Егерь. Турнир. Книга 7

Глава 8

Никто не решался приблизиться.

Воздух вокруг Зверя дрожал от нестерпимого жара, а потом…

Началось превращение.

Мышцы под грязной рубашкой стали вздуваться. Медленно, но неумолимо, как тесто на дрожжах. Плечи расширялись, грудная клетка выпячивалась, руки толстели на глазах. Ткань затрещала по швам, не выдерживая растущей массы.

— ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ⁈ — ревел Зверь, но голос становился всё менее чётким, обрастая нечеловеческими нотками.

Да что ж ты будешь делать! Что с ним⁈

Кожа на предплечьях лопнула с мерзким чавкающим звуком. Из разрывов потекла тёмная, густая жидкость — что-то отвратительное.

Мышечная масса продолжала нарастать с ужасающей скоростью, словно тело пожирало само себя изнутри, превращаясь во что-то чудовищное.

— О боже, — выдохнула Лана, и в её голосе, впервые за всё время знакомства, я услышал отвращение.

Бандиты в панике отшатнулись к стенам, давя друг друга в попытке увеличить расстояние. Кто-то закричал тонким, надрывным голосом, кто-то попытался протиснуться к лестнице.

Зверь рухнул на колени. Пальцы превращались в когти, разрывая собственную кожу на шее до мяса. Красные руны пылали теперь как настоящие угли, и от них исходил запах палёной плоти.

— Больно… Больно-БОЛЬНО! БОЛЬНО! УБЕЙТЕ МЕНЯ! ААААААААА! — взревел он, но это уже мало походило на человеческую речь.

Трансформация ускорилась, словно процесс перешёл критическую точку. Позвоночник с отвратительным хрустом растянулся, заставляя фигуру неестественно сгорбиться. Ноги удлинились, разорвав сапоги и обнажив что-то, что уже сложно было назвать ступнями. Остатки одежды разлетелись клочьями, не в силах сдержать разрастающуюся массу.

Плоть перетекала, словно горячий воск. Руки превратились в огромные обрубки без пальцев, покрытые пульсирующими жилами. Ноги слились в единую массу. Голова начала вдавливаться в туловище, черты лица расплывались, оставляя только зияющую пасть, полную разномастных зубов.

За секунды от человека не осталось и следа.

Перед нами стояла трёхметровая гора живого мяса. Красноватая, покрытая жилами поверхность пульсировала в ритме гигантского сердца. То, что когда-то было Зверем, превратилось в кошмарного голема.

— Мясо-о-о… — простонало существо, и в этом нечеловеческом звуке едва угадывались отголоски человеческой речи. — Мясо… хочу мясо…

Несколько бандитов не выдержали и бросились к лестнице, давя друг друга в слепой панике. Щуплый парень с выбитым зубом спотыкался и падал, но тут же вскакивал и карабкался дальше.

За пару секунд подвал опустел.

Голем медленно повернулся к нам. В том месте, где должны были быть глаза, зияли чёрные провалы, из которых сочилась та же тёмная жидкость. Пасть разверзлась ещё шире, обнажив несколько рядов кривых клыков разного размера.

Тварь издала влажный, булькающий рык и неуклюже двинулся на нас, волоча за собой бесформенную массу того, что когда-то были ногами. Я отступил на шаг, чувствуя, как сердце ускорило ритм.

Мясная тварь двигалась со скрежетом. Руки-обрубки хаотично размахивали, оставляя кровавые разводы на стенах — свежие отпечатки поверх старых пятен.

От твари несло не просто смертью — это был запах разложения. Будто кто-то вывалил гору протухшего мяса.

Времени на раздумья не было. Тварь уже поворачивалась в мою сторону, и в провалах глазниц мелькал голодный блеск.

— Что у вас тут… — сзади послышался голос Мики.

Дурак!

— Уходи! — крикнула Лана, отталкивая парня обратно.

Красавчик выскочил из-за моей спины, лапы бесшумно коснулись каменного пола. Воздух тут же замерцал вокруг него, и появились две идеальные копии.

Мой верный разведчик.

Три горностая разбежались по периметру, петляя между обломками мебели. Белые тени мелькали то тут, то там, заставляя следить за собой. Голем замотал головой, пытаясь уследить за целями. Шея хрустела при каждом движении.

Карц материализовался справа в вихре искр.

Огонь на его шерсти полыхнул ослепительным пламенем — такая вспышка, что пришлось зажмуриться. Температура в подвале подскочила на десяток градусов за секунду. Двухвостый лис тут же раскрыл пасть и выбросил струю пламени прямо в центр мясной массы. Плоть зашипела и задымилась, запах паленого мяса ударил в нос, забивая все остальные ароматы.

По поверхности голема пошли чёрные подпалины.

Лана уже держала меч наготове. Золотистые глаза сузились до щёлочек, в каждом движении читалась готовность к прыжку. Хищник, выбирающий момент для атаки.

Голем протянул к нам руку-обрубок. Кожа на ней лопалась от напряжения, обнажая красное мясо под ней. Из пальцев-культей сочилась тёмная жидкость.

— Мясо-о-о-о… — простонало существо, и голос эхом разнёсся по подвалу.

Чёрт, да он же медленный как черепаха. Вообще не противник в открытом бою. Но в тесноте каждое его движение было смертельной угрозой.

Нож лёг в ладонь привычным весом. Рукоять потеплела от прикосновения, металл отозвался знакомой вибрацией. Тут же по клинку пробежал огонёк — Карц отозвался на мой зов, обволакивая лезвие языками белого пламени. Воздух вокруг ножа стал дрожать от жара.

Мы разошлись веером — стандартная тактика для ограниченного пространства. Не дать врагу сосредоточиться на одной цели. Каждый занял позицию у противоположных стен, создавая треугольник смерти.

Голем замер, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. В этой тишине слышался только его хриплый, влажный храп — звук, от которого мурашки бежали по коже. Но я не боялся, не нервничал — слишком уж много пережил. Сейчас передо мной находилась лишь очередная тварь.

Тварь рванула на меня первой.

Чёрт! Обманчивая медлительность!

Скорость оказалась куда выше ожидаемой — такая масса не должна была двигаться так быстро. Рука-обрубок просвистела у виска, рассекая воздух с характерным свистом. Если бы попала — снесла бы голову напрочь.

Я нырнул под удар, ботинки заскользили по мокрым камням. Полоснул горящим клинком по ноге твари, вложив в удар всю силу. Пламя с шипением впилось в мякоть, как раскалённое железо в масло. Мясо затрещало, будто на сковороде, черноватая жидкость закипела и брызнула на пол, прожигая в камне небольшие ямки.

Карц тут же добавил жару — фонтан белого огня ударил точно в рану. Пламя было таким ярким, что на секунду подвал осветился как днём. Вонь ударила в ноздри такой волной, что пришлось задержать дыхание. Стены покрылись копотью от жара.

Но даже прижжённая рана начала затягиваться. Края медленно, но упорно смыкались, будто живая плоть сама себя зашивала. Под поверхностью что-то шевелилось, перестраиваясь.

Чёрт побери. Регенерация.

Лана уже атаковала с фланга. Её клинок вошёл по рукоять в торс твари — точный удар между рёбер. Сталь скользнула в плоть как в масло. Но голем даже не дрогнул, лишь медленно повернулся к ней. Словно укус мухи заметил. В глазницах мелькнуло что-то похожее на раздражение.

Пасть разверзлась — чёрная дыра, полная разномастных зубов. Оттуда донёсся звук, как будто кто-то полоскал горло кислотой. Струя вонючей слюны полетела прямо в лицо девушке — зеленоватая жидкость, от которой дымился воздух.

Лана увернулась с невероятной скоростью, но несколько капель попали на рукав. Ткань тут же зашипела и задымилась, прожигаясь до кожи. Девушка морщилась от боли, но не подала голоса.

Карц не медлил. Огненная струя ударила в центр мясной массы с удвоенной силой.

Плоть сжималась и корчилась.

На секунду показалось — сработало. Тварь замедлилась, в движениях появилась неуверенность.

Потом подпалины исчезли. Плоть восстановилась, став даже плотнее прежнего.

Всё напрасно.

Обычные атаки бесполезны против такой регенерации. А место слишком тесное для долгой схватки — каждую минуту тварь становилась всё агрессивнее.

Голем ринулся на Афину всей массой вперёд, пытаясь раздавить тигрицу собственным весом.

Она не отступила ни на шаг. Присела, опершись на свои сильные задние лапы, каждая мышца под шкурой напряглась.

Разноцветные глаза сосредоточенно следили за приближающейся массой плоти.

И тут…

Навык «Стихия титана» разблокирован.

Афина исчезла.

Голем по инерции пронёсся мимо и врезался в каменную стену всей массой — кладка треснула, посыпался щебень. Удар был такой силы, что весь подвал содрогнулся.

Тигрица проскользнула ему между ног. Её невидимость была абсолютной — ни звука, ни запаха, ни малейшего следа присутствия.

Оказалась точно под центром мясной массы. В самом уязвимом месте твари.

И материализовалась.

В тот же момент вокруг неё закрутился острый ветер. Серебристые завихрения окутали огромное тело тигрицы, как защитный кокон из чистого воздуха.

ЧАВК!

Резкое появление разорвало плоть твари — мерзкий звук лопающейся оболочки, усиленный эхом подвала.

Ветер подхватил разлетающиеся куски мяса и швырнул их во все стороны с удвоенной силой. Серебристые вихри действовали как катапульты, разнося обрывки плоти по всему подвалу. Чёрная жижа забрызгала каменную кладку до самого свода, стекая вниз густыми потёками.

Афина оказалась в эпицентре этой бури крови и мяса, но ни одна капля мерзости не коснулась её шерсти. Завихрения воздуха отбрасывали всё прочь, создавая идеально чистое пространство вокруг тигрицы.

А потом воздух вспыхнул.

Каждый завиток ветра превратился в языки пламени. Серебристые вихри заиграли огненным блеском, становясь смертоносными факелами. Жар ударил волной — пламя, которое пожирало плоть мгновенно.

Разлетающиеся куски голема даже не успели коснуться стен. Они вспыхивали прямо в воздухе, обращаясь в горсти пепла, который медленно оседал на каменный пол. Ядовитые когти довершили дело — несколько стремительных движений лап превратили последние остатки в чёрную пыль.

То, что минуту назад было големом, полностью исчезло. Лишь тонкий слой пепла на стенах и кучка на полу напоминали о мерзости.

Убит Мясной Голем ( D).

Получено опыта: 100 000.

Чёрт меня дери. Что это было.

Я стоял посреди разгромленного подвала, окруженный пеплом от трёхметровой твари, которую моя кошка только что превратила в прах одним приёмом. Сердце ходило ходуном.

Афина только что показала комбинацию, которая переписывала все мои представления о возможном. Ветряные лезвия и белое пламя одновременно. Стихия титана, новый навык.

Такие смертельных техники в одной атаке…

Я глядел на неё, стоящую среди пепла, и понимал — в моих руках теперь оружие, способное в одиночку снести отряд. Не просто сильный питомец. Машина для убийства, замаскированная под тигрицу.

Господи. А это точно всё, на что она способна?

Из потокового ядра пришло ощущение глубокого уважения от Режиссёра. Древняя рысь признавала силу, которая пока что даже превосходила его собственную. Но в этом признании чувствовалось и нечто другое — осторожность. Даже он понимал, что такая мощь требует почтительной дистанции.

Мика стоял у лестницы, прижимаясь спиной к стене. Взгляд метался по тому месту, где секунду назад была гора плоти, а теперь лишь слой пепла.

— Боже мой, — выдохнул он, и голос дрогнул. — Что это вообще было? Это Зверь?

Афина отряхнулась, словно обычная домашняя кошка после дождя. Ветер стих, серебристые завихрения растворились в воздухе, и она снова выглядела безупречно чистой.

Кто бы мог подумать, что аномальная эволюция даст ей такую смертоносную комбинацию.

И кто теперь самый сильный в моей стае?

— Девочка, — сказал я Афине, подойдя к ней. — Ты невероятная.

Огромная тигрица довольно замурлыкала, склонив голову набок. В разноцветных глазах читалось удовлетворение хищника, который только что продемонстрировал своё превосходство. Она была горда собой — и заслуженно.

Красавчик появился рядом, явно недовольный тем, что внимание досталось не ему. Горностай сел на задние лапы и укоризненно посмотрел на меня — мол, что же я так расхваливаю тигрицу, а его подвиги остались без внимания.

— Прости, дружок, — сказал я, присев перед ним. — Ты тоже молодец. Но Афина всё-таки заслужила особое внимание.

Горностай фыркнул, но кивнул — справедливость есть справедливость.

Я отправил всю стаю в потоковое ядро. Карц, который был слишком горд, чтобы получать похвалу, исчез первым. Афина последовала за ним, превратившись в поток энергии. Красавчик подскочил и ловко запрыгнул Лане на плечо — единственный, кто до сих пор был вынужден оставаться снаружи.

— Что вообще только что произошло? — спросила Лана, поглаживая горностая за ухом.

— Д-да… — дрожащим голосом добавил Мика, осторожно спустившись по лестнице. — Люди не превращаются в… в это.

Только теперь я обошёл подвал, пинком переворачивая уцелевшие крупные куски. Искал что-то, что могло бы объяснить эту мерзость.

В углу, под кучей хлама, что-то белело. Кость? Я разгрёб обломки ногой и нашёл то, что искал.

Костяной амулет размером с детский кулак. Поверхность обуглилась от жара, красные руны потускнели, но всё ещё различимы.

Взял в руку — и тут же отдёрнул. Проклятая штука была горячей как угли.

Я почувствовал, как татуировки на шее обожгло внезапной болью. Альфа Огня пробудился с такой резкостью, что пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать.

Кровь и Жизнь, — прогремел древний голос в моём сознании, полный отвращения и тревоги. Чувствую магию этих двух Альф. Но искажённую. Испорченную до неузнаваемости.

Что это такое?

Мутагенный катализатор, — ответил Альфа, и в его ментальном голосе звучала древняя печаль. Артефакт, созданный для принуждения, работающий на огромном расстоянии. Пробудитель истинной сути.

— Твою мать, — выдохнул я, понимая масштаб проблемы.

Понятно. Кто-то подсунул этому Зверю амулет. Не просто так, не из добрых побуждений. Целенаправленно. Превратил человека в монстра.

Вопрос — зачем? И кто?

— Мика, — позвал я парня. — Иди сюда.

Он спустился по скрипучим ступенькам, стараясь не смотреть на останки. Лицо бледное, руки дрожат. Обычная реакция на первую серьёзную бойню.

— Ты видел на Звере такой амулет раньше? — спросил я, показывая ему обугленную кость.

Мика кивнул, глотая комок в горле:

— Д-д-да… Это не его. Это мне дали, а он забрал. Харон сказал, что амулет поможет выжить, когда «мир изменится».

— Харон? — Лана вскинула бровь.

— Да… — кивнул парнишка. — Это глубинный ходок, который вырос в Оплоте Ветров. Он дал мне монеты и этот амулет.

— И ты не подумал рассказать об этом? — В голосе девушки зазвенели нотки, от которых парень поёжился. — Таинственный артефакт, полученный от глубинного ходока? Мелочь, не заслуживающая внимания?

— Я… я думал, это просто безделушка, — пролепетал Мика. — Он был очень странным. Говорил как псих.

— Ничего не бывает «просто так», особенно если речь идёт о людях вроде ходоков, — отрезал я. — В следующий раз рассказывай ВСЁ. Каждую деталь. Каждую мелочь, которая кажется странной.

Парнишка кивнул и отвёл взгляд.

Лана подошла ближе, разглядывая амулет. Золотистые глаза прищурились.

— Значит, этот Харон знал, что произойдёт? — спросила она.

— Либо знал, либо сам всё подстроил. — Я бросил амулет на пол и растоптал в труху. — Мика, расскажи всё, что помнишь о встрече с Хароном. Каждое слово.

Парень собрался с духом:

— Он пришёл в таверну поздно ночью. Был… сломленный. Пил самое крепкое, что у нас было. Рассказывал залу о том, что нашёл в какой-то «Ледяной Могиле».

Место нашей битвы с Радонежем и Крагнором. Где почти умерла Афина, где я впервые стал Зверомором. Это не может быть совпадением.

— Что именно он говорил?

— Что лёд исчез, повсюду выпотрошенные трупы зверей. Один человек сожжен белым пламенем. Он говорил про какого-то Зверомора.

Харон действительно был там. Видел последствия нашей битвы.

— А потом?

— Потом он узнал меня. Сказал, что помнит, как я много лет назад зашивал раненую собаку. Дал амулет и исчез.

Ты здесь? — я мысленно обратился к Альфе Огня. — Нужно найти этого Харона. Мне нужны ответы.

Я помогу тебе, Зверомор.

Нужно понять, зачем этот амулет дали Мике. Кто-то понял, что Альфа у него?

Жаба? НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Ты, как всегда, категоричен… Но, если след идет от Мики, значит надо проверить всё, что у него есть!

Осторожней! Я же говорил, Альфу нельзя тревожить, даже если это вдруг это мерзкое создание!

Да, никакой агрессии и силы, помню. Просто изучи её. Осторожно. Мы должны знать хоть что-то.

Я повернулся к парню. Он всё ещё дрожал от увиденного, прижимая к себе потёртую сумку.

— Мика, — сказал я негромко, но в голосе прозвучали нотки, от которых он вздрогнул. — Покажи мне свою жабу.

— Что? — он инстинктивно сжал сумку сильнее. — Зачем?

— Покажи. Сейчас же.

Лана поняла моё намерение и бесшумно перекрыла путь к лестнице.

Мика покосился на неё, проглотил комок в горле и медленно открыл сумку.

Из неё высунулась обычная болотная жаба. Размером с детскую голову, покрытая бородавками, с тусклой серо-зеленой кожей. Выпученные глаза смотрели на меня с тем бессмысленным равнодушием, которое свойственно примитивным созданиям.

Тина издала влажный звук — что-то среднее между рыганьем и кваканьем.

— Вытащи её, — приказал я.

— Но она не любит, когда её… — начал Мика.

— Вытащи, — повторил жёстче.

Парень неохотно достал жабу из сумки. Тина недовольно раздула зоб и попыталась спрятаться у него в ладонях.

Я протянул руку:

— Дай сюда.

— Она может укусить…

— Дай. Сюда.

Мика передал мне жабу. Тина была тяжелее, чем ожидалось — почти как кот. Кожа холодная и влажная.

Жаба посмотрела на меня своими пустыми глазами и громко рыгнула.

Поглотитель. Уровень 2. Эволюционный индекс — G.

Ну? — мысленно спросил я Альфу Огня. — Что скажешь?

В моём сознании воцарилась тишина. Потом древний голос прозвучал с такой яростью, что я едва не выронил жабу:

Убери руки от этого… паразита! Это оскорбление!

Но…

Вонь! — прорычал Тигр так, что у меня зазвенело в ушах. — Это существо — насмешка! Биологический тупик!

Ты же сам сказал, что на парне след жизни.

ИМЕННО НА ПАРНЕ! — голос стал громче, болезненнее. — Не на этой твари!

Я внимательно изучил жабу. Она смотрела на меня с тем же бессмысленным выражением, слегка шевеля ртом. Обычное болотное создание.

Может, Альфа всё-таки спряталась в этой форме? — предположил я.

Ответом стал такой рык, что пришлось стиснуть зубы:

Не говори глупостей, Зверомор! Моя сестра — это вечное цветение! Это Эволюция во плоти! Ты думаешь, она стала бы… ЭТИМ?

В его ментальном голосе звучали отвращение и оскорблённая гордость.

Эта тварь просто нажралась её силы, — продолжил он презрительно. — Через парня. Кто-то касался его. Возможно, этот Харон. Я найду его.

Я перевёл взгляд на Мику. Парень нервно кусал губы, ожидая вердикта.

Тогда что с парнем?

Посмотри на него! — огрызнулся Альфа. — Он видит устройство плоти! Он изменяет жизнь прикосновением!

Мика действительно обладал уникальным даром.

Альфа Жизни коснулась ЕГО, — продолжил Тигр уже спокойнее . — Может и эту тварь, которую оставила ему как инструмент.

Я снова посмотрел на жабу. Не прошло и секунды, как у Тины молниеносно выстрелил язык, и она втянула в себя обрывок плоти мясного голема. Затем самым непринужденным образом попыталась лизнуть мой палец своим влажным, липким языком.

Мерзость какая.

Так она, якобы, инструмент?

Конечно. Каждый раз, когда мальчишка лечит, остаются… отходы. Испорченная плоть. Вот она и жрёт всю мерзость, чтобы не мешала. Так себе зрелище.

Логично.

А сила в ней откуда?

Зверомор! Ты правда не понимаешь?

Я понимал. Просто сомневался, такой уж характер. Ну ладно…

Жаба — просто биологический сосуд. Кто-то когда-то передал им силу. Неосознанно.

Чёрт!

Вернул Тину Мике. Парень облегчённо прижал её к груди.

Теперь всё встало на свои места. Мика — носитель дара Альфы Жизни. А жаба — просто его питомец, поглотитель отходов. Среди них нет нашей цели.

Но что на самом деле произошло с амулетом? Кто-то хочет посеять хаос в Оплоте Ветров накануне турнира? Превратить людей в монстров? Или дело и правда в Альфе? Мы не сможем узнать, пока не найдём Харона.

— Пора выбираться отсюда, — сказала Лана, кивнув в сторону лестницы.

В пещере, высеченной в живой скале недалеко от Оплота Ветров, воздух дрожал от магических разрядов.

Тадиус замер посреди зала, закрыв глаза и запрокинув голову. Острые черты его лица исказила довольная усмешка. Руки сжались в кулаки. По телу пробежала дрожь. Волна чистой энергии, прокатившаяся импульсом где-то в трущобах Оплота Ветров, достигла его чувств острым импульсом.

— Наконец-то, — произнёс Тадиус, и голос прозвучал с глубоким удовлетворением человека, чей терпеливо выстроенный план начал приносить плоды.

За его спиной в тени стоял Моран.

— Что там? — хрипло спросил он.

— Мой маленький эксперимент дал результат, — ответил Тадиус. — Амулет сработал именно так, как планировалось. Альфа!

Друид Тени подошёл ближе.

— Когда? — в голосе звучало нетерпение.

— Минут десять, пятнадцать назад! — ликовал Тадиус. — Альфа Жизни пробудилась!

Трущобы встретили их знакомой вонью и разрухой. Моран и Мирана материализовались в переулке рядом с полуразрушенной таверной через несколько минут после смерти Зверя.

— Здесь, — указала Мирана на вход в подвал. — Источник был отсюда.

Они спустились по скрипучим ступеням. Подвал встретил их запахом гари и едким дымом. Каменные стены покрывали чёрные подпалины, от потолка медленно оседала сажа.

В центре зала лежала горстка серого пепла — всё, что осталось от чего-то огромного. Моран присел на корточки, изучая останки. По стенам тянулись глубокие борозды от когтей, каменная кладка треснула от невероятного жара.

— Чёрт, — выдохнула Мирана, оглядывая разгром. — Мы опоздали?

Моран усмехнулся.

— Эта кучка дерьма точно не Альфа Жизни.

Его спутница кивнула:

— Что ж, Тадиус не обрадуется. Похоже, амулет сработал не на том. Импульс извратил носителя артефакта. Придётся прибегать к самым крайним мерам.

Мирана обернулась к Морану:

— Вы ведь всё подготовили?

— Почти, — коротко ответил он. — Теперь потребуется время. Но я уже зарегистрировался на турнире, проблем не возникло.