Четвертый рубеж

Глава 7. Цифровой Бастион

Утро началось не с кофе и даже не с хвойного отвара, а с коробки кабеля «витая пара», которую Максим с глухим стуком бросил на стол в общей комнате. За ней последовали другие бухты — десятки метров самых разных кабелей и проводов.

Всё это добро было добыто ещё в самом начале хаоса, во время стаскивания всего полезного в бастион. Тогда такие вещи лежали почти нетронутыми: напуганный эпидемией народ мало интересовался материалами и техническим ассортиментом — все охотились за едой и медикаментами.

Максим же смотрел дальше. Он предвидел, что рано или поздно именно это станет ценнее консервов. С разграбленных складов он забирал электротехнические товары, болванки из стали, бронзы, меди и латуни разных сортаментов, сантехническую продукцию — краны, фитинги, трубы всех диаметров и типов. Всё то, на что простой человек в первые дни конца света даже не взглянул бы.

— У нас проблема, — начал Максим, обводя взглядом свой «штаб». — Мы расширяем зону контроля, но мы не можем растягивать людей. Нас семеро взрослых, считая Гордеевых. Если выставить посты по периметру, через двое суток мы свалимся от усталости. Уставший часовой — мертвый часовой.

Николай, чистивший за столом затвор «Мосинки», кивнул:

— Людей мало. А «Максимы» сами не стреляют. Им нужны пулемëтчики.

— Именно, — Максим развернул схему дома. — Поэтому мы заменим людей кремнием. Мы опутаем дом нервной системой. У нас в запасах есть коробка с IP-камерами, китайские, дешевые, но с инфракрасной подсветкой.

Семён Гордеев, новый жилец, сидел тихо в углу, не решаясь вмешиваться. Максим перевел взгляд на него.

— Семён, ты говорил, что работал с электрикой в автосервисе?

Мужчина вздрогнул, но кивнул. В его глазах все еще читался страх, но к нему примешивалось желание быть полезным.

— Да… И сигнализации ставил. Проводку тянул.

— Отлично. Твоя задача — протянуть кабели. Борис покажет шахты вентиляции. Нужно протянуть линии на все четыре стороны фасада, плюс две скрытые камеры на подходы к подъезду и одну — в «шлюз» на первом этаже.

Мила оторвалась от своего ноутбука.

— Пап, но просто камеры — это значит, что кто-то должен пялиться в монитор 24 часа в сутки. Мы сойдем с ума.

Максим усмехнулся. Дочь уловила суть мгновенно.

— Верно. Поэтому нам не нужно «кино». Нам нужна реакция. Мила, помнишь, ты баловалась с библиотекой OpenCV для сортировки овощей?

Глаза девочки расширились.

— Ты хочешь… компьютерное зрение?

— Я хочу простейший детектор движения. Не тот, что в дешевых датчиках, который орет от кошки. Мне нужно программное выделение контуров. Если в зоне поражения появляется объект размером с человека — система должна давать негромкий звуковой сигнал и выводить картинку на главный экран. Ты сможешь написать скрипт?

Мила на секунду задумалась, прикусив губу, а затем в ее глазах загорелся тот самый инженерный азарт, который Максим так ценил.

— Raspberry Pi потянет четыре потока… Если снизить разрешение… Да. Я напишу. К вечеру будет будет готово.

Работа закипела. Это была не героическая оборона с оружием в руках, а та самая рутина выживания, которую Максим любил больше всего. Стук молотка, визг шуруповерта, запах канифоли.

Семён оказался толковым. Он не задавал лишних вопросов, работал быстро. Вместе с Борисом они тянули провода через шахты, где гулял ледяной сквозняк. Борис, поначалу косившийся на новичка с недоверием, к обеду смягчился.

— Крепи жестче, — сказал он, когда Семён фиксировал камеру на кронштейне третьего этажа. — Ветер здесь такой, что арматуру гнет. И маскируй. Глаз должен видеть, но не быть видимым.

— Понял, — Семён достал из кармана кусок белой тряпки и баллончик с серой краской. — Сделаем под цвет бетона с грязью. С пяти метров не отличишь.

Тем временем в «серверной» (углу комнаты Максима) Мила колдовала над кодом.

— Зону детекции ограничиваем вот здесь, — объясняла она отцу, показывая на экран. — Игнорируем качающиеся ветки деревьев. Но любой вектор движения от леса к дому — триггер.

Максим паял разъемы RJ-45. Его пальцы, огрубевшие от оружия и мороза, с ювелирной точностью обжимали тонкие жилы.

— Добавь задержку тревоги в одну секунду, чтобы исключить помехи. И, Мила… выведи отдельный сигнал мне на рацию. Если я буду не у пульта, я должен слышать «писк» в наушнике.

К вечеру система была готова. На стене перед рабочим столом Максима загорелись четыре монитора экранов. Картинка была черно-белой, зернистой, но давала полный обзор на 360 градусов.

— Тест, — скомандовал Максим в рацию.

Борис, отправленный на улицу, выбежал из-за угла дома и побежал к подъезду зигзагами.

Мгновенно на одном из мониторов красным выделился прямоугольник вокруг маленькой фигурки. Компьютер издал короткий, резкий писк.

— Работает, — выдохнула Мила.

Максим положил руку ей на плечо.

— Теперь у нас есть часовой, который никогда не спит, не просит еды и не пропускает ничего. Это — первый уровень автоматизации.

Пока «мозг» крепости учился видеть, Николай и Екатерина занимались «мускулами». Схрон деда Игната подарил им оружие, но оружию нужна была позиция.

Просто поставить пулемет у окна — значит подставить стрелка. Нужна была фортификация.

На третьем этаже, в квартире, выходящей окнами на главную дорогу, Николай выбивал перфоратором часть подоконного блока. Пыль стояла столбом.

— Здесь встанет первый «Максим», — сказал он, вытирая пот со лба. — Сектор обстрела — сто двадцать градусов. Перекрывает дорогу и подход к мосту.

Максим, поднявшийся проверить работу, покачал головой.

— Стены здесь — керамзитобетон. Пуля 7.62 прошьет их, если ударят с «Тигра» или СВД. Нужно усиление.

— Металл? — спросил отец.

— И бетон. Мы сделаем сэндвич.

Они использовали стальные листы, притараненные еще в первый год из промзоны. Листы наварили на каркас из арматуры, создав внутри комнаты вторую стену, отстоящую от внешней на двадцать сантиметров. Пространство между ними залили смесью цемента с битым стеклом и мелким щебнем.

— Получается ДОТ, встроенный в квартиру, — удовлетворенно заметил Борис, помогая мешать раствор.

— Амбразуру делаем узкую, только под кожух ствола и прицел, — командовал Максим. — Сверху — откидной стальной щиток на петлях. Чтобы в случае ответного огня можно было захлопнуть «амбразуру».

Второй пулеметный пост оборудовали на лестничном пролете между третьим и четвертым этажом — как последнюю линию обороны, если враг попытается прорваться внутрь подъезда. Здесь «Максим» стоял на треноге, но Максим приварил к ней стальной щит от старой дисковой пилорамы — толстый, надежный диск, способный остановить автоматную очередь.

Вечером, когда гул инструментов стих, а мониторы бросали призрачный свет на стены комнаты, вся семья собралась за ужином. Гордеевых тоже позвали за общий стол. Это был символический жест — конец их «карантина».

Анна приготовила лепешки из остатков муки, приправленной сухим укропом.

— Спасибо вам, — тихо сказала она, глядя на Варю. — Семён говорит, вы делаете что-то невероятное. Что дом теперь как космический корабль.

— Скорее как подводная лодка в пустыне Монголии, — усмехнулся Николай, но по-доброму. — Автономная и зубастая.

Максим наблюдал за Семёном. Тот ел аккуратно, не жадно, хотя видно было, что голодал долго.

— Семён, завтра займешься солнечными батареями на крыше и ветряком. Генератор жрет солярку, а камеры и сервер нужно питать круглосуточно. Нам нужно гибридное питание. Сможешь поменять подшипники на старом генераторе от «Жигулей»?

Семён распрямил плечи. Впервые за долгое время он чувствовал не унижение беженца, а достоинство мастера.

— Сделаю. И я посмотрел вашу разводку… Там можно оптимизировать. Поставить реле, чтобы при движении включался прожектор на улице. Эффект внезапности. Враг крадется в темноте, а тут — бац! — и он в луче света, ослеплен. А вы его видите.

Максим переглянулся с Борисом. Идея была простой и дельной.

— Добро. Делай.

Они легли спать с новым чувством — чувством защищенности, которое дарила техника. Максим оставил дежурить Милу на первый час:

— Просто сиди с книгой. Если пискнет — буди меня.

Тревога сработала в три часа ночи.

Резкий, короткий писк динамика разрезал тишину, как нож. Максим проснулся мгновенно, рука привычно схватила ПМ под подушкой. Он скатился с кровати и в два шага оказался у мониторов.

Мила, задремавшая в кресле, испуганно моргала.

— Пап… там…

Максим вгляделся в экран «Камера 2 — Север». Картинка была черно-белой, но четкой благодаря ИК-подсветке. Красная рамка, сгенерированная кодом Милы, пульсировала вокруг темного пятна у кромки леса, в ста метрах от дома.

Это был не человек.

— Волк? — прошептал подошедший Борис.

Максим покачал головой и увеличил изображение (цифровой зум размыл детали, но суть осталась).

Существо двигалось странно. Рывками. Потом остановилось и подняло голову. В свете ИК-диодов блеснули два глаза.

— Слишком низко для человека, слишком высоко для волка, — пробормотал Максим.

Фигура вышла из тени деревьев. Это был человек, но он полз. Полз профессионально, по-пластунски, толкая перед собой какой-то сверток.

— Разведчик, — сказал Николай, бесшумно входя в комнату. — Проверяет минные поля или растяжки.

Максим нажал кнопку на пульте.

— Семён успел поставить прожектор?

— Да, но только на втором этаже.

— Рано. Пусть подойдет ближе.

Они наблюдали, как цифровой алгоритм ведет цель. Человек (а это был именно он, в белом маскхалате) добрался до первой линии колючей проволоки, скрытой в сугробах. Он замер, что-то делая руками.

— Режет, — сказал Борис. — Или разминирует.

— Пора, — решил Максим.

Он не стал будить весь дом. Просто взял рацию, подключенную к внешнему громкоговорителю (еще одно нововведение сегодняшнего дня).

— Борис, к пулемету на третьем. Не стрелять без команды. Просто взведи затвор. Звук «Максима» узнает любой.

На экране было видно, как Борис занял позицию в новом бетонном гнезде.

Максим нажал тангенту и щелкнул тумблером прожектора.

Двор озарился ослепительно-белым светом. Человек внизу замер, вжавшись в снег, как заяц.

— Ты в секторе поражения, — голос Максима, усиленный динамиком, прогрохотал над пустым двором металлическим эхом. — Брось кусачки, оружие и рацию. Медленно встань. Руки за голову.

Фигура на экране дернулась. Разведчик понял, что его не просто обнаружили — его вели. Он вскочил, пытаясь метнуться к лесу.

Грохот передернутого затвора пулемета «Максим» в ночной тишине прозвучал как удар молота о наковальню. Тяжелый, лязгающий звук смерти.

Человек застыл. Он знал этот звук.

Он медленно поднял руки.

— Система работает, — тихо сказал Максим, глядя на экран. — Мы видим. Мы готовы.

В эту ночь крепость впервые посмотрела на мир не испуганными глазами беглецов, а холодным, немигающим взглядом хозяев.

Пленного завели не через парадный вход, а через технический люк в подвале, который выходил в заваренный мусоропровод, переоборудованный в шлюз. Борис и Николай вели его грубо, но без лишней жестокости. Руки разведчика были стянуты пластиковыми стяжками — еще одним бесценным ресурсом из запасов Максима.

В «допросной» — бывшей кладовой на втором этаже — его посадили на стул. Свет единственной лампы ударил в глаза.

Максим вошел следом. Он не кричал, не угрожал. Он просто положил на стол перед пленником его же снаряжение: цифровой бинокль, рацию «Motorola» профессиональной серии и планшет в ударопрочном корпусе.

— Имя, — спросил Максим буднично, как спрашивал параметры резистора.

Разведчик молчал. Это был жилистый мужик лет сорока, с обветренным лицом и цепким взглядом. Он не был похож на оборванцев Степана. Экипировка качественная: «Горка» на флисе, разгрузка, хорошие берцы.

— Молчишь, — сказал Николай, стоя в тени у двери. — Это хорошо. Значит, не мародер. У мародеров чести нет, они за банку тушенки мать продадут. А ты — солдат.

Максим включил планшет пленника. Пароль. Конечно.

— Мила! — крикнул он в коридор.

Девочка вошла через минуту, неся ноутбук. Она старалась не смотреть на пленника, но в ее взгляде не было страха, только сосредоточенность.

— Подключись. Мне нужно содержимое. Карты, маршруты, точки связи.

Разведчик усмехнулся:

— Это армейский шифратор, девочка. Ты там только «Тетрис» найдешь.

Мила молча села за стол, вытаскивая набор кабелей и переходников. Ее пальцы забегали по клавиатуре. Максим наблюдал. Он знал: шифрование — это математика, а математика не терпит самоуверенности.

— Пока она работает, поговорим о логистике, — Максим сел напротив пленного. — Ты пришел с юго-запада. Судя по навигатору, прошел 12 километров пешком. Машину оставил у старой ЛЭП. Ты не местный. И ты не от Степана. Степан — барыга, у него нет тепловизоров. Кто вы?

— Мы — порядок, — выплюнул пленник. — А вы — опухоль. Сидите на ресурсах, как собаки на сене.

— «Порядок»… — задумчиво протянул Николай. — Слышали мы про ваш порядок в эфире. Поселок Изумрудный. БТРы. Расстрелы.

Лицо пленника дрогнуло.

— Изумрудный был рассадником тифа. Мы ввели карантин. Жесткий.

— Расстрел — это теперь карантин? — уточнил Борис, сжимая кулаки.

— Готово, — тихий голос Милы прозвучал как приговор.

На экране ноутбука развернулась карта. Красные точки, синие линии маршрутов. И их дом — обведенный жирным кругом с пометкой «Объект 4. Приоритет: Высокий. Сопротивление: Неизвестно. Ресурсы: Предположительно высокие».

Глаза разведчика округлились.

— Как?.. Там же 256-битный ключ…

Мила поправила очки "лёлики" — как будто подражая Валерке из "Неуловимых мстителей", — впервые взглянув на мужчину прямо.

— У вас пароль — год рождения «Дяди Васи». 1908. Вы слишком сентиментальны для военных.

Данные с планшета изменили всё. Это была не банда. Это была структура. «Батальон Возрождения» — так они себя называли. Десяток бывших силовиков, примкнувшие к ним гражданские специалисты, техника, дисциплина. Они двигались к городу, зачищая поселки, изымая продовольствие и топливо, рекрутируя сильных и уничтожая слабых.

— Они ищут базу, — Максим водил пальцем по карте. — Настоящую базу на зиму. Изумрудный для них мал. Им нужен Бетон, высота, обзор.

— Сколько их? — спросила Варя. Она стояла в дверях, сжимая в руках полотенце. Лицо ее было бледным.

— Авангард — БТР и три «Урала» с пехотой. Около шестидесяти человек, — Максим поднял взгляд на семью. — Они будут здесь через пару дней. Этот, — он кивнул в сторону двери, где сидел пленник, — должен был доложить обстановку в 08:00. Если он не выйдет на связь, они перейдут в боевой режим.

— Мы не выстоим против шестидесяти, — тихо сказал Семён. Он только что закончил монтаж кабелей и теперь стоял, вытирая руки ветошью. — У них броня. КПВТ прошьет наши стены насквозь. Бетон с песком не спасет от крупного калибра.

Николай подошел к окну, заложенному мешками с песком.

— Броня слепа в городе. Броня любит простор. А здесь — дворы, гаражи, узкие проезды. Мы не будем воевать с ними в поле. Мы заставим их играть по нашим правилам.

Максим посмотрел на отца, затем на Милу, затем на Семёна. В его голове, как шестеренки в сложном редукторе, начали складываться детали плана. Инженерного плана.

— Семён, — резко спросил он. — Ты говорил, что работал в автосервисе. Со сваркой дружишь?

— Ну… варил глушители, пороги…

— Отлично. У нас в подвале лежат старые кислородные баллоны и баллоны с пропаном. И куча обрезков труб. Мы сделаем им «сюрприз».

Затем он повернулся к дочери.

— Мила, твой код распознает движение. А сможешь научить его распознавать… звук?

— Звук? — переспросила она.

— Частоту работы дизельного двигателя ЯМЗ-238. Того, что стоит на БТРах и «Уралах». Мне нужно, чтобы система дала сигнал не когда они появятся в кадре, а когда они только заведутся там, за леском.

Мила задумалась на секунду, ее глаза загорелись азартом.

— Можно использовать микрофоны от камер. Спектральный анализ… Да, пап. Я сделаю фильтр.

— Борис, отец, — Максим встал. — Вскрывайте «царские» ящики с взвычаткой. Нам нужно заминировать подходы. Но не на убой. Нам нужно лишить их колес. Обездвиженная колонна — это не армия. Это мишень.