Дурная жена неверного дракона

Глава 6

Ожидание рассвета в осеннем лесу было мучительно долгим.

Чтобы не замерзнуть, мы собрались у костра и, прижимаясь друг к другу спинами, всеми силами старались сохранить неумолимо ускользающее тепло.

Когда стало совершенно невыносимо, Арт разжег второй костер. Стало теплее, но я была уверена, что вторую такую ночь мы не переживем. Мы и так на грани.

Спать я боялась, опасаясь не проснуться. А вот уставшая Велла, не выдержав, задремала, положив мне на колени голову.

Бедная девочка положила бы её на колени матери, но они были заняты Марти. Затем от усталости придремал и Арт.

Жиаль, как звали нищенку, продолжала следить за кострами, подкладывая хворост, а я, кое-как обложившись листвой, прикрыла глаза и стала раздумывать, что делать дальше…

Стоило перестать шевелиться, услышала приглушенные рыдания.

— Справимся, — пообещала я шепотом бедняжке, чтобы хоть немного приободрить её. – Я скоро смогу работать.

Вытерев лицо, глаза, она вздохнула, но так ничего и не ответила.

Утром, едва стало светлеть, Жиаль спрятала за пазухой лоскут широкого кружева и, наказав нам не уходить и беречь малыша, ушла…

Ожидая возвращения матери, Арт старался не показывать своего напряжения. Он принялся обманчиво бодро прыгать, разминаться, чтобы согреться, но почти сразу раскашлялся. Пришлось ему прекратить разминку.

Замерзшая Велла следила за братом, потом последовала примеру. Арт же выудил из кармана обглоданную косточку, сунул вялому малышу в рот, вместо соски, и принялся растирать замерзшего братишку, стараясь не поднимать холщовой сумки, чтобы сберечь тепло.

Я следила за детьми и почему-то была уверена, что встретила несчастную обездоленную семью не просто так. В конце-концов, я одна, а у Жиаль тройная ответственность. Вот уж кому тяжелее.

Жиаль вернулась приободренная.

Задыхаясь от быстрой ходьбы, она остановилась перед нами. Бросила Арту благодарственную улыбку за заботу о брате и, выудив из-за пазухи несколько крупных монет, показала нам.

— Вот! – в ее голосе определенно прорезались решимость и надежда.

Я воспрянула. Дети тоже.

Арт ожил, Велли прижала руки к груди. Она бы запрыгала от радости, если бы не малыш, которого ей передал брат.

— Я договорилась со старухой Райд. Она пустит нас на несколько дней пожить. А ещё… — Жиаль повернулась к нам спиной, демонстрируя пухлый мешок. – Я кое-что купила!

Она выудила из заплечного мешка несколько сильно поношенных жилеток, платков и… безразмерное платье.

— Тебе, — протянула мне его. – Удачно купила у старьевщика.

Сия «красота» выглядела ужасно. Несколько заплаток, пара безобразных пятен сомнительного цвета. Однако у меня и этого не было.

— Спасибо, — приняла я «подарок». Противно надевать, но это всяко лучше, чем сверкать телом, привлекая дурное внимание.

Небольшое одеялко досталось Марти…

Пожалуй, ещё никогда я не была так рада неожиданным и очень необходимым подаркам, пусть даже купленным в местной комиссионке.

После, следуя за Жиаль гуськом, мы дошли до окраины города, где стоял покосившийся дом старухи Райд.

Он бы произвел тягостное впечатление, если бы не приятная зелень и небольшой плодовый садик, окружавший одноэтажное старое строение.

Старуха, возившаяся с курами во дворе, встретила нас у крыльца дома. Без лишних слов приняла монету и проводила до крошечной комнаты, которая больше походила на чулан с миниатюрным окошком.

— За пользование печью отдельная плата, — прокаркала она.

— Заплачу, — ответила Жиаль, кивком указывая нам располагаться на старой узкой кровати и ветхих матрасах, расстеленных на полу.

Старуха выглядела тощей, как усохшая доска, высокомерной, однако, поглядывая на меня, вопросов не задавала.

— Жаровню принеси! – крикнула Жиаль хозяйке дома.

Когда та ушла, Жиаль передала старшему сыну младшего, погладила детей по макушками и устало попросила:

— Арт, проследи, чтобы Марти не приближался к жаровке. А я по делам.

Куда она убежала, какие у Жиаль дела – я могла только догадываться. Да и было мне чем заняться.

Забравшись на постель, отогревшиеся Велла и Арт начали во все горло зевать, а вот малыш Марти в тепле встрепенулся, проснулся, начал пытливо разглядывать комнатенку, тянуть ручки... Жалея старших детей, я предложила:

— Спите. Я посижу с ним.

— Я сам… — ответил Арт.

Он и вправду пытался следить за братом. Но глаза слипались, и уже скоро он и Велла крепко спали, а я осталась один на один с малышом.

Марти оказался очень милым, спокойным, тихим ребенком. А стоило ему показать козу-козу, пощекотать ладошку или холодную пяточку, на бледных щечках появились улыбка и румянец. Я же на время забыла обо всех бедах.

Жиаль влетела в дом вихрем. Хотела громко окликнуть детей, показать, что успела купить, но, увидев их, спящих, закусила губу.

— Я муки купила. И другого всякого, — тихо сообщила она мне. Огляделась по сторонам и, не зная, куда примоститься, прислонилась плечом к стене.

— Отдохни немного, — предложила я, двигаясь с середины матраса.

Жиаль покачала головой.

— Надо замесить тесто, напечь пирогов. Если сегодня продадим несколько, нам будет на что жить завтра. И сами поедим. Посидишь с Марти?

— Конечно, — улыбнулась я. – Если надо, могу и помочь стряпать.

— Справлюсь, — отозвалась Жиаль, закатывая рукава платья…

***

Чтобы дать детям нормально поспать, я, с Марти на руках, последовала за ней на кухню.

Там было тесно, зато теплее.

Старуха уходить не стала, а примостилась у тусклого окна и занялась шитьем, а вот Жиаль принялась торопливо выкладывать на стол кулечки и мешочки, что принесла с собой.

Самым большим оказался куль с мукой, другой поменьше был наполнен орехами, а самые маленькие местными специями. Последним из холщового мешка она достала небольшой горшочек с мёдом.

Увидев расставленные на столе «богатства», Марти сразу же радостно заагукал и потянул ручки, требуя дать и ему что-нибудь.

Протяжно вздохнув, Жиаль сняла вощеную бумагу с горлышка и замялась. Марти сладкое, конечно, понравится, вот только много ему нельзя, а тем, что есть, не наестся. Да и на «дело» оставить надо…

Пока я думала, почему она не купила хлеба для детей, отозвалась Райда:

— Сейчас дам.

Старуха, как будто ожидая, что такой момент настанет, потянулась к буфету. На нем стояла тарелка, накрытая тканью. Сняв её, она взяла несколько кусков хлеба и протянула Жиаль.

– Вот… Сама пекла. Знала, что не пойдешь к ним.

Вместо слов Жиаль закусила губу и упрямо тряхнула головой, подтверждая слова старухи.

Сдерживая слезы и горестно вздыхая, она намазала на один из кусочков хлеба мед. Затем разделила пополам. Один подала Марти.

Малыш с радостью потянул угощение в рот… От того, как он начал его с аппетитом и радостью мусолить и жевать, у меня от жалости сжалось сердце. И когда Жиаль второй кусок протянула мне, я, как ни была голодна, отказалась.

— Пусть Марти ест. Ему нужнее.

— Напеку пирогов – и поедим, — кивнула Жиаль.

Я ожидала, что сейчас она будет как обычно ставить опару, прикинула, сколько ждать придется, и мысленно приготовилась терпеть еще как минимум пару часов, однако действия Жиаль поразили меня.

Первым делом она измельчила орехи. Затем смешала их в глубокой глиняной миске с мукой и специями… Делала это быстро, четко, ориентируясь исключительно на глазок.

В другой миске смешала воду, теплый податливый смалец, соль и мед. Вылила в муку и будто волшебница быстрыми, уверенными движениями принялась замешивать тесто…

Угрюмая атмосфера, стоявшая в темной кухне, резко изменилась. Пропала грусть с лица Жиаль. Даже малыш Марти радостно захлопал в ладоши, подражая матери, и озорно залепетал на своем языке…

Теперь я видела решительно настроенную женщину, совершенно уверенную в том, что она делает.

Даже хозяйка дома отложила шитье и стала наблюдать. Подметив же моё удивление, довольно хмыкнула и поинтересовалась:

— Ты-то откуда, бедолажная?

Прежде чем я успела ответить, Жиаль отозвалась первой:

— Из Дорема, — и продолжила как ни в чем не бывало вымешивать тесто дальше.

Может, Райда ей и не поверила, но расспрашивать более не стала, тем более что накрыв тесто второй большой миской, Жиаль принялась замешивать новое тесто.

Выбрав глубокую деревянную шайку, она насыпала в неё муки. Затем разбила несколько яиц, добавила воды. Рецепт показался мне простым и постным, однако всё оказалось не так просто.

Вымесив упругое тесто, Жиаль выложила его на стол, разрезала на длинные полосы и стала из каждой вить длинную тонкую колбаску…

Сворачивая её по кругу, она стала укладывала тесто на дно миски, щедро смазанной оранжевым маслом.

Как только тесто, свернутое кольцами, закрыло дно, Жиаль щедро полила его еще маслом. Снова уложила колбаской, снова сдобрила, скорее даже утопила тесто в масле.

То, как ловко она это делала, невольно восхищало. Я очнулась от оцепенения, когда любопытный Марти, засунул свои пальчики в мой рот. Оказывается, я сидела с отвисшей челюстью…

— Мартюша! – уклонилась я от детских ручек. Но, видимо, там ему понравилось греть пальчики, и малыш стал охотиться за моим ртом, чтобы ещё сунуть пальцы.

— Марти! – Пощекотала я карапуза, от которого, несмотря на заношенную одежку, сладко пахло малышом, особенно на макушке. – Смотри, какие у меня зубы! Ух! – Поклацала ими тихонько. – Укушу, укушу за сладкий бочок!

В ответ Марти широко улыбнулся, показывая свои мелкие молочные зубки, засмеялся...

Мы старались не шуметь, но все же детский смех и довольные возгласы старухи Райды разбудили Арта.

Сонный, с торчащими в разные стороны вихрами, он сунул голову на кухню и, щурясь от света, спросил:

— Уже делаешь? Сейчас, мам, помогу!

— Отдыхай, сама справлюсь, — пожалела Жиаль сына.

— Нет, помогу.

Дальше мне оставалось только любоваться слаженной работой матери и сына.

С помощью палочек они виртуозно вытягивали, ставшим жидковатым, тесто, делая из него тонкие спагетти. Раз, раз… и вот в раскаленном на огне масле уже плавало тесто, похожее на птичье гнездо. Как только оно становилось золотым, Жиаль ловко его выуживала и полила медом, смешанным с рубленным орешками…

Моё искреннее восхищение их мастерством не ускользнуло от Арта. Он гордо вскинул голову и шепнул мне:

— Мама — мастерица печь.

— Как не быть мастерицей, когда всю жизнь этим занимаешься, — отозвалась Жиаль и снова загрустила.

— У нас будет новая лавка! А у них прогорит! Вот увидишь, мама!

Арт сомкнул губы, тоже став хмурым. От расстройства он даже свел золотистые брови, и на его переносице появился намек на первую морщинку.

— Светлая рассудит, — ответила Жиаль и принялась лепить из отдохнувшего теста сладкие булочки с начинкой из меда и орехов.

— Я тоже знаю несколько рецептов, — нарушила я повисшую тишину своим неожиданным признанием.

Арт поднял голову и, приподняв бровь, озорно спросил:

— Поделишься с нами?

— Конечно! – уже хотела перечислить, какие рецепты я помню, но Жиаль осадила нас:

— Чуть позже. Пока надо продать то, что уже напекли. Так что, поедим и за дело.

О, какими изумительно вкусными мне показались сладкие, хрустящие «гнездышки»! Булочки ещё не были готовы, но я уже влюбилась в выпечку Жиаль. Уверена, её раскупят, вот только одно не давало мне покоя…

Будь я покупателем, никогда бы ничего не купила у оборванцев просто из брезгливости. Поэтому надо было срочно придумать, как привести хотя бы одного из нас в порядок.

— Жиаль… — Начала прощупывать почву осторожно. – А как это продавать будем?

— Я пойду, — отозвался Арт. – У меня голос громкий. И обмануть меня сложнее, чем Веллу.

Мать кивнула. Я же критично оценила подростка.

Арт симпатичный, умный, вот только одет бедненько. Жилет с чужого плеча не первой свежести его тоже не красил.

Пока размышляла, молчала. А когда подняла глаза, столкнулась со взглядом Жиаль. И, кажется, если судить по ее задумчивому лицу, у нее имелись те же сомнения.

— Не стоит тратить деньги понапрасну, — произнесла она не очень уверено. – Иначе надолго их не хватит.

— Думаешь?

— Имея что-то про запас, дышится спокойнее.

— И всё же надо хоть немного обновить одежду.

— Нет! – отрезала она категорично. При этом выглядела такой растерянной, несчастной, что мне её стало жаль.

Какая мать откажется одеть ребенка теплее? Подозреваю, Жиаль упрямится, не потому что не хочет этого делать, а потому что пытается удержаться на плаву хоть как-то, экономя деньги.

— А если продать мою сорочку? – предложила я, вспомнив, что ткань нижней рубашки тоже имеет цену в этом мире. – На рубашку Арту хватит?

Жиаль промолчала. Значит, хватит, но она не хочет принимать такую жертву с моей стороны. Кроме того, этого мало, надо продать что-нибудь еще. Вот только что?