Его прекрасное чудовище (СИ)

Глава 11

Девушка ахнула, когда спустя всего мгновение, провалившись в темноту, оказалась в спальне. Ревердан крепко сжимал ее пальцы, но, переместившись из кухни, выпустил сразу же.

— Портал? Так ты перемещаешься?

— Ой да брось, — чернокнижник зевнул, бросил простынь в кресло и завалился на кровать. — Только сейчас догадалась?

— Но как? Ни одному магу порталы не доступны! Это же… это… — девушка от восхищения не могла подобрать слов.

— Магу, — воздел палец к потолку лорд и хихикнул. — Я же дитя темной магии. Ложись в постель, Кимберли, и жди пока я не проснусь. Шиай стал еще более седым, чем был, не стоит тебе бродить по замку в одиночку. Мои стражи довольно нервные люди, неизвестно чего от них ждать.

Ким перевела взгляд с “разрисованного” тела мужчины на подушку, лежащую с ним рядом. Потопталась на месте, раздумывая, и, мысленно чертыхнувшись, сбросила ботинки и платье, оставшись не более одетой, чем сам лорд. Ревердан не мог видеть ее, но он слышал шорох ткани и заулыбался. Нет, баньши его все еще не интересовала, но… В первую очередь Кимберли была девушкой и, надо сказать, безумно красивой.

Маг сделал вид, что спит. На самом же деле он прислушивался, как осторожно девчонка забирается в постель, притягивает к себе одеяло, зарывается в него и с тихим стоном опускает голову на подушку.

— Я скучаю по сну, — шепнула она словно самой себе.

Ревердан задержал дыхание. Ему вдруг стало даже жаль Ким, ведь он и сам долгое время не видел снов. Но он хотя бы спал, ему не нужно было искать себе занятие на весь день и всю ночь — большую часть времени он спал, и это помогало не сойти с ума от вечности. Чернокнижник мог бы помочь Кимберли заснуть, он знал одно простенькое заклинание… ей бы даже приснился сон, настоящий, красочный, совсем как живому человеку.

Но сейчас он и сам засыпать не планировал, просто не смог бы, пока рядом лежит девушка, чье красивое тело прикрыто одним лишь одеялом.

Ким ворочалась, устраиваясь поудобнее. Взбила подушку, поправила одеяло, проворчала что-то о том, что перину необходимо застелить простыней. Ревердан едва сдерживал улыбку, когда чувствовал на себе обжигающий взгляд баньши.

Мужчина так и лежал на спине, положив руки под голову. Он всегда спал раздетый, так что присутствие бывшей принцессы его не смущало, разве что мысли все время возвращались к одному единственному вопросу: “Спала ли она с кем-то раньше вот так?”

— Накройся, — наконец не выдержала Ким и уголок одеяла упал на его пах.

Лорд рассмеялся, чем вызвал волну возмущения со стороны девушки.

— Ты не спишь!

— Мне не заснуть, пока ты ползаешь по всей кровати.

— Тогда иди на диван, давай! — Кимберли попробовала спихнуть мага с постели, но не удалось сдвинуть его ни на сантиметр.

— Напомню, что это мои комнаты, а ты здесь нежданный гость, — вздохнул Ревердан, приоткрывая один глаз.

Ким сидела на кровати, одной рукой придерживая угол одеяла, чтобы прикрыть грудь. Яркие зеленые глаза светились в полумраке, белоснежные волосы искрились в рассветных лучах тусклого солнца.

Лорд залюбовался ею, вот уже в который раз. Девушке не хватало румянца на щеках и исходящего от тела тепла, но губы ее хотя бы не мертвецки-синие, как это обычно бывает у тех, в ком больше нет жизни. Взгляд мужчины задержался на алых пухлых губках, и внизу его живота вспыхнул огонек.

Это был первый раз, когда Ревердан вдруг осознал, что уже очень давно не испытывал такого сильного желания.

В последний раз в этой постели нежилась дочь фермера. Глупая и наивная, но очень опытная в вопросах любви. Едва достигнув совершеннолетия, девушка пошла по рукам и сгинула уже к двадцати годам. Отец искал ее много лет, все ждал, что она вернется, даже приходил и просил о помощи своего короля. Ревердан же с трудом мог вспомнить ту, что согревала его ночами всю осень. Это было лет двадцать назад, короткий срок для того, кто живет вечность. С тех пор его губы не знали поцелуев, он не чувствовал жар разгоряченного от страсти женского тела, не слышал сладких стонов, и никто не кричал от наслаждения в его спальне.

Ревердан зажмурился, машинально стиснув пальцами подушку, и Ким, веселясь, спросила:

— И все-таки, как давно девушки видели твои шрамы?

— Давно, — не стал скрывать он. — И если ты не перестанешь ерзать и не отодвинешься, боюсь, из спальни мы не выйдем до следующей ночи.

Кимберли хмыкнула, но откатилась к самому краю кровати, забрав с собой одеяло. Сразу же раздался ее удивленный вздох, но вслух девушка ничего не сказала.

Чернокнижник догадался, что именно вызвало в Ким эту реакцию. Неплохо было бы облиться холодной водой, чтобы хоть немного прийти в себя, но ему нравилась игра, которая началась между ними. А еще очень нравились чувства, которые Ким в нем вызывала… Ему хотелось шутить с ней, над ней, и смущать ее жадными откровенными взглядами. Ему очень хотелось распалить в ней желание, и если удастся, это будет означать, что душой эта баньши еще жива.

“Забавная она”, — подумал Ревердан. — “Хорошо, что не сгорела в том костре.”

Спустя некоторое время, когда солнце скрылось за тучами, Ревердан все же заснул. Кимберли старалась вести себя тихо, и когда в очередной раз ей сделалось неудобно из-за пера, вылезшего из перины, которое теперь кололо ногу, она просто зажмурилась. Угрозы чернокнижника девушка всерьез не восприняла, но убеждаться в серьезности его слов не собиралась. Она попробовала представить себя и его вместе, то, как он стискивает ее грудь и целует в шею…

Ким рывком села на постели, спустила ноги на пол и на цыпочках ушла на диван, проклиная себя на чем свет стоит. Почему-то откровенные мысли вызвали в ней странное щемящее чувство, какие она испытывала лишь однажды.

Перед внутренним взором возник образ Динара. Кимберли познакомилась с ним в первый же день, едва приехала к отцу в лагерь, и он сразу ей понравился. Динар не был красавцем, но было в нем что-то такое милое и нежное, и еще не знавшее любви трепетное сердце будущей королевы замерло. Динар улыбался так, как не умеет никто, он говорил такие слова, которые Ким никогда прежде не слышала. Он был заботливым и внимательным, и ничуть не пошлым.

До ночи любви с ним так и не дошло из-за папы, но отчего-то Кимберли была уверена, что ей бы не понравилось. Уверенность эта появилась только что, когда, лежа на кровати рядом с обнаженным мужчиной, чье тело будто создавали боги, она вдруг ощутила тепло, разлившееся по телу. Ревердан не был ни нежным, ни заботливым, но в его глазах горел огонь, такой жаркий, что Кимберли едва не вспыхивала, как фитилек, глядя в них.

Тряхнув головой, девушка прогнала постыдные фантазии. Вскочила с дивана и принялась складывать поленья в камине, потом отыскала спички и развела огонь. Ей не было холодно, как и прежде, но Ким хотела быть… обычной. Обычные девушки очень любят нежиться у камина в плохую погоду, а погода в Рейевике сегодня хуже некуда. Не доставало жидкого шоколада и имбирного печенья, но стоило только подумать о сладостях, как к горлу вновь подступала тошнота. Ладно, обойдется без шоколада.

Платье все еще валялось на полу, и Ким не стала его надевать. Ревердан проснется, и она попросит у него что-то более удобное, чем десятислойные юбки. Одеяло с кровати все же стащила и, закутавшись в него, прилегла на диване, любуясь языками пламени.

Тучи затянули все небо, не оставив и просвета. Дождь забарабанил по стеклу сначала тихо, потом все сильнее, и вскоре непроглядной стеной отрезал замок. Ким хмурилась. Не так она себе представляла крайний север, ждала, что здесь будет много снега и сильные морозы. Даже на Востоке сейчас уже наверняка холоднее.

Отец, наверное, сходит с ума. Впереди зима, а он ждет дочь с хорошими новостями и, не дождавшись ее, предпримет что-то еще более ужасное, чем уже сделал. Но что? Кимберли была уверена, что он не сумеет пересечь стену на границе, ведь море убивает любого, кто к нему прикоснется, а даже если каким-то чудом ему и удастся войти в Рейевик, заколдованные дороги не приведут короля в город.

Эта мысль успокоила девушку. Сама не зная, почему, она вдруг расслабилась, осознав, что далеко от отца. Он больше не причинит ей вреда, хотя, что может быть хуже того, что он уже сделал.

Она вернется. Обязательно вернется в Брекенс, но вовсе не за тем, чтобы принести голову Темного лорда королю. Она займет восточный трон по праву, по ее праву, которого ее лишил отец. Случится это скоро или нет, Кимберли не представляла, но сбежать от Ревердана и вернуться домой она хотела почти так же сильно, как и вновь съесть горячий ужин с удовольствием.

Оставалось только выбраться из Рейевика, но на это уйдет не один день и, наверное, даже не один месяц.

— Мне некуда торопиться, — шепнула девушка самой себе и грустно улыбнулась.

Когда за спиной послышался шорох, а следом шаги, баньши села на диване. Хитрым взглядом проводила мага до ванной, а встретила мужчину, стоя у двери, завернутая в одеяло.

— Мне нужна другая одежда, — сказала она, вскинув подбородок.

— Тебе идет платье.

— В нем удобно разве что передвигаться по замку, и то не по твоему. Здесь слишком много коридоров. Еще я хочу сходить в город и к озеру, и заглянуть на огород, чтобы посеять базилик. Кстати, ты обещал мне семена.

— У меня нет для тебя другой одежды, — Ревердан обогнул Ким и осмотрелся в поисках своих брюк. Отыскал их за креслом на полу.

— Ты дал мне платье своей матери, может у тебя осталась и одежда отца?

Лорд хохотнул, оценивающе взглянув на девчонку.

— Боюсь, в его костюме ты утонешь.

— Он был высоким? — Ким пробежалась взглядом по упругому торсу мага в последний раз, пока он не спрятался под рубашкой.

— Высокий.

— Шиай низкого роста, может у него есть пара лишних брюк?

— Вряд ли. У матери есть костюмы для верховой езды, но, думаю, они давно пришли в негодность. Зачарованными были всего пара нарядов, я сохранил их на память.

Кимберли расстроенно выдохнула, кисло поморщившись. Не хотелось ей тащиться по размытой дороге в город, волоча за собой пышные юбки.

Ревердан сжалился, пусть и не сразу. После очередного тяжелого вздоха баньши он закатил глаза.

— Сходи к Марджери, она живет недалеко от таверны Леройда. Пошьет тебе то, что попросишь, денег дам.

— Правда? — девушка недоверчиво посмотрела на лорда. — А если она откажется? Я ведь… Ну, ты сам понимаешь.

— Марджери никогда не встречала баньши и вряд ли знает, как они выглядят. И не забудь об обещании, которое ты мне дала. Швея на весь город всего одна, и если ты ее сожрешь…

— Я не жру людей! — вспылила Ким.

— Я предупредил на всякий случай, — Ревердан застегнул последнюю пуговицу на рукаве и, щелкнув в воздухе пальцами, поймал вывалившийся из ниоткуда мешочек с монетами. — Этого хватит.

Мешочек перекочевал в руку Ким, и, прежде чем она его открыла, Ревердан покинул спальню, бросив напоследок:

— Не сожри там никого.

“Постараюсь”, — подумала Кимберли.

Она и сама не была уверена, что сможет удержать себя в руках, когда голод затмит разум. Но если не попробует, то так и не узнает, способна ли контролировать его.

Надела платье, ботинки, а с кресла взяла забытый магом плащ. Он был теплый, подбитый мехом, и наверняка непромокаемый. Защита одежды от дождя — заклинание не очень сложное, вряд ли Ревердан им не пользуется.

Закутавшись в плащ, Кимберли поспешила на выход. Миновала коридоры, лестницу, холл и выскочила на улицу. Первый же порыв ветра швырнул ей в лицо дождевые капли, вода потекла по лбу и подбородку, ледяными ручейками пробралась за шиворот, а волосы мгновенно повисли сосульками. Но вот сам плащ не промок, так что девушка натянула капюшон так, чтобы из-под него было видно только нижнюю часть лица.

Осмотревшись, обнаружила узкую тропинку, выводящую со двора к широкой дороге. Надеясь, что Ревердан не станет путать дороги магией ради шутки, Кимберли зашагала в сторону города. Вязкая глина налипала на подошвы, отчего ботинки казались еще тяжелее, так что Ким смывала грязь в лужах и топала дальше. Не проживи она пять лет в поле, визжала бы, недовольная тем, что подол весь испачкался.

Первые крыши домов показались на горизонте совсем скоро. Кимберли сбавила шаг, не обращая внимания на ливень и на то, что чем дольше она медлит, тем сильнее размывает дорогу. Ей вдруг сделалось немного страшно и в то же время волнительно — как ее встретят местные? Будут ли спрашивать откуда она появилась? В Гомере всего двенадцать тысяч жителей, и что-то подсказывало Ким, что они все друг с другом знакомы. Может быть, баньши в ней и не узнают, но чужачку разглядят наверняка. А как объяснить, каким образом она пришла в Рейевик? Ревердан говорил, что пересекал стену… Что ж, значит, выход один — спирать все на него. Познакомились, влюбились, и он забрал Кимберли с собой. Похоже на правду? Вполне.

Решив так, Ким успокоилась и заторопилась в центр. Днем, несмотря на плохую погоду, горожане не сидели по домам. Шумные улицы наводняли торговцы, дети и женщины, прогуливающиеся старики прятались от дождя под козырьками домов. Торговцы укрывали лотки с товаром отрезами кожи, сами же мокнули, но продолжали выкрикивать:

— Украшения!

— Газеты!

— Кухонная утварь!

— Инструменты!

И ни одного с “горячими пирожками”, к счастью. Не хотелось бы Кимберли вывернуть желудок наизнанку прямо на городской площади.

На нее и внимания не обращали, каждый был занят своим делом. Где-то неподалеку мужчина зычным голосом отчитывал детей за то, что те едва не попали под колеса повозки, а слева у дома под навесом пьяные полураздетые женщины зазывали к себе прохожих. Одного им все-таки удалось привлечь, и бородатый мужик, стыдливо оглянувшись, юркнул в дверь за хихикающей беззубой девицей.

Кимберли отошла подальше от этого места, свернула за угол и очутилась в арке между двумя каменными строениями. Дождь сюда не попадал, и девушка остановилась, чтобы передохнуть. Ждать пока ливень закончится не имело смысла. Он мог идти как полдня, так и целую неделю без перерыва — по крайней мере, на Востоке было именно так. Зато следом за промозглой сырой погодой обычно наступают солнечные деньки, пусть и ненадолго, лишь как передышка перед суровой зимой.

Поиски таверны не увенчались успехом. Ким казалось, что она ходит кругами по одному и тому же району, и вот уже во второй раз проходит мимо дома удовольствий. Торговцы стали поглядывать на нее, все-таки не каждый день встретишь девочку в мужском плаще неподходящем по размеру. Баньши натянула капюшон еще ниже, шагнула в сторону от площади и побрела на окраину. Там-то и отыскалось питейное заведение с незамысловатым названием “Кислая слива”.

Таверна явно не пользовалась популярностью у местных жителей. Ни перед ней, ни на всей этой улице Кимберли не встретила ни одной души. Словно все горожане сейчас там, на площади в центре, а от “Кислой сливы” стараются держаться подальше. Догадку девушки подтверждало еще и то, что одна немолодая пара, прошедшая мимо Кимберли, увидев таверну, поспешила покинуть улицу.

Домов здесь было несколько, все как один старые, с облупившейся краской на фасадах, кое-как перекрытыми дырявыми крышами. В каком из них живет Марджери ни за что не угадать.