Слуга Государев 5. За Веру, Царя и Отечество!

Глава 7

Бахчисарай-Гомель.

5–13 июня 1683 года

Есть такое устойчивое выражение — «колос на глиняных ногах». Не уверен, что Крымское ханство можно называть колоссом, но, как оказалось, ноги у этой химеры непрочные. Иначе мы встретились бы с куда как большим сопротивлением.

Если даже я этому удивлялся, то видел и слышал, что другие просто находятся в шоковом состоянии. Да, Перекоп взять было не так-то легко, и только обходной манёвр позволил избежать ещё больших потерь или вовсе позволил взять эту оборонительную линию. И все же… Могло сложиться впечатление, что легко как-то дается нам крымская компания.

Ну так учились воевать зачем? А новые винтовки, аналогов которым нет во всех армиях мира? Так что… Закономерно, в духе выражения Александра Васильевича Суворова про легкость в бою, после преодоления трудностей в обучении.

Оказывается, что нет запаса прочности у Крымского ханства. Они устарели во всем: и в том, как воюют, как относятся в миру и войне, как выстроена их экономика.

Вот я представляю, что будет, если случится наша война со Швецией. Вернее, когда именно она будет, потому как противостояние со Швецией в данных исторических реалиях просто неизбежно.

Так вот… Вдруг шведы побеждают, допустим, под Выборгом или Нарвой, русские войска, не приведи Господь, терпят сокрушительное поражение. И после этого шведский король триумфально входит в столицу Российского государства? У меня подобное никак не вяжется с реальностью. Ведь если даже и будет шведская победа под Нарвой или ещё где-нибудь, то Россия в любом случае изыщет ресурсы, но продолжит сопротивление вплоть до собственной победы над врагом.

Это произошло в иной реальности. Случись подобное и сейчас, так сомнений нет, что Россия просто так шведам не далась бы.

А вот Крымское ханство оказалось куда более хлипким государственным объединением. После Перекопа, по сути, и некому сопротивляться. Ну если только не брать в расчёт турецкие крепости, которые всё-таки могут не только обороняться, но и доставить немало неприятных моментов осаждающим.

Сами же татары оказались более чем беспечными. Бахчисарай не был окружён какой-то оборонительной линией. По сути, это был даже не город, а скорее стойбище с домами.

Привыкли крымцы, что им ничего не угрожает, и что русские являются добычей, а они, сыновья Степи, неизменно хищники и охотники. Вот как оно бывает, когда слишком самоуверен.

Впрочем, и у этих крымцев был шанс остановить даже такое могучее войско, которое собралось под командованием Ромодановского. Достаточно было поджечь степь и засыпать все колодцы.

Однако нам в какой-то степени повезло: шли дожди — степь не загоралась. И потребности в колодцах также не было. С одной стороны, помогали те самые бочки на повозках, которые были сконструированы при моём содействии. С другой стороны, когда льёт дождь и полно луж, не так уж и хочется пить, да и воду можно при желании набрать дождевую, прокипятить её и вполне подготовить к употреблению.

Обо всём этом я думал, когда мы входили в Бахчисарай. Конечно, без эксцессов не обошлось: сотни лучников, которые пробовали осыпать нас стрелами с крыш домов, пришлось уничтожить или рассеять. Потом еще некоторые местные встретились, спешащие прочь из города. Куда? В турецкие крепости? Да и хорошо! Сами виноваты, что от большой скученности, если конечно турки примут всех, начнутся болезни.

Между тем, передвигались мы относительно медленно. Впереди шли штурмовые группы, которые ещё в Преображенском специализировались на подготовке к городским боям. Это были пятёрки бойцов: среди них — три гренадера с фузеями и ещё два бойца, которые отличались сноровкой в фехтовании и при себе имели по два пистолета, ну и гранаты.

Эти группы двигались вперёд, расчищая нам путь, определяя каждый дом по степени его опасности. Если нужно было — заходили внутрь строения и осматривали на наличие вероятного сопротивления. Но никакого насилия, грабежа. На это просто не было времени, даже если и разрешить.

Чаще в Бахчисарае слышались выкрики женщин и девушек, чем выстрелы, звуки боя. И то, подозреваю, что дамочки сильно преувеличивали свои возможности завлечь русского солдата. Ну если только после полного взятия столицы Крымского ханства.

— Впереди — ханский дворец, — сказал мне командир одной из штурмовых пятёрок. — Проход к нему идёт через узкие улицы, которые завалены телегами и камнями.

Ну вот, а я уже было подумал, что хожу по Бахчисараю словно бы турист. Нет. Те, кто мог оказывать сопротивление, по всей видимости, решили сконцентрировать лишь на защите ханского дворца.

Не удивлюсь, если немало богатств было туда сведено. И хорошо. Меньше бегать по домам. Своего рода получится маркетплейс, пункт выдачи товаров. А заказывал я в своих мыслях очень много чего.

Если бы не одно обстоятельство, то у нас было бы более чем достаточно времени, чтобы обложить дворец и начать планомерно по нему отрабатывать, прежде всего, стрелками, стараясь просачиваться мелкими группами и захватывать метр за метром.

И, по сути, для этого всё есть. К примеру, в моём отряде на данный момент два десятка ручных мортир, которые вполне лихо, правда, нужно упереть земле, иначе отдача сумасшедшая, закидывают гранаты метров на сто вперёд. Это навесом. Поэтому можно спокойно спрятаться даже за домами, которых неподалёку от ханского дворца предостаточно. А после начинать обстреливать сам дворец.

Вот только из Бахчисарая начали возвращаться люди, те самые беженцы, которых сейчас должен гонять казацкий старшина Акулов. Они приходили со всеми своими повозками, женщинами и детьми. Так могут запрудить все улицы и станет сложно работать.

Буквально десять минут назад залазил на один из домов, чтобы осмотреть происходящее в городе и насколько хорошо продвигаются другие колонны, заходящие с разных концов Бахчисарая. Вот-вот, ещё полчаса времени, может, даже меньше, и в городе начнётся такое столпотворение, что тут либо вырезать сотнями людей, либо… не знаю даже что еще. Элементарно будет не подступиться к ханскому дворцу.

Я не хочу уничтожать поголовно всех жителей Крыма. При этом принимаю, что поговорка о том, что, если нет человека, и проблем от него не дождёшься, является мудростью. Но сам-то буду ли я человеком, если подниму на штык ребёнка? Каждый имеет шанс вырасти достойным человеком, особенно, если будет кому подсказать, как жить нужно.

— Стрелков на крышу! Выбивать любых мужей, как только начнут стрелять, начинайте работать пятёрками со щитами, — приказывал я.

У нас было три больших щита, железных, пробить которые могла бы пуля, выпущенная только лишь из винтовки. За основу, как именно нужно отрабатывать подобные действия, беру работу СОБРа.

И вот уже скоро, когда снайпера начали отрабатывать, началась полноценная атака. Такая, как могла быть в будущем. Может менее слажена, нам бы еще пару лет поработать, да опыта набраться. Но по современным реалиям, прям… хорошо.

Тактика и техническое оснащение отрабатывали на все сто процентов. Если появлялись противники, которые отчаянно рвались сблизиться с одной из пятёрок, дабы показать, как истинные воины владеют холодным оружием, тут же раздавались выстрелы, а то и летела граната. Стрелки на крышах тоже не спали.

И вот уже две группы подобрались к непосредственно самому зданию дворца. Один боец поджигает гранату, двое других переносным тараном, практически таким же, как и пользуются спецподразделения в будущем, проламывают дверь, ударяя по замку.

В дверной проём тут же летит одна, а следом за ней и вторая граната. Бойцы прижимаются к стене. Раздаётся взрыв. Пять русских воинов, пробираются через пороховое облако внутрь дворца.

Дальше я не вижу, лишь только могу предположить, что именно происходит внутри. Именно там, скорее всего, будет отчаянная мясорубка, и в каких-то моментах придётся и скрестить штыки и шпаги с татарскими саблями.

Но я верил в своих бойцов и в их подготовку. А ещё я видел, что во дворец входит всё новые и новые русские солдаты. Они следуют за штурмовыми группами.

Час. Ещё целый час слышались выстрелы, а из небольших отверстий, которые, видимо, служили в качестве окон, выступал дым от сожжённого пороха. Были слышны и разрывы гранат.

А потом, как это часто бывает в бою, вдруг наступила тишина. И вот пока не ясно, кто кого и с каким результатом. Тишина давила на психику. Да, здравый смысл говорил о том, что те воины, что вошли во дворец, не могут быть все уничтожены врагом.

И вот часть солдат стали выходить. Бахчисарай наш.

Остальные четыре колонны, входящие в город с разных сторон постепенно заполняли улицы столицы Крымского ханства. И взятие города — это уже скорее вопрос логистики, чем сражения.

— Ну? Чего стоим? — обратился я к сопровождавшим меня офицерам. — Хотите, чтобы в этот раз казаки забрали и свою добычу, и нашу?

Приказов больше не нужно. Более того, и моё присутствие уже не обязательно. И не только в Бахчисарае, но и в Крыму. Завершить небольшое дело, так на полчаса моего драгоценного времени. Но… эти полчаса могут перевернуть ход истории, поставить с ног на голову.

Через четыре часа напротив меня сидел один из оставшихся в живых крымских беев. Я специально не выбирал его для того, чтобы представитель крымско-татарской элиты сослужил службу России. Но раз он один из немногих защитников ханского дворца остался в живых, то ему и ехать к султану.

— Я ничего передавать не буду, — насупившись, гордо, зло, смотря на меня исподлобья, говорил Мехмет-бей.

— Ну тогда тебя убьют, и всю твою семью убьют, всё твоё добро я заберу себе, — спокойно, словно бы между делом, говорил я.

Мужик заиграл желваками. Я видел, что его правая рука дернулась к поясу. Вот только сабли там не было. А я демонстративно положил руку на эфес своей шпаги.

— В этом тайном письме есть указания, как может развиваться Великая война, которая, можно уже считать, началась. Если визирь мудр, то прислушается к тому совету, который здесь изложен, — не обращая особо внимания на эмоциональное состояние своего собеседника, говорил я.

— После того, что Россия сделала, никогда не быть русскому царю другом османского султана. Господин придёт и покарает. А потом крымские воины, в который раз, спалят Москву, — говорил непокорный татарин.

И это я пропускал мимо ушей. Пускай думает и говорит, что хочет, но если только прямых оскорблений не будет в мою сторону, или моего государя. Главное, чтобы донёс бумагу до султана, ну или до визиря.

— Я не ищу дружбы с османским султаном. Разумение имею, что мы входим в череду войн, из которых мой государь всё равно выйдет победителем. Уж я постараюсь. Но если ты нарушишь печать и прочтёшь ту бумагу, которую я передаю твоему господину, то поймёшь, что и враги могут быть иногда союзниками, если у них есть общий враг, — сказал я, передал бумагу и демонстративно вышел из богато убранной комнаты в дворце.

Никуда не денется, отправится к султану и обязательно передаст эту бумагу.

А я так думаю, что для России не обязательно, чтобы Габсбурги победили под Веной. При этом я убеждён: европейцы всё равно одержат верх. Османская империя уже не та, а когда и была «та», то всё равно ей не удалось ни взять Вену, ни продвинуться в Центральную Европу.

Но то, что долгое противостояние между османами и европейцами в значительной степени истощит и тех, и других — России это только на руку.

Ночевал я в ханском дворце, в одной из шикарнейших комнат. Демонстративно, прилюдно отказался от какой-либо из наложниц хана. Как там в известном фильме. Русо генерало — облико морале!

Оказывается, что этот деятель, бывший хан, отправился в Стамбул, оставив при этом в Бахчисарае практически половину своего гарема. Может, он хотел передать по наследству следующему хану некоторых молодых женщин.

На следующий день я стал принимать доклады о том, что удалось взять в Бахчисарае, грабили который больше суток. Нет, не убивали, хотя уверен, что различные эксцессы были. Но стояла задача — уничтожить экономику ханства.

Судя по всему, мы справились.

Когда огромный, растянувшийся на вёрсты, обоз подходил к Перекопу, издали могло показаться, что началось великое переселение народов. Но нет — это мы везли в Россию многие и многие ценности, которые были захвачены в столице Крымского ханства.

А ещё с нами шли более двадцати пяти тысяч бывших рабов, которых освободили только лишь в одном городе. Так что русская держава уже в серьёзнейшем прибытке от того, как мы сбегали на Крым.

Гомель

Есть такое выражение, что месть — это блюдо, которое должно подаваться холодным. Согласен. Если бы я действовал, как только узнал, что моего сына украли, мог наворотить столько дел, не подумав, что могла начаться и крупномасштабная война с Речью Посполитой.

Но сейчас я немного обдумал ту стратегию, которую можно было бы определить как долгосрочную, которой буду придерживаться в своей мести.

Ещё до взятия Бахчисарая я отправил в Москву Тихона. Уже должны меня ждать те люди, которые будут помогать мне не только осуществлять месть за подлость, учиненную мне, но и плести интригу против магнатерии Речи Посполитой и, возможно, самого короля Яна Собеского.

Прежде всего, мой удар должен коснуться семейства Сапег. Иезуиты ли украли моего сына, или всё же это сделал Ян Казимир Сапега — уже не важно. В любом случае канцлер соседнего государства замешан в этой подлости.

В сопровождении эскорта из моей личной сотни бойцов, а также сразу двух тысяч ногайских воинов, я практически не заметил, как преодолел Дикое Поле. Даже несколько спешил: оно мне показалось не таким уж и большим. Я было дело даже немного расстроился. Сможет ли эта территория прокормить большую часть российской державы?

Но, видимо, мы просто слишком быстро передвигались, так как за три дня я добрался до Полтавы, а потом ещё за два дня — до Чернигова, и всего лишь один день понадобился, чтобы перейти границу Речи Посполитой. Вот и оказался в Гомеле.

— А с чего это вам тут надо? А нечего тут делать Ехали бы в свою Москву — вот так на чисто русском языке бурчал пожилой хорунжий, принимавший у меня документы на въезде в Речь Посполитую.

Конечно, хотелось посчитать зубы грубияну. У меня складывалось впечатление, что он этого только и ждёт. Ещё бы! Может потом назвать себя политической жертвой, избитой представителем тоталитарного режима.

Вот правда, попав в этот мир, уже полностью убедился, что какой бы ни был государственный строй в России, если он только не разрушает нашу державу, то обязательно мы будем плохими для всех.

Так что Речь Посполитая не встречала меня с объятиями, или даже нейтрально. Ощутил, что я здесь на вражеской стороне. И оглядывался не меньше, чем это делал, находясь в Крыму.

— Послание королю польскому от главного воеводы, генерал-фельдмаршала Григория Григорьевича Ромодановского — сохраняя достоинство и спокойствие, отвечал я пожилому хорунжему.

Наверное, он активно участвовал в той русско-польской войне, которая официально закончилась только лишь в этом году.

А я, действительно, имел при себе такое письмо. Там Ромодановский запрашивает возможности прохода русских войск через Польшу, в случае необходимости.

Уже через шесть часов я въезжал в Гомель. Это была территория Речи Посполитой. И кормились с этих земель прежде всего Чарторыйские. Хотя и места кормления Потоцких недалеко.

По сути, эти магнаты для меня выглядели не более чем бандитскими группировками. Да, и в России что-то похожее есть. Но как по мне, не так ярко выражено. Ведь центральная власть всё равно имеет возможности влиять на бояр, даже если русский царь ещё сильно молод.

А вот в Польше влиять на магнатские кланы никак нельзя. Но если только не методами, словно бы король и сам магнат: косвенными интригами, но никогда не напрямую.

Именно в Гомеле мы должны были встретиться с Игнатом, Прохором, Тихоном. Как они будут просачиваться в этот городишко, практически являющийся лишь только крепостью и небольшим ремесленным торговым фасадом, я не знал.

Но условием было, что границу перейдут и будут встречать меня только в том случае, если не окажутся обнаруженными польскими властями.

Так что, когда я пришёл в так называемую «замковую» таверну, чтобы там остановиться на ночь и столоваться, то за тремя разными столиками к своему удовлетворению увидел своих соратников.

Мы по отдельности пообедали, даже не показывали виду, что хоть как-то заинтересованы друг другом. При этом я Игната с трудом узнал. Скорее не по внешности, а по тем повадкам, что были свойственны дядьке моей жены.

Гомель — сильно маленький городок, чтобы мы могли даже пройтись по улице рядом, поговорить, при этом не быть замеченными. Небольшая деревянная крепость, с валом, рвом, стены на несколько метров вверх замазанные известковым раствором. И всё.

По сути — это весь город, если не считать буквально полсотни домов, с десяток больших домов, скорее которые можно было бы назвать казармами.

Гарнизон города составлял вряд ли больше тысячи солдат, из которых поляков-литвинов было даже меньшинство. В основном это были дробы — германские наёмники.

В этом вся Речь Посполитая. Вместо того, чтобы вложиться в строительство серьёзной крепости, которая стоит прямо в углу польско-литовской территории, с двух сторон, с юга и с востока, граничащей с Россией, они строят себе шикарные дворцы и тратят силы на внутренние интриги.

И так уж в этом времени повелось, что при слабом короле сила державы, которая претендовала некогда на статус империи, — дутая. Скорее работает пропаганда, основанная на былых успехах польско-литовского войска, чем в реальности это самое воинство существует.

А ещё возможная победа над турками сильно затуманит глаза горделивым шляхтичам. Они потеряют разум. И если бы Россия хотела и в иной реальности окончательно решить вопрос с Речью Посполитой, то могла бы это сделать куда как раньше конца следующего века.

Я зашёл в свою комнату, которую снял за достаточно серьёзные деньги — целый серебряный рубль потратил, чтобы всего лишь переночевать одну ночь. За такие деньги уж явно я должен был увидеть тут раскошество, сравнимое с ханским дворцом в Бахчисарае.

Однако увидел очень скудное убранство, пускай и чистое. Складывается ощущение, что серебрушку я заплатил только лишь для того, чтобы в моей комнате было чисто.

В дверь тихонько постучали. Тут же… В одной руке — шпага, в другой — пистолет. Это, конечно, перестраховка. Мои люди заняли большую часть свободных комнат в этом трактире, и если надо было, то могли бы здесь держать круговую оборону даже против почти что всего гарнизона Гомеля. Но если такая привычка выработалась, то я не видел смысла её менять. Тем более что сейчас нахожусь на условно враждебной территории.

Приоткрыл дверь. Увидел понурившего голову Игната. Тут же схватил его за ворот и втянул внутрь своего временного жилища.

— Бум — мой кулак устремился в челюсть дядьки.

Он распластался возле стола, приподнял голову, схватился за челюсть…

— Поделом, Егор Иванович, — сказал Игнат.

— Вставай! Теперь будем решать, как красть станем отпрыска Радзивиллов, — сказал я шёпотом, боясь, что нас могут подслушать.

Вряд ли. Комната была осмотрена, возле неё дежурят мои люди. Но всё равно такие заявления должны звучать тихо.

И нет, я не оговорился. Никаких детей из рода Сапег я красть не собирался. Именно Радзивиллов. И путь наш лежал в Несвиж.

От автора:

Исправить исторические ошибки, реформировать империю на пятьдесят лет раньше, спасти мир от надвигающейся катастрофы. Попаданец в императора Николая I:

https://author.today/reader/161917/1320499