Демон в теле Наследника

Глава 19 Первые проблемы

Я как в воду глядел. Первые проблемы начались уже на утро следующего дня.

Казалось бы ничего серьёзного — внеплановая пожарная инспекция. Вся документация по пожарной безопасности была в наличии, заполнена на текущую дату. Переживать не о чем.

В девять утра на КПП показались дорогая чёрная иномарка на гражданских номерах.

— Пожарная инспекция! Проверка! — прокричал старший, демонстративно потрясая корочкой.

Охрана, выполняя указания Савельева вышла с ним на связь, а он, в свою очередь, позвонил мне:

— Александр Николаевич, на КПП пожарная инспекция. Требуют пустить.

Я лично вышел к воротам встретить проверяющих.

— Доброе утро. — я встретил их у проходной. — Основание для проверки?

— Ваше высочество, Зарубский Игорь Иванович. Старший инспектор. — низко поклонился пожарный. С лицо его не сходила наглая усмешка. Выпрямившись, он протянул мне документы. — Мой помощник, Смольников Антон Юрьевич.

Помощник тоже поклонился.

— На завод поступила жалоба. Необеспеченность пожарной безопасности. Работа с огнеопасными материалами. Нарушения условий хранения горючих и взрывоопасных материалов.

— Жалобу увидеть можно? — уточнил я.

Инспектор развёл руками.

— Прошу прощения но не могу. Закрытая информация, не положено. Могу показать только приказ о внеплановой проверке.

Я проверил их документы. Вроде на первый взгляд всё правильно, не докопаться. Махнув рукой, я нехотя дал команду охране пропустить проверяющих. Задерживать их и препятствовать проверке было себе дороже. Я думаю они даже спорить не стали бы, усмотрев в этом формальный повод оформить отказ предоставления доступа и запросто лишить предприятие возможности работать до выяснения обстоятельств.

Проверка превратилась в цирк уже через пять минут.

— Проход между станками слишком узкий!

— Вы шутите? По норме два с половиной метра. — взвился Кузьмин. — Можем рулеткой проверить если хотите, тут больше трёх!

— Не надо ничего проверять, я и так вижу. Смольников, пометь себе нарушение. — распорядился инспектор.

Сопровождающий его Смольников послушно сделал пометку в блокноте.

Кузьмин хотел было поспорить, но я предупреждающе поднял руку. И так понятно зачем они тут. Ни к чему метать бисер перед свиньями.

Проверка продолжалась.

— Огнетушитель стоит не там!

— Он стоит на обозначенном на плане пожарной безопасности месте! — Кузьмин протянул проверяющему схему размещения средств пожаротушения, подписанную в пожарной инспекции, но тот на неё даже не взглянул.

— Ага, но вам бы лучше переставить его вот сюда. Тут безопасней. Сейчас зафиксируем нарушение. И пометь ещё что схема сделана с нарушениями.

— Что именно мы нарушили? — кипятился Кузьмин.

— А это вы узнаете в отчёте по проверке. — отвечал Зарубский.

В подобном стиле было найдено ещё два десятка «нарушений». Конечно, все они не имели никакой силы и запросто могли быть опротестованы в суде. Но до суда они могли очень хорошо так навредить производству.

И верно. К вечеру следующего дня пришло постановление:

«ПРИОСТАНОВИТЬ РАБОТУ ДВУХ ЦЕХОВ № 3 и № 8 ДО УСТРАНЕНИЯ НАРУШЕНИЙ ТРЕБОВАНИЙ ПОЖАРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ».

А ещё штраф. Не сказать что очень большой, но довольно чувствительный. Сто тысяч рублей.

Орлов стоял бледный. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Кузьмин. Не мудрено. Два цеха закрыты, под угрозой срыва были три крупных заказа.

— Александр Николаевич… это бред. У нас идеальная документация. Сертификаты. Испытания. Мы сами лично…

— Спокойно. Я всё понимаю. Эта проверка к нам пришла отнюдь не с проста. Подумайте лучше как нам устранить выданные ими замечания. — перебил я.

— Нет смысла их устранять. — хмуро заявил Кузьмин. — Они приедут проверять их устранение и найдут новые. Такого же рода. Это замкнутый круг.

— И что же нам делать? — поинтересовался я.

— Либо идти в суд и подавать заявление на превышение полномочий… Но это бессмысленно, они там все повязаны. К тому же это будет очень долго и затратно.

— Либо? — перебил его я.

— Либо идти к начальнику их части и… договариваться.

— Договариваться, в смысле давать взятку? За то что у нас всё хорошо и они просто высосали свои замечания из пальца? — во мне опять закипала ярость.

— Да. Это Россия. — махнул головой Кузьмин. — Но скорее всего и там ничего не выйдет. Они явно пришли по наводке.

— Значит так. — хриплым от гнева голосом продолжил я. — Производство не прекращать. — Копию их постановления о запрете работы цехов мне.

— Но как же… — Орлов замялся. — Это же государственная служба. Если мы не сделаем как они сказали…

— Вы меня слышали? Выполняйте что я говорю. — отрезал я.

— А штраф?

— Оплатите. — нахмурился я. — И готовьте обращение в суд на превышение полномочий.

Беда как говориться, не приходит одна.

На следующий день Орлов ворвался в мой кабинет, держа в руках конверт так, будто тот был заражён чумой.

— Александр Николаевич… к нам пришло досудебное требование от «Коммерческой Ткацкой Компании».

Я медленно поднял взгляд.

— И что они хотят?

— О хищении имущества. — добавил Орлов чуть помолчав.

— Станки?

Он помотал головой:

— Нет. — Орлов покачал головой. — Готовая продукция. Со складов. На сумму… тридцать миллионов рублей.

Я тихо присвистнул.

— Это всё? — уточнил я, хотя по лицу Орлова понял — далеко не всё.

— А так же ещё хотят двадцать миллионов упущенной прибыли и ещё тридцать как компенсация неустойки перед их заказчиками.

— Пусть хотят. — хмыкнул я.

Я нажал кнопку на телефоне:

— Андрей, зайди в мой кабинет. Срочно.

Положил трубку, взял бумаги. Перечитал медленно, внимательно. По лицу проскользнула тень усмешки.

В кабинет вошёл Савельев, я протянул документ ему:

— На, ознакомься.

Савельев пробежал глазами текст. У него губы скривились.

— Есть у них шанс в суде? — поинтересовался я.

— Доказать? Нет. Потрепать нервы? Попить крови? Да. И сильно. — Савельев положил бумаги на стол.

— Как? К чему готовиться?

— Сейчас будет так: подают заявление. Полиция возбуждает уголовное дело «по факту». Следаки начинают ходить к нам каждый день. Дёргают рабочих и мастеров на допросы, мешая работе. Лезут в цеха. Останавливают производство, требуют документы, требуют доступ к складам. И всё это может тянуться… месяцами. А то и годами.

— Но что бы возбудить уголовное дело… это не так просто. Нужных хоть какие-то доказательства! Вдруг им просто откажут в возбуждении и всё! — встрял Орлов.

— Возбудят, не сомневайся. Думаю, у КТК есть знакомые в полиции. И если кто-то сверху дал команду — дело возбудят. А если дело возбудили… закрывать его никто не станет. Это признание ошибки. А система у нас ошибок не признаёт. К тому же в таком случае нужно будет кого-то наказать из своих.

Я прикрыл глаза, выдохнул и пробормотал себе под нос:

— Потрясающе. Местное правосудие в своём репертуаре.

— Что вы говорите, ваше высочество? — переспросил Савельев.

— Ничего. — Я поднялся, подошёл к окну. — Значит, они решили давить нас законно-беззаконным способом. Сперва пожарные, теперь иск…

Я обернулся:

— Орлов. Готовьте официальный ответ. Вежливо. Чётко. По делу.

— Пишете: «мы не понимаем, о какой продукции идёт речь», «готовы сотрудничать», «просим предоставить основания подозрений». Короче: формальная вежливость с подтекстом «идите лесом».

— Понял. — кивнул Орлов уже спокойней. — К вечеру принесу вам на подпись.

— Не мне. — я ткнул пальцем ему в грудь. — Ты — генеральный. Ты подписываешь. Мне просто копию отправь.

Орлов замешкался на секунду а потом кивнул:

— Понял.

Вечером следующего дня ко мне вошла Лина. Вид имела бледный, девушка была сама на себя не похожа.

— Александр Николаевич. — необычно тихо заговорила она.

— Лина, что случилось. — отложив документы я внимательно посмотрел на девушку.

— Со мной тут люди связались… Непонятные…

— Когда?

— Вчера вечером.

— Почему сразу не сказала? Угрозы? — нахмурился я.

Девушка потупила взгляд.

— Скорее намёки. Если я не стану сотрудничать с ними. Короче хотят что бы я сливала информацию.

— Предлагают шпионить за мной?

— Да. А если откажусь говорят что придут проверить здоровье родителей. Я их послала сперва, и уже сегодня отцу на работе выписали штраф. Сказали что может попасть под сокращение. И ещё… девушка замялась.

— Ну? — подбодрил её я.

— И вот, скинули мне это. — Лина развернула ко мне свой смартфон.

На экране была фотография из группы детского сада, на которой играли дети. Фокус был взять на бутуза лет четырёх-пяти, катающего по полу машинку.

— Это мой брат. — пояснила она.

— Судя по фотографии, человек стоял в двух шагах. Тот кто следит за детьми ничего не говорит?

— Нянечки говорят что никого не видели. — убрав волосы с глаз сказала Лина.

— Скорее всего они и сделали это фото. Их «попросили» и они не смогли отказать.

— Да. Мама сегодня не повела Диму в сад, осталась дома, взяла выходной. К ним приходили какие-то мужчины, стучались в дверь, спрашивали меня. Когда мама сказала что сейчас вызовет полицию, они ещё постояли и ушли. — девушка всхлипнула.

— Ладно… — я задумался.

— Что мне делать?

— Соглашайся. — решил я.

— Но как… вы же сказали что если я предам вас, участь будет хуже смерти… — девушка потупила взгляд.

— Так я же сам сказал тебе это сделать. — успокоил я девушку. — Это не считается. Будешь сливать дозировано информацию, только ту что сильно не повредит делу. Заодно если что сможем дезу закинуть.

— Спасибо. — девушка, вытерла слёзы. — А если они поймут что я вру и придут за братом и родителями?

— Когда до этого дойдёт мы уже вернёмся в Питер и сможем обезопасить твою родню. — заверил я Лину. — Всё будет хорошо. Пока узнай что они хотят, и возвращайся ко мне. Кстати, первое что можешь слить — это видео с КПП, как главы КТК ломились к нам. Особой ценности оно не несёт, но видимость твоей работы сделает.

— Спасибо, ваше высочество. — девушка хотела было уйти, но потом вернулась и обняла меня, уткнувшись в плечо.

Я обнял её в ответ, гладил по спине, чувствуя как у меня внутри теплеет. Тело давало о себе знать, естественная реакция молодого организма на красивую девушку.

Мы посидели так минут десять. Лина успокоилась, ещё раз поблагодарила меня и вышла из кабинета.

Прошла неделя. Телефон разорвал утреннюю тишину в шесть утра.

Я сонно глянул на экран — дежурный охраны.

— Александр Николаевич… полиция. Следователи. Мы их пропустили. Говорят по уголовному делу.

Сон исчез мгновенно. Я натянул одежду, схватил ключи и полетел вниз по лестнице, даже не дожидаясь лифта. По дороге столкнулся с Савельевым.

— Слышали уже? — бросил вместо приветствия он.

— Да. Едем быстрее.

Мы мчались по пустым улицам утреннего Смоленска. К заводу подъехал уже через тридцать минут. Холодный утренний воздух шёл парами от дыхания.

Едва мы подошли к КПП выбежал старший наряда:

— Старший поста, Иванов! Десять человек, на трёх машинах. Документы в порядке, ордер в наличии. Задерживали как могли, но пришлось допустить. — он виновато развёл руками.

— Дима, ты всё сделал правильно. Не пропускать их себе дороже. — похлопав по плечу, успокоил его Савельев.

— Где они сейчас? — уточнил я.

Иванов уточнился по рации и сообщил:

— У седьмого склада. Ходят, фотографируют.

— Их кто сопровождает.

— Я выделил троих, но эти… — Дима проглотил нецензурное слово. — разбрелись по всему заводу.

— То есть они ходят тут абсолютно бесконтрольно? — я нахмурился.

— Сейчас разберёмся, ваше высочество. — пообещал Савельев.

— Андрей, когда всё закончиться отсмотри камеры. Проследи маршрут каждого из них. Не дай бог нам подбросят чего…

— Сделаю. — кивнул Савельев.

Складывающая ситуация начинала выводить меня из себя.

— Это что за цирк⁈ — рявкнул я, добравшись до одного из следователей.

Тот, обернувшись, даже не попытался скрыть довольной улыбки.

Мужчина лет сорока пяти, пузатый, самодовольный, с короткой стрижкой.

В погонах капитана.

— Здравия желаю ваше высочество. Старший следователь, капитан Рудницкий. — У меня к руководству этого завода такой же вопрос!

— Что вы имеете в виду?

— Что за цирк! Почему препятствуют следствию? Есть что скрывать? — осклабился Рудницкий.

— Каким образом вам препятствуют?

— Склады открыть не могут. Цеха. Время тянут наверное… Вы не переживайте, ваше высочество, мы сейчас тут быстро шорох наведём…

— Ключи от складов и цехов у заведующих. Рабочий день ещё не начался. К восьми все ответственные лица будут на местах. На каком основании вы хотите их смотреть?

— Уголовное дело возбуждено. Действуем в интересах следствия, — лениво сообщил Рудницкий. — А что касается ключей, обязан быть второй комплект. Если вы не хотите «по-хорошему», мы можем сделать «по-плохому».

— «По-плохому» это как? Поясните. — холодно спросил я.

— По плохому это когда к вам приедет отряд спецназа и перевернет тут всё с ног на голову. Всё в рамках закона, ваше высочество. Простите, а вы на стороне этих проходимцев? Я не понимаю?

Пока мы разговаривал его люди уже шастали по складам, фотографировали, что-то мерили рулетками, перетаскивали коробки, открывали ящики.

Я хмурился.

Видя мой взгляд Рудницкий зевнул:

— Лучше идите к себе в кабинет и выпейте кофе. Не мешайте работе, ваше высочество. О результатах я вам сообщу лично.

В другом углу склада вдруг раздался возглас:

— Тут нашли! Похожее по описанию на пропавший товар.

— А вы говорите ничего нет! — обрадовался Рудницкий. — Вот видите!

Следователь махнул рукой в сторону склада:

— Опечатать.

Через минуту огромная металлическая дверь склада уже была увешана красной лентой и печатями.

— Этот склад — место возможного преступления. Срыв пломб — уголовная ответственность. — Рудницкий даже улыбнулся.

— На каком основании склад опечатан?

— На том основании что мы нашли имущество похожее по описанию на пропавшее несколько дней назад со складов «Комерческой Ткацкой Компании».

— Конечно похоже. — фыркнул я. — У нас одинаковые предприятия, станки одной марки, мы производим одну и ту же продукцию! Я могу показать любые документы!

— Покажете, ваше высочество, даже не сомневайтесь. — Рудницкий закивал головой. — Продолжайте осмотр, может ещё что есть.

Я сделал глубокий вдох, чтобы не сорваться.

— И до какого времени будет опечатан склад? — спросил я, сохраняя ледяной голос.

— Кто скажет? — Следователь пожал плечами. — Неделя… две… может месяц. Работаем. Спешить в нашем деле нельзя. Мы же должны во всём разобраться. Главное — что бы невиновные не пострадали.

Закончив со складом, один из его помощников следователя начал снимать на камеру каждый угол — входы, камеры, схемы дверей.

Никакого отношения к делу это не имело, но им было всё равно.

Савельев подошёл, лицо каменное:

— На основании чего вы фиксируете расположение видеокамер?

Помощник продолжал своё дело, игнорируя Савельева.

Не выдержав, тот схватил его за плечо и развернул к себе.

— Я спрашиваю на каком основании вы фотографируете систему безопасности государственного предприятия?

— Не твоё дело, — огрызнулся помощник.

Андрей приподнял голову и посмотрел ему прямо в глаза — так смотрят хищники, перед тем как броситься.

Тот отшатнулся.

— Не советую так разговаривать, — сказал Савельев тихо, спокойно, но ледяным тоном.

Рудницкий вмешался:

— Можем доставить вас в отделение за препятствование следственным действиям.

— Попробуйте. — Савельев даже улыбнулся. — Очень рекомендую попробовать.

Его улыбка была настолько уверенной и хищной, что полицейский инстинктивно шагнул назад.

Рудницкий скривился, но сигнал к задержанию так и не подал.

К вечеру, опечатав ещё три склада они убрались восвояси.

Когда последние машины выехали за ворота, мы собрались в моём кабинете:

— Всё очень плохо. Два цеха закрыты пожарными. Мы, конечно, работаем в них, но если они об этом узнают… Склады забитые продукцией опечатаны. Под угрозой срыва ряд крупных сделок…

— Свяжитесь с заказчиками, предупредите их по задержке. Это же попадает под форс мажор?

— Попадает. — кивнул Васильев. — Но на репутации это всё равно скажется.

— А когда они откроют склады?

— По их поведению понятно что они будут тянуть до последнего. Лучше пока забыть об этой продукции. Наверное, даже проще будет сделать эти заказы заново, с нуля.

— Так и сделаем. — Орлов сделал пометку.

— Ну и наверное уже пора прекращать этот беспредел. Будем обращаться в суд. Есть тут статья под которую попадают их действия?

— Ну наверное «недобросовестную конкуренцию» можно подтянуть. Но как связать действия гос. служб с КТК? Вряд ли получиться. — с сомнением протянул Орлов.

— Параллельно заявления в СИБ на пожарную инспекцию и МВД. Наймите лучшего юриста. — кивнул я.

— Ничего не выйдет. — качал головой Савельев. — Но наличие заявлений может сделать их осторожней и не подставляться так открыто.

— Кстати, а почему они не выполнили угрозу? Они же могли тебя забрать.

Он усмехнулся, поправляя кобуру.

— Меня — нет. — Я из другого ведомства. Охрана первых лиц. Мы не подчиняемся МВД.

— А если бы сильно захотели? Вдруг ты бы и правда нарушал закон?

— Тогда они должны были бы вызвать наших. — Савельев пожал плечами. — И тогда расследование вышло бы на самый верх и им занимались бы другие люди.

— А такое внимание им ни к чему. — подхватил я. — Ты на это и рассчитывал, когда лез на рожон.

— Отчасти. — пожал плечами Савельев.

— Камеры не забудь. — напомнил я.

— Да. Сейчас и займусь. — кивнул начальник охраны. — Меня напрягает что они всё фотографируют. Это выглядит как подготовка к рейдовому захвату.

— Они способны на такое? — удивился я.

— Однозначно. — кивнул Савельев. — Я уверен что фотографии уже этого, как его там… Гаврилова из КТК.

— Так его же уволили вроде. — напомнил я.

— Это мужик серьёзный. И его вины во всём этом нет. Так что скорее всего пожурили для формы, и велели «решить вопрос».

Савельев вздохнул.

— Ладно. Андрей, всё подумай что можно сделать… Может камеры перевесить или ещё что…

— Перевешивать не будем. Добавим новые. Закроем «мёртвые зоны». И так было мало, теперь вообще не будет.

— Ладно. — подытожил я. — Заканчивайте с делами и езжайте домой. И думайте. Думайте о том что нам делать. Враги на этом не остановятся.

— Александр Николаевич… — в кабинет робко вошла Лина. — По поводу моего дела.

— Какого? — переспросил я, но тут же поправился. — А, вспомнил. Ты написала что согласна?

— Да. — кивнула девушка.

— И что они хотят?

— Есть целый ряд вопросов…

— И…?

— Первое и самое важное они хотят знать кто ваш куратор?

— В каком смысле?

— Они считают что вы действуете не сами, что кто-то руководит, подсказывает и направляет.

— Понял. — я кивнул. — На это можешь написать что открыто я ни с кем не контактирую, но периодически словно и правда получаю от кого-то указания «сверху». Можешь сказать что ты до этого подобного не замечала, но сейчас, когда они сказали, обратила внимание. И пообещай что постараешься выяснить подробности. Что дальше?

— Хотят знать каким образом вы вырубаете камеры и диктофоны? Если это делает какой-то человек, то постараться найти его имя.

— Так… По этому поводу удивись, скажи что не понимаешь о чём разговор. Но обещай присмотреться ко мне. Они вообще осознают что эти вопросы не твоего уровня. Есть там что-то попроще?

— Да… Хотят получить копии нашей финансовой отчётности, отчёт о работе цехов и ещё кучу разных документов.

— Отправь. Не всё сразу, дозировано. Актуальные не шли, отправляй с задержкой по датам хотя бы на неделю. — чуть подумав сказал я. — Делай вид что добыть их тебе не просто, это требует времени и сил.

— Я для достоверности у них деньги попросила. — потупив взгляд сказала девушка.

— Правильно сделала. — похвалил я. — Работаем.

С самого утра, едва только начался рабочий день мы выслали заказчикам, чьи партии товара зависли на опечатанных складах, копии постановления МВД.

К счастью люди попались адекватные — сроки перенесли, никаких истерик, угроз, требований неустоек.

Тут нам повезло.

Но на этом везение закончилось.

Слова Савельева оказались пророческими:

Каждый день теперь начинался одинаково.

Приходили полицейские, производили осмотр предприятия, выдёргивали к себе людей.

— Вы Иванов? Проходите к нам.

— Петров? Идите сюда.

— Вы работали третьего числа на смене?

— А что слышали в ночь вывоза?

— А какой объем продукции вы производите?

— А вы уверены, что директор ничего не знал?

Рабочие, мастера часами сидели на допросах. Смены срывались, производство простаивало.

К вечеру третьего дня этого ада в кабинет ворвался взмыленный Орлов:

— Александр Николаевич… Считаю что вы должны знать… Ко мне люди подходят, говорят что следаки угрожают, требуют дать показания против руководства.

— Естественно никто из рабочих официально жалобу не подаст? — нахмурился я.

Орлов только развёл руками.

— Боятся. Говорят… — он сглотнул. — Говорят, что вы… не сможете их защитить. Простите, я просто передаю слова.

Неудивительно.

Да я и сам этой уверенности не чувствовал.

Если честно, меня всё происходящее не просто злило меня. Оно меня ещё и удивляло. Сильно. Ведь по факту я — наследник престола. Формально — второе лицо государства. Но капитан районного отдела полиции говорит со мной так, будто я… не знаю… пустое место.

Они даже не пытаются скрыть пренебрежение.

Так не бывает просто так. Ведь даже если сейчас у меня нет никакой власти, всем управляет Императрица, то через несколько лет я вполне могу найти и расквитаться с неким капитаном МВД. Пусть монархия тут не абсолютная, а весьма ограничена аристократией и различными министерствами, думаю у Императора хватит на это власти.

Либо им пообещали защиту такого уровня, что им плевать на мои титулы. Или они знают, что я никогда к власти не приду. И почему я уверен что это дело рук Императрицы?

Я откинулся в кресле и прошептал самому себе:

— Матушка…

Очевидно что Бронников проворачивал эти схемы не сам. И таких как он в государстве много. Он один из сотен таких же, кто годами таскал имущество. Это разворовывание государственной собственности, перевод её в частную было поставлено на поток.

Я вмешался в маленький кусочек огромной схемы. И похоже, сразу наступил на чью-то мозоль.

Валевский, Императрица… Они все в одной связке. И с их молчаливого согласия, а может и по их приказу, не просто выводят из под удара завод Бронникова, а мне в очередной раз показывают моё место.

Надо будет обязательно поднять протоколы всех предыдущих заседаний по… как они там это называли… «приватизации».

Само слово — мерзкое, склизкое… «Приватизация активов государства». То, что десятилетиями строили, вкладывая миллиарды — вдруг, по мановению чьей-то руки, «недоходно», «неэффективно», «подлежит передаче частному партнёру».

Если проследить цепочку, в чьих руках оказывались «приватизированные» предприятия, если сопоставить моменты банкротств, административных блокировок, внезапных проверок, странных «неустоек», то, уверен, всплывут одни и те же фамилии. Связи, которые все вокруг «как бы» не видят. Выгодоприобретатели, сидящие в тени.

И я почти не сомневался, кто там наверху стоит за этим. Слишком искусно, слишком синхронно срабатывали механизмы давления — полиция, пожарные, чиновники. Как идеально выстроенная система, где каждое звено знало свою роль.

Но понять матушку я всё равно не мог.

Какой смысл умышленно банкротить свои же предприятия?

Какая выгода в том, чтобы разваливать собственную экономику, свои же активы, свою же промышленность?

Если бы она действительно намеревалась передать мне власть — тогда да, логика ясна. Не отдавать врагу.

Но она, кажется, и не собиралась.

Судя по тому, как тщательно отрезали меня от власти, как выстраивали вокруг меня тепличный вакуум неведения, как блокировали образование, как пытались превратить наследника в беспомощного, управляемого дурачка — решение уже было принято.

Я как максимум должен был играть роль послушной куклы.

Ну а лучше всего скоропостижно скончаться, вскоре после после того как заключу брак с Вероникой Валевской.

Или быть признанным недееспособным и передать власть своему младшему брату.

Просто что бы не мешал. А вскоре скончаться от болезни терзавшей меня с самого детства.

Ладно… с этим будем разбираться позже. Сейчас задача защитить завод.

Я посмотрел на кипы постановлений, протоколы, предписания, на ядовитые бумажки, которыми за последние дни нас закидали разные ведомства.

Интересно, что они придумают ещё? Ещё раз пришлют пожарных, когда узнают что мы не закрыли обозначенное ими производство? Даже представить не мог что смертные смогли выдумать себе столько ненужной бюрократии. При желании любое, даже самое правильное предприятие можно закрыть. Было бы желание.

Я лёг спать с мрачным предчувствием. Даже не поехал в гостиницу, разложил раскладушку прямо в кабинете.