Глава 22

Событие пятьдесят первое

Подлинное поражение, единственно непоправимое поражение, исходит не от врага, а от самого себя.

Ромен Роллан

Великий князь Константин считал, что прямо перед ним австрийцы. И был прямо неприятно поражён, когда эти «австрияки» обстреляли его из пушек. Одно из ядер пронеслось прямо над головой цесаревича и вырвало из строя целый ряд преображенцев.

— Граф захватите деревню! — Возбудившись, закричал Константин на ехавшего справа графа де Сен-При — французского эмигранта на русской службе.

— Будет исполнено, ваше императорское высочество, кивнул Сен-При и повёл за собой авангард русской гвардии. Батальон лейб-гвардии Егерского полка и батальон семеновцев легко заняли Блазовиц, турнув оттуда французских стрелков и захватив пару орудий.

Уже обрадованный победной реляцией Константин дальнейшее наблюдал собственными глазами сидя на лошади. Маршал Ланн, тут же перешёл в наступление. 13-й лёгкий полк из дивизии Кафарелли был отправлен отбить Блазовиц. На поддержку ему были направлены два батальона 51-го линейного полка. 13-й лёгкий под командованием полковника Кастекса бросился в атаку. Полковник, сражающийся в первых рядах, был убит, но деревня французы взяли. Было взято в плен 300 русских гвардейцев и 250 было захвачено уже при отступлении из Блазовица. Жалкие Остатки батальонов присоединились к основной массе гвардии.

В этот момент к югу от русских гвардейцев появились кавалерийские полки 5-й колонны князя Лихтенштейна. Впереди шёл Уланский Его Высочества Цесаревича полк все десять эскадронов, а за ним ещё и восемнадцать эскадронов австрийцев. Как только конница поравнялась с гвардией, она стала развёртываться в боевой порядок.

Цесаревич Константин Павлович радостно подъехал к 5-й колонне. Он подскакал к Уланскому Его имени полку, поздоровался с солдатами, обнял и поцеловал барона Меллера-Закомельского и, обратясь к фронту, прокричал:

— Ребята, помните, чьё имя вы носите, не выдавай!

— Рады умереть! — воскликнули все в один голос.

Возбуждённые речью своего шефа, не дожидаясь австрийцев, уланы стройными рядами ринулись в атаку.

Ах, как красиво смотрелся этот полк в атаке. Лучшие, специально отобранные люди на отличных конях подобранных по масти, новенькое с иголочки обмундирование и экипировка. Его численность — около 1 300 человек — равнялась численности в некоторых французских кавалерийских дивизиях. Вот только …

Офицеры и солдаты чуть не на сто процентов ещё ни разу не участвовали в битвах и были совершенно неопытны, а кони не обстреляны. Как точно описывает состояние полка фраза: «Понаберут по объявлению».

Полк устремился вперёд готовый смести всё на своём пути. Впереди с саблей наголо мчался генерал-лейтенант Эссен 2-й, командир всей русской кавалерии 5-й колонны. За ним ураганом пронеслись по полю плотные линии русских улан и с громоподобным «Ура!» обрушились на дивизию Келлермана.

Легкая кавалерия Келлермана стояла в колоннах впереди пехоты. Правая колонна или бригада генерала Маризи — состояла из 4-го гусарского и 5-го конно-егерского полков. Атака русских улан была абсолютно неожиданной, а это в кавалерийских стычках очень важно. Французские гусары не успели ни развернуться в боевой порядок, ни контратаковать. Они были буквально сметены лавиной русской конницы. Остатки кавалерии были вынуждены отступить за линию пехоты.

Разметав, как ураган снопики, французскую кавалерию, уланы продолжили свою успешную атаку и влетели на позиции вражеской артиллерии. Артиллеристы бросились кто под зарядные ящики, кто под пушки, другие принялись драться банниками. Пару минут и с артиллерией французов будет покончено, но … «Но» есть всегда. На этот раз оно выглядело как стройные ряды пехоты 1-й дивизии генерала Огюста Кафарелли.

Полки этой дивизии спокойно, как на учениях под Парижем, построились в батальонные каре, пропустили сквозь интервалы драпающих всадников бедняги Келлермана, а затем открыли убийственный огонь по русской кавалерии. Полк улан цесаревича Константина оказался между двумя стенами пехоты. Тысячи ружей обрушили шквал круглых свинцовых пуль на отважных кавалеристов. Уланы в полной панике заметались между французскими каре. Один за другим залпы в упор выкашивали всадников. Только что храбро атаковавший полк смешался в беспорядке. И мы помним, что новички и всадники, и лошади. Необстрелянные лошади шарахались в сторону и не желали слушаться повода. Не было выхода из гибельной ловушки. Уланы десятками падали под ливнем свинца.

И этим ничего не закончилось, с этого всё только началось.

Послышался тяжёлый топот мощных коней и звон оружия. Это кирасиры и карабинеры Нансути стеной обрушились на мечущийся в панике полк Константина Павловича. И чуть позже оправившиеся после неудачи гусары и конные егеря Келлермана набросились с фланга и тыла на пришедший в полный беспорядок полк. Чуть ли не половина улан была застрелена, зарублена, заколота или взята в плен. Больше семисот человек. Генерал-лейтенант Эссен 2-й был смертельно ранен. Командир полка генерал-майор Меллер-Закомельский получил пулю в грудь и попал в плен. Остатки блестящего, в недалёком совсем прошлом, полка бешеным галопом понеслись в сторону войск Багратиона, спасаясь от преследования французской конницы. Вот только на русских позициях собралось всего лишь чуть больше двухсот улан, остальные рассеялись. Многие не смогли удержать своих горячих необстрелянных донских коней, которые, закусив удила, унесли своих наездников в разные стороны. Это был полный разгром. А нет. Это было началом полного разгрома.

В это время начал действовать и Бернадотт. Не внял уговорам князя Витгенштейна. Отправил вперёд 1-ю пехотную дивизию.

Под командованием дивизионного генерал Оливье Риво де Ля Раффиньера его полки, пройдя Гиршковиц, стали разворачиваться в боевой порядок. И именно в это время подоспели и запоздавшие австрийцы. Кавалерийские полки 5-й колонны под командованием Лихтенштейна, бросились вперёд. Лотарингские кирасир и кирасиры Нассау устремились в атаку. И тут белые эскадроны австрийцев встретил плотный огонь пехоты Риво. Тщетно австрийские генералы вели снова и снова своих кирасир навстречу тесно сомкнутым штыкам. Французская пехота действовала как механизм, хладнокровно подпуская вражеских всадников на дистанцию выстрела, а затем открывая убийственный огонь.

Генерал Карамелли получил пулю в голову и упал замертво под копыта лошадей, Ауэрсперг, командир Лотарингского полка, тоже сражён пулей, обливаясь кровью, и он падает перед фронтом пехоты. Лихтенштейн отказывается от дальнейших атак и уводит свои поредевшие эскадроны от полного разгрома. Он отходит в сторону Праценских высот, и там снова пытается собрать их и прикрыть отступление союзной армии.

Константин Павлович остался без кавалерии. И он не получает никаких приказов и не знает, что делать. Осмотревшись вокруг и не найдя рядом союзные войска, он решает, что самое лучшее для него сейчас — присоединиться к центру союзных войск. По его приказу гвардейские полки, построившись в колонны по отделениям, двинулись на юг, в сторону Праценского плато, а чтобы прикрыть с фланга движение колонн на марше, были выделены отряды стрелков.

Событие пятьдесят второе

Дисциплина — душа армии. Она превращает немногочисленное войско в могучую силу, приносит успех слабым и уважение всем.

Джордж Вашингтон

С этой стороны, с холма «Стары Винохрады», до места, где собирали заслуженную жатву войны кумыки шамхала Тарковского, около километра. Если бы не широкий овраг между ними, то пять — шесть минут быстрым шагом под горочку, и вот она радостная встреча старых друзей. С обнимашками и лобзаньями троекратно по русскому обычаю. Оба не русские? Ну, это хорошие обычаи перенимаются долго и со скрипом, например нужники строить. Зачем, чем кусты хуже? Плохие же обычаи те мигом в обиход присоединённых народов входят. Долго запрягать, коня на скаку останавливать, избы поджигать и потом туда шастать за каким-то хреном. А, там не какой-то хрен, а собственный муж, напившийся в усмерть и прилёгший на софу с зажжённой сигаретой. Свой хрен.

Спустились егеря и гренадеры с холма к оврагу, и Брехт понял, почему Мехти, не пришёл к нему на помощь, во фланг французам ударив. Для конницы овраг был вообще непроходим.

— Мудар, там впереди, — Пётр Христианович махнул рукой на север, — этот овраг должен кончиться. Давайте туда, только с русскими или австрийцами не сцепитесь, лучше, если увидите их намерение по вам пострелять, то назад возвращайтесь.

— Хорошо, хан Петер, — чеченский князь гикнул, проорал что-то на своём горном наречии и увёл сотню на север, туда, где гремели выстрелы, и всё поле было затянуто дымом.

Брехт вздохнул, что-то ворохнулось, типа, зря послал. Пусть бы назад вернулись и с юга потом их нашли. Но впереди были гвардейцы французские и мысли сразу они заняли. Овраг был и для пехоты труднопроходим. С этой-то стороны вполне пологий и заросший кустами мелками, а вот западная сторона была вполне себе крутая. Метра два высота. Кустов не было, чтобы за них цепляться, прямо крепостная стена. Пришлось организовать подкидывание вдвоём одного наверх и потом помощь этого счастливчика своим собратьям по несчастью. Это выглядит быстро, а на самом деле переправа через овраг заняла минут пять, и когда, последним проделавший это, Пётр Христианович глянул на запад, то стал плюваться и на офицеров покрикивать. Гвардия Наполеона уже спустилась с холма, и ей оставалось до начавших собираться в эскадроны абреков Мехти шагать с километр. И ему столько же.

— Поротно, бегом, марш. — Срывая голос в очередной, десятый, должно быть, сегодня раз, гаркнул князь фон Витгенштейн, и первым побежал к чёрной коннице.

Бегом с полным боекомплектом при тяжёлой винтовке и в зимней тёплой черкеске бежать — так себе удовольствие. А если Слонобой у тебя, то и ещё меньше. Крепостных ружей сто пятьдесят, отстанут егеря, а они первыми нужны. Брехт, припустивший, что было сил, чтобы успеть и абреков Мехти построить, прибежал с высунутым языком и, опустив ружьё на землю, стоял, согнувшись, отдыхиваясь. Мехти с полковником Кляйстом лысым подошли, качая головами и осуждающе цокая языками. Понятно, бегущий генерал в военное время панику должен у солдат вызвать.

— Мехти, людей спешить. Коней отвести назад. Стройтесь в каре поэскадронно справа вот от этой дороги. Бегом!

— Хорошо, Петер, ты тех зелёных французов боишься? — Мехти подал Брехту флягу с вином.

А ведь мусульманин. Пётр Христианович выбулькал половину. Вино было хорошим в меру кисленьким и не сильно крепким. Сразу дышать легче стало.

— Мехти, это старая гвардия Наполеона. Я их не боюсь, так, опасаюсь. Туда со всей Франции лучших собрали. Поторопитесь.

Вальтер Кляйст уже рулил. То тут, то там слышался его мощный бас. Кумыки пришли в движение и к тому моменту, как прибежали первые егеря уже начали строиться.

— Работаем караколь, — указал майору Брехт и егеря стали строиться в шесть шеренг по сто человек. Слева в такие же шеренги строились гренадеры.

Пётр Христианович забрался на жеребца шамхала и оглядел будущее поле боя. А чего? Нормально. Успели, гвардия шла под барабанный бой и дудёжь каких-то валторн мерным шагом. Смерть приближалась неумолимо и с музыкой. Дебилы. И это лучшие войска узурпатора. Они чего собираются делать. Подойти на двести шагов, развернуться в цепи, дать залп, а потом потрусить в штыковую атаку. А противный противник должен ждать пока все эти экзерсисы великая Старая гвардия проделает. Да, хрен вам ребятушки за воротник.

Брехт перевёл трубу левее, там першероны волокли две батареи полковника Ермолова. Алексей Петрович был чуть ближе французов, но явно поспеет к шапочному разбору. Пока подъедут, пока развернут пушки, пока зарядят, пока … Ну, кончиться может гвардия к тому моменту. Казаки нестройной толпой, табором, чуть подотстав от артиллерии шли (ехали, рысили) правее, если отсюда смотреть, и значит, ближе к гвардии старой. Километр примерно между ними. Эх, блин. Ей бы сейчас остановиться. Не гвардии, кавалерии и выждать пять — десять минут, пока не побегут французы, и тогда ударить им во фланг. Только кто им такой приказ даст. Флажковой азбуки они не знают.

— Ванька, на полной скорости скачи к казакам и останови их. Скажи, чтобы ударили французам во фланг, когда те побегут. — Брехт подсадил корнета на высоченного жеребца Мехти и шлёпнул того ладонью по крупу, стартовую скорость придавая.

Пока слезал, что-то царапнуло глаз на юге. Отмахнулся, некогда было, а сейчас подозвал абрека с очередным аргамаком и взобрался на него. Точно, с юга рысили всадники. По форме ни с кем не спутаешь. Его мариупольские гусары. Нет не в форме гусар, естественно. Он же грабить шёл Вену, не хватало засветиться. Шли они в черкесках. Но чёрного материала на складах в Дербенте не нашлось. Весь кончился, и пришлось шить им одежду из пурпурного сукна для продажи в Европу приготовленного. Кучу денег потратил. Пурпурной краски не так много и материал продавался за очень хорошие деньги. Вот теперь эти малиновые товарищи и неслись сюда. А ведь строгий приказ получили — лагерь охранять. Там мать его пули Петерса, там гранаты с бездымным порохом. Прибить нужно будет потом князя этого. Ну, какого чёрта?! Кто сейчас тогда лагерь охраняет, одни моряки, да больные? Доктора ещё? Ох, кто им такую науку как «Дисциплина» преподавал? Сплюнув, Брехт повернул трубу на север, там грохотало, и оттуда тоже кто-то семенил. Белые мундиры. Австрийцы? Вот их только тут не хватало. А где князь Мудар? Ладно, подъедет, пора начинать воевать, барабанщики гвардии подошли на семьсот метров. Самое время проверить на «Старой», берёт ли их пуля Петерса из Слонобоев.

Событие пятьдесят третье

В войне побеждает тот, у кого больше оружия, у кого больше людей готовых идти на смерть

Арон Феллер

При переползании через овраг один правофлаговый гренадёр немецкий руку сломал, подбросили его неудачно и он всеми своими двумя метрами и ста с лишним, с приличным таким лишним, кило грохнулся рукой на лежащую на дне каменюку.

— Как звать тебя, перепел? — на языке Карла Маркса спросил приведённого к нему единственного пока пострадавшего за всю аустерлицкую компанию чисто его солдат.

— Гюнтер Мольтке, Ваше Превосходительство, — прошипел мужик на полголовы Брехта выше. Бляха, муха он ведь ростом за два точно. Мольтке, может предок генерала известного?

— Ты, Гюнтер, всю статистику мне испортил. Пока потерь не было. А теперь … Ладно, не плачь. У тебя ведь правая рука цела? Будешь главным знаменосцем. Повышаю тебе звание до старшего прапорщика. Кристиан, отдай ему оглоблю.

— А я? — Прижал к себе красное знамя братишка.

— А ты со Слонобоем в первых рядах. Отдай, да отдай, говорю, — Брехт выдернул из «ручонок» родственника оглоблю и передал гренадеру. — Вот тут стой и крути палкой этой так, чтобы знамя развивалось. Нужно мне чтобы вон с того холма тебя видели и ногти грызли от бессилия. И это Гюнтер, шаг вперёд или назад сделаешь, лично выпорю. — Пресёк попытку великана двинуться в первые ряды хан Нахичеванский. — Тут стой. А то ещё ранят шальной пулей.

— Слушаюсь, Ваше Превосходительство. Предок великого генерала упёр оглоблю в землю и покрутил ею немного. Красное шёлковое полотнище заиграло на слабом ветерке. Красота. Наполеону понравится.

Пока знаменосца инструктировал, там, на передке, и без него командовали. Этот караколь столько раз отрабатывали в различных условиях, что довели, как и положено каждый жест до автоматизма. Есть офицеры обученные, они справятся и без генеральского пригляду. Кляйст тоже своих абреков, более-менее, воспитал, чуть позже, но тоже построились в шеренги.

— Огонь по готовности! — прибежал Пётр Христианович на левый фланг первой шеренги, туда, где стояли егеря со Слонобоями. Ну, можно и пострелять, метров семьсот до барабанщиков. — По барабанщикам не стрелять пусть идут.

Бабах. Прямо настоящий залп из ста пятидесяти крепостных ружей.

Там, на холме враждебном, должно быть, захихикали генералы и маршалы Великой армии. Как же, хан Нахичеванский обделался со страха и начал палить за семь сотен метров. Дикарь! Где тебя учили, пуля летит на триста шагов всего?! Считать научись, чудище бородатое. Га-га! ООО! Ого!

Эх, ветерок слабый. Весь левый фланг дымом заволокло. Брехт не выстрелил, ждал, чтобы посмотреть, кто командовать начнёт. Ага, вон он товарищ в бикорне с белой опушкой. Ну, не подведи, ваше превосходительство. Брехт прицелился и медленно, как на тренировке потянул за спусковой крючок.

Бабах. Не попал, генерал дёрнулся прямо перед выстрелом. Вона чё, это он флаг подхватил у убитого знаменосца. Спешили егеря, заряжая слонобои, тут хоть и пуля Петерса, но длина ствола приличная, и заряжать дольше, чем винтовку Бейкера, и в три раза дольше, чем штуцер кавалерийский у лезгин.

Они, кстати, тоже подъехать успели, их Брехт чуть раньше отправил, чем сотню князя Мудара. Пришлось горцам вернуться к горушке Працберг, где они коней оставили, потом ещё чуть южнее проехать и там, в пологом месте, овраг пересечь, и вот сейчас прискакали и стали занимать позиции слева от Брехта с егерями, Слонобоями вооружёнными.

Бабах. Третий залп дали егеря. Брехт зарядил подарочное ружьё и осмотрелся. Ермолов настёгивал лошадей, Ванька явно успел доехать до казаков, так как те встали. Ай, молодца!!! Теперь гвардия считай в мышеловке.

А вот чеченцев Мудара не видно. Плохо. Зато уже в километре всего белые мундиры, да ещё и кавалеристы тоже в белых мундирах оттуда скачут. А если не австрийцы? Если Бернадотт. Да, нет, такие мундиры, вроде, только у австрияков. Ладно, пока терпимо. Если что лезгины встретят.

Бабах. Четвёртый залп. Пётр Христианович прильнул в окуляру подзорной трубы. Строй первого батальона гренадеров французских просто выкосило. Несколько человек осталось. Знаменосец шествует три барабанщика и пару трубачей, ну и десятка два старой гвардии. «Ей, вы там на другой стороне холма…» Песенка была такая у удивительной группы из Екатеринбурга «Урфин Джюс». На холме вражеском поблёскивала оптика, вставшее на востоке солнце выпуталось из облаков, на которые сейчас должен смотреть князь Андрей, и забликовало в нескольких подзорных трубах генералитета наполеоновского. А посмотрите. Нам не жалко.

Вон на левом фланге всё ещё идущих к своей кончине гвардейцев нашёлся человечек в бикорне и со знаменем. Да, ты бессмертный, петушок гальский?!

А что, известно же всем, что петухи бойцовские есть, и они против таких же петухов из простого курятника ого-го какие герои, у шпоры у них заточены и характер склочный и смелые и упёртые. Но! Но это против жирных деревенских петухов. А вот если его против рыси выставить. Ох и наскочет, ох и покудахтает, а потом бац и перья уже на окровавленной морде рыси, а потом на тирольской шапочке баварца. Так и тут, наверное, Старая гвардия — это лучшие на планете сейчас солдаты. Только дай им добраться до противника, уж они-то ему покажут.

А нет. Не получится.

Бабах, генерал выронил древко и завалился на спину. Ну, вот. Как-то так. Бабах. Пятый залп дали егеря. Брехт прикинул, метров четыреста, явно ускорились французы, понимают, что так и не дойдут, кончатся.

— Приготовиться. Караколь! — Ну, первый залп на пределе будет.

Бабах!

Загрузка...