Черноводье

Глава 7

На седьмой день пути мы должны были сделать вылазку на берег. Прежде всего, затем, чтобы пополнить запасы пресной воды, которой много с собой не брали, так как это было, все-таки, не океанское плавание. Эрт легкомысленно предположил, что удастся также подстрелить что-нибудь из дичи, на что я ответил, что едва ли мы найдем в этом лесу что-то живое, крупнее крота: звери здесь не выживают.

Серьезной опасности, впрочем, мы до сих пор не встретили. Уныло бродящие по берегам мертвецы попадались пару раз в день, но бояться их было нечего, и вскоре команда перестала обращать на них внимание.

Только однажды на палубу из-за низких облаков спикировал с инфернальным клекотом квакен и впился кривыми, словно рыболовные крючки, зубами в плечо матроса, прибиравшегося на палубе. К счастью, я как раз был рядом и успел зарубить тварь еще до того, как она сумела вонзить в беднягу жало. Так что парень отделался шоком и развороченным плечом. Лана напоила его какой-то наркотической настойкой и наложила мазь из грибных шляпок, так что можно было за него не волноваться. В остальном же было тихо, и я начинал даже тосковать по настоящему делу, так что идею выбраться на берег воспринял с волнующим нетерпением.

Для высадки Эрт выбрал развалины рыбацкой деревушки, показавшиеся, когда с утра мы обогнули небольшой мыс, поросший высокими соснами. Мне это показалось не лучшей идеей: кто знает, что могло угнездиться в почерневших полуразвалившихся хижинах. Но Эрт заметил, что где-то в окрестностях деревни наверняка должен быть ручей или ключ, из которого ее жители брали воду, и эта мысль показалась всем разумной. Нужно было только доставить к этому ключу пузатую черную бочку, наполнить ее и двигаться дальше.

Шлюпка ткнулась носом в мягкую глину на берегу, и я первым выскочил из нее на влажную траву, оглядевшись по сторонам. Меня окружали почерневшие хижины и сараи, крыши их давно обвалились, а земляные полы поросли чахлой сероватой травой. В провалах окон, которые и в лучшие свои времена не знали стекол, гулял ветер.

— Ну, что, ваше инородие, ничего особенного не чувствуете? — спросил меня Эрт, привстав на банке и с трудом удерживая равновесие.

Я покачал головой. Восприятие мое было прокачано, но не до такой степени, как у Олега или некоторых других егерей высокого уровня. Те могли буквально почувствовать присутствие нежити за несколько сот метров — раньше, чем мертвяки чуяли их. Мне же оставалось пока только вслушиваться в шорох листвы и внимательно смотреть по сторонам.

Ничего подозрительного здесь не было. Даже почти не было запаха пепла, хотя некоторые из черных остовов явно выгорели когда-то. Но было это уже очень давно: пепел того пожарища давно ушел во влажную землю и пророс травой.

Мы медленно двинулись от пристани вглубь деревушки: я впереди, справа и позади меня Эрт с пистолетом, возбужденно вертевший головой по сторонам, слева — Морионе, сосредоточенно водивший перед собой острием палаша. Позади следовали трое его солдат с мушкетами и запаленными фитилями. Матросы, что привезли нас, остались сторожить шлюпку и сидели на ее борту, взволнованно перешептываясь. С ними же осталась и бочка для воды. Один из матросов, высокий краснорожий детина, нервно барабанил по выпуклому боку бочки широкой ладонью и расписывал своему собеседнику достоинства Тарсинских борделей.

И хоть говорил он совсем негромко, голос его далеко разносился в особой, знакомой каждому, кто хоть раз был в Чернолесье, тяжелой, давящей тишине. Здесь, в глубине леса, не было слышно пения птиц, почти не жужжали насекомые, и даже ветер в листве, казалось, шуршал как-то настороженно.

Остатки рыбацких лачуг, выстроившиеся вдоль единственной загнутой улицы, смотрели на нас черными провалами узких окон. В одной из них я заметил белевший скелет в истлевшей одежде рядом с остатками сетей. В другом, как мне показалось, промелькнула небольшая черная тень.

Я дернулся, выставив вперед крикет и присмотревшись. Крыса? Нет, кажется, что-то более крупное. Или мне, все-таки, показалось?

— Что такое? — спросил свистящим шепотом Эрт. Он был бледен, и пистолет в его руке заметно подрагивал. — Вы что — то чувствуете? Что?

Я не ответил, прислушиваясь к своим ощущениям. На секунду мне почудилось там, за грудой черных досок и мусора, бывшей некогда лодочным сараем, какое-то невнятное бормотание, похожее на лепет маленького ребенка. Я помотал головой, чтобы отогнать наваждение. Никого тут нет, хватит нагонять жути на себя и на других.

Миновав последние постройки, мы вышли к окраине деревушки, где нас встретили полуобвалившиеся, черные остатки частокола и скелет дозорной вышки. Похоже, селение забросили не сразу, как только появилось Чернолесье. Какое-то время здешние жители не хотели смириться с неизбежным: жгли еженощно костры, обновляли пробитый тварями частокол, несли дозор. Но время взяло свое.

За воротами, должно быть, когда-то начиналась тропинка, по которой можно было дойти и до родника, но теперь она уже давно заросла буроватой, жесткой чернолесской травой. Здесь мы остановились в нерешительности: никакого намека на то, куда следует идти, не было.

— Что же, разделимся? — спросил Эрт, взглянув на меня и лейтенанта. — Нужно побыстрее найти ключ и плыть отсюда.

С судовладельцем было трудно не согласиться: покинуть это место хотелось как можно скорее. Уж точно до наступления темноты, а до нее оставалось не так уж много времени: солнце давно перевалило за полдень и начинало понемногу опускаться за черную кромку леса. Пока прикатишь бочку, пока начерпаешь в нее воды — вот уже и сумерки.

Я огляделся по сторонам, присматриваясь к шевелению пепельной листвы. Не хотелось бы сейчас разделяться. Господин Эрвин Эрт, конечно, никогда не видел фильмов ужасов и не знает, что с этого-то все всегда и начинается. Разошлись в разные стороны — и все, ищи потом каждого под корягой. Лучше быть вместе, но вместе можно блуждать до темноты, а воду так и не найти.

Я перевел взгляд на Морионе — не посоветует ли он что-нибудь. Он только взмахнул пару раз клинком с равнодушным видом, давая понять, что Чернолесье — моя вотчина, и здесь мой голос решающий. И я уже открыл, было, рот, чтобы высказать свое мнение, как вдруг тишину прорезал отчаянный крик со стороны пристани:

— На помощь!

Не теряя ни секунды, мы рванулись с места назад к лодке. То, что открылось нашему взору, стоило нам обогнуть ряд полуразрушенных сараев, вызвало у меня дрожь омерзения.

Вдоль берега с обеих сторон к лодке неслась толпа человекоподобных существ ростом примерно мне по колено — их было не меньше нескольких десятков, и постоянно прибывали новые и новые. Некоторые вылезали из окон черных построек, заполняя собой неширокую улицу деревушки.

Зеленовато-бурые, с непропорционально большими головами, маленькими черными глазками и огромными пастями с мелкими кривыми зубами, они производили впечатление лютой неостановимой решимости. В голове сами собой всплыли строчки из «Энциклопедии нежити»:

Борлинги… Охотятся крупными стаями… Крайне острые зубы… Когтей нет, но часто пользуются орудиями… Необходимо нарушить целостность позвоночника… Высушенный мозг высоко ценится…

Действительно, в тонких костлявых ручонках некоторых из тварей можно было разглядеть ржавые железки или острые деревянные колышки. Впрочем, рассматривать их времени не было — самые шустрые уже добежали до сбившихся от страха в кучу матросов. Те пытались отбиваться от мелких тварей, отчаянно дрыгая дрожащими ногами, а один орудовал веслом, но без особого успеха.

Эрт с громким криком разрядил в бурую толпу пистолет, но с тем же успехом он мог бы выстрелить в стаю комаров. Пуля не задела ни одну из тварей, лишь заставила часть из них отделиться от общей толпы и броситься в нашу сторону.

Один из солдат истошно заорал и выпалил в них из мушкета, а затем принялся крушить головы тварей прикладом. Я бросился к нему, рубанув прыгнувшую к его пояснице тварь крикетом.

На моих глазах краснолицый матрос с отчаянным криком на одной ноте повалился сперва на колени, а затем упал плашмя. Мелкие твари тут же облепили его дергающееся тело, словно муравьи — гусеницу, жадно орудую зубами и колышками. Двое его товарищей, не сговариваясь, бросились в море и поплыли к кораблю вплавь.

— Куда, идиоты! Вы тонуть! — выкрикнул Морионе. Расстояние до «Вестницы» и в самом деле было приличное, а вода — холодная.

Тем не менее, на фоне творящегося на берегу даже смерть в ледяной воде уже не казалась чем-то ужасным. Не прошло и нескольких мгновений, как толпа мелких тварей окружила нас со всех сторон, и началась отвратительная, беспорядочная свалка не на жизнь, а на смерть.

Я рубил крикетом направо и налево, так что головы и руки тварей разлетались в разные стороны, а перед глазами одна за другой вспыхивали неоновые сообщения о полученной экспе. Рядом с таким же молчаливым упорством орудовал палашом Морионе. Позади нас Эрт и двое солдат, отчаянно торопясь, стаскивали в воду тяжелую шлюпку. Я начинал чувствовать, что устаю, и еще минута-другая такого напряжения — и я пропущу одну тварь, которая вцепится мне своими кривыми зубами куда-нибудь под колено, и тогда — конец.

Новая волна мелкой нежити отбросила нас от лодки. Прорубаться сквозь нее не было никакой возможности: приходилось постоянно думать только о том, чтобы ни одна тварь не ухватила тебя за ногу и не повалила на землю — тогда конец.

Никакого выхода из этого положения не было — все свои надежды я возлагал только на то, что наше положения заметит с борта Лана и поможет какой-нибудь магией. Без этого оставалось только погибать.

Не успел я об этом подумать, как вокруг нас с Морионе заиграло легкое голубоватое свечение. Секунда — и оно превратилось в мерцающую полусферу, похожую на половинку мыльного пузыря и постоянно расширяющуюся. Чем-то это напоминало свечение круга отрицания, который рисовали опытные егеря, ночуя в Чернолесье.

Твари, которых касался разрастающийся пузырь, дергались и отскакивали назад, рассерженно шипя. Прошло всего пара мгновений, и под его защитой оказались все, кроме одного из солдат, прижатого толпой борлингов к стене сарая, и отчаянно отбивавшегося прикладом ружья. Две твари уже вцепились зубами в его ноги, а одна отчаянно колотила железным осколком, и бедняга, озверев от боли, дрался из последних сил.

Странная полусфера вокруг нас отливала лазурью, то и дело по ней медленно проплывали разноцветные мутные пятна.

— Что это⁈ — затравленным голосом произнес Эрт, утирая кровь со щеки рукавом рубашки. — Это вы сделали, Руман?

Я помотал головой.

— Не все ли равно? — ответил я. — Скорее к лодке, а я сейчас.

Вырвавшись из-под защиты пузыря, я в несколько шагов, сопровождаемых короткими ударами крикета, добрался до парня, стряхнув борлинга с его ноги и ударив по черепу твари каблуком. Парень уже с трудом соображал, на каком он свете, так что его пришлось схватить за ремень и буквально силой втащить внутрь лазурного пузыря, где Эрт и Морионе с остальными солдатами уже расселись по банкам и приготовились к отплытию.

Когда мы ударили веслами, странный щит двинулся вместе с нами, но вскоре растаял в воздухе. Толпа борлингов на берегу смотрела нам вслед, скаля отвратительные пасти.

Едва мы взобрались на борт, как где-то в районе носа раздались возбужденные крики:

— Смотрите! Смотрите, прямо по курсу!

Зрелище, открывшееся нашим глазам, когда мы прибежали к носу, заставило на секунду забыть даже кошмарное побоище на берегу.

Солнце уже клонилось к закату, и в его алых лучах купался самый настоящий дракон. Медленно взмахивая огромными крыльями, он летел куда-то вдоль горизонта, то и дело приподнимая длинную изящную шею.

С такого расстояния трудно было оценить его размер, но мне показалось, что он едва ли меньше нашей каравеллы. Мои спутники, похоже, тоже произвели аналогичные расчеты.

— Господи, пресвятые мученики, да что ж это такое! — шептал рядом со мной коренастый боцман. — Что ж это за тварь такая, ваше инородие?

И тут до меня дошло. В «Энциклопедии нежити» ничего не было о драконах. Более того, за три года в этом мире я никогда ничего о них не слышал — даже сказок. Кажется, здесь просто не было драконов — даже как вымысла. Но вот теперь, похоже, появились.

— Я такой никогда не видел, — ответил я осторожно.

— Ну, уж если и вы не видели, и госпожа Лана, то тогда плохо дело, — покачал головой боцман.

Я оглянулся, ища в толпе Лану. Она смотрела на понемногу удаляющегося дракона с таким же удивлением, как и остальные.

— Как ты это сделала? — спросил я.

— Ты о чем? — Лана удивленно подняла на меня глаза.

— Ну, как… вот эта сфера, что спасла нас на берегу, — ответил я.

Лана покачала головой.

— Прости, но с такого расстояния ничего не могла сделать, — сказала она, и от этих слов у меня отчего-то побежали мурашки по коже. — Я не знаю, что это было, но это не я.

Дракон, тем временем, скрылся за облаком, и команда начала потихоньку расходиться. Люди выглядели напуганными и подавленными, хотя некоторые старались скрыть это, хорохорясь и пошучивая.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил я Лану, когда мы спускались по трапу в темное чрево каравеллы. — Что вообще происходит? Что за дракон, откуда он здесь?

— Может быть, и понимаю, — проговорила она тихонько.

Это разозлило меня. Всю дорогу меня не покидало чувство, что Лана знает существенно больше, чем говорит. Я схватил волшебницу за плечи и развернул лицом к себе, отчего она едва не оступилась на трапе.

— Лана, мы если ты что-то знаешь, расскажи немедленно, — проговорил я. Я старался говорить спокойно, но, кажется, голос мой при этом дрогнул, а по лицу пробежала гримаса ярости. Лана смотрела на меня испуганно.

— Ты что, с ума сошел? — она отшатнулась от меня и, не сводя испуганных глаз, спустилась на нижнюю палубу. — Дракон для меня такой же сюрприз, как для тебя.

— Тогда о чем ты сейчас говорила? — спросил я.

— Подумай сам, — Лана вздохнула. — Здесь никто не слышал о драконах, зато они существуют в нашем мире — хотя бы в виде легенд. Нам просто дают понять, что наблюдают за нами. Кто-то сказал нам таким образом: «Привет! Я знаю, что вы из нашего мира. И вы знаете, что я знаю». Понимаешь?

— Не совсем, — я помотал головой. — Ты хочешь сказать, что за этим стоит кто-то из наших?

— Смотря кого считать нашими, — загадочно ответила она, и, быстро стуча каблуками по палубе, удалилась в свою каюту, ускользая от дальнейших расспросов.