Демон в теле Наследника

Глава 1 В новом теле

Тьма разорвалась. Я вздрогнул. Ждал огня, боли, пустоты — привычной дороги в круговерть. Но вместо этого его грудь рвануло первым вдохом. Лёгкие заполнились воздухом. Голова болит невыносимо. Во рту вкус будто адская гончая насрала.

Я открыл глаза. Сверху потолок. Белоснежный, покрытый золотыми линиями причудливой росписи. Линии переплетались в цветы и узоры. Обычный, пусть и очень красивый, потолок. Судя по отделке я был в каком-то богатом доме или замке.

Посмотрел на свои руки.

Человеческие…

— Ангела вам в задницу… — выругался я.

Тонкие, бледные руки. Очень ухоженные. В голову пришла паническая мысль.

ЖЕНСКИЕ?

С ужасом проверил себя ниже пояса.

Слава АДУ, нет! Не женские.

Просто очень слабые. Без когтей. Зато есть ногти. Розовые, чистые, аккуратно подпиленные. На ладонях не следа от мозолей. Кожа гладкая, не видавшая ни работы ни боя. Хозяин тела вряд ли держал в руках что-то тяжелее вилки с ложкой.

Это какая-то ошибка! Я не должен быть тут!

Взгляд упал на висевшую на стене декоративную саблю. Первая и самая логичная мысль:

Закончить с этим здесь и сейчас. Просто броситься грудью на клинок и вернуться в круговерть. Возродиться вновь у себя в доминионе, таскать суккубок себе на ложе, обустраивать седьмой круг…

Я встал с постели и едва не упал вновь. Приступ головокружения. Что такое? Привычно взглянул внутрь организма.

О Ад! В жилах у парня тёк мерзкий коктейль из дурмана, яда и ангел его знает чего. Я обратился к источнику. Боже, как я слаб… Но должно хватить… закрыл глаза, напрягся, искажая реальность в себе самом. Воля демона — сильнее всякой пакости. Я сжёг яд внутри, как будто вырвал занозу. Голова прояснилась.

Вытер со лба выступивший от напряжения пот.

Да уж… Едва смог. Раньше, что бы подобный фокус, мне нужно было просто подумать об этом, пожелать. А теперь… Дар был настолько слаб, что хотелось плакать… Но надо сказать спасибо что он вообще сохранился! Могло быть и хуже. Теперь что бы развить его до прежнего уровня, нужно потратить ещё очень много времени и сил.

В прочем, я и не собирался этого делать.

Я стянул со стены саблю, потрогал лезвие. Тупое, но мне хватит. Кожа у людей тонкая. Направил клинок на живот, взялся за рукоять. Зажмурился.

Но что-то меня остановило.

Решил проверить. Сам не знаю зачем.

Засунул руку под пижаму, положил на лопатку. Клеймо зверя… Его не было! Проклятие!

Я рванул на себе ночную рубашку, обнажая спину. Повернулся к зеркалу, поднял руку. Гладкая кожа. Печати владыки ада нет!

— Нет… — выдохнул я, и в первый раз за тысячи лет почувствовал, как холод пробирает изнутри.

Если печати нет, значит я не отправлюсь в круговерть. Больше не возрожусь. Без клейма Зверя, демон это не демон. Смерть будет настоящей. Что ждёт меня дальше? Небытие? Другое тело? А если после смерти я опять стану человеком? Или того хуже… опять стану импом. От мысли что весь путь нужно будет проделать заново мне стало плохо. Подняв выскользнувшую из руки на пол саблю, я осторожно вернул её на место. Умирать мне сейчас категорически нельзя.

Вернулся к зеркалу. В отражении подросток лет пятнадцати. Лицо правильное, красивое. Тонкие аристократические черты. Глаза серые. Чёрные волосы взъерошены, небрежно торчат в разные стороны. Насколько могу судить, по человеческим меркам я был весьма красив. Вот тело… да, стройное, отлично сложенное, генетика хорошая. Но мускулов нет. И жил тоже. Бывший хозяин с физическими нагрузками не дружил.

Кстати. Интересно кем он был? Кто я сейчас?

Я огляделся. Под ногами мягкий ковёр, стены обтянуты тканью, резная мебель. Богатые покои.

— Какой нибудь князь или граф… — пробормотал я.

Взгляд упал на висевший на стене портрет. Мужчина, в мундире, с тяжёлым клинок в руках и прожигающим на сквозь взглядом. Подпись: «Император Николай VI».

Я пригляделся к лицу Императора. Потом опять поглядел в зеркало, подойдя по ближе. Угадывалось явное сходство. В зеркале и в портрете были одни и те же линии.

— Я что… из Императорской семьи? — произнёс я тихо.

Не так уж плохо, жить можно. В груди впервые шевельнулись не отчаяние а интерес.

Я вернулся в кровать. Сдвинул в сторону одеяло и с удивлением обнаружил лежащего в постели плюшевого медведя.

Серьезно? Тряпичная игрушка? У подростка?

Я фыркнул.

В самом худшем случае тут должна лежать служанка. А по хорошему какая-нибудь молодая графиня или княжна.

Я прошёлся к стоящим вдоль стены высоким стеллажам. Дерево дорогой породы, лакированное, с резными узорами. Книги были расставлены аккуратно, корешки блестели золочёными буквами. Я наугад вытянул один том в ярком малиновом переплёте.

«Влюблённая в счастье».

Скривился, пролистал. Скучные странички о какой-то девушке, её чувствах и «возвышенной любви». Вернул на место, взял другую.

«Любовь вне закона».

Полистал — то же самое. Приторная чушь, одинаковая как две капли воды.

Я окинул взглядом всю полку и понял, что почти все книги — из этого разряда. Женские романы, сказки о принцах и принцессах, о драконах и рыцарях, написанные так, будто их авторы соревновались, кто прольёт больше сахарного сиропа на бумагу.

Видно было, что библиотеку подбирали намеренно. Но кому нужно чтобы мои занимали не государственные дела, а выдуманные страсти.

Только в самом тёмном углу нижней полки стояли другие тома. Толстые, тяжёлые, с тиснением без картинок и украшений.

«Уголовный кодекс».

«Свод законов Российской Империи».

«Полное собрание законов Российской Империи».

«Справочник юриста».

Я замер, глядя на них. Вот это было уже интересно. Осторожно провёл пальцем по корешку. Пыль. Никто к ним не прикасался годами.

Открыл «Свод законов Российской Империи». На развороте обложки подпись:

«Моему сыну Александру. Храни, учи и соблюдай законы державы, которую однажды доведётся вести за собой. Отец твой, Император Николай.»

Я обомлел. Да я оказывается не просто «родственник» Императора! Я его сын! Александр Николаевич Романов! И похоже что не просто сын, а наследник престола!

Это вызывало ещё больше вопросов. Дело явно было не чисто. Особенно если вспомнить о плещущемся в моей крови яде.

Словно отвечая на мой немой вопрос, дверь скрипнула. В проёме появился сгорбленный старик в балахоне. Лицо морщинистое, глаза мутные, как у дохлой рыбы. Он склонился в поклоне, потом замер, таращась на меня с удивлением.

— Ваше… высочество? — прошептал он. — Вы… проснулись? Мне сказали, стража слышала шум… Я поспешил. Вот, ваше лекарство. Нужно выпить. Поможет уснуть.

Ничего не говоря я уселся на постель и сложив ногу на ногу насмешливо наблюдал за старым лжецом.

Он сделал шаг ближе, протягивая кружку. В ней колыхалась мутная жидкость. Запах я узнал сразу. Та же дрянь, что текла по жилам хозяина тела. Дурман, делающий из человека овоща.

— Вам плохо, ваше высочество, вы больны, — забормотал старик. — Нужно выпить… хотя бы пару глотков. — и сунул кружку прямо мне в лицо.

— Нет спасибо. — нейтрально ответил я, мягко отталкивая рукой кружку. — Я чувствую себя хорошо. Не нужно лекарство. — смотрю на старика-отравителя, ровный и спокойный тон.

— Это значит лекарство действует. — обрадовался дед. — Если вы прекратите пить, станет хуже. Давайте, хотя бы пару глотков. — он опять ткнул кружкой мне в нос.

Я отстранился. Уставился на кружку. Первая мысль была простая: притвориться. Сделать вид, что поверил ему, а потом вновь очистить кровь. Не привлекать лишнего внимания, до той поры пока не разберусь в происходящем… Но в следующую секунду что-то в груди рвануло. Ярость. Нет…

Ярость! ЯРОСТЬ!

Не холодный расчёт, не злость. Первобытная, демоническая ярость. Мысль о том, что меня, архидемона, владыку доминиона, пичкает ядом как скотину, какой-то мерзкий старик — бесила.

А ещё больше меня бесила мысль о том что я должен буду юлить, притворяться и потакать этому мерзкому подлому отравителю.

Я сорвался с места. Кружка полетела в стену, разлетелась осколками. Старик взвизгнул, когда я сбил его с ног ударом.

— Ты хотел затравить меня, тварь⁈ — рявкнул я, и удар ногой врезал ему в бок. Он застонал, прикрываясь руками.

Я пнул ещё раз, и ещё раз и ещё: по рёбрам, по плечу, по голове. Дед завыл, съёжился на полу.

— Вон отсюда! — прорычал я. — ВОН!

Он, спотыкаясь, пополз к двери. Я добавил пинка, и он кубарем вылетел в коридор. Дверь захлопнулась.

Я стоял, тяжело дыша, сжимал кулаки. Грудь жгло от ярости. Да, тело очень слабое. Будь старик чуть смелее — и я бы сам от него п… зды получил. Но он попросту не ожидал такого отпора.

Наслаждаясь чувством одержанной победы, я запрокинул голову и рассмеялся. Смех вышел низким, злым. Запоздалая мысль кольнула: надо было не бокал разбивать, а заставить старого ублюдка самому хлебнуть этой дряни. Пусть знает вкус собственного «лекарства».

Кровь кипела, руки дрожали. Я усилием воли взял эмоции под контроль. Слишком сильная реакция на такую мелочь.

Заставил себя выровнять дыхание. Не хватало ещё радоваться победе над дряхлым отравителем, будто я поверг Властителя Небес. Не солидно.

Что он сказал? Стража слышала шум? Наверное они за дверьми.

— Стража. — закричал я, сплюнув на ковёр. — Стража, ко мне.

Через миг в комнату ворвались трое охранников в строгих чёрных костюмах. Под пиджаками бугрились жилеты, на поясах — пистолеты. Один держал клинок, отливающий синим светом. Он держался впереди. Двое других чуть дальше.

— Да ваше высочество. Что случилось?

— Почему вы пропустили ко мне этого старого ублюдка? — спросил я, кивая в сторону, куда уполз дед.

— Это ваш лекарь, ваше высочество. Он все время к вам ходит. — поклонившись развёл руками один из них. Высокий, под два метра ростом. Строгий чёрный костюм сидел на нём как влитой. Лицо крупное, грубые скулы, тонкие губы. Несмотря на возраст — лет сорок, в коротко остриженных волосах светлела седина. На шее едва заметный шрам, словно когда-то ему пытались перерезать горло. Внимательные зелёные глаза. Судя по нашивкам старший смены.

Андрей Савельев

— А то, что тут стоял крик и грохот? Бокал разбился, схватка. Разве вы не должны были войти?

— Должны. Но такое уже бывало, ваше высочество. Лекарь говорил, что если вы пропускаете приём лекарства, то становитесь буйным.

Я прищурился. Значит, мальчишка несколько раз приходил в себя и пытался сопротивляться «лечению». Значит, времени у меня мало. Старик уже побежал докладывать. Скоро сюда вломятся «успокоители» для восстановления здоровья «разбушевавшегося наследника».

— Вы двое свободны, — кивнул я. — Ты останься. Имя.

— Андрей Савельев, ваше высочество. — поклонившись. удивлённо ответил охранник.

— Ты старший?

— В этой смене — да, ваше высочество.

— Хорошо, Андрей. Этого человека больше ко мне не пускать. Это приказ.

— Есть, ваше высочество, — коротко кивнул он. — Но я хочу предупредить что приказ вашей матери имеет для нас большую силу. — он развёл руками.

— Учту. — я бросил на Савельева хмурый взгляд.

— А где моя одежда? — спросил я, оглядевшись. В комнате нет ни шкафа, ни сундука для одежды. Только кровать, стол и зеркало и стеллажи с книгами. — Тут есть что-то кроме… этого? — я с отвращением показал на покрытую рюшками и кружевами ночную рубаху.

— Я не знаю. — пожал плечами Савельев. — Это лучше спросить у слуг. Обычно они приходят утром и одевают вас перед завтраком.

— Слуги? — усмехнулся я себе под нос.

Значит, даже штаны мне тут подают?

— Таков порядок, — пожал плечами Савельев. — Ваше высочество с вами точно всё в порядке? Хотите, я позову их сейчас?

— Зови. — Я махнул рукой. — И, Савельев… когда мы одни, забудь «ваше высочество». Просто «вы».

Он замялся, потом коротко кивнул.

— Как скажете.

Начальник смены вышел.

Я прошёлся по комнате, постучал пальцами по подоконнику. Камень был гладким, холодным. Хотел было открыть окно, но понял что это невозможно. Нет, оно не сломано — так задумано тем кто его устанавливал. Глухое, лишённое механизма. Видно, кто держал тут наследника Империи, боялся, что тот, оставшись один, захочет совершить какую-нибудь глупость.

За стеклом мерцали огни города. Красиво. Я невольно залюбовался.

«Санкт-Петербург. Столица.» — пронеслось у меня в голове.

Я вернулся к кровати, сел. Слуги всё не шли.

Ну и ладно. Пока эти распустившиеся шавки плетутся, займусь делом. Судя по тому энергетическому фону что я ощущаю вокруг, в этом мире существует стихийная магия. Взглянем на что способен наследник.

Я закрыл глаза, прислушался к себе. Сосредоточие откликнулось сразу — легко и быстро. Ещё даже не проверив стихии я понимал что потенциал — колоссальный. Дар огромный, но… загубленный. Тренировки надо было начинать лет шести, если не раньше. А мальчишке уже шестнадцать, и он даже не прошёл инициацию. Даже если я пройду её завтра, то в таком виде проиграю любому местному недоучке, если тот вовремя начал развивать свою силу. Догонять придётся долго.

— Плевок в лицо карьере мага, — пробормотал я. — Кто же так «заботиться» об будущем Императоре?

Но я — не он. Я однажды уже прошёл этот путь, овладев человеческой магией, ещё не будучи Архидемоном. Теория мне хорошо известна. Принципы работы тоже. Так что второй раз пройти этой дорогой будет проще.

Ладно. Проверим способности. Без инициации конечно точно не скажешь, но примерный уровень оценить можно и сейчас.

Я поочерёдно воззвал к стихиям.

Огонь. В нутре дрогнуло тепло, но слабое, как уголь под мокрой золой. Искра есть — костра не будет.

Вода. Непокорная, булькнула, вспенилась, нехотя отозвалась. Волна но не цунами.

Огонь и вода, пусть и слабые, это уже не плохо. Редкое сочетание.

Воздух и земля. Похожие истории. Слабое владение, никакой высоты. Архимагом идя этим путям не стать — даже за сто лет.

Кстати, а сколько тут вообще живут люди? Разберусь позже.

Владение четырьмя стихиями, пусть и на самом низком уровне это уже хорошо. Но и это не конец.

Остались две стихии, что обычно называют первородными.

Смерть. Я коснулся холода, не зимнего, а того, что идёт из могилы. В ответ — тишина. Сила мёртвых не отзывалась. И слава аду. Многие ошибаются, считая что демоны и смерть шагают рука об руку. Нет!

Демоны — это не мрак и тлен. Демоны — это воплощение ярости и силы. Мы живые. Нам не чуждо благородство. И даже чувство справедливости, пусть и весьма своеобразное. Мы далеки от холодной расчётливости смерти. Там ближе сумасбродство и кураж. Мысли о гвардейцах богини Хельхейм всегда вызывали во мне отвращение. Их холодное, чуждое «правосудие» отталкивали меня, как и их мрачная холодная сила.

Жизнь. Я едва подумал об этом — и золотистые нити захлестнули тело. Поток пронёсся сквозь меня, освежая голову, наполняя мышцы. Словно у меня открылось второе дыхание.

— А вот это уже интересно, — хмыкнул я.

Парень оказался сильнейшим магом жизни. Я знал таких: если развить этот Дар как положено, умереть будет очень тяжело. Даже отрубленная голова могла врасти обратно, не говоря уж о руках-ногах. Теперь понятно, почему тело так стойко сопротивлялось воздействию яда. Я ещё удивился дозе дурмана в крови — она была смертельной для такого мальчишки. Но парень, сам того не зная, взывал к Дару. И тот был настолько силён, что отзывался, будучи даже не активированным.

Внезапно дверь распахнулась и в комнату ввалились два парня в чёрных костюмах. На шее у каждого галстук-бабочка, через плечо перекинуто белое полотенце. На лице плохо скрываемые усмешки.

Это они надо мной смеются что ли?

— Чего угодно… ваше высочество? — не особенно услужливо проговорил один из них, не утруждая себя даже лёгким поклоном.

Всё нормально? Нормально — это когда к наследнику заходят без стука? Сначала этот ох… й дед, теперь эти двое… Горячая волна раздражения подступила ко мне. Я опять начинал закипать.

— Вышли. — сказал я спокойно.

— Что? — не понял слуга. На его остром лице отразилось недоумение.

— Я сказал вышли на… й из моей комнаты. А затем вернулись и вошли как положено. БЕГОМ! — под конец фразы в добавил в голос метала и кажется даже немного сорвался на рык.

— А как положено? — туповато спросил второй слуга.

Оба переглянулись, не понимая что сделали не так. Всё же сделали как обычно…

— Ну всё. Вам п… ц. — констатировал я, вставая с кровати.

Опешившие слуги стояли как вкопанные, неотрывно смотря на меня ещё не понимая что я затеял.

Я спокойно подошёл к стене, снял саблю и демонстративно потрогал лезвие.

— Сойдёт, — пробормотал я сам себе, играя клинком.

Всё таким же спокойным, размеренным шагом я направился к ним. Когда я был в трёх шагах и занёс уже было саблю для удара, только тогда до них дошло, что я не шучу, — взвизгнули и рванули к двери.

— Всё в порядке, ваше высочество? — заглянул Савельев.

— Всё отлично Савельев. Не дайте им уйти. — крикнул я.

— А что с ними делать, ваше высочество?

— Закройте дверь, и постучите в неё их головами. Пусть запомнят раз и навсегда что в мои покои без стука не входят!

— Сделаем, ваше высочество. — коротко ответил он.

Дверь захлопнулась. Несколько секунд раздавались звуки борьбы. Затем в дверь постучали. Громко.

Я проигнорировал, старательно разглядывая ноготь на своём большом пальце.

Раздался смачный, похожий на оплеуху шлепок:

— Дозволение спроси, дебил. — услышал я шёпот Савельева.

— Ваше высочество, это слуги. К вам можно? — сдавленный голос одного из слуг.

— Кто-то стучал? — крикнул я, не отрываясь от своего занятия.

Раздался ещё один стук. Сильнее. Теперь каждый удар сопровождался стоном боли.

— Ваше высочество, это слуги. К вам можно? — повторно попросил всхлипывающий голос.

— Можно. Войдите. — смиловавшись, разрешил я.

Дверь распахнулась с тяжёлым скрипом. Охранники выполнили приказ буквально: держали тела слуг на манер небольших таранов, роль наконечников которыми били в дверь играли головы несчастных. Лбы у незадачливых слуг были в синяках, лица в крови и отёках, глаза полуприкрыты. Ещё бы. Дверь то тяжёлая, цельный дуб.

По команде Савельева, двух слуг поставили на ноги. Он подошёл, с преувеличенной заботой смахнул со с плеча одного соринку и поправил галстук-бабочку другому, как бы проверяя: всё ли в порядке с нарядом. Обошёл их, как инспектор, и затем доложил:

— Выполнено, ваше высочество.

— Савельев, — кивнул я. — Примите мою благодарность.

— Спасибо ваше высочество. Рады служить. — широко улыбнувшись ответил охранник.

Я дождался когда охрана скроется за дверью.

— Принесите мне мою одежду. — велел я. — И что нибудь перекусить.

— Но… Её Императорское высочество запретила…

«Её Императорское величество?»

Мама. Вернее мачеха. — опять память тела дала о себе знать.

Внезапно нахлынувшие образы вспыхнули один за другим:

Первая жена Николая, Анна Олеговна, моя мать, хоть и была невероятно красива, грациозна и любима народом, происходила «всего лишь» из древнего, но всё-таки графского рода Российской Империи. Их брак считали мезальянсом, хотя сам Николай безумно любил её.

Анна умерла вскоре после родов, несмотря на все усилия Императора. Николай не мог этого простить себе. Всю свою любовь к жене об обратил на сына. Александра с младенчества окружали теплом и заботой. До того момента как появилась она…

Ведь Император такой огромной страны не мог оставаться вдовцом слишком долго. На носу война, а двору требовалась хозяйка. Нужен был крепкий и надёжный тыл.

Поэтому вскоре, уступив давлению своих ближайших сподвижников из высшей аристократии, Николаю согласился повторно женится, отдав на этот раз право выбора своей невесты на откуп государственным мужам.

Таким образом, уже через пол года после смерти Анны был заключен новый брак. У дворца появилась хозяйка — вторая жена Императора Николая VI, Анастасия Романова.

Представительница старинного немецкого княжеского рода. Её появление при дворе многие встретили с облегчением: наконец-то Император выбрал себе «равную», достойную по крови супругу.

В голове сплыл её образ — красивое, ухоженное лицо. Мягкие шаги по мрамору дворца. И вечный чёрный веер в руках. Взгляд наполненный недоверием и презрением.

Отец умер более десяти лет назад. Вернулся из Австрии с дипломатической миссии, захворал и угас за несколько месяцев. Ничего не помогло — ни консилиум лучших целителей Империи, ни собственный Дар жизни. Болезнь пришла стремительно и бесповоротно. Слухи шептали о яде или проклятии, но вскоре они стихли — словно их выжгли каленым железом.

Когда Императора Николая не стало, наследнику Александру было всего пять. Слишком мало, чтобы понимать, но достаточно, чтобы помнить колючие усы, улыбку отца. А ещё истории о различных приключениях их предков из рода Романовых, которые Николай каждый вечер рассказывал сыну перед сном.

По закону Александр мог править лишь по достижении совершеннолетия. Двадцати лет. До тех пор власть переходила к вдове — Анастасии Романовой. Она была Императрицей-регентом.

Поток воспоминаний оборвался резко, словно кто-то захлопнул книгу.

Анастасия Романова. Императрица-регент.

Теперь всё более менее стало понятно.

Осталось разобраться кто стоит за тем что из наследника могучей Империи делают беззубого, спящего с плюшевым медведем мальчика. Почему ему не дали ни учителей, ни тренировок, ни даже возможности пройти инициацию.

Кому это выгодно?

Может Императрица?

Похоже что власть пришлась вдове по вкусу. Тогда очень легко объяснить все странности происходящие вокруг наследника. Ведь очень просто при достижении пасынком совершеннолетия, объявить что он недееспособен, болен, и остаться править дальше?

— Вам плохо, ваше высочество? — с приторным участием склонился надо мной один из слуг. — Я позову лекаря. — он махнул рукой, отправляя товарища к двери.

— Стоять. — я поднялся с пола, голова ещё ныла от нахлынувших воспоминаний.

Слуга будто и не услышал. Уже взялся за ручку. Да что же это такое⁈ Они вообще меня ни во что не ставят?

— Я сказал СТОЯТЬ! — рявкнул я так, что стекла дрогнули.

Наконец-то он замер.

— Несите одежду. И завтрак. Быстро. — каждое слово я чеканил, словно удар клинка.

— Конечно, ваше высочество, — залебезил второй, поднимая ладони. — Сейчас всё принесём.

— Несите. — кивнул я, но в груди оставался осадок.

Они уже вышли за дверь, когда смутной предчувствие в моей груди оформилось в цельную мысль.

— Хотя нет. Стоять! Савельев! Вернуть их сюда.

Дверь распахнулась, и охранник втолкнул обоих обратно.

— Вы не пошли за одеждой. — я оскалился, наблюдая, как лица их бледнеют. — Вы пошли докладывать Императрице?

— Нет-нет, ваше высочество! — торопливо замотал головой первый. — Мы пошли выполнять приказ…

Я перевёл взгляд на второго. Губы дрожали, в глазах блестели слёзы. Вот оно — слабое звено.

— Говори, — тихо приказал я. — ГОВОРИ, КУДА ВЫ ШЛИ⁈

Я подошёл вплотную, наши лица разделяли считанные сантиметры.

— Мы… я… мы хотели… — залепетал он, отворачивая глаза.

Я схватил его лицо и резко повернул к себе.

— На меня смотри!

— Мы хотели как лучше… Вам нужна помощь… — выдавил он сквозь всхлипы.

Лучше никуда их не отпускать Запереть тут, а самому пойти погулять по замку. В конце концов я что, сам еду не найду. Вот только где найти нормальную одежду…

Я отошёл, смерил их взглядом. У одного телосложение было почти как у меня. Рост совпадал. Вполне сойдёт.

— Раздевайся, — сказал я спокойно.

— Что?.. Ваше высочество, простите… что вы сказали?

— Ты тупой или прикидываешься? — я шагнул ближе, и он вжался в стену. — Я сказал: сними с себя одежду. Сейчас.

Через несколько минут я уже стоял перед зеркалом. Чёрные брюки, белая рубашка, строгий пиджак. Пятна крови на ткани — мелочи. Галстук-бабочку я сорвал и швырнул в угол, верхние пуговицы расстегнул. Костюм сел на меня идеально, будто сшит под заказ.

В отражении смотрел не растерянный мальчишка в идиотской пижаме, а молодой парень, пусть и очень худой. С прямой спиной и холодной усмешкой. Наследник Империи.

Я провёл рукой по лацкану и чуть склонил голову, рассматривая собственный взгляд. В серых глазах плясали крошечные искры огня. Адское пламя.

— Уже лучше, — пробормотал я, поправляя манжету и усилием воли пряча пляшущие в зрачках искры.

— Сидеть тут. Не шуметь. Не уходить, — приказал я слугам и вышел из комнаты.

Закрыл дверь. Обернулся на охрану.

— Пойду прогуляюсь по дворцу, — кивнул я Савельеву. — Этих двоих не выпускать.

Он побледнел.

— Ваше высочество… простите, но мы не можем вас выпустить. Если мы вас отпустим — нас всех уволят. А если с вами что-то случится — и казнят.

— Попробуете остановить? — приподнял я бровь.

В его лице мелькнули шестерёнки служебной мысли: он спешно перебирал в голове инструкции, приказы, подыскивая подходящий вариант. Минута — и решение было принято.

— Нет, — проговорил он тихо. — Мы пойдём с вами.

Я усмехнулся про себя.

— Отлично. Заодно покажете, где тут можно раздобыть еду.

Он вгляделся в меня, понял, что я не шучу, и кивнул. Мы шагнули в коридор. За спиной щёлкнул замок. Слуги остались запертыми.

Сразу же откуда-то спереди раздался плотный перестук шагов. Судя по всему несколько десятков пар ног.

Проклятие. Пока я возился, дед уже успел вернуться с подмогой!

— Быстрее! — рявкнул я, озираясь в поисках укрытия.

— За мной! — мгновенно сориентировался Савельев, бросаясь к стене.

Он нырнул в боковой коридор, что начинался между двумя парадными доспехами. Место удачное: вроде бы на виду, но в то же время незаметное, если не присматриваться. Мы свернули туда и пошли быстрым шагом по узким коридорам.

Позади гулко бились кулаки в дверь, слышались визгливые приказы:

— Немедленно откройте!

Голоса становились всё тише. Мы удалялись.

Мы шагали всё дальше, и вскоре каменные стены стали проще, без позолоты и ковров. Воздух загустел запахами: хлеб, специи, жареный лук, мясо. Я остановился, втянул ноздрями — и ощутил, как по телу пробежала дрожь удовольствия.

— Кухня, ваше высочество. — сказал Савельев. — Как вы и велели.

Я кивнул. Дверь распахнули, и мы вошли в царство тепла и дыма.

— Кто такие? Чего надо? — уперев руки в толстые бока рявкнула на нас толстая женщина в поварском колпаке. Похоже она тут главная.

— Его высочество, Александр Николаевич Романов. — представил меня Савельев.

Кухня замерла. Несколько секунд — полная тишина. Потом кухарка прищурилась, собираясь огрызнуться, но вдруг ахнула, всплеснула руками и бухнулась на колени:

— Пресвятые небеса, простите меня, ваше высочество! Не признала, не ожидала!

— Встаньте, — прикрикнул я. — И хватит причитать.

Она поднялась, всхлипывая.

— У вас есть что перекусить?

— Конечно, ваше высочество. — Кухарка махнула рукой. Через минуту мне вынесли поднос с фарфоровыми мисочками: зелёная жижа, пара листьев и морковная каша.

— Что это? — я даже не притронулся.

— Ваш завтрак, — неуверенно пробормотала она.

— А мясо там… Может хотя бы яичница есть… — я с отвращением рассматривал предложенную женщиной еду.

— Вам же нельзя, — пискнула девка с повязкой. — У вас аллергия!

— Аллергия? — я обернулся оскалившись. — Аллергия на мясо? Вы издеваетесь?

Она пискнула, спрятавшись за спины других поваров.

— Я сказал несите сюда мясо! Это приказ! — я стукнул кулаком по столу.

— Есть мясо, — промямлила кухарка. — Для князя Валевского… Я могу подать его, но если вам станет плохо…

— Не надо мне подавать. Я сам возьму.

Ещё не хватало подставлять работников кухни. Наверняка князь, не получив свой завтрак сполна отыграется на них. А так скажут я сам взял. Пусть попробует спросить с меня.

Я пошёл на запах. На огромной сковороде шкворчало мясо. Схватил кость, впился зубами. Сок с кровью брызнул на губы, стекал по подбородку. Я застонал от удовольствия. О демоны! Как же я хочу есть.

Я бросил ненавистный взгляд на жижу в вазочках.

Понятно почему тело так изголодалось по нормальной еде. Вот откуда этот нечеловеческий голод. Молодой, растущий организм требует витаминов и энергии. Если его годами кормили этой травяной гадостью — неудивительно.

Четыре куска ушли, будто их и не было. Савельев наблюдал со смесью удивления и уважения. На мясе я не остановился. В ход пошла курица тушенная с луком, буханка хлеба, которую я разорвал руками на две половинки и собирал ими мясной сок.

Повара, охранники, таращились на меня как на чудо. Явно впервые наблюдают как наследник ест не овощные каши, а мясо прямо руками, рыча от удовольствия.

Я швырнул обглоданную кость в таз.

— Если князь Валевский спросит, передайте ему: «Цесаревич Александр сказал что сегодня вам придётся обойтись этим», — я махнул на свой «завтрак» из мисочек.

Тишина. Никто не осмелился возразить.

Я сел прямо за длинный кухонный стол, опрокинул кувшин молока и вытер губы лежащим рядом кухонным полотенцем. В груди шумело тепло. Почувствовал, как слабое тело наконец-то оживает от нормальной пищи.

— Савельев, — сказал я, откинувшись на спинку скамьи. — Вот это я называю завтрак.

Он кивнул:

— Понял, ваше высочество.

У дверей, между очагом и кладовой, маячила девка с подносом. Худое лицо, глаза бегают. Она смотрела не на меня, а куда-то мимо, будто решала: рискнуть или нет.

— Эй ты, — сказал я, указав на неё косточкой. — Подойди.

Она вздрогнула, поднос задрожал в руках. И вдруг рванула к боковому выходу.

— Стоять! — рявкнул Савельев.

Поздно. Её юбка мелькнула в проёме, и за дверью уже стучали торопливые шаги.

Я скривился.

Ну вот. Побежала весточка к регентше.

— Ладно. — я поднялся из-за стола. — Спасибо за завтрак. Всё было очень вкусно. Выше всяких похвал.

— Да чего уж там, ваше высочество. — покраснев буркнула кухарка.

Похоже похвалу из уст августейших особо тут слышали не часто.

— Ладно. Идём обратно. — махнул рукой я Савельеву.

— Скажи, Андрей, — спросил я, глядя на него, когда мы возвращались, — у тебя будут проблемы за то, что ты меня не остановил?

Он усмехнулся уголком губ.

— Проблемы? Конечно, ваше высочество. Но по закону наследник Империи имеет право свободно передвигаться по дворцу. Охрана не вправе его останавливать. Наоборот, сопровождать обязаны. Так что формально я ничего не нарушил. Но… неприятностей, конечно, мне устроят.

Он помолчал, потом чуть наклонился ко мне:

— Ваше высочество… могу задать вопрос?

— Разрешаю, — сказал я.

— В вас… что-то изменилось. — Он говорил осторожно, будто проверяя почву. — Осанка, взгляд. Даже сила. Вы стали больше похожи на отца. — Савельев нахмурился, словно решая говорить ему дальше или нет. Наконец решительно махнув головой, сказал. — Если быть до конца откровенным, сегодня я впервые за всё время увидел в вас Императора, а не капризного ребёнка.

Я прищурился.

— Ты знал моего отца?

— Да, — Савельев ответил без колебаний. — Я служил под его началом ещё в молодости. Прошёл несколько кампаний. После ранения служил в дворцовой охране. Несколько раз мне довелось сопровождать его важные встречи. Видел, как он жил. И как умер. И… видел, что стало с вами после. Многие старые вояки тогда сразу не поверили. Не всем казалось правдой, что наследник Великого Императора неизлечимо болен и совсем не имеет дара. Но тех, кто много болтал, быстро убрали. Почти всех из старой гвардии. Остались единицы — такие как я, те, кто держит свои мысли при себе.

Я усмехнулся. Значит, вот как. Императрица травит всем уши сказкой о том, что наследник без дара. Что ж… полезная информация.

Мы возвращались по коридорам тем же путём. У своих покоев я застал целое представление.

Дверь уже выломали. У прохода стояло человек двадцать солдат в чёрных мундирах. Перед ними — дед-отравитель, жмурящийся и переминаясь с ноги на ногу. А во главе — она. Императрица-регент. Ослепительно красивая даже в простом платье, которое подчёркивало её фигуру.

Изнутри комнаты вывалились мои «узники» — слуги. Крича наперебой, они жаловались:

— Ваше Императорское величество, госпожа он… он кричал! Угрожал! Запер нас!

Один, как я его и раздел, так и остался стоять в трусах. Императрица подняла взгляд, обмахнулась веером.

— Что у вас за вид! Как вы смеете появляться передо мной в таком состоянии⁈

— Простите, ваше Императорское величество! — рухнул на колени слуга. — Его высочество приказал мне раздеться и забрал костюм!

Я покашлял, привлекая внимание. Шум смолк. Две дюжины глаз повернулись ко мне разом. Прошёл мимо всей этой сцены спокойно и неторопливо, как будто возвращался с прогулки в саду. Никого не удостоил словом. Только коротко кивнул матери — достаточно, чтобы соблюсти этикет. Только когда поравнялся с дедом, повернулся к нему и смерил тяжёлым, не обещающим ничего хорошего взглядом. Старик дёрнулся и попятился, словно его ударили плетью. Я ухмыльнулся краем губ.

— Что тут происходит? — спросил я так буднично, будто речь шла о плохой погоде. — Я могу попасть в свою комнату?

— Куда вы ушли, ваше высочество⁈ — сорвалась Императрица. — Без моего разрешения!

Я приподнял бровь и спросил с нарочитым удивлением.

— Разрешения? Наследник трона обязан спрашивать чьего-то разрешения, чтобы пройтись по собственному дворцу? Я что, пленник?

Она застыла с открытым ртом, слова застряли на языке. В глазах на миг мелькнула растерянность.

— Вот так-то, — бросил я, не дожидаясь ответа, и вошёл внутрь. Поднял выбитую дверь и небрежно прислонил её к косяку, будто «закрыл».

— Я — регент! — выкрикнула она мне в спину, голос дрогнул, но быстро обрёл злость. — А ты — больной ребёнок! Я имею власть над тобой!

— Поговорим об этом за завтраком, матушка, — отозвался я, даже не оборачиваясь.

Память тела услужливо подсказала: обычно в таких случаях, когда наследник «бунтовал», его скручивали верные гвардейцы императрицы и силой вливали в горло двойную дозу зелья. После этого мальчишка неделями лежал в постели, бредил и не помнил ничего.

Почему же сейчас она не решилась? Слишком много свидетелей? Возможно. Значит, когда шум уляжется… они придут всё равно. Вопрос лишь в том когда именно.

Уважаемые читатели, если вам понравилось произведение просьба нажать сердечко и поставить лайк, это очень мотивирует автора!