Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта

Глава 15. Мой дракон

Сначала Дом за нашими спинами тихо, но настойчиво загудел. Низко, тревожно. Окна вспыхнули изнутри ярче обычного. Из трубы вырвался сноп искр – Фликер проснулся и забеспокоился.

Торрин замер, его голова резко повернулась в сторону леса.

Сюда уже доносился приглушённый лязг металла. Сдавленные команды. Неумолимо и уверенно сюда надвигалась армия наёмников. Снова. Но на этот раз не несчастная горстка, а целый отряд.

Торрин медленно развернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора – жёстким, решительным и бесконечно усталым. Но в глазах была сталь, уверенность, которая заставляет повиноваться безоговорочно.

– Иди в дом, – сказал он твёрдо.

– Нет, – вырвалось у меня само собой. Я не собиралась прятаться, пока он... – Я могу помочь. Дом, твари...

– Иди в дом, Элира, – перебил он меня.

В его глазах вспыхнул знакомый огонь. Но этот гнев был направлен не на меня. Это была ярость защитная, сильная, направленная. Он просто хотел обезопасить меня, будто я для него… важна.

Он сделал шаг вперёд, вставая между мной, Домом и надвигающимся из леса шумом. И тогда случилось то, чего я не видела уже столько дней. Воздух за его спиной задрожал, затрепетал, и из ничего, из самой тени и лунного света, начали проступать очертания. Огромные, кожистые, пронизанные тёмными прожилками.

Крылья.

Они расправлялись медленно, величаво, заполняя собой пространство, отбрасывая на траву исполинскую тень. Он не превращался в дракона целиком. Но крылья... крылья были вызовом. Были щитом. Были готовой бурей.

Я отступила на шаг, не от страха, а от ослепляющего благоговения перед этой силой. И в тот же миг его рука – уже не совсем человеческая, с проступающей тёмной чешуёй на костяшках – мягко подтолкнула меня назад, к двери.

– В дом! – его рык был уже наполовину драконьим, от него дрожала земля.

И я... послушалась. Но не для того, чтобы спрятаться, а для того, чтобы он не переживал за меня.

Я влетела в хижину, захлопнула дверь и тут же бросилась к окну. Пэрси уже сидел на подоконнике, его шерсть стояла дыбом, хвост нервно подрагивал.

– О, начинается, – прошептал он без тени своей обычной иронии.

Фликер в камине полыхнул ярко-оранжевым пламенем, осветив всю комнату. Он был готов к бою, готов защищать Дом и помогать нашему генералу.

– Держись, камень, – просипел он в сторону двери, за которой стоял Торрин. – Держись, и мы удержим.

Я прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на его спину. На эти огромные, готовые к удару крылья, заслонявшие наш Дом от всего мира.

Внутри меня бушевали эмоции. Я чувствовала леденящую ярость на тех, кто посмел сюда прийти, на Гаррета, который решил ворваться в мою новую уютную жизнь и всё снова испортить. И ещё я чувствовала безумную, необъяснимую гордость за того, кто встал на защиту. За нашего стражника. За нашего дракона.

Он стоял один против многих. Но он не был один. За его спиной горел Дом. И в его окне стояла я, здесь его ждали Пэрси и Фликер. И все мы готовы были в любую минуту ринуться в бой.

Наёмники, ведомые Гарретом, уже выходили на поляну строем, как будто участвовали в параде. Вид у них был решительный, а в глазах – жадность и уверенность в численном превосходстве. Они думали, что победа будет лёгкой.

Торрин сделал шаг вперёд, оставив позади себя Дом. Он молчал. А я вдруг увидела, рядом со своим бывшим мужем эту ужасную Иларию. Ту самую, что растоптала меня, сделала в глазах жителей королевства предательницей и ведьмой, падшей женщиной.

Я смотрела на эту хитрую, изворотливую любовницу мужа, и в душе всё переворачивалось от ненависти. Не думала, что она тут появится. Будто очередной плевок в мою душу. Это и стало последней каплей в чаше моего терпения. Один раз я уже позволила им уничтожить себя, но больше я не дам им такого шанса.

Я не сдержалась. Я выскользнула за дверь Дома и остановилась на пороге, вцепившись в поручень. И, конечно, моё появление тут же привлекло внимание.

– Вот он, – раздался ненавистный, бархатный голос. Гаррет стоял впереди отряда, одетый в изысканные, но практичные доспехи. Его глаза скользнули по мне, и в них я увидела не удивление, а раздражённое презрение. – И… она. Жива всё-таки. Какая досада.

Илария, цепляясь за его руку, хищно улыбалась.

– О, драгоценный, смотри, она даже дом прибрала! И завела себе нового… питомца.

Но Гаррет уже смотрел не на меня. Его взгляд был прикован к Торрину. И к тому, как Торрин, почувствовав, как от ярости в нём начинает шевелиться проклятие, на мгновение отступил назад, ко мне. Как его рука, уже покрывающаяся тёмным узором, непроизвольно потянулась в мою сторону. И как я, не раздумывая, схватила её.

Я не лечила его. Я просто… держала . Направляла в него поток чистого, успокаивающего света, как делала это ночью, когда его одолевали кошмары. Он был моим якорем в этом хаосе, а я – его громоотводом.

Проклятие отступило, узоры поблёкли, а в его глазах, полных ярости, вспыхнула минута ясности и… чего-то сокровенного, что было предназначено только мне. В груди разгорелся за секунду пожар. От его близости, его взгляда на меня. И от того, как он… почти нежно провёл большим пальцем по моей ладони, сквозь золотистый свет, связывавший нас.

Этот взгляд, полный немой связи и доверия, наше интимное рукопожатие, неожиданно задели Гаррета. В его собственном взгляде что-то надломилось. Не просто злость, а какая-то личная, бешеная ярость, будто он увидел не просто предательство, а кражу. Кражу того, что он считал своей вещью, пусть и выброшенной.

– Прочь! – рявкнул он, грубо отшвырнув Иларию, которая с визгом отлетела в сторону.

И… Гаррет начал меняться.

Его преображение было похоже на раскрытие ядовитого, но ослепительно красивого цветка. Он превращался в дракона с театральным, показным великолепием. Золотисто-изумрудная чешуя ложилась по телу идеальными пластинами, каждая отполирована, как драгоценный камень. Он расцвёл во всей своей аристократической мощи.

Крылья распахнулись – огромные, с перепонками, пронизанными жилками чистого золота. Он был сияющим. Искусственным. Словно драгоценная брошь, ожившая и раздувшаяся до размеров горы. В его глазах горел холодный, самовлюблённый огонь. Он был гравюрой из рыцарского романа, звенящим символом власти и богатства. И так же пуст внутри.

– Ты посмел прикоснуться к моей собственности, изгой! – проревел он, и его огненное дыхание опалило землю между нами.

Торрин задвинул меня к себе за спину и шагнул навстречу.

– Она никогда не была твоей. Как и эти земли.

И тогда изменился он.

Воздух вокруг него сгустился, почернел, затрепетал. Он возник из тени и гула самой земли. Его чешуя была цвета грозовой тучи, тёмно-синей, почти чёрной, с отблеском воронёной стали. Каждая пластина была шершавой, испещрённой шрамами, выщербленной в битвах. А на этой броне, как коррозия на старом мече, лежало проклятие: багровые трещины, мерцающие тусклым зловещим светом, да скрюченные наросты.

Он был потрёпанной крепостью, израненным титаном, вставшим на защиту своего последнего рубежа. И от этой мощи, суровой и настоящей, у меня перехватило дыхание. Он был великолепен. Не в блеске, а в силе. Не в красоте, а в истине.

И спустя миг два дракона сошлись в бою – сияющая бутафория и живая, дышащая гроза. Мой бывший муж-предатель и мой… мой хмурый, вредный генерал.

Удар был подобен столкновению двух стихий: холодного, отточенного урагана Гаррета и глубокого, гулкого землетрясения Торрина. Гаррет атаковал с изящной яростью фехтовальщика – точными, ослепительными вспышками пламени, молниеносными ударами когтей. Торрин дрался, как сапёр, берущий штурмом крепость, – его удары были тяжелы, основательны, сокрушительны. Каждый взмах его крыла поднимал вихри грязи и листьев, каждый рёв заставлял содрогаться землю.

Но проклятие давило на него. Багровые трещины на чешуе вспыхивали с каждым его усилием, излучая боль. Его движения, могучие, но чуть замедленные агонией, теряли ту стремительность, которой блистал Гаррет. А тот, свежий, отдохнувший, полный злобной энергии, не гнушался подлости.

Гаррет сделал кивок мордой. Резкий, уверенный. И один из наёмников, прятавшийся в кустах, метнул в Торрина небольшой сияющий шар. Он не причинил раны, но, впиваясь в чешую, издал пронзительный визг. Я похолодела, поняв, что это.

Магическая «глушилка», парализующая слух и волю, дезориентирующая, подавляющая инстинкты. Подлый трюк богатого негодяя.

Торрин взревел от боли, потерял равновесие. И Гаррет воспользовался тут же моментом. Он вцепился ему в горло когтями и придавил к земле. Победа была близка.

Я стояла в дверях, сердце разрывалось от ужаса. И тогда отчаяние подсказало мне безумный выход. Я рванула к краю поляны, где на ветке сидела самая быстрая, ядовитая тварь – летающая змеевидная «стрекоза» с раздвоенным жалом, которой я недавно подлечила сломанное крыло.

– Ты! – закричала я, указывая в сторону леса, пытаясь определить, откуда должны прийти инспекторы. – Лети туда! К магам! Приведи их сюда немедленно! Можешь жалить их в задницы, прожигать штаны… делай что угодно, но тащи их сюда СЕЙЧАС!

Тварь с умными, блестящими глазами мигнула, будто поняла. И исчезла с таким свистом, что воздух захрустел.

А на поляне Гаррет уже готовился нанести последний удар. Илария ликовала, а мне хотелось вцепиться в её шикарные, лоснящиеся чистотой волосы. Но она была всего лишь пешкой, не заслуживающей внимания. Самое важное происходило между двумя драконами.

Моё сердце разрывалось от ужаса, от мысли, что я могу потерять…

Мой дракон не должен был погибнуть!