А это точно боярка?

Глава 27 Некромант открывает глаза

Я с большим интересом стала рассматривать вчерашнюю добычу. А то, знаете, среди ночи на кладбище в пылу погони некогда было. И потом, когда на своем горбу волокла эти кости, тоже как-то о другом думала.

Зато теперь воспользовалась открывшейся возможностью по полной. Хм.

Темные, спутанные и давно не стриженные волосы со странным оттенком, будто этого шатена в зеленку пару раз макнули и та не смылась. Лицо бледное, солнца с рождения не видевшее, фиолетовые синяки под глазами, нос с горбинкой и сухие потрескавшиеся губы. Кусает он их без конца, что ли? Я, конечно, видела всего несколько представителей местной знати, потому утверждать не могу, но повторюсь: чего он такой страшненький на их фоне? Или он как та жаба — просто болеет, а так белый и пушистый?

— Княжич, говоришь… — неуверенно протянула я. — Илюш, ты уверен? А чего тогда такой… замученный? Нет, я все понимаю про некромантию, но кормить его кто-нибудь пробовал вообще? Божечки-кошечки, не мужик, а кузнечик из концлагеря. Обнять и плакать.

— Обнять и плакать… — загрузился заяц.

«О, так пользовательница верит в святую троицу?» — внезапно обратился ко мне сорок второй, отвлекая от разговора.

«При чем тут троица?» — не поняла я. Еще ни разу не замечала в этом мире христианских мотивов. Даже маковки церквей не мелькали на горизонте, когда мы ехали в город по делам. Хотя… кресты-то на кладбище были!

«Ну как же. Мефдет, Сехмет и Бастет. Богини-кошки. Неудивительно тогда, что они позволили тебе перенести с собой твоего кота. Видимо, чтобы ты могла продолжать приносить им жертвы».

Я на пару секунд впала в ступор. Потом представила, как торжественно возлагаю на алтарь в виде кошачьей миски свежий кошачий корм, и слегка успокоилась. Похоже, я этим божествам каждый день жертвы приносила, по два раза. И не какие-то там сухие хрустики сомнительного состава, а натуральные и хорошо сбалансированные порции перемолотых куриных голов. Именно в них содержится все, что надо котикам: белки, жиры, коллаген и даже кальций.

Да что там, я им и вакцину от кошачьих болячек регулярно жертвовала, и дорогущие таблетки от паразитов, внутренних и внешних.

Короче говоря, с этими богинями, думаю, мы всегда договоримся. У меня вон в инвентаре сто… а нет, уже девяносто семь кошачьих консервов из системного магазина. Две банки Слоня всосал, а еще одну… Лилит? Ну и на здоровье. Так, глядишь, у меня и среди ктулху свои люди, в смысле тентаклиевые монстры-покровители, заведутся.

«Чего он спит до сих пор, не знаешь? Я его и волокла, и в постель роняла, и теперь мы с зайцем разговариваем не сдерживая голоса. Он вообще живой? Или в кому впал?»

«Не беспокойся, просто отсыпается. Из-за слишком сильного дара у него проблемы с контролем во сне. Магия вырывалась наружу, привлекая окрестные некросущности, которые устраивали веселую жизнь всем окружающим, а самому юниту — нескончаемые кошмары».

«А теперь чего? Нет кошмаров? Вон как сладко посапывает. Смотреть приятно».

«Напомни мне свойства того, чем ты его связала».

«Смеешься? Откуда мне знать? Что ты подсказал, то и купила».

«Ну так прочитай описание, ленивая пользовательница!»

Удивительное дело, даже ругательства из ментальных уст Систа сегодня звучали почти ласково. Хм, вот что поцелуй животворящий с мужиками-то делает, даже с виртуальными. Запомним. Ну и про веревочку почитаем, раз уж нам любезно вывесили описание прямо в воздухе перед глазами.

Предмет «Вервие бессмертных»

При использовании полностью блокирует в теле жертвы магию/чакру/культивацию.

Не рекомендуется использовать на полностью энергетических сущностях во избежание развеивания.

Рекомендуется к умеренному использованию в случае неполного контроля магического дара как способ временно отрезать излишние эманации.

Стоимость…

Сколько⁈ Эта алая нитка сожрала все мои финансы! Я вчера даже внимания не обратила, а Сист не предупредил!

— Барышня, — Илья наконец опомнился и прокашлялся, — а когда вы сего сударя… подобрали? И где? Вы что, ночью куда-то ходили⁈ Без меня⁈ И почему я так крепко спал? Вообще не помню, как оказался в постели. Тем более… в вашей!

Ой.

Сейчас меня будут если не убивать, то как минимум пороть. Ну, если судить по зверскому заячьему личику.

«Сист, что там с лояльностью⁈ Можно туда немножко награды перегнать⁈»

«Вали все на алкоголь. Он пил, ты пила. Он пьяный пошел спать к тебе, а ты — гулять и собирать бомжей! — весьма разумно подсказал Сист. Но тут же приправил подсказку огорчительной новостью: — Нет у тебя лишних наград. И ты права, лояльность твоего зайцеобразного вот-вот окончательно треснет, так что поторопись. Еще пара секунд — и он уже не услышит, что ты ему собираешься сказать. Видишь, как по лицу расползается добрая и всепонимающая улыбка?»

Да епашмать! Впрочем, у меня же имеется еще один способ заставить мужчину слушать. Которым я и воспользовалась. Благо нежно улыбающийся Илья сам подставился, придвинувшись ко мне почти вплотную.

Так что я легко его поймала и… поцеловала. Знатно так поцеловала, со вкусом. Хороший зайчик, добрый зайчик и целоваться… умеет.

«Кхм… — Сист над головой Ильи растопырил щупальца так, что они заполнили собой всю комнату, и явно загрузился. Судя по неравномерно вспыхивающим лиловым фарам, ему мой способ не очень понравился. Что он сам через долю секунды и подтвердил: — Я еще не поправил настройки. Плохо. Но нужно ли мне их поправлять? Придется. Пользовательница такая ветреная… ей будет мало трех мужей…»

Епашмать, я ветреная⁈ Я просто жить хочу!

Целуется зайчик, надо отдать ему должное… м-м-м… Если поцелуй с системой был скорее экзотикой из-за необычного строения, то мой холоп знал толк именно в человеческих страстных лобызаниях. Интересно, где этот ушастый успел натренироваться?

— Барышня… вы что творите? — О, у нас обоих воздух кончился.

— Мы вчера твоего коньяку немножко слишком много выпили, потом наливочки какой-то. — Я собрала собственные глаза в кучку и заторопилась выложить легенду, пока ее готовы слушать: — Ты пошел спать ко мне, а я гулять. Ты меня сам отпустил!

«Перебор, — поправил Сист. — Он тебя даже в беспамятстве не отпустит. И не поверит».

— Отпусти-ил? — прищурился Илья, подтверждая слова Систа.

— Ну, я у тебя спросила, а ты промолчал. Кажется. Но молчание — это же знак согласия. Вот я и пошла голову проветрить. А там вот этот щеночек… ну, то есть птенчик, лежит. Худющий, бледный, замученный. Я не смогла его бросить. Нашла веревку, обвязала для удобства и притащила к нам. Давай его себе оставим? Он же совсем бездомный…

— Княжич⁈ Бездомный? — Мое расчетливо вплетенное в просьбу зерно абсурда предсказуемо рвануло: отвлекло зайчика от самой ситуации, в которой я волоку домой посторонних мужиков. — Да с чего вы взяли⁈

— Ты на него посмотри. Даже если он где-то и жил раньше, там с ним явно очень плохо обращались! Мы в ответе за тех, кого нечаянно пойма… подобрали. Так что давай он сначала выспится, потом мы его покормим, а потом уже будем выяснять, что дальше делать?

— Тогда, может, сначала развяжем? — предложил Илья и потянулся к кокетливому бантику на пузе у некроманта.

«Нет! — возразил Сист. — Пока сам не очнется, лучше не прерывать!»

— Погоди! — схватила я зайчика за руку.

Но было поздно. Кокетливый бантик от рывка распустился, а спящий некромант глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Опять ты, женщина. Опять эти кошмары…