Дом, который будет ждать. Книга 6

Глава 2

Келен

«…эти силы повелевают лесом и водой, ветром и солнцем, грозами и луной, подчиняют их себе, нарушают связи, установленные столетиями, своею волею сковывают их волю. Опьяненный такою силою сам себе кажется великим колдуном, и это страшно для спокойствия мира, в котором он находится. Словно протягиваются от него светящиеся ледяные иглы, они грозят отравить и разрушить тот старый, благополучный, спокойный мир своими необычными и странными остриями…»

Я закрыл старинный фолиант в тяжёлой, отделанной замысловатой мозаикой обложке и потянулся так, что хрустнули кости. Здесь, в Оке Тьмы, было сложно определить, сколько там, наверху, прошло времени, но я уже более или менее научился контролировать свои отлучки сюда. Это поначалу я как-то ушёл почитать и вернулся через два дня, хотя мне казалось, что прошло лишь несколько часов. Лиам тогда ничего не сказал мне, так как никогда не позволял себе критиковать мои действия, несмотря на то, что наши отношения давно вышли за рамки «хозяин – слуга». Но в красных глазах было такое искреннее недоумение вместе с ноткой разочарования, что я дал себе слово в дальнейшем как-то отслеживать длительность своего пребывания в Оке Тьмы.

Вот и сейчас я понял, что пора возвращаться, хотя книга и была очень интересной, я бы даже сказал, захватывающей. Но дела сами себя не сделают, и поэтому, положив книгу на пол, я поднялся на ноги и выскользнул из раковины.

В обычном надводном мире потихоньку сгущались вечерние сумерки, густыми сливками расплываясь среди деревьев, постепенно погружая кроны в темноту. К счастью, мне, для того, чтобы свободно перемещаться по Франгаю, свет был совершенно не нужен. За прошедшее время я успел изучить чуть ли не каждое дерево в лесу.

Когда я подошёл к лестнице, ведущей в кабинет, то увидел возле неё целое собрание: помимо Лиама на площадке стояли несколько разведчиков. Все они были явно чем-то встревожены, но меня уже не удивляла возможность мёртвых подданных Шегрила испытывать сильные чувства. Пусть они были лишены возможности ощущать оттенки и нюансы эмоций, но сильные и, если можно так выразиться, простые переживания – гнев, страх, радость, удивление – были им доступны. Не всем, а только тем, кто, как сказал в своё время Нидэйл, был отмечен лично Шегрилом.

– Что за внеплановое собрание? – бодро поинтересовался я. – Что у нас случилось ещё?

– Повелитель, – привычно склонил голову Лиам, и остальные повторили его жест, – разведчики принесли новости, и они достаточно тревожны.

– Слушаю, – я взбежал по лестнице, вошёл в зал, который уже привык считать своим, и уселся на резной трон, так как почему-то и Лиам, и остальные предпочитали, чтобы я выслушивал их, сидя именно здесь. Уж не знаю, чем им так приглянулся этот не слишком удобный, если честно, атрибут власти, но это был совершенно не тот повод, по которому стоило ссориться. Нет, я прекрасно понимал, что ни один из них не выскажет вслух своего недовольства или разочарования, но если я могу порадовать своих необычных помощников, то почему бы этого не сделать?

– Возле северной границы Франгая замечено скопление вражеских разведчиков, – доложил Даран, один из немногих, кто, пусть и с колоссальным трудом, но смог вспомнить своё имя. Скорее всего, это произошло потому что он совсем недавно примкнул к подданным Шегрила.

– Подробнее можешь рассказать?

– Могу, Повелитель, – мертвец поклонился, причём я чувствовал, что он искренне гордится тем, что может сообщить нечто важное, – мы с моей девочкой, – тут он похлопал по карману своей драной куртки, и оттуда тут же высунулась любопытная мордочка маленького зверька, больше всего напоминавшего ласку. Правда, зубы у него были явно подлиннее и поострее, да и в глазах сверкали хищные багровые огоньки. На меня, впрочем, тварюшка взглянула достаточно доброжелательно.

– С того края границы, на пустошах, что находятся рядом с северной стороной Франгая, – продолжил Даран, – мы стали замечать движение, по ночам так то и дело вспыхивают огни, а несколько дней назад мы заметили там горного тролля, он перекатывал камни, словно собирался строить укрепления. Потом моя красавица попробовала сбегать посмотреть, но чуть не попалась в расставленный силок. Значит, там появились те, кто умеет охотиться, и это не звери, они силков не ставят. Потом однажды ночью мы заметили две тени, которые пробрались в лес, но закричала шиила, и они сбежали обратно. А потом произошло вообще что-то странное. Мы патрулировали свою часть периметра и заметили следы. Там земля сырая, потому что озеро недалеко и ручьёв много. Когда в прошлый раз ходили, никаких следов не было, а тут вдруг появились. Много. Сапоги. Значит, люди. И я обратил внимание, что они идут только в одну сторону, словно кто-то прошёл и исчез, не оставив никаких патрулей или чего-то такого. Малышка, – тут он погладил костлявой рукой довольно заурчавшую зверушку, – попробовала пройти по следу, но дошла по поляны и всё. Там словно отрезало…

– Это потому что они в портал ушли, – проговорил другой разведчик, у ног которого свернулась аккуратным облачком сарисса, выглядящая почти безобидно. Но я не забыл своей первой встречи с подобными ей: тогда детёныш сариссы в течение пары мгновений просто впитал в себя не то кролика, не то корнегрыза, я сейчас уже не помнил точно. Зато в памяти прекрасно сохранился ужас, испытанный мной тогда.

– То есть прошёл и испарился очередной отряд? – уточнил я, хотя тут всё, в принципе, было понятно.

– Скорее всего, – согласно кивнул Лиам, внимательно слушавший разведчиков.

– Это как у нас, выходит… – Нидэйл, держащий на согнутой руке уже знакомого мне корнегрыза, понимающе кивнул. – Портал, не войти в который невозможно. Ну да я рассказывал уже…

Действительно, историю про портал, в котором бесследно исчезли болотники, знали все присутствующие, так как я не собирался скрывать от соратников – а собравшиеся здесь и сейчас существа были именно ими – ничего важного.

– У кого из вас ещё были подобные случаи? Сейчас или раньше?

Я взглянул на своих помощников, которые уже давно перестали нервировать меня своим видом: ну кости, ну голые черепа, ну драные обноски – и что тут такого? Я и сам в драконьем облике далеко не красавец, чего уж там. Одежду я, кстати, предлагал им сменить, но получил категорический отказ. Как объяснил мне Нидэйл, с трудом подбирая слова, старая одежда была тем последним, что осталось у них от прежней жизни. Поэтому они будут ходить в ней до тех пор, пока она не превратится в тлен. Я подумал и не стал спорить.

Через несколько минут выяснилось, что нечто похожее происходило практически по всей границе Франгая, за исключением, пожалуй, совсем уж непроходимых мест, а таких для подданных Шегрила было очень немного. Не задействованными, так сказать, остались буквально три-четыре участка. По словам разведчиков, там обитали совсем уж малочисленные племена, о которых уже никто толком и не помнил.

– Готов выслушать версии, – я обвёл взглядом своё скелетно-звериное воинство, – у меня есть предположения, но хотелось бы услышать ваше мнение. Чтобы вам было проще, давайте по очереди, допустим, справа налево.

Никто не спорил не только потому, что подобное для подданных Шегрила было недопустимо, но и потому, что давно привыкли к тому, что меня не для вида, а на самом деле интересует их мнение. Сначала это их страшно удивляло, но потом они привыкли и прониклись важностью своей миссии. Лиам по секрету сказал мне, что те, кто в своё время не захотел стать разведчиком, теперь горько об этом жалеют и были бы не против, если бы я и им дал какие-нибудь поручения. Я обещал подумать, так как что-то мне подсказывало, что скоро нам понадобятся все резервы, до самого последнего скелета.

– Мне кажется, – медленно проговорил Борник, скелет с одной рукой, стоявший справа и опирающийся на спину здоровенного лесного волка, – что кто-то старается опустошить лес, не оставив в нём никого живого. Но я не понимаю, зачем он это делает.

Многие согласно закивали, а некоторые звери одобрительно зарычали, демонстрируя согласие с высказанным предположением.

– Уходят только живые существа? – уточнил я, так как версия Борника почти полностью совпадала с моими предположениями.

– Мы не замечали активного передвижения хищников, – пожал плечами Нидэйл, – наши напарники дали бы нам знать.

Остальные разведчики высказались примерно в том же направлении, а потом и я, обобщая сказанное, подтвердил общую догадку.

– Мне тоже кажется, что кто-то планомерно зачищает Франгай, – я задумчиво посмотрел в окно на привычное зелёное море вершин деревьев, смутно колышущееся в темноте. – Он, этот пока неизвестный нам организатор, одновременно решает несколько вопросов. С одной стороны он каким-то образом вербует новых сторонников, а с другой – обеспечивает себе свободный проход через Франгай. Ведь ему даже в голову не может прийти, что лес найдётся кому защищать даже если в нём не останется ни одного живого существа. Мёртвых, – я давно понял, что мои разведчики нисколько не напрягаются, когда я так их называю: мол, какой смысл на правду обижаться, – и хищников он в расчёт не берёт.

– А зря, – воинственно щёлкнул челюстью здоровенный скелет, с маниакальный упорством не расстающийся с лохмотьями, когда-то, лет пятьсот назад, бывшими каким-то мундиром.

«Я хочу потом поговорить с тобой, Повелитель Франгая», – прозвучал в моей голове голос молодого кайроса, стоявшего рядом с одним из разведчиков.

«Хорошо, – не стал спорить я, – задержись, когда все будут уходить».

Я вспомнил ту умирающую часть Франгая, в которой обнаружил ледяную пирамидку, и распорядился:

– Возвращайтесь на свои посты и особое внимание обратите на то, не становится ли вокруг холоднее. До настоящих холодов ещё далеко, а вот колдовской лёд проворонить – очень не хотелось бы. Чуть где такое заметите – срочно ко мне. Всем всё ясно?

Скелеты, козырнув и поклонившись – кому как было привычнее – потянулись к выходу, и последним зал покинул скелет, возле которого кайрос и стоял. Он ничуть не удивился тому, что его спутник остался в зале, видимо, напарники успели пообщаться. Я уже имел возможность убедиться, что тот, кто ходил на разведку с кайросом, очень быстро научился и слышать того, и свои мысли передавать. Как у них это получалось, я не понимал, да и не пытался. Франгай признавал за каждым право на тайны, пусть они порой и оказывались смертельными.

Вскоре помимо меня в зале остались только молодой кайрос и Лиам, от которого у меня секретов не было уже очень и очень давно.

– Что ты хотел мне сказать? – я говорил вслух, чтобы Лиам понимал хотя бы общую суть нашего разговора.

– Я слышал, что сказали разведчики, – начал кайрос, – и я точно знаю, что среди моих соплеменников есть те, кому давно надоело сидеть в норах и слушать нравоучения стариков.

– У тебя есть конкретные предложения?

– Да, Повелитель, Избранник Ока Тьмы, – торжественно провозгласил кайрос, – они могли бы присоединиться к тем парам, которые патрулируют участки, где порталы ещё не открывались. Скорее всего, у них получилось бы послушать, о чём думают те, кто уходит. Может быть, это было бы полезно, Повелитель?

– Наверняка было бы, – согласился я, понимая, что если бы мы смогли понять, что заставляет обитателей Франгая шагать в портал, многое прояснилось бы.

– Тогда я передам тем, кто захочет пойти, – довольно оскалился кайрос, – мы тоже будем смотреть. У нас на участке тоже ещё не уходили.

– Буду ждать вестей от тебя и твоих соплеменников, – я благодарно склонил голову и уловил всплеск эмоций кайроса: радость, удовольствием и гордость.

А ночью ко мне пожаловал гость: неожиданный, хоть и долгожданный.

Спал я всегда в человеческом облике, так как Лиам сказал, что нужно «прокачивать» обе формы, чтобы они не застывали. Чем дольше находишься в одной форме, тем сложнее и длительнее процесс перехода. Поэтому я старался распределять примерно поровну: если день хожу драконом, то на ночь становлюсь человеком. И наоборот…

Проснулся я мгновенно: сказывались изнурительные тренировки с Крысом и обучение в Оке Тьмы. Сначала просто лежал, не открывая глаз и мысленно проверяя помещение, пытаясь понять, кто прошёл ко мне в покои, не потревожив стражу. Вариантов было не так чтобы очень много, и, открыв сознание, я улыбнулся и одним движением скатился с кровати, чтобы сразу же встать перед сгустившейся в самом тёмном углу тенью уже в драконьем облике.

– Ты научился менять форму и делаешь это легко и быстро, – одобрительно пророкотал Шегрил, сбрасывая капюшон плаща и устало откидываясь на спинку кресла, в котором каким-то чудом уместился. А может, мебель, узнав бывшего владельца Невидимой Горы, подстроилась под его габариты, как знать.

– Шегрил! Я ждал тебя!

Я и не собирался скрывать свою радость, потому что, во-первых, понимал, что Повелитель мёртвых всё равно почувствует неискренность, а во-вторых, к чему скрывать искренние чувства от друга? За то время, что Шегрил отсутствовал, я понял, что это непостижимое существо стало мне именно другом, старшим и надёжным.

– Я пришёл, пусть и совсем ненадолго, – в громоподобном голосе Шегрила мне послышалась улыбка, – рассказывай, Келен, что тебя беспокоит, я ведь вижу камень сомнений и тревог на твоём сердце.

Мой рассказ о событиях, прошедших со времени ухода Шегрила, занял неожиданно много времени, и, когда я закончил, за окном уже начало едва заметно светлеть.

– Ты всё сделал правильно, Келен, – помолчав, одобрил мои действия Шегрил, – и я рад, что мои подданные оправдали твои надежды. Я подумаю над тем, какая награда для них была бы уместна и разумна.

– Дай им возможность и дальше служить Франгаю, – я пожал плечами, – так они чувствуют себя почти живыми и, насколько я понял, это для них ценнее любой награды.

– Возможно, ты прав, – не стал спорить со мной Повелитель мёртвых, – а скажи…

Тут мне показалось, что он не то чтобы смутился, а как-то слегка напрягся и растерялся, но это, скорее всего, мне лишь почудилось.

– Ты не получал никаких известий от Элизабет?

Голос Шегрила, обычно напоминающий камнепад, внезапно дрогнул, а имя женщины, которая оставила след в сердцах многих, прозвучало неожиданно мягко, почти нежно.

– Она ушла к демонам, – я пожал плечами, старательно делая вид, что не уловил в интонациях друга ничего необычного, – вместе с Эллой, но это было ещё при тебе. С тех пор от неё не было вестей, но, я полагаю, если бы с Лиз что-нибудь случилось, Шорфар уже объявился бы здесь. Но… почему ты спрашиваешь?

Шегрил молчал так долго, что я решил, что не дождусь ответа на свой вопрос, однако он всё же ответил, и голос его звучал глухо и безжизненно.

– Когда она ушла с Тревором, я скучал, мне было трудно отвыкать от наших встреч и долгих разговоров, но это была совершенно другая грусть, не такая, как сейчас. Потом Лиз вернулась, изменившаяся, несущая на себе печать скитаний и страданий, и как-то сразу, резко и неотвратимо вошла в моё сердце. В сердце, которое я много веков считал мёртвым, понимаешь?

Я молча кивнул, не решаясь ни единым словом нарушить неожиданную откровенность Шегрила.

– Я стал каждый вечер приходить к периметру и смотреть на неё, на то, как она смеётся, разговаривает, играет с сущностью, которая предпочитает облик кота. Ждал, что она воспользуется браслетом и позовёт меня, но она всё не звала и не звала… И я, тот, кто прожил под этим небом не одну сотню лет, вдруг понял, что такое ревность, представляешь? Я готов был бросить вызов любому, кто посмел бы посмотреть на неё, пока не понял… что…

– Что в своей любви ты не одинок? – тихо подсказал я, стараясь не думать о том, что мне делать с полученной информацией, и стоит ли говорить Шегрилу о том, что я узнал, почувствовал во время той памятной бури.

– Да, – мрак в кресле словно сгустился и уплотнился, – я понял, что Древний тоже отдал ей своё сердце и даже не скрывает этого. Когда он сказал, что предложил Лиз стать его избранницей, я… я был в шаге от того, чтобы вызвать его на поединок, но вовремя остановился. И дело было не в том, что наша битва могла бы уничтожить половину этого мира, а в том, что я не имею права вмешиваться в её жизнь и мешать ей быть счастливой… А потом он сказал, что Лиз пока отказалась от предложенной ей чести, и я, вот веришь, Келен, я был счастлив и даже не стыдился этого.

– Тебе никогда никто не говорил, что ты болван, Шегрил? – неожиданно для самого себя спросил я.

– Нет, – хохотнул Повелитель мёртвых, удивлённо тряхнув белоснежной гривой волос, – пока таких смельчаков не находилось. И что заставило тебя сделать столь интересный вывод?

– А ты не замечал, как она смотрела на тебя, когда считала, что её никто не видит? Не считал, сколько раз она сидела на террасе и смотрела на лес, надеясь, что ты придёшь?

– Нет, – короткий ответ упал камнем.

– Зато Древний видел, – я решил всё же, что Шегрил имеет право знать правду, – и он готов отойти в сторону, если Лиз этого захочет. Её счастье для него превыше всего.

– Этого не может быть, – в голосе Шегрила смешались неверие, боль и отчаянная надежда, – я не пара для такой, как она, Келен. Я ни для кого не пара… Мой путь – это путь мёртвых.

– Расскажи это женщине, которая любит, – фыркнул я, – и выслушай всё, что она сочтёт нужным сказать тебе по этому поводу.

Последовавшее молчание было долгим, но я всем существом ощущал, как в глыбе мрака, в которую превратился Шегрил, вспыхивают и гаснут самые противоречивые эмоции.

– Вспомни, чья она дочь, – я решил всё же договорить, – императрица Элизабет не побоялась отдать своё сердце демону, а он, как по мне, не намного понятнее такого парня, как ты. И ничего, были счастливы, насколько я смог понять из книг.

– Мне нужно подумать над тем, что ты сказал, Келен, – Шегрил поднялся из кресла и неуловимым движением переместился к выходу, – сейчас я снова уйду, но вернусь быстрее, чем в этот раз, обещаю.

– Всегда рад тебе, – проговорил я вслед исчезающему тёмному облаку, – вот разве что свахой мне пока быть не доводилось. Впрочем, никогда не стоит отказываться от нового опыта.