Мысль о том, что расследование зашло в тупик, была почти так же невыносима, как и сам факт того, что я сидела здесь, в этом приторно-милом кафе с кружевными занавесками и запахом сладкой выпечки, на свидании.
Инициатива исходила от Вирены. Она, с присущим ей напором, убедила меня, что «нужно отвлекаться», что «все так делают» и что «Кайл такой милый и тебе понравится». Кайл, как выяснилось, был тем самым симпатичным однокурсником с факультета пиромантии, который однажды помог мне поднять уроненные книги.
Теперь он сидел напротив меня, улыбаясь ослепительно-белой улыбкой, и пытался поддержать разговор. Точнее, он говорил, а я изображала из себя застенчивую буку, ковыряя вилкой безобидный фруктовый пирог.
— … и тогда я такой бах! — он сделал выразительный жест рукой, чуть не опрокинув стакан с соком. — И пламя выстрелило аж до потолка! Профессор аж поседел, ха-ха! Ну а ты, Лия? У тебя тоже такие… огненные случаи бывают?
Он подмигнул мне, явно довольный своей шуткой. Я попыталась изобразить смущенный смешок, который больше походил на предсмертный хрип.
— Н-нет, — пробормотала я, глядя на свой пирог, как на спасительный круг. — У меня в основном… лужи. Большие, мокрые лужи.
Кайл засмеялся, но в его глазах мелькнуло недоумение. Разговор снова зашел в тупик. Я чувствовала себя актрисой, которую заставили играть в пьесе на неизвестном языке без репетиций. Каждая секунда была пыткой. Я анализировала его как потенциального подозреваемого (слишком глуп и самовлюблен для заговора), строила планы побега и отчаянно пыталась вспомнить, о чем вообще говорят на свиданиях обычные девушки.
— Ты знаешь, ты очень загадочная, — Кайл наклонился через стол, понизив голос. Его взгляд стал томным. Слишком томным. — Молчаливая. Мне это нравится. Чувствуется глубина.
«Глубина моего отчаяния, ты имеешь в виду?» — пронеслось у меня в голове.
— Спасибо, — просипела я.
— Может, прогуляемся после? — он положил свою руку поверх моей. Его ладонь была горячей и немного влажной. — Где-нибудь потише…
Мой внутренний тревожный голосок завыл сиреной. Я попыталась мягко отодвинуть руку, но он сжал ее сильнее. Его лицо приблизилось. Он явно собирался поцеловать меня. Прямо здесь, посреди кафе, с крошками пирога на губах.
У меня в голове пронеслись все возможные варианты. Резко одернуть руку и опрокинуть на него стол? Применить базовое заклинание самозащиты и ненароком поджечь ему брови? Сделать вид, что у меня приступ кашля?
Я замерла в ступоре, чувствуя, как его лицо все ближе. Паника, абсолютно искренняя, сковала меня. Это было хуже, чем магическая ловушка. Это была социальная ловушка, и у меня не было ни одного подходящего заклинания.
И тут раздался голос. Спокойный, бархатный, насквозь знакомый и невероятно сладостный в данный момент.
— Извините, что прерываю этот… трогательный момент.
Кайл вздрогнул и отпрянул от меня, как ошпаренный. Я отдернула руку и подняла глаза.
Ряд с нашим столиком стоял Сэмсон. Он был не в своей официальной форме, а в простых темных штанах и рубашке с закатанными рукавами, что делало его похожим на обычного горожанина. Если бы не его осанка, его пронизывающий взгляд и та аура непререкаемой власти, что исходила от него.
— Господин заместитель директора! — выпалил Кайл, резко вскакивая и чуть не опрокидывая стул. Его лицо вытянулось. — Я… мы просто…
— Я вижу, что «просто», — Сэмсон мягко прервал его, и его янтарные глаза скользнули по моему перекошенному от ужаса лицу, по недоеденному пирогу, по руке Кайла, все еще лежавшей на столе. Взгляд был быстрым, как удар бича, и невероятно красноречивым. Он все понял. Абсолютно все.
Он перевел взгляд на меня.
— Мисс Лия, у меня к вам срочный вопрос по домашнему заданию. По тому самому… сложному проекту. Очень срочный. Вы не против, если мы прервем ваш… отдых?
Это не был вопрос. Это была команда, облеченная в вежливую форму. Спасение. Чистейшей воды спасение.
— К-конечно! — я выскочила из-за стола так быстро, что мой стул с грохотом упал назад. — Я совсем забыла! Этот проект! Пойдемте!
Я почти побежала к выходу, не оглядываясь на Кайла. Сэмсон последовал за мной неторопливой, уверенной походкой. У самой двери он остановился, обернулся и бросил через плечо совершенно убийственную фразу:
— Неверный выбор, юноша. Эта леди, судя по всему, предпочитает куда более… опытных собеседников. Удачи с пирогом.
И он вышел вслед за мной на освещенную солнцем улицу, оставив за спиной онемевшего от такой наглости Кайла и несколько пар удивленных глаз других посетителей.
Я прислонилась к теплой стене ближайшего здания, закрыв глаза и пытаясь отдышаться. Ко мне подошел Сэмсон.
— Ну что, — произнес он без предисловий. — Нашла в нем глубину? Или все же ограничилась изучением его пироманических подвигов?
Я открыла глаза. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с привычной насмешкой. Но сегодня в его глазах я увидела не только ее. Я увидела долю понимания. И может быть… легкую искру веселья.
И со мной случилось нечто необъяснимое. Вместо того чтобы огрызнуться или смутиться, я рассмеялась. Коротким, срывающимся, нервным смехом, который был чистым облегчением.
— Он… он чуть не поджег себе брови на прошлой неделе, пытаясь поджечь свечу, — выдавила я сквозь смех.
Сэмсон хмыкнул.
— Звучит многообещающе. Надеюсь, ты хотя бы пирог выбрала получше, чем кавалера.
— Он был с черникой, — сказала я, все еще давясь смехом, который граничил с истерикой. — Очень… мокрый.
Он покачал головой, но уголки его губ дрогнули.
— Идем. Я спасаю тебя от провала на свидании, ты хотя бы купишь мне кофе в качестве благодарности. Без черники.
Мы пошли по улице, и я вдруг с неожиданной остротой осознала, как он меняется рядом со мной. Да, он все тот же невыносимый, саркастичный зазнайка. Но сегодня он был… другим. Более человечным. Более настоящим.
И это осознание вызвало не ярость, а странное, смущающее тепло где-то глубоко внутри. Облегчение от спасения смешалось с невольной благодарностью и чем-то еще… с растущей, опасной симпатией к этому невыносимому, вездесущему, загадочному мужчине.
Он поймал мой взгляд и поднял одну бровь.
— Что-то не так?
— Ничего, — я ускорила шаг, пряча улыбку. — Просто думаю, что вы, наверное, правы. Насчет собеседников.
Он ничего не ответил. Но я могла поклясться, что видел, как его плечи слегка задрожали от беззвучного смеха.