Электрик

Глава 22

После обеда я разлегся на телеге позади Фиалы, как самой симпатичной в нашем караване, прошелся ей немного по сознанию, чтобы аккуратнее меня везла и лучше заботилась о моем теле. Сладко приспал три часа, покачиваясь на ухабах и колдоебинах обычной проселочной дороги.

Слышал сквозь сон, как проезжали мост, где с нас потребовали плату.

Как Шнолль, понятное дело, хотел послать на хрен сборщика, тогда Терек разумно прикрикнул на него и отсыпал серебра за весь караван.

Хорошо, что не пришлось просыпаться, хоть один человек тут есть, на которого можно в пути как-то серьезно положиться.

«На хрен вот нам воевать за половину талера еще и с местной дружиной насмерть?» — возникает понятный вопрос.

Когда прежняя погоня на хвосте висит, да и от Жофера с графом можно ждать серьезных проблем.

Но такая уж задира наш Шнолль, не может не поерепениться в любом случае.

Пока задумался почему-то подробно о своих спутниках, ладно, про спутниц думать приятнее, но они еще реально ничего в нашей компании не решают.

Шнолль — совсем не сведенный молодой парень, в каждой бочке затычка, совсем не исправимый драчун и бретер.

Грипзих смотрит ему в рот и, хотя сам гораздо спокойнее по жизни, все равно поддерживает приятеля во всех его дерзких начинаниях. Поддерживает и встревает, создавая проблемы всему каравану.

Проблемы тоже все такие достаточно одинаковые — громко заявить, что он тут самый крутой, а кто в это не поверит, тех бить смертным боем.

Вертун немного в сторонке от этой веселой парочки находится, однако тоже никогда не откажется повеселиться, что подразумевает пьянку с дракой.

В общем, совсем стандартные у меня спутники для такого времени со стандартным набором развлечений, живут каждый день — как в последний раз.

Один только Терек посолиднее и так уж драться не любит, однако приятелям не мешает наслаждаться жизнью.

«Как они дожили до своих лет — ума не приложу? Или в наемники только такие ершистые парни и идут? Остальные смирно землю пашут?»

Ну, в итоге я открыл глаза, а мы уже заезжаем во двор придорожной таверны, где расставляем в ряд телеги и своих лошадей.

Я протираю лицо после сна на сене, когда вижу, что наемники уже достали свою обычную одежду из кожи, свое же оружие, все это надели на себя, а теперь собираются в таверну пить и веселиться.

«Черт, договорились же два дня ночевать в полях, не появляясь в трактирах и тавернах, пока не отъедем хотя бы на три дневных перехода от места последней серьезной стычки!» — вспыхиваю я.

Прошел всего второй день в дороге, наемники воспользовались моим сном и, как непослушные дети, сбегают в место, где можно жрать, выпивать и здорово веселиться по их очень простым понятиям.

«Невероятно простым понятиям!»

Все наши совместные разговоры о тайном перемещении по дорогам королевства идут лесом, когда можно так лихо опрокидывать одну кружку так себе пива за другой и густо нарезать себе печеное мясо толстыми ломтями.

Терек видит, как я смотрю на них, как негласный предводитель, которого только что обманули непослушные подчиненные и пожимает плечами:

— Андер, согласись, нам лучше быть похожими на себя в тавернах. Чем одеваться крестьянами и терпеть всякие обиды от простых мужиков, которых приходится бить, а потом еще разносить таверну. Разве не из-за этого нас тогда и догнали дружинники?

Ясно, что последний разумный человек из наемников тоже собирается сильно заметно для окружающих пить и веселиться.

Есть правда в его словах, только в отличии от простых мужиков, таких заметных наемников еще и графские вояки ищут. А это вообще-то сильно посерьезнее проблема, чем удрать от дружины одного местного барона.

И гораздо серьезнее, чем в крестьянских шмотках с кем-то подраться весело-превесело.

Так что не только баронские дружинники для нас опасны, которые про простых с виду, однако совсем непростых таких мужиков, знают пока. Все люди при власти для нас сильно недружелюбны в этих местах.

А тут только скрылись из виду с опасным переходом через чертово болота, как нужно снова всем заинтересованным товарищам немедленно подать весть, что мы опять нашлись. Хлопнуть дверями погромче, чтобы во все стороны полетели донесения.

Что пропавшие из виду бунтари и бандиты нашлись где-то здорово впереди, каким-то непонятным образом оторвавшись от погони еще на пару дней пути.

— Ты это, тише про дружинников, — шиплю я ему. — А то еще спросят, куда эти дружинники потом подевались.

— Пошли с нами, он присмотрит за лошадьми и накормит их, — кивает он головой на нашего последнего рабочего мужика, которого все зовем по прозвищу Птицей.

— Он-то присмотрит за лошадьми, только вот кто за ним самим присмотрит? — отвечаю я ему и машу рукой. — Ладно, идите, только не бейте никого и не убивайте. Ты за это отвечаешь!

Мужик наш постоянно думает о побеге, похоже, однако рисковать сильно не хочет при этом, поэтому еще с нами остается. Я понимаю эти его мысли, когда он опасливо кидает взгляды на меня и наемников, как бы примеряясь к побегу и привыкая к этой мысли, что останется совсем один в чужих краях.

Терек соглашается быть старшим над приятелями, быстро поднимается на широкое крыльцо таверны и исчезает следом за зашедшими уже наемниками.

— А где девки? — спрашиваю я внимательно смотрящего за происходящим мужика-помощника.

— Так они одежу забрали и в хлев пошли, — машет он в сторону раскрытых дверей деревянного сарая.

Понятно, и эти с восторгом переодеваются в свою кожу, чтобы оказаться самими крутыми и красивыми на сегодняшнем застолье. Только я про такое подумал, как лучницы выскочили из хлева, смеясь и хихикая.

— Ага, конюху сиськи показали? Чего такие веселые? — торможу я их. — Так, подруги, держитесь с Тереком рядом и, если что начнется, меня зовите.

Девки серьезно мне все обещают, они хорошо рассмотрели, как я в одиночку позавчера решил исход всей драки в таверне в нашу пользу. Один удар — одно тело без сознания.

На всякий случай я ментально придавливаю на Фиалу, чтобы она сразу же бежала ко мне с первыми признаками опасности и отпускаю лучниц. Заранее формирую ее мысли в правильном направлении.

С ней у меня понемногу вырабатываются доверительные отношения, за что Ксита ее частенько поддразнивает, когда я не слышу их разговоры. Разговоры я не слышу на самом деле, однако направление, в котором работают мысли девушек вполне хорошо понимаю даже издалека.

«Все хотят большой и чистой любви!»

Номер снимать пока не стали. Насколько я понимаю, после пьянки и на свежем воздухе хорошо спится на тех же подводах. В отличии от жаркой, вонючей комнатки в таверне под раскаленной крышей.

Добровольный помощник распрягает лошадей, я ему помогаю, из телег мы сделали закрытый угол, где стоят все наши десять лошадок. Теперь он раздает им сено и насыпает овес в деревянные колоды.

— Вот ведь черти! На два часа раньше встали, еще три часа до темноты, могли бы километров на восемь-десять минимум удалиться в сторону предгорий, — переживаю я уже по привычке вслух.

Нас же тут не пара десятков воинов, чтобы дать отпор баронской дружине.

Спрашиваю собирающихся в таверне местных жителей, есть ли такое заведение дальше по дороге и слышу, что как раз есть, трактир Хромого Фила в паре часов езды.

— Зла на них не хватает прямо, как дети неразумные себя ведут, — ругаюсь я, осматривая наш табун.

Десяток лошадей, куда нам вообще столько?

Кормить, поить, обхаживать, не по паре минут на каждую тратишь при любой остановке в пути.

И тут в голове что-то внезапно проясняется, я смотрю на табун и телеги, а вижу только серьезные проблемы с ними в будущем!

«Похоже, повышение уровня ПОЗНАНИЯ сказалось на мне! Усвоилось в организме и дает первые результаты!»

Да, вот так именно, смотрю на лошадок и хлопочущего над ними мужика, а вижу, как придется их бросать на произвол судьбы, спасая свою жизнь! И с ним пора что-то решать, пристроить так, чтобы он с глупым видом по местным дорогам не бегал, даже удрав от нас.

Даже голова закружилась, когда я понял, что нас неминуемо догонят вооруженные всадники. И отбиться уже не получится, когда их будет несколько десятков против нас семерых!

Что вот именно сегодняшний вечер все решил не в нашу пользу! Эта остановка даст нужное направление и сократит расстояние до ищущих нас воинов.

Проехали бы мы до темноты, встали ночевать в поле и могли ускользнуть от слишком широко раскинувшейся погони. Только там вооруженный и хорошо мотивированный народ без передышки скачет и скачет, сокращая расстояние до нашего каравана. Оторвались мы неплохо от всех, через болото сократили маршрут и проехались по совсем безлюдным местам, только светиться в тавернах и трактирах однозначно все же не следовало.

А мои первые приятели в этом мире пьют дерьмовенькое пиво и веселятся в убогой таверне. И даже мои слова никак на них не подействуют, как бы я не старался.

— Решили отдохнуть — и отдохнем, хоть бы за нами все темные силы мчались! — вот что они мне ответят обязательно.

И не упрямо стронутся с места. Типа, ты нам не отец родной, да и того слушать бы не стали, уже выросли давно.

Придется все-таки забираться к ним в головы, чтобы уже таким путем простимулировать наемников.

Правда, здорово поссориться можно в том случае, если приятели поймут, что я именно такой специалист по чужим мозгам. Не просто поссориться, дело может реально до крови дойти, скорее всего, именно моей.

«Вот надо оно мне, такие нервотрепки и переживания за своих спутников получать?» — первый раз залезла в голову такая мысль.

Однако, кажется именно ПОЗНАНИЕ говорит мне, что уже все равно поздно, что каратели встали на наш путь.

Не завтра, так послезавтра или еще позже неминуемо нас догонят и убьют. Что этот веселый вечер решил нашу судьбу окончательно, когда они появились здесь в своей одежде наемников с оружием под рукой.

Убьют — это еще здорово повезет мертвецам. Выживших будут долго пытать на потеху собравшей на рыночной площади того же Жофера толпе — вот что я вижу, когда гляжу на наш немаленький такой табун.

Думаю, мне лучше довериться своему ПОЗНАНИЮ, чтобы не остаться лежать в местной земле через несколько дней. Или висеть на колесе после четвертования, очень сожалея при этом, что все еще живой.

Тут я замечаю заинтересованные взгляды нескольких местных мужиков, которыми они окидывают наш табун.

ПОЗНАНИЕ еще раз толкает меня в мозг, сообщая, что можно прямо сейчас решить часть наших будущих проблем.

«Отлично, пора срочно поменять пока только приносящее мне постоянный геморрой движимое имущество на такие удобные именно для того, чтобы быстро скрыться в тумане, изделия. Те же монеты с изображением местного короля, Гундериха Четвертого», — вот так четко понимаю я.

Решение о внезапной распродаже посещает мою голову мгновенно. Парни искренне хотят догнать табун и телеги до безопасного большого города, чтобы продать все трофейное добро по хорошим ценам на местном рынке, все честь по чести.

Без спешки и скидок разных, как обычные наемники, плохо понимающие в торговле. Любой опытный барыга поймет, что товар у нас не совсем легальный, то есть совсем темный по своему происхождению, значит, должен быть априори дешевым. Ничего мы в городе не выиграем по сравнению с этой деревней, например.

Однако Шнолль им точно не поверит и полезет доказывать свою правоту, размахивая при этом мечами. Теперь я хорошо понимаю, что случилось с теми четырьмя стражниками в Жофере.

Только я спинным мозгом понимаю, что не будет теперь безопасного города у нас на пути, по любому нас догонят, уцепившись за это сегодняшнее эффектное появление на публике.

— Есть интерес к лошадкам? Продам недорого. И телеги тоже, — закидываю я удочку мужикам.

Примерные цены на лошадей наемники обсуждали уже при мне, Шнолль грозился их не меньше, чем по пятьдесят талеров отдать. По нормальной такой цена за законный товар.

Я так загибать точно не стану, даже готов поссориться с наемниками, как настоящий руководитель каравана, которому явно виднее, как бизнес вести в таком себе средневековье.

— Есть интерес, купил бы лошадь, если сторгуемся недорого, — сразу же отвечает мне один из мужиков.

— Ну, пойдем посмотрим, — зову я его пройти за наши телеги.

Проходят сразу трое человек, еще приятели мужика тоже хотят поучаствовать в процессе осмотра. Выбирают, понятно, самую хорошую и молодую лошадь, как раз ту, на которой Гризпих катается.

Ну, меня это не смущает, поэтому я рублю рукой:

— За эту — двадцать пять талеров вместе с седлом и уздечкой! Еще за эту двадцать пять, — показываю на лошадь Шнолля. — Тоже с таким же довеском.

— Остальные — все по двадцать талеров, только без всего! — еще одно шикарное предложение на моей распродаже.

Только я понимаю, что сбруя из-под лошадей стражников мужикам точно не нужна. Да еще светить ее здесь совершенно не стоит.

Теперь местные плотно заняты выбором лошадей, а их тут целый десяток и хорошо бы от почти всех мне избавиться. Доспехи, сбрую и оружие затрофеенные можно и на одной телеге спокойно перевозить по весу, только сена придется побольше накидать сверху.

Впрочем, Грипзих со Шноллем и на трофейных седлах стражников нормально посидят, им даже понравится.

— Это, а чего так дешево продаешь? Где взял, что такую цену низкую ставишь? — недоверчиво спрашивает первый покупатель, кряжистый бородатый мужик.

Ну, на это недоверие я знаю, что ответить:

— Где взял — там уже нет! Не бойтесь, не у вашего барона, так что он вам ничего не скажет. Далеко отсюда, очень далеко, аж за далеким городом Жофером.

— А продаешь так чего? — это уже второй влезает.

— Да сколько их можно за собой водить? Пришло время нам дорогу облегчить, а хорошим людям справную скотину передать за деньги небольшие! Еще и телеги отдам так же за половину цены! Всего по двадцать талеров со всей упряжью!

На телеги цена пониже, чем на лошадей, однако ненамного, ручной труд очень дорогой в этих экономических условиях без нормального конвейера.

Аттракцион невиданной щедрости производит ошеломляющее впечатление на зрителей, уходить без покупок они теперь точно не собираются.

Мужики начинают присматриваться и к телегам, только я сразу предупреждаю, чтобы руки под сено не совали, там лежит другой товар, который им ни к чему.

На троих лошадей покупатели сами накидывают выданные им мной уздечки и привязывают к присмотренным двум телегам.

Потом недолгий торг, и мужики расходятся по домам за деньгами. Зажиточные они здесь довольно, если такие деньги в наличии есть. Ну, кто-то всегда более справный и богатый хозяин по сравнению с другими соседями.

И держатся такими солидными по уровню состоятельности мужиками, не с голытьбой всякой общаются.

Возвращаются уже с наступлением темноты, чтобы не светиться лишнего с левыми лошадьми, приводят с собой еще одного родственника, который забирает четвертую лошадь. Она ему уже присмотрена, это для меня пока все лошади на одну морду, а для деревенских мужиков каждая сильно отличается от соседки.

Золото так и пересыпается мне в кошель, я контролирую ментально, не замыслили мужики чего недоброго, однако они только рады дешевой цене. Ничего такого не замышляют, а мы становимся богаче на сто пятьдесят золотых талеров.

Потом я гляжу на как-то недобро скривившегося от вида такой сильно успешной торговли мужика-помощника и мне приходит в голову удачная мысль.

«Пора от него избавиться, не нравятся мне его мысли и намерения, сдаст он нас при первом шухере. Еще и сам побежит местную власть искать, если удастся удрать».

Поэтому задаю хозяйственным новым владельцам четырех лошадей и трех подвод такой вопрос:

— Эй, покупатели, работник нужен? Нам задолжал немного, отдам в аренду на два года недорого, — и я показываю на нашего помощника, взяв его сознание под контроль, чтобы не рыпался.

Мужики останавливаются. Проверяют того, как лошадь, тоже щупают грудь и руки, заглядывают в зубы, все так же само, как с покупкой и выбором лошадей, только что копыта с подковами не смотрят.

— А что умеет?

— Да все по крестьянской жизни, не мастер-кузнец, конечно. Только и цена моя всего десять талеров на два года его повинности, — я накидываю безропотно стоящему мужику петлю из веревки на шею, обозначая его статус, типа, как закупа-должника.

— Только сейчас не отдам, приходите рано утром за ним, — предупреждаю я покупателей нелегального товара. — Еще с утра на нас поработает и все, тогда выдам в хорошие руки за небольшие талеры.

— Придется время от времени лупить его, не строптивый, но бывает дурной, — даю я новой вещи характеристику. — Разок по морде дать или плетью по спине, сразу в себя приходит. На месяц хватает по времени, чтобы работал справно.

Состоятельные хозяева видят, что тот не спорит с моими словами, не сопротивляется напраслине возводимой.

Что он свободный человек, а молча стоит и позволяет на себя петлю надеть безропотно. Значит и точно — закуп бесправный.

— Утром тогда заберу, — соглашается первый покупатель и мы дружно хлопочем, выгоняя купленные телеги и выводя выбранных лошадей.

После их ухода мужик по прозвищу Птица приходит в себя и вопросительно смотрит на меня, что мол со мной сейчас было, ничего не помню.

— Плохо вел себя. Придется наказать, — говорю я ему и кручу руки мужику.

Вяжу и кладу под телегу, привязываю пока к колесу.

— Сегодня точно не убежит, дальше уже не наши проблемы, — вытираю пот со лба.

Он, конечно, все расскажет хозяину про то, кто мы такие и что он совсем не наш должник. Только еще трое уважаемых в этой местности свидетелей подтвердят, что сам никак не спорил с тем, как его назвали закупом и хотели продать на две года. Поэтому придется ему в этом богатом селе вволю поработать какое-то время.

Его хозяин и так понимает, что подобные дешевые распродажи устраивают только те товарищи, кто товар сам точно не покупал и честно не заработал. Так что ничего особо нового он от нашего Птицы не услышит. А за разговоры лишние еще и леща отвесит, как новый полноправный хозяин его теперь немудреной судьбы.

И молчать скажет, уже понимая сам, с кем связался и чьих лошадей покупал под покровом темноты.

Я не сплю до поздней ночи, несколько раз во двор выходят наши, зовут меня с ними выпить и поговорить по душам, однако я твердо отказываюсь.

Зато никаких совсем драк не случилось, пусть Шнолль все равно пытался несколько раз устроить веселье. Терек всех развел и всем все объяснил, да сами местные мужики не стали бы в своем уме связываться с нахальным мечником.

Поэтому принимаю пьяные тела в полночь и раскладываю их по телегам.

Наемники ничего не видят, что у нас всего стало заметно меньше, зато лично меня ждет приятный такой сюрприз.

«Давно, кстати, ожидаемый, если правильно оценить мои нежные слова и правильные слова».

Фиала походит ко мне вплотную, прижимается всем своим сладким телом, я ее обнимаю, поэтому вскоре мы уже под второй из телег исполняем танец страсти из нескольких подходов.

Мне все очень нравится, однако уже светает, я отправляю девушку на вторую телегу возницей, накидываю уздечки на оставшихся лошадей.

Да, вот так было у нас сразу пять подвод вместе с той, которая нам досталась в наследство от Товера, а теперь всего две осталось, даже мне с Птицей не трудно их приготовить к отъезду. Мы уже выезжаем, когда приходит покупатель Птицы с своим товарищем.

Отдаю ему в руки веревку от связанного мужика, снова ничего не понимающего, получаю десять монет и нахлестываю лошадку, торопясь отъехать подальше от таверны.

Скоро проснутся наемники и поймут, что нас обокрали злодеи, судя по всего двум оставшимся телегам и семи лошадям.

Да еще и работника Птицу украли в довесок ко всему движимому имуществу!

Он сам тоже начнет голосить, пока не получит могучей рукой по затылку от нового хозяина.

Поэтому скорее в путь!