Глава 5

Его бабушка с дедушкой и мать не спали, они сидели за кухонным столом. Бабушка – в своем пушистом халате цвета «розовый висмут», волосы под сеточкой завиты на бигуди. Дедушка был в какой-то наспех накинутой футболке и домашних штанах, а мать – полностью одета. Когда Оуэн вошел, они все уставились на него, а мать вскочила со стула и бросилась к нему, чтобы обнять за шею.

– О, слава богу! – воскликнула она. – Я думала, ты…

Она не закончила.

– Думала, я – что? – спросил Оуэн.

– Где ты был? – спросил дед, и его голос звучал чуть более жестко, чем днем в мастерской.

– Просто на улице, – ответил Оуэн.

– Что ты там делал? – продолжил дед.

– Гулял, – сказал Оуэн.

Бабушка вздохнула, уперлась локтями в стол и потерла глаза.

– Гулял, значит, – сказал дед.

– Да, – ответил Оуэн. – Просто гулял.

– Ладно, теперь ты дома, – сказала мать.

Оуэн попытался улыбнуться:

– Простите, что заставил вас волноваться.

Она еще раз обняла его, прежде чем отпустить.

– Думаю, нам всем лучше лечь и попытаться хоть немного поспать. Тебе утром в школу, а мне – в первую смену.

Но дедушка продолжал сидеть. Раскинув руки, словно крылья, он воскликнул:

– Это все? Все, что ты можешь сказать по этому поводу?

– Папа, пожалуйста…

– Нет, – он покачал головой. – Нет. Это серьезно. Ты не знаешь, чем он…

– Я знаю, что он пришел домой целый и невредимый, – сказала мама. – Вот что важно.

– Важно не только это, – дедушка посмотрел Оуэну прямо в глаза. – Важно, что он делал на улице в такое время. Ты не должна допускать, чтобы это так просто сошло ему с рук. Ты не должна…

– Это мой сын, – ответила мать. – И я воспитываю его по-своему.

– Ты живешь под нашей крышей, – заявил дед. – И, если ты помнишь, он – не единственный парень в этой семье, который болтался где-то по ночам. Я, например, не хочу, чтобы прошлое повторилось.

Это остановило маму Оуэна, и она, похоже, забыла все, что готова была сказать в его защиту. Оуэн четко видел, что он снова остался сам по себе.

– Ты раскусил меня, дед, – сказал он. – Я ходил грабить банк.

Бабушка со стуком опустила руки на стол. Дед выпучил глаза, а мать вздохнула.

– Да, – продолжил Оуэн. – Знаешь, у меня было прямо непреодолимое желание это сделать. Похоже на то, когда тебе очень хочется гамбургер или типа того. Мне прямо необходимо было ограбить банк, как будто это инстинкт. Но не волнуйся – на обратном пути я отдал деньги в детский дом. Я такой типа Робин Гуд.

– Оуэн, прошу тебя, – сказала мать, – ты так лучше не сделаешь.

– Ты тоже, – ответил он.

– Не говори с матерью подобным тоном! – воскликнул дед, указав пальцем прямо на Оуэна. – Прояви хоть немного уважения.

– Уважения? – сказал Оуэн. – Я даже не знаю, что вы имеете в виду под этим словом.

– Нет, ты знаешь, – ответил дед. Он встал, и послышался скрип стула, который он оттолкнул икрами, и стола, в поверхность которого уперся кулаками. – Как минимум, я пытался научить тебя уважению.

– Как? – спросил Оуэн. – Постоянно поливая дерьмом моего отца?

В разговор вступила бабушка.

– Мы просто говорили правду…

– Это не правда! – крикнул Оуэн.

– Это правда, – ответила бабушка, понизив голос до шепота. – Твой отец был игроком, у него была зависимость, и никто из нас о ней не знал. Он собрал команду своих старых друзей и ограбил банк. Он застрелил ни в чем не повинного охранника, у которого дома остались жена и двое детей. Твоему отцу повезло, что его не приговорили к смерти.

– Считай, приговорили, – сказал Оуэн.

Ее губы сжались.

– Мы не хотели, чтобы ты не любил своего отца. Но мы хотели бы, чтобы ты был честен сам с собой насчет него.

Оуэн и был честен. Поэтому он и не поверил ни единому слову из того, что она только что сказала. Было просто невозможно, чтобы его отец совершил все эти поступки. Совершил – и думал, что это будет легким выходом. Горькой правдой было то, что отца подставили его друзья.

– Если говорить о честности, – сказал дед, – я все еще хочу знать, чем ты занимался. Не строй из себя умника, просто скажи мне. Поскольку мне не нравится ни одна мысль из тех, что приходят мне в голову, о том, что ты делал в такой поздний час.

Оуэн решил, что единственным верным решением будет рассказать им часть правды.

– Я встречался с Хавьером.

– С этим бандитом? – спросил дед. – Зачем?

– Он не бандит, – сказал Хавьер, испытывая его терпение. – Я… нам нужно было кое-что обсудить.

– Что именно? – поинтересовалась бабушка.

– Вещи, связанные с моим отцом, – ответил Оуэн. – Вещи, о которых я, видимо, не могу поговорить ни с кем из вас.

Это заставило их замолчать на пару мгновений, поскольку после всего, что они только что сказали, у них не было вариантов продолжить этот спор.

– Спасибо, что признался нам, – сказала мать. Оуэн поежился.

– Ну да. Вы не оставили мне особого выбора, так ведь?

– В другой раз просто предупреждай нас, когда куда-то собираешься, – сказал дед. – Я признаю, что тебе нужен кто-то из ровесников, с кем можно поговорить. Я уважаю твою личную жизнь. Но мы хотим быть уверены, что ты в безопасности.

– Хорошо, – ответил Оуэн.

– И помни, о чем я тебе говорил, – дед подошел к Оуэну и положил руку ему на плечо. – Потерять голову легко, так что будь осторожен. Ладно?

– Ладно.

После этого Оуэну наконец позволили уйти в свою комнату, где он так и не смог уснуть.

Утром Хавьер ждал его возле школы. Оуэн был немного удивлен, но рад тому, что этот опыт с «Анимусом», возможно, помог восстановить хотя бы часть былой дружбы.

– Дома все было нормально, когда ты вернулся? – спросил Хавьер.

– Они меня ждали, – ответил Оуэн. – Я уверен: мать думала, будто я сбежал из дома. Но уже все нормально.

– Ждали тебя? – Хавьер присвистнул. – Чувак, если бы меня мать поймала, я бы сейчас тут не стоял – это я точно могу сказать. Она так психует – боится, что я свяжусь с какой-нибудь бандой, как мой брат.

Они развернулись и пошли к входу в школу.

– Как дела у твоего брата? – спросил Оуэн.

– Из тюрьмы вышел. Пытается не нарваться на неприятности.

– А отец?

Когда Оуэн и Хавьер общались более тесно, Хавьер рассказывал, что никогда не был достаточно упорным и трудолюбивым, чтобы угодить отцу, который начал жизнь, имея гораздо меньше, чем он.

– Да все так же, – ответил Хавьер. – А твой дед?

– Все так же.

Они прошли сквозь главный вход в фойе, где ученики сидели и завтракали или просто, сбившись в группы, болтали перед занятиями. С потолка свешивался огромный плакат с символом школы – викингом в шлеме с крыльями. Хавьер говорил, что викинги на самом деле никогда таких не носили.

– Я хочу поговорить с Монро, – сказал Хавьер. – Ты пойдешь?

– О прошлой ночи?

– Да, хочу выяснить, почему он нас выдернул оттуда.

Они пересекли фойе и поднялись по лестнице на второй этаж. Оттуда они пошли в компьютерный класс и постучали в дверь, но открыл совсем другой человек – какой-то лысоватый мужик в очках, клетчатой рубашке и штанах цвета хаки.

– Где Монро? – спросил Оуэн.

– Понятия не имею, – ответил мужчина. – Вчера оставил сообщение, что он уходит.

– Уходит? – переспросил Хавьер.

Мужчина кивнул.

– Даже не отработал две недели. Я теперь его заменяю, – он оглянулся через плечо. – Если честно, до сих пор пытаюсь понять, чем он тут занимался. Вам что-то нужно?

– Нет, – ответил Оуэн. – Нет, все в порядке.

– Хорошо, – мужчина повернулся и пошел к бывшему столу Монро.

Хавьер и Оуэн переглянулись. Хавьер кивнул на дверь. После того, как они отошли на некоторое расстояние, он сказал:

– Это становится странно.

– Я вижу.

– Как ты впервые связался с Монро?

– Да как-то само получилось. Какой-то парень сказал, что у него есть консоль «Анимус», и он иногда разрешает школьникам ею пользоваться. Ни у кого из моих знакомых ее не было, и я спросил его, могу ли я тоже ее использовать. Он сказал мне, куда приходить и когда.

– А теперь он смылся. И у него есть наши ДНК, как и ДНК других учеников.

– Ты о чем?

– Пока не знаю. Но я уверен, он что-то замышляет.

Оуэн даже представить себе не мог, что мог замышлять Монро, и было похоже, что им никогда не удастся это выяснить. Звонок прозвенел прежде, чем они смогли продолжить разговор. Хавьер оглянулся на проходивших мимо учеников, спешивших в классы, и внезапно опять превратился в того нового Хавьера, которого Оуэн не знал.

– Думаю, еще увидимся, – сказал он, как бы заканчивая разговор.

– Увидимся, – сказал Оуэн, осознавая, что ничего уже не будет как раньше – как он на это надеялся. Хавьер ушел. Оуэн отправился в класс.

Остаток дня он провел, думая о том, что стало с Монро. Он проработал в школе всего год, и кто знает, чем он занимался до этого. Когда-то работал на «Абстерго». То, как он выдернул их из симуляции, а потом резко уволился с работы, заставило Оуэна согласиться с Хавьером: что-то здесь определенно нечисто.

А вот обстановка у Оуэна дома, как ни странно, заметно улучшилась. Когда он вернулся, бабушка выключила телевизор и спросила, не сделать ли ему сэндвич. Затем она сидела с ним на кухне, пока он ел, рассказывала о своих делах в саду и спрашивала, как прошел его день. Затем деду понадобилось съездить в магазин автозапчастей. Оуэн поехал с ним, и на обратном пути они взяли по молочному коктейлю.

Выглядело все так, будто бабушка и дедушка чувствовали себя неловко из-за чего-то и пытались до него это донести. Когда они вернулись домой, дедушка сказал:

– Мы завтра собираемся к твоей двоюродной бабушке Сьюзи. Ей сделали операцию, и мы на ночь останемся с ней.

Оуэн шумно допил через трубочку остатки своего карамельного коктейля.

– Окей.

– Тебе придется побыть одному, пока мама не вернется с работы.

– Хорошо.

До сих пор Оуэн много раз оставался один. Судя по всему, его ночное отсутствие серьезно задело их.

– Мама работает в вечернюю смену, – напомнил дед.

– Со мной все будет в порядке.

– Вот и ладно.

Отца Оуэна тем вечером ни разу не поминали, впрочем, как и школьные отметки. Впрочем, не усилилась и конфронтация, обозначившаяся было накануне утром, хотя никто ни за что так и не извинился. Вернувшись с работы, мать молча изо всех сил обняла Оуэна, при этом ее усталые печальные глаза излучали тихое отчаяние. Оуэн осознал, что ничего толком не изменилось. Его жизнь осталась такой же, как и была. Но теперь у него не было и того, что он ранее считал последней возможностью.

На следующий день по дороге в школу Оуэн почувствовал, что его кто-то преследует. Сначала он подумал, что это дедушка следит за ним, но, обернувшись, Оуэн не заметил ничего особенного среди пешеходов и обычного уличного движения. Он знал, что дед не может быть таким ловким. Но острое ощущение чьего-то взгляда, который он чувствовал затылком, не покидало его до тех пор, пока он не добрался до школы.

Монро все еще был неизвестно где. Может, и к лучшему. Оуэну нужно было каким-то образом найти новый способ доказать невиновность отца – без помощи генетической памяти. Прежде чем прибегнуть к помощи «Анимуса», Оуэн писал в разные правоохранительные органы, которые были причастны к ложному обвинению, но все они отклонили его обращения. Ему ответили, что юристы тратят время и силы на то, чтобы вытащить из тюрьмы живых клиентов, а не реабилитировать умерших за решеткой.

Отношения с Хавьером немного улучшились, но не сильно. Когда Оуэн встретил его в коридоре на второй перемене, Хавьер кивнул и сказал «привет», но он был в компании других друзей и не остановился, чтобы поговорить. Зато догнал Оуэна после школы, когда тот шел домой.

– Эй, известно что-нибудь про Монро?

Оуэн помотал головой:

– Не думаю, что он вернется.

– Как будто убегает от кого-то.

– Мне показалось, что утром за мной кто-то следил, – сказал Оуэн.

– Мне вчера тоже показалось, – ответил Хавьер. – Что происходит?

– Не знаю.

– Я подумал вернуться в промзону, осмотреть все при свете дня. Пойдешь со мной?

– Прямо сейчас?

Бабушки и дедушки Оуэна не было дома. Если ему удастся вернуться до того, как мать придет со смены, все будет в порядке.

– Хорошо, пойдем.

Они пошли в другом направлении и дошли до автобусной остановки. Оттуда они двинулись по большей части тем же маршрутом, по которому Оуэн ехал пару ночей назад, и вскоре добрались до промзоны. Это место выглядело чуть менее заброшенным, чем в тот день, когда они пришли туда в темноте. Там и тут были припаркованы еще несколько транспортных средств – в основном грузовики, а некоторые склады и другие постройки все еще использовались, хотя бы частично. Они нашли место, где стоял автобус Монро, там, где его толстые шины примяли траву и оставили следы на гравии. Они осмотрели это место, но так и не нашли никаких улик. Хавьер пнул землю, разбросав камни:

– Что мы здесь делаем?

– Не знаю, – ответил Оуэн, – это была твоя идея.

Хавьер сделал несколько шагов, снова пнул гравий.

– Я хочу вернуться туда.

– В «Анимус»? Зачем?

– Посмотреть, что они делали потом.

– Кто?

– Чимальпопока, мой предок. Он же просто прогнулся, чувак. Пришел Кортес, и он просто переметнулся.

– Похоже, так все делали с Кортесом. Он…

– Нет, ты не понял, – Хавьер остановился, сжал кулак и ударил свою же ладонь, – я, то есть он же был совершенно готов к смерти. Он был воином, он был верен себе. Но потом он просто сдался без боя.

Оуэн готов был поклясться, что это задевало Хавьера за живое где-то внутри, но они не были уже достаточно близкими друзьями, чтобы он мог знать наверняка, о чем именно идет речь.

– Почему тебя это волнует? Это было сотни лет назад.

– Думаешь, я не знаю? Но это не ощущается как сотни лет назад. Это было как будто пару ночей назад, – Хавьер тряхнул головой. – Забудь, пойдем домой.

– Хавьер…

– Увидимся позже, – он удалился прежде, чем Оуэн смог что-то сказать.

Оуэн проследил, как он уходит, затем снова осмотрелся вокруг и тоже двинулся к дому. Его мать еще не скоро вернется, так что он решил проделать часть пути пешком, позволив мыслям и ногам бродить по улицам. Но в какой-то момент он взглянул вверх и понял, что его прогулка может быть не такой уж бесполезной, как ему казалось. Банк, в ограблении которого обвинили его отца, находился всего в двух кварталах отсюда.

Оуэн повернул к нему.

До сих пор он бывал там всего раз, да и то проездом. Его мать и бабушка с дедушкой сидели в машине в гробовом молчании, проезжая мимо него, как мимо вырытой могилы. Тогда банк показался Оуэну зловещим, и казался таковым до сих пор. Он был таким блестящим и современным, сплошь темное стекло и острые углы. Банк занимал первый этаж офисного здания, его окна украшал темно-красный логотип «Мальтийской банковской корпорации» и плакат с информацией о процентных ставках.

Оуэн вошел в холл с серым мраморным полом и ничем не примечательным ковром, с запахом бумаги и легким движением воздуха от работающего кондиционера. Операторы молча работали за кассами, клиенты стояли в очереди. Ничто и не напоминало об ограблении и об убийстве охранника – никакого эха от выстрелов. Для этого банка жизнь просто продолжила идти своим чередом – для банка и для всех, кто здесь находился, и для их денег. Они вкладывали и снимали деньги так, будто жизнь Оуэна не полетела под откос из-за событий, которые тут произошли.

Внезапно холл показался маленьким и тесным, а прохладный воздух – затхлым. Оуэн развернулся и вышел на улицу. Он перешел дорогу и сел на скамейку напротив банка. Он сидел и изучал его, разглядывал входивших и выходивших людей, пока банк не закрылся и охранники не заперли двери. Было 5 часов 17 минут – время, в которое его отец, как говорят, появился из туалета, где он прятался. В 5:24 прозвучал первый выстрел, в 5:27 охранник скончался от кровопотери. Оуэн до сих пор помнил каждый пункт во временной последовательности, составленной обвинителем, точно так же он мог вспомнить каждый зернистый черно-белый кадр с грабителем в маске, снятый камерой видеонаблюдения. Все вокруг погружалось в сумерки, а Оуэн все сидел на скамейке, снова и снова проигрывая в голове последовательность событий, выискивая какое-нибудь несоответствие, которое он упустил из виду. Что-нибудь, что упустили прокурор и адвокат. Что-то, что дало бы присяжным разумный повод усомниться. Но он так ничего и не нашел. Опять.

Стемнело, и уличный поток пешеходов превратился в тонкую струйку. Оуэн решил, что уже поздно. Он потерял счет времени, витая в собственных мыслях, и понял, что пора возвращаться домой. Он поднялся со скамейки, бросил последний взгляд на банк и поспешил к остановке, но разминулся с автобусом на пару минут. Вместо того, чтобы дождаться следующего, он решил срезать путь до соседней улицы по переулку и сесть на другой маршрут, который довез бы его до дома до прихода матери.

Переулок был узкий, местами загроможденный кучами мусора, грудами деревянных поддонов и мотками проводов. Примерно на полпути у Оуэна снова появилось чувство, что за ним следят, как будто кто-то шел за ним по переулку. На этот раз, обернувшись, он увидел силуэт человека, молча двигавшегося прямо к нему.

Загрузка...