Змей - искуситель для Неприступной

11

Утро выдалось странным.

Анабель проснулась раньше всех и поняла что находится в кольце рук Рафа. Будь она юнной мисс, то непременно залилась краской, вскрикнула и обвинила охранника в неприличной близости. Но миссис Соундаль давно уже перестала быть нежной, милой и наивной.

Аккуратно, чтобы не разбудить своего ночного гостя, она выбралась из-под теплого одеяла и оказалась в промерзшей и продуваемой всеми ветрами хибарке. Печь давно уже не давала тепла, а прогоревшие дрова представляли собой небольшую горку золы. Грегори сиротливо лежал перед лавкой. Вероятнее всего он упал с нее во сне и даже не заметил этого. Настолько сильно он вчера устал.

Припомнив подробности вчерашнего вечера, девушка решила занять себя работой. Самым эффективным, чтобы привести мысли в порядок, был физический труд. Взяв ведро, стоящее у двери, Анабель направилась прочь из хижины. Утро только прорывалось сквозь низкое и мрачное небо, но видимость была хорошей. Впрочем, в этом городе очень редко были хорошие солнечные деньки. Поэтому к пасмурности дня девушка давно привыкла.

Как оказалось, домик стоял почти на отшибе и был окружон маленькими, наверное, пустыми строениями. Дальше был только лес и дорога. Колодец стоял близко к порогу. Поэтому леди быстро принялась за работу. Она давно отвыкла от нагрузки. В доме отца и мужа все бытовые вопросы решались с помощью магии порабощенных Иных. Камни - накопители поставлялись из мира Тени и здесь стоили целое состояние, а специально обученных Иных использовали как "зарядку". Чаще всего делали "центральную систему поддержания жизнедеятельности". Один большой накопитель располагали в самом видном и безопасном месте - на потолке. Через него магия направлялась в небольшие расходники, которые и давали воду, свет, тепло. Такой принцип работы был и в родовом имении Соундаль, поэтому сейчас там жить невозможно. Ведь даже туалета или колодца на улице не было.

Принеся воды и набрав дров, женщина принялась разжигать огонь. Но она не имела в этом большого навыка. Спички быстро гасли, а толстые бревна все не хотели полыхать.

Присев возле нее, Раф протянул руку, ожидая коробочку.

— Госпожа, не перетруждайтесь. Иначе ваши ручки будут не такими нежными.

Отдав вещицу обычных людей, девушка вгляделась в тонкие черты лица Иного.

— Грегори еще спит, можешь звать меня как пожелаешь. И... спасибо за вчерашнее, — она сжала себя руками то ли от воспоминаний о причиненной мужем боли, то ли от набежавшего ветерка. — Я постараюсь больше не уходить в себя. Наверное, тебе трудно было найти это место?

Мужчина улыбнулся и отвел глаза, ведь в них появилось ласковое и теплое пламя.

— Нет. Я здесь сам жил какое-то время. Не хотел привлекать к себе внимание пока искал дочь. А про свою беззащитность забудь, рядом со мной самая сильная женщина, которая может быть в мире Тени.

Его слова рассмешили приунывшую госпожу и яркий, звонкий смех заполнил тихий домик на отшибе. Теплое пламя разгорелось не замечая ни влажности дров, ни отсутствие огня, ни ярко - фиолетового пламени в глубине мужских глаз. Иной, услышав смех девушки сам вспыхнул где-то в глубине души и ощутил небывалое тепло от ее близости. И ничего ему более не надо: тишина, ее присутствие и свет ее души.

— Сильная не сильная, а куда мы теперь идем? — внезапно в утреннюю идилию ворвался чужак. Его голос прервал задорный смех и заставил огонь погаснуть. Иному пришлось браться за спички и изображать бурную деятельность.

— В город Эн, — госпожа встала во весь свой рост и поправила пыльное серенькое платье. Ее волосы выбились из строгого пучка и теперь топоршились в разные стороны. — Там я смогу предьявить свои права на счет и обеспечу нас жильем и новой одеждой.

— Было бы хорошо, — начал разминаться оборотень. Он коварно и очень эффекто потягивался, показывая свое притягательное мужское тело, но внимание госпожи остановился на чайнике. — Теплая постель и ванна - еще замечательнее, — пробухтел Грегори и напоролся на колючий неприятный взгляд Иного. — И как мы туда попадем?

— Ты ее плохо слушал? — вызывающе отозвался Раф. — На почтовой карете, идиот.

Кот фыркнул от такого обращения и ощутил как его волосы встают, предвещая драку.

— Не думаю что нас вообще к людям нормальным подпустят, — не ощущая нарастающего напряжения, миссис Соундаль разглядывала свое лицо в отблеске воды.

Ее платье хоть и было из качественное ткани, но из-за неправильного хранения и грязи теперь выглядело как тряпка. Ее волосы и раньше не отличались выразительностью, а теперь вовсе выглядели как мочалка. А лицо можно было прятать под вуалью: темные круги под глазами были видны даже лучше, чем зола.

— Госпожа, вы всегда прекрасны, — не упустил возможности подлизаться кот.

— Нужно попробовать, — нахмурился Раф. — Иначе нам пешком до Эн месяц идти придется.

Но как и думала Анабель, в почтовую карету их не пустили. Точнее, попросили подождать так как билеты раскуплены и найти хотя бы одно свободное место затруднительно. А потом продавцы вовсе затребовали огромную сумму за места на козлах и на полу. Конечно же гордая миссис Соундаль не хотела ехать под ногами каких-то деревенщин вместе с собаками. Пойти попросить денег у своих же рабочих, тоже не позволяла гордость. А искать другие места доходов она не умела. Рабы попытались уговорить графиню обратиться в полицейский участок, но девушка отказалась, припоминая свой последний прием там. Подумав, она сама предложила направится в храм. Местные священники боготворили ее, а точнее, ждали ее смерти, ведь все богатства отойдут храму.

Храм оказался произведением искуства, но раздосадованную миссис Соундаль волновала не росспись на стенах и не витражная мазайка. Ей за сегодняшний день так много раз отказали и не признали графиней, что она готова была взорваться в любую минуту. И только уверенные, вовремя сказанные слова Рафа останавливали госпожу от ссор и злости. Но и силы Иного сходили на нет.

— Миссис Соундаль? — к грязной и уставшей девушке навстречу выскочил священник в черной хламиде.

— Вейном, брат, — обрадовано воскликнула женщина и сделала знак бога, будто только вспомнила что его надо поприветствовать.

— У вас что-то случилось? — из незаметных ниш появились любопытные носы послушников. — Ох, что же это я? Совсем забыл о том, что обычным людям нужна сытость и удобства.

Вейном не отличался голодным взглядом, а его увесистое брюшко не могла скрыть ни одна дорогая ткань. Но он великолепно отыгрывал роль истинного служителя бога, который должен недоедать и недосыпать страстно моля о всепрощении горожан.

Махнув рукой, он подозвал к себе пару прислужников в сереньких рясах. Вот они были больше похожи на тех кто мясо видят лишь по праздникам.

— Проводите госпожу Анабель в келью, а ее...

— Мы ее рабы, — вмешался Раф и вглядом дал понять священнику, что келья не место для юнной и уставшей девушки. — Свои обшарпанные и холодные комнаты можете оставить для музейных посещений, а нам предоставьте место где госпаже будет не зазорно вытянуть свои ножки.

— Но в нашей обители..., начал было священослужитель.

— Тогда мы займем вашу комнату, — подал голос злой и голодный Грегори. —Провожать не надо. Я сам чую ваши аппортоменты. И принесите для леди ту курочку, которая так прекрасно пахнет на весь храм.

— Одежду для госпожи, тоже доставьте в свои покои, — Раф подхватил на руки миссис Соундаль и тихо ей шепнул не вмешиваться. — Если госпожа умрет в стенах храма, то вас могут обвинить в ее убийстве. Ее добро отойдет короне, а вас могут опустить ниже рабских ног, — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, хищно прошептал Иной.

Поднявшись наверх, оба Иных сразу определили расположение комнаты и ворвались в нее без предупреждения. Здесь уже стоял чан с теплой водой для вечернего омовения и находился полураздетый молодой послужник, смиренно ожидающий с мочалкой и брусочком мыла.

— Ну этот козел дает, — не сдержал слов Грегори. — Буквально все берет от своего положения.

— И ты хочешь все отдать этому борову? — даже Раф удивился, а служитель так и замер разглядывая новоприбывших.

— Яяя, — протянула обескураженная графиня.

В этот момент в комнату ворвался грузный служитель и глотая воздух попытался грозно сказать:

— Кеди, все еще тут? Марш в келью. Я же говорил что не хочу, чтобы ты прислуживал!

Смотря на оседающего на пол от усталости человека и бледного от страха паренька, графиня разулыбалась и спрятала свое лицо на мужской груди.