Необычная картина

Глава 8 Участковый

Капитан Горохов, отключив телефон, грязно выругался. Своей работы невпроворот, участок самый большой в городе, начальство отчётами замордовало, а тут ещё опера из убойного напрягают. «Приказ Скрябина – поручение выполнить в первую очередь, вот и позвонил бы сам, как обычно, сказать-то можно что угодно».

С нынешним начальником управления они дружили ещё со школы милиции, только по выпуску Юрка попал в розыск, а его бросили на участок, где волею судьбы пустил корни.

Валентин Фёдорович задумался. «Фигнёй страдают, смотрел видео в интернете, то, что прыгнула, сама, без вопросов. Будь это работяга, никто бы и заморачиваться не стал, признали бы самоубийством, а тут развели деятельность. Хотя… могли довести бабу», – мелькнуло в голове. За годы, проведённые в МВД, повидал многое.

Служба уже давно стояла поперёк горла, выслуги хватало, можно и на покой. Был бы один, сто пудов ходил бы с приятелями на рыбалку, но нет, угораздило в своё время жениться, как будто похотливых баб не хватало. Вон нынешняя молодежь живёт гражданским браком, никаких обязательств, чуть что – жопа об жопу, и кто дальше отскочит.

Но мать настояла. «Сгуляешься, сопьёшься. В старости кто тебя обиходит? Доживёшь до моих годов, поймёшь». И таки додавила.

Расписались с Веркой в сентябре, а через год супруга родила первенца на радость старикам, и с этого времени жизнь понеслась по другому руслу: вечная нехватка денег и растущие комом проблемы.

После мальчишки родилась девочка, и жизненный пресс усилил давление кратно, да и Верунчик со временем, нет чтобы умерить аппетиты, разошлась не на шутку. То обои ей не нравятся, действуют на нервы, нужно переклеить, то мебель поменять, такой уже ни у кого нет, а на шмотках для себя и детей так вообще свихнулась, должно быть не хуже, чем у других.

Оболтусы выросли, сами обзавелись семьями, подумалось: «Ну всё, можно на отдых, сколько там осталось, никто не ведает», – решил пожить в своё удовольствие, написал рапорт, но Верунчик ошалела пуще прежнего: «Ишь чего удумал, у детей ипотека, сами не потянут».

Службу продлевали уже во второй раз, Константинович не мог отказать, да и оснований не было, показатели лучшие в городе, ещё бы, всё время на одном участке. Ценило не только начальство, но и жители, к людям относился по-доброму, а если с кем не получалось, тогда по справедливости, в силу чего даже местное жульё и босота величали не иначе как Фёдорович.

Многие кражи и прочую мелочёвку, а порой и убой на почве бытовухи, раскрывал, походив по месту преступления, или ещё почище, даже не выходя из опорника, пока опера только начинали раскачиваться. Свой криминальный контингент, их почерк и привычки знал как отче наш, а за то, что как мог, помогал населению, люди отвечали взаимностью, даже пойманное жульё не держало зла.

Хотел было перезвонить Юрке, уточнить, что конкретно нужно, поскольку желторотики, присланные Колотовым, могли что-то напутать или не так понять, ходи потом по второму разу, но Валентин решил не тревожить друга и прокопать необходимую информацию о Самойловой по полной.

Исходя из того, где нашли машину потерпевшей, и то, какой временной промежуток интересовал оперов, Фёдорович уже знал, с кого получится скачать необходимую информацию. Первой в списке была Стешко Тамара Аркадьевна, пожилая женщина, в означенный час всегда выгуливала своего Пусика.

Маленькое «чудовище» неизвестной породы, время от времени пыталось укусить кого-нибудь за ногу и голосистым лаем пугало детвору, но, несмотря на это, Тамара иногда спускала с поводка это шустрое недоразумение, по размеру не дотягивающее до кота, и нарывалась на неприятности.

Капитан периодически наставлял даму на путь истинный, угрожая составить протокол за административное правонарушение и оштрафовать, помогало месяца на два, максимум три, и рецидив повторялся. Но Фёдорович жалел старушку, жила уж почитай пятнадцать лет как одна, похоронив мужа, а прирученный ею «злодей» был единственным близким существом, скрашивающим старость. Пенсию имела крохотную, накажи – будет сидеть месяц впроголодь, а того хуже, на лекарства не хватит, от того участковый и ограничивался нравоучениями.

Валентин посмотрел на часы, мелькнула мысль заглянуть в адрес прямо сейчас, но он тут же отмёл её, зная, что Аркадьевна ни за что не выпустит из квартиры, не напоив чаем и не угостив фирменным вареньем. С одной стороны, не хотелось объедать бедолагу, с другой – сладкое, которое прежде ел без ограничений, теперь, падая на голодный желудок, вызывало мерзкую тошноту, похоже, не срабатывала поджелудочная. Как ни крути, следовало идти домой ужинать, а уже затем отправляться опрашивать свидетелей.

Вера не любила, когда муж уходил вечерами по делам службы, лишь с возрастом стала относиться к этому проще, теперь действо протекало без скандала, не так, как в молодости, когда везде мерещились соперницы. Нынче напрягало то, что, оставшись дома, мужик хоть что-то бы да сделал по хозяйству, а так полезное занятие откладывалось, возможно, что и в долгий ящик.

Переступив порог, Валентин привычным движением сбросил туфли, но не поставил их на место, нырнув в стоящие у стены комнатные тапочки. Снятый китель повесил на крючок, а не на плечики из шкафа в прихожей, и, слегка ослабив галстук, глубоко вздохнув, чмокнув хозяйку в щёку, прошёл на кухню. По этим незатейливым приметам супруга знала – заглянул перекусить.

– Что греть-то, голубцы или жаркое?

– И пиво тоже, – бросил Федорович шутливую фразу из известного анекдота.

– Мне не тяжело, всё так всё, – пробубнила Вера и собралась идти к холодильнику.

– Ох уж, и пошутить нельзя. Давай голубцы на второй заход. Пару штук оставь на столе, чтоб не совсем холодные. Приду, бахну под пицюрик, – так он называл свою фирменную рюмку на пятьдесят грамм, – устал как собака, может, хоть усну быстро.

– Что-то серьёзное?

– Скорее проблемное… О Самойловой слыхала? Весь город гудит.

– Ты-то причём? Пусть следаки да опера разбираются, привыкли, чтоб на них горбатились.

– И почему ты не начальник Управления, – хохотнул Горохов.

– На нём ездят, а он ещё и смеётся, – зло проговорила Верунчик, ставя тарелку перед мужем.

– Постой, постой. А не по твоей ли милости я до сих пор на службе? Начну права качать, отправят на отдых. – Это был удар по больному месту мадам Гороховой.

– Не, чё. Надо так надо, – смягчившись, произнесла церберша, осознав, что нарвалась, и тут же ловко сменила тему. – Надолго?