Чудеса креативной магии

Глава 52

Я увидела, что двери замка открылись, и за слугой выходит Шелдон. До него было метров сто, не больше, но вдруг карета тронулась, и мы рванули с места. Я посмотрела на Ливадию – она хохотала!

– Ты думаешь, что ты умнее меня? – спросила она с холодной как сталь ножа, улыбкой. Тело мое переставало меня слушаться, мне хотелось прилечь, расслабиться, и радоваться скорости. Мозг еще сопротивлялся, но мое тело полностью принадлежало невидимому кукловоду. Я посмотрела на сидящую рядом Перлу, и если бы это было в нашем мире, то подумала бы, что она под каким-то тяжелым наркотиком: изо рта тянулась густая струйка слюны, ее голова безвольно качалась в такт движения кареты, блаженная улыбка и закатившиеся глаза делали девушку похожей на куклу.

– Я ничего не думаю, мне нужен Шелдон, – я хотела попробовать играть в непонимание, но ее взгляд сказал мне о том, что она меня раскусила. Какого черта я не вышла из кареты, когда мы подъехали? Там оставалась Перла, и я чувствовала ответственность за нее. – Куда мы едем? Зачем я тебе?

– Два мага лучше, чем один, и если они все так крутятся перед тобой, так разыскивают, и молчат о том, что ты можешь, значит, твои силы полезны. Но, раз ты не смогла меня остановить, они заключаются не в силе, а в знаниях! Да, да, знания в магии важнее силы, девочка! – каким-то совершенно старушечьим голосом, уставшим, но уверенным в сказанное, произнесла Ливадия.

– Ты маг Легатии?

– Да, и я рада, что ты не глупа, хотя, надеялась, что раскусишь меня намного раньше.

– Что ты хочешь от меня?

– Я хочу вывезти тебя в Легатию, и сделать своей ученицей. Знаешь ли, волшебная стена, которую открыла Наури, есть только в Лиловом замке, а нам приходится довольствоваться тем, что есть!

– Что у вас есть?

– У нас есть я. Я маг уже порядка двух тысяч лет. Я привела Наури в этот мир, я открыла ее силу, но она сбежала сюда, предав меня.

– И? – я ждала что она скажет, что я ее копия, подтвердит это, потому что, как я поняла, Ливадия знала о Наури больше всех.

– Что «и»?

– У меня еще не открылись знания, Видимо, со мной произошла ошибка, и меня собирались вернуть, но не знают как, – я говорила спокойно, уверенно, но Ливадия, вдруг ставшая похожей не на молоденькую девчушку, а прожженую ведьму, только хохотнула.

– Ты ее дочь, или внучка, или сестра, или еще Бог знает кто – сказала она. – Когда я увидела тебя, больше не могла сомневаться. Или вовсе – она это ты. Так тоже может быть.

Я вдруг осеклась, опустила голову и задумалась. А вдруг и вправду, меня отдельного человека вовсе не существует, есть Наури, которая переродилась в мое новорожденное тело, а сейчас просто не помнит прошлого? Меня беспокоило не это, а факт того, что я просто чья-то копия.

– Я не она! – уверенно ответила я Ливадии, посмотрев в ее глаза. – Я точно не она, и моя мама была не она, и бабушка тоже, и сестер у меня нет.

– С этим мы разберемся чуть позже, а вот наш уважаемый Шелдон, который предпочел короне любовь, нам тоже понадобится, – с ухмылкой сказала она, посмотрев в окошко задней стенки кареты. Я обернулась, и увидела Шелдона, что верхом гнался за нами, за ним скакали не менее десяти королевских стражей.

– Не трогай его, он здесь не причем, – посмотрела я на нее с мольбой.

– Нам только на руку, если останется нынешний король… На то время, пока мы займемся твоим другом. Или любимым? – вдруг, все поняв спросила Ливадия. Ты ведь его любишь! А ты знаешь, что он не может любить тебя?

­– Я все знаю, поэтому он бесполезен, Ливадия, – я посмотрела вновь в окно – Шелдон был рядом. Я, не понимая, что делаю, выбила локтем окно и крикнула:

– Ты путаешь шаг, ты сейчас упадешь, немедленно смени ногу!

Время лилось как масло – медленно, как в слоу-мо, я увидела, как лошадь Шелдона запнулась, выкинув седока на скорости, перевернулась через голову.

– Так вот в чем секрет, Юлиана, а ты говоришь, что не знаешь своей силы! Ты можешь говорить с животными, как и Наури! Ха, милая девочка, я была права – ты вернулась! – хохотала она, а я смотрела как стражники оставили погоню, и поднимают Шелдона.

Дорога резко повернула, и они пропали из виду. Я выдохнула – теперь он в безопасности. Надеюсь, он не продолжит гонку, и не попадет под ее чары. Он нужен был здесь, и только так у меня были шансы на спасение. Язык вдруг стал тяжелым – она решила обезопасить себя. Голова погрузилась в сон, и последнее, что я слышала – как колеса кареты застучали по мостовой – мы приближались к пирсу.

Мне снился город, которого я раньше никогда не видела – он был слишком зеленым, как будто был нарисован китайскими фломастерами – слишком кислотные цвета Травы, деревьев. Слишком четкие линии двухэтажных домов, слишком яркие покрывала на головах женщин. Я подумала об таких странах, как Иран, или Турция. Но я не видела ни одного мужчины. Женщины шли стайками, встретившись со мной взглядов в щелке своих накидок, они опускали головы.

Потом я виде замок – кипенно-белый, будто его долго держали в хлорке, и теперь все швы между камней были незаметны. Окна с блестящими стеклами, ровные крыши из коричневой и бежевой черепицы. Все было словно отредактировано в фотошопе.

Потом корабль, который вот-вот захлестнет волной, и свой собственный страх перед смертью. И толпы мышей, устремившихся из трюма. Их голоса, их страх, паника – Тысячи тонюсеньких голосов, молящих о спасении.

– Мы должны дойти до земли, прошу вас, не бойтесь. Если вы спрыгните, вы погибните точно, но если у вас появится надежда на выживание, мы все спасемся, – мой собственный голос казался мне чужим. Но моя уверенность в благополучном исходе была сильнее страха.

– Легатия приготовилась напасть на Нумбертию. Корабли стоят у берегов, а на этом в королевство прибывает множество воинов, которые представляются торговцами, беженцами, – говорила мышь, когда мы сошли на берег. Я кормлю ее кусочком хлеба, размоченном в молоке. Я выпросила хлеб на рынке, и женщина, осмотрев меня, постенав о моей худобе, дала большой каравай хлеба и кружку молока.

– Ты уверена? – спрашивала я у мыши незнакомым, не моим голосом.

– Ты спасла нас, мы все утонули бы за два дня пути до берега. Мы не останемся на корабле, мы сошли на этот берег – здесь мы точно останемся живы, и здесь наша жизнь зависит от нас, – отвечала мышь. – Я должна была рассказать тебе о том, что этого королевства скоро не останется.

– Что я могу еще сделать для тебя? – спросила я мышь, и она пропищала, мотнув головой в сторону четырех мышей, которые так же, как эта, не поторопились убраться с пирса, а следовали со мной до рынка и потом до подворотни, где я и уселась с хлебом.

– Забери одного из моих мышат туда, где ты будешь жить. Он расскажет о том, что его жизнь, и жизнь его детей зависела от тебя всем мышам, у тебя всегда будут глаза и уши везде, где бы ты ни жила. Даже через пять тысяч лет ты можешь сказать «Вы не утонули благодаря моей храбрости», и к тебе выйдут мыши, и всегда помогут.

– Хорошо, только я еще не знаю куда идти, – ответила я.

– Иди в замок, расскажи все военачальнику, нет, не королеве – женщины лишены страха, и всегда надеются на лучшее, найди воина, что выслушает тебя, расскажи о прибывших, и когда они будут пытать их, те расскажут все. И тогда это королевство будет в безопасности. Слушай животных, – она блеснула глазами – бусинками, и побежала за угол. Один из мышат остался сидеть, принюхиваясь к оставшимся от нее крошкам.

– Ешь, малыш, у нас с тобой еще длинный путь. Спасибо, что ты остался со мной, – прошептала я и проснулась.