Его нежеланная истинная

13.4

– Я понесу ее, – сказал Эдвин таким тоном, что никто не посмел возразить.

Антимагические браслеты никто и не подумал с него снять. Но Макей не возмущался. Он подхватил меня на руки, словно я была пушинкой и совсем ничего не весила, и легко пошел вперед.

К счастью, больше никто подножек ему не ставил, поэтому шел он быстро и уверенно.

Я доверчиво прильнула к нему щекой и вспомнила день нашей первой встречи. Тогда тоже голова ужасно болела, а Эдвин нес меня к целителю. И ненавидел больше всего в жизни. Если бы не тот роковой день, могло ли все у нас сложиться иначе?

Мерные покачивания убаюкивали. Я и не заметила в полудреме, как мы оказались во дворе академии. Казалось, здесь собрались все ученики. Многие были со следами борьбы, кое-кто ранен.

Эдвин аккуратно опустил меня на землю, и мы присоединились к остальным. Куда делся Бертон, я не заметила. Я не успела найти однокурсниц, или преподавателей, когда услышала грозный голос, который разлился в небе над собравшимися.

– Пришло время восстановить историческую справедливость, – говорил неизвестный.

Я оглянулась, но так и не поняла, откуда доносился голос. Казалось, что он был везде. Голову снова повело, и Эдвин привлёк меня к себе, чтобы я удержала равновесие. Я с благодарностью прижалась к нему.

– Однажды придя на помощь под личиной друзей они узурпировали власть, отобрали наших лучших женщин. А мы – исконные властелины этих земель были вынуждены отступить.

Ох уж эти властные пластилины… Мысли в голове путались, и я никак не могла ухватить суть монотонной речи.

– Пора установить новые порядки и искоренить практику выращивания истинных, словно скота на убой, – кажется, голос выступал за мир во всем мире и за справедливость.

Тогда почему у меня от их справедливости разбито лицо и, кажется, сотрясение?

– Мы обязаны обеспечить безопасность нашим женщинам, – на этой фразе у меня вырвался нервный смешок.

Не знаю уж, кто эти люди, но безопасно в их присутствии я себя не чувствовала. Эдвин успокаивающе гладил меня по спине.

– Наша магия утекает, как вода, – продолжал голос, – все потому, что обычный подданный королевства должен отстоять длинную очередь и выбирать из того, что останется после отбора для великих князей.

Последние слова он сказал с издевкой, кривляясь, словно это была лучшая шутка его выступления. Жаль, я все еще не видела оратора. Но представила его как премерзкого типа.

– А кто это говорит? – наконец, я догадалась спросить у Эдвина, все же он повыше будет.

– Канцлер. Вон там, – он указал в дальний от нас угол, который скрывался за головами других студентов.

Привстав на цыпочки, я увидела мелкого тщедушного мужичка с жидкими усами, который стоял на каком-то нагромождении ящиков, которые заменяли ему трибуну. И все равно его не было видно. А голос, наверное, магией усилил. Позади говорившего, словно верные телохранители стояли маги, среди которых я увидела и Бертона. Выглядел он уже превосходно, словно и не было укусов и крови.

А вот никому из студентов возможности переодеться или умыться не предоставили. На многих юношах были те же браслеты, что и на Макее.

– Академия будет переформирована. В будущем здесь будут учиться и обычные подданные королевства, а не элитные выходцы из отдаленного княжества. Реформирование несправедливых устоев мы начнем в самое ближайшее время!

Канцлер закончил свою речь, и раздались жидкие аплодисменты. Ни один нунгалин не поднял рук для хлопка. Ни одна девушка не поддержала обещанные реформы.

Слишком уж близко многие из нас успели познакомиться этой ночью с понятиями чести и справедливости.