5

Я сидел в холле клиники, растерянный и разбитый. Врачи сказали, что сделают все, что в их силах. Я представлял, в каких случаях говорят такое.

Мне раза три предлагали уйти, потому что я ничем не мог помочь и только раздражал врачей своими вопросами. Когда меня выгоняли в четвертый раз, а я все приводил доводы, чтобы остаться, один из молодых врачей вдруг сказал:

- Пусть попытается, если хочет помочь. Завтра об этом объявят в газетах, сегодня вечером передадут по телевидению и радио, но, может быть, будет уже поздно. Вы где живете?

Я покачал головой:

- Я приезжий.

- Жаль. Значит, у вас здесь нет знакомых?..

- Есть, но очень мало.

- Нужно делать пересадку кожи. Нужны добровольцы. Человек пятьдесят. Может быть, больше.

- Я сделаю! - закричал я и выбежал на улицу.

Конференция уже начала свою работу.

У меня хватило ума не поднимать паники и разыскать своего институтского товарища. Он выслушал меня молча и сказал:

- Подумать только. Вчера она была такая веселая. - И добавил: - Ты хорошо сделал, что сказал мне. Все будет сделано. Вашу же секцию и пошлем первой.

Я вошел вместе с ним в помещение, где работали радиофизики-почвенники, и сел на первый попавшийся стул. Мой товарищ о чем-то пошептался с председателем секции, и тот, дождавшись, когда выступающий закончит свой доклад, объявил:

- Товарищи! В городе произошел несчастный случай. Требуется кожа для пересадки. Я думаю, мы сделаем перерыв и все вместе пойдем в клинику. Это недалеко, всего два квартала… Девушка может умереть.

В клинику отдельными группами и через определенные интервалы пришла вся конференция.

Около часу дня меня все-таки впустили в палату, где находилась Катя. Белая подушка, белая простыня поверх тела и моток бинтов вместо лица. Только черные кружочки глаз с обожженными ресницами да чуть обозначенные губы. Я присел на табурет рядом с кроватью.

Катя смотрела на меня неподвижно, не мигая. А я не знал, что сказать ей. Я бы только погладил ее по щеке и волосам, но этого нельзя было делать. Я просто кивнул ей и попытался бодро улыбнуться. Не знаю, что она прочла в моей улыбке, но губы ее слегка шевельнулись, и по их движению я понял, что она сказала:

- Щеки почернеют, любить не будешь…

- Буду, буду, - сказал я. - Катя, я увезу тебя из Усть-Манска. А летом мы поедем на Васюганские болота кормить комаров.

Меня вывели из палаты. Кате снова стало хуже.

- Вы здесь ничем не можете помочь, - сказали мне. - Идите в гостиницу. Зайдите к Кате на работу, сообщите, что случилось. Ну, в общем, делайте что-нибудь, действуйте. Утром можете прийти.

Загрузка...