ГЛАВА ПЕРВАЯ: СТРЕМЯЩИЕСЯ ВПЕРЕД

Создания ночи и звездного света,

Предтечи жестокого, властного зла,

Мятежные сердцем, гордыней одеты,

И жгучим стремлением суть их была.

Принявшие землю, познавшие небо,

Коснулись ладонями тайны миров,

Проникшие в быль и создавшие небыль,

Впитавшие тайное знание слов,

Они не отринули счастье порока

И волей мятежной смешали века,

Уступки бросая с насмешкой жестокой,

В гордыне своей не признали греха.

И против незыблемой Воли Единых

Восстали, весь мир покоривши, они,

Не веря, что ропот и смерть — неделимы,

И скоро закончатся светлые дни.

Огонь разгорелся; стихающим словом

Взмолились они, оставляя тела,

И воля Владычицы огненным ревом

Сокрыла их помыслы, сны и дела.

Остались лишь пепел и ветер на месте

Всех тех, что ступили в багровый прибой,

И только Создатели слышат их песни,

И только Прекрасная знает их боль.

Песнь об Ушедших Высоких; автор неизвестен, датируется второй половиной II века эР; истоки юго-восточные, легенды об Огненном Прибое (варварские племена юга) и Ушедших Высоких (андары). Предназначено для всех категорий доступа. Библиотека Дэртара, седьмой холл.

Феномен Ушедших Высоких, исследованный сразу несколькими столпами Ордена Истории Империи Дэртар (Кравитц, Гленн, Ваэлна и др.), является тем не менее одним из наиболее неизученных белых пятен в истории. Так как исследуемое событие произошло еще до прихода в Элиду людей и даже до войны Высших Рас, открывшей, по эльфийским источникам, третье тысячелетие их существования — то есть случилось примерно две с половиной тысячи лет назад, — раскрыть мотивы, суть и все возможные последствия этого явления сейчас представляется практически невозможным.

С этим можно было бы смириться, если бы воздействия Ушедших на мир ограничивались изложенными в легендах и сказаниях разных народов. Но мы имели дело с необыкновенно сильной боевой и защитной магией на стороне врагов. Магией, адепты которой уничтожили шесть из семнадцати отрядов наших западных границ. С магией посвященных седьмой, восьмой и даже девятой ступеней, — с магией существ, не входящих в Конклав.

Я вижу недоумение и недоверие на ваших лицах, но, уважаемые, после анализа произошедшего два дня назад на севере Кархальдовых всхолмий, я пришел к выводу, опровергнуть который вам будет весьма сложно, если не невозможно, — мы имеем дело с магами из Ушедших Высоких. Тех, кого от Закона Всевидящего Брадалла защищает неоспоримая мощь Создательницы Ардат.

И до пяти часов сегодняшнего утра мы должны придумать, как нам с ними бороться...

Из вступительной речи Верна Ксалана, главы Гильдии Познания Конклава Магов Империи Дэртар на внеочередном заседании Общего Сбора Конклава 4 мая 199 года ВЛ, собранного для анализа неожиданно мощной магической поддержки Седьмого Нашествия кочевничьих племен на Империю Дэртара за два дня до начала собрания.

1

У Вельха, бездарно потерявшего одно маленькое зеленое яблочко в момент неожиданной встречи с Вайрой из Отверженных, теперь оставалось еще четыре. А потому, разделив на двоих, и Вельх, и Фрабар надолго пригасили чувства голода и усталости. Перебравшись через нагромождения поваленных стволов, вывороченных из земли валунов и корней, через сотню метров растрескавшейся, вздыбленной земли, они углубились в мертвый серый лес, который постепенно становился все более зеленым, живым и густым.

Обменявшись краткими рассказами (в основном говорил Вельх, пытающийся объяснить новому другу суть происходящего, обрисовавший Фрабару факт существования Врат Небес и основных легенд, связанных с условиями их открывания), они замолчали и шли вперед. Совершив эту попытку, Гленран ясно осознал, что для полного понимания Фрабару необходимо гораздо большее время и намного более искусный рассказчик, чем сам телохранитель...

Трудность пути не останавливала молчаливых спутников, равно как и незнание точного местонахождения своей цели, — Фрабар помнил лишь, что посреди Озера возвышалась Башня, в которую он вошел, и смутно обрисовал Вельху высокую, стройную фигуру кого-то, кто встал ему навстречу. Вельх же, из слов Вайры помнящий, что до Башни тогда еще абсолютно прозрачному, «стертому» Шестому было около трех часов непрерывного бега, а на дорогу обратно понадобилось примерно часа полтора, решил, что нужно просто идти в указанном направлении до тех пор, пока она не появится, — и уж там решать все вероятные вопросы и трудности.

Они начали свой путь примерно в семь утра, сразу же после часовой передышки, дождавшись, пока окончательно рассветет и взойдет Солнце.

И уже через полчаса небыстрого хода по неровной, заросшей многочисленной растительностью земле Вельх почувствовал: вокруг что-то неладно. Лес вздымался по сторонам, дышал шелестом листьев и трав, зеленел, темнел, местами уже начиная желтеть и алеть; над головами идущих пели, свистели и перекликивались невидимые птицы, часто доносились и иные голоса; за первый час пути они видели и пару волков, внимательно рассмотревших идущих вперед мужчин, но так и не поднявшихся из травы, чтобы убежать или атаковать, и мощного, мрачного лося, покосившегося на людей, нарушивших его покой, опустившего в их сторону свои опасные ветвистые рога, и даже маленького зайца, серой тенью скользнувшего у Вельха из-под ног.

Но не лес вокруг заставлял Гленрана внутренне сжиматься, с постоянным напряжением ожидая атаки с любой из сторон, — нет, воспитанное долгой службой чутье неразборчиво шептало ему о чем-то или ком-то, чуждом этой мрачной, темной зелени северной земли. О постоянной опасности, скрытой за высокими темно-коричневыми стволами, погруженными в шелестящее зеленое, местами желтоватое или пламенеющее море, — опасности, ждущей своего часа, все время держащейся где-то поблизости, где-то здесь, за спиной; постепенно напряжение внутри воина дополнилось безотчетным, нервным страхом.

Ему все время чудилось, что кто-то неотвязным, тяжелым и злым взглядом буравит его спину, защищенную лишь тройным слоем очень крепкой, но вполне пробиваемой даже обычным мечом кожи; кто-то с тем ным предвкушением выискивает и рассматривает сквозь призму задуманного слабости двоих, идущих вперед. Гленран постоянно чувствовал нарастающую уязвимость своей спины и поминутно оборачивался, пытаясь поймать ускользающее темное пятно в полутьме лесных теней, отчего довольно быстро устал и все чаще потирал ноющую шею.

Сотня шагов сменялась следующей, за получасом беспрерывной ходьбы наставал новый получас, а Вельх, следуя все за тем же неясным подсердечным знанием, продолжал настороженно озираться, инстинктивно ожидая, что безмятежное, древнее спокойствие этих мест внезапно взломается яростной и смертельно опасной атакой.

Но время шло, всхолмие переходило в лощину, заросли обрывались полянами... и ничего не происходило.

Теперь, пять часов спустя, когда яркий и неожиданно жаркий для северных земель полдень сверкающим оком небес навис над бредущими по лесу воинами, просвечивая сквозь рябое зеленое покрывало над ними, оба продолжали, не ведая усталости, не быстро, но и не медленно, идти вперед, — и вдруг, в какое-то неожиданное мгновение гнетущая сила предчувствия заставила Вельха с новой силой ощутить неотрывный, полный внимательной, расчетливой злобы взгляд, исходящий откуда-то из темноты между густыми ветвями.

Вздрогнув, Гленран резко обернулся, пытаясь глазами поймать наблюдающего за ними, но в спокойной, безмятежной толще стволов, высоких, частых кустов и низких, плотных крон, в море листвы, тревожимой лишь легким свежим ветром, он не смог разглядеть ничего.

Передернув плечами, воин повернулся к Фрабару, который остановился вслед за ним и столь же внимательным взглядом прищуренных глаз исследовал лес вокруг.

Взглянув на мучимого предчувствием телохранителя, Фрабар кивнул на невысказанный вопрос, давая Вельху понять, что также испытывает нечто будоражащее и неясное, затем кратко пожал плечами, показывая, что ничего, выражающего конкретную опасность в окружающем их лесу, еще не отыскал.

Вид у темного воина был настороженный; решительный и мрачный, он казался замершим демоном войны, которого странное стечение обстоятельств вырвало с поля боя и поместило сюда, в центр великого, дышащего бесконечной древностью и непоколебимым покоем Хельтавара.

Собственно, подумал Вельх, так оно и есть. Он ведь действительно бился с кем-то, перед тем как прошел через Врата и оказался здесь... Телохранитель глубоко вздохнул и, приблизившись к Фрабару, негромко сказал:

— Думаю, осталось полчаса, самое большее.

— Наверное.

— Если за нами действительно кто-то следит, нужно разобраться с этим сейчас. Потом могут возникнуть новые обстоятельства, и со всем сразу мы можем не справиться.

Фрабар практически незаметно, легко-легко фыркнул, отвечая тем самым, что они двое и с этим невидимым, но постоянно ощущаемым наблюдателем вполне могут не справиться, а затем, уже двинувшись вперед, к виднеющейся шагов через сто освещенной ярким солнцем поляне, добавил:

— Как у тебя с магией?

— Сейчас практически никак, — скривившись и последовав за ним, тут же ответил Гленран, с неожиданно сильной злостью вспоминая свои просто сказочные меч, доспех и боевое кольцо, множество перекликающихся функций которых, призванных как усилить атаки носителя, так и даровать ему различные формы магических защит, делали бывшего телохранителя не то чтобы неуязвимым, но близким к тому.

— У меня тоже, — ровным голосом сообщил Фрабар, шагая вперед, — так что давай подумаем, что делать, если наш противник — маг.

— Основные действия против магов должны учитывать наличие у большинства из них трех ступеней простейших магических защит... — с некоторой насмешкой процитировал Вельх, вспоминая подготовку в элитном корпусе быстрого реагирования пограничных войск, предназначенном, кроме всего прочего, еще и для борьбы с кочевничьими магами-ренегатами, не входящими в Конклав, но тем не менее достигшими того максимума, который дозволен ренегату Законом Брадалла Всевидящего, и получившие весьма убийственное боевое могущество.

— Во-первых, это каменная кожа, во-вторых, силовая стена, а в-третьих, тривиальный полет, — без насмешки, спокойно откликнулся Фрабар.

— Хм... — пожал плечами Вельх, — весьма точно.

— Ирония?

— Нет. Ты действительно прав... Хотя в книге разграничение несколько иное: дистанцирующая магия, типа полета, силовой стены и так далее, магия физической защиты, вроде огненного щита, камнекожи или искрящегося доспеха, и, самое печальное, магия иллюзорная — всяческие зеркальные двойники, невидимости, неслышимости, защитники-фантомы и так далее, — ответил Вельх.

— Да, — серьезно кивнул Фрабар, — это более точно... Так что будем делать?

Вельх задумался. Но ответить не успел.

До поляны оставалось лишь два десятка шагов, когда оба воина услышали позади негромкое, едва различимое в шелесте крон монотонное бормотание, и резко, еще не успев осознать, что происходит, развернулись назад.

Голос шел откуда-то из пустоты сверху, рождаясь примерно в десятке метров над землей, — очевидно, пелена невидимости укрывала взлетевшего мага; не собираясь дослушивать заклинание до конца, оба рванулись в стороны, мощными прыжками выскакивая из возможной площади воздействия [3].

В тот же миг атакующий маг закончил свое заклинание, и позади них в землю врезалась невидимая Сила, мастерски сложенная в единый, сокрушающий удар. Нет, это не был шар жаркого огня или повергающий на землю ледяной шторм, — это был удар чистой силы, пронзивший воздух и землю, скрепивший их кратким тяжким стоном. Вельх ощутил, как мощная волна всколыхнувшегося от удара воздуха бросает его вперед, упал, не в силах устоять на ногах, и начал разворачиваться назад, одновременно вскакивая.

Глазам его предстало клокочущее полупрозрачное, темное пламя, извивающимися чернеными языками лижущее кусты, деревья и траву, которые съеживались, гибли за считанные мгновения на расстоянии вытянутой руки; незримый, давящий и окутывающий мгновенной слабостью поток бушующего сумрака вертелся в локте от вскакивающего Гленрана, а маг наверху так и не стал видимым, что лишний раз говорило о его мастерстве.

Фрабар на противоположном конце охваченного темным пламенем круга, гипнотизирующего бликами, резкими черными и серебристыми вспышками, также успел длинным прыжком уйти от стены движущегося, мечущегося огня, и уже встал, освободив от ножен свой меч; оба потратили мгновение на то, чтобы переглянуться, и еще одно на то, чтобы убедиться: черное пламя не угасает, не распадается на отдельные слабеющие язычки, а продолжает стремительно вращаться в пенно-черном вихре, который...

Вельх подавил захлебывающийся крик, успевая лишь выхватить из петли свой деревянный меч, когда от мага сверху вместе с краткими словами заклинания в поток черного огня снизошла новая доля беснующейся Силы, и круг темного пламени расширился внезапным резким рывком, поглощая и Фрабара, и его.

Серебряно-желтые, ошеломляюще яркие искры взорвались в голове Гленрана, как только яростное клокотание окружило и заполнило его. Темное пламя было ледяным, опустошающим и клейким. Словно жало гигантской черно-желтой осы, в сердце и голову Вельха впилась тусклая, давящая боль, ноги его подкосились, и он упал на колени, не в силах устоять, а затем, сминаемый кружащим голову шквалом, ничего не видящий из-за слезящихся глаз и не слышащий за сводящим с ума шелестящим криком бьющегося вокруг, поглотившего его тело черного огня, свалился на холодную землю, укрытую тонким покровом мертвой травы.

Сознание и тренированная воля Вельха бились с подступающей слабостью, но темнота, стремительно ломая защиту, все более высокими и пенными валами обрушивалась на него, сминая все, что еще осталось.

Правая рука неожиданно стала горячей, как заслонка пылающей печи, и он почувствовал чье-то присутствие, здесь, рядом, — присутствие, осененное спокойным, мощным гневом и цельной, необыкновенно устойчивой силой.

Неслышимый голос заполнил гаснущее сознание Вельха, повелевая ему прийти в себя и встать на колено, левой рукой упираясь в землю, а правой сжимая полыхающий ярким солнечным светом отросток Боевого Древа, друидский меч, когда сверху пришло новое заклинание, вяжущее, скручивающее тело в полный, бесчувственный паралич.

Вельх натужно взревел и вдруг, преодолев силу давящего заклятия, резко вскочил.

Голова вознеслась над жухлыми кустами, кровь прилила к щекам, и головокружение пронзило все тело, но заклинание паралича было пересилено, а темное пламя, за считанные мгновения повергнувшее одного из сильнейших воинов Империи, теперь опадало, рассеиваясь, впитываясь в землю, чтобы исчезнуть в ней навсегда.

Мага по-прежнему не было видно, и только лежал на земле без движения Фрабар, который, верно, тоже попал в темную волну, и, находясь там, пересилить второго заклинания не смог.

Все было рассчитано верно, и, судя по всему, против них действовал маг, в могуществе не уступавший Высоким Мастерам, а значит, то был либо представитель Конклава, либо высшего посвящения жрец одного из темных Богов, ибо ни один из магов-ренегатов повелевать такими силами не мог.

Сжимая в руках спасший его меч и посылая ему чувство яркой благодарности, воин подбежал к застывшему на земле Фрабару, глаза которого, прищуренные, зловеще смотрели с темного, застывшего в напряжении лица, отражающего проигранную борьбу с черным валом, вспыхнувшим мрачным желтым и сверкающим серебром.

— Эй, подожди! — громко крикнул Вельх, разворачиваясь и стремительно осматриваясь вокруг. — Я хочу поговорить с тобой!

Телохранитель считал, что, подготовивший простой действенный план по пленению и Фрабара, и его самого, маг (или жрец?) просчитался, не зная свойств друидского меча, и теперь дал Вельху несколько секунд на действия, раздумывая, что предпринять. Значит, понял Вельх, его нерешительность нужно использовать... И, кажется, в оценке ситуации телохранитель оказался прав.

Но мгновение спустя нападающий принял решение — и обрушил на Вельха и Фрабара всю мощь своего доступного ему боевого колдовства.

После кратких раскатистых слов сверху — Вельх дернулся, рванулся в сторону — вокруг него вздыбился огонь, опаляющий и причиняющий яростную боль; он мгновенно истаял, рассеялся, погас, но Вельх, избежавший центра, закрывший руками лицо, тем не менее ощутил крик обожженной кожи кистей, резкую боль плеч и спины, принявших жар, который источал его мгновенно раскалившийся доспех.

Но не эта боль, и не то, что маг уже начал читать следующее боевое заклятие, и даже не то ощущение бессилия, которое пронзило его резкой, полной холодной ненависти волной, заставили Вельха воскликнуть: «О Дьявол!..» — а вид распростертого на земле, беззащитного Фрабара, не имеющего никакой возможности спастись, Фрабара, лицо которого вспухало бордово-черным пятном.

Маг, целью которого, возможно, было остановить двоих идущих в Башню любой ценой, сцентровал огненный удар именно на нем, и теперь обугленная одежда, обожженное тело, изогнувшееся в муке и начинающее обретать свободу после разрушенного огненной болью паралича, все еще оставалось беззащитным против боевой магии из-за своей неподвижности, которая может продлиться еще пару десятков секунд...

В несколько мгновений осознав все это, Вельх развернулся и рванулся вперед, к поляне. Зная, что Фрабар в ближайшие несколько минут будет практически бессилен, он был уверен в том, что маг, опасаясь потерять ускользающего, последует за ним.

И не ошибся.

В спину мчащегося Вельха ударило второе огненное заклятие, точная копия предыдущего, и сила удара едва не свалила его с ног.

Боль в спине, которую жег опаленный, раскаленный, но все еще держащийся кожаный доспех, снова боль в обожженных руках, которыми пришлось прикрыть затылок и с которых словно содрали кожу, — Вельх вытерпел ее, сжав зубы, и практически вдвое ускорил свой бег.

Секунду спустя он вылетел на поляну, широким разноцветным пятном светлеющую посреди мрачной зелени северных лесов, и увидел огромное темно-синее озеро, под полуденными лучами сотнями слепящих бликов сверкающее впереди.

До него было около двухсот широких шагов, или чуть более того, и Вельх, не раздумывая, продолжил мчаться вперед, каждый миг ожидая нового удара и пытаясь предугадать, когда точно он произойдет.

Атаки этого мага были сильнее, чем все, с чем телохранитель сталкивался ранее. Чувствуя предательскую слабость всего тела, резкую, пульсирующую, сводящую с ума боль, изо всех сил подавляя рвущийся изнутри яростный крик, Вельх отчетливо осознал, что еще пары подобных ударов будет достаточно для того, чтобы убить его.

Отчаяние всколыхнулось в нем с новой, пугающей силой — он слишком часто в последнее время почти умирал! — и где-то в глубине сознания дернулась, пробуждаясь, Серая Тварь; от слабого, мягкого прикосновения, идущего изнутри, Вельх рявкнул, словно от раскаленного прута, глубоко вонзившегося в плоть, и, не видя перед собой ничего, кроме ожидаемого каждой клеточкой тела убийственного огня, он изо всех сил бросился вперед.

Выпуклый крутой бугор взметнулся под ногами, ярко синее небо ударило слепящими лучами в лицо, он прыгнул и, пролетев несколько шагов вперед, врезался ступнями в землю... неожиданно мягко встретившую его.

И только сейчас, чувствуя, что опережает летящего за ним мага, поскольку движется едва ли не втрое быстрее него, а потому получив краткую передышку, необходимую атакующему, чтобы резко ускорить свой полет, приостановившийся на мгновение Вельх ощутил, как боль, пульсирующая в спине, постепенно тает.

Мороз прошел по коже воина, когда, сглотнув пересохшим горлом, он почувствовал, что правая рука уже практически не испытывает боли, и прохладная, полная уверенной силы и свежести, волна стекает на обожженную спину с плеч.

Меч жил в его руке, жил самостоятельно и спокойно, справляясь с ситуацией вне зависимости от решений хозяина, и только сейчас, в момент абсолютного бессилия обретя эту странную, недоступную четкому пониманию помощь и опору, Вельх неожиданно понял, каким оружием наградил его седой Брат; а осознав это, едва удержал стремительный спазм, дернувший горло, и выступившие на глазах слезы.

Затем он вскочил и, крутанувшись на каблуках, пригнувшись, как замерший перед прыжком волк, развернулся навстречу тому, кто гнался за ним.

Сзади, приближаясь и нарастая, зазвучал мощный уверенный глас, бросающий очередное заклинание в убегающего Гленрана, и Вельх, узнавший заклятие по первым словам, метнувшийся в сторону мягко, словно кошка, точно полторы секунды спустя, успел ускользнуть от вонзившейся в землю ярко-синей, дышащей холодом стрелы; лопнув, она во все стороны рассыпалась сотнями осколков, которые закружил яростно воющий ледяной смерч.

Вельх знал действие этого заклинания. Чтобы не быть сваленным, он упал на землю сам и, перекатившись в сторону, ушел от большинства из осколков.

Однако тряхнуло его очень сильно, несколько светлых, прозрачных ножей пропороли доспех, вонзаясь в тело, и тут же, потеряв источник питавшей их силы, истаивая без следов, превращаясь в горсти холодной воды, алой от выступившей крови.

Вскочив, Вельх продолжил свой бег, резко набирая скорость снова, и хотя силы постепенно покидали его, а боль отнимала их все больше и больше, заполняя тело слабостью, он твердо рассчитывал выдержать еще несколько подобных ударов сверху. И остаться в живых.

В конце концов у каждого мага есть свои пределы. И даже самые искусные из них, вкладывая силы в одно единственное заклинание, затем вполне могут обессилеть, а ведь этот уже бросил на землю свой убийственный темный огонь...

И в этом Вельх так же оказался абсолютно прав. Потому что именно теперь, увидев, что обычными, даже такими испытанными и отработанными боевыми заклятиями этого воина не возьмешь, маг наверху приготовился нанести целенаправленный, мощный и неотвратимый удар, в который вкладывал все оставшиеся у него силы.

Сразу, как только он начал вещать размеренно и властно — голос послышался откуда-то спереди! — Вельх почувствовал незримые Силы, сводимые вкруг него, и под тяжестью этих сил, выдыхаясь, но поворачиваясь и пытаясь бежать в сторону, не смог не замедлить свой бег.

Затем — удар, еще удар сердца спустя, — будто молотом по наковальне, прозвучали последние страшные, непонятные, но несущие ощутимо темный смысл слова, и грянул сокрушительный, сминающий пространство Гром.

Звон наполнил небеса, сражая летящих над магом и Вельхом птиц, превращая их легкие, свободные тела в месиво из крови и костей, яростный крик, вопль сжатой судорогой, выворачиваемой наизнанку земли, — Вельх не успел избежать этого удара, отпрыгнуть в сторону, — и оказался в самом центре смертельного воя, ломающего почву у его ног и вдавливающего его в жадную пасть переворачивающихся, лопающихся земляных пластов.

Судорога и вибрация пронзили все его тело, и на краткое мгновение яростная боль, разрывающая голову, лишила воина сознания, но затем небо вспыхнуло над ним, превращаясь в черный провал, полный сияющих звезд, и оттуда на него глянуло юное, одухотворенное Тьмой лицо; тут же откуда-то изнутри пришел четкий, ломающий волю ответ: «Бей!» — Вельх изогнулся, вскидывая руку, перехватывая рукоять, и, не видя, не слыша более ничего, с яростью погибающего, мстящего за свою гибель, метнул наверх пронзительно-холодный деревянный меч.

Краткий звон лопнувшего стекла, свист летящего клинка, и быстрый, судорожный, задыхающийся всхлип, — давление мгновенно исчезло, нескончаемый вой погас, затерялся в небесах, — и Вельх, рывком вскинувший голову, пришел в себя.


Что-то липкое медленно течет по щекам и подбородку.

Кровь. Сочится из ушей. Из носа. Из прокушенной губы. Небо становится то синим, то серым, то раскаленным добела. Деревья прыгают, трясутся, дрожат, а кровь все течет и течет, ее не остановить.

Ничего не слышно. Весь мир прекратил говорить и даже шептать... или я оглох. Совершенно оглох...

Меч лежит на земле, пронзивший тело изогнувшегося в дикой судороге человека, зрачки которого из красных постепенно становятся зелеными...

Боги, как больно... Милосердия!.. Элис!.. О-о-о, Боги...


Темнота сомкнулась над ним.

Ноги его подогнулись, и он упал.

2

Сознание возвратилось к нему, судя по солнцу, часов примерно через пять. Глухота за это время не прошла, поэтому он слышал только постоянный, очень далекий звон, который, вкупе с холодом, пронизывающим все тело, собственно, и пробудил его.

Земля, принимающая в себя постепенное угасание дневного тепла (солнце медленно шло на закат, до которого, кажется, оставалось около трех часов), отдала Вельху весь идущий из глубины холод, так что первые несколько минут он едва мог двигаться.

Поверхность кистей бугрилась черной коростой, и каждое движение пальцев, каждый изгиб руки приносили раздирающую боль.

Рядом, всего в пяти шагах от него, застыл, привалившись к каменистому бугру, Фрабар, на которого страшно было смотреть. Лицо его, сплошная маска из обугленной кожи, пострадало больше всего, потому что маг метил именно туда. Волосы спереди и на висках спеклись в одно жженое бугристое месиво. Рот был открыт. Переносица, лоб и глаза превращены в черно-красную вздувшуюся опухоль. Непонятно было, как он мог еще жить, тем более — как он смог доползти сюда! — и Гленрану на мгновение показалось, что он уже мертв.

Застонав от внутренней боли, он проклял себя за неповоротливость и глупость, которых на деле не проявил. Ощутил, как сжимается сердце, как горит все внутри, как опустошение гложет солнечное сплетение и грудь.

Не вставая с колен, он пополз к воину и уставился на него, с навязчивой тупостью пытаясь не верить в случившееся... и увидел, как слабо вздымается его грудь. Фрабар дышал ртом, потому что носом дышать было невозможно. И смотреть на исковерканное лицо воина вблизи — тоже.

Вельха не вырвало. Наоборот, увидев, что темный воин пока еще жив, он ощутил прилив ярости и сил; рывком поднявшись, едва не упав от слабости, тут же нахлынувшей на него, Гленран осмотрелся в поисках своего меча.

Его не интересовало, жив или мертв преследовавший их маг, как не интересовало и то, что вслед за ним в любой момент здесь могут появиться остальные Мастера Конклава, обеспокоенные столь долгим отсутствием того, кто был послан остановить Фрабара и его.

Вельх хотел получить обратно свой меч. И вложить его в руки умирающего воина.


…Все осталось, как было: ни звери, ни люди не потревожили мага, выгнувшегося в судороге и застывшего с широко распахнутыми глазами, с вошедшим прямо в тело деревянным мечом.

Вельх дрогнул, увидев его лицо, ибо перед ним лежал не человек, а высокий эльф. Кроме того, ни на его свободном темно-сером одеянии, ни на земле вокруг не было ни единого пятна засохшей крови, и вошедший в его тело меч казался лишь застывшим куском инородного материала, намертво впаянного в плоть или даже выросшего из нее.

Прикосновение к его шее подтвердило, что маг все еще жив. Что меч не убил его, а сохранил для хозяина. Распахнутые глаза замершего эльфа отражали перенесенные им мгновенные удивление и боль. И в свете клонящегося к закату солнца отливали темной зеленью тонких прожилок. Словно вместо крови у мага в жилах теперь тек древесный сок.

Гленран был очень осторожен.

Не сталкиваясь ранее ни с чем подобным, он тем не менее знал о друидах и силах, даруемых им, достаточно, чтобы экстраполировать примерное их действие. Возможно, меч парализовал мага, погрузил его в кому или просто в крепкий, непробудный сон, и, как только он выдернет клинок, эльф очнется, истекая кровью. Быть может, умрет в конвульсиях, быть может, атакует, быть может, сбежит...

Но меч был нужен Гленрану. Более того, он был единственным, что могло в данной ситуации помочь. А потому, морщась от боли, Вельх лишь обнял ладонью рукоять и, закрыв глаза, мысленно произнес: «Спасибо тебе, Брат. Иди ко мне».

Легкокрылые птицы с янтарными глазами заскользили вокруг него, что-то неслышно крича, и тень высокого дерева с раскидистой кроной укрыла Вельха от жаркого, слепящего солнца. Искрящийся ручей простерся у его ног, и медленные капли воды одна за другой начали подниматься вверх, к его усталым рукам и лицу.

Время замедлилось, наполняясь зеленой тишиной, — медленно, издалека, словно пробуждаясь и пробуждая, к Вельху неторопливо пришло журчание воды, шелест листьев на ветру, клекот хороводом летящих птиц... Поднявшиеся капли упали на руки и лицо.

Холод обдал его, пронзил все тело до костей, сотрясая и пробуждая от усталости, изнеможения, тупого отчаяния, прошедших бессилия и боли.

Затем он открыл глаза.

Солнце клонилось к закату, тело мага лежало перед ним, распростертое, уже не изогнутое в напряжении, а, наоборот, вялое, как мешок. Меч приник к его руке, спокойный и едва заметно теплый.

Весь в крови, в пыли, но без единого ожога, царапины или шрама, вместо боли напоенный лишь животворящей силой, Гленран подошел к Фрабару и склонился над ним.

Тот редко, судорожно и тяжело дышал.

Жалость не всколыхнулась в Гленране, на нее не было ни времени, ни места. Осторожно разомкнув бессильную, багровую пузырями лопнувшей кожи ладонь, он вложил в нее рукоять меча, сам крепко держась за деревянное лезвие и снова закрывая глаза.

Все силы, заключенные в своем мощном, тренированном и от природы выносливом теле, теперь полностью восстановленные с помощью меча, всю волю, воспитанную годами службы и непрерывного самостоятельного труда, все более оттачивающего воинское мастерство, Вельх вложил в один властный, краткий приказ: «Излечи его!»

Не раздумывая, он сказал это вслух, потому что желание было очень сильно; краткая дрожь коснулась напряженных мускулов живота, рук и плеч, кисти дрогнули от сдержанного физического усилия, которым Гленран стремился подтолкнуть воздействие меча.

И Боевое дерево послушно ожило.

Окружившись невидимым, но хорошо ощущаемым полем, покалывающим кожу рук и разрастающимся во все стороны, Меч неслышно, но осязаемо запел.

Песнь его, далекая и непонятная, напоминающая вой ветра в скалах и одновременно шелест листвы, слабым дуновением прошлась вокруг двоих людей, всколыхнув Вельховы волосы и легко качнув его самого.

Безжизненная рука Фрабара внезапно сжалась, рот его еще шире раскрылся, из горла донеслось сухое надрывное клокотание-стон; затем, словно у новорожденного, пытающегося сделать первых вздох, у Фрабара появилась возможность вздохнуть, — и вместе со вздохом он громко, мучительно и яростно закричал.

Вельх держал его за руку и внезапно ощутил, как она становится все более шершавой и сухой. Миг спустя ощущение было похоже на прикосновение иссохшей длани мумифицированного... и внезапно короста лопнула, рассыпавшись в прах.

По всему телу черное, мутно-белое, красное и багровое рассыпалось, отделяясь от оживающего, стремительно регенерирующего тела, — и Фрабар, после первого крика стиснув зубы, лишь бился в судороге разрастающейся боли, зажмуривая все менее вспухшие глаза.

Затем, минуту спустя, содрогания воина стихли и совсем прекратились. Лицо его было чистым и даже на мгновение стало светлым, озаренным выражением внутреннего покоя, снизошедшего на него. Он лежал, сползши на землю, у поросшего жесткой травой бугра и, кажется, медленно пробуждался. Только сейчас Вельх обратил внимание на то, что трава вокруг, примерно в метре от них, стремительно пожелтела и теперь лежала на земле, словно скошенная невидимой косой.

Напряжение покинуло Гленрана. Телохранитель понял, что сделал все возможное и остальное зависит не от него. Однако опустошение покинуло его вместе с ожогами и кровоточащими ранами от лопнувшего льда, оставив вместо себя жажду деятельности.

Он встал, оставив Фрабара лежать, и направился к магу, распростертому на земле.

Тот по-прежнему жил, и рана, из которой вынул его Вельх, была покрыта плотным слоем засыхающего древесного сока. Но вид у эльфа был очень неважный. Серое отрешенное лицо, выражающее истощение и слабость, вялые члены. Запоминающаяся мелочь: тонкая нить странного зигзагообразного шрама, пересекающего правую скулу и висок.

«Надо же, — подумал Вельх, оглянувшись на Меч, застывший в руках Фрабара и заканчивающий свою почти неслышимую песнь, — совсем обессилел. Бедняга».

В данный момент никакой неприязни, даже легкой, к побежденному магу Гленран не испытывал, поэтому пожалел его. Но, понимая, что сила его, вполне возможно, была впитана мечом для излечения Фрабара, он испытал некоторое неожиданное удовлетворение.

Внимательно осмотрев его, он обнаружил под просторной и теплой шерстяной накидкой до колен черную шелковую рубашку на шнуровке и пояс, к которому была прикреплена небольшая кожаная сумка. На обеих руках у мага было по кольцу, правое запястье охватывал платиновый браслет, а на шее висел небольшой амулет (или символ?) в виде неровного, непрозрачного фиолетового камня в серебряной оправе.

Сложив все вещи в свою поясную сумку, Вельх открыл кошель мага и удовлетворенно улыбнулся, увидев там три маленьких темных пузырька. Каждый из них был отлит с аккуратным названием магического зелья на языке Империи Дэртара и значком гильдии, готовившей его. «Ветер», «Источник» и «Рука Милосердной». Напиток полета, живой силы и, конечно, излечения. На практике знакомый с подавляющим большинством магических составов, как выпускаемых в широкую продажу, так и строго элитарных, Гленран улыбнулся, вполне довольный.

Конечно, пригодятся и первый и третий. Но второй, редкий и весьма дорогой, полезнее всего. Выпив его, пару-тройку суток можно не заботиться о сне, голоде и холоде, и, что лучше всего, ни яды, ни болезни, ни усталость тебя не возьмут. Магам и жрецам он нужен еще более — весь этот срок их силы восстанавливаются гораздо быстрее обычного. Они могут кастовать, кастовать и кастовать.

Вельх вздохнул, убирая пузырьки обратно в сумку и доставая оттуда последнее, что там оставалось: маленькую шкатулочку из полированной и покрытой лаком черной кости, которую создавший ее мастер-ювелир украсил несколькими мелкими бриллиантами.

Выглядела она весьма и весьма впечатляюще. Но ключика, способного открыть крошечный замок, виднеющийся под крышкой, у Вельха не было.

Обыскав саму шкатулочку, затем мага с ног до головы (Вельху показалось, что тот уже начал приходить в себя, а потому он связал ему руки и, разорвав его же рубаху, сунул эльфу кляп в рот), он ничего не нашел.

Только внимательно осмотрев снятый с шеи амулет, Гленран увидел вправленный в обратную сторону серебряной оправы очень маленький черный ключик.

Шкатулочка открылась с первой попытки. На бархатном дне покоилась книга в черном переплете. Вельх не пытался достать ее, зная, что навряд ли сможет сделать это правильно, — если это действительно была книга волшебства, по которой маги учат и повторяют формулы своих заклятий, чтобы не забыть их, в данный момент она не была Вельху нужна. Закрыв шкатулочку и вставив ключ обратно, в едва заметные пазы, он убрал и ее в сумочку мага, а затем сунул ее к себе в поясную сумку, завязав и закрыв ее.

Пленник все так же лежал неподвижно — либо не придя в себя, либо (в чем Вельх почти не сомневался) пытаясь казаться таким.

Не оставляя его связанные руки без внимания больше, чем на десять секунд, Гленран подошел к Фрабару. Тот смотрел на него спокойно и отстраненно. Меч лежал на коленях у воина, и, медленно кивнув, Фрабар протянул его хозяину.

— Боюсь, — хрипло и мрачно сказал он, — на меня он израсходовал всю силу.

Вельх принял Боевое дерево из рук друга и тотчас же почувствовал усталость. Клинок стал очень тяжел. Он явно нуждался в отдыхе и восстановлении сил. Погладив блеклое, безжизненное лезвие, Вельх вложил его в кольцо и хотел помочь Фрабару встать, но тот и без него вскочил, как будто и не лежал десять минут назад пластом, умирая.

— Я в порядке, — сказал он, неторопливо срывая с себя лохмотья, ранее бывшие черной полотняной рубашкой. Кожаные штаны его спереди и с боков также выгорели, и когда воин встал, угольными хлопьями отваливались от него. Освободившись от одежды совсем, Фрабар потянулся, с хрустом разминая кости, и неожиданно усмехнулся, глядя на Вельха, с некоторым недоверием рассматривающего его.

— Было совсем плохо? — спросил он.

— Ну-у... — против воли рассмеялся Вельх, избывая напряжение, даже до сих пор густым комом застывшее в груди, — вырвать меня не вырвало. Потому что крепкий парень.

— Не посоветуешь, что бы мне теперь надеть?

— Вон там лежит высокий эльф, который многим нам обязан. Если в ближайшее время не появятся его друзья, чему я буду весьма удивлен, и не сотрут нас в порошок, ты успеешь примерить его рубаху и штаны.

— Малы.

— Знаю... накидка полезет.

Они подошли к магу.

— Очнись, — перевернув его, приказал Вельх, — я знаю, ты уже пришел в себя.

Эльф открыл темные глаза, глядя на воинов отрешенно и беспристрастно.

Приподняв его, Гленран взглядом показал Фрабару на накидку, и тот стянул ее, тут же надевая на себя. Обтекая его широкие мощные плечи, она спускалась примерно до середины бедра.

Фрабар выглядел необычно, а оттого весьма забавно.

— Неплохо, — констатировал Вельх, вытаскивая изо рта эльфа кляп.

— Мое имя — Вельх, — сказал он, усаживая его спиной к валуну и сам опускаясь на колени напротив, медленно поглаживая деревянный меч. — Как зовут тебя, кто ты и почему ты атаковал нас? Если будешь говорить сам, без принуждения, мы обойдемся с тобой... — Он помедлил, подыскивая нужное слова.

— Спокойно, — ответил за него Фрабар. Глаза у него были очень, очень странные. В них царила черная, глубокая пустота. И эльф, отвечая ему взглядом на взгляд, едва заметно побледнел.

— Мое имя Верн Ксалан, я представитель Конклава, посланный для того, чтобы уничтожить вас, прошедших сквозь Врата Небес, — стараясь унять явственную дрожь, ответил он. Голос у него был чистый, мелодичный и глубокий. Темно-карие глаза блестели, выдавая волнение мага.

Вельх внимательно смотрел на него, раздумывая, ответить тут же, прерывая изначальную ложь, или дать эльфу рассказать еще. Тот, кто хотел пленить их, сначала не учел друидского меча, а теперь — личности самого Гленрана (он явно не знал или не узнавал его). Не понял, что разговаривает с лучшим телохранителем Империи. Разумеется, поверхностно знакомого с любым из Высших Мастеров Конклава, как и с любым из тех, кто что-то значил в политике Дэртара. То есть знающим Главу Гильдии Познания в лицо.

Мгновение подумав, телохранитель хотел было сразу же прервать его, но тут все трое — и пленник, и прежде всего стоящий настороже Фрабар — услышали тихое, но очень явственное:

— Это Дафар. Все сюда!

А затем — легкие, привычные Вельхову уху хлопки и резкие дуновения, обычно сопровождающие всякий мгновенный телепорт.

Воины обернулись. И если на лице Фрабара читалась лишь напряженная готовность, Вельх едва сумел сдержать растерянную улыбку.

В воздухе, метрах в пятнадцати от них по диагонали в кратких синих вспышках вокруг невысокого кряжистого человека проявились один за другим четверо: стройный эльф в белом, женщина в походном мужском костюме, высокий, седовласый мужчина и маленький золотистый дракон.

Они висели в воздухе, сложив руки на груди (или просто зависнув с распахнутыми крыльями), и рассматривали замерших людей у каменистого валуна. Пятеро, составляющих Малый Совет Конклава Магов Империи Дэртара. Высшие Мастера, владевшие всей полнотой Великой Магии так, как никто другой. Пятеро, личности которых были известны всей Империи и далеко за ее пределами. Не было лишь одного — Главы, фигура и лицо которого всегда оставались сокрыты.

Пленный маг в замешательстве открыл рот, понимая, что его ложь не прошла. Ибо в пятнадцати метрах впереди висел одетый в белое сам Верн Ксалан, представитель единственной в мире Высокой Семьи, и так же спокойно, изучающе смотрел. И Вельху было ясно, что плененный им маг гораздо, гораздо моложе того, кто состоял в Совете Конклава уже двести с лишним лет.

Теперь перед телохранителем и его другом стояла лишь одна проблема-вопрос: что с ними сейчас сделают?

Если маг-убийца был послан теми, кто пришел сюда, дальнейшая судьба Вельха и Фрабара просматривалась очень четко, а так как подтверждений тому было уже очень много (начиная с шести Теней сегодня ранним утром), Гленран хотел было расслабленно сесть на землю и ожидать приговора.

Однако тут же он почувствовал краткое, практически мгновенное присутствие. Пленный маг за спиной мучительно вскрикнул, пятеро наверху дрогнули, инстинктивно вскидывая руки, против воли складывая пальцы в начальные позиции защитных и боевых заклинаний, — но кроме секундного Взгляда Сверху ничего не произошло. Эльф, к которому обернулся Гленран, побелел, забился в судороге, резко выгнулся, словно от непереносимой внутренней боли, и неожиданно затих, глаза его закрылись, тело обмякло.

Подождав с десяток секунд, на протяжении которого маги наверху обменивались красноречивыми взглядами и мысленными фразами, не обращая на Вельха с Фрабаром никакого внимания, телохранитель наклонился к вытянувшемуся на земле пленному и коснулся его шеи рукой.

— Мертв, — взглянув в вопрошающее лицо седовласого, уверенно ответил он.

Высший Мастер вздохнул и снова повернулся к своим. Тихие фразы, которыми они обменивались, теперь уже не прибегая к телепатии, говорили о том, что члены Малого Совета чувствуют себя в безопасности.

Повернувшись к Фрабару, пожав плечами, а затем жестом показав, что пока еще для них все идет не слишком плохо, Гленран еще раз усмехнулся. Одновременно удовлетворенно и нервно. Довольно потому, что тупиковая ситуация практически разрешилась, а нервно потому, что ранним утром этого дня атаковал Убийц, тайное орудие Главы Конклава, о существовании которого знали лишь несколько десятков людей на материке, — Убийц, посланных, чтобы уничтожить Прошедших сквозь Небесные Врата. И совершенно не мог предугадать, что теперь ждет его и Фрабара. А оказывать какое-либо сопротивление Малому Совету в полном его составе могли, наверное, только Император Эйрканн, да сам Глава Конклава, и больше никто... Разумеется, сопротивление успешное, а не просто попытку, безумную и обреченную на провал.

— Приветствуем, уважаемые, — закончив краткое обсуждение, властно бросил седовласый, глава боевых магов Империи, герцог Дориан Анарант Стайн. — Просим прощения за вторжение. Мы узнаны?

— Здравствуйте, герцог Дориан, — кратко поклонившись, ответил Вельх, — а вы не узнаете меня?

— Вельх Гленран? — не собираясь скрывать своего удивления, ответил седовласый, прищурившись (остальные значительно переглянулись). — Думаю, не время спрашивать, как вы сюда попали. Хм, вы в курсе, кого держали связанным?..

— Нет, герцог. Понятно, что это высокий эльф и что он был магом. Атаковал нас боевыми заклятиями несколько часов назад... Огненные шары и ледяная молния. Остальные мне незнакомы.

— Опишите их действие, — быстро приказал кряжистый, плотный Нарант Дафар.

— Темное пламя, внутри поля сильная слабость, качественно понижается способность сопротивляться даже простейшим заклятиям, например заклятию паралича. Замедляет передвижение и действия, — по-строевому четко отрапортовал Гленран. — Кроме того, после формирования поля в него была вложена дополнительная энергия, позволившая расширить его и накрыть нас обоих. Затем заклинание чисто боевое, как бы это... Удар Силы. Структурные повреждения, потеря ориентации, контузия, сотрясение мозга, из носа и ушей идет кровь... Думаю, при большом вложении сил способен уничтожать материальные объекты, включая крепостные стены. Однако узкая площадь воздействия. Примерно метра полтора радиусом от центра... Если за счет чего-либо ее нельзя расширять.

Над простором предозерного луга повисла тишина.

— Какова причина нападения? — наконец веско спросил Стайн

Вельх только молча пожал плечами. Фрабар неподвижно молчал. На лице герцога медленно расцветала глубокая задумчивость.

— Как вы остались в живых? — неожиданно и негромко спросила женщина, известная под именем Илианы Кинаир, глава гильдии Чар.

— Силой милосердной Элис, — тут же соврал Вельх, ожидавший этого вопроса, — оба напитка высокой милости истратили. Если это важный преступник, мессир, и за его поимку полагается вознаграждение, не могли бы вы достать для нас новые без внешних наценок?.. Извините.

— Нечего извиняться, — наконец решившись (пожав при этом плечами, мол, а что делать?), кивнул герцог Дориан. — Вы заслужили и большую награду... готовы к телепортации в столицу?

— Вы же знаете, герцог, — уставившись на него, не мигая, ответил Вельх. Ему показалось, что Магистр смутился.

— В пределах территории Конклава вы будете в безопасности, Гленран. Это я вам гарантирую.

— Именно в пределах, — жестко ответил Вельх, — а я не очень-то хочу в тюрьму. Снова.

— Собственно, это было бы вашим делом, если бы не интересы Империи, которые затронуты в данном случае.

— Здесь территория, на которую претендует Империя? — сощурился Вельх.

— Империя, — усмехнулся герцог, — как вы знаете, претендует на весь мир, если не более. Так что не стоит валять дурака.

— Предложите мне альтернативу, прошу вас.

— Хорошо, — без особых раздумий (что о многом говорило) согласился Дориан Стайн, аккуратным движением поправив седую прядь, — пленника мы заберем, вещи его тоже. Если вы нуждаетесь в магическом оснащении, можете сделать заказ. — Сердце Вельха замерло на миг, затем словно рухнуло в ледяную бездну, он даже почувствовал, что бледнеет.

— Понятно, что силой тащить вас в Дэртар никто не собирается; ситуация с Их Высочествами и вами вышла очень щекотливая, — продолжал герцог Дориан, — однако... — тут он совершенно искренне улыбнулся, — если подумать, это нам с вами только на пользу.

— Я вас предельно внимательно слушаю, Магистр.

— Давайте так: слепок сознания я у вас просить не буду, потому что заранее предвижу ваш ответ; однако ситуация складывается презабавная, и, отказываясь от решения давить, я должен собрать все, что мне нужно, методом простым и эффективным — в ходе многочасового, быть может, многодневного разговора. Эффективного в том случае, если вы, Гленран, не собираетесь лгать мне и Конклаву («и Империи», не сказав вслух, добавил он) и будете при этом предельно лояльны.

— Вы хотите забрать его, — Вельх указал на пленного эльфа, — а затем, когда закончите с ним, допросить меня.

— Испросить с вас подробный устный или письменный — тут уж как вам удобнее — отчет о том, что происходило за последние пару суток с вами и с теми, кого вы в это время... хм, наблюдали.

— В этих краях что-то происходит?

— Вы что, слепой, Гленран? — с искренним недоумением осведомился Магистр. — Не видите, кого поймали?

— Хм... Извините. Не вижу.

— Вы сами только что описали нам спеллы, которые использовал сей... эльф. Разумеется, догадались, что по силе он равен Высокому Мастеру Конклава. И до сих пор считаете, что это его представитель?

— Ренегатов такой ступени могущества не бывает.

— Разумеется, нет. Разве он похож на ренегата? Разве высокий эльф может быть ренегатом?

— Кто же он?

Старик-маг замолчал, разглядывая Вельха, словно тупого осла.

— Один из Ушедших Высоких, — наконец сказал он, — кто же еще может сравниться в силе с Брадаллом и преодолеть его Закон, кроме Властительной Ардат?

Вельх осекся. Оглянулся, еще раз посмотрел на распростертого на земле. Затем, придя в себя, Вельх медленно кивнул и, подняв на Магистров глаза, сказал:

— Вот, значит, как... Вы все здесь потому, что искали его?

Герцог, не сказав ни слова, просто кивнул, из чего Вельх заключил, что к дальнейшей беседе в данной обстановке он не склонен.

Однако тут же за него ответил сам Верн Ксалан, непроницаемое красивое лицо которого хранило отпечаток легкой настороженности и едва заметного интереса:

— Хранитель зафиксировал кастование большой мощи примерно в этих местах сегодня рано утром. Оно не исходило от Брадалла, и не было им позволено, однако оно было. Единственный вывод, который мы сделали, получив от Главы приказ разобраться, был ясен, потому что, кроме Ушедших, никто кастовать в обход Закона не может. Мы направились сюда.

— Ясно, — кивнул Вельх, совершенно не утруждая себя изображением ошеломления, мешающего думать и воспринимать окружающее. Он действительно был ошеломлен.

— Вы поймали его, — продолжал Дориан, внимательно его изучая, — мы отыскали вас, и... держали его в поле направленной антимагии, проецируемой самим Хранителем. — Он усмехнулся уголком рта. — Однако воля Госпожи оказалась сильнее воли того, в чьем создании Она приняла участие. В итоге эльф мертв, и, понятное дело, все попытки оживления ждет провал. Тем не менее можно многое выяснить и по одному телу, без души. — Он скользнул взглядом по возглавляющему гильдию Познания Ксалану. — Сейчас произведем перемещение, оставляя вас здесь. Затем, несколько часов спустя, свяжемся с вами и уже тогда поговорим. Но будьте готовы к тому, что вам обоим лучше будет последовать за нами в следующий раз, чтобы поговорить... Разговор, вполне возможно, будет происходить не на территории Благодатного Дэртара. Вам все ясно, Гленран?

— Ясно, герцог. Мы будем ждать вас здесь, у озера.

Вельх вдруг заметил, как внимательным, очень глубоким, мерцающим взглядом рассматривает озеро замерший с расправленными крыльями золотистый дракон. Во взгляде Магистра было что-то странное: нечеловеческий, мудрый и проницательный, взгляд был направлен в самый центр сверкающей разноцветными бликами воды, — будто там, впереди, возвышалось нечто, невидимое другим.

Затем он повернул голову и внимательно посмотрел на Вельха своими янтарно-золотыми глазами.

— Давайте вещи, Гленран, — велел тем временем магистр Дориан (Ксалан и Дафар, приподняв руки и разведя их в стороны, держали открытым слабо сияющее желтое поле, напоминающее раскрытый мешок и бывшее, по сути, именно им).

Вельх послушно протянул сумочку мага, выложив в нее кольца с амулетом и браслет, но не отдав магам эликсиров; кроме того, он не колеблясь вырвал из головы волосок и присовокупил его к остальным вещам погибшего мага. Зная, что так им будет предельно легко отыскать Гленрана, где бы он ни был.

— Ключик от шкатулки на обратной стороне камня, — сказал он, наблюдая за тем, как, поднявшись с его протянутых рук, вещи скользнули в подставленную широкую ладонь Дафара, который затем убрал их в свой колышащийся желтый мешок.

— Благодарю вас, Вельх. Всего хорошего, — сказал Дориан и неожиданно добавил: — Берегите себя.

Затем он вежливо улыбнулся Гленрану, кивнул остальным, и вместе, совершенно синхронно сотворив одинаково сложные знаки (дракон быстро шевельнул хвостом), пятеро высших представителей Конклава озарились синими бликами по контурам фигур и исчезли вместе с телом пленного высокого эльфа.


— Уф-ф!.. — вытирая пот и все-таки опускаясь на торчащий посреди луга валун, сказал Вельх. — Дьявол, как же я устал!..

Фрабар стоял, невозмутимо и спокойно, и молчал. Взгляд его прищуренных темных глаз был вопрошающим.

— Сейчас, — кивнул Гленран, совершенно согласный с тем, что именно сейчас нужно все от начала и до конца подробно обсудить, — погоди чуток, только приду в себя... Вот Дьявол!..

— Итак, мы шестеро прошли Врата Небес, очень знаменитые в вашем мире, и попали из Кталла сюда, — не обращая особого внимания на его пыхтение и стоны, утвердил Фрабар, присаживаясь на траву.

— Да. Так оно и было, — ответил Вельх, вспоминая все, что произошло с ним за последние двое суток, и с сарказмом понимая, что проще всего ему было бы просто умереть в поединке с телохранителями Инфанты.

— Что же было потом?

— Ну, про себя ты знаешь...

— То, что помню.

— Да, то, что помнишь, — кивнул Гленран, вздыхая и готовясь рассказать Фрабару вкратце все от начала до конца. — Хм... В то время, как вы попали сюда, меня, по некоторым причинам, о которых долго говорить, изгнали из благодатной Империи, и, спасаясь от погони, я попал к друидам. Те, узнав об открытии Врат и о том, что сюда прошли шестеро из другого мира, были встревожены, и послали меня вместе с тем лучником, которого ты запомнил, думается, весьма хорошо, искать вас. По пути мы встретили Вайру, одну из Отверженных, ордена, который, как я понял, объявлен вне закона, является тайным, но в связи с этими событиями принял решение связаться с нами. Договорившись о взаимодействии, теперь используя информацию из двух источников, мы быстро отыскали вас, узнали о том, что ты бежишь из Башни прямо к нам, и успели вовремя, чтобы спасти вас от посланных кем-то Теней. Теперь о Тенях. Ллейн (это лучник) узнал в них Убийц, созданных магами и подчиненных лично Главе Конклава, из чего я заключил, что маги решили уничтожить прошедших сквозь Врата, скорее всего опасаясь нового Вторжения, — хотя на Конклав в обычном состоянии это не похоже.

То, что произошло потом, стало понятно мне только теперь.

— Изломанная земля?

— Да, во время нашего поединка. — Вельх неожиданно побледнел.

— Все-таки думаешь, они погибли? — тут же спросил увидевший его бледность Фрабар.

— Нет, не думаю, — качнул головой Гленран, приходя в себя, — так, накатило разом... Мы же говорили об этом. И Вайра, и Ллейн по меньшей мере остались бы в живых. Скорее всего им пришлось бежать. — Он вспомнил, как они с Фрабаром, проклиная дождь, пытались отыскать следы бегства, но так ничего и не нашли.

— Ладно... Теперь, после слов этого мага, ты считаешь, что и теней, и ломку земли, и этого эльфа послал не Конклав вашей Империи, а Ушедшие Высокие?

— Явно они. Если только мы не нужны Конклаву как свидетели, которые будут рассказывать об этом там, где им нужно. А это явно ерунда, потому что из нас обоих свидетели...

— Значит, о том, что в Элиду ступили шестеро чужих, знают Конклав ваших магов, Друиды этих лесов, Ушедшие Высокие и тайный орден Отверженных?

— Думаю, еще Император, потому что перед ним отчитываются Конклав и Храмы.

— Храмы?

— Кстати, высшие жрецы также вполне могут обо всем знать. Даже лучше Конклава и нас. Особенно жрецы Брадалла и Владыки Тарега.

— Кто они?

— Первый — Бог Магии, о нем рассказывать долго. Второй — Владыка Мертвых. К нему уходят души умерших, вернее, их большинство. Один из Троих, творивших этот мир... — и, видя вопросительное выражение Фраба- рова лица, дополнил: — ...вместе с Милосердной Элис, о которой я тебе уже говорил, и Ардат, Создательницей высоких эльфов, Госпожой Ушедших Высоких.

— Какая она?

— Сложно сказать. Ты видел, что она сделала со своим посланником, как только поняла, что ему не спастись. Ардат ненавидит Дэртар, которому покровительствует ее сестра Элис, бог Меча Радан и странник Лиин, храмы которых там наиболее сильны. Она могущественна и мудра, очень жестока... Мечтает, наверное, покорить весь мир, чтобы торжествовал ее Закон, а не законы смертных. Вот, собственно, и все.

— Ясно, — кивнул Фрабар. — Если Боги захотят, будем ли мы уничтожены?

— Ты спрашиваешь, насколько они властны? — поразился вопросу Вельх, неожиданно подумавший, что совершенно ничего не знает о мире, из которого пришли Шестеро.

Воин кивнул.

— Ну ты и... Как я могу тебе ответить?! С детства Богами и Их Законом воспитывают детей; Империя в руках Элис, Радана и Лиина, только благодаря Им мы смогли противостоять черной Орде, которая растоптала бы человечество без их помощи и покровительства; Брадалл наблюдает за деяниями смертных с небес, Черный Владыка воздает каждому по заслугам... Ардат вне закона, рядом с нею — бог предательства и подлости Тармаамрат; кроме них — Ррарг, божество собакоглавых, Хратту, демон-паук, — они жаждут крови Империи, которая в свое время встала на пути покорения у народов, которым они покровительствовали... Лишь Гар-Тагим Дух Земли, покровитель дварфов, нейтрален, да еще и Алмар, о котором так просто не объяснишь, кроме... Бог шуток, пожалуй... Ну, что тебе еще сказать?

— Если Бог захочет, чтобы ты умер, умрешь ли ты? — бесстрастно спросил Фрабар.

Вельха даже передернуло от такого вопроса.

— Не знаю, — мрачно ответил он, — может быть, и да.

Умирают же люди от болезней... Но так, чтобы как в старые Времена, если это было и это не сказки, — молния с небес, например, — не бывает. Для воздействия скорее всего нужны посвященные или жрецы. Согласно историкам, каждый из Троих Творцов ограничивает другого. Ты это хотел узнать?

— Да. Нужно оценить примерное расположение каждой из сторон... Насколько сильны храмы различных Богов?

— Наиболее сильны жрецы Тарега, Элис и Ардат, причем скорее всего в открытом столкновении побеждают посвященные Алой Госпожи: ее дары наиболее подходят для битвы на любом уровне. Но если исходить из известного мне об остальных Богах, жрецы Ра- дана также весьма и весьма сильны, — всякие там мечи света, повергающие удары и так далее. — Вельх вздохнул. — А жречество Темного Владыки опасно той властью над жизнью и смертью, которую имеет сам Taper.

— Ардат действительно вне закона?

— Да, Храм Госпожи был практически уничтожен много лет назад. На территории Империи монастырей Ардат не существует. Но по поводу тех же Княжеств, например, ничего определенного я тебе сказать не могу. Для Талера, допустим, Ее владычество было бы весьма и весьма, — а то не Великое Княжество, а настоящий бордель...

— Может она открыть путь ко Вторжению?

— Кто же знает?!. В прошлом Ее воины бились с Орками точно так же, как и рыцари Радана, хотя в то время Она уже была вне закона Империи. Фрабар, я не могу рассказать тебе того, чего не знаю.

— Это понятно.

— Тогда мы толчем воду в ступе.

— В детстве никто не рассказывал мне сказок о вашей жизни. Так хоть какое-то понимание. — Хорошо. Давай тогда попытаюсь описать тебе, в каком мире ты оказался, а мы живем...

3

Однако долго этот рассказ не продолжился. Впрочем, не потому, что Вельху нечего было рассказать о мироустройстве и истории Элиды, о народах и существах, населяющих ее, о тайных гильдиях, государствах и конклавах, преследующих свои интересы, о Богах, взирающих на все это с небес, — нет, им просто снова помешали.

Сверкающее озеро, отражающее алый свет уже заходящего солнца, окружалось широкой полосой сравнительно ровной земли, покрытой невысокой, стелящейся по ветру травой, испещренной крапинками совершенно разных цветов. За ней во все стороны вздымался темно-зеленый Хельтавар, непроницаемой стеной возносясь вкруг спокойного, красивого места, полного запахов, пения заметных и невидимых птиц, насыщенного жизнью совершенно разных созданий, от насекомых до многочисленных грызунов, не обращающих на Вельха и Фрабара практически никакого внимания.

Воины, ожидая решения Совета Конклава, отошли в тень, уселись под деревом и, недолго думая, съели еще по яблочку. За полчаса Вельхова рассказа мимо них (и вблизи, и в отдалении) прошествовали около десятка мощных, внимательных к каждому шороху рогачей, каждого из которых сопровождали осторожные лосихи и пугливые лосята.

Вельх всякий раз замедлял речь, стихал, и оба мужчины рассматривали собирающееся стадо, лениво щиплющее траву и ведущее негромкий, продолжительный говор, медленно подступающее к алеющей закатом кромке.

Вечерняя вода плескалась вокруг крупов и копыт. Ни одного волка так и не появилось. Гленран почему- то даже и не сомневался в том, что лапа никакого из хищников не ступит на зеленую траву, не примнет невзрачного или яркого цветка, — здесь, рядом с величавым, широким озером, спокойствие которого сочеталось с волнистой рябью. Ветер носился над землею, стремителен и чист. Медвяный запах вереска и отчетливо-пряный каких-то других цветов становился сильнее, но воздух был очень свеж.

— Холодно, — поежившись, констатировал телохранитель, с пониманием глядя на замершего у дерева Фрабара, закутавшегося в широкую шерстяную накидку и старающегося не шевелиться, чтобы не выпускать драгоценное тепло.

— Все-таки тепло, — возразил Фрабар, не качнув головой, — у нас на севере в это время холоднее. Лес?..

Вельх пожал плечами, внутренне соглашаясь. Здешняя погода тоже казалась ему необычно приветливой и теплой. Слишком теплой для севера.

— Озеро, — посмотрев на темнеющее алое сияние, ответил он.

Прошедший Врата медленно кивнул, глядя на стадо, неторопливо выходящее из воды. Вельх примерно с двухсот шагов разглядывал, как некоторые рогачи наклоняются и замирают на несколько долгих мгновений словно статуи. Телохранитель вспомнил, что лоси всегда выискивают соленые камни и лижут их; им нужна соль.

«Хотя, наверное, и лес тоже, — подумал Гленран, — живой старый Лес. Озеро смотрит в небо, словно широкий темно-синий глаз... Будто Его душа».

— Хельтавар очень древний, — сказал он, поежившись от порыва пронзительного ветра. — Еще когда в Элиде не было людей и велась Война Рас, он помогал одним и отвергал других, словно живой. По крайней мере эльфийские историки и поэты считают именно так, а у их предков, Высоких, преданных своей матери Ардат, есть причины ненавидеть его. Младшие эльфы бесконечно благодарны Хельтавару и преданы его спокойному могуществу: во времена Отречения и бегства он спас их [4]... Если бы в свое время я был более прилежным учеником хоть в чем-то, кроме воинских умений, я бы сумел вспомнить и прочесть тебе несколько строк о небе, звездах и коврах земли [5]...

Фрабар запрокинул голову и уставился в темнеющее небо, рассматривая то ли кроны, уходящие вверх, то ли редкие звезды, медленно проявляющиеся на раскрашенном алым мрачно-сером своде, в складках темнеющей ткани небес.

— Друиды называют его живым, причем особенным, не таким, как остальное в этом мире. Даже Та-Гарди, которые древнее его, не столь загадочны. Мало кто знает, что такое эти бесконечные леса... что они хранят в своем сердце.

Фрабар молчал, всматриваясь в сумрак, окутавший небо меж бледных мерцающих звезд.

Гленран помедлил и, все же решившись, негромко спросил:

— А что там, на севере, у вас? Где кончается самая северная из ваших Империй?

Фрабар опустил голову и взглянул на телохранителя; лицо его было темно, в глазах мерцала непроницаемая тьма.

— Дикие и опасные места, — ответил он после недолгой паузы. Вельх заметил, что голос его был немного ниже обычного, а оттого речь казалась тяжелее и звучала медленнее. — Нет четких границ, Империя постоянно борется за них, и раз в столетие с северо-запада на нее накатывается волна безумия и страха. Нисхождение.

В голосе темного воина не было ни сопереживания, ни гордости, лицо его никак не изменилось, но Вельх готов был поклясться, что Фрабар страстно, всем сердцем обожает свою родину, что он влюблен в север, с которого пришел сюда. Телохранитель вспомнил свои родные места, ощутил привычное, удручающее равнодушие и едва слышно вздохнул. За свои три десятка он так и не нашел родины. Хотя достиг гораздо большего, чем все, о чем в детстве мечтал.

— Сколько тебе лет, Фрабар? — неожиданно даже для себя самого спросил он.

— Тридцать пять, — ответил тот, отворачиваясь и рассматривая, как неторопливые лоси покидают вечерний водопой. Затем так же внезапно спросил, словно подумав и решившись:

— Сколько тебе?

— Двадцать девять, — ответил Вельх, ежась от холода и неожиданно чувствуя, что все его переживания по поводу почти уже тридцати — глупость и фальшь, что все они похожи на страх восемнадцатилетней девушки слишком долго задержаться в девичестве.

Фрабар внимательно посмотрел на него.

— Мне казалось, больше, — заметил он.

— Мне тоже, — усмехнулся Вельх, — и часто... Пришлось расти быстро. При Дворце юнцы не выживают, — тут он внезапно вспомнил юного, столь искреннего и фаталистичного Даниэля, и снова глубоко вздохнул.

— Все происходит очень быстро, — продолжил Гленран, объясняя молчаливому спутнику свой вздох: телохранитель чувствовал, что просто необходимо сказать все это Фрабару, и хотел сделать это сейчас, пока вокруг них царят минуты покоя. — Три года назад все было солнечно и спокойно, хотя уже тогда наследники играли в свои игры, а Император молчал; затем мы все словно начали падать в колодец, у которого нет дна. У меня был учитель, старший из воинов Краэнна дель Грасси, который учил и его самого, — но затем он погиб, и смерть его была такой глупой!.. Его не смогли оживить, хотя и Конклав и Храмы приложили к этому довольно много сил. — Вельх помолчал, наблюдая за внимательно смотрящим на него Фрабаром.

Мужчина с черными глазами ждал. В глазах его тлел едва заметный интерес. Телохранитель осознал внезапно, что этот столь малознакомый ему человек все понимает так, как не понимал до него никто и никогда.

— Все случилось во время Ирдалла, на гладиаторских боях. Давир бился на песке [6]. Официально считается, что он умер от яда, который был на клинке одного из гладиаторов, присланных из Фарна [7]. Почти никто не знает, как было на самом деле, потому что в данном случае знание очень опасно. — Вельх помолчал, рассматривая свои широкие, сильные ладони и вспоминая, как девять лет назад он впервые встретил человека, бывшего и физически, и духовно сильнее его.

«Что же случилось на самом деле?» — мог бы спросить Фрабар, но Вельх прекрасно знал, что он не спросит.

— Его убили свободные купцы Южных Баронств. Убили за то, что он никогда не шел ни на какие сделки с южной Гильдией, сильнейшим из торговых кланов. Использовали для этого яд, который был одним из драгоценнейших оружий Гильдии и который теперь, после его смерти, знают и умеют воссоздавать алхимики Империи... Убили, зная, что Император не поддержит конфликт, а чиновники, маги, жрецы и знать будут напуганы и более склонны отвечать на вопросы, которые Гильдия намерена ставить перед ними в будущем.

Фрабар молчал. Вельху показалось лишь, что в глазах его что-то мелькнуло. Нечто, похожее на усмешку.

— Да, — кивнул Гленран, — я был счастлив, узнав, как они ошибались. Его Величество лично посетил Кар- хард, Тальгду и Гефар. И после его визитов политика баронств в отношении торговых Гильдий внезапно изменилась... Они держали в руках очень большие деньги и серьезную власть; не было ни одного Барона, который не имел бы собственноручно подписанных векселей, хранящихся в тайниках Гильдии, — как и ни одного сколь угодно влиятельного в Баронствах лица... поэтому, когда шесть из восьми Гильдий были обвинены в преступлениях, список которых занимал на каждую по нескольку листов, и все имущество их было конфисковано, а все векселя уничтожены, мало кто не был счастлив или доволен.

— Ваш Император светел или жесток? — неожиданно серьезно спросил Фрабар.

Вельх Гленран, лучший телохранитель Империи, вздрогнул, не сумев сдержать своих чувств.

— Я не хотел... — начал было черноволосый.

— Нет, — отрицательно покачал головой Вельх, опуская глаза и неожиданно для себя самого краснея, — ты, наверное, задал вполне закономерный вопрос. Только я не могу ответить на него. Не могу быть уверенным в истинности своих слов.

Фрабар молчал, ожидая продолжения.

— В том, что ты сказал, большая доля богохульства. Практически любой житель Империи, если не брать приближенных ко Двору, услышав твои слова, счел бы тебя сумасшедшим или насмешником, которому полагается по меньшей мере десяток плетей; кроме того, ты был бы облит презрением, молчаливым или крикливым, со всех сторон. Империя любит Его. Он герой. Возможно, полубог. Уж точно, Высокий... нет такой женщины, которая не желала бы его. Практически нет мужчин, которые считали бы его недостойным править. Его мудрость и воля не подвергаются сомнению... — Вельх внезапно закашлялся, согнулся пополам и, выпрямившись, вытер с глаз слезы.

— Дьявол, так было еще три, даже два года назад... Но теперь все по-другому. Теперь все боготворят Катарину, его дочь. Потому что ответ Гильдиям за смерть Брана был последним из дел, которые Император свершил, да и мало кто из простонародья увидел эту далеко не афишируемую взаимосвязь... И уже пять лет он угасает, питаясь лишь скорбью по своим матери и жене.

Вельх помолчал, вспоминая учителя, и продолжил, поднимая голову и снова встречая этот краткий, спокойный, собранный темный взгляд.

— Убийство Давира многое изменило у нас во Дворце. И Катарина, и Краэнн начали после его смерти всерьез задумываться о политике, о возможностях и ловушках власти. Три года назад мы все стали падать в бездонный колодец.

«Дьявол, как объяснить тебе все это?!. — думал Глен- ран. — Как показать тебе, не знающему практически ничего, пришедшему из темной, безликой для меня бездны в наш мир, все то, что сам я пытался понять годами, и сейчас, освободившись от вяжущей, сковывавшей меня пустоты, только начинаю понимать?..»

Но Фрабар кинул на него лишь еще один-не содержащий никаких видимых чувств взгляд, и Гленран неожиданно осознал, что Прошедший Врата понимает все, от первого до последнего слова.

Видно, столь разные, миры их были все же похожи в своей основе. Верно, старая пословица южан правдива, люди и вправду везде одинаковы.

Вельх лениво потянулся и зевнул. Напряжение оставило его.

И именно в этот момент легкая волна холодного воздуха обдала их обоих, рождаясь где-то метрах в пяти выше, вместе с тихим хлопком и краткой, отчетливой синей вспышкой.

Воины задрали головы, вскочили каждый по-своему: Вельх перекатившись в сторону, Фрабар — ухватившись за черный древесный ствол, и, оттолкнувшись от него, прыгнувший в сторону.

Это был маленький дракон. Кожа его в свете заходящего солнца пьшала, словно червонное золото. Он спустился вниз и, усевшись на нижнюю из ветвей, замер, сложив крылья за спиной. Вельх и Фрабар, как по команде, подошли поближе. Почему-то обоим казалось, что голос у дракончика будет очень писклявый и негромкий, а потому слушать то, что он сейчас скажет (ведь скажет непременно), нужно было шагов с двух-трех.

Высший Магистр внимательно смотрел на обоих. Черные глаза его блестели.

— У нас немного времени, — мощным, глубоким, слегка вибрирующим голосом, не похожим ни на один другой, сказал он. — Практически все первичные процессы исполнены, скоро здесь появится герцог Дориан; вполне возможно, вам придется решать непростую дилемму, быть может, несколько. И даже последовать за ним в Дэртар, если на то будет истинная воля Главы.

Вельх едва заметно вздохнул. Дракон, не обращая на это никакого внимания, без паузы продолжал.

— Первое: мне известно, кто этот воин, — острым кончиком длинного хвоста он указал на Фрабара, — но я не желаю предпринимать самостоятельных действий до того момента, как со своим решением определится владелец Хранителя. И до того, как сегодня вечером начнется Общий Сбор, где будет обсуждаться проблема Врат. Второе: ты, Гленран, раз уж оказался волей судьбы и друидов здесь, рядом с ним, думайте о жизни шестерых и о благе Империи. Близятся странные, возможно, очень тяжелые времена. От имени Совета Конклава и, собственно, от самого себя я призываю тебя действовать исходя из побуждений гражданина Империи. Приближенного к Высокому Двору. Это понятно?

— Да, — ответил Вельх, раздумывая, спросить или не спросить.

— Третье: вы практически у цели. Возможно, ваше присутствие у Башни повлечет за собой разгадку столь старой загадки, быть может, нет, но в любом случае сами войти на остров и даже увидеть его вы не сможете. Я хотел бы вам помочь, но находиться здесь более нескольких минут, а тем более творить волшебство, я не могу, потому что буду замечен и вычислен мгновенно. Возьмите это. — Тонкая, изящная и кажущаяся весьма сильной золотистая лапа вытянулась вперед, когти разжались, и на подставленную Вельхову ладонь медленно опустилось белое птичье перо. — Ключ к дверям Башни, — продолжал дракон. — Как только наступит ночь, попытайтесь войти туда. Ночью... — он явно хотел сказать что-то важное, но передумал в самый последний момент, — ночью сделать это будет... вполне возможно.

— Четвертое? — с непроницаемым лицом спросил Гленран, все еще неспособный решить, спрашивать или не стоит.

— Нет, пока это все, — ответил дракон.

— Могу я задать один вопрос?

— Быстрее.

— Почему вы действуете втайне от Конклава?

В глазах маленького дракончика что-то блеснуло. Кажется, это было недоумение заданным вопросом.

— Ты что-нибудь знаешь обо мне, человек? — без тени презрения, очень по-деловому спросил Магистр.

— Я многое слышал о вас, — улыбнувшись, ответил Гленран.

— Тогда к чему этот глупый вопрос? Спрашиваешь ли ты, предаю я Империю или нет? Или желаешь услышать о моих подозрениях насчет предателей внутри Конклава? Это полный абсурд — думать, что я отвечу на такой вопрос...

— Слишком многие в последнее время пытаются управлять мной, считая, что имеют на это полное право, — не прекращая широко улыбаться, заметил Вельх, — а потому я все же хотел бы просить вас об ответе, Магистр.

Дракон открыл пасть, полную мелких острых зубов, и усмехнулся. Втягиваемый воздух кратко зашипел, вместе со слабым прозрачным дымком заплясал вокруг блестящих белых клыков.

— Почему я действую в одиночку?

— Да.

— Потому что я не человек, — ответил дракон, — не эльф, не схарр и не дварф. Я старше всех их и могу рассчитывать только на себя. Ты же говорил, что слышал обо мне.

— Да, Магистр, — кратко поклонившись, пряча перо в поясной карман, кивнул Гленран, — я слышал о вас.

— Тогда, полагаю, вопрос исчерпан.

— Вы не дали мне даже намека.

— Ошибаешься, дал.

— Я не вижу его, — пожал плечами Вельх.

— Спроси того, кто не так слеп. — Дракон расправил крылья, изогнул длинную шею, вытянул и завил кольцом тонкий хвост.

— Мне пора, — сказал он, — к сожалению, в данный момент телепортнуться отсюда я не могу, так что придется лететь.

— Спасибо вам. До встречи.

— Удачи.

— И вам, Магистр Орандо.

Высший Магистр Сол’Орандо кивнул, грациозно встрепенулся и, рванувшись вверх, сорвался с ветки, словно ало-золотая птица. Хлопанье кожистых крыльев дракона, главы магов школы Трансформации и старейшего из магов мира (исключая, возможно, лишь самого Главу), быстро затихло вдали, а силуэт его истаял в сумерках, затерявшись во взволнованном колыхании ветвей и крон.

— Что он имел в виду? — задумчиво спросил Вельх, вглядываясь в темноту и в общем-то совершенно не ожидая ответа. — Что за намек?

— Мне кажется, это был даже не намек, — неожиданно ответил Фрабар, — он прямо сказал тебе, что подозревает кого-то из высших мастеров Конклава в предательстве.

Вельх уставился на него, растерянно и одновременно улыбаясь против воли, даже едва не смеясь.

— Дьявол, ну мы и влипли! Весь материк замер на краю пропасти, и по собственной привычке к миру или, проще говоря, непроходимой тупости, ждет неожиданного толчка в спину; все ищут предателей, в столице начинается, очевидно, последний и решающий этап борьбы брата и сестры, а далеко на севере, в глубине вечных лесов, появляются Шестеро, Прошедшие сквозь Врата. Ушедшие Высокие пытаются убить нас; возможно, того же хотят (или о том же решат сегодня вечером) Высокие Мастера на общем сборе Конклава; мы потеряли своих друзей и не знаем, где их искать... Но мерзость нашего положения не в этом, а в том, что практически каждая из сторон, с которой мы имеем дело, осведомлена о происходящем на порядок лучше нас!.. И возможные предатели скорее всего уже знают наперед все наши возможные шаги!..

— Может, в Башне мы найдем ответы на вопросы, — ответил Фрабар, пожав плечами и снова усаживаясь у дерева на траву.

— И одежду для тебя, — кивнув, добавил Гленран, который все никак не мог избавиться от охватившего его веселья. Даже понимая, что в данный момент оно может привести к опасной расслабленности...

...Примерно через полчаса прибыл герцог Дориан. Один, с небольшой холщовой сумкой через плечо.

— Возьмите, — сказал он, слетая на землю и протягивая сумку воинам, — все, что лежит там, ваше. Паролем к каждому из отделений является порядковое числительное на эльфийском языке, всего их пять.

— Вы отпускаете нас? — услышав это, удивленно спросил Гленран.

— Да, — бесстрастно ответил Стайн, в лице которого не было ни тени разочарования или недовольства, лишь только одна деловая, светская вежливость. — Главой Конклава только что была достигнута договорен ность с друидскими Отцами, и вы можете продолжать свой путь. Прямо сейчас начинается общий сбор Высоких Мастеров, мне нужно идти. Позволю себе заметить только одно: где бы вы ни оказались и что бы с вами ни случилось, помните, что вы, Гленран, гражданин Империи... Независимо от капризов и решений Принца или Принцессы. Непрерывно помните о том, что только ваша лояльность Империи в конце концов... спасет вас.

— Будем надеяться, — пожав плечами, ответил телохранитель, — но я хотел бы спросить вас.

— Да?

— Как вы думаете, что нас ждет? Можете дать четкий, недвусмысленный ответ? Тот из Братьев, что посылал меня сюда, не удосужился сделать это на языке, приятном моему скудоумию, быть может, вы?..

— До тех пор пока не будет вынесено решение, я не знаю даже общей политики Конклава относительно Ушедших и инцидента с высоким эльфом, тело которого благодаря вам попало в наше распоряжение... Одно, впрочем, могу сказать вам определенно.

— Что же?

— Если я правильно понял, друиды послали вас сюда и корректируют ваш путь, Гленран, ради одной-един- ственной цели. Они хотят, чтобы вы вошли в некую, весьма древнюю и малоизученную Башню, которая скрыта где-то в этих местах магией очень старой, не раскрытой и непонятой нами до сих пор, а потому является недостижимой для нас.

— Вы считаете, это безопасно для... всего вокруг?

— Башня? Нет, я так не считаю. Никто не знает, что там, внутри нее. Быть может, скованное и спрятанное с глаз смертных зло, которое вы с помощью Отцов сумеете пробудить и которое уничтожит мир... Но полномочий решать этот вопрос у меня нет. А Глава Конклава и Хранитель уже договорились на ваш счет с Отцами, как я только что сказал.

— Значит, мы пешки?

— А вы сомневались в этом? — Герцог сделал удивленное лицо. Но затем, смягчившись, добавил: — Не стоит воспринимать происходящее столь однобоко. Никто не в силах предвидеть узора многоликой Судьбы. Возможно, именно вам, сейчас отверженным, легко управляемым и относительно безвольным, впоследствии будут принадлежать знание и власть... Мне пора. Всего вам хорошего.

— Удачи и вам, герцог Дориан.

Герцог внимательно посмотрел на молчащего Фрабара, сухо кивнул и, щелкнув пальцем, растворился в надвигающейся на воинов темно-синей, медленной патокой спадающей с небес тьме.

Вельх не стал дожидаться, пока стемнеет еще больше и пока в небе оформится узкий серебристо-желтый серп. Было холодно, и, несмотря на постоянный поток теплого воздуха от озера, становилось все холоднее.

— Инн, — негромко сказал телохранитель, без труда вспоминая первое числительное эльфийского языка, означающее бесконечную малость, и раскрывая сумку.

Там лежали два одинаково маленьких темных свертка, которые Вельх узнал тотчас.

— Класс, — сказал он, вынимая из сумки один из них, как обычно не успевая среагировать на момент, в который произошло увеличение вынутого в несколько раз, поворачиваясь к Фрабару и протягивая сверток ему:

— Давай одевайся. Нам подарили по комплекту снаряжения элитных бойцов Империи... Ланн, — продолжил он, произнося эльфийское «один».

Сумка с магическими карманами слегка дрогнула, одно отделение сменилось другим — и Вельх увидел, что дно устилает множество крошечных свертков, каждый из которых был «железным» рационом; пока Фрабар одевался, телохранитель продолжал исследовать содержимое столь неожиданного и щедрого подарка далее.

Третий карман был заполнен практически доверху, и, осознав, что именно находится там, Гленран побледнел, чувствуя, как сильно забилось взволнованное, не верящее в это счастье сердце; осторожно ухватившись за маленький наплечник, состоящий из нескольких пригнанных к кожаной и кольчужной основе пластин, он вытащил его на свет, вернее, почти в темноту.

Лунный отблеск скользнул по вороненой темной стали, покрытой гравировкой по краям, изображающей овивающий плечи плющ...

— Радан! — воскликнул Гленран, едва не заливаясь счастливым смехом. — Благодарю тебя!

То был наплечник от его доспеха. Одного из лучших доспехов в Империи. Остальные детали лежали в сумке.

Фрабар, одевшись во все серо-черное, закрепив на плечах трехцветный камуфлирующий плащ, подошел к нему и внимательно посмотрел на плечевую деталь. Одобрительно кивнул. В глазах Прошедшего Врата медленно разгорался огонек спокойной уверенности.

— Как это работает? — спросил он, показывая Вельху круглую полированную палочку размером с ладонь с утолщением на конце, слева на котором был виден маленький выступ.

Вельх, взяв из его рук наименее мощный, но наиболее универсальный из армейских фонарей, большим пальцем двинул выступ вперед на одно деление.

Тонкий луч рассеянного света вырвался из фонаря, упав на скрытые в темноту цветы и траву.

— Есть четыре деления, чем дальше жмешь, тем больше света.

— У нас не совсем такие.

— А какие?

— Внутри кристалл, который очень ярко светит примерно год. Но степень силы задается командным словом.

— Это же дороже.

— Да, — кивнул Фрабар, отворачиваясь. Вельх понял, что черноволосый воин сказал больше, чем хотел. Возможно, он был не простым солдатом элитного отряда. Быть может, даже не генералом. Что он, в самом деле, знал о черноволосом?..

Но размышлять на этот счет Вельх сейчас не собирался.

— Мне кажется, там два доспеха, — сказал он, засовывая наплечник внутрь и, как всегда, безуспешно пытаясь поймать момент трансформации. — Посвети сюда на второй... Сир. — В четвертом отделении покоился малый оружейный склад, и Вельх с внутренним возгласом среди прочего по ножнам и рукояти узнал свой меч.

— Ток. — Пятое было заполнено меньше других: здесь лежали, вернее, висели на стенках, аккуратно закрепленные завязками, около двух десятков эликсиров, а также крошечное, едва заметное Вельхово боевое кольцо.

. — Элис Милосердная, Радан-воин, благодарю вас, — искренне произнес Вельх, который был практически уверен, что его благодарность будет услышана. — Да-а-а... Ты готов, Фрабар?

— Готов.

— Тогда выбирай себе оружие, пока я переодеваюсь... и пошли.

Фрабар безошибочно вытянул из сумки Вельхов меч и, со свистом проверив его, усмехнулся.

— Хороший клинок, — сказал он, — очень хороший.

— Я думаю! — кивнул Гленран. — Первый приз воинских состязаний двухсотпятидесятилетней годовщины Основания Империи... улучшенный Высшими Мастерами Конклава по приказу Его Высочества Краэнна дель Грасси... Хочешь пить?

Вдвоем они в несколько глотков опустошили дарованную друидами флягу, почувствовав сладковатый привкус этой странной, убирающей всякую усталость воды, и, с полминуты постояв у кромки леса, синхронно двинулись вперед.

Загрузка...