ИСХОД

Некоторые ушли с нами, а некоторые остались, чтобы умереть.

Стансовы охотники устроились у костра, помешивая угли длинными копьями. Патч несколько раз нерешительно глянул на меня, однако не сдвинулся с места. Многие жители Иама предпочли остаться, возможно, все ещё доверяя Стансу, но скорее всего, страшась неизвестности. Каунтер тоже не захотел уходить, несчастный недоумок. Когда мы были готовы отправиться в путь, к нам присоединилась Фоун.

– Я хочу пойти с вами, – спокойно сказала она. – А мама остаётся.

Предводительница Ванда – крошечный пучок нервов и морщин – подскочила к дочери с истошным криком:

– Ты никуда не пойдёшь, Фоун! Я запрещаю тебе!

– Извини, мама.

– Ты и вправду собираешься уйти? – Голос Ванды стал умоляющим. – Да ты помешалась, дочка! Вы все потеряете разум и умрёте!

Мы оставили её лелеять иллюзии в обществе потерянных душ.

Я больше никогда не посещал консервный завод Паллахакси, я без того видел достаточно смертей. Закутавшись в меха, нагрузившее горячими кирпичами, мы отворили двери и вышли на жгучий мороз. Снегу намело уже по колено. Мы долго и с опаской пробирались между угловатыми сугробами, откуда торчали во все стороны чёрные металлические стержни древних машин.

Потом мы с Чарой повели людей по направлению к югу.

Кирпичи ещё хранили тепло, когда мы встретили первого лорина; тот выбрался из-под спящего анемона, как будто специально сидел, там, поджидая нас. А может, так оно и было? Лорин ухватился мохнатой лапкой за бесформенную варежку Чары и подвёл её к дереву с вертикальной щелью в стволе.

Мы все по очереди протиснулись в щель и спустились вниз.

Потом мы лежали впятером на тёплом полу пещеры-кормилицы: мистер Мак-Нейл, Чара, Крейн, Весна и я. Остальные рассеялись, группками по всей пещере; в мерцании плесени я различал лишь тёмные формы на более светлом полу. Кое-кто уже сосал молоко, начиная засыпать, другие просто задремали, и лорины деловито вставляли им в рот соски.

Настало время для раздумий, и я сказал мистеру Мак-Нейлу:

– Вы говорите, что нас, стилков, создали кикихуахуа. Я думаю, им не слишком понравилось то, что из нас получилось. Вы говорите, кикихуахуа не признают убийств и не работают с металлом, а мы делали и то, и другое. Так что, может быть, они увидели в предыдущей Великой Стуже шанс усовершенствовать своё создание. И пока мы спали в пещерах-кормилицах, они дали нам генетическую память в надежде, что мы будем учиться на собственных ошибках. Однако очень похоже, что все опять пошло не так… Мы по-прежнему убивали животных и друг друга, и мы использовали металл, а некоторые из нас возжелали земных технологий. И мы не слишком часто навещали воспоминания предков и подменили факты религиозными предрассудками. Мы не оправдали затраченных усилий.

– Это не так, поверь, – попытался успокоить меня мистер Мак-Нейл. – Просто вы не знаете своей истории целиком, вот в чём дело.

– Разве вы не собираетесь поведать нам эту историю?

Он заколебался, но потом пришёл к решению.

– Может случиться так, что я не переживу Великую Стужу. Вполне вероятно, что молоко лоринов не годится для моего метаболизма, поэтому… Пожалуй, я лучше расскажу тебе всё, что знаю, прежде чем мы уснём. Но думаю, тебя это может расстроить. Вот почему я до сих пор молчал, чтобы не подрывать вашу силу духа… Ну ладно. Представь себе кикихуахуа, которые открыли ваш мир. Это планета земного типа, но для кикихуахуа требуется несколько иная среда, и кто-то должен её для них подготовить. А между тем существует одна разумная форма жизни, которая подходит именно для землеподобных миров, и это человеческое существо. Ну что же, очень удобно. Нет никакой нужды работать методом проб и ошибок! И кикихуахуа заставляют Козла-прародителя произвести на свет создание, чрезвычайно близкое к земному человеку. Подозреваю, что они даже ввели человеческие гены в ту болтушку, которую ему скормили. И таким образом кикихуахуа получили стилка, запрограммированного на то, чтобы сделать этот мир более удобным.

– Удобным… для кого? – Моё сердце вдруг учащённо забилось.

– Для другой, предпочтительной формы жизни. Кикихуахуа, несомненно, пришли к выводу, что в таких случаях цель оправдывает средства, и они не запретили своему первому созданию убивать и работать с металлом. Зато второе должно было полностью соответствовать их идеалам. Кроткое, миролюбивое, дружелюбное существо, живущее плодами земли, снабжённое инстинктом коллективизма и приносящее потомство партеногенетически, что исключает опасность перенаселения.

– Лорины, – прошептала Чара. – Они придут нам на смену.

– Боюсь, что да. Вы никогда не испытывали любопытства по поводу лоринов, верно?

– Конечно, нет.

– Потому что вы так запрограммированы.

– Откуда вы все это знаете, мистер Мак-Нейл? – спросила Чара. – Земляне жили у нас не так уж много поколений.

– Мы хорошо знаем кикихуахуа и их типичный modus operandi. Вы, стилки, – колонисты первой волны, как у нас говорят, и ваша работа состоит в том, чтобы выжить в потенциально опасной среде, причём любыми средствами. Охота, рыбная ловля, земледелие, что угодно! Вот почему они сделали вас сильными и жестокими… по стандартам кикихуахуа, разумеется. И пока вы заняты выживанием, вы сажаете анемоны и чашечные деревья, чтобы снабжать едой и питьём подрастающие пещеры-кормилицы, которые были заложены самым первым вашим поколением.

Крейн мрачно хохотнул.

– Значит, вот кто мы такие. Целая планета стригальщиков! Презренная работа, которую мы поручаем самым бестолковым членам общества. Ладно, пускай будет так. Грум приходит, грум уходит, и ничто не может этого изменить.

Прежде я часто задумывался, в чём же истинный смысл нашей жизни. Что же, теперь я знал. Ничей Человек был совершенно прав; знание не принесло мне ни радости, ни утешения. Мы, стилки, пребывали в этом мире временно и только в качестве расходного материала.

– Значит, единственная цель нашей жизни – сажать деревья?

– Да, Харди. Пока пещеры-кормилицы не вырастут настолько, что смогут поддерживать оптимальную популяцию лоринов.

– И что тогда будет?

Я не мог не окинуть взглядом пещеру. Она казалась огромной. Лорины суетливо сновали взад-вперёд, вкладывая соски в губы задремавших.

– Честно говоря, не знаю.

– Но возможно, мы уже выполнили свою миссию? Похоже, что пещеры-кормилицы достигли полного развития.

– Мы не имеем возможности судить, только лорины знают это.

– И всё-таки что они сделают?

– Лорины не уничтожат вас, если ты это имеешь в виду. Убийство противоречит их принципам. Полагаю, они просто оставят вас спать вечным сном.

Наступило молчание. Я ощутил глубокую печаль. Мне всегда нравились лорины, они были такими спокойными и добрыми, и они помогали нам время от времени, потому что мы тоже нравились им. И вот теперь оказалось, что нашим мохнатым друзьям просто нужна крепкая рабочая сила.

Я подумал, что понадобится немало времени, прежде чем я свыкнусь с новым положением вещей. Я был рад, что у нас нет возможности преждевидеть первоначало нашей цивилизации. Узнай мы с Чарой слишком много – и мы действительно могли бы пасть духом.

Чара тесно прижалась ко мне. Взглянув через её плечо, я увидел, что Крейн уже дремлет у изгиба стены. Явился лорин и мягко вложил сосок ему в губы.


– Проснись, Харди, проснись!

Чара, опершись на локоть, легонько тыкала меня пальцем под рёбра. Должно быть, я задремал? Я быстро сел и понял, что больше не чувствую никакой усталости.

Кругом зашевелились стилки. В пещере стало немного светлее: на полу лежали кучки люминесцирующего лишайника. Лорины сновали ещё поспешней, чем обычно, извлекая соски изо ртов лежащих.

– И это всё? – едва осмелился спросить я. – Всё кончилось, да? Все сорок лет?

– Я никак не могу поверить. – Чара плакала тихими, обильными слезами радости, они стекали по лицу и капали с округлого подбородка.

Крейн прошептал:

– Мы снова увидим грум, благодарение Фа!

Я перекатился на бок, чтобы разбудить мистера Мак-Нейла, и что-то хрупнуло и рассыпалось под моим плечом. Я смотрел на это несколько секунд, размышляя о запрете, но передумал.

Мои потомки должны помнить все о мистере Мак-Нейле. Всё, что он сказал. Всё, что он сделал. И даже это. Он будет жить в памяти моих потомков, покуда лорины не отправят их на вечный покой. Но это будет ещё нескоро.

Лорины помогли нам подняться на ноги и провели к выходу из пещеры. Вскоре все мы моргали и щурились на яркий солнечный свет.

Фа вернулся, Ракc ушёл! Весь мир был таким новым, светлым и прекрасным, что вокруг меня раздались крики восторга и благодарности.

– Теперь ты видишь, Харди, почему так легко поверить в Великого Локса и прочую чепуху, – тихонько сказала Чара.

– Ну нет, такого не будет! Я хочу, чтобы новый мир был основан на истине. – Я посмотрел на свой народ из Носса и Иама. – Я буду учить его всему, чему научил меня мистер Мак-Нейл.

– Все в наших руках, любовь моя. Но не впадут ли они в уныние, узнав всю истину?

– Наверное, это зависит от личности. У каждого из нас только одна жизнь, но я хочу, чтобы люди знали: все мы являемся частью грандиозного плана. И когда мы пойдём сажать деревья, все будут знать, зачем мы это делаем, а не следовать на поводу инстинкта, словно безмозглые локсы. Да, мы часть великого процесса. И мы должны гордиться этим!.

– Нет ничего плохого в том, что у нас есть цель, – согласилась Чара.

– Знаешь, мне даже немного жаль землян с их неосмысленным распространением и размножением.

Она улыбнулась, и я понял, что всё будет хорошо.

– Итак, что мы сейчас будем делать, Харди? Между прочим, я уже проголодалась. И неудивительно, – она искоса взглянула на меня. – Я уверена, что в ближайшее время мне придётся есть за двоих.

– Ты уверена?.. – обомлел я. Да, этот день был наполнен великой радостью!

– Ну… почти. – Она чмокнула меня в щёчку. – Но мы поговорим об этом позже, не на людях. А сейчас нам пора продемонстрировать наши деловые качества. Что ты предлагаешь?

– Я думаю, мы должны отстроить Паллахакси и обосноваться на несколько поколений. Это сработало прежде, должно сработать сейчас. Особенно если мы уговорим Смита и Смиту к нам присоединиться! Вилт наверняка позаботился о том, чтобы они были в полном порядке. – Взглянув на солнце, я оценил его высоту над горизонтом и сказал: – Скоро начнётся грум, и у нас будет много еды. Мы все будем рыбачить, а весной сообща займёмся севом, и у нас больше не будет никаких водяных ящериц и земляных червяков.

К нам подошли Мэй и Кафф. Мэй задумчиво посмотрела на меня.

– Ты сказал, МЫ будем рыбачить и МЫ будем сеять. Словно имел в виду и мужчин, и женщин, а не только червяков и ящериц. Очень интересная концепция, Харди. А ты что скажешь, Кафф?

Кафф пришёл в замешательство.

– Я намерен углубить эту концепцию, – заявил я. – Мы также 6удем жить все вместе! Разные линии памяти не означают разные культуры и не дают оснований расселять мужчин и женщин по разным деревням. Я, как известно, люблю Чару и хочу жить вместе с ней. Или уж мы с Чарой взяли на себя ответственность… Должны мы с этого хоть что-нибудь иметь?!

– В добрый час! – откликнулся Кафф. – Желаю удачи. – Он весело рассмеялся.

Битвы за власть не будет. Весна была рядом, и Лонесса, и они слышали. Триггер и Фоун весело болтали. Освободившись от власти отца, мой братец выглядел почти нормальным.

Возможно, дело было в прекрасной погоде и в том, что мисте Мак-Нейл называл joiedevivre, но я заметил, что все кругом дружески подталкивают друг друга и хлопают по плечам, невзирая на происхождение и пол. Ну что ж, весьма обнадёживающее начало…

– Мы идём в Паллахакси! – воскликнул я, пьянея от власти. – Нам предстоит построить цивилизацию!

И мой народ ответил дружными криками одобрения.

Загрузка...