Часть вторая ГОСПОДИН ПРЕЗИДЕНТ

Глава 1

Соединенные Штаты Америки
Мэдисон, штат Висконсин
Праймериз

Это случилось в тот день, когда высокопоставленный чиновник ЦРУ США, Проводник Тигг Илиари Джеймс С. Моддард почувствовал ВОЛНУ.

В распахнутое окно роскошных апартаментов на четвертом этаже отеля «Даймонд Неклэйс» потоком врывалась бравурная музыка духового оркестра, играющего на площади. Маршировали стройные девушки с флагами и штандартами, улетали к небесам гирлянды разноцветных воздушных шаров, раздавали листовки упитанные румяные джентльмены-активисты в белых пластиковых канотье с надписью «Клиффорда — в президенты!», шныряли в толпе бдительные сотрудники ФБР. Словом, все было как полагается в разгар праймериз — первичных выборов. Джон Клиффорд, сенатор от штата Миннесота, добивался номинации — выдвижения кандидатом в президенты США от демократической партии. Его сильный соперник, сенатор от Нью-Мексико Уильям Уайт, потерпел поражение в Нью-Гемпшире и Западной Вирджинии, но решающий бой будет дан здесь, в Висконсине. Клиффорд не без оснований рассчитывал выиграть. Если он покорит Висконсин, тогда кандидатом от демократов станет именно он, а не Уайт (Калифорния и Нью-Йорк не в счет, там у Клиффорда несокрушимые позиции). А затем начнется уже межпартийная президентская гонка. Практически на сто процентов известно, что республиканцы выдвинут Джеймса Бэрнелла. Это серьезная фигура, и борьба с ним предстоит нешуточная.

Висконсин — штат непредсказуемый. Как заметил кто-то однажды, «здесь находили могилу президентские амбиции многих великих людей». Но успех достижим только через победу в Висконсине.

Джон Клиффорд в летних брюках и белой рубашке с закатанными рукавами сидел за обширным, заваленным бумагами столом в апартаментах «Даймонд Неклэйса». На экране компьютера, сменяя друг друга, мерцали цифры статистических сводок о поддержке кандидатуры Клиффорда во всех десяти избирательных округах Висконсина. Члены команды сенатора от Миннесоты дымили нещадно, и все же Клиффорд воскликнул, обращаясь к Дэвиду Расселу:

— Закрой окна, Дэйв! Из-за чертовой музыки совершенно невозможно сосредоточиться.

Рассел (в случае номинации Клиффорда он станет кандидатом в вице-президенты) поспешил выполнить просьбу сенатора, хотя и поморщился, представив себе перспективу задохнуться в сигаретном дыму. Разумеется, ни он, ни Клиффорд не курили — избиратели этого не одобряют.

Буйство духового оркестра притихло, но в соседней комнате кто-то включил радио, громко выплюнувшее гаражные аккорды старого, еще 1997 года, сборника «Металлики».

— Выключите! — завопил Рассел.

Радио умолкло, в дверях появился улыбающийся Майкл Стронг, третий человек в команде Клиффорда (случись что с Расселом, он займет его место кандидата в вице-президенты). В его внешности было что-то от президента Кеннеди, и он так же умел располагать к себе людей.

— Не нравится, бюрократы? — весело спросил он. — Погрязли в бумажках? Встряхнитесь! Больше яркости, больше открытости — так мы завоюем этот штат, джентльмены…

Клиффорд оттолкнул документы, верхний лист упал на пол.

— Ты прав, Майк, — вздохнул он. — Сколько ни перечитывай самого себя и умных советников, на площади перед людьми это не поможет. Там нужно обаяние… У меня есть обаяние, Майк?

— Море обаяния, Джон, — заверил Стронг.

— Молодец. Теперь скажи, который час.

— Одиннадцать пятьдесят.

— Пора.

Клиффорд встал и вышел в коридор в сопровождении Стронга и Рассела. Охрана последовала за ними, а внушительная когорта помощников, секретарей, имиджмейкеров и прочих полезных персон осталась в апартаментах.

На площади перед отелем был сооружен помост, украшенный американским гербом, по обе стороны возвышались государственные флаги США. Когда Клиффорд поднялся по ступенькам приставной лесенки, толпа взревела от восторга. В воздух рванулись связки шаров, транспаранты с именами «КЛИФФОРД-РАССЕЛ» закачались над головами.

Сенатор от Миннесоты шагнул к микрофону. Рассел стоял чуть позади него, Стронг — справа, личная охрана Клиффорда и сотрудники ФБР окружили их полукольцом. Джеймс Моддард, находившийся в Висконсине по делам и пришедший послушать возможного кандидата, стоял немного поодаль, возле охранников, мало чем от них отличаясь.

Клиффорд поднял руку, прося тишины.

— Привет, Висконсин! — звонко отчеканил он. Динамики разнесли его голос по всей площади и вернули эхом. Раздался взрыв аплодисментов и приветственных возгласов. — Меня зовут Джон Клиффорд. Я веду кампанию за выдвижение моей кандидатуры на пост президента Соединенных Штатов Америки…

Именно в этот момент Джеймс Моддард ощутил прикосновение ВОЛНЫ… А потом…

Один из охранников, усердно буравивший глазами людей в непосредственной близости от помоста, вдруг замер, когда в его поле зрения случайно попало лицо Майкла Стронга. На этом лице он увидел выражение неподдельного ужаса. Взгляд Стронга был устремлен куда-то наверх. Смотрел он в том направлении не дольше секунды, а затем события развернулись молниеносно.

Стронг прыгнул на Клиффорда, повалил его на помост, прикрыл собой. Тут же Рассел, расположившийся за спиной сенатора и немного левее, с криком прижал ладони к груди и упал. Фэбээровцы бросились к нему. Рассел истекал кровью — пулевое ранение, и явно серьезное.

— Там! — закричал Стронг, указывая рукой на дом напротив помоста. — Там, я видел! Шестой этаж, третье окно справа!

Руководитель отвечавшей за безопасность оперативной группы ФБР поднес ко рту радиотелефон, что-то коротко сказал. По его сигналу сотрудники, дежурившие у подъезда злополучного дома, ворвались внутрь и помчались на шестой этаж. В квартиру они звонить не стали — просто вышибли дверь.

На ковре у открытого окна лежала винтовка с оптическим прицелом.

В квартире никого не было.

Глава 2

В кабинете Джеймса Моддарда в Лэнгли, надежно защищенном от всех возможных попыток прослушивания, находились Магистр Дэвид Тернер и Хранитель Дуглас Норд (оба — сотрудники ЦРУ).

— То, что произошло на площади, — сказал Моддард, — несомненно, связано с Дамеоном. Не знаю, каким образом, но связано. После сообщения Хойланда уже нельзя сомневаться, что Дамеон действует, и эти события — звено его цепи.

— Почему вы так думаете, Проводник? — спросил Тернер.

— Потому что, как вам известно, я не совсем человек…

Да, Тернер знал это… Ибо в центре Галактики, не так далеко по астрономическим масштабам от Дамеона, находилось нечто, называемое Око Илиари. Эта структура пронизывала своим излучением всю Вселенную… Целью Ока Илиари была защита населенных планет от экспансии Дамеона. Мертвой планеты, которую убили и сделали навсегда непригодной для жизни погрязшие в беспрерывных войнах надменные Амма. Но осталась машина, самосовершенствующийся беспощадный разум, рассылающий своих некро-киборгов-делоргов по Галактике, чтобы возрождать Амма из информационных матриц, захватывать и губить все новые и новые планеты. Око Илиари противостояло Дамеону. Что бы и в каких формах ни происходило на других планетах, здесь, на Земле, под влиянием Ока Илиари был создан древнейший Орден Тиггов, Хранителей. Их задачей было наблюдать, ждать… И действовать, когда появится делорг. Тигги были обычными людьми, кроме одного… Главы Ордена, Проводника Тигг Илиари. Это происходило так. Когда близилось время старому Проводнику умирать, зондирующее поле Ока Илиари находило на Земле женщину, у которой должен родиться мальчик… Никто не знал критериев выбора. Под воздействием Ока рождался уже не совсем человек. Он был готов к миссии… Задачей старого Проводника было найти и воспитать его. Такой была преемственность. Что же касается членов Ордена, Хранителей и Магистров, это были просто люди, прошедшие специальное обучение. Орден искал подходящих кандидатов… Людей, способных воспринять истину и посвятить себя служению… Так происходило веками и будет происходить всегда. Люди смертны, но Орден бессмертен. Первый делорг был остановлен ценой гибели Атлантиды. Удастся ли остановить второй и какой ценой?

Следующие слова Проводника оторвали Тернера от невольных размышлений.

— И там, на площади, за несколько секунд до выстрела, я ощутил Волну… Я не могу объяснить, что это такое, даже самому себе. Это везде и нигде. Это сигнал, знак. Если бы я мог узнать, мог научиться управлять Волной… Тогда мы смогли бы распознавать Амма, несравненно эффективнее действовать против них, может быть, не только на Земле… Увы… Я не Избранный, мне это не дано. Надеюсь, это будет дано тому…

— Тому, Кого Мы Ждем? — интонацией Тернер подчеркнул прописную букву в начале каждого слова своей фразы.

Моддард кивнул:

— Да.

— Но, Проводник, это же просто легенда Ордена, живущая в веках…

— Не знаю. — Моддард покачал головой. — Возможно, он уже среди нас…

— Но…

— Оставим это, — сухо сказал Моддард. — Я пригласил вас не для того, чтобы… Словом, Орден должен проявить предельное внимание к тому, что произошло на площади.

— Но как это сделать? — вмешался Норд. — Мы не можем действовать в рамках ЦРУ. По закону ЦРУ не имеет права проводить оперативные действия на американской территории.

— Я попробую ненавязчиво подбросить мысль Келлогу из ФБР… Настолько ненавязчиво, чтобы он счел эту мысль своей собственной. О том, что без неофициального содействия людей из ЦРУ ему не обойтись. А также позабочусь о том, чтобы этими людьми ЦРУ были люди Ордена.

— А Хойланд? Он не из ЦРУ, к тому же он наш постоянный наблюдатель во Франции, но его помощь очень не помешала бы.

— Сейчас он здесь, и думаю, возвращаться во Францию ему пока преждевременно. Вы правы, Дуглас, Хойланд может быть очень полезен, и как раз потому, что он не из ЦРУ. Он более мобилен, так как менее скован.

Глава 3

Из протокола допроса Майкла Стронга следователем ФБР Мартином Келлогом.

К е л л о г: Итак, мистер Стронг, давайте пройдем все сначала еще раз. Вы находились справа от мистера Клиффорда…

Стронг: Да, примерно в метре. Я разглядывал собравшихся на площади людей и…

К е л л о г: А почему вам пришло в голову рассматривать дом напротив, да еще на уровне шестого этажа?

С т р о н г: Да я, собственно, не рассматривал его. Я переводил взгляд с одного конца площади на другой и краем глаза заметил блик.

К е л л о г: Блик в открытом окне на шестом этаже?

Стронг: Да, в третьем окне справа. К е л л о г: И вы решили, что это оптический прицел.

С т р о н г: Я не знал, что это такое. Это мог быть бинокль… чтобы поближе рассмотреть сенатора Клиффорда. Но у меня не было времени на раздумье. Понимаете, если бы этот блик отразился от безопасного предмета и тревога оказалась ложной, мой поступок никак не повредил бы сенатору, верно? Но повторяю, я об этом не думал. Я прикрыл сенатора инстинктивно… К несчастью, я не мог прикрыть и Дэйва Рассела.

Кстати, как он сейчас?

К е л л о г: Очень плохо. Его шансы очень невелики. Доктор Брент считает, что если Рассел и выживет, то наверняка обречен на инвалидность.

Стронг: Проклятье… А виноваты вы, шляпы фэбээровские! Когда сенатор Клиффорд станет президентом, я первым делом добьюсь, чтобы идиоты с площади вылетали из ФБР. Им больше подходит чистить ботинки…

К е л л о г. (с заметным смущением, не отмеченным в протоколе): Вернемся к официальной беседе, мистер Стронг. Выстрела вы не слышали?

Стронг: Нет. Думаю, выстрела никто не слышал.

Было очень шумно.

К е л л о г: А точное время запомнили? Стронг: Двенадцать ноль семь. Я как раз перед этим взглянул на часы.

К е л л о г: Да. Совпадает с показаниями всех свидетелей… И все же, мистер Стронг, почему вы так сразу кинулись прикрывать сенатора?

Стронг: Полсекунды промедления — и Джона Клиффорда не было бы в живых. Вас больше устраивает такой исход?

Келлог: Вы меня не поняли, мистер Стронг. Я имею в виду — мало ли бывает бликов, отблесков, подозрительных движений… Если на все так реагировать… Может быть, вы получили информацию о готовящемся покушении на мистера Клиффорда и поэтому были настороже?

Стронг: Нет. Никакой информации я ни от кого не получал, а если бы получил, немедленно известил бы ФБР.

Келлог: Тогда, возможно, у вас были некие частные поводы для опасений, недостаточные для ФБР, но убедительные для вас?

Стронг: Нет, никаких. Повторяю, это был импульсивный поступок. Надеюсь, вы не собираетесь предъявить мне обвинение в спасении жизни сенатора Клиффорда?

К е л л о г: Прошу простить меня, мистер Стронг. Я всего лишь обязан установить все обстоятельства, а вы — главный свидетель.

Стронг: Свидетель ЧЕГО? ЧТО я видел? Блик в окне?

К е л л о г: Другие и этого не видели.

С т р о н г: У вас больше нет вопросов, мистер Келлог? Я могу идти? Через полчаса запись моего телевизионного выступления.

К е л л о г: Я не задерживаю вас, мистер Стронг. А напоследок хочу сказать, что Америка гордится вами. После происшествия в Висконсине номинация сенатора Клиффорда — дело решенное, и это счастье, что кандидатом в вице-президенты станет такой человек, как вы.

Стронг: Хотел бы разделить вашу радость, мистер Келлог. Увы, судьба Дэйва Рассела не дает мне покоя. Чем бы я только не пожертвовал, чтобы кандидатом был он, а не я!

Глава 4

Ворвавшись в пустую квартиру, сотрудники ФБР рассыпались по комнатам и мгновенно убедились в отсутствии каких бы то ни было живых существ.

— Он здесь, в доме, — хрипло обронил руководитель группы Норман Брюстер. — Проверьте все квартиры. Все!

Несомненно, Брюстер имел основания так говорить. Перед выступлением Клиффорда все дома на площади, включая и этот (номер три), были тщательно проинспектированы. В частности, в тактическую схему ФБР включили следующие данные: первый подъезд дома номер три непроходной, выходов в подвал и на чердак не имеет. Брюстер отлично понимал: преступник, стрелявший в Клиффорда и попавший в Рассела, мог укрыться лишь в одной из квартир. Ни через окна, ни по пожарной лестнице, ни через подъезд ему не уйти, все блокировано сотрудниками ФБР.

В доме было семь этажей, на каждом по две большие квартиры. Чтобы обыскать все четырнадцать квартир первого подъезда, понадобился час с четвертью (там, где владельцев не было на месте или они не отворяли с перепугу, выламывали двери. Это был, мягко говоря, не совсем законный образ действий, но Брюстер взял ответственность на себя). Покушавшегося не нашли.

Подоспевший начальник отдела «М» ФБР Казински откровенно недоумевал:

— Он не вышел в дверь, не выпрыгнул в окно, не спустился по пожарной лестнице… Здесь нет люков на чердак, нет подвала, нет заколоченных проходов и замурованных коридоров… Через шахту лифта можно попасть только в машинное отделение, а там — тупик… Но не привидение же стреляло в сенатора!

Пока шел обыск дома, «скорая помощь» увезла тяжелораненого Дэвида Рассела. Кое-как успокоив людей, Клиффорд продолжал речь и завершил ее триумфально — покушение, роковое для Рассела, однозначно настроило избирателей Висконсина в пользу Клиффорда, а Стронга вообще готовы были возвести в ранг национального героя. Клиффорд мог считать, что номинация у него в кармане, соперник повержен. Но горькие чувства владели кандидатом — да, теперь уже кандидатом в президенты от демократической партии. Рассел, друг и соратник… Хорошо еще, что в самые трудные дни схватки с республиканцами рядом будет Стронг. А там… Господь милостив. Может быть, Рассел поправится.

Клиффорд не признавался себе, как мало он верил в это. Он видел лицо упавшего Рассела, видел рану, слышал сокрушенные реплики врачей… В подавленном настроении Клиффорд в сопровождении Стронга вернулся в отель, где обоим пришлось отвечать на вопросы сотрудников ФБР. Еще не один день будут продолжаться подобные беседы…

В доме номер три Казински и Брюстер, едва оправившись от шока, вызванного мистическим исчезновением снайпера, постепенно обретали способность рассуждать логически. Казински намечал план:

— Винтовку сейчас же в лабораторию… Это единственная улика, постараемся выжать из нее как можно больше. Установить все о хозяине этой квартиры, главное — почему сегодня он отсутствовал. Полная обработка, если понадобится — по круглосуточной программе.

— Я считаю, сэр, — прервал его Брюстер, — что такой же обработке следует подвергнуть всех находившихся в квартирах первого подъезда. Раз снайпера нет и он не мог улизнуть, значит… стрелял кто-то из них?

Казински состроил гримасу:

— Такой кретин?

— Или наоборот, сэр, чертовски хитрый тип. Ну кому придет в голову, что человек способен ухлопать сенатора из окна квартиры, соседней со своей?

— Умничаете, Брюстер.

— Допустим. Ну а если это маньяк?

— Гм…

Фэбээровцы спустились вниз, уступая поле деятельности экспертам. Казински уехал в местное отделение ФБР, чтобы подготовить для Вашингтона предварительный доклад, Брюстер остался в качестве координатора.

Глава 5

Из протокола допроса Уильяма Лэмма следователем ФБР Мартином Келлогом.

К е л л о г: Мистер Лэмм, вы знали о прибытии в Мэдисон сенатора Клиффорда?

Лэмм: Да, знал.

Келлог: А о том, что выступление сенатора состоится на площади перед вашим домом, тоже знали?

Лэмм: Да.

К е л л о г: Тем не менее именно в этот день вы уехали. Вам что, неинтересно было послушать речь вероятного кандидата в президенты?

Лэмм: Конечно, интересно, сэр. Только уехал-то я не в тот день, а предыдущим вечером, вот как.

К е л л о г: Почему и куда вы уехали?

Лэмм: Тут какая-то странная история…

К е л л о г: Расскажите подробно.

Лэмм: Видите ли, сэр, у меня есть племянник в Южной Дакоте, Барни Смит. Мы давно не виделись и… Ну, в общем, это не имеет отношения к делу. Утром того дня… за день до выступления сенатора, я неожиданно получил от Смита телеграмму.

К е л л о г: Телеграмма при вас?

Лэмм: Да, сэр. Я понимал, что этот вопрос возникнет, и взял ее. Вот она.

Далее в протокол занесен текст телеграммы.

«Дядя Уильям автомобильная катастрофа выезжайте срочно решения проблем завещанием Барни Смит».

К е л л о г: Как вы поступили, получив телеграмму?

Л э м м: Сначала я ничего не понял. Какая катастрофа, какие проблемы с завещанием? Я позвонил Смиту в Южную Дакоту. Ответил незнакомый человек, отрекомендовался адвокатом Дикинсоном и сказал, что Барни Смит попал в автомобильную катастрофу, находится в больнице в тяжелом состоянии. Так как он не уверен, что выкарабкается, то собирает всех родственников, дабы распределить между ними банковские вклады по завещанию. Я чрезвычайно удивился…

К е л л о г: Почему?

Л э м м: Потому что Барни не был богат. Скорее, он принадлежал к среднему классу. Так я и заявил адвокату Дикинсону.

К е л л о г: Что он ответил?

Л э м м: Что я не в курсе, что в последнее время Смит сколотил приличное состояние на бирже. А он, Дикинсон, действует по распоряжению Смита как его поверенный и личный друг и подтверждает просьбу немедленно приехать. Я спросил, в какой больнице лежит племянник. Дикинсон сказал, что все объяснит мне при встрече. Тем же вечером я вылетел первым рейсом в Хот-Спрингс. Когда я подошел к двери квартиры Барни, увидел пришпиленную записку. Ее я тоже сохранил. Вот…

Текст записки, зафиксированный в протоколе.

«Мистеру Уильяму Лэмму. Уважаемый сэр! К сожалению, не смог дождаться Вас. Остановитесь в отеле „Вавилон“, найду Вас завтра в полдень. Искренне Ваш Дж. Дикинсон».

К е л л о г: Продолжайте.

Л э м м: Я был совсем сбит с толку и начал подозревать какой-то идиотский розыгрыш. Ведь по словам адвоката выходило, будто Смит может умереть с минуты на минуту, а тут — завтра в полдень! К тому же Дикинсон говорил, что Смит собирает всех родственников, а записка была адресована мне одному. Все же я поехал в отель «Вавилон», снял номер и по справочнику обзвонил все больницы Хот-Спрингса. Ни в одну из них Барни Смит не поступал. Было уже поздно, и я лег спать. На следующий день в двенадцать никакой Дикинсон и никто другой не явился. Я вернулся в дом Смита, долго звонил в дверь, мне не открыли. Тут стало окончательно ясно, что меня разыграли. Я плюнул и улетел назад в Мэдисон… А здесь меня поджидали сотрудники ФБР.

К е л л о г: Мистер Лэмм, ваш племянник был склонен к подобным шуткам?

Лэмм: То-то и оно, что нет. Он любил поддать, правда, и тогда порой разыгрывал приятелей. Но чтобы так — вряд ли… Не похоже на Барни.

К е л л о г: Ну хорошо… Теперь вот какой вопрос. В вашей квартире вы проживаете один?

Лэмм: Да.

К е л л о г: С какого времени?

Лэмм: Я купил ее в июле девяносто восьмого года.

К е л л о г: Вы не замечали, что вами интересуются незнакомые люди? Скажем, телефонные звонки, попытки познакомиться?

Лэмм: Да нет… Вот разве неделю назад заходил коммивояжер, пробовал всучить мне какие-то книги…

К е л л о г: Благодарю вас, мистер Лэмм. Сейчас с вами будут беседовать мистер Каммингс и его помощники. Вы опишете им коммивояжера, припомните дословно разговор с ним. Возможно, перед вами поставят и другие вопросы. Мобилизуйте память, мистер Лэмм. Вы понимаете, как это важно.

Л э м м: Понимаю, сэр.

Конец фрагмента протокола.

… Когда Лэмма увели, Келлог вызвал эксперта Хейлока и Ника Макферсона из оперативного отдела. Хейлоку он передал записку, сопроводив кратким напутствием. Эксперт ушел, а Келлог принялся инструктировать Макферсона:

— Необходимо установить местопребывание Барни Смита из Хот-Спрингс. Адрес даст Лэмм, но скорее всего Смита нет дома. В Хот-Спрингс выслать группу, квартиру проверить по расширенной программе, главным образом отпечатки пальцев. Смита взять в глубокую разработку…

— А какие у меня отправные пункты, сэр? — спросил Макферсон.

— Каммингс занимается Лэммом, пока это наш основной источник информации. Подключайтесь… Кажется, Лэмма устранили, чтобы освободить квартиру для снайпера, но… Что-то здесь не так, лейтенант. Ему прислали телеграмму… Вызвали к якобы умирающему племяннику, когда…

— Когда проще было его прикончить? — подхватил Макферсон.

— Вот именно… Может статься, наш мистер Лэмм замешан…

Колеса ФБР вертятся быстро. Вскоре Мартин Келлог обладал рядом сведений.

Барни Смит: две недели как отдыхает в Европе, ни о каком адвокате Дикинсоне слыхом не слыхивал. Вызван в США для допроса.

Квартира. Барни Смита: множество различных отпечатков пальцев, проверка по файлам ФБР ничего не дала, дальнейшая проверка отложена до возвращения Смита в Америку и установления его контактов.

Записка Лэмму от мнимого Дикинсона: графологи выдвинули предположения о внешности и характере написавшего ее человека.

Коммивояжер, посетивший Лэмма: размноженный фотокомпозиционный портрет разослан в отделения ФБР по всей стране. Результатов пока нет.

Квартира Уильяма Лэмма: следов, ведущих к раскрытию преступления, нет.

Дверной замок в квартире Уильяма Лэмма: взлому не подвергался (при современных способах вскрытия замков этот вывод ничего не значил).

Винтовка: отпечатков пальцев нет.

Глава 6

— Посмотрите-ка, что за штука получается, сэр. — К Брюстеру подошел Пит Конрад с листом бумаги в руках.

— Какая еще штука?

— А вот, — сказал Конрад. — Когда мы осматривали в третий раз квартиру Лэмма… И соседнюю… Мне тогда показалось, что размеры не совпадают.

— Как это? — не понял Брюстер.

— В смысле, смежные комнаты меньше, чем могли бы быть. Совсем немного, но меньше. Мне это не понравилось. Я отправился в департамент строительства и выяснил: дом был сооружен в 1975 году, а потом, в 1987-м, по просьбе жильцов кое-что незначительно переделали. Только для нас эта переделка очень даже значительная, сэр.

— Пит, перестань говорить загадками. Ты не Шерлок Холмс, а я не доктор Ватсон.

— В доме установили мусоропровод, сэр.

— Я видел мусоропровод.

— Да, но как его удалось бы поставить, если бы соседние квартиры имели одну общую стену? Вот план, сэр. — Конрад протянул Брюстеру бумагу. — Я взял его в строительном департаменте. Этот дом возводился не так, как другие, а блоками, или корпусами, по так называемому методу Бэйли — так мне объяснили. От метода вскоре отказались, он дорогой… Но это не важно. Важно то, что между стенами двух квартир существует проем в шестьдесят сантиметров — вот он на плане, смотрите. Первоначально он был заполнен звукоизоляционным материалом, а когда монтировали мусоропровод, изоляцию выбрали, понимаете?

— Погоди… — Брюстер всмотрелся в план. — О черт! За мусоропроводом? Конрад кивнул:

— Думаю, да.

— Идем!

Они вошли в подъезд и поднялись на шестой этаж. Проходившая здесь секция мусоропровода выглядела совершенно обычно. Брюстер осмотрел болты, скрепляющие отрезки выкрашенной в зеленый цвет толстой трубы. Ничто не говорило о том, что их недавно отвинчивали, но, когда Брюстер крутанул пальцем головку одного из болтов, она легко поддалась. Фэбээровец выругался, дернул болт кверху. Он выскочил из гнезда. Это была лишь имитация болта: зеркально отполированный стержень без резьбы, перепачканный чем-то липким. В считанные секунды Брюстер вытащил остальные болты, потянул за крышку загрузочной камеры, и труба отъехала в сторону на изогнутой стальной штанге, как дверца сейфа. Открылась узкая вертикальная коробка, в которой мог стоя поместиться человек.

— Проклятие! — заревел Брюстер. — Значит, пока мы бегали по дому…

— Он преспокойно стоял здесь, сэр, — подтвердил Конрад. — А когда мы убрались восвояси, вышел и…

— Постой, — озадаченно сказал Брюстер. — Как это вышел? Тогда кто-то должен был вынуть болты, чтобы его выпустить. Да и засунуть их в гнезда, когда он спрятался, если на то пошло. К тому же двое наших охраняли подъезд и ночью…

— Загадка, сэр, — согласился Конрад. — Давайте попробуем разгадать. Хотя первая часть мне ясна — вот эта липкая дрянь на болтах. Она удерживала болты в верхнем положении, а когда наш приятель там закрылся, от сотрясения они упали в гнезда. Наверняка репетировалось не раз. А вот как он вышел…

Конрад втиснулся в тесное убежище, простукал выходящую наружу стену, нашарил какую-то ручку. Открылся квадратный люк.

— Заслонка, сэр, — сообщил Конрад. — Внешняя сторона раскрашена под кирпич, и… — он высунул голову в люк, — отсюда рукой подать до «попарной» лестницы.

— Но лестницу мы тоже охраняли ночью.

— Да, но она ведет не только вниз, но и вверх, на крышу. А оттуда он спустился по веревке по глухой стене в переулок. Веревка была сложена вдвое. Он сдернул ее и… Привет ФБР.

Брюстер ожесточенно затряс пачкой сигарет, содержимое рассыпалось по полу. Пробормотав что-то о хроническом невезении, он принялся собирать непослушные сигареты. Наконец, закурил и произнес, прячась за клубом дыма:

— Подготовительная работа тут немалая. Как же соседи не заметили?

— Наверное, заметили. Мы ведь их не спрашивали.

Они спросили, и выяснилось, что полторы недели назад бригада рабочих едва ли не целый день возилась с засорившимся мусоропроводом. О внешности рабочих ни один человек ничего вразумительного не сказал: кто станет приглядываться? Маскировка под коммунальные службы — самая удачная, еще Честертон писал о «почтальоне-невидимке», а рабочие — такие же невидимки. Они могли спокойно пробить и люк на улицу. Ремонтные работы — какое тут любопытство прохожих?

— Здесь есть обстоятельство, которое меня и тревожит, и радует, — сказал Брюстер. — Тревожит потому, что дурно пахнет, а радует потому, что сужает круг поиска. Укрытие для снайпера было оборудовано полторы недели назад, до официального объявления о прибытии Клиффорда в Мэдисон и месте его выступления. Искать нужно в близком окружении сенатора, Пит.

Глава 7

Следственный эксперимент ФБР

— Покажите точно, где вы стояли, мистер Клиффорд, — попросил Казински.

Сенатор сделал несколько шагов:

— Вот тут, перед микрофоном.

— А вы, мистер Стронг?

— Здесь. — Стронг занял место справа от сенатора.

— А мистер Рассел? Стронг шагнул назад:

— Здесь.

— Ставьте сюда манекен, — распорядился Казински и повернулся к Стронгу. — Обычно — я имею в виду во время других выступлений — вы всегда располагались именно так?

— Более или менее… Не в точности так, конечно. Но обыкновенно я стоял справа, а мистер Рассел — чуть позади.

— Теперь, сэр, я встану на место мистера Клиффорда, а вы повторите действия, совершенные вами с момента, когда вы заметили блик. Жалеть меня не надо, — улыбнулся он, — атакуйте смело, как мистера Клиффорда.

Стронг метнулся к фэбээровцу, опрокинул его на помост, навалился сверху.

— Достаточно! — запыхтел Казински. Отряхиваясь, он встал и обратился к охраннику Клиффорда, одному из видевших покушение воочию: — Все было так, Ларри?

— Да, сэр.

Казински посмотрел на часы и отпустил сенатора и Стронга. Они удалились в направлении отеля, усиленная охрана не отставала ни на шаг. Казински поднес ко рту служебный радиотелефон и вызвал сотрудника, засевшего с винтовкой в квартире Лэмма.

— Двенадцать ноль пять, Марк. Приготовься. Истмэн, включите видеокамеру. Чарльз, отметьте в протоколе, что погодные условия соответствуют таковым в день покушения.

Казински возвратился на место Клиффорда, Брюстер играл роль Стронга.

— Двенадцать ноль шесть… Начинаем! Марк, прицеливайся.

— Черт, не вижу никакого блика, — сказал Брюстер.

— Перемещайся по комнате, — приказывал Казински Марку. — Вглубь… Теперь ко мне… Покачивай винтовкой! Блик есть?

— Нет, — ответил Брюстер.

— Тьфу… И я не вижу… Двенадцать ноль семь. Марк, готов? Брюстер, пошел!

Брюстер сбил Казински с ног. Марк выстрелил, пуля пробила грудь манекена. Казински поднялся, отдал команду по рации. Фэбээровцы от подъезда бросились на шестой этаж. Марк уронил винтовку, выбежал на лестничную клетку, отодвинул секцию трубы и скрылся в убежище. Болты упали в расточенные гнезда. Марк успел вовремя.

Маршрут по крыше реконструировать сейчас не стали. Как относящийся к области гипотез, его отработали раньше. Сотрудники ФБР вытянули болты и выпустили Марка из заточения. Он забрал винтовку, спустился вниз, на оцепленную полицией площадь.

Исследование винтовки, произведенное до следственного эксперимента, не продвинуло ФБР вперед. Это была старая бельгийская винтовка «Т-48» фирмы «ФН» («Национальная фабрика военного оружия»), разработанная под стандартный патрон 7,62 мм НАТО. Она успела, скорее всего, сменить изрядное число владельцев, о чем говорило ее состояние и внешний вид. Принцип отвода пороховых газов через поперечное отверстие в стенке ствола и запирание путем перекоса затвора делали ее не слишком удобным оружием для снайперской стрельбы. Зато приклад был приподнят, приближен к оси канала, из-за чего сокращалось плечо отдачи и уменьшалось вертикальное смещение оружия при выстреле. Предусмотренный конструкторами передвижной диоптрический прицел сравнительно недавно заменили современным оптическим. Винтовка была примечательной в том смысле, что являлась в определенном смысле раритетом, но этим полезная информация исчерпывалась.

Марк приблизился к группе Казински. Истмэн перематывал видеоленту, Казински диктовал Чарльзу:

— Несмотря на многократные изменения положения винтовки, ни мистером Брюстером, ни мной блика замечено не было… А что у тебя, Марк?

— Странная вещь, сэр.

— Да? Еще одна? Что?

— Я прицелился в вас, сэр… Когда Брюстер устранил вас с линии выстрела, манекен оказался много левее прицела. Чтобы попасть в манекен, мне пришлось перенацелить оружие.

Казински нахмурился.

— Это может изменить всю картину преступления, — мрачно молвил он. — Мы полагали, что снайпер покушался на мистера Клиффорда, а когда Клиффорд упал, пуля поразила мистера Рассела. А теперь выходит, что мишенью был Рассел? Но не это меня беспокоит прежде всего. В конце концов, у преступника могла дрогнуть рука, да и потом: разве это он нам сказал, что стрелял именно в сенатора? Главное — блик. Почему ни я, ни Брюстер не видели блика?

Глава 8

В просторном кабинете директора Федерального бюро расследований уютно шумел кондиционер. Директор восседал за впечатляющим столом (красное дерево, отделка — слоновая кость). Он не любил модерновой мебели. Напротив в креслах расположились следователь Келлог и начальник отдела «М» Казински.

— Печальный итог, джентльмены, — проговорил директор с той затаенной укоризной, которой его подчиненные боялись сильнее, чем гнева и эмоциональной бури. — Время идет, материалов больше чем нужно, а дело не сдвигается с. мертвой точки…

— Не совсем так, сэр, — возразил Келлог. — Радиус поиска сократился до окружения Клиффорда… Директор хмыкнул:

— Ну и что? Вы собираетесь подвергнуть каждого из команды сенатора полной обработке? Примените детектор лжи, сыворотку правды?

— Неплохо бы, — вздохнул Келлог.

— Даже будь это возможно, — заметил Казински, — добытые таким путем доказательства ни цента не стоят в суде… Но что вы думаете о блике, сэр?

— Дался вам этот блик! — проворчал директор. — Вы его не видели, а Стронг видел? Где расчеты угла поворота винтовки? Оптика — наука точная. Все зависит от долей миллиметра на таком расстоянии.

— Пусть будет так, — упорствовал Казински, — но я бы не торопился сбрасывать со счетов Майкла Стронга.

— Подозревать можно кого угодно. Стронга, меня, папу римского… Где факты, где доказательства?

Казински дал выход раздражению в той мере, в какой это было допустимо в присутствии высокого начальства:

— Если бы нам не мешали работать, сэр, — он захрустел сплетенными пальцами, — мы предотвратили бы покушение.

— Да? — иронично вопросил директор. — Как же?

— Когда мы проверяли чертов дом перед выходом сенатора на площадь, снайпер в квартире Лэмма в двух метрах от нас регулировал прицел, он там засел с вечера… А если бы у нас было право в целях безопасности осматривать квартиры…

— О! — Директор приподнял левую бровь. — Вот что вам мешает. Конституция США, неприкосновенность жилища и личности. Тогда вы выбрали не ту страну. Вам больше подошла бы Северная Корея.

— Но в отдельных случаях…

— Все! Политическая дискуссия завершена.

— Сэр, — включился в разговор Келлог, — я считаю, что в создавшейся ситуации нам не обойтись без помощи ЦРУ.

— Что происходит, джентльмены? — риторически осведомился директор. — Один мой сотрудник критикует Конституцию, второй не удосужился заглянуть в американские законы после возвращения из длительной командировки на Марс…

— Знаю, знаю, — отмахнулся Келлог. — ЦРУ не имеет права проводить операции на территории США… ЦРУ не имеет права собирать информацию об американских гражданах… Мы не имеем право сотрудничать с ЦРУ… Никто ни на что не имеет права! Сэр, бывают обстоятельства, когда правилами следует пренебречь.

Директор задумчиво постукивал по крышке стола колпачком авторучки.

— В частном порядке, — наконец сказал он, — пожалуй, можно попробовать… Но имейте в виду, я ваших безответственных контактов с ЦРУ не санкционировал.

— Каких контактов, сэр? — удивленно спросил Келлог.

Директор ФБР с трудом погасил улыбку.

Глава 9

Штат Вирджиния
23 часа 50 минут

«Лендровер-Дефендер-110» с Дугласом Нордом за рулем на чуть ли не максимальной скорости (девяносто пять миль в час) несся от аэропорта в сторону Ричмонда, столицы штата. Дугласа смущал белый цвет машины, не способствующий скрытности, но на прокатной стоянке не нашлось другого джипа, а Норду требовался именно джип. Вилла Майкла Стронга располагалась за городом, и Норду хотелось быть готовым к любым неожиданностям, в том числе и к гонкам по пересеченной местности.

Фары «Дефендера» далеко рассекали ночь. На двадцать шестой миле Норд свернул направо, через десять минут съехал на обочину и остановился. Порывшись в карманах, он проверил снаряжение, вышел из машины и дальше отправился пешком. За поворотом, возле перелеска, — одинокий дом, принадлежащий Майклу Стронгу.

Самого владельца не могло быть на вилле — он колесил по стране с Джоном Клиффордом в роли кандидата в вице-президенты. Да и вообще Стронг не часто бывал в родной Вирджинии. В последние месяцы он главным образом жил в Вашингтоне — пока в отеле. Если Клиффорда изберут, Стронг устроится более основательно.

Вилла представляла собой кирпичный двухэтажный особняк весьма консервативной архитектуры, обнесенный высоким забором и ярко освещенный фонарями. Во время осторожного предварительного сбора сведений Норд выяснил, что виллу охраняет один человек, но система сигнализации связана непосредственно с полицией.

Норд подошел к воротам и позвонил. Минуты через две зашипел динамик переговорного устройства. Заспанный голос выдал ожидаемую реплику:

— Кто это?

Норд повернулся к объективу телекамеры так, чтобы его лицо оставалось в тени, а бумажный квадратик в руках был бы хорошо виден.

— Срочная телеграмма от мистера Стронга. Пауза.

— Я не жду от него никакой телеграммы.

— В начале телеграммы есть слова «Вирджиния Ричмонд пятнадцать», — сказал Норд.

Это был личный пароль Стронга, свидетельствующий, что телеграмма действительно от него.

— Хорошо, сейчас…

Спустя еще две минуты металлическая калитка приотворилась на цепи, высунулась рука — судя по толщине запястья, человека физически далеко не слабого. Норд вцепился в эту руку и что было сил рванул на себя. Охранник ударился о калитку всем телом, обмяк и рухнул как мешок с мукой.

— Пока счет в нашу пользу, — пробормотал Норд, достал из кармана кусачки специальной конструкции и перекусил толстую цепь. Войдя, он запер засов.

Лицо охранника сплошь заливала кровь, но, нашарив его пульс и ощупав голову, Норд убедился, что жизнь парня вне опасности. Он вынул нейлоновый шнур, профессионально связал пребывавшего в нирване атлета, вставил в рот кляп. Потом выпрямился и зашагал к парадной двери виллы.

Так, где же тут сигнализация… Ага, вот она. Норд извлек из внутреннего кармана куртки маленькую никелированную коробочку — электронное устройство, которое будет передавать в полицию постоянный сигнал о целостности системы и, следовательно, благополучии на вилле. Дуглас прицепил коробочку к проводу зажимами-крокодилами, затем перерезал провод и повернул отмычку в замке.

Однако входить он не спешил. Вернувшись к воротам, Норд распахнул дверь в будку охранника, промотал назад видеокассету, запечатлевшую его изображение, и стер изрядный кусок. Только тогда Норд направился в дом. Его рука, затянутая в тонкую перчатку, плавно отворила дверь.

Холл, спальня, гостиная мало интересовали Норда. Он включил фонарь и принялся за поиски кабинета Стронга, каковой обнаружился в конце коридора. Норд задернул плотные шторы и зажег свет.

Он начал с ящиков письменного стола. Он не рассчитывал наткнуться на что-то действительно стоящее, а надеялся лишь найти какую-то зацепку. Может быть, клочок бумаги с двумя-тремя словами для памяти, отметку о назначенной встрече в перекидном календаре…

Впрочем, перекидного календаря на столе не было. А в ящиках валялся обычный хлам: шариковые авторучки, упаковки наполовину выдохшихся фломастеров, папки с журнальными вырезками годичной давности, разрозненные документы, как написанные от руки, так и отпечатанные на лазерном принтере. Норд внимательно просмотрел их, но это были попросту черновики предвыборных речей Клиффорда и телевизионных выступлений самого Стронга.

В правом нижнем ящике обитали компьютерные дискеты. Норд запустил компьютер, пробежал глазами файлы один за другим. Те же наброски.

Компьютер Стронга имел два жестких диска, и ни на одном ничего интересного не оказалось.

Пора было приниматься за несокрушимый с виду сейф. Обычный взломщик даже очень высокой квалификации не справился бы с ним, но в Ордене обучали и не такому. Через полчаса сейф был открыт, и фиолетовое сияние ударило Норду в глаза.

На верхней полке сейфа находился полупрозрачный куб высотой сантиметров в десять, сделанный словно из затуманенного горного хрусталя. В его толще пересекались мерцающие золотистые решетки. Снаружи куб обвивала рубиновая спираль, справа и слева на серебряных стержнях ярко светились фиолетовые кристаллы.

Норд знал, что это такое. Устройство связи Дамеона, почти неуязвимое для обнаружения в эфире. Такое же, как и то, что было найдено у Килнгорта, Амма Эри.

На нижней полке лежал компакт-диск. Норд взял его, вернулся к компьютеру, вставил. То, что он увидел, заставило его покачать головой. Он положил диск в карман.

Выключив компьютер и погасив свет в кабинете, Норд с фонарем поднялся на второй этаж. В верхней спальне он нашел шкатулку с драгоценностями. Норд не стал ломать голову над тем, кому принадлежат бриллианты, их нужно взять. Все должно выглядеть банальным ограблением. В шкатулке лежало и немного наличных, их Норд тоже забрал. Не совсем понятным оставалось, зачем взломщик взял диск, но ведь диск лежал в сейфе, правильно? А раз так, взломщик мог предположить, что на нем есть ценная информация, например, о номерных счетах владельца и паролях к ним.

На крыльце у парадной двери Дуглас восстановил сигнализацию и отцепил блестящую коробочку.

Охранник у ворот еще не пришел в себя, но уже ворочался и мычал. Норд ослабил узлы, чтобы парень мог развязаться самостоятельно (не слишком быстро). Вслед за тем он покинул территорию частного владения Майкла Стронга.

Джип ждал Норда там, где он его и оставил. Он уселся за руль, запустил двигатель и выехал на автостраду, ведущую к аэропорту.

Глава 10

В небольшой квартире, арендованной для оперативных нужд Ордена, Дуглас Норд и Фил Эванс сидели у компьютера.

Привезенный Нордом диск содержал два раздела. Первый представлял собой файл видеозаписи — Эванс решил начать с него. Он включил запись. Никаких титров и поясняющих надписей не появилось. Экран сразу высветил изображение большого зала.

В зале с плотно занавешенными окнами горели свечи. Их было так много, что сам воздух, казалось, пылал золотом. Людей тоже было много — мужчин больше, чем женщин. Одетые в черное, они стояли на коленях, потупив глаза; ни один ни разу не поднял голову, словно не осмеливался оторвать взгляд от каких-то видимых только ему знаков или ЗНАМЕНИЙ там, на полу. Молчание царило под низким сводчатым потолком, абсолютная тишина, вплавленная в тяжелое золото бездвижного света.

На невысоком помосте, над которым был укреплен большой экран, невесть откуда возникла фигура человека, резко отличавшегося от всех тех, кто собрался здесь. Отличие заключалось не только в одежде, хотя он носил белое. Осанка человека на помосте, величественно-львиная посадка головы в сияющем ореоле серебряных волос, властный взгляд — все свидетельствовало о том, что он не привык преклонять колени перед кем бы то ни было, людьми ли или некими высшими силами.

Человек на помосте хлопнул в ладоши, и люди в черном у его ног изменили позы. По-прежнему стоя на коленях, они смотрели теперь прямо на него, готовые ловить каждое его слово. Он заговорил, сначала негромко, обволакивающим всепроникающим баритоном с безупречно рассчитанными интонациями:

— Время пришло. Время всегда приходит, братья, время всегда приходит, сестры, если веришь и ждешь, как учит нас Будда Кришна Христос. Мы ждали долго, ждали во тьме иллюзий. Нам было нелегко, наш путь будет тернистым и дальше, потому что невежество непосвященных отождествляет иллюзии с реальностью. Радение невежественных тщетно, но на их стороне выступает сам Сатана. Откроем же Книгу Жизни, напрямую ниспосланную мне Буддой Кришной Христом! Откроем эту единственную подлинную Книгу, странствовавшую в зашифрованных откровениях космоса в ожидании человека, способного постичь вдохновение Будды Кришны Христа и открыть истину другим! Что сказано в ней?

В руках человека на помосте появилась книга в белом переплете. Он раскрыл ее, но продолжал говорить, не заглядывая в текст:

— Искусительная сила иллюзий велика, иллюзии могут подменять собой реальность. Это происходит потому, что люди часто считают реальностью то, что воспринято непосредственно их органами чувств. Но восприятие обманчиво. Люди обращаются к другим людям, а те бывают злонамеренны, пристрастны, лживы по воле Сатаны. Люди обращаются к книгам, а книги оказываются зеркалами сатанинских обманов. Смотрите вглубь, в сущность явлений. Внешний мир нереален. Вы видите черный и белый цвет, а на самом деле это лишь длина отраженной волны. Атомы невидимы. Расстояния между ними и внутри них огромны. В пределе проникновения в микромир — чистая энергия, чистая интенция, чистая вера. Откройте свои сердца. Смотрите вглубь. Нет высоты без очищающей бездны, и не упав, невозможно подняться.

Захлопнув книгу, человек на помосте помолчал.

— Нет высоты без очищающей бездны, и не упав, невозможно подняться, — повторил он. — Созданный демонами, охраняемый армией тьмы лживый мир иллюзий можно преодолеть лишь на путях истинной веры. Истина есть первопонятие, неопределимое иначе как в категориях веры. Истина есть свет. Видим ли мы его?

— Да, — хором прогудели черные адепты.

И впрямь в этот момент полыхнула в зале вспышка ослепительного белого света, затмившая на мгновение жидкое золото. Люди в черном взревели. Откуда-то послышалась музыка, тихая поначалу, но громкость ее возрастала с каждым аккордом. Монотонная, как «Болеро» Равеля (но исполняемая на восточных инструментах), и вкрадчивая, как голос гипнотизера, музыка эта парадоксальным образом не заглушала слова проповедника, а точно подчеркивала их, звуча все громче и громче.

— Хотим ли мы подняться к свету?

— Да!!!

Новая вспышка.

— Есть лишь один путь к прозрению — через нисхождение. Дорога к небесам ведет через долины ада. И мы все снизойдем вместе!

На экране замелькали слайды. Они сменялись с головокружительной быстротой, и каждый в отдельности рассмотреть было невозможно, да и не на то, очевидно, рассчитывали создатели слайд-фильма. Путаница образов, по всей вероятности, призвана была атаковать подсознание людей. Видимо, в беспорядочной на первый взгляд мешанине слайдов было собрано многое, что могло относиться к так называемому миру иллюзий и нацеливалось на реакцию отторжения. С немалой изобретательностью с такими кадрами монтировались другие, создающие, как можно было догадаться, эмоциональный фундамент для «нисхождения». И третьи — их было совсем мало — смутные призраки обетованного рая. Вязко пульсировал ритм зомби-музыки, адепты раскачивались в экстазе. На экране мелькали роскошные автомобили, яхты и виллы, сцены казней в концентрационных лагерях, падающие самолеты, портреты Гитлера, Джона Кеннеди, Элизабет Тейлор, канонически скорбные лики Христа и апостолов, кампучийский лидер Пол Пот и людоед Бокасса, реклама жевательной резинки, ландшафты Швейцарии и Сейшельских островов, расчлененные трупы, оголенные зады порнодив, ядерные взрывы, смеющиеся лица детей, рок-музыканты и монстры из фильмов ужасов — все быстрее, быстрее, быстрее…

С четырех сторон в зал вошли молодые люди в синих комбинезонах. Каждый из них нес по четыре шлема, похожих на шлемы летчиков стратосферной авиации. Эти шлемы надевались на головы людей в черном, к разъемам подключались витые провода, тянущиеся куда-то в недра загадочных электронных устройств. Ассистенты проповедника в синих комбинезонах уходили и возвращались вновь и вновь с новыми шлемами для многочисленных адептов. Экран, где демонстрировались слайды, погас. Проповедник взял микрофон.

— Истинный свет! — Вероятно, его голос транслировался в каждый шлем (а в шлемах были теперь все люди в черном). — Кришна Будда Христос ведет нас к истине предначертанным путем. Церковь Истинного Света воссияет над избранной планетой, над планетой избранных. Я проведу вас дорогами, где не прошел еще ни один человек, я выведу вас туда, где мы, избранные, восстанем из бездны!

Молодые люди в синих комбинезонах, замершие у стен, натянули на лица что-то вроде респираторных масок. Их примеру последовал и проповедник, его маска не мешала говорить в микрофон сквозь тонкую мембрану. Из отверстий в стенах зала, затянутых мелкой сеткой, поползли клубы зеленоватого дыма. Люди вдыхали этот дым, качались уже не в экстазе, а в исступлении. Некоторые падали на пол, но сорвать шлем не пытался никто.

— Готовы ли вы снизойти?

— ДА!!!

Какая-то женщина содрогалась в истерических конвульсиях. Ближайший к проповеднику ассистент в синем вопросительно взглянул— на него. Тот сделал знак рукой: нет.

Если проповедник хотел провести свою паству через ад, то ад здесь уже вздымал пламя. Ни один из адептов не остался собой даже настолько, насколько это доступно любому ослепленному не рассуждающей верой человеку. Вопли неслись из сотен глоток.

— И мы все снизойдем вместе! — прокричал проповедник.

На этом видеозапись закончилась.

— Что вы об этом скажете, Дуг? — спросил Эванс. Норд пожал плечами:

— Ясно, что это какая-то секта, но вот почему эта запись оказалась у Стронга, зачем она ему, какое значение для него имеет… В любом случае мы должны отработать это направление. Кто у нас занимается возможным проникновением Дамеона в секты?

— Новый Хранитель, Рэнди Стил.

— Кстати, каково ваше мнение о нем, Магистр?

— Он на редкость хорош. Вам известно, Дуг, что в Ордене не было единодушия относительно его кандидатуры, но он уже сейчас превосходит все ожидания. Вы знаете, какой балл он получил по завершении курса обучения?

— Нет. Какой?

— Девять с половиной.

— Ого! У меня было шесть.

— Его работа достойна наивысших похвал, но даже не в том дело… Проводник утверждает, что есть что-то такое в этом парне… Особенное.

— Но что именно, Магистр?

— Не знаю… Похоже, этого не знает и сам Проводник. Но если Проводник Тигг Илиари говорит что-то, я склонен относиться к этому как минимум с вниманием…

— Значит…

— Значит, поручаем это направление Рэнди Стилу. Я встречусь с ним, и мы это обсудим. А пока давайте займемся вторым разделом диска. Что там?

— Как ни странно, что-то вроде компьютерной игры…

— Игры?

— Сейчас вы увидите, Магистр.

Рука Норда легла на белый корпус мыши. Курсор пополз по экрану, и некоторое время спустя перед глазами Хранителя и Магистра возникло сложно расчерченное поле, и впрямь напоминавшее поле компьютерной стратегической игры. Вскоре Норду и Эвансу стало ясно, что сюжет этой игры составляют вариации на тему выборов главы государства в США. Вводились данные игрока (в описательной части без труда угадывался Майкл Стронг) и неисчислимые сопутствующие факторы — как помогающие, так и мешающие. Их можно было произвольно менять, а цель игры заключалась, естественно, в том, чтобы стать американским президентом. Учитывалось все, начиная от настроений избирателей в каждом штате во время праймериз и заканчивая подробным психологическим портретом кандидата-соперника.

— Конечно же это не игра, Дуг, — сказал Эванс. — Это компьютерная модель будущих выборов. Вот посмотрите, соперник — разумеется, Джеймс Бэрнелл. Вся его биография как на ладони. А игрок конечно же Стронг. Выиграть невозможно, Дуг.

— Почему? Если поменять вот это условие…

— Да, в компьютере можно поменять что угодно. Но условия копируют реальность. Кто поменяет их в реальности? При существующей постановке задачи выиграть нельзя, потому что Майкл Стронг никогда не будет избран президентом. И после столь кропотливого компьютерного анализа тысяч факторов это ему ясно как день. А вот на должность вице-президента он вполне подходит.

Норд перевел курсор в правый верхний угол подмигивающей схемы:

— Давайте попробуем пройти его дорогой, Магистр. Сомневаюсь, что он не нашел стратегии выигрыша.

— Да, только неплохо бы перекусить.

— Я сделаю сандвичи.

— Кажется, там в холодильнике было пиво… «Сьерра Невада Портер»?

— «Сьерра Невада Стаут». Это даже лучше, оно очень питательное.

— Вот как? Я этого не знал.

После вылазки Норда в кухню они углубились в хитросплетения модели выборов. Эванс первым догадался, куда ведет неумолимая логика игры-модели, несколько минут спустя это понял и Норд.

Там, в финале, была смерть. Сначала смерть Рассела при обстоятельствах, гарантирующих Стронгу выдвижение своей кандидатуры в вице-президенты (хотя он и выдвигался как бы автоматически, но иначе Клиффорд мог предпочесть и кого-то другого), затем, после победы демократов на выборах, — смерть Клиффорда. По Конституции в этом случае президентом США становился Стронг.

— В энергичном стиле Дамеона, — заметил Норд, непроизвольно сминая опустевшую банку из-под пива. — Мы должны предупредить сенатора Клиффорда?

— О чем?

— Не о Дамеоне, разумеется. Такую модель мог создать и человек.

— Нет, — веско сказал Эванс. — Во-первых, у нас нет ничего, кроме этой модели, добытой, кстати, в обход закона. Даже если сенатор поверит нам поначалу, Стронг найдет убедительные аргументы в свою пользу. А вот Амма поймут, что за этим стоит Орден, и нам придется очень нелегко. Во-вторых, до выборов сенатору ничто не угрожает.

— Каков же выход, Магистр? Уничтожение Стронга?

— Уничтожив Стронга, мы по сути ничего не добьемся. Амма изменят стратегию, только и всего. Килнгорт действовал иначе, Стронг — так, другие разработают новые планы, и мы вскоре окажемся перед новым вызовом, может быть, более грозным. Нет, мы должны пройти до конца, выявить все корни, полностью нейтрализовать Дамеон на Земле. Помимо того исчезновение Стронга сейчас будет выглядеть так, будто совершено некое политическое преступление. Расследование может привести к людям Ордена и поставить Орден под удар еще и с этой стороны.

— Так что же делать со Стронгом?

— Нужно разыскать доказательства его виновности в организации покушения на Рассела. В нужный момент — когда мы будем готовы сразиться с Дамеоном, — мы пустим их в ход. Дезавуированный Стронг и его судьба мало кого будут интересовать.

Глава 11

В респектабельный вашингтонский офис адвокатской конторы Роджера Эллиса, отделанный красными вертикальными панелями по белому пластику, впорхнула симпатичная секретарша. Эллис оторвался от бумаг («Финч против Макинтайра») и подмигнул девушке.

— Пришел мистер Стэйн, сэр, — сообщила секретарша.

Эллис поморщился:

— Сегодня я не смогу его принять.

— Он настаивает, сэр.

— Отошлите его, Джейн. Его назойливость становится невыносимой. Разве я не сказал ему все на прошлой неделе?

— Да, сэр. В приемной дожидается еще один джентльмен. Некто Бэскомб.

— Впустите его. Больше ни для кого меня нет.

Нейл Бэскомб, крепкий низкорослый парень с круглыми, близко посаженными глазами, глядящими зорко и проницательно, вошел в кабинет Эллиса развязной походкой и сразу плюхнулся на стул, уронив на ковер сигарный пепел.

— Привет, Родж, дорогой, — промурлыкал он. — Вот мы и встретились. Ты скучал по мне, милый?

— Прекрати валять дурака. — Эллис обогнул стул и запер дверь.

— Пора рассчитаться за то небольшое дельце в Мэдисоне, не так ли? — продолжал Бэскомб в прежнем тоне. — Мои пятьдесят тысяч приготовлены?

— Пятьдесят? Речь шла о тридцати.

— Ну а теперь я хочу пятьдесят, — усмехнулся Бэскомб. — Ты сам все невероятно усложнил. Если бы я преспокойно ухлопал этого Лэмма, тогда за что доплачивать — работа простая. А так мне пришлось мотаться в Хот-Спрингс, изображать по телефону адвоката Дикинсона… А я, между прочим, не актер. И накладные расходы немалые.

— Это делалось ради тебя. Мертвый Лэмм — дополнительная улика, живой — объект подозрений ФБР. Чем дольше они провозятся с Лэммом, тем меньше у них шансов добраться до тебя.

— У них и так нет шансов. Пятьдесят тысяч, Родж.

— Тридцать.

Бэскомб склонил голову, прищурился:

— Нет, Роджер. Пятьдесят. Мы с тобой сиамские близнецы, нам ссориться нельзя. Ты знаешь обо мне кое-что, а я знаю о тебе кое-что. Оставим в стороне наши забавные приключения с Расселом. Но как тебе понравится, если пара-тройка газет получит материал о деятельности одного адвоката — не будем называть имени — в Лас-Вегасе в 1997 году?

Он умолк и с наслаждением затянулся тонкой сигарой.

— Твоя взяла, Нейл… Но если я заплачу полета, ты отдашь мне материалы о Лас-Вегасе?

— О! Тогда шестьдесят.

— Согласен. Я получаю материалы, ты — деньги, и разбегаемся. Сиамские близнецы подают на развод.

— Давно пора, — хохотнул Бэскомб..

— Тогда сегодня вечером…

— Да что ты, Родж! — перебил Бэскомб с неподражаемой иронией. — Вечером я улетаю… Скажем, в Аргентину. Едем за деньгами сейчас.

— Сейчас так сейчас. Но я должен отнести Томпкинсу бумаги и предупредить, что до конца дня не вернусь. Подожди здесь.

Нейл Бэскомб с тревогой покосился на Эллиса:

— Если ты задумал какой-нибудь трюк…

— Какой трюк, Нейл? Мы сиамские близнецы, разве нет?

— Да, конечно. Не посмеешь…

Бэскомб успокоился, затушил сигару в пепельнице и достал новую. Адвокат собрал разложенные на столе документы, сложил их в папку с логотипами своей конторы, отпер дверь и вышел. Приемная была пуста, даже секретарша куда-то исчезла.

Эллис миновал коридор и вызвал лифт. Но вместо того чтобы нажать кнопку верхнего этажа, где работал его партнер, он поехал вниз, в подземный гараж. Подойдя к своему «БМВ-540», он окликнул механика:

— Сэм! Иди-ка сюда.

— Да, мистер Эллис? — Вытирая руки ветошью, механик неторопливо приблизился.

— Сэм, ты вчера менял мне покрышки…

— Да, сэр… Что-нибудь не так?

— Сними сейчас правое переднее колесо и поставь то, что вчера сменил. А в багажник положишь снятое, новое.

— Как это? — поразился механик. — То колесо — сплошная гниль, оно и двадцати миль не пробежит.

— Делай, как я сказал, Сэм. Плачу пятьдесят долларов, если успеешь за пятнадцать минут.

Механик недоуменно посмотрел вслед уходящему Эллису, но пятьдесят долларов — это пятьдесят долларов, а если адвокату хочется разбиться, так Америка— страна свободная.

Сэм принес домкрат и принялся за исполнение поручения.

Лифт вознес Эллиса на этаж партнера.

— Я ухожу, — объявил он Томпкинсу. — Сегодня меня не будет. Вот дело «Финч против Макинтайра». Быстренько просмотри, а через двадцать минут — но не раньше! — позвони мне и скажи, видишь ли ты хоть какой-то просвет.

— Двадцати минут мало, мистер Эллис, — проговорил партнер. — Тяжба не из простых. Дайте мне время по крайней мере до завтра.

— Охотно, а через двадцать минут — предварительное мнение. Моя поездка связана с интересами Финча.

— Постараюсь, мистер Эллис. Адвокат вернулся в свой кабинет, где было сизо от сигарного дыма.

— Поехали? — Бэскомб привстал.

— Подожди… Ты думаешь, мои заботы только о твоих деньгах? С минуты на минуту мне позвонят, я жду заключения по поводу одного процесса. Тогда и поедем… Кстати, ты на машине?

Эллису был заранее известен ответ. Осторожный Бэскомб ни за какие блага в мире не стал бы засвечивать свой автомобиль у офиса адвоката.

— Я приехал на такси, вышел квартала за два, — сказал Бэскомб.

— Ладно, поедем на моей.

— В твою загородную резиденцию?

— Да, но по пути завернем к тебе за материалами.

— Только без фокусов, Родж!

— Неужели ты боишься меня, Нейл?

— Не боюсь. Но за руль сам сяду. А то ты свернешь еще где-нибудь не там… Случайно…

— Как хочешь.

Телефонный звонок раздался через двадцать две минуты. Эллис снял трубку.

— Алло, мистер Эллис? — прозвучал близкий голос партнера. — Я не успел толком вникнуть, но, по-моему, перспективы у Финча хилые. Недвижимость в Северной Дакоте…

— Спасибо, этого достаточно.

— Но я же еще ничего…

— Спасибо, — повторил адвокат. — Завтра утром представишь подробные соображения.

Эллис водрузил трубку на аппарат. Можно отправляться, Сэм должен успеть сменить колесо.

— Поехали, — обронил адвокат.

Едва Бэскомб оказался у двери, Эллис незаметно приоткрыл ящик стола и переложил оттуда во внутренний карман какой-то предмет.

Сэм не подвел. Эллис молча вручил ему пятьдесят долларов и жестом отослал прочь, предвосхищая попытку заговорить. Бэскомб устроился за рулем, адвокат сел рядом.

Хорошим водителем Нейл Бэскомб не был. Машина под его управлением двигалась беспорядочными рывками, чудом избегая аварий. У своего дома Бэскомб сделал остановку, вынес пакет с документами. Эллис просмотрел бумаги, швырнул пакет на заднее сиденье.

— Бензин на нуле. — Адвокат ткнул пальцем в указатель. — Заверни на заправку.

У въезда на заправочную станцию Бэскомб так резко крутанул руль, что крыло «БМВ» ударилось о металлическую опору рекламного щита.

— Моя машина! — заорал Эллис. — За это я вычту с тебя тысячу!

— Черта с два, — невозмутимо парировал Бэскомб. — Это твои проблемы, Родж.

Служитель залил полный бак. Эллис расплатился, и Бэскомб, с трудом пробравшись по лабиринтам окраинных улиц, вывел «БМВ» на загородную автостраду, где прибавил скорость.

— Эй, помедленнее! — предостерег Эллис. — У меня резина старая…

В подтверждение его слов, как только Бэскомб надавил на тормоз, шина правого переднего колеса с оглушительным треском разорвалась. «БМВ» накренился, пошел юзом и замер у ограждения. Бэскомб с досадой стукнул кулаком по ободу руля:

— Прибыли! Корабль в порту назначения. Какие идеи, Родж?

— В багажнике есть запасное колесо. — Адвокат распахнул дверцу, обогнул машину и открыл багажник. — А ты что развалился? Помогай!

Вдвоем они сменили колесо за полчаса. Бэскомб докрутил последнюю гайку. Эллис посмотрел направо, потом налево. Ни одного автомобиля в виду.

Эллис потянул пистолет из внутреннего кармана. Словно предупрежденный шестым чувством, Бэскомб вскочил и обернулся.

— Родж, ты что?! Оставь свои шуточки. Имей в виду, дубликаты материалов о Лас-Вегасе в моем сейфе, в банке, так что если я умру…

— У тебя нет сейфа в банке, Нейл, — холодно сказал Эллис. — Боюсь, тебе не получить шестьдесят тысяч долларов.

Он выстрелил. Бэскомб вздрогнул, прижал ладони к животу, согнулся. Эллис снова нажал спусковой крючок. Бэскомба отбросило к машине, он шатался, но все еще стоял на ногах.

Третий, четвертый, пятый выстрел.

Тело Бэскомба тяжело свалилось на автостраду, заливая кровью бетон.

Эллис не стал проверять, все ли кончено. Это было ясно и так — пятая пуля попала в голову. Эллис собрал гильзы, убрал домкрат в багажник, развернул «БМВ» и помчался обратно в Вашингтон. Пистолет и гильзы он выбросил по дороге в какой-то кстати подвернувшийся пруд.

Глава 12

Банкет в «Хилтоне» в честь предстоящей номинации Клиффорда затянулся далеко за полночь. Вообще-то отмечать еще не состоявшееся событие — дурная примета, но Джону Клиффорду были чужды суеверия, а в его победе над сенатором от Нью-Мексико Уильямом Уайтом теперь не сомневался никто.

Двое сотрудников ЦРУ, Хранителей Ордена, которым Джеймс Моддард вменил в обязанность слежку за Стронгом, сидели в машине у подъезда отеля. На банкет они не могли попасть, да и в остальном находились в крайне невыгодной ситуации. Они были лишены возможности даже установить в апартаментах Стронга подслушивающую аппаратуру — на девятом этаже «Хилтона», где жили политики, миллионеры и кинозвезды, охрана не преминула бы поинтересоваться, что тут делают два джентльмена. А они не могли бы воспользоваться удостоверениями ЦРУ: действуя на американской территории, они нарушали закон. Разрешение на установку «жучков» могло получить только ФБР, но при наличии таких серьезных оснований, каких не было и в помине (расследование по-прежнему буксовало). Правда, в актив Федерального бюро можно было занести недавнее достижение: при обследовании убежища снайпера за трубой мусоропровода обнаружили один-единственный отпечаток пальца на стальной ферме. Кто оставил его? Кто-либо из людей, оборудовавших укрытие? Стрелок, зачем-то ненадолго снявший перчатки? Но зачем бы он стал это делать? Так или иначе в компьютерах ФБР соответствующего отпечатка не нашлось, равно как и в армейских.

Аналитики ФБР корпели в лабораториях, а Майкл Стронг, Амма Эри, изображал на банкете человека в прекрасном расположении духа, слегка навеселе… Только во втором часу ночи он поднялся на лифте на девятый этаж.

— Мистер Стронг, — обратился к нему охранник, — в номере вас ждет мистер Эллис.

— Эллис? — Стронг наморщил лоб, словно стараясь припомнить, кто это.

— Ваш поверенный, сэр. Вы приказали его пропустить…

— Ах да…

Нетвердой походкой Стронг подошел к дверям своих апартаментов и постучал, потом повернул ручку. Эллис сидел в гостиной у стола. Здесь, разумеется, исчезла необходимость для Стронга играть полупьяного.

— Во имя Дамеона, — тихо сказал он.

— Во имя Дамеона, — ответил ему Эллис. Стронг тоже сел к столу.

— Надеюсь, твои новости меня не огорчат, — произнес он. — Ограбление моей виллы в Вирджинии — уже достаточный повод для тревоги. Если это просто ограбление… А если нет? Исчезли драгоценности, которые я держал в шкатулке для создания видимости, что у меня бывает женщина… Деньги… Но исчез и диск. Обычные грабители его попросту выбросят, когда увидят, что он им неинтересен. Но кто знает…

— Новости у меня разные, — сказал Эллис. — Но одна, несомненно, со знаком плюс. Некто из Мэдисона замолчал навсегда.

— Это хорошая новость.

— Но в остальном хуже. — Эллис раскрыл лежавшую на столе папку. — Кажется, Бэрнелла не за что ухватить, он безупречен. И на флотской карьере, и на политической — ни единого темного пятна…

— С землянами так не бывает. Они говорят — у каждого есть свой скелет в шкафу. Ты плохо искал.

— Я испробовал многие возможности.

— Но нам не обойтись без компрометации Бэрнелла. Мы не можем рисковать, победа Клиффорда на выборах должна быть гарантирована.

— Тогда не поступить ли нам с Бэрнеллом так же, как с Расселом?

— Если умрет Бэрнелл, а за ним Клиффорд, я слишком явно окажусь главным подозреваемым, и все пойдет насмарку. Да и трудно добраться до Бэрнелла… Залезь в его шкаф, найди скелет… Неужели совершенно ничего?

— Ничего. Впрочем, есть одно вероятное направление…

— Какое?

Эллис заглянул в папку:

— Во время Карибского кризиса Бэрнелл командовал эсминцем 2-го флота «Уайт Стар». Под его началом служил некто Пол Райдер, оказавшийся впоследствии совсем не Полом Райдером… Теперь эта история хорошо известна. Под именем Пола Райдера скрывался советский разведчик-нелегал Игорь Шахов. Когда его разоблачили, он бежал в Россию.

— И что же? Едва ли такой факт компрометирует Бэрнелла, тем более, как ты сказал, это известная история.

— Но примечательна дальнейшая судьба Шахова. Что-то у него не заладилось в России, и он счел за лучшее вернуться на Запад, теперь уже в качестве перебежчика. Сейчас Райдер — он снова Райдер — тихо живет в маленьком городе Форт-Морган, штат Колорадо…

— А чем интересен для нас Шахов — Райдер?

— Не знаю, но я подумал вот о чем. Никто из команды «Уайт Стар» не приглядывался к своему капитану так внимательно, как Райдер. Ведь он собирал информацию для КГБ, а КГБ не упускал мельчайших деталей. И если поехать в Форт-Морган, встретиться с Райдером… А вдруг он припомнит что-нибудь полезное?

— Похоже, это может сработать… Но захочет ли Райдер вспоминать?

— Какой суммой из наших фондов я буду располагать, чтобы захотел?

— Трать, сколько сочтешь нужным, если это будет стоить того. У Дамеона сейчас достаточно земных денег.

Глава 13

Городок Форт-Морган, расположенный на северо-востоке штата Колорадо невдалеке от реки Саут-Платт, насчитывал менее десяти тысяч жителей и был скучнейшим местом на свете. Пыль клубами вздымалась из-под колес джипа Эллиса.

Дом Райдера стоял на южной окраине, далеко от других. Когда Эллис подрулил к воротам, из-за забора послышался злобный собачий лай. Адвокат (коль скоро он был таковым на Земле в данное время) выбрался из машины и нажал кнопку звонка. Лай заметно усилился. Калитка приоткрылась, выглянул пожилой седой человек.

— Я ничего не покупаю, — неприветливо сказал он, — даже и не пытайтесь.

Эллис применил улыбку, помеченную в реестрах его памяти как «обаятельная».

— Я не коммивояжер, — ответил он. — Вы мистер Райдер, не так ли?

— Да, но…

— Я приехал из Вашингтона специально, чтобы повидаться с вами.

— А кто вы такой? — пробурчал старик. — Лэнгли?

— Нет. Но я хотел бы поговорить о вашем прошлом.

— Боже мой, — вздохнул Райдер. — Когда же вы все оставите меня в покое… К несчастью, придется вас впустить. Все равно достанете — это я усвоил.

— Вот именно, — кивнул Эллис, улыбаясь еще шире.

— Подождите, я привяжу собак. Калитка захлопнулась. Эллис услышал окрики и звяканье цепей, потом ворота распахнулись настежь.

— Заезжайте, — пригласил Райдер.

Адвокат подогнал джип к дому. Два огромных пса на коротких цепях рычали по обе стороны двери подобно львам на парадной лестнице, ведущей в королевский дворец.

Однако жилище отставного шпиона дворцом не казалось. Обстановка свидетельствовала если не о бедности, то о скромных финансовых возможностях. Продавленные кресла, вытертый ковер, допотопный телевизор. Эллис отметил это как позитивный элемент для своей миссии.

— Садитесь. — В голосе хозяина звучали глухие нотки обреченности. — Виски?

— Спасибо… нет. Мистер Райдер, цель моего визита заключается в том, чтобы…

— Вы журналист? — перебил Райдер.

— Нет.

— Спецслужба?

— Мм… Не совсем. Послушайте, я…

— Нет, вы послушайте меня! — Райдер заговорил громче. — Я все рассказал в Лэнгли. Все, до последней точки, и возвращаться к этому больше не желаю.

Он отвернулся к буфету, достал бутылку виски (отвратительный дешевый сорт) и налил себе полстакана. «Так, он еще и алкоголик, — подумал Эллис. — Слабости землян уравновешивают их сильные стороны… А напиться я ему не дам».

— Мистер Райдер, я пишу книгу, — сказал адвокат. — Историческое исследование о некоторых аспектах Карибского кризиса. Немалое место в моей книге занимает личность Джеймса Бэрнелла, и это понятно — он кандидат в президенты… Вы служили на эсминце «Уайт Стар», но там служили многие, а я приехал именно к вам… Хотите знать почему?

— Я сам скажу почему, — с усмешкой процедил Райдер и выпил. — Потому что мне как шпиону известно больше, чем любому другому.

— Правильно.

— И никакой книги вы не пишете. Это обычная предвыборная возня. Вы из банды Клиффорда, раскапываете грязь, чтобы утопить Бэрнелла.

— Отлично! Начистоту: вы правы, Райдер. Мне нужна дубина против Бэрнелла, и за сведения я готов заплатить.

Райдер с задумчивым видом взболтал виски в бутылке:

— Заплатить. Так. Это мне не помешает. Сколько?

— Если ваша информация достаточно ценна, то… Начнем, скажем, с двадцати пяти тысяч долларов. Покажите товар, и я…

Отставной шпион уселся в кресло напротив Эллиса, останавливая его речь повелительным жестом. Адвокат умолк.

— У меня другое предложение, — сказал Райдер. — Сейчас вы платите мне двадцать пять тысяч долларов авансом, вслепую. После этого я выдаю вам информацию, которая стопроцентно топит Бэрнелла, и вы платите еще семьдесят пять тысяч.

— Сто тысяч долларов?!

Райдер загадочно улыбнулся:

— А сколько миллионов истратит Клиффорд на честную предвыборную кампанию? Заметьте, без всяких гарантий. Я же предлагаю ему президентское кресло всего за сто тысяч. Разве это невыгодная сделка, сэр?

Адвокат сидел неподвижно. Конечно, экс-шпион снова прав. В кейсе, оставленном в машине, у Эллиса лежат сто пятьдесят тысяч долларов наличными. Нужно соглашаться.

— Согласен, — промолвил Эллис.

— Положите на стол двадцать пять тысяч.

Эллис принес из машины кейс и передал Райдеру деньги. Тот неторопливо пересчитал их, спрятал в буфет.

— События происходили в октябре 1962 года, в разгар Карибского кризиса, — начал Райдер, добавив виски в стакан. — «Уайт Стар» шел на соединение с авианосцем 2-го флота «Президент Гарфилд» после ремонта на базе Ки-Уэст. На траверзе острова Андрюс мы засекли русскую подводную лодку, застрявшую в нейтральных водах, окруженных нашей… то есть американской акваторией. Капитан Бэрнелл принял секретное, не объявленное команде, решение заминировать эту лодку и взорвать ее ходовую часть, а потом захватить. Вы понимаете, к чему могло привести нападение на советскую субмарину в нейтральных водах в ситуации Карибского противостояния?

— К войне, — сказал Эллис.

— Да, к войне. А теперь представьте, что эта информация опубликована. Как, по-вашему, американцы проголосуют за человека, однажды поставившего мир на грань ядерной катастрофы?

— Райдер, это настоящая бомба! Все, Бэрнеллу конец… А в Лэнгли вы об этом тоже рассказывали?

— Нет. Я бы рассказал, но они не спрашивали.

— Так… И что было потом?

— Потом подводную лодку разбомбили сами русские. Не знаю, почему — может быть, предвидели попытку захвата. Бэрнеллу пришлось отказаться от своего плана.

— Это бомба, Райдер, — повторил Эллис, — но где доказательства? За голословные утверждения не платят сто тысяч, да и вообще не платят. Они не стоят ничего. Если я их опубликую, добьюсь только судебного процесса по обвинению в клевете и проиграю его.

— Существует документ, — сказал бывший шпион, — составленный Бэрнеллом по моему настоянию и подписанный им и мной. В нем содержится подробное изложение секретного приказа Бэрнелла с указанием всех сопутствующих обстоятельств, включая дату и время. Любая экспертиза подтвердит подлинность этого документа.

— Где он?

Райдер пожал плечами:

— Я переслал его в КГБ.

— Вот как…

— Тогда же, по каналам разведки. Он цел и невредим, не сомневайтесь — в КГБ ничего не пропадает. А как его оттуда выудить — ваша проблема, а не моя.

— Да, понятно. Может быть, мне высадить в Москве отряд коммандос?

— Может быть, — равнодушно произнес Райдер. — Меня это не касается.

— А свидетели? — спросил Эллис. — Кто-нибудь в состоянии подтвердить ваши слова?

— Специалисты по подводным взрывным работам с эсминца «Уайт Стар» Харпер и Лонг. Бэрнелл отдал им приказ о минировании лодки, потом отменил и рекомендовал молчать. Где они теперь и что с ними, мне неизвестно…

— Это уже кое-что…

— Как, по-вашему, моя увлекательная повесть стоит ста тысяч долларов?

— Вы получите их, но с условием. Наш разговор…

— Будет сохранен в тайне, — закончил Райдер.

Эллис кивнул и открыл кейс.

По возвращении в Вашингтон Эллис доложил Стронгу о результатах поездки. Наемники Стронга немедленно приступили к поискам двух специалистов с эсминца «Уайт Стар» и нашли их. Эллис беседовал сначала с одним, потом с другим. Харпер согласился публично подтвердить информацию Райдера только при наличии документа: он опасался судебного преследования. Лонг вообще все отрицал.

Итак, документ Бэрнелла — Райдера был отчаянно необходим Дамеону, но хранился он в далекой Москве, в необъятных архивах КГБ-ФСБ.

Глава 14

На труп Нейла Бэскомба наткнулась домохозяйка Мэри Слейтон, возвращавшаяся на своем «понтиаке» из Вашингтона в Балтимор. Придя в себя от страха и отвращения, она вызвала полицию по мобильному телефону.

ФБР не исключало возможности, что стрелявшего в Рассела снайпера вскоре уберут, поэтому в полицию поступило распоряжение немедленно сообщать в Федеральное бюро обо всех неопознанных жертвах насильственных преступлений, равно как и об опознанных, но погибших при неясных обстоятельствах (жены, стреляющие в мужей из ревности, а также поножовщина в барах ФБР в данном случае не интересовали).

Дактилоскопическая экспертиза преподнесла Мартину Келлогу сюрприз. Отпечаток большого пальца правой руки убитого совпал с тем, что был оставлен на стальной ферме в убежище снайпера (Нейл Бэскомб допустил эту оплошность не потому, что зачем-то снимал перчатки. Торопясь задвинуть за собой отрезок трубы, он зацепился за торчащий край крепежной штанги, разорвал тонкую резину на большом пальце, потерял равновесие и оперся рукой о ферму. Это была всего секунда, Бэскомб и не подумал об отпечатке).

В карманах убитого документов не оказалось. Компьютеры не идентифицировали его личность по антропометрическим показателям. Дактилоскопический поиск не имел смысла, ведь отпечаток с фермы безрезультатно проверялся ранее.

Компьютеры и не могли опознать Нейла Бэскомба: он был англичанином и жил в США по фальшивым документам. Эллис встретил Бэскомба в Лондоне. Дамеон искал подходящих людей, и Эллис решил проверить нового знакомого. Он сыграл роль человека, у которого крупные неприятности с преступным миром. Бэскомб за некую сумму весьма изобретательно помог ему выпутаться. Но теперь охота (безусловно, мнимая) пошла уже за Бэскомбом, и в роли спасителя очутился Эллис. Он переправил авантюриста в США, обеспечил поддельными бумагами. Дамеон ощутимо нуждался в таких людях, как Бэскомб. Несколько дерзких афер, самой масштабной из которых стало предприятие в Лас-Вегасе, пополнили банковские счета Дамеона… Но не Бэскомба — Эллис платил ему за услуги не слишком щедро, разбогатевший Бэскомб стал бы бесполезен. Так продолжалось до покушения на Рассела. Выбор пал на Бэскомба не случайно — Амма категорически отвергали любой план, связанный с привлечением постороннего наемника даже через длинную посредническую цепь, как чересчур рискованный. К тому же Бэскомб прекрасно владел огнестрельным оружием и, что немаловажно, брался приобрести винтовку, происхождение которой трудно установить.

Что до рабочих, оборудовавших укрытие для Бэскомба, то их набрали в Южном Техасе, дали чертежи, щедро заплатили не только за выполнение заказа, но и за молчание. Теоретически кто-то из них, прочитав в газете о выстреле в Рассела, мог догадаться, в подготовку какого преступления был вовлечен. Однако Амма не усматривали здесь опасности. Во-первых, страх перед тюрьмой затыкает рты этих землян куда надежнее денег. А во-вторых, рабочих нанимал Бэскомб, а его планировалось вывести из зоны досягаемости американского правосудия… Впрочем, как и любого другого — и действительно, Бэскомб стал недосягаем.

А Мартин Келлог, обрадовавшийся было совпадению отпечатков, снова пал духом — открытие не продвинуло его ни на шаг. Максимум того, что он способен был сделать, он сделал: опубликовал в газетах реконструированный портрет убитого на автостраде человека с просьбой ко всем, кто его видел или узнал, срочно обратиться в ФБР.

Глава 15

В итальянском ресторане «Кариссима» негромко играла классическая музыка, что-то из Вивальди. Вино было выше всяческих похвал, а ради лицезрения официанток сюда стоило прийти еще раз. Но Эллис и Стронг не были людьми. Они приходили сюда только потому, что ужинать в ресторане принято у землян. Они могли беседовать здесь совершенно спокойно, потому что служба безопасности Стронга (его служба, как кандидата в вице-президенты) гарантировала отсутствие прослушивания. Но и она была не всесильна.

Кроме Стронга и Эллиса в полутемном зале сидела пожилая пара, а поодаль — молодой человек с девушкой, целиком поглощенные друг другом. На углу стола, занятого юными влюбленными, красовался глянцевый номер какого-то журнала. Внимательный наблюдатель заметил бы выпуклость — такую, словно под журналом лежит авторучка.

Авторучка в самом деле лежала там, а в ее корпусе был спрятан высокочувствительный узконаправленный микрофон, соединенный с микромагнитофоном. Он улавливал и записывал каждое слово, произнесенное Эллисом и Стронгом. Одновременно разговор передавался на радиокапсулы в ушах юноши и девушки. Делались также снимки — в замок сумочки девушки была вмонтирована фотокамера.

— Я звонил доктору Олтмэну, — сказал Стронг, напоказ дегустируя вино. — Рассел уже не восстановится. Жить будет, но в инвалидной коляске, да и в нее пересядет не раньше чем через год. Его карьере конец… И документ Бэрнелла приобретает особое значение.

— Да, — согласился Эллис. — Но вот как его добыть?

— Всегда есть результативный ход. Уверен, есть он и в этом случае.

— Возможно…

— Слушаю.

— Есть в Москве влиятельная персона, для которой избрание Бэрнелла весьма нежелательно. Правда, мы незнакомы, но не поздно познакомиться.

— По порядку, — потребовал Стронг и придвинулся ближе к столу.

— Зовут этого человека Александр Орлов. Кадровый флотский офицер, дослужился до адмирала, три года назад вышел в отставку и вплотную занялся большим бизнесом. Он и раньше им занимался, но мешала служба, а теперь развернулся широко. Сфера интересов Орлова — инвестиции в крупные строительные проекты.

— А при чем тут Бэрнелл?

— Программа «Хоспитэлити Коннекшн». Строительство сети фешенебельных отелей в Москве и Санкт-Петербурге. Финансируется пополам российскими и американскими компаниями. Поддержка этой программы — один из гвоздей предвыборной риторики Клиффорда… И не только риторики, он искренне обеими руками за… А Бэрнелл против. Он вообще настороженно относится к капиталовложениям в русскую экономику. И если Бэрнелл станет президентом, программу «Хоспитэлити Коннекшн» можно смело перечеркнуть.

— Президент не волен приказывать частным предпринимателям, — заметил Стронг.

— О, разумеется. Но есть множество политических рычагов для воздействия на бизнес. Так вот к чему я веду. Орлов вложил в «Хоспитэлити Коннекшн» огромные деньги. Не знаю, сколько — суммы называются разные, но все с большим количеством нулей. В случае избрания Бэрнелла крах Орлова неминуем.

— Почему же он не подождал до выборов?

— Это бизнес… Программа запущена, а без риска такие дела на Земле не делаются. Или ты в игре — или тебя выбрасывают за борт. На этом стоит их экономика… Странный принцип, но это как раз то, что они именуют «свободным предпринимательством».

— Полагаешь, Орлов поможет нам достать документ Бэрнелла?

— Зависит от того, есть ли у него надежные контакты в КГБ… в ФСБ, — поправился адвокат. — Учитывая его недавние высокие посты, думаю, что есть.

Осторожно взяв хрупкий бокал, Стронг посмотрел на свет сквозь рубиновое вино.

— Слишком много неизвестных, — сказал он. — Уравнение не решается при таких параметрах. Что за человек этот Орлов? Адмирал… Гм… Наверняка лоялен, а ты собираешься толкнуть его на государственное преступление.

— Какое там преступление?! — отмахнулся Эллис. — Выкрасть документ, относящийся к событиям 1962 года! Думаю, если эта бумага до сих пор засекречена, то скорее по инерции.

— Таков наш взгляд, — возразил Стронг. — Землянин может смотреть на эти вещи иначе.

— Постараюсь его переубедить.

— Ты хочешь сказать, что отправишься в Россию?

— Безусловно. Или ты склонен доверить эту миссию кому-нибудь еще?

— Но ты нужен мне здесь.

— Гораздо больше я нужен тебе там.

В ресторан ввалилась шумная компания и оккупировала стол по соседству с Эллисом и Стронгом. Юноши и девушки как будто не прислушивались к беседе двух джентльменов, но кандидат в вице-президенты и его поверенный предпочли переключиться на обсуждение сравнительных достоинств сортов пива — на тот случай, если их все-таки услышат. Эллис стеной стоял за бельгийский «Дювел», Стронг патриотически нахваливал отечественный «Мичелоб Дарк» фирмы «Анхойзер-Буш», а подслушивавшие их юноша и девушка, сотрудники ЦРУ и Хранители Ордена, проклинали некстати появившуюся компанию.

Но и уже записанного было достаточно. Что же касается снимков, то, когда они попали в руки Магистра Тернера, он безоговорочно опознал в Эллисе Владимира Фортнера. Он никогда не видел Фортнера воочию, но фотографии, конечно, видел, идя по следу сети Килнгорта. Тогда Фортнеру удалось уйти… И вот он здесь. Орден знал, что Амма не могут радикально менять внешность. Если бы кто-то из них сделал пластическую операцию, матрица креона очень скоро восстановила бы его первоначальный облик…

Итак, Роджером Эллисом оказался Владимир Фортнер, Амма Гед.

Глава 16

Лэнгли

Тернер и Норд только что ознакомились с аудиозаписью, сделанной в ресторане «Кариссима». Тернер запустил перемотку и обратился к Норду:

— Ясно, что Эллис — будем его так называть — едет в Россию за каким-то документом Бэрнелла…

Надо думать, этот документ способен оказать решающее влияние на исход выборов…

Неведение Магистра имело веские причины. Орден следил за Стронгом и, безусловно, присматривался и к его окружению. Но людей остро не хватало, поэтому плотного наблюдения за Эллисом установлено не было, и поездка к Полу Райдеру выпала из поля зрения Тернера. Эллис вообще лишь упоминался в докладах, иначе его фотографии были бы получены раньше.

— Наши действия? — осведомился Норд.

— Действия, — повторил Тернер с видом шахматиста, по ошибке ввязавшегося в крепостной гамбит. — Не знаю… Наша задача — создать ощутимые противовесы Стронгу… Пока у нас нет доказательств его причастности к покушению на Рассела. Возможно, их и не будет — так не логично ли заняться Эллисом и документом Бэрнелла? Две дороги лучше, чем одна.

— Тогда мы не должны мешать Эллису, — сказал Норд. — Пусть себе летит в Москву, но не один, а в сопровождении кого-то из Хранителей или Магистров… Мы должны выбрать одного из лучших… Независимого, инициативного и хорошо ориентирующегося на месте.

— Вы имеете в виду Хойланда? — Тернер слегка улыбнулся тому, как идея Норда совпала с его собственной.

— Да, Хойланд — именно тот, кто нужен. Человек, формально не связанный с ЦРУ, в отличие от нас. К тому же у него хороший личный контакт с одним из российских Хранителей, полковником ФСБ Смолиным…

— Что ж, если мнение Проводника будет таким же…

— Я уверен в этом.

— А что касается Эллиса… С этой минуты будем следить за ним пристальнее, но отвлекать ради него людей от Стронга вряд ли целесообразно, ведь мы и без того осведомлены о его планах. Достаточно Кэмпбелла и Блейка.

— Вполне достаточно, — кивнул Норд.

Глава 17

Штаб-квартира подразделения ЦРУ «Фоксхол» находилась не в Лэнгли, а в окрестностях Гаррисберга, столицы штата Пенсильвания. «Фоксхол» был автономным отделом, где работали триста человек, подчинявшихся назначенному директором ЦРУ и утвержденному Конгрессом и президентом руководителю, генералу Чарльзу Робинсону. То, чем занимался персонал «Фоксхола», представляло собой нечто среднее между прерогативами Агентства национальной безопасности (электронная разведка) и родом деятельности собственно Лэнгли. Затевая операцию, целью которой являлось вознести Майкла Стронга, Амма Эри, на вершину пирамиды власти в США (а позже и на всей Земле), Дамеон особо заботился об источниках самой разнообразной информации. Эллису — Фортнеру удалось поймать на традиционный крючок «шантаж — деньги» сотрудника «Фоксхола» Дэвида Симмонса — на встречу с ним адвокат сейчас и торопился. Вопросы перед Симмонсом были поставлены, следовало получить ответы.

Скоростной «Ауди А 6» Эллис заметил еще на трассе Вашингтон-Гаррисберг. Синяя машина явно преследовала «БМВ» адвоката, но Эллис не слишком встревожился. Едва ли это Орден. Никаких признаков активности, которые можно было бы приписать Ордену, до сих пор не наблюдалось. Скорее всего, они не ожидают новых угроз так скоро после крушения замыслов Килнгорта. Но Эллис — поверенный Стронга, а Стронг претендует на один из высших постов в государстве, так что интерес со стороны самых различных сил и структур выглядит вполне естественным. Вот только не вовремя! Придется от них оторваться.

Максимальная скорость «БМВ-540-i» составляет 250 километров в час, «Ауди А 6» — 214 километров. Эллис мог разогнаться до предела и оставить их позади, но он не решался рисковать, пусть и на первоклассной автостраде. Нет, он стряхнет их в Гаррисберге.

На улицах столицы штата Пенсильвания Эллис прибегнул к старому как мир трюку. Начав тормозить на едва загоревшийся красный свет, он внезапно резко бросил машину вперед, проскочил перекресток, и преследователи оказались отрезанными потоком транспорта.

Конечно, они постараются выяснить, зачем он ездил в Гаррисберг. Но здесь проходит процесс «Соединенные Штаты Америки против Миллисент Эндикотт», в который Эллис частично вовлечен в связи с другой тяжбой. И он действительно заедет в суд, проведет там не менее двух часов… После встречи с Симмонсом. А то, что он оторвался от наблюдения, едва ли покажется подозрительным. Многие поступили бы так, заметив, что их кто-то преследует. Уровень преступности в Соединенных Штатах не самый низкий в мире!

Эллис припарковал машину на стоянке перед рестораном «Черри Мун» (владелец заведения считался его приятелем) и заказал отдельный кабинет. Он знал, что его не будут беспокоить. Это не алиби: кабинет имеет выход на улицу и никто не подтвердит, что Эллис не покидал ресторана. Но никто и никогда, как надеялся Эллис, не подтвердит и обратного.

Дождавшись, пока официант принесет обед и исчезнет, адвокат выскользнул из кабинета, осмотрелся, дошагал до перекрестка и подозвал такси. Он попросил водителя отвезти его по произвольно выбранному адресу, там сменил машину и вышел за три квартала от парка, где ждал Симмонс.

Сотрудник «Фоксхола» выглядел спокойным — но только выглядел. Если он и не озирался по сторонам, то это стоило ему немалых усилий.

— Добрый день, Дэвид, — доброжелательно поздоровался адвокат, усаживаясь на скамейку. — Как самочувствие?

— На миллион долларов, — криво ухмыльнулся Симмонс. — Еще пара встреч с вами, и мои больничные счета достигнут как раз этой суммы…

— Да бросьте вы черный юмор, — мягко посоветовал Эллис. — Может быть, эта встреча — последняя.

— Хотелось бы верить…

— Тут и от вас многое зависит. Что вы принесли мне об Александре Орлове?

Симмонс достал сигареты и засунул пачку обратно, не закурив.

— С ним трудностей не возникло… Фигуры такого масштаба, вовлеченные в международные финансовые проекты, у нас разложены по полочкам. Здесь, — он вручил Эллису дискету, — все, что вы просили. Домашний адрес и телефон, координаты фирмы, марка и номер машины и все остальное. Полное досье.

— Узнали, говорит ли он по-английски?

— Раньше говорил очень плохо, потом выучил, чтобы общаться с западными партнерами.

— Хорошо, по Орлову ясно. — Эллис положил дискету в карман. — А второй запрос?

— Тут пришлось труднее, — признался Симмонс. — Человека зовут Аркадий Николаевич Вышеславский. Завербован ЦРУ в 1984 году, тогда он был майором КГБ. После реконструкции…

— Реконструкции? — переспросил Эллис.

— Как это по-русски? Ах да, «перестройка». После перестройки, краха коммунизма и развала СССР ЦРУ как будто постепенно утратило интерес к его отделу и к нему самому. Контактов с Вышеславским, насколько мне удалось выяснить, не поддерживалось с января 1992 года. Его домашний адрес, телефон и некоторая другая информация вот здесь, — вторая дискета нырнула в карман Эллиса, — но данные относятся к девяносто второму… Если в дальнейшем ЦРУ и получало сведения о Вышеславском или от него, они прошли мимо «Фоксхола». Я не могу сказать вам, по-прежнему ли он служит в КГБ-ФСБ, ушел ли в отставку или разоблачен…

— Немного, — сказал Эллис. — Неужели больше ничего? Хотя бы кем он был завербован, где, какие задания выполнял?

— Насчет заданий — увы, пусто. А завербовали его летом восемьдесят четвертого в Вашингтоне, где он работал в посольстве СССР под видом какого-то атташе. Имя руководившего операцией сотрудника ЦРУ — Берт Чейни, имя женщины, использовавшейся в качестве приманки, — Франческа Фрэнсис.

— Лучше, мистер Симмонс! Надеюсь, этого мне хватит, вы молодец… Деньги будут переведены на счет в Швейцарии, как обычно.

— Вы намекали на последнее свидание, — напомнил Симмонс.

— Да, возможно… Будущее так непредсказуемо… Может статься, вы и не понадобитесь мне больше.

Оставив озадаченного Симмонса на скамейке, Роджер Эллис встал и зашагал к воротам парка. Через полчаса он заканчивал остывший обед в ресторане «Черри Мун», а еще двадцать минут спустя направил свой «БМВ» к зданию суда на одной из центральных улиц Гаррисберга.

Глава 18

В апартаментах на девятом этаже «Хилтона» Майкл Стронг настроил компактный (увы, все же не настолько компактный, чтобы носить его с собой!) прибор, изготовленный по технологиям Дамеона. Загорелся зеленый индикатор. Это гарантировало отсутствие электронных ушей как внутри, так и снаружи гостиничного номера.

Хранители, к своему разочарованию, смогли убедиться в действенности устройства. Лазерный микрофон из высотного здания напротив оказался бесполезным.

Кандидат в вице-президенты выслушал сообщение Эллиса о слежке и согласился с тем, что едва ли тут замешан Орден. Потом адвокат заговорил о другом.

— Я сумел получить приглашение в Москву, на юридическую конференцию, посвященную некоторым аспектам укрепления международного правового сотрудничества… Инициатива исходила, конечно, не от меня…

— Хорошо. Дата начала конференции?

Эллис перебросил через стол вчерашнюю газету:

— Там все, на третьей странице.

Стронг поискал глазами дату и нашел ее.

— Отлично. Он успеет.

— Кто успеет?

— Допустим, ты достанешь документ, но достать мало — его надо вывезти. Даже при самых благоприятных обстоятельствах не исключены инциденты. И я хочу связаться с Гарри Шеппардом. Его подводная лодка оборудована защитными системами Дамеона. Ее почти невозможно обнаружить. Ты вернешься в США на этой лодке.

— Но я прибуду на конференцию совершенно официально… И вдруг испарюсь и появлюсь в США? Ты понимаешь, к каким последствиям это может привести? Орден не пройдет мимо столь необычного происшествия. Да и официальные структуры мной займутся…

— Эта задача решается просто. На субмарине прибудет похожий на тебя наемник и по твоим документам, слегка модифицированным под его внешность, улетит из Москвы.

— А если эту невидимую лодку все же запеленгуют?

— Мой план выглядит безопаснее переброски документа рейсовым лайнером, через границы и таможни.

— Безопаснее всего было бы, если бы мы могли воспользоваться перемещением во Времени! Тогда мы могли бы раздобыть документ еще в 1962 году…

— И любая экспертиза сразу обнаружила бы здесь, что он написан только вчера — чернила еще не просохли… Но к чему говорить об этом? Такая возможность для нас недоступна.

Это было действительно так. Перемещение во Времени сковывалось многими ограничениями, налагаемыми как особенностями пространственно-временного континуума, так и устройством аппаратуры делорга, которое никто из Амма не понимал до конца. Ведь ее сконструировал самый совершенный мозг во Вселенной! И сейчас ни Стронг, ни Эллис не могли покинуть настоящий момент… К которому в естественном ходе Времени приблизился Шеппард, отправленный в Прошлое.

— Да, конечно, — сказал Эллис. — Но не логичнее ли будет, если я, вместо того чтобы прибегать к помощи наемника, передам бумагу Шеппарду, а сам вернусь самолетом?

— Логичнее. Но Шеппард — всего лишь Амма Сол, в то время как ты — Амма Гед. Подлинная бумага Бэрнелла, единственный экземпляр, должна быть у тебя. Не ты ли сам настаивал на этом?

Эллис кивнул. Операция по извлечению документа из архивов КГБ будет нелегкой, во многом непредсказуемой. И если она завершится удачно, нельзя рисковать при пересечении границы. Любая случайность, и… А может быть, и не случайность. Попасться с бумагой, испещренной штампами «Совершенно секретно» и «КГБ СССР»… И фотокопия на микропленке здесь не годится. Для экспертизы необходим оригинал— фактура бумаги, год и место ее производства, чернила, характерный почерк… Вариант Стронга казался предпочтительнее всех других.

Глава 19

После неудавшегося побега Варламова охрана базы «Мейфлауэра» на Као-толу-тонга была усилена. Команда Гордина — семь человек, только семеро постаревших усталых моряков! — окончательно погрузилась в пучину депрессии. Никто из них уже не ждал для себя ничего, кроме смерти…

Гордин пил меньше — он и к спиртному утрачивал тягу, как ко всему, что принадлежало внешнему миру. Он не предполагал снова увидеть Шеппарда и едва поверил глазам, когда в солнечный полдень тот перешагнул порог бунгало командира «Мейфлауэра». За спиной Шеппарда маячил парень с подносом, а на подносе теснились судак «орли» в томатном соусе с майонезом, бельгийское филе по-капуцински, толстые ломти уэльского рейбита и шесть банок лучшего в мире пива «Пильзнер Урквелл». Парень сноровисто расставил всю снедь на столе и скрылся за дверью.

Вместо приветствия Гордин невыразительно изрек:

— Вижу, у вас праздник, мистер Шеппард.

— Праздник у вас, — ответил тот (во время переговоров со Стронгом по связи Дамеона было решено, что сам Шеппард в этот рейс не пойдет. Он был нужнее для других заданий, а помимо того, в утвержденном плане его участие было бы излишним). — «Мейфлауэр» отправляется в рейс.

— Что?! — В голосе капитана 1-го ранга (нет, не бывшего капитана — он сохранил корабль, а значит, он не бывший!) сарказм смешался с презрением. — Мистер Шеппард, вы или шутник, или дурак. У меня осталось семь человек. Семь! Трое из них близки к психическому расстройству. Текущий ремонт систем корабля не проводился уже…

— Он проводится сейчас, — прервал капитана Шеппард. — Мы заменяем и топливо в реакторе, и аккумуляторы. Вы выйдете в море на новенькой субмарине, Глеб Игнатьевич.

Проигнорировав изысканные кушанья, Гордин взял банку пива:

— Куда же вы хотите послать «Мейфлауэр» на этот раз?

— В Россию.

Гордин вскочил. Руки его тряслись, пиво выплескивалось на пол.

— Россия, Россия, — бормотал он. — Россия… Нет! Я не пойду.

— Пойдете, — жестко отрезал Шеппард.

— Как вы меня заставите?! Под дулами автоматов? Плевал я на вас. Стреляйте, мне терять нечего.

— Нет. — Шеппард смягчил тон, заботливо положил порцию судака на тарелку Гордина. — Стрелять я не собираюсь. Выслушайте меня.

Гордин сел, безучастно опустил голову.

— Это будет последний рейс «Мейфлауэра», — сказал Шеппард. — Потом вы свободны. Вы получите миллион долларов, каждый член вашей команды — по пятьсот тысяч. Вы еще не старый человек, Глеб Игнатьевич. У жизни есть и приятные стороны, как вы вскоре убедитесь.

— А мой корабль? А база?

— «Мейфлауэр» мы затопим у американских берегов, куда вы приведете его из России. Базу, конечно, тоже придется ликвидировать… А на острове я построю парк развлечений с отелями для избранных — само собой, вы войдете в число самых желанных гостей…

Гордин молча пил пиво. Он успел преодолеть постыдный прилив безволия.

— Теперь ваше задание вкратце, — продолжал Шеппард. — С базы вы направляетесь на север вдоль сто восьмидесятой параллели, минуете Берингов пролив, выходите в Северный Ледовитый океан и достигаете Белого моря. Во время плавания держитесь подальше от российских берегов — там полно военных баз… Пункт назначения — заболоченное побережье в Архангельской губернии, близ села Верхняя Золотица. Уточненные координаты вам передадут. Там вы должны высадить пассажира и принять другого, с которым через Баренцево и Норвежское моря мимо Фарерских островов пробраться в Атлантику и взять курс на США, к указанной точке. Вот и все. Сколько дней вам понадобится на переход до России?

— Если идти на тридцати узлах, — Гордин посчитал в уме, — дней пятнадцать, может быть, двадцать… Когда я проложу курс по навигационным картам и картам течений, скажу вам точно.

— Хорошо, тогда и поговорим более подробно. Но управитесь ли вы с лодкой при неукомплектованном экипаже?

— Да, — твердо заявил Гордин. — Каждый из моих людей способен заменить четверых-пятерых, тем более что ваши модификации значительно упростили управление. Меня беспокоят те трое, что нездоровы… Но думаю, перспектива оживит их. Море, деньги, свобода…

— Надо надеяться, — с сомнением промолвил Шеппард. — Вам виднее… Я иду на «Мейфлауэр», а вы угощайтесь, отдыхайте… Позже я загляну к вам.

— Нет, — решительно возразил Гордин. — Я тоже иду на корабль — принимать руководство ремонтными работами.

— Как угодно, капитан.

Когда они вышли из бунгало, Гордин спросил:

— А если меня обнаружат? Допустим, другая подводная лодка… Как поступить?

— Ни в коем случае не сдаваться. Постарайтесь уйти… Если не получится, потопите ее.

— Я не стану атаковать русскую подводную лодку! — в ярости воскликнул Гордин. — Да и никакую другую.

Шеппард остановился. Зрачки его глаз (глаз Амма!) превратились в маленькие злобные рентгеновские лазеры.

— На сей раз, Гордин, — раздельно проговорил он, — у вас на борту будет не два, а четыре вооруженных охранника. Им дано право действовать по обстановке. Имейте это в виду.

Он повернулся и зашагал к бухте. Гордин пошел за ним.

Командир «Мейфлауэра» отлично понимал, что ему предстоит воистину последний рейс, и ему, и команде. Всех их убьют, как только подводная лодка доставит пассажира в Америку. Значит, надо бороться, надо искать выход, а для этого безоговорочно выполнить первую часть задания Шеппарда. Пассажир из России либо сверхважная персона, либо везет нечто драгоценное для Шеппарда и компании — настолько, что они не осмелились довериться авиарейсам. И когда тот человек окажется на борту… Четыре охранника и пассажир против семи моряков и командира. Таков расклад сил, но в море у Гордина есть преимущество: он в своей стихии, на своем корабле. Из пассажира нужно выжать все. Не исключено, что его сведения помогут не просто уцелеть, а разработать далеко идущие планы. Кто знает, кто знает… Еще не поздно поставить монетку на лошадь Судьбы.

Глава 20

Летом в Нью-Йорке бывает жарко, и как благословение небес воспринимают его жители прохладную облачную погоду с периодически сыплющим дождиком. Хойланд не являл исключения: он опустил стекло дверцы машины и с наслаждением подставил лицо под россыпь летящих навстречу капель.

Он ехал через Бруклинский мост, потом свернул на Бродвей у здания Чейз Манхэттен Банка, миновал Эмпайр Стейтс Билдинг и Рокфеллер-центр, приближаясь к Сентрал-парку, и, наконец, выбрался на Пятую авеню, невдалеке от которой располагалась квартира, снятая Орденом для него и Джейн. Нью-Йорк, а не Вашингтон был выбран из тактических соображений. В свете предстоящих событий географическая дистанция имела значение. Если Дамеон начнет поиски, это даст фору.

Джейн встретила Хойланда, казалось бы, как и всегда, объятиями и ласковыми словами, но от него не укрылись тревожные интонации в ее голосе.

— Что случилось? — сразу спросил он.

— Приехал Дуглас Норд… Ждет в гостиной, — шепнула Джейн.

— Ну, это еще не конец света, — уверил ее Хойланд и шагнул в гостиную. — Дуг! Вот кого я всегда рад видеть…

Норд отложил альбом репродукций Лукаса Кранаха и стиснул руку Хойланда в медвежьем пожатии.

— Рады? — прищурился он. — Ловлю на слове, а то через десять минут вы дадите задний ход.

Норд говорил шутливым тоном, призванным спрятать озабоченность.

— Вот как? — Хойланд нахмурил брови. — Ладно, я и не думал, что вы просто в гости заглянули.

Он полез в бар за бутылкой виски, но Норд покачал головой:

— Не по сезону, Джон. Хойланд присвистнул:

— Даже так?! Что, сезон бурь?

— Да, можно сказать и так. В комнате появилась Джейн.

— Ну, что стряслось? — осведомился Хойланд.

— Стряслось, Джон. Вы нужны Ордену.

— Я слушаю.

— Представьте себе такую картину из дерьмового фильма ужасов: президентом США становится Амма Дамеон…

— Если американцы проголосуют за него, — пожал плечами Хойланд, — почему бы и нет…

— Это не шутка.

Норд рассказал Хойланду всю историю с момента выстрела в Висконсине, и тот ни разу не перебил. Когда Норд закончил, Хойланд задал вопрос:

— И вы не знаете, какой документ ищут Эллис-Фортнер и Стронг?

— Понятия не имеем, — признался Норд. — Удалось записать только один их разговор в ресторане, но он мало что дает. Реальных фактов три. Первое-документ имеет отношение к 1962 году. Учитывая, что Бэрнелл тогда командовал эсминцем, участвовавшим в морской блокаде Кубы, возможно, Карибский кризис? Второе — документ находится в архивах КГБ-ФСБ. И третье — прибыв в Россию, Эллис, вероятно, попытается связаться с адмиралом в отставке Александром Орловым, заинтересованным в поражении Бэрнелла на выборах.

— Так… Хойланд уложил в памяти полученные сведения. — А от меня что требуется?

— Опередить Эллиса. Отправиться в Москву, с помощью Хранителя Смолина изъять документ или документы, где упоминается имя Бэрнелла.

— Гм… Но зачем мне ехать в Москву, Дуг? Не проще ли дать задание Смолину?

— Проводник очень высокого мнения о Смолине. Но он всего лишь Хранитель, а вы — Магистр.

— Из этого следует, — вмешалась Джейн, — что я не еду.

— Не едете, — подтвердил Норд и снова обратился к Хойланду: — Мы не можем пока и пальцем тронуть Эллиса. Нам нужно оружие против Стронга… Нам необходима эта бумага. Возможно, она ничего и не даст. Но если даст?

— Достаточно фотокопии, — заметил Хойланд.

— Вы получите микрокамеру в зажигалке… Но оригинал несравнимо предпочтительнее.

— Да, ясно. — Хойланд вытащил сигарету. — А как продвигается расследование покушения на Рассела?

— Вяло, пока вяло…

— Расскажите поподробнее о результатах слежки за Эллисом, — попросил Хойланд.

— Ничего особо любопытного… Он ездил в Гаррисберг, там мы его упустили, и последующая проверка прошла впустую… Сейчас он на своей вилле в пригороде Филадельфии — их у него две, вторая под Балтимором, — по результатам осторожных бесед с его сотрудниками, готовится к московской конференции. Видимо, избрал такое прикрытие. Так как нам точно известна дата его отлета в Москву — через восемь дней, он уже получил визу и заказал билет на рейс шестьсот шесть из Вашингтона, — наблюдение пока снято. Мы не можем распылять силы, наша цель все-таки не Эллис, а Стронг…

— Да, — сказал Хойланд. — Вряд ли за эти восемь дней он предпримет что-то экстраординарное, его задача — документ… Я полечу с ним одним рейсом, Дуг.

— Вы не хотите осмотреться в Москве заранее?

— Сходить на Красную площадь, посетить Третьяковскую галерею? Помилуйте… Я хочу с самого начала вцепиться в Эллиса. Не верю, что он рассчитывает только на Орлова. Наверняка что-то есть в запасе… Слишком велика ставка Дамеона. И если мне удастся его раскусить, может быть, и Смолину будет меньше работы. Кстати, фотография Эллиса…

— Вот она. — Норд протянул Хойланду снимок.

— Связь?

— Канал Смолина. Помимо того, номер экстренного вызова. Никакого спецснаряжения, кроме микрокамеры, зато мы дадим вам удостоверение сотрудника Федерального бюро по борьбе с наркотиками… И зайдите вот по этому адресу. Там будет удален знак Ордена с мочки вашего правого уха.

— Удален? — недоуменно переспросил Хойланд. — Но ведь незнакомые между собой Хранители должны иметь возможность узнавать друг друга и Магистров в любое время, в любом месте. Так сказано в Установлении, и вдобавок кто может предугадать…

— Так было до нашего столкновения с Килнгортом, а теперь им известен этот знак, и для особых случаев Установление предусматривает исключения. Впрочем, вам известно, что знаки меняются, и вскоре будут разработаны новые. Проводник уже отдал приказ.

Глава 21

— Заканчивается посадка на рейс шестьсот шесть авиакомпании «Эйр Америка» Вашингтон — Москва. Леди и джентльмены, не опаздывайте — пятая стойка регистрации…

Хойланд подошел к стойке последним. Он внимательно рассматривал каждого пассажира, но Эллиса так и не увидел. Мог ли адвокат пройти на борт самолета незаметно для Хойланда? Маловероятно. Значит, он отложил отлет… Или улетел раньше?

Служащая авиакомпании безразлично уставилась на билет Хойланда. Еще не поздно вернуться, но стоит ли? Если Эллис уже в Москве, надо спешить туда. А если задержал вылет по каким-то причинам, прилетит непременно. И вообще, Хойланд отправляется в Россию не за Эллисом, а за документом Бэрнелла.

Хойланд шагнул за барьер.

В салоне лайнера он прошелся от первого класса до туристского. Эллиса не было.

После посадки в Москве Хойланд из аэропорта позвонил по телефону, полученному от Норда.

— Виктора Сергеевича, пожалуйста, — сказал он по-русски. — Ах нет? Извините за беспокойство. Передайте Виктору Сергеевичу, что звонил Олег. Я привез ему из Эстонии отличный редкий диск избранной классики. Спасибо.

Через два часа на столе Тернера лежало расшифрованное сообщение: «Рейсом шестьсот шесть Эллис в Москву не прибыл. Действую по альтернативному варианту. Хойланд».

«Что за альтернативный вариант?» — ломал голову Тернер.

На следующее утро Тернеру докладывал Норд.

— Он провел обманный финт, Магистр. Четыре дня назад вылетел в Лондон, там переоформил московскую визу и отправился в Россию. — Норд не удержался и добавил укоризненно: — Хотя бы одному человеку надо было приглядывать за ним в Филадельфии!

— Где я возьму этого одного? — расстроено проговорил Тернер. — Все силы пожирает Стронг… Но почему Эллис схитрил? Неужели Дамеон что-то почуял?

— Скорее обычная перестраховка, — ответил Норд. — В Гаррисберге Эллис тоже отрывался как будто без особой нужды.

— Гаррисберг, Гаррисберг. — Тернер покатал на языке название города. — Случайно ли, что судебное заседание, на которое ездил Эллис, состоялось в километре от «Фоксхола»? Пройдитесь-ка еще раз по расписанию Эллиса в Гаррисберге, Дуг. Но на это надежды мало, и остается только Хойланд…

— Не только, Магистр, — возразил Норд. — Как насчет нападения на Эллиса под видом гангстеров, когда он вернется в США? Мы отберем у него все, включая документ… Если он его добудет… Такое нападение вряд ли насторожит Дамеон, если его грамотно разыграть…

— Не только насторожит, но и приведет к открытой войне между Дамеоном и Орденом. И, кроме того, я не верю, что Эллис просто вернется обычным авиарейсом с документом в кармане. Что бы они ни придумали, это будет нечто иное…

Глава 22

Владелец бензозаправочной станции Стив Ломаке толкнул дверь главного подъезда «Дома Гувера» — штаб-квартиры ФБР. У него спросили, куда и к кому он идет, он кратко объяснил и через десять минут сидел в кабинете Мартина Келлога, куда был срочно вызван и Казински.

— Вы уверены, что видели этого человека? — снова переспрашивал Келлог и снова получал утвердительный ответ.

— Подождите, — вмешался Казински, отбирая у Ломакса принесенную им газету с портретом неизвестного, застреленного на автостраде Вашингтон-Балтимор. — Давайте-ка все по порядку, мистер Ломаке. Дату и время вы нам сообщили, человека опознали и по газете, и по нашим более качественным снимкам, а теперь расскажите историю так, как рассказывали бы приятелю за кружкой пива. Расслабьтесь и вспоминайте.

— Так и пива бы предложили, — обиженно просипел Ломаке.

Казински расхохотался:

— Пива нет. Коньяк!

Он достал бутылку и налил посетителю полстакана.

— Но если вы после этого сядете за руль, — предупредил Казински, — не ссылайтесь на меня в полиции. Итак…

— Ну, на их машину я сразу обратил внимание. — Ломаке глотнул коньяка и блаженно закатил глаза. — Французский? Ага… Так вот, их машина так виляла, что я подумал: водитель явно перебрал. Он даже ободрал крыло машины о стойку рекламного щита…

Келлог и Казински переглянулись.

— Марка автомобиля? — задал вопрос Келлог.

— «БМВ 540-i». Дорогая машина, а он ее так долбанул. Второй… пассажир сильно ругался.

— Номер запомнили?

— Если бы! — всплеснул руками Ломаке. — Помню только, что номер был наш, округа Колумбия. Машина черная… Они не выходили. Мой парень залил бак, расплачивался пассажир. А этот, из газеты, сидел за рулем.

— Точно он? — поднажал Келлог.

— Он, кто же еще… А что он натворил, сэр, — сбил кого-нибудь и скрылся, да?

— Давайте фотографии, — сказал Келлог, пропустив мимо ушей финальную реплику любопытного Ломакса.

Казински вытащил из сейфа фотоальбом. Так как прямая или косвенная причастность убитого к покушению на Рассела была установлена благодаря отпечатку пальца, в альбом собрали снимки всех персонажей из окружения Клиффорда-Рассела-Стронга. В ФБР не без оснований рассчитывали, что такой альбом может пригодиться. Не опознает ли Ломаке пассажира «БМВ»?

Стив Ломаке осторожно принял тяжелый альбом, положил на стол перед собой и принялся листать.

— Так… Вот этот вроде похож, но нет, не он… А вот этот… Стоп! — Палец Ломакса замер на фотографии Роджера Эллиса. — Вот он!

— Ясно, — выдохнул Келлог.

Он нажал клавишу селектора, сказал три-четыре слова и повернулся к посетителю.

— Мистер Ломаке, сейчас вас пригласят в кабинет, где будет составлен официальный протокол опознания. Мы еще увидимся сегодня…

Едва за Ломаксом закрылась дверь, Казински заметил:

— Из того, что их видели вдвоем в машине… Кстати, какая машина у Эллиса?

— Черный «БМВ 540-i».

— Ладно, допустим, в машине Эллиса… Еще не следует, что Эллис его убил.

— Да, конечно… Но эту версию мы обязаны проверить.

— Как?

— Прежде всего установим, точно ли речь идет о «БМВ» Эллиса. Сделать это нетрудно: крыло машины задело опору щита, там должны остаться микрочастицы краски, а на крыле — вмятина, ремонт экспертам не помеха. Возможно, следы крови на кузове… Далее: есть ли у Эллиса оружие, если есть, то какое?

В дверь заглянул сотрудник:

— Сэр, Ломаке просится к вам. Говорит, вспомнил что-то важное.

— Приведите его, — распорядился Келлог.

— А формальности потом?

— Потом.

Ломаке выглядел взволнованным, и Казински добавил коньяку в его стакан.

— Сэр, — заговорил Ломаке, — вот какая штука… Все время крутилось у меня в голове: что-то не так с его машиной, не так! А сейчас стукнуло: резина!

— Что — резина?

— Покрышки на колесах были новые.

— Ну и что? — Келлог в недоумении пожал плечами.

— На трех колесах, сэр! А на правом переднем — совсем лысая резина. Вот я и подумал: ведь так не бывает, правда? Если человеку наплевать, у него все четыре колеса лысые. А если он заботится о машине, так и меняет все четыре, нет?

— Пожалуй, да, — кивнул Келлог. — Спасибо, мистер Ломаке.

Ломакса снова проводили из кабинета.

— Ну? — Казински воззрился на Келлога.

— Странно… Съезжу-ка я в гараж Эллиса, взгляну на его машину.

— Нет уж, поехали вместе!

В подземном гараже под зданием, где размещался офис адвокатской конторы Эллиса, их ждало разочарование.

— А мистер Эллис отправился в Филадельфию на своем «БМВ», — равнодушно поведал механик Сэм. Келлог раскрыл удостоверение:

— ФБР. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

— Пожалуйста, — меланхолично согласился Сэм.

— Вы обслуживаете машину мистера Эллиса?

— Как и другие. У меня их сорок.

— Давно ли вы меняли резину на машине мистера Эллиса?

— О… Вот оно что! — протянул механик понимающе.

— Что? — встрепенулся Келлог.

— Так я и думал, что дело здесь нечисто. Где это видано, чтобы новую покрышку меняли на старую, да еще платили за это пятьдесят долларов?

— Минуточку. Мистер Эллис попросил вас сменить новую покрышку на старую?

— Ну да… Только одну, правую переднюю. А я новые только что поставил! Вот что удивительно. Мистер Эллис пообещал пятьдесят долларов — и заплатил.

— А сколько обычно вам платят владельцы машин за такую операцию? За смену покрышек?

— Нисколько. Я зарплату от фирмы получаю. Пару долларов на пиво дадут — и спасибо… Вот, а потом мистер Эллис с другим джентльменом спустились сюда на лифте, сели в машину и уехали. Причем тот, другой джентльмен сел за руль.

Келлог сунул механику под нос фотографию убитого, которую всегда носил с собой:

— Этот джентльмен?

— Он.

Заручившись обещанием Сэма прийти в ФБР для дачи показаний (если не придет, его найдут), Келлог и Казински вошли в лифт. Келлог нажал кнопку этажа, где располагалась контора Эллиса. По пути он делился соображениями:

— Так можно поступить лишь в одном случае — если жаждешь попасть в аварию. Зачем? Да очень просто: ему надо было заставить жертву выйти из машины… Он рассчитал, что колесо рванет за городом, на автостраде, и…

Дверцы лифта раздвинулись. Секретарша Эллиса не сомневалась и не колебалась, когда увидела снимок.

— Да, это он приходил к мистеру Эллису в тот день. Назвался Бэскомбом. Жаль, что мистера Эллиса нет, он бы рассказал подробнее… Но он улетел на конференцию в Москву.

— У мистера Эллиса есть оружие? — спросил Келлог.

Девушка не задумываясь кивнула:

— Автоматический пистолет «Кунан Армз».

— Вы разбираетесь в оружии?

— Да, сэр, — улыбнулась девушка. — Я служила в армии.

— Где он его держит?

— В правом ящике стола. Ящик не запирается, ведь пистолет в случае чего нужно быстро достать…

— Я хотел бы взглянуть на него.

— Пожалуйста, сэр…

Пистолета в ящике не оказалось.

— Его нет, сэр, — растерянно произнесла девушка. — Наверное, мистер Эллис взял его.

— Логично, — поддержал ее мысль Келлог.

На улице, усаживаясь в машину, Келлог спросил:

— Вы помните заключение баллистической экспертизы?

— Конечно. «Кунан Армз», калибр 357 магнум, револьверный патрон.

— Какие еще доказательства вам нужны? — Келлог захлопнул дверцу и тронул машину.

— Мне — никаких, — ответил Казински. — А для суда это все чепуха, косвенные улики. Вот если бы найти пистолет… А так Эллис заявит, что потерял его, и точка.

— Вообразите, — Келлог притормозил перед светофором, — что это вы застрелили Бэскомба на дороге. Что бы вы сделали с оружием?

— Постарался бы избавиться от него как можно скорее. Не ровен час полиция остановит. Только я бы не стрелял из своего зарегистрированного пистолета.

— Правильно. Но он торопился… Убийство произошло на полпути между Вашингтоном и Балтимором. Следовательно, потом Эллис направился либо в Вашингтон, либо в Балтимор…

— В Вашингтон, — сказал Казински. — Там были следы разворота… И я бы выбросил пистолет в ближайший водоем.

— Вот именно.

С завидной оперативностью проведенные ФБР следственные действия привели наконец к реальным результатам.

Во-первых, из Филадельфии доставили автомобиль Эллиса. Сравнительный анализ микрочастиц краски, взятых с опоры рекламного щита, и краски на «БМВ» адвоката показал полную идентичность химического состава. Конфигурация недавно отрихтованной вмятины на крыле машины совпала с конфигурацией щитовой стойки. Отпечатков пальцев Бэскомба в машине не было, но у Эллиса хватало времени о них позаботиться. Впрочем, это не имело значения: под давлением свидетельских показаний Эллис, как опытный адвокат, и не стал бы отрицать, что уехал вместе с Бэскомбом, он лишь утверждал бы, что высадил его живым и здоровым.

Во-вторых, на кузове «БМВ» обнаружили достаточные для исследования (как бы тщательно их ни отмывали) следы крови и чешуйки кожного эпителия. Генетическая структура того и другого позволяла установить их принадлежность убитому.

В-третьих, после двухдневных поисков из пруда в двух милях от места находки трупа извлекли пистолет «Кунан Армз» калибра 357 магнум. Эксперты доказали, что из этого пистолета были выпущены пули, засевшие в теле Бэскомба. На рукоятке и спусковом крючке сохранились два затертых, испорченных водой, но пригодных для идентификации отпечатка пальцев Роджера Эллиса. Номер пистолета совпал с номером зарегистрированного оружия адвоката из полицейского реестра, и теперь уж мистер Эллис не смог бы сослаться на потерю или кражу пистолета. С отпечатками не поспоришь.

На основании неопровержимых улик власти округа Колумбия не преминули бы выдать ордер на арест Роджера Эллиса по обвинению в убийстве первой степени. С этой новостью Келлог поспешил к Тернеру.

Тот не проявил энтузиазма. Арест Эллиса был совершенно не нужен Ордену.

— Ну возьмете вы Эллиса, едва он вернется в Америку, — сказал Тернер. — Его осудят и приговорят к пожизненному заключению за убийство невесть кого. Каким образом это поможет нам в деле Рассела?

— Мы получим возможность допрашивать его, — возразил Келлог. — Тот отпечаток пальца Бэскомба за мусоропроводом…

— Что отпечаток? Эллис приведет вам сотню личных мотивов расправы с Бэскомбом… Келлог не скрывал раздражения:

— А вы что предлагаете? Заняться вплотную Бэскомбом?

— Возможно, — ответил Тернер. — Бэскомб… Мертвый наемник, выброшенный шлак. Но, может быть, если проследить его связи… Я бы не стал пока трогать Эллиса. Он может вывести на что-то важное…

— Я действую по закону…

— Важен результат.

Келлог вынужден был согласиться и не торопиться с ордером. Впрочем, как показало дальнейшее, получил бы он ордер сейчас или позже, это ничего не меняло.

Глава 23

Москва

Александр Орлов приехал из банка не на «Мерседесе-600» (модели, популярной среди русских бизнесменов), а на скромной серой «волге». Он не любил фанфаронства, да и не к лицу адмиралу в отставке вести себя подобно мальчишке, разбогатевшему на торговле водкой.

Едва он уселся за рабочий стол, как секретарша принесла папку с документами:

— Подпишите, Александр Дмитриевич… Рисуя под текстами договоров размашистую подпись, Орлов спросил:

— Телефонные звонки были?

— Звонил Белов из Министерства финансов, потом этот… как его? Думский депутат.

— Черников?

— Да, он. И еще какой-то американец по поводу «Хоспитэлити Коннекшн». Говорил по-английски. Орлов поднял голову от бумаг.

— Вот как? Что за американец? Вы записали его данные?

— Разумеется. — Секретарша даже обиделась. — Мистер Эллис. Он остановился в гостинице «Космос», вот его телефон.

— Хорошо, вы свободны.

Секретарша подхватила папку и исчезла за дверью. Орлов задумчиво рассматривал картонку с цифрами телефонного номера. Эллис? Орлов не припоминал, чтобы в каких-либо беседах с американскими партнерами участвовал человек с такой фамилией. К тому же предварительные переговоры по проекту «Хоспитэлити Коннекшн» были временно прекращены, и их возобновление планировалось не раньше осени. Что же нужно мистеру Эллису?

Орлов решил получить ответ самым простым способом. Он снял трубку телефона и набрал номер. После третьего гудка он услышал сочное «хэллоу».

— Мистер Эллис?

— Да… Кто говорит?

— Александр Орлов.

— Рад слышать вас, сэр…

— Вы звонили мне по делу «Хоспитэлити Коннекшн», — сказал Орлов по-английски.

— Да. Я прилетел из Америки на конференцию, но, в общем-то, специально ради встречи с вами. У меня хорошие новости, мистер Орлов. Программа «Хоспитэлити Коннекшн» может обрести более твердую основу, если мы с вами подпишем небольшое дополнительное соглашение.

Орлов помолчал. Что-то ему не нравилось. Какой Эллис, какие дополнительные соглашения?

— Где и когда мы встретимся? — прозвучало в трубке.

— Приезжайте в мой офис, — произнес Орлов довольно холодно. — Завтра в два я вас приму.

— Нет… Лучше вы приезжайте ко мне в гостиницу, прямо сейчас. Номер пятьсот двадцать.

— Я не веду деловых переговоров в гостиницах, — отрезал Орлов.

— Неужели вы меня боитесь? Скажем, я гангстер, замысливший похищение русского миллионера… Мистер Орлов, это очень романтично, но далеко от действительности. Я адвокат, и у меня есть поручение. Проверьте! Позвоните в Вашингтон, в юридическую контору «Эллис и Томпкинс». Или в оргкомитет московской конференции по правовому сотрудничеству, я принимаю в ней участие… Номера дать или вы найдете сами, дабы я вас не обманул?

— Я наведу о вас справки, мистер Эллис. — Орлов положил трубку.

… Через полчаса, когда все подтвердилось, он перезвонил адвокату. Теперь уклонение от встречи было бы нелепым упрямством. Видимо, Эллис приехал с серьезным поручением, а неформальная обстановка гостиничного номера даст больше преимуществ, нежели отнимет.

Раздав инструкции секретарше и помощникам, Орлов выехал на «волге». Двадцать минут спустя его шофер остановил машину у подъезда гостиницы «Космос».

Эллис произвел на адмирала в отставке благоприятное впечатление. Обходительный, солидный, с манерами истинного джентльмена. Он угостил Орлова первоклассным шотландским виски, отдал обязательную дань непринужденной болтовне о погоде в Москве и Вашингтоне, прежде чем перейти к тому, ради чего пригласил российского бизнесмена. Он говорил по-английски, чтобы не обнаруживать знакомство с русским языком.

— Я представляю финансовую группу, весьма заинтересованную в реализации программы «Хоспитэлити Коннекшн», — сказал он. — Думаю, для вас не секрет, что избрание Джеймса Бэрнелла на пост президента США погубит программу.

Орлов сокрушенно развел руками:

— К сожалению, не в наших силах повлиять на волеизъявление американских избирателей, мистер Эллис. Бэрнелл так Бэрнелл… Его позиция жестка, но будем бороться…

— Нет, сэр, борьба бессмысленна. Джеймс Бэрнелл непреклонен… Но вы ошибаетесь.

— В чем?

— В том, что мы не можем повлиять на избирателей. Как раз мы и можем. Точнее, вы.

— Я? — удивился Орлов.

— Да, — кивнул адвокат. — Именно вы.

— Поясните.

Адвокат подошел к огромному окну и заговорил, стоя спиной к Орлову:

— Существует документ, обнародование которого приведет к поражению Бэрнелла на выборах. Загвоздка в том, что документ этот находится в архивах КГБ-ФСБ.

Орлов ничего не понимал.

— В архивах КГБ? — переспросил он, воспроизводя интонацию Эллиса, как магнитофонная лента. — И вы намерены убедить нынешнее руководство ФСБ опубликовать его? Простите меня, мистер Эллис, но это мне кажется…

— Абсурдным, — подхватил Эллис, — конечно. Поэтому документ нужно незаметно позаимствовать. С вашими контактами в высоких военно-политических сферах вы…

Орлов нахмурился. Кто перед ним — провокатор или сумасшедший? Второе — полбеды, а вот первое… Если Эллис работает на конкурентов Орлова, наверняка ведется аудио— и видеозапись беседы. Вот так влип… Ну, ничего! Сейчас состоится спектакль перед видеокамерами.

— Если я правильно уловил вашу мысль, — с арктической вежливостью произнес Орлов, — вы предлагаете мне организовать похищение документа из архивов КГБ-ФСБ?

Эллис резко повернулся:

— Отбрасывая эвфемизмы, да.

— Тогда у меня к вам контрпредложение, мистер Эллис. А не пошли бы вы к дьяволу? Убирайтесь из России и передайте вашим нанимателям, что их бизнес не выгорел. Строго говоря, мне следовало бы сообщить о вас властям. Но ваша гениальная идея — очевидная дикость, меня на смех поднимут. Да и опасности ни для кого вы не представляете. Прощайте.

Орлов прошагал к выходу и хлопнул дверью. Эллис смотрел ему вслед. Он совершил оплошность, проведя лобовую атаку. Психология землян — самая сложная дисциплина для Амма. Надо было действовать тоньше, узнать получше этого Орлова, напоить его хотя бы… Позвонит он в ФСБ или нет? Эллису такой звонок ничем не грозит — он станет все отрицать. Но в ФСБ насторожатся, и документ пропадет для Дамеона, пропадет навсегда. Скорее всего, Орлов говорил искренне, однако времени терять нельзя.

Адвокат потянулся к телефонной трубке, но вовремя спохватился и отвел руку. Звонить из отеля или с мобильного телефона неразумно. Уличный телефон предпочтительнее… Но Вышеславский — сплошная загадка. Когда-то его завербовало ЦРУ, потом как будто бросило за ненадобностью или нет? Ну а потом? В каких играх разведок он замешан теперь, чего ожидать? А если Вышеславский с самого начала был двойным агентом?

Выйдя на улицу, Эллис подошел к телефону. На его звонок ответил располагающий баритон:

— Вышеславский слушает.

— Добрый день, Аркадий Николаевич, — сказал Эллис, разумеется, по-английски. — Я прибыл из Вашингтона и привез вам привет от вашей знакомой.

— Какой знакомой? — Английский Вышеславского был безупречен.

— Франчески Фрэнсис. Вы ее помните? Ровно четыре секунды молчания.

— Да, я помню ее.

— Кроме привета я привез подарок от Франчески. Где и когда его вам передать?

— Сейчас я свободен, могу подъехать… Станция метро «Филевский парк».

— Хорошо. Я буду держать в руке… — адвокат посмотрел в сторону газетного киоска, — «Изуэстий-йа» и «Скэндал-ли» (он тщательно коверкал русские слова). Моя имя — Майлз Дэвис.

— А я — Элтон Джон. До встречи.

На станции метро «Филевский парк» к Эллису подошел рослый широкоплечий человек с мужественным открытым лицом, напоминающий какого-то знаменитого киноактера.

— Мистер Дэвис?

— Мистер Элтон Джон?

Они рассмеялись, словно два давних приятеля, хотя смех Эллиса был искусственным, частью его земной маски.

— Давайте поднимемся на поверхность, — сказал адвокат. — От этих подземелий у меня развивается клаустрофобия. Но у вас красивое метро, не то что в Нью-Йорке.

Они ступили на эскалатор, доставивший их наверх.

— Чему обязан, мистер Дэвис? — спросил Вышеславский. — Давно я не получал приветов от Франчески. Как она?

— Здорова. И еще вам посылает привет Берт Чейни.

— О… Как поживает старина Берт?

— Превосходно. У него к вам пустяковая просьба… Но сначала назовите ваши нынешние звание и должность.

— Вы не знаете? — сыронизировал Вышеславский.

— Мало ли кто что знает, — уклончиво отозвался Эллис.

— Полковник ФСБ, начальник отдела внутреннего контроля.

— Просьба такая: выкрасть из архива вашей службы один документ, нам нужен именно оригинал. Он старый, 1962 года, так что вряд ли поднимется шум. Скорее всего, никто и не помнит о нем.

Вышеславский с полминуты безмолвно шагал рядом с Эллисом.

— Непросто будет выполнить просьбу Берта, — протянул он. — И какова компенсация?

— Сто тысяч долларов и переезд в США. В противном случае — разоблачение.

— Ваши ставки велики, Дэвис.

— Они стоят того, чтобы играть.

— Да, наверное… Но гарантии? Я принесу документ, а вы пустите мне пулю в лоб…

— Не мне вам говорить, что в разведке свои законы. Если бы мы так обращались с агентами, очень скоро не смогли бы завербовать ни одного человека.

— Резонно…

— Значит, договорились. Теперь вот что: документ привезете мне в Санкт-Петербург, оттуда будет осуществляться ваша переброска. Я не смогу задержаться в Москве… Все детали я сообщу вам немного позже, а что касается денег, они…

— Что за документ? — перебил Вышеславский.

— Документ вот какой…

Глава 24

Тяжелая дверь одного из отделов архива медленно отворилась. Дежурный лейтенант, Юра Калюжный, знал Вышеславского в лицо, тем не менее проверил допуск к архивным материалам — порядок есть порядок.

Вышеславский прошел в прохладное помещение с низкими потолками. Юра снова запер дверь.

— Юра, открой двадцатую секцию, — попросил полковник.

— На старинку потянуло, Аркадий Николаевич? — Калюжный показал белоснежные зубы.

— Да начальство заело, — небрежно ответил Вышеславский. — Втемяшилось им в голову избавляться от ненужных бумаг. А зачем, спрашивается? Лежат, есть не просят… Но вот я должен кое-какие бумажки просмотреть и представить реестр на списание.

— Сочувствую, — покачал головой Юра.

— Ой! — Вышеславский состроил комичную гримасу. — Хуже нет бумажной рутины. Пивка бы в такую жару…

Они обменялись понимающими взглядами. Калюжный выбрал из связки ключ, отомкнул замок секции, широким жестом отодвинул решетку и вернулся на свой пост у входа. Вышеславский принялся изучать надписи на ящиках.

1962. Агентурные донесения, США. Так, здесь. «Карибский кризис — флот». Агенты и нелегалы: «Заря», «Герой», «Красный»… Какой псевдоним был у Пола Райдера… у Шахова — неизвестно. Придется искать во всех папках.

Донесение Райдера об инциденте на эсминце «Уайт Стар» нашлось в папке под грифом «Красный», но самого документа Бэрнелла там не оказалось. Зато имелась ссылка: «Приказ Бэрнелла — см. Специальные дополнения № 32611».

Чертыхаясь, Вышеславский разыскал «Специальные дополнения». № 32611… Тридцать второй ящик… Есть! Полковник сдвинул прямоугольником лапки скоросшивателя, вытащил бумагу, дважды перегнул пополам и сунул в карман.

В этот момент Юра Калюжный взглянул в укрепленное на стене зеркало.

— Что вы делаете, Аркадий Николаевич?

— А?!

— Что вы положили в карман? Если вы хотите работать с документом в кабинете, должно быть разрешение на вынос из отдела. И в книге распишитесь.

— Само собой, Юра… Я еще не закончил. Подберу все бумажки и распишусь.

— Хорошо, Аркадий Николаевич, — успокоился Калюжный.

Никакого разрешения у Вышеславского не было и быть не могло. Жаль, что Юра заметил манипуляцию с документом… Искренне жаль, хороший парень, но теперь придется выписать разрешение собственноручно. Полковник не торопясь сложил папки в ящики и подошел к Юре.

— Вот разрешение…

Он вынул документ Бэрнелла, словно по ошибке вместо разрешения, и уронил на пол. Юра наклонился, чтобы поднять бумагу. Вышеславский изо всех сил ударил его по затылку. Парень свалился на каменный пол, но Вышеславскому было этого недостаточно. Калюжный очнется, тогда — тревога, погоня. Вопросы снимает только смерть. Вышеславский задушил парня шнуром от настольной лампы, забрал пистолет, подхватил с пола документ Бэрнелла. Нашел в кармане Калюжного ключи, вышел, запер за собой замок.

До смены Калюжного три часа. Вряд ли кто-то придет сюда раньше — в этом отделе архива бывают редко. Но надо спешить, спешить… Аэропорт исключается, машина — опасно… Поезд. Подкупить проводника — и в Санкт-Петербург.

Ситуация с железнодорожным расписанием сложилась удачно. Не прошло и часа, как поезд уносил Вышеславского навстречу ста тысячам долларов и американской свободе.

В купе спального вагона Вышеславский находился один. Здесь он внимательно прочел секретный приказ Бэрнелла и присвистнул. Вот оно что… Выходит, ЦРУ играет против кандидата от республиканцев? Или наоборот — за него, и документ изъят, чтобы им не ровен час не воспользовался кто-то другой? Как бы там ни было, этот приказ — атомная бомба для Джеймса Бэрнелла. Они не откупятся ста тысячами. Нужно требовать пятьсот.

Глава 25

Взгляд Роджера Эллиса пробегал по строкам документа.

— Вы славно поработали, — сказал адвокат Вышеславскому, рядом с которым сидел в сквере у Казанского собора.

— Не так уж славно, — безрадостно возразил тот. — Я убил дежурного…

— Что?!

— Пришлось! Меня ищут, так что давайте побыстрее сматываться из России. И кстати, поменяем условия договора. Учитывая мои моральные издержки и важность документа, — полмиллиона…

— Решать будут в Лэнгли… — Эллис вдруг заметил, что пиджак Вышеславского топорщится на груди, и заглянул за отворот. — А там что, пистолет? Вы с ума сошли!

— Говорю же, меня ищут…

— И вы хотите принять бой? Дайте сюда оружие!

— Но…

Адвокат повысил голос:

— Если вы сию же секунду не отдадите мне пистолет и вообще не будете подчиняться моим распоряжениям, я ухожу и выкручивайтесь сами.

Он приподнялся со скамейки.

— Да как же я отдам вам пистолет здесь, в сквере, у всех на глазах?! — вырвалось у Вышеславского.

— Гм… Да. Позже. А сейчас — на вокзал, мы едем в Тихвин.

— Зачем?

— По-моему, вы собрались в Америку? Вот и повинуйтесь молча.

Планы Эллиса срывались. Он рассчитывал, что Вышеславский выкрадет документ аккуратно, потом уйдет в краткосрочный отпуск, как и приказал ему адвокат. Тогда после ликвидации Вышеславского у Эллиса оставалась минимум неделя. Достаточно, чтобы прибывший вместо него на субмарине Сол Бродерик посетил пару заседаний конференции и улетел в США.

Но Вышеславский убил человека, сотрудника ФСБ! Охота идет по всей России. Об исчезновении документа уже известно. Так как он касается кандидата в президенты Соединенных Штатов, повышенное внимание будет проявлено к американцам. И хотя Бродерик поселится в другой гостинице, хотя ни один из делегатов еще не начавшейся конференции не знает Эллиса в лицо… А вдруг?.. Вдруг контрразведчики все же докопаются, что Эллис, уехавший развлечься в Санкт-Петербург, и Эллис, вернувшийся оттуда, — разные люди? А если вмешается Орден и в Роджере Эллисе будет опознан доктор Владимир Фортнер? А Брод ерика могут арестовать контрразведчики, точнее, похитить, накачать пентоталом, он выдаст все: тип субмарины, ее примерный маршрут… Русские перехватят лодку в нейтральных водах.

Но нельзя и уйти на субмарине вместе с Бродериком. Тогда русские уцепятся за тот факт, что гость из Америки мистер Эллис не пересекал границу в обратном направлении, но и не пропал без вести, а жив и здравствует в США. Свяжут ли они это с пропажей документа Бэрнелла? Да, как только документ будет обнародован, уж очень хорошо все совпадает по времени. Затем найдут труп Вышеславского (рано или поздно найдут, как ни прячь. Обязательно отыщут свидетелей того, как Вышеславский выезжал в Санкт-Петербург, оттуда в Тихвин…) Санкт-Петербург — еще одна связь. А если кто-то вспомнит, что видел Вышеславского вместе с Эллисом… Что тогда? Дипломатическая нота, международное расследование? Вероятно, Эллис вывернется, но скандал неизбежен, и это неминуемо привлечет внимание Ордена. Помимо того, документ Бэрнелла будет дезавуирован. Стронг намеревался опубликовать его как купленный неким озабоченным избирателем у неизвестного русского. Скандал же вокруг документа, когда со всех углов громогласно прозвучит имя «Эллис» (поверенный Стронга!), однозначно сработает на Бэрнелла. Содержание документа уйдет в тень, на первый план выдвинутся обстоятельства — не в пользу Дамеона.

Может быть, вернуть Бродерика в США на подводной лодке, а самому лететь самолетом? Тоже нет… В аэропорту всех американцев будут досматривать особо тщательно. Оставить Вышеславского в живых? И это не годится. Его схватят, и история с двумя Эллисами — как на ладони. То, что Вышеславскому неизвестно настоящее имя адвоката, ничего не меняет. Существуют фотокомпозиционные портреты, и задача, контрразведчиков упростится — им не придется вслепую бить по квадратам. Эллис из гостиницы «Космос», Эллис из гостиницы «Россия»…

Сидя в электричке, направляющейся к Тихвину, адвокат продолжал размышлять. Почти совершенный мозг Амма выдал результат — слишком поздно импровизировать. В силе остается первоначальный план, хоть и с многократно возросшим риском, но ничего лучшего нет. Надо предупредить капитана субмарины— пусть изменит обратный курс.

Все должно сработать. Русским не придет в голову, что Эллисов двое, а ФСБ, стыдясь своего фиаско, не признается, что опубликованный в США документ похищен у них. Для российских контрразведчиков он ценности не имеет, а до предвыборных баталий в Америке какое им дело? Разве что они могли бы позднее шантажировать Бэрнелла, если бы он был избран президентом… Но вряд ли бы посмели.

Электричка подкатила к платформе тихвинского вокзала. Эллис выбрал Тихвин наугад, как маленький городишко в окружении лесов и болот.

— Куда теперь? — спросил Вышеславский, когда они вышли из вагона.

— Туда. — Эллис без колебаний показал рукой за железнодорожный мост. — Там нас ждут.

Они перебрались через мост и углубились в перелесок по грунтовой дороге, поросшей жесткой травой, — видимо, здесь не часто появлялись автомобили. Эллиса это устраивало.

— Давайте пистолет, — напомнил он. Вышеславский разрядил оружие и передал адвокату.

— Патроны тоже, — приказал Эллис. — При вас не должно быть ничего огнестрельного. Ответом послужил злобный взгляд.

— Как бы не так! Если ничего огнестрельного, зароем патроны здесь. Да и пистолет тоже.

— Не дергайтесь. Именно это я хотел сделать. Но раз вам не лень копать самому, извольте.

Присев на корточки, Вышеславский начал разрыхлять краем пистолетного магазина мягкую почву. Эллис подошел ближе, словно собирался помочь, и без замаха ударил Вышеславского в висок рукояткой пистолета.

Бывший полковник ФСБ рухнул как подкошенный. Эллис подобрал магазин, зарядил пистолет. Выстрела здесь никто не услышит. Да если и услышит — Эллис-Фортнер хорошо знал, что в России законопослушные граждане обычно бегут не туда, где стреляют, а в сторону прямо противоположную. Эллис протер оружие полой пиджака, вложил в правую руку Вышеславского, поднял к его виску, куда ударил ранее, и выстрелил. Не слишком убедительная имитация самоубийства, оставляет много вопросов, но лучше, чем прятать труп заведомо убитого человека, который все равно будет найден.

Глава 26

Хойланд и Смолин сидели в одном из новомодных московских ресторанов, в которых так любит отдыхать столичная богема. В два часа дня ресторан был почти пуст, и беседе ничто не мешало. Рассказав Смолину о документе Бэрнелла, Хойланд теперь говорил о том, кто станет объектом их внимания.

— Роджер Эллис, адвокат из Вашингтона, он же Владимир Фортнер. Его прикрытие — конференция по укреплению международного правового сотрудничества.

— Понятно. Я начну прямо сейчас.

— Да, Хранитель. И действуйте по возможности быстрее.

— Где вы остановились, Магистр?

— В «России», номер триста тридцать один.

— Хорошо, ждите меня там, я приеду…

Они быстро расправились с обедом и расстались.

Смолин постучался в дверь апартаментов Хойланда в восемь вечера. Он отказался от «Баллантайна» и немедленно приступил к делу.

— Роджер Эллис, вашингтонский юрист, проживал в гостинице «Космос», в пятьсот двадцатом номере. Но там ему как будто не понравилось, и после увеселительной поездки в Санкт-Петербург — он усиленно вдалбливал персоналу отеля, что едет развлекаться, пока есть время до конференции, — он поселился здесь, в «России», буквально над вашей головой. Номер четыреста тридцать один.

— Надо же… ну, будем считать это счастливым совпадением.

— Что я должен делать теперь, Магистр?

— Постараться выяснить все, что имеет отношение к его поездке…

Когда Смолин ушел, Хойланд поднялся на четвертый этаж и постучал в четыреста тридцать первый номер. Не дождавшись отклика, он дошел до стола горничной и спросил по-английски:

— Скажите, мистер Эллис из этого номера… Не предупредил, когда вернется?

— Нет. — Девушка профессионально улыбнулась. — Вы можете подождать его в холле. Там журналы и пепельница.

— Благодарю, мисс.

В рекреационном холле Хойланд уселся в кресло. Листая журнал, он бросал взгляды на проходящих постояльцев. Эллиса среди них не было, но появившийся около девяти часов мужчина по-хозяйски открыл ключом четыреста тридцать первый номер.

— Сэр? — окликнула Хойланда горничная. — Вот пришел мистер Эллис…

— Что? Ах да, я зачитался. — Он встал, швырнул журнал на столик. — Мисс, я не знаком с мистером Эллисом лично… Это Роджер Эллис, адвокат из Вашингтона?

— Да, сэр.

Хойланд мысленно воспроизвел облик того, кто вошел в номер четыреста тридцать один. Сходство с Эллисом несомненное. Та же комплекция, тип лица, прическа… Но не Эллис.

Кто он — человек, слепой наемник Дамеона, или Амма? Различить невозможно, такого способа нет. Но есть одно косвенное указание — внешность, а точнее, сходство с Эллисом — Фортнером. Креоны никогда не воспроизводят сходного облика двух различных индивидов. Напротив, программы Дамеона стремятся к максимальному разнообразию типов внешности в рамках разброса обликов обитателей той планеты, куда прибывает делорг. В противном случае можно было бы вычислять Амма по нескольким характерным чертам. Но достаточно ли велика тут похожесть на Эллиса, чтобы быть уверенным? Пожалуй, нет… Немного грима, и… Все же Хойланд имел основания полагать, что постоялец четыреста тридцать первого номера — человек. Но если и нет, нужно действовать…

Снова трижды стукнув в дверь, Хойланд услышал английское «войдите!» и последовал приглашению. Лже-Эллис воззрился на него со смешанным выражением враждебности и тревоги.

— Что вам нужно?

— Поговорить с мистером Эллисом, — спокойно ответил Хойланд.

— Он перед вами.

— Нет, передо мной не тот, кого я ищу. Я ищу человека, которого, как и вас, зовут Роджер Эллис, и он тоже адвокат. Но это другой человек. Не знаю, почему у него и у вас одинаковые имена и профессии. Может быть, просто совпадение. Думаю, в местной полиции мне объяснят…

Хойланд повернулся к выходу.

— Стойте! — нервно выкрикнул лже-Эллис. — Кто вы? Чего вы хотите?

— Уже лучше. — Хойланд обернулся. — Я тот, кто, либо поможет вам, либо серьезно помешает — в зависимости от вашего поведения.

— Поможете? С какой стати я должен вам верить? Хойланд скользнул по фигуре лже-Эллиса равнодушным взглядом:

— Да не верьте, пожалуйста. До свидания, сэр.

— Нет, подождите… Здесь нельзя говорить, мало ли что… Давайте встретимся через час на улице, у подъезда…

— А зачем ждать целый час? Лже-Эллис беспомощно огляделся:

— Дайте хоть переодеться.

— Вы прямо с улицы.

— Да, но я… — Он выразительно обвел глазами стены и потолок, намекая на мифические подслушивающие устройства. — Вы считаете, что я не тот, за кого себя выдаю, я намерен доказать обратное…

Он вдруг подмигнул, открыл шкаф и сменил серый пиджак на коричневый.

«Ладно, — подумал Хойланд. — Если ему угодно конспирироваться таким образом, пусть себе».

Это было ошибкой.

У подъезда лже-Эллис распахнул дверь синего «сааба».

— Машина предоставлена оргкомитетом конференции, — произнес он.

— А… Вы имеете в виду, что она, наверное, тоже прослушивается? — с иронией предположил Хойланд.

— Не знаю! Но на всякий случай мы прокатимся подальше и прогуляемся в лесу.

Лже-Эллис сел за руль. Хойланд забрался в машину, захлопнул дверцу. Он и не думал возражать — лес так лес. Как бы там ни обернулось, Хойланд полагался на собственные силы. Лже-Эллис вел машину в сторону Мытищ, миновал Пушкино, оставил Правдинский слева и затормозил на обочине где-то на полпути к Загорску. Хойланд и лже-Эллис неторопливо направились к деревьям не то запущенного парка, не то ухоженного леса.

— Так кто вы, зачем вы пришли? — спросил Лже-Эллис.

— Я не из спецслужб, если вы этого опасаетесь, — сказал Хойланд. — Я преследую частные интересы… Мне известно многое. Но вы — величина «икс», а я люблю ясность.

— Ну что же, вы выясните, кто я, а дальше?

— Пока мне нужна только информация. Видите ли, мистер…

— Прайс.

— Видите ли, мистер Прайс, я еще не решил, что для меня выгоднее — играть в вашей команде или против нее.

— Вот как… Так вы не определились! А следовательно, о результатах ваших инициатив никому не докладывали?

— Докладывал? Я думал, вы поняли, что я работаю на себя. Работая на кого-то другого, мне было бы много труднее развернуть колесо в свою сторону…

Хойланд совершил вторую ошибку. Убеждая так называемого Прайса (скорее всего, такого же Прайса, как и Эллиса) в том, что действует один, он рассчитывал склонить его к откровенности, но тот среагировал иначе. Выхватив из кармана пиджака нож с выкидным лезвием (вот в чем смысл переодевания!), он бросился на Хойланда.

Сгустившиеся под кронами деревьев сумерки мешали обоим противникам. Нож в руке Лже-Эллиса рассекал воздух. Лезвие пронеслось у самой груди Хойланда, он едва успел уклониться. Очередной выпад— и из длинной глубокой царапины ниже левой ключицы хлынула кровь. Хойланд ударил ногой и промахнулся, зато следующий его удар был точным — настолько точным, что лучше бы его не было. Лже-Эллис как раз перехватывал нож. Ботинок Хойланда с энергией пушечного ядра врезался в руку противника, и нож на всю длину лезвия вонзился в горло нападавшего, перебив сонную артерию. Лже-Эллис хрипел, кровь хлестала фонтаном. Самый опытный реаниматор, будь он здесь и сейчас, не сумел бы спасти умирающего.

Лже-Эллис протянул руки к Хойланду, сделал два шага и упал лицом вниз. Кончено.

Да, это был человек. Амма умирают не так. Хойланд не увидел распада тела, рассеченного ущельем черного Ничто, не увидел фиолетовых всполохов. Он убил человека.

Глава 27

Вызванный Хойландом по мобильному телефону Смолин прибыл через два часа. Фары его автомобиля осветили «сааб», где Хойланд сидел в темноте (как сумел, он перевязал рану рубашкой). Смолин рванул ручку дверцы.

— Что случилось, Магистр?!

— Я убил его, — устало ответил Хойланд.

— Кого?

— Эллиса, который на самом деле не Эллис. Человека, прибывшего вместо него.

— Человека?..

— Да, это был человек. Я не собирался его убивать и терять источник информации… Он напал на меня… Кстати, мне не помешает перевязка. Это был просто неловкий… или слишком ловкий удар.

— Но он… Действительно мертв?

— Мертвее не бывает. Ножом в горло, в сонную артерию…

— Я предлагаю поехать ко мне, Магистр.

— А труп?

— Пусть его найдут. Вы изъяли его документы?

— С собой у него документов не было. Те, что находились в машине, — вот они…

— Пожалуй, разумно предоставить милиции привычно буксовать на месте, ваших отпечатков у них все равно нет…

— Их нет и на ноже.

— Хорошо. При необходимости я сумею подключиться по линии ФСБ.

— Да, поехали…

В своей квартире Смолин умело продезинфицировал и перевязал рану Хойланда, разлил коньяк. После третьей рюмки Хойланд почувствовал себя лучше.

— Магистр, — сказал Смолин, — мне следовало доложить об этом сразу, но это происшествие и ваша рана…

— Скорее, царапина… О чем доложить?

— Я выяснил это непосредственно перед тем, как вы меня вызвали… Хоть я и служу в ФСБ, но это огромная система, и мне вовсе не полагается быть в курсе всего…

— В чем дело?

— Документ Бэрнелла похищен, Магистр. При всей своей выдержке Хойланд чуть не поперхнулся коньяком.

— Да, — продолжал Смолин. — И украл его сотрудник ФСБ, полковник Аркадий Вышеславский, убив при этом дежурного лейтенанта. В свою очередь, труп Вышеславского нашли в лесу под Тихвином, близ Санкт-Петербурга. По внешним признакам самоубийство— застрелился, но совершенно ясно, что имитация.

— Из чего это ясно?

— Непосредственно перед выстрелом Вышеславский получил сильный удар в висок. Получается, что он был без сознания, когда стрелял в себя… Убийца выстрелил туда же, куда и ударил, очевидно, надеялся, что так будет скрыт след удара, но для экспертизы это не помеха… Документа Бэрнелла при Вышеславском не оказалось.

— Содержание документа вам удалось узнать?

— К сожалению, нет.

— Гм… С трудом верится, что некая история шестьдесят второго года способна повлиять на политическую карьеру Бэрнелла… Для любого преступления, даже для убийства, истек срок давности.

— Избиратели — не судьи, Магистр, им довольно жареного факта… А с этим шестьдесят вторым годом — любопытное совпадение…

— Какое совпадение? — заинтересовался Хойланд.

— Да я бы не стал об этом докладывать, явная чепуха… Лишь дисциплина Ордена меня обязывает. Пункт Установления семнадцать-два, о необычных происшествиях в рамках классификации…

— Именно этот пункт, — подчеркнул Хойланд, — и позволяет нам обнаруживать проявления активности Дамеона.

— Да, Магистр.

— Я слушаю.

— В ФСБ обратился бывший военный моряк, специально ради этого приехавший в Москву. Сейчас он живет в поселке Верхняя Золотица у Белого моря, рыбачит. Так вот, он клятвенно утверждал, что видел советскую подводную лодку…

— То есть российскую? А это что, чрезвычайное явление?

— Нет, Магистр, советскую атомную лодку типа «Угорь», натовское обозначение «Дансер». Но таких лодок было построено всего две — «Коммунист» и «Знамя Октября». Посчитали, что они обходятся чересчур дорого даже для тогдашней сверхмилитаризованной экономики. «Коммунист» пустили на металлолом в восемьдесят шестом году, а «Знамя Октября» затонула во время Карибского кризиса, в том самом шестьдесят втором… Заявление моряка всерьез не приняли, но на всякий случай связались с пограничниками. Ответ — никаких лодок.

Хойланд внезапно глубоко задумался. Смолин с некоторым удивлением наблюдал на ним, полковнику казалось, что Хойланд пытается что-то вспомнить или связать в единую цепочку новые умозаключения.

— А где сейчас этот моряк? — спросил Хойланд.

— В гостинице «Колос»… То есть он был там. Возможно, он не потерял надежды пробить стены бюрократического равнодушия. Знаете, Магистр, это случается. Навязчивая идея.

— Может быть… Поехали к нему.

— Среди ночи… И с вашей раной?

— Разве это рана, — пренебрежительно махнул рукой Хойланд.

— Вы надеетесь…

— Нет, Хранитель. Скорее всего, ответ отрицательный, но если не убедиться…

— Но, Магистр…

— Вам понятен приказ? Собирайтесь.

Смолин вымученно улыбнулся.

В затрапезной гостинице «Колос», куда они прибыли в третьем часу, Смолин предъявил удостоверение, и их пропустили в крохотный одноместный номер двести восемьдесят три.

Старый моряк долго протирал глаза, силясь понять спросонья, кто перед ним. Когда он сообразил, что говорит ему Смолин, и увидел удостоверение, сон тут же пропал. Седой человек с морщинистым лбом, одетый в мятую пижаму, заметно оживился:

— Товарищ… Господин полковник! Выходит, хватило здравого смысла…

— С вами хочу побеседовать не я, — сухо прервал Смолин, — а наш сотрудник, Александр Николаевич.

Он сунул руку в карман и включил диктофон, захваченный по настоянию Хойланда.

— Прежде всего представьтесь, — попросил Хойланд моряка.

— Игнатьев Борис Иванович, мичман… В отставке. Служил на атомном ракетоносце «Коммунист» с тысяча девятьсот шестьдесят второго по тысяча девятьсот семьдесят пятый год… С перерывами.

— Вы живете в поселке Верхняя Золотица?

— Да, уже десять лет. И раньше там жил, до службы, это моя родина…

— Что привело вас в Москву, Борис Иванович?

— Так в этом-то все и дело! — воскликнул старый моряк. — У меня лодка, Александр Николаевич. Я рыбачу в устье реки, а иногда забираюсь и в море, если не слишком штормит. И вот той ночью…

— Минутку. Точную дату и время, пожалуйста. Мичман отбарабанил цифры с заученной четкостью, как на политзанятиях.

— Ночь была лунная, — продолжил он, — и я увидел какую-то темную массу примерно в четырех с половиной кабельтовых на три часа…

— Девятьсот метров на восток, — перевел Смолин. — Три часа — восточное направление по часовому циферблату. Жаргон подводников.

— Ну да, — кивнул Игнатьев. — Сперва я принял ее за скалу, но раньше там не было никаких скал… Потом зажегся свет…

— Какой свет? — спросил Хойланд.

— Световые сигналы. Но не флотские и не азбука Морзе. Три длинных и шесть коротких.

— Свет на этом… объекте в море?

— Да. Тогда я и разглядел. Я тринадцать лет прослужил на «Коммунисте», Александр Николаевич. Нашу рубку ни с чем не спутаешь. Но вот в чем штука-то! «Коммунист» давно демонтирован, а вторая лодка, «Знамя Октября», погибла у кубинских берегов — на риф напоролась, что ли…

— Так, — произнес Хойланд. — Что вы еще там видели?

— Ничего. — Игнатьев опустил голову. — Все мы, моряки, немного суеверны… В общем, я постарался убраться подальше от того места. Дома рассказал жене. Она и настояла… в Москву. Да меня и самого совесть заела. А ну как это какая-нибудь вражеская провокация или шпиона высадили? Не знаю я, что там могло быть, но так подумать — один в один наша старая лодка. Выходит, кто-то построил точно такую же? Странно все это. Ведь сейчас таких никто не строит, эта конфигурация давно устарела, да и тогда была уникальной, опытной. Это могли сделать только специально. Но кто, зачем? Не моим умом тут разгадывать… Но вот вы пришли, и я спокоен. Значит, я правильно поступил.

— Спасибо, Борис Иванович, — поблагодарил Хойланд.

Внизу, в машине, Смолин обратился к Магистру:

— Что-то из серии рассказов о кораблях-призраках?

— Может быта… Допустим, Игнатьев обознался. Ночь, луна… Но какая-то лодка там была, пусть и не воскресшая из металлолома?

— Нет, не было. Пограничники сообщили, что в том районе курсировал сторожевик «Смелый» с погруженным гидролокатором, кроме того, радиолокационный самолет дальнего обнаружения. И — ничего. Ни одного явного контакта, не говоря о прайс-пеленге…

— Что вы подразумеваете под «явным контактом»?

— Явный — это когда цель поддается классификации. На локаторах всегда полно посторонней шелухи… Не могла проскочить там подводная лодка. Никак не могла.

— А что вы скажете о датах? Смолин как будто немного смутился:

— Моряк наблюдал своего призрака вскоре после похищения документа Бэрнелла, это так… Но кому вы склонны доверять больше — отставнику, который одной ногой в могиле, да еще суеверному, или пограничникам, вооруженным сверхсовременной аппаратурой?

— Вы забываете об аппаратуре Дамеона. Именно это меня и тревожит — моряк видел лодку, а пограничники ее не обнаружили. Надо сделать вот что… Первое: показать таможенникам в аэропорту фотографии настоящего и фальшивого Эллисов и выяснить, кто из них прилетел в Москву самолетом. Второе: произвести ту же операцию в гостинице «Космос» — кто из них там жил… Снимок подлинного Эллиса-Фортнера я дам, а второго переснимете с документов из его машины… Третье: мне нужен билет в Вашингтон, на ближайший рейс.

— Все будет сделано, Магистр.

— А теперь расскажите мне о лодке «Знамя Октября».

Полковник запустил двигатель, тронул машину:

— Я мало что о ней знаю. Она погибла при не очень ясных обстоятельствах в октябре шестьдесят второго года близ кубинских берегов. Вроде бы ошибка командира — лодка натолкнулась на риф… Но ходили смутные слухи, что «Знамя Октября» не то потопили американцы, не то она врезалась в советский корабль и пошла ко дну… Эту историю тихо похоронили, Магистр, и, насколько мне известно, никто ее с тех пор не раскапывал.

Смолин доставил Хойланда в гостиницу. Рана саднила, но Магистр ухитрился уснуть.

На другой день Смолин привез ему сведения. В аэропорту Шереметьево-2 таможенный досмотр проходил настоящий Эллис-Фортнер, он же выписался из гостиницы «Космос», предварительно заказав билет до Санкт-Петербурга. А в гостиницу «Россия» приехал уже не он…

— Ваши выводы? — спросил Хойланд Смолина.

— Я догадываюсь о ваших, Магистр, — сказал полковник. — Вы считаете, что лодка «Знамя Октября» не погибла, а попала в руки Амма и Эллис с документом Бэрнелла ушел на ней.

— Да. И если эта версия верна, все обстоит много хуже, чем мы могли опасаться. Время… Шестьдесят второй год!

Глава 28

Роджер Эллис стоял справа от командирского кресла в центральном посту «Мейфлауэра». О гибели своего двойника он не знал и знать не мог… Исподтишка адвокат разглядывал Гордина. Перед отлетом в Москву он встречался с Шеппардом и из недолгих бесед с ним заключил, что русский капитан — дряхлый, разрушенный алкоголем старик, что вселяло немалую тревогу. Реальность развеяла опасения Эллиса. Перед ним был человек хоть и немолодой, но полный энергии, с живыми ясными глазами — их выражение свидетельствовало о силе духа. Физически командир также не выглядел полумертвой развалиной. Эллис частично успокоился: такому человеку можно довериться в плавании, но вот его корабль… Металл устает иногда быстрее, чем люди.

Словно отвечая на незаданный вопрос, Гордин заговорил (за все прошедшие годы он так и не избавился от акцента, уродующего его английский язык, а Эллис продолжал скрывать свой русский):

— Корпорация мистера Шеппарда отменно позаботилась о «Мейфлауэре». Легкий и прочный корпус, механизмы, реактор — все в хорошем состоянии, насколько это возможно, а новейшая аппаратура всегда появлялась у нас раньше, чем в американском флоте… Если вам нужна истинно невидимая подводная лодка, это «Мейфлауэр».

— А разве бывают невидимые лодки? — вслух усомнился Эллис, думая о том, что подобная аппаратура при сегодняшних темпах земного технического прогресса могла бы появиться в американском флоте разве что через пару тысяч лет.

— Конечно нет. Я не специалист, но мистер Шеппард объяснял мне, что на «Мейфлауэре» применены элементы технологии «Стеле»… Они не решают ВСЕХ задач, мистер Эллис. Например, я бы не рискнул всплывать под спутник, но посмотрите на экран этого компьютера. Американский разведывательный стратегический спутник КН пройдет над расчетной точкой… например, вот этой на нашем курсе… через сорок три минуты. Русский — через двадцать девять минут. Мы можем рассчитать любую точку. Видите, отсюда угрозы нет. Далее — самолетные радиолокаторы и инфракрасная съемка. Это мы нейтрализуем путем…

В его объяснения ворвался голос из динамика, по-русски:

— Центральный! Командир, зафиксирована работа погруженного гидролокатора по пеленгу двадцать.

— Он нас засек?

— Нет. Сигнал слабый, то и дело исчезает.

— Выпустить имитатор биологической цели по пеленгу двадцать, — приказал Гордин и снова повернулся к Эллису. — Сейчас мы в зоне работы гидролокатора пограничного сторожевика. Но он нас не обнаружит, потому что между ним и «Мейфлауэром» включился маленький генератор, и на экранах пограничников — безобидные биологические контакты, то есть косяки рыб и так далее.

— Но все же стопроцентной гарантии нет? — настаивал Эллис.

— Нет.

— И что будет, если нас зацепят?

— Откуда я знаю! — рассердился Гордин. — Наверное, постараются заставить всплыть, пойдут на захват… Если не получится — потопят…

— Как утешительно… Помните, о чем я вам говорил, капитан? Не исключено преследование! Измените курс.

— Уже сделано… Не нервничайте, мистер Эллис. Отдохните в моей каюте.

— Спасибо, — зло бросил Эллис, как мог бы среагировать землянин, и вышел, намеренно споткнувшись по пути о комингс.

— Командир, мы в нейтральной воде, — послышалось из динамика.

— Обе турбины реверс. Стоп машины. Лечь в дрейф, глубина прежняя, дифферент ноль. Боцман, в центральный.

Алексея Крымова можно было назвать боцманом лишь условно — каждый из семи членов экипажа выполнял несколько функций, и выполнял их безукоризненно. Крымов возник в центральном посту почти немедленно, как вызванный Аладдином джинн.

— Леша, где наша охрана? — осведомился командир.

— Тюремщики? Двое в девятом, двое в кают-компании режутся в карты, блэк джек или что у них там.

— Начинаем, Леша. — Гордин включил связь. — Дать по кораблю сигнал: зоны строгого режима — девятый отсек и кают-компания. Герметизировать зоны, дать ЛОХ.

Мичман Шверник запустил систему фреонного пожаротушения из шестого отсека. Смертоносный газ хлынул в герметизированные помещения. На пульте зажегся мнемознак «дан ЛОХ в девятый отсек, в кают-компанию».

Все, боевики Шеппарда уже мертвы.

— Принудительная химическая очистка воздуха в девятом, кают-компании, — распорядился Гордин.

Через тридцать минут зоны строгого режима перестали быть таковыми. Гордин вошел в девятый отсек, подобрал валявшийся на полу автомат, проверил магазин и направился в свою каюту.

Эллис лежал на койке. При виде вооруженного Гордина он вскочил:

— Что это значит?

— Наши планы меняются, — сообщил Гордин, подтверждая свое заявление взмахом ствола. — С этой минуты вы не гость, а пленник, мистер Эллис. Прошу вести себя соответствующим образом.

— Гордин!

— Спокойнее, сэр. Пока вас не расстреляют. Может статься, и вообще не расстреляют, если вы будете искренни.

Глава 29

Гаррисберг, штат Пенсильвания

Автомобиль Дугласа Норда остановился у дверей ресторана «Черри Мун». Норд уже успел побывать в суде, уточнил разницу во времени между отрывом Эллиса от машины Хранителей и его появлением на судебном заседании. Привычку обедать в «Черри Мун» Эллис ни от кого не скрывал, поэтому Норд счел логичным начать с этого заведения.

Владелец ресторана мистер Эндрю Палларди покосился на фальшивое фэбээровское удостоверение Норда.

— Да, сэр, — подтвердил он. — Мистер Эллис обедал у нас в тот день. Он был один.

— Он заказал столик в общем зале?

— Нет, сэр. Как обычно, он заказал отдельный кабинет.

— Как долго он пробыл в кабинете? Палларди замялся:

— Часа полтора, два… Возможно, больше…

— Сколько раз вы или официанты входили в кабинет мистера Эллиса?

— Официант входил, только чтобы сервировать стол. Потом до ухода мистера Эллиса никто не входил.

— Ясно… Покажите мне этот кабинет.

Палларди провел Норда в кабинет, небольшое помещение с другой дверью в противоположной стене. Норд открыл эту дверь, выглянул на улицу.

— У вас все кабинеты имеют другой выход?

— Разумеется, нет, сэр. Видите ли, эта комната предназначена для особых клиентов. Таких, как мистер Эллис.

— И что же особого в мистере Эллисе?

— Он известный адвокат… Иногда он вел здесь переговоры. Не всякий может позволить себе идти на встречу с адвокатом через общий зал под взглядами десятков пар глаз.

Норд распрощался с Палларди и покинул ресторан, воспользовавшись наружной дверью кабинета. На улице он огляделся, увидел на углу продавца газет и завязал с ним дружескую беседу. Третьим, безмолвным участником их диалога стала фотография Роджера Эллиса.

Глава 30

Лэнгли

— Мне не удалось проследить передвижения Эллиса, — сказал Норд, — но кое-что наводит на размышления, Магистр.

— Устал я от размышлений, — вздохнул Тернер. — Хотя бы один факт…

— Продавец газет показал, что Эллис сел в такси и поехал по направлению к ратуше. Вот план Гаррисберга. — Норд развернул лист на столе. — Здесь «Фоксхол». Здесь ратуша. Вам не кажется странным, что от ресторана — вот он — Эллис двинулся в прямо противоположную от «Фоксхола» сторону?

— Если у него и есть агент в «Фоксхоле», — заметил Тернер, — вряд ли они назначили свидание прямо там.

— Тут психологическая тонкость, Магистр. — Норд сложил план и убрал в папку. — Опытный человек, желающий снять с себя подозрения в пристальном внимании к определенному месту, едва ли пойдет или поедет в строго противоположную сторону. Это слишком прямолинейно. Но Амма — не человек. Уверен., что Амма так бы и поступил.

— Что ж… В «Фоксхоле» триста сотрудников. Пожалуй, я мог бы выудить среди них наемного агента Дамеона, будь у меня год времени и неограниченные полномочия от ЦРУ…

Замигала лампочка селектора.

— Пришел мистер Хойланд, сэр, — доложил женский голос.

— Просите!

Хойланд выглядел бледным и больным. Рану он перевязывал в последний раз в Москве, в Лэнгли направился прямо из аэропорта. Он пожал руки Тернеру и Норду, выпил предложенную рюмку «Баллантайна», откинулся на спинку кресла.

— Вам нужен плотный обед и двенадцать часов сна, — порекомендовал Тернер тоном врача. Хойланд прикрыл глаза, покачал головой:

— Какое там… Эллис обыграл нас по всем статьям, Дэвид, хотя шанс перехватить его еще есть.

— Объясните.

— Я очень встревожен…

— Чем именно?

— Нарушая все правила, я пока не стану посвящать вас. Дэвид, мне нужны данные о контактах с неопознанными подводными лодками начиная с 1962 года. По всему спектру: флот, самолеты, спутники, наблюдения с берега и гражданских судов. Любой контакт, лишь бы тип и принадлежность лодки не были установлены.

— Эти данные должны быть в компьютерах, — сказал Тернер. — Хранитель Норд поможет вам. Но…

— Потом, — Хойланд поднял руку и сморщился от боли, — и очень скоро… Дуг, вы можете сделать это сейчас?

— Конечно, Магистр.

Глава 31

В подземном компьютерном центре Лэнгли, защищенном от возможных попыток электронного проникновения, Хойланд и Норд заперлись одни (Хойланд имел личное разрешение Моддарда). Это был не управляющий центр, где уединение невозможно и куда Хойланда вообще бы не пустили, а нечто вроде архивного хранилища баз данных. Сюда стекались сведения либо неподтвержденные, либо по каким-то причинам не могущие быть использованными, либо просто сомнительной ценности. Но в ЦРУ, равно как и в КГБ-ФСБ, не пропадало ничто и никогда. Орден широко пользовался этим. Хранители, сотрудники ЦРУ, внедряли особые программы, о существовании которых и тем более о ключах было известно только им. С помощью этих аналитических программ, разработанных Орденом, можно было выделить и систематизировать любую информацию, если возникали подозрения, что тот или иной класс данных может иметь отношение к Дамеону. Предусматривалось расширение и сужение спектров классификации в значительных пределах. Норд захватил с собой большую, полтора на два метра, карту мира и расстелил ее на полу. Он просматривал файлы, а Хойланд ползал по карте с булавками, втыкая их в те или иные координатные точки, писал рядом даты карандашом.

Они работали уже больше часа. Картина вырисовывалась такая. Случаи обнаружения неопознанных подводных лодок происходили нередко, но, как правило, позже почти все эти субмарины удавалось идентифицировать. Если же брать только те случаи, которые так и остались загадкой, то с октября тысяча девятьсот шестьдесят второго такое бывало в среднем по шесть раз в год (но это в среднем, при большом разбросе по годам), учитывая лишь более или менее достоверную информацию. Причем наибольшая активность появления субмарин, которые не были опознаны ни сразу, ни потом, приходилась на регионы локальных конфликтов и совпадала с этими конфликтами по времени.

— Естественно, — прокомментировал Норд. — Подобные события привлекают всеобщее внимание. И ни США, ни русские, ни военные разведки других стран обычно не афишируют своего присутствия поблизости.

Хойланд соединил длинными карандашными линиями несколько отмеченных пунктов в юго-западном секторе Тихого океана. Получились неровные концентрические круги, сходящиеся к архипелагу Тонга… Или, если угодно, расходящиеся от него, как от брошенного в воду камня.

— Смотрите, Дуг, — сказал Хойланд. — Насколько я помню, острова Тонга не являются и никогда не являлись конфликтной зоной. Но тот человек с разбившегося вертолета, о котором я докладывал… Это было на Тонга!

Норд выбрался из-за мерцающих мониторов и опустился на колени рядом с Хойландом, который говорил:

— Пик интенсивности наблюдений приходится на 1970–1985 годы, причем особенно часто неопознанные субмарины замечали здесь в 1971, 1980, 1982-м году… Плюс те странные фотографии со стратегического спутника «Олимп».

— На них же толком ничего не разберешь…

— Это и странно. А за последние семь лет — ни одного контакта в пределах внешнего круга. Ни одного! Что это значит?

Норд машинально чертил фломастером возле пометок Хойланда.

— Понимаю, к какому выводу вы меня подталкиваете, Магистр, — ответил он. — Где-то на островах Тонга существовала или до сих пор существует секретная база Дамеона, с которой и вырвался тот человек. А локальные конфликты… Амма торговали оружием, чтобы создать фундамент для экономического проникновения? Знакомая стратегия Килнгорта… Их подводные лодки доставляли оружие в зоны конфликтов… Но ведь после вашего доклада Орден интенсивно работает в этом регионе! И пока ничего, кроме предположений.

— Регион велик, — произнес Хойланд, — а база молчала семь лет. Думаю, сейчас она снова в строю.

— А почему вы выбрали именно эту дату? Шестьдесят второй год? Потому что ее назвал вам тот человек с вертолета?

— И поэтому тоже.

— Но это значит… что все эти годы Орден действовал впустую? Что при всей нашей тщательности, изощренности даже, мы так долго позволяли Дамеону…

— Нет. Это невозможно. Вооруженный опытом тысячелетий в сочетании с современными технологиями, Орден не мог так долго заблуждаться. Мы не были беспечными, Дуг, ни одной секунды не были.

— Я не понимаю вас, Магистр.

— Я подозреваю, что правда гораздо страшнее. Нам известно, что перед гибелью Атлантиды Амма Уоррг сумел послать своих воинов в Будущее, в наше время. Мы знаем, что перемещение во Времени возможно. И я боюсь, что не только вперед, но и назад…

Норд побледнел:

— Нет, Магистр! Проводник выжал из Килнгорта все! Если бы они обладали таким секретом, он бы знал…

— А если они научились позже? Или, что вероятнее, этот секрет им доставил делорг?

— Нет, — прошептал потрясенный Норд, — нет… Если бы это было так, разве мы жили бы сейчас в таком мире? Они захватили бы Землю еще до появления человека…

— Дуг, это лишь моя догадка… Но даже если она верна, все может быть не так просто с этими перемещениями во Времени. Допустим, они могут проникать в Прошлое лишь на определенное количество лет. Или посылать только одного либо нескольких индивидов. Или какая-то энергия истощается… Или все это вместе плюс многое другое.

— Что вы намерены делать, Магистр?

— Мне понадобится специалист… Человек, который сможет дать исчерпывающую консультацию по островам Тонга.

— Географ?

— Кто-то в этом роде.

Глава 32

Специалист был найден в Вашингтоне — Орден собирал информацию о людях самых различных профессий, в том числе весьма экзотических. Направляясь к нему, Хойланд за рулем размышлял о рассказе старого моряка, мичмана Игнатьева, и комментариях Смолина. Якобы виденная мичманом подводная лодка-призрак, загадочные обстоятельства гибели «Знамени Октября»… Погибла ли лодка? И катастрофа вертолета на маленьком островке архипелага Тонга… Что сказал ему тогда умирающий русский? «Я — беглец из прошлого, я вырвался из тысяча девятьсот шестьдесят второго года…» И дальше: «никто не может остаться в здравом уме, там…» По возрасту этот человек вполне мог быть одним из членов экипажа «Знамени Октября». Да, наблюдения неопознанных подводных лодок — вовсе не что-то из ряда вон выходящее, на то они и подводные лодки, чтобы действовать скрытно. Но в двадцати или тридцати процентах контактов, как считал Хойланд, это не были РАЗНЫЕ лодки — это была ОДНА И ТА ЖЕ лодка. Он считал также, что по мере приближения к Тонга этот процент значительно возрастал.

Предупрежденный заранее профессор Четлхэм ждал Хойланда в своем кабинете. Тут висели географические карты, африканские маски, стояли на полках чучела тропических птиц и причудливых глубоководных рыб. «Если в голове профессора царит такой же беспорядок, — подумал Хойланд, — я не скоро доберусь до того, что мне нужно».

Он вынул из кармана отданный ему раненым пассажиром вертолета странный амулет: небольшую морскую раковину на грубой нитке, и протянул ее профессору. «Если мне повезло и вы посланы Богом, вы найдете путь…» Прежде Хойланд счел этот подарок, этот жест умирающего символическим. Но теперь он предполагал, что эта раковина могла послужить каким-то ключом, подсказать что-то.

Четлхэм, пожилой жизнерадостный толстяк в огромных очках, взял раковину из руки Хойланда, внимательно осмотрел через лупу, восхищенно цокнул языком:

— Редчайший экземпляр… Где вы это достали?

— Мне подарил ее один человек… Его уже нет в живых. А где он мог ее найти — за ответом на этот вопрос я к вам и приехал. Не исключено, что где-то на архипелаге Тонга… Ответьте, профессор, — и она ваша.

— Правда? — Глаза Четлхэма засветились. — Спасибо… Тонга, конечно, Тонга! Этот вид встречается только там, исключительно на одном островке, Као-толу-тонга. Вообще, на Као-толу-тонга масса уникальных видов растений и животных. Я планировал экспедицию, но остров продан какому-то нуворишу, а он никого не пускает.

Хойланд кивнул. Остров этого «нувориша», Гарри Шеппарда, уже привлек внимание Ордена, планировалась скрытная разведывательная высадка из Нукуалофа, проводилась подготовка. Теперь у Хойланда было чем поделиться с Тернером, и он намеревался принять в этой высадке участие, если будет получена санкция Проводника.

Глава 33

Высадке не суждено было состояться; вернее, она лишилась смысла. ЦРУ (а значит, и Орден) получило данные со стратегических спутников и самолетов высотной разведки: на острове Као-толу-тонга были зафиксированы мощные вспышки, сопровождающиеся интенсивным выделением тепла. Их происхождение не могло быть вулканическим: Као-толу-тонга — коралловый атолл. Власти Тонга ответили на запрос примерно так: это не наш остров, он принадлежит гражданину США, вот сами и разбирайтесь, хотя можете всецело рассчитывать на содействие и помощь нашей полиции… И так далее. Вечером следующего дня в эфир вышло телевизионное интервью Гарри Шеппарда, которое он дал обозревателю Эн-би-си Александру Дику.

Ш е п п а р д: Да, мистер Дик. Как только я узнал о террористическом нападении на мой остров, я немедленно вылетел в Нукуалофа. После посещения Као-толу-тонга я вернулся в Америку.

Дик: Есть ли у вас какие-либо предположения по поводу того, кто стоит за этим нападением?

Ш е п п а р д: Конечно. На острове я строил туристический центр, но там находились и лаборатории, в которых велись наиболее деликатные разработки моей корпорации, в том числе и по заказам правительства. Полагаю, именно лаборатории стали целью террористов, все остальное уничтожили просто заодно. Виновных нужно искать среди тех, кто ненавидит США. Надеюсь, вы понимаете, о ком я говорю.

Дик: Пока ни одна из группировок не взяла на себя ответственность за взрывы на Као-толу-тонга.

Не могли ли, по-вашему, иметь место другие мотивы преступления?

Ш е п п а р д: Вы имеете в виду конкуренцию? Помилуйте, мы живем в цивилизованном обществе…

Дик: Возможно, личные мотивы…

Ш е п п а р д: Думаю, если бы у меня и отыскался личный смертельный враг, проще и дешевле ему было бы нанять убийцу… Я ведь не скрываюсь в бункерах и не держу взвод охраны.

Дик: Что касается жертв этого террористического акта…

Шеппард: К счастью, нападение произошло в воскресенье, когда большинство рабочих и специалистов уехали отдыхать на Тонгатапу. В лабораториях оставалось несколько человек, они исчезли бесследно. Полиция не нашла тел. Увы, надежды увидеть этих людей снова у меня нет.

Дик: Ваши планы в связи с этой катастрофой, мистер Шеппард?

Ш е п п а р д: Я не из тех, кто опускает руки. Работы на Као-толу-тонга возобновятся. Не пройдет и пяти лет, как новый туристический центр примет первых гостей. Я обещаю построить один из самых комфортабельных в мире городков отдыха и развлечений. Заранее приглашаю вас на открытие, мистер Дик.

… Хранители, готовившие высадку в Нукуалофа, облетели Као-толу-тонга на вертолете. Теперь это можно было сделать: после взрывов немало любопытствующих приближалось к острову на вертолетах, яхтах и катерах, никто не препятствовал им. Полиция лишь запрещала высаживаться на берег. Доклад, полученный Тернером, не оставлял никаких надежд.

— Они снова опередили нас, — сказал Тернеру, Хойланд.

— И что теперь?

— Я возвращаюсь в Москву.

Глава 34

Роджер Эллис стал свидетелем похорон в океане четырех задохнувшихся от фреона наемников Шеппарда. И снова он восхитился землянами. Расу, способную столь бескомпромиссно защищать собственные интересы, будет непросто победить… Однако это будет сделано. Дамеон против Земли — исход известен Эллису, но сейчас нужно вести себя гибко. Если Гордин убедится, что Эллис для него бесполезен, он просто его застрелит. Амма так же уязвимы для пуль, как и земляне, даже более уязвимы: многие виды ранений, не столь опасные для людей, безусловно смертельны для Амма в человеческом облике. Гордин отобрал у Эллиса документ Бэрнелла, прочел его… И теперь, видимо, разумной стратегией будет сообщить ему строго дозированную дополнительную информацию. Это может дать шанс исправить положение, повернуть события в свою пользу.

Они сидели вдвоем в командирской каюте. У Гордина был пистолет, Шверник с автоматом оставался за дверью. Гордин еще и еще раз перечитывал документ Бэрнелла. Да, сомнений нет: координаты, дата, время, название корабля — «Уайт Стар»… Это совпадение Гордин поначалу воспринял лишь как иронию судьбы, из которой вряд ли можно извлечь что-то для себя. Он продолжал расспрашивать адвоката, успевшего посвятить его в некоторые, тщательно отобранные подробности всей истории с документом.

— И вы прибыли в Москву… Но вы ведь не задумывали штурм здания КГБ с пистолетами в обеих руках? Вы рассчитывали на чью-то помощь.

— Штурма я, конечно, не задумывал, — сказал Эллис, — но и ни с какими предполагаемыми помощниками загодя не связывался. У меня были две идеи. Первая: документ Бэрнелла мог очень интересовать одного российского предпринимателя, адмирала в отставке Александра Дмитриевича Орлова…

— Как?! Повторите!

— Орлов, Александр Дмитриевич… Вам знакомо это имя?

— Слышал где-то. — Гордин налил себе виски. — Так почему господин Орлов мог быть неравнодушен к документу?

Эллис приступил к изложению политико-коммерческой ситуации вокруг проекта «Хоспитэлити Коннекшн», рассказал и о своей встрече с Орловым. Гордин не перебивал до самого конца, а потом произнес задумчиво:

— Так, понимаю… Орлову никак не помешал бы этот документ.

— Да, вероятно, мистер Орлов не отказался бы принять бумагу в подарок… Но рисковать из-за нее он не захотел.

— Сейчас бумага здесь, у меня… Гм… Почему бы не предложить ее господину Орлову?

— Что вы имеете в виду? — Эллис слегка наклонился вперед.

— Пока ничего конкретного… Я должен подумать. Отдыхайте, мы скоро увидимся.

Гордин вышел, обменялся за дверью взглядами со Шверником. Эллис не стал размышлять о том, почему Гордин придал фигуре Орлова некое особое значение. Шеппард в беседах с Эллисом об Орлове не упоминал, и для выводов попросту не хватало информации.

Прошел час, другой. К концу третьего часа Гордин вернулся в каюту.

— Вот что, мистер Эллис, — заговорил он, усаживаясь на табурет, — я задам вам еще несколько вопросов, а потом вам принесут поесть… Скажите, насколько хорошо вы знаете Норвегию?

— Норвегию? Не слишком хорошо. Мне приходилось бывать в Осло по делам, но, правда, довольно давно…

— Нет, не Осло. Северное побережье, маленькие городки вроде Смельрура или Хаммерфеста…

— Этих городов я не посещал… Думаю, на уровне туриста я смог бы в них ориентироваться. Почему вы спрашиваете?

— Потому что вы отправляетесь в Норвегию.

— Вот как?

— Я проведу корабль под линией пограничной охраны к Порсангер-фьорду мимо острова Магерейа. Там я высажу вас на берег. Вы сделаете то, что от вас требуется, и вернетесь в условленный день и час.

— А почему вы уверены, что я вернусь?

— Потому, что документ Бэрнелла останется у меня. Что вам свобода без документа? А выполнив мои условия, вы получите и то, и другое.

— Гарантии, гарантии! Гордин вздохнул:

— Я вам кое-что сообщу. Причина в том человеке, Александре Орлове. Это мой враг. Я его ненавижу и поклялся уничтожить, но не где и как угодно, а так, как хочу я. Подробности опускаю, вам они ни к чему. Орлову нужен документ Бэрнелла — прекрасно. Мы составим письмо на английском языке с предложением купить документ. Когда Орлов прибудет для переговоров, он мой… Я все равно его получу, с вами или без вас. Только без вас будет труднее. Я не смогу высадить в Норвегии кого-то из моих людей, там они будут беспомощны, как и я сам. Не сомневайтесь, в конце концов я придумаю что-то другое, но сейчас у меня под рукой вы. Зачем вам пренебрегать таким шансом?

— Если я правильно вас понял, вы заманите его в ловушку с моей помощью, потом отдадите мне документ и освободите меня?

— Вы правильно меня поняли.

— Да, но где гарантии?

— Слова морского офицера вам достаточно?

— Нет.

— Что ж, я забыл, что слово адвоката ценится иначе… Но вам придется мне поверить. Поймите, мне дела нет до политики, денег и прочего. Документ мне не нужен, ваша жизнь тоже. Моя цель — Орлов. Только это. Повторяю, я дал вам слово. Вы вернетесь и пробудете на борту «Мейфлауэра» ровно до тех пор, пока я не получу Орлова. После этого вы уходите с документом.

Эллис медленно наклонил голову в знак согласия. Недостаточное знание психологии землян стало причиной его ошибки с Орловым, но здесь все выглядит иначе. Да и выбора, собственно, нет…

Глава 35

Москва встретила Хойланда промозглой, совсем не летней погодой. Он позвонил Смолину и договорился о встрече в парке Горького. Туда он направился на такси.

Хойланд уже издалека заметил расхаживающего по аллее Смолина.

— Привет тебе, Хранитель, — сказал он.

— Привет тебе, Магистр.

— Мне необходимы документальные сведения. — Хойланд объяснил какие. — Как скоро вы сможете их раздобыть?

— Я сделаю все возможное… Где вы остановились?

— Пока нигде.

— Может быть, вам будет удобно остановиться у меня?

— Хорошо.

На охоту за информацией, запрошенной Хойландом, ушло чуть больше сорока восьми часов. Смолин вернулся в квартиру вечером и положил на стол плотный пакет из коричневой бумаги.

— Вот документация по проекту «Угорь», подводные лодки «Знамя Октября» и «Коммунист». Вот фотографии. — Смолин открыл пакет, достал глянцевые снимки. — «Знамя Октября». Вот она в сухом доке. Вот перед спуском на воду… Вот перед первым походом.

Хойланд принимал фотографии от Смолина одну за другой, разглядывая каждую очень внимательно.

— Да, такую конструкцию ни с чем не спутаешь… Не мог ошибиться старый моряк.

— Там есть еще технические данные и некоторые чертежи.

— Меня больше всего интересует ресурс надежности. Предполагая, что Дамеон тщательно заботился об этой лодке, могла ли она продержаться с шестьдесят второго года до наших дней?

— Почему бы и нет? При надлежащем уходе, профилактических ремонтах, регулярной смене аккумуляторов… А ядерное горючее достаточно заменять раз в пятнадцать лет, и раздобыть его, в общем, не такая уж проблема…

— Так… А что по другим вопросам?

— Хуже. Вы просили разузнать о людях, как-то связанных с историей того похода «Знамени Октября» в шестьдесят втором. Я перерыл уйму файлов и бумаг, но… Слишком давно все это было! Одного человека, правда, я нашел, но едва ли он будет полезен.

— Почему?

— Очень уж стар. Это контр-адмирал в отставке Безродный, ему за девяносто, и состояние его здоровья… Тогда он курировал кубинское флотское соединение — условно кубинское, по сути советское, противостоявшее возможному вторжению американских сил со стороны Флоридского пролива. Как раз где-то там и потеряли «Знамя Октября».

— А о судьбе самой лодки что вы узнали? По лицу Смолина пробежала тень.

— Официальная версия — столкновение с рифом. Какое-то время лодка еще могла двигаться, но позже затонула на большой глубине.

— Официальная? — переспросил Хойланд.

— Существуют еще какие-то файлы, Магистр. Они засекречены, мне не удалось найти способ взломать защиту так, чтобы это не было обнаружено.

— Вот как… Ну что ж, лишний резон повидаться с контр-адмиралом Безродным. Где он живет?

Глава 36

Судя по марке и штемпелю, полученное Александром Дмитриевичем Орловым письмо было отправлено из норвежского города Гамвик. Орлов никогда не слышал о таком юроде, не имел в Норвегии ни знакомых, ни деловых партнеров. Ножом для разрезания бумаг он вскрыл конверт и принялся читать английский текст, написанный твердым крупным почерком.

«Уважаемый сэр! Некоторое время назад Вам было сделано предложение, от которого Вы, к сожалению, отказались. Его передал Вам в номере гостиницы „Космос“ некий американский адвокат. Случилось так, что этому адвокату с помощью друзей удалось осуществить свой план.

Документ, находящийся сейчас в руках Ваших корреспондентов, представляет собой юридически безупречное доказательство воинского преступления, совершенного кандидатом на пост президента США от республиканской партии Джеймсом Бэрнеллом в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, когда он служил во флоте. Так как документ был получен не совсем законным способом, его судебное использование невозможно, но его подлинность может быть подтверждена заключениями независимых экспертов, и его публикация положит конец карьере мистера Бэрнелла.

Мы предлагаем Вам купить этот документ за два миллиона долларов США, что является очень незначительной суммой по сравнению с тем, что Вы выигрываете. Если в принципе Вы согласны, инструкции таковы: в конце письма указана дата. В этот день в тринадцать часов Вы должны быть в Норвегии, в Гамвике, в отеле „Миерон Хоф“, где портье передаст Вам дальнейшие указания в конверте, оставленном на Ваше имя. Приезжайте один. За Вами будут наблюдать, и отклонения от инструкций приведут к немедленному прекращению контактов с Вами и уничтожению документа Бэрнелла.

Понимая, что у Вас нет оснований доверять нам, мы не требуем, чтобы Вы привезли деньги. С Вами лишь встретятся для переговоров и обсуждения условий сделки, равно безопасных как для Вас, так и для нас.

Надеемся, что Вы простите нам вынужденные меры предосторожности».

Подписи не было, лишь дата.

Орлов повертел письмо в руках, перечитал вторично и с раздражением швырнул в ящик стола. Чепуха какая-то! Неужели они, кто бы они ни были, всерьез полагают, что он бросит все и помчится в Норвегию? И вообще, странная ситуация. Сначала адвокат предлагает Орлову выкрасть документ. Теперь он «с помощью друзей» выкрадывает его сам… Чтобы продать Орлову? А впрочем, почему бы и нет? Пусть публикация документа выгодна Эллису, почему бы ему не положить в карман еще два миллиона? Есть и вторая вероятность — похитили документ одни, а завладеть им и написать письмо могли совсем другие. И если верить письму, Орлов может заключить действительно неплохую сделку. Спасение программы «Хоспитэлити Коннекшн» — это не только спасение уже вложенных в нее денег, это сотни миллионов прибыли… Но не готовится ли тут похищение самого Орлова ради выкупа? Продолжая размышлять, Орлов отбросил эти опасения. Слишком сложно для подобного гангстеризма. Такое делается проще, прямо на улицах Москвы.

Если верить письму… Вот именно. Прежде чем приходить к определенному выводу, нужно ответить на главный вопрос. Был ли в самом деле похищен документ Бэрнелла? И ответ способен дать человек, многим Орлову обязанный и занявший высокий пост в ФСБ не без его протекции, — генерал Липатов.

Орлов позвонил Липатову и назначил встречу. В респектабельном московском ресторане они ужинали под кристалловскую водочку.

— Ты поставил меня в чертовски неловкое положение, Александр Дмитриевич, — говорил Липатов, охотясь с вилкой за ускользающим маринованным грибом. — Информация секретная, сам понимаешь. Приходится выбирать между старой дружбой и служебным долгом.

— И что ты выбрал? — Орлов снова наполнил рюмки.

— Знаешь, давай так. Я буду отделываться общими фразами, а ты читай между строк, идет?

— Хитрец, — усмехнулся Орлов. — Ну ладно. Так, значит, до меня дошли слухи, что из архива ФСБ исчез некий документ, связанный с офицером американского флота и относящийся к тысяча девятьсот шестьдесят второму году. Это правда?

— Не подтверждаю. Но и не отрицаю.

— Понял. И о чем шла речь в этом документе?

— Александр Дмитриевич! — возмутился Липатов. — Нарушаешь правила игры.

— Хорошо, хорошо. — Орлов поднял обе руки вверх. — Тогда так: упоминалась ли там фамилия Бэрнелл, Джеймс Бэрнелл?

— Точно не припомню, но не исключено.

— Спасибо, Антон Ильич, этого вполне достаточно… И документ до сих пор не найден?

— От ФСБ трудно скрыться… Если эту бумажку таки сперли, подчеркиваю, ЕСЛИ ее сперли, то ее обязательно найдут. Понятно? НАЙДУТ.

Пожалуй, я поеду в Норвегию, сказал себе Орлов, поднимая рюмку.

Глава 37

Хойланд позвонил в дверь. Через минуту пожилая женщина без единого слова впустила его в прихожую.

— Я хотел бы видеть контр-адмирала Безродного, — сказал Хойланд.

— Так вы не врач?

— Нет. Я… журналист.

— Подождите здесь, я спрошу.

Она удалилась в глубь квартиры. До Хойланд а донесся шепот, но он не разобрал ни слова. Потом женщина возвратилась в прихожую:

— Он примет вас. Но имейте в виду, Иван Алексеевич очень слаб. Десять минут.

Хойланд прошел в спальню. В постели под одеялом лежал дряхлый старик. Его лоб сплошь был покрыт сетью морщин, взгляд не выражал ничего. На тумбочке у изголовья кровати громоздились лекарства.

— Журналист, — сипло выдавил престарелый контр-адмирал. — Возьмите тот стул. Сядьте ближе. Как вас зовут?

— Сергей.

— Хотите писать обо мне, Сережа?

— Не совсем о вас, Иван Алексеевич, — ответил Хойланд. — Больше о событиях, происходивших на Кубе и вокруг в октябре тысяча девятьсот шестьдесят второго года. Вы ведь были там?

В подернутых серой пеленой глазах старика затеплился слабый огонек.

— Мария, — обратился он к женщине, — спустись-ка в магазин, принеси мне яблочного сока.

Когда захлопнулась входная дверь, контр-адмирал заговорил:

— Я совсем старый, Сережа, но не выжил из ума. Карибский кризис подробно описан в сотнях исторических книг. И если вы хотите снова ворохнуть эту тему, значит, докапываетесь до чего-то особенного.

Хойланд решил, что не следует начинать с долгих предисловий:

— Да, Иван Алексеевич. Я веду журналистское расследование обстоятельств гибели подводной лодки «Знамя Октября». Согласно официальной версии, она наскочила на риф, но…

— Нет, Сережа. — Старик прервал Хойланда взмахом немощной иссохшей руки. — Подводная лодка не наскочила на риф. Я отдал приказ потопить ее, и приказ был выполнен.

— О, — только и сказал Хойланд.

— Да. — Безродный горько улыбнулся уголками губ.

— Но почему вы вот так сразу говорите об этом мне, незнакомому человеку?

— Я готов рассказать об этом любому, кто готов слушать. Но вам, скорее, потому, что вы журналист. Я скоро умру, а так как я не верю в Бога и не признаю исповеди, хочу хоть так снять страшный груз со своей совести… Я отдам вам свои записи. Думаю, это все до сих пор секретно, но когда-нибудь мир узнает о моем преступлении. Моем и моих сообщников — Политбюро ЦК КПСС и капитана 2-го ранга Орлова…

Орлов? Хойланд помнил, что говорил ему Норд. «Эллис, вероятно, попытается связаться с адмиралом в отставке Александром Орловым…» Не тот ли это Орлов?

— Что за капитан 2-го ранга? — спросил Хойланд.

— Теперь он адмирал… Уже в отставке. Орлов Александр Дмитриевич, непосредственный исполнитель приговора подводной лодке. Так началась его блестящая карьера… Откройте тумбочку, верхний ящик… Возьмите эту тетрадь, там все…

— Еще один вопрос, Иван Алексеевич. Вы абсолютно уверены в уничтожении лодки? Она никак не могла уцелеть?

Старик покачал головой и поморщился — очевидно, движение причинило ему боль.

— Нет, Сережа, никак. «Знамя Октября» атаковали глубинными бомбами с вертолета. Лодка затонула в четырехкилометровой Багамской впадине…

Глава 38

Смолин закрыл последнюю исписанную страницу тетради контр-адмирала Безродного и выжидательно посмотрел на Хойланда.

— Следует заняться Орловым, — сказал тот. — Кажется, тут есть интересные взаимосвязи. Эллис намеревался выйти на контакт с Орловым в Москве… Вышел или нет, мы не знаем. Но то, что Эллис уходит из России на якобы потопленной Орловым подводной лодке…

— Это лишь предположение…

— Пусть так, оставим пока подводную лодку. Но зачем-то Эллис искал или собирался искать Орлова! Попробуйте собрать об Орлове информацию… И если удастся, побольше о том, что он делал со дня приезда Эллиса в Москву.

— Да, Магистр.

— И как только я получу от вас домашний адрес Орлова, постараюсь кое-что предпринять. Если он живет в многоквартирном доме, мне нужен план расположения квартир, этаж, куда выходят окна, сигнализация, охрана и так далее. С кем он живет, в какое время обычно уходит и возвращается, его дневное расписание, также семьи, обслуживающего персонала, кто там у него. Если он живет в особняке, подробный план дома и подходов к нему, все то же самое.

— Адрес и досье — это просто, такие персоны разложены по полочкам в базах данных ФСБ. Остальное… Мне понятно задание.

В тот же день, получив сведения от Смолина, Хойланд поехал по адресу. Адмирал в отставке жил в новом, построенном по специальному проекту доме, заказанном и оплаченном группой богатых российских бизнесменов. Сейчас Орлов должен был отсутствовать, но Хойланду требовалось удостовериться. Он мог позвонить в офис Орлова по мобильному телефону, но не хотел настораживать того загадочным звонком. Он вошел в подъезд. Если Орлов все-таки дома, что же, поговорим…

В просторном холле прохаживались крепкие парни.

— Вы к кому? — остановил Хойланда один из них.

— К господину Орлову, в четвертую квартиру.

— Александра Дмитриевича нет, будет вечером, часов в девять. Что передать, кто приходил?

— Из газеты «Коммерсант дейли». Я хотел взять у него небольшое интервью.

— Вы договаривались заранее?

— Конкретно нет, но…

— Тогда вам лучше позвонить в его офис и согласовать время и место. Телефон дать?

— Спасибо, у меня есть.

Хойланд вышел из подъезда, обогнул дом и посмотрел на окна квартиры Орлова на втором этаже. Забраться туда будет нетрудно — водосточная труба, плющ, украшения на стене, заранее изученные по схеме Смолина, представляют собой отличные опоры, а деревья и декоративные кустарники, также отмеченные на схеме, скроют Хойланда от глаз прохожих. Домработница приходит в другие дни, а семьи у Орлова нет.

Он без труда вскарабкался к угловому окну второго этажа. О системе сигнализации ему подробно доложил Смолин, Хойланд знал такие системы и справился с ней легко. Просунув руку в форточку, он нащупал шпингалет и распахнул окно.

Из кухни он прошел в гостиную через короткий сводчатый коридор, отделанный плиткой под красный мрамор. Особой роскошью апартаменты Орлова не отличались, но все здесь дышало солидностью и покоем. Хойланд сел за письменный стол в кабинете и запустил компьютер, но там были только коммерческие данные и деловые контакты, чего, собственно, он и ожидал. Он выключил компьютер и занялся содержимым ящиков стола. Там он нашел несколько писем. Хойланд вынимал их из конвертов и почти сразу вкладывал обратно, видя, что они не представляют для него интереса. Но в письме из Норвегии, написанном от руки, а не на компьютере, как другие, в глаза бросилось имя «Бэрнелл».

— Так, любопытно, — пробормотал Хойланд.

Он перечитал письмо дважды. Да, это более чем любопытно… Теперь крайне важно выяснить, как поступит Орлов. Если он поедет в Норвегию, Хойланд постарается его опередить, если нет — поедет вместо него.

Сложив письма в прежнем порядке и задвинув ящик, Хойланд покинул квартиру тем же путем, каким попал в нее.

Вечером Смолин представил ему свой доклад. Помимо прочего, в процессе сбора сведений об Орлове он установил, что тот получил норвежскую визу и заказал билет на самолет.

— Я вылетаю в Норвегию, — сказал Хойланд.

Глава 39

Город Гамвик (скорее разросшийся поселок) расположен на севере Норвегии, в двадцати милях восточнее мыса Нордкин, на побережье между фьордами Порсангер и Варангер. Население едва превышает десять тысяч человек, погода, как правило, ужасная. Но именно погодные капризы и дикая природа вокруг привлекают туристов из числа любителей первозданных ощущений. Для них в городе существуют три отеля (один — «Миерон Хоф» — довольно приличный) и причал для катеров и яхт, которые можно арендовать в агентстве «Альта Тур». Так как плавание в Баренцевом море у норвежских берегов даже летом нельзя считать безопасным, туристы вносят страховой взнос и подписывают бумагу, освобождающую агентство от ответственности в случае возможных инцидентов. Железнодорожного и регулярного воздушного сообщения Гамвика с центральными областями страны нет, и добраться до города, к примеру, из Осло можно лишь на перекладных: поездом до Феуске, оттуда самолетом местной линии до Лаксэльва или Кунеса, а дальше — как повезет: автобусом по тряской дороге, попутной машиной, а иногда и вертолетом, если отыщется достаточно сумасшедший пилот, чтобы рискнуть садиться в Гамвике под шквальным ветром в непосредственной близости скал. Хойланд выехал в Буде экспрессом через Тронхейм, а там разыскал-таки безумного вертолетчика, заломившего несусветную цену.

Посадка в Гамвике прошла благополучно. Поеживаясь от холода в легком летнем костюме, Хойланд направился к отелю «Миерон Хоф». Сориентироваться помог полицейский, немного говоривший по-английски.

Ярко освещенный отель выглядел теплым островком уюта среди неприветливых, основательных каменных домов. Подойдя к портье (этот не может не знать английского, иначе как он общается с туристами?), Хойланд поздоровался и сказал:

— У вас должно быть письмо для господина Орлова.

— Да, сэр. Но меня предупредили, что вручить его вам следует завтра в тринадцать часов, господин Орлов. К сожалению…

— Я не Орлов, — перебил Хойланд и показал удостоверение Федерального бюро по борьбе с наркотиками.

— Понятно, — нахмурился портье. — Вы имеете право на перлюстрацию частной корреспонденции?..

— Позвоните в полицию. Вам подтвердят, что сотрудники нашей организации пользуются широкими полномочиями, и вы обязаны оказать мне всестороннее содействие.

Портье взялся за телефонную трубку, долго выяснял что-то по-норвежски, потом лицо его просветлело.

— Все в порядке, сэр, вот письмо.

Конверт был заклеен не слишком тщательно. Хойланд осторожно открыл клапан и вынул сложенный вдвое листок.

«Уважаемый сэр!

Мы рады, что наше предложение не оставило Вас равнодушным. На Ваше имя арендована яхта „Леди Джейн“. Вы найдете ее у единственного в Гамвике причала. Выходите в море ровно в полночь. Координаты места встречи заложены в компьютер инерциальной навигационной системы INS. На тот случай, если Вы не умеете с ней обращаться, на яхте для Вас приготовлена подробная инструкция, изучите ее заранее, это очень просто. По достижении заданной точки подайте сигнал ударами металлического предмета по корпусу яхты. Три удара — пауза — еще три удара, Вас услышат. Присутствие посторонних лиц на борту яхты будет расценено нами как срыв переговоров».

Подпись отсутствовала, как и в первом письме, почерк был тот же. Хойланд аккуратно заклеил конверт и вернул портье.

— Отдайте господину Орлову, как вас просили. Свободные номера в отеле есть?

— Да, сэр. Я рекомендую вам номер двадцать на втором этаже, очень комфортабельный, и прекрасный вид из окна.

— Какой вид?

— Скалы, море… Необыкновенно живописно.

— Меня больше устроил бы другой вид — на улицу, куда выходит подъезд отеля.

— О, понимаю. Тогда номер двадцать один.

— А какой номер заказан для господина Орлова?

— Тридцать первый.

— Человек, передавший вам письмо, тоже остановился в вашем отеле?

— Нет, сэр.

— Опишите его, пожалуйста.

В описании портье без труда угадывался Эллис. — Где я могу арендовать катер? — спросил Хойланд.

— Агентство «Альта Тур», направо за углом.

— А как пройти к другим отелям?

— Сэр, наш отель — лучший в городе…

— Мне просто нужно навести справки. Портье объяснил дорогу.

— Спасибо, — произнес Хойланд. — Полагаю, излишне предупреждать вас, что мое пребывание здесь…

— Понимаю, сэр.

Побывав в двух других отелях Гамвика, Хойланд убедился, что Эллиса там нет. В агентстве «Альта Тур» его забросали рекламными проспектами, расхваливающими достоинства катеров и яхт. Хойланду понравился быстроходный катер «Лайтнинг» — два дизеля «Сатурн», максимальная скорость шестьдесят узлов. Он заплатил требуемую сумму, подписал бумаги и в сопровождении служащего агентства отправился на причал осматривать катер.

Воочию «Лайтнинг» выглядел еще лучше, чем на цветных фотографиях. Хойланд слушал инструкции своего спутника и осваивался с управлением, поглядывая в сторону изящной «Леди Джейн», способной загипнотизировать знатока яхт стремительными обводами.

— Катер постоянно в вашем распоряжении, — сказал сотрудник агентства. — Когда вы решите выйти в море, предъявите здесь наше соглашение, и все.

Хойланд поблагодарил и попрощался. По пути в отель он завернул в магазинчик, торгующий всевозможной атрибутикой для туристов, охотников и рыболовов. Там он купил хороший бинокль. В двадцать первом номере «Миерон Хофа» он поужинал и лег спать.

Утром он увидел в окно человека, быстро идущего по улице к отелю. По фотографии, предоставленной Смолиным, он узнал Александра Орлова.

Глава 40

Охранник на причале (если он заслуживал такого титула, ибо от кого тут особенно охранять) был предупрежден и пропустил Орлова на «Леди Джейн». Яхта привела бы отставного адмирала в восхищение, если бы им не владели иные мысли и чувства. Он прошел в рубку, включил питание бортового компьютера.

Инерциальная навигационная система INS, установленная на «Леди Джейн», не была для Орлова чем-то совсем незнакомым. В отличие от большинства высоких начальников, которые перестают «ловить мышей», едва заняв престижный пост, Орлов оставался моряком. Даже в почтенном возрасте он старался быть в курсе флотских новинок и самостоятельно изучал основы инерциальной навигации, так что приложенная шпаргалка ему почти не потребовалась.

INS обеспечивала точное выведение яхты в заданный пункт. Она находилась на стабилизированной гироскопами платформе, и никакая качка не могла ей помешать или повредить ее. Акселерометры измеряли мгновенные ускорения в направлении осей связанной с платформой системы координат. В результате двойного интегрирования ускорений компьютер определял расстояние и курс, что наглядно отражалось на мониторе. Роль управляющего яхтой человека сводилась лишь к тому, чтобы устранять рыскание.

Орлов прочел данные на экране, сверился с картой. Вести «Леди Джейн» ему предстояло недалеко, минут сорок хода на скорости в двадцать узлов.

На столике, привинченном к стене рубки, лежал мегафон. Орлов включил его, убедился, что он работает.

С умозаключениями по этому поводу Орлов не спешил. Вскоре все выяснится. А пока… Возвратиться в отель и ждать.

Глава 41

Это была настоящая норвежская ночь. Ветер усиливался, темные валы с пенными гребнями разбивались о причал. Катера, лодки и яхты освещались одним бледным прожектором, а дальше, в море, источником света служила зловещая луна, периодически выныривающая из-за несущихся облаков. Соленые брызги смешивались с каплями неизвестно откуда взявшегося в отсутствие сплошной облачности дождя. Тоскливый вой собак, страдающих от меланхолии где-то в городе, дополнял мрачную картину.

Закутанный в черную водонепроницаемую накидку Хойланд выглянул из-за угла будки охранника. Огни на «Леди Джейн» не горели. Хойланд постучал в будку, предъявил документ на аренду «Лайтнинга». Охранник по-английски почти не говорил, но все же попытался объяснить безрассудность выхода в море в такую погоду. Хойланд махнул рукой и направился к катеру. В открытой сверху рубке «Лайтнинга» он включил подсветку приборной панели, запустил дизели. Стрелка указателя оборотов задрожала. Хойланд толкнул рычаги хода, укрепленные на полукруглом основании, и катер медленно отвалил от причала.

Бортовая и килевая, качка была настолько сильной, что Хойланд с трудом удерживался на ногах. Он отвел «Лайтнинг» на полкабельтова к востоку от мыса Нордкин, развернулся, дал реверс обоим дизелям. Низкий корпус катера терялся среди огромных волн. Хойланда это устраивало. Он достал бинокль и навел на «Леди Джейн», по-прежнему пребывавшую во мраке.

Орлов появился на причале вовремя. Засияли ходовые огни яхты, и она рванулась вперед так резво, что Хойланд едва успел переложить руль и дать газ. «Лайтнинг» крался за «Леди Джейн», как хищная ласка за беспечной добычей. Фигура Орлова была довольно хорошо видна в притемненной рубке яхты, а в бинокль Хойланд мог различить едва ли не каждое движение отставного адмирала. «Леди Джейн», а за ней и «Лайтнинг» удалялись от берега.

Глава 42

В центральном посту «Мейфлауэра» горел тусклый красный свет, облегчающий адаптацию зрения при ночном всплытии. Лишь правая сторона лица Гордина была освещена и казалась багровой полумаской, вырубленной из монолита темноты каким-то мистическим скульптором, который не закончил работу.

Включился динамик связи с акустической рубкой.

— Центральный, акустик. Судовое время ноль часов сорок три минуты. Наблюдаю цель номер один, пеленг тридцать два градуса.

— Классифицировать контакт, — очень спокойно приказал Гордин, хотя сердце его подпрыгнуло и застучало.

— Классифицирован контакт. Цель номер один — надводный корабль малого водоизмещения, два винта… Внимание, командир! Наблюдаю цель номер два, пеленг тридцать четыре градуса. Сигнал слабый, классификации не поддается, интенсивность сигнала уменьшается… Сигнал не наблюдаю.

— Акустик, продолжать слушать цель номер один, — сказал Гордин.

Второй контакт обеспокоил его — это мог быть и норвежский пограничный катер. Но что бы это ни было, оно ушло из зоны слышимости… Или притаилось рядом, заглушив двигатели? Теперь все равно, подумал Гордин. Нужно успеть сделать то, что он должен сделать, а потом… Это будет потом.

— Центральный, акустик. На цели номер один слышу паразитные механические шумы. Три удара… Еще три удара.

— Это он, — неслышно пробормотал Гордин и начал командовать в микрофон: — Продуть главный балласт, кроме средней. Удифферентовать подводную лодку на ходу два узла с дифферентом шесть градусов на корму. Убрать носовые рули, всплывать на малых кормовых с дифферентом шесть градусов. Развернуться на цель номер один по пеленгу ноль. Выполнение этих действий распределяется между командиром БЧ-5, электромеханической службой и боцманом. Но на корабле Гордина все приходилось делать одному Алексею Крымову с временного универсального пульта, смонтированного в двигательном отсеке, — у остальных членов поредевшего экипажа были свои обязанности.

«Мейфлауэр» шел на всплытие.

Глава 43

Зеленая точка на дисплее бортового компьютера «Леди Джейн» замерла в центре радиально расчерченного круга. Орлов прибыл на место. Он остановил машины, предварительно дав малый назад. Затем он взял массивный гаечный ключ, распахнул дверь на палубу, перешагнул комингс. Ветер бросился ему в лицо, осыпая брызгами. Орлов подал ключом условленный сигнал, положил ключ на палубу, включил выносной прожектор и принялся обшаривать свинцовые волны.

«Лайтнинг» качало, словно на батуте. Удерживая равновесие на мокром скользком полу, Хойланд смотрел в бинокль на «Леди Джейн». Дизели его катера молчали — именно по этой причине гидроакустик «Мейфлауэра» потерял «Лайтнинг», обозначенный им как цель номер два.

На «Леди Джейн» вспыхнул прожектор, белый луч заметался по волнам. Он едва ли мог достичь «Лайтнинга», находившегося далеко позади яхты. Тем не менее Хойланд инстинктивно пригнулся, но сразу выпрямился, услышав сильный шум. Этот звук перекрывал аритмичное пение ветра и клекот волн. Хойланд снова поднес бинокль к глазам. Прямо по носу «Леди Джейн» из темных вод величественно и грозно поднималась рубка субмарины. На мгновение ее облили (и исчезли за тучами) серебристые лунные ручьи.

— «Знамя Октября», — прошептал Хойланд. На борту подводной лодки командир смотрел на гирокомпас.

— Обе турбины самый малый вперед, — приказал он. — Открыть верхний рубочный люк.

Гордин взял бинокль, мегафон, тяжелыми шагами прошел к ведущему на палубу трапу и выбрался наружу.

Перед ним сверкал прожектор «Леди Джейн», яхты Орлова. «Мейфлауэр» приближался к ней на малом ходу. Когда расстояние сократилось настолько, что сияющий луч мог пробить стену темноты и осветить рубку подводной лодки, Гордин поднес к губам микрофон на гибком шнуре, связывающий его с экипажем.

— Дать все огни на сто процентов мощности, включая опознавательные по корабельному расписанию «Знамени Октября» тысяча девятьсот шестьдесят второго года.

Свет хлынул на палубу субмарины, зажглись красные и зеленые опознавательные огни. Гордину показалось, что с борта «Леди Джейн» до него донесся крик ужаса. Конечно, это была иллюзия: ветер завывал громче человеческого голоса.

Орлов, разумеется, мог предполагать появление подводной лодки. На то, что завладевшие документом люди явятся на переговоры таким образом, косвенно указывало требование передать акустический сигнал (хотя гидролокатор можно установить не только на субмарине). Смущали его размеры обозначившейся во тьме рубки. Черт, не на атомном же ракетоносце они пришли!

Орлов направил луч прожектора на подводную лодку. Нет, не разглядеть — далековато, но они движутся к яхте. Вот, теперь виднее… Еще десяток метров, и…

Полыхнувший впереди свет ужалил Орлова подобно импульсу электрического тока. Теперь он ВИДЕЛ, видел все отчетливо. На мгновение он подумал, что сходит с ума. Но может ли галлюцинация НАСТОЛЬКО не отличаться от реальности? Он закричал, и отзвук его отчаянного вопля достиг ушей Гордина. Не иллюзия, Глеб Игнатьевич. Настоящий крик ужаса…

Прожектор на «Леди Джейн» погас, но на палубе яхты горело достаточно огней, чтобы Гордин различал силуэт Орлова, а бинокль позволял увидеть и черты лица. «Ты постарел, Александр Дмитриевич, — подумал Гордин. — Не помолодел и я, но для твоего преступления нет срока давности».

Командир «Мейфлауэра» положил бинокль к ногам и взялся за мегафон.

— Адмирал Орлов, ты слышишь меня? Я — Глеб Гордин, тот, кого ты убил в октябре шестьдесят второго. Этот корабль — «Знамя Октября», потопленная тобой подводная лодка. Ты узнаешь корабль? Конечно, узнаешь. Только вот людей в моем экипаже всего семеро. Остальные умерли, ты убил их. Ты убивал их все эти годы. Они умирали медленно, а ты умрешь быстро — они бы позавидовали тебе. Но между их смертью и твоей будет общее: причина. Торпедная атака. Твоя торпеда возвращается к тебе, адмирал.

Орлов окаменел, он не мог пошевелиться. Мелькнула нелепая мысль: запустить двигатели, бежать… Какая бессмыслица. От торпеды не убежишь.

Метнувшись в рубку, Орлов выскочил обратно с мегафоном. Его рука тряслась так, что круглый пластмассовый микрофон колотил по зубам.

— Гордин! — заорал он. — Прекрати эту идиотскую игру! Я не виноват, я выполнял приказ, распоряжение партии и правительства! Ты на моем месте поступил бы так же!

Мегафон Гордина донес до слуха Орлова сухой смешок.

— Нет, Александр. Я не поступил бы так же на твоем месте. Ни один настоящий морской офицер, ни один порядочный человек не поступил бы так же.

— Послушай, Гордин…

Орлов вдруг умолк, словно внутри него отсоединили силовой кабель. Это же бред, спиритический сеанс… Какой Гордин?! Он мертв уже много лет. Этот человек не может быть Гординым. Похож, но не он. Кто-то узнал о той давней истории и устроил представление, только так и не иначе… Орлов почувствовал себя увереннее.

— Эй, на субмарине! — Он говорил теперь даже чуть небрежно. — Какой выкуп вы хотите за мою жизнь?

В ответ над волнами пронесся горький смех.

— Никакой, адмирал. Не выкуп за твою жизнь, а плата за наши жизни. И ты сейчас заплатишь.

Взгляд Орлова сфокусировался на рубке субмарины, на опознавательных огнях, на человеке с мегафоном. Он понял, что спасительная мысль о подмене — самообман. Перед ним «Знамя Октября» и капитан 1-го ранга Глеб Игнатьевич Гордин. Перед ним— прошлое… Перед ним смерть. Орлов не читал Джорджа Оруэлла, но сейчас ему в голову пришло именно то, о чем писал великий англичанин в романе «1984»: последствия каждого поступка содержатся в нем самом.

Невидимый для действующих лиц трагедии Хойланд прекрасно сориентировался в происходящем, но все же упустил время. Когда заревели дизели катера и яркие конусы света его прожекторов врезались во тьму, было уже поздно. Хотя двигатели «Лайтнинга» развили полную мощность, скорости не хватало.

Гордин стиснул микрофон внутренней связи:

— Боевая тревога. Торпедная атака надводной цели.

На палубе «Леди Джейн» Орлов рухнул на колени. Он никого ни о чем не умолял, просто отказали ноги. Рубка «Знамени Октября» возвышалась совсем близко в сиянии огней, как чудовищный призрак мщения, поднявшийся из океанских глубин, мира безмолвия, мира смерти, — и вели этот страшный корабль души погибших моряков.

— Штурман, торпедный электрик, — товсь, — скомандовал Гордин.

Краем глаза Орлов увидел включившиеся прожекторы «Лайтнинга». Они стремительно приближались… Безумная надежда ожила в сердце отставного адмирала. Он подобрал оброненный мегафон и заревел, тратя без остатка последние силы:

— Гордин! Какой ты к чертям собачьим моряк? Где твой флаг? Подними флаг и сражайся, как подобает настоящему морскому офицеру! Я не вооружен, но подними флаг, трус! Пусть это будет бой, а не убийство!

Только бы выиграть несколько секунд, может быть, минуту…

Гордин тоже заметил несущийся на всех парах «Лайтнинг», но посмотрел в его сторону совершенно равнодушно.

— Чтобы встретиться с тобой, я много лет служил преступникам, — ответил Гордин в мегафон, — и одну истину усвоил твердо. С преступниками не сражаются. Их казнят.

Он швырнул мегафон в море и продолжал командовать по связи:

— Первый торпедный аппарат — товсь. Цель номер один по пеленгу ноль.

— Товсь первый торпедный аппарат, — отозвался приглушенный голос из динамика.

Мокрый с головы до ног Хойланд удерживал штурвал. Громадная рубка подводной лодки вздымалась прямо перед носом «Лайтнинга». Катер летел по волнам, порой всем корпусом взмывая в воздух, но резервы мощности были исчерпаны.

Ожил динамик, встроенный в обшивку рубки субмарины и защищенный от разрушительного действия воды.

— Командир, по пеленгу двести обнаружена работа самолетного локатора, сила сигнала четыре балла и возрастает.

— Он нас зацепил?

— Думаю, пока нет, но может зацепить.

— Приготовиться к срочному погружению. Первый торпедный аппарат — пли.

Смертоносный тупорылый монстр вырвался из-под поднявшейся крышки.

— Торпеда вышла, — доложил командиру мичман Каретников.

Спустя десять секунд последовал взрыв. Гигантский огненный шар поглотил «Леди Джейн» целиком, вместе с тем единственным человеком, который был и капитаном, и командой, и пассажиром.

Свершилось.

Гордина опрокинуло на палубу, жаркая волна пламени опалила его волосы, выше плеча какая-то железка со скоростью снаряда врезалась в рубку. В этот момент «Лайтнинг» достиг «Мейфлауэра». Хойланд сманеврировал неудачно, левый борт катера подбросило при ударе о субмарину. «Лайтнинг» перевернулся, Хойланд очутился в ледяной воде. Пытаясь удержаться на поверхности, он ощутил, как в его запястье вцепилась крепкая рука. Сильным рывком его вытащили наверх, и он встал лицом к лицу с капитаном Гординым. Метрах в пяти от подводной лодки вынырнул и вновь провалился в пучину нос тонущего «Лайтнинга», увлекаемого в бездну тяжелыми дизелями.

— Командир, — послышалось из динамика. — Самолетный локатор вот-вот зацепит нас.

— Вниз! — крикнул Гордин по-русски, обращаясь к Хойланду, и добавил то же самое по-английски.

Они быстро спустились вниз. Развернулась кремальера, погасли огни. Лодка погрузилась, и только спасательные круги и оранжевые надувные плотики подпрыгивали на волнах на месте гибели несчастной «Леди Джейн».

Глава 44

«Мейфлауэр» покоился на скальном ложе Порсангер-фьорда. Гордин привел корабль сюда, чтобы укрыть его от активной гидролокации среди нагромождений подводных скал. Если самолет все-таки обнаружил субмарину, такая предосторожность не будет лишней.

Закончив маневрирование и отдав необходимые приказы, Гордин поспешил в кают-компанию, где ждал его Хойланд. Несмотря на то что Хойланда сразу после срочного погружения по указанию командира отвели в душевую, а потом выдали сухую одежду, его слегка знобило.

Некоторое время они молча рассматривали друг друга. Хойланда поразил вид стоявшего перед ним человека. Похоже было, что после уничтожения «Леди Джейн» Гордин лишился какой-то внутренней пружины.

И действительно, командиром лодки владело невероятное опустошение, вселенское безразличие ко всему на свете. Тем не менее он держался. Конец пока не наступил, надо продолжать.

— Вы говорите по-русски? — негромко спросил Гордин на родном языке.

— Да.

— Кто вы?

— На этот вопрос не так-то легко ответить… Пожалуй, проще всего мне представиться сотрудником некой американской спецслужбы. Мое имя — Джон Хойланд.

— Я Глеб Гордин, командир «Мейфлауэра».

— «Мейфлауэр»? Я думал, этот корабль называется «Знамя Октября».

— Это было так давно… Откуда вы знаете? Ах да, ведь ваш катер был рядом, вы все слышали и видели…

— Не только поэтому. Я иду по следу Роджера Эллиса. Находится ли он на борту вашего корабля?

— Не знаю…

— Как это не знаете?!

— Не знаю, почему я должен отвечать вам, мистер Хойланд. И не знаю, на чьей стороне вы играете и чего вы хотите, но знаю, что все эти игры мне смертельно надоели…

— Хорошо, — кивнул Хойланд. — Давайте попробуем иначе. Я расскажу вам о том, как встретился в Москве с контр-адмиралом Безродным, как он отдал мне свою тетрадь, где подробно описана история преступного приказа об уничтожении «Знамени Октября». Расскажу и о человеке, чей вертолет был взорван над маленьким островком в архипелаге Тонга… Я предполагаю, что это был моряк из вашего экипажа…

— Опишите его, — встрепенулся Гордин.

Еще не дослушав описание до конца, он жестом остановил Хойланда:

— Да, это был Варламов. Но что с ним случилось? Если вертолет был взорван, значит…

— Я был последним, с кем он говорил. Он умер у меня на руках.

— Если это правда… Нет. Это не имеет значения.

— Почему?

— Потому что вы из той же шайки, гоняетесь за документом Бэрнелла. Или из конкурирующей — что мне решительно все равно. Эллис сделал для меня то, что я от него требовал. Я обещал ему свободу и документ и намерен сдержать слово. Так что вы вместе с ним хоть сейчас можете высадиться в Норвегии, и разбирайтесь сами.

— Гм, вот как… А что намерены делать вы?

— Зачем вам знать? Чтобы помешать мне? Я вытащил вас, потому что вы тонули. Теперь я хочу поскорее избавиться от вас. Мне нет до вас дела.

Хойланд тяжело вздохнул:

— Вот что, Гордин. Что, если сейчас вы предоставите мне возможность поговорить с Эллисом в вашем присутствии? Вы ничего не потеряете, так? Вы услышите наш разговор, а потом я вам постараюсь кое-что объяснить, хорошо?

Гордин пожал плечами:

— Почему бы и нет? Я прикажу привести его.

— Прикажите.

Командир лодки пристально посмотрел на Хойланда и покинул кают-компанию. Несколько минут спустя он вернулся с Эллисом и двумя людьми, вооруженными автоматами. У самого Гордина был пистолет.

— Ваши люди не могут подождать за дверью? — вежливо произнес Хойланд.

После недолгого колебания Гордин сменил пистолет на автомат и отдал приказ. Когда они остались втроем, он сел подальше, на стул у стены.

— Кто вы такой? — сразу спросил Эллис по-английски, обращаясь к Хойланду.

— Говорите по-русски, Фортнер, — ответил тот. — Я Магистр Джон Хойланд, я представляю Орден Илиари.

Будь на месте Фортнера-Эллиса земной человек, вероятно, он хоть как-то отреагировал бы внешне на это заявление. Но по непроницаемому лицу Амма ничего нельзя было прочесть.

— Вы ничего от меня не узнаете, — сказал Эллис.

— Да, я не смогу. Вы способны противостоять любому моему воздействию, это мне известно. Поэтому я даже не спрашиваю о вашем подлинном имени, имени Дамеона. Но есть тот, кто сможет. Это Проводник Тигг Илиари. Вы будете доставлены к нему.

— Если я не ошибаюсь, капитан Гордин дал мне слово, что высадит меня в Норвегии. Или теперь здесь приказываете вы?

— Нет. Но — как только капитан узнает, кто вы на самом деле…

— О, конечно, вы вряд ли пытались рассказывать ему! Попытайтесь. Посмотрим, что из этого выйдет. Расскажите ему вашу правду — то, что выдает за правду ваше больное воображение…

Хойланд повернулся к Гордину, но тот заговорил первым:

— Дамеон — я слышал это слово от Варламова, перед его побегом… Это какая-то организация?

— Нет, — сказал Хойланд. — Дамеон — это планета, некогда населенная могучей и агрессивной расой. Жители Дамеона погибли все до единого много тысячелетий назад. Они несли огромные потери в космических экспансиях, а потом, вышвырнутые отовсюду назад на свою планету, истребили друг друга в междоусобных войнах. Осталась машина, мертворожденный разум. Теперь он стремится возродить расу Дамеона везде, где только возможно, в том числе и на Земле. Те планеты, где это удастся, ожидает судьба Дамеона. Вот кому вы служили, капитан. Вот цена вашей мести.

— Как вам это нравится, капитан? — осведомился Эллис с интонацией, которую он постарался сделать максимально похожей на язвительную. — Бред сумасшедшего.

— Я могу это доказать, — проговорил Хойланд. — Капитан Гордин, вам столько лет удавалось скрывать сам факт существования вашей лодки. Это было бы невозможным, если бы на ней не была установлена специальная аппаратура. Но это было бы также невозможным с применением любой аппаратуры, изготовленной по современным земным технологиям. На Земле такого попросту еще не изобрели. Покажите мне, где установлена такая аппаратура. Я вскрою ее, и вы увидите…

— Не надо. — Гордин махнул рукой. — Я не специалист по электронике. Я и без того верю вам. Эллис вскочил:

— Вы верите этому бреду?!

Гордин недвусмысленно взмахнул автоматом, и Эллис снова сел. После этого Гордин подошел к двери, позвал своих людей и распорядился увести Эллиса. Едва дверь закрылась, командир лодки заговорил:

— Да, я верю вам, мистер Хойланд, и я объясню почему. Вы многое знаете, вы проделали огромную работу, чтобы добраться до меня и Эллиса. И уж разумеется, вы могли бы сочинить любую правдоподобную историю с целью склонить меня на свою сторону. Любую, но не ту, что вы мне рассказали. Рассчитывать на то, что подобная выдумка приведет к желаемому результату, действительно может только сумасшедший. Но вы — не сумасшедший, мистер Хойланд. Я видел сумасшедших… Вывод может быть только один — вы говорите правду.

— Вы пришли к верному выводу, капитан… Но вас как будто совсем не удивило то, о чем я вам рассказал!

— Нет, почему же… Конечно, удивило. Это… безусловно, весьма необычно. Но после всего, через что мне довелось пройти…

— Я понимаю вас.

— Понимаете? Вряд ли… Выслушайте меня, я тоже хочу вам рассказать, пусть кратко… Возможно, это поможет вашей борьбе с Дамеоном…

— Я готов вас выслушать.

Помолчав, Гордин сел у стола и приступил к рассказу. Он начал с октября 1962 года и продолжал в хронологической последовательности. Вопреки намерению быть кратким, он порой чересчур подробно останавливался на деталях. Закончив, он спросил:

— Учитывая, что данное мной Эллису слово не может оставаться в силе, что вы намерены делать?

— С Эллисом? — Хойланд будто вынырнул из глубин истории, где так тесно переплелись месть, страдание и раскаяние. — Он нам нужен. Один из Амма— так называют себя воины Дамеона — рвется в президенты Соединенных Штатов, и он ужасающе близок к цели. Когда он станет президентом, они начнут открытую войну против человечества… Важно получить от Эллиса информацию, которая разоблачала бы их кандидата не как Амма, этому никто не поверит, — а как грязного политика, замешанного в убийстве. Для этого необходимо доставить Эллиса к главе Ордена, Проводнику Тигг Илиари.

— Какую помощь могу оказать я?

— Смогу ли я дать радиограмму с «Мейфлауэра»?

— Не отсюда. Из нейтральных вод. А потом?

— Потом, если вы согласны, капитан, — последний рейс вашего корабля, рейс в Соединенные Штаты. Там нас встретят… Но что будет с кораблем, с вами, с вашей командой?

Гордин ответил не сразу:

— Я хотел вернуться в Россию… Но кто знает, что будет там? Не забывайте, что я и мои люди — по закону преступники…

— Я предлагаю вам покровительство Ордена. Вы один из очень немногих, помимо Хранителей, кому известно о существовании Амма, и я думаю, что…

— А мои люди?

— О них позаботятся согласно их желаниям.

— Мой корабль?

— Полагаю, его придется затопить… После того, как мы снимем с него аппаратуру Дамеона. Она может очень помочь нам.

— Да, я понимаю…

— А теперь покажите мне документ Бэрнелла.

Из небольшого сейфа Гордин достал бумагу и протянул ее Хойланду. Тот прочел документ очень внимательно:

— Похоже, эта бумага для нас не слишком-то ценна… Но что из того — ведь у нас есть Эллис!

Глава 45

США, штат Северная Каролина

В ночной тьме Дэвид Тернер застыл на каменном пьедестале мыса Гаттерас, как изваяние. За его спиной простирались спокойные воды залива Памлико, впереди шумел атлантический прибой.

Тернер не видел Хранителей, но они были рядом, в четырех скоростных катерах, вооруженные автоматами «Хеклер и Кох». Эллиса ждет достойная встреча. Затем катера направятся к заливу Албемарл и войдут в дельту реки Роанок. Там, в шестидесяти милях северо-восточнее Роки-Маунта, оборудована надежно укрытая от любопытных глаз стоянка. Оттуда Эллиса повезут к Моддарду.

Магистр поднес к глазам бинокль ночного видения, оглядел горизонт. Волны, только волны…

— Зажгите огни, — распорядился Тернер.

— Да, Магистр, — прозвучал во тьме безликий голос. — Как близко он сможет подойти в подводном положении?

— Не слишком близко. Здесь маленькая глубина.

— Как на такой глубине корабль будет потоплен?

— Это здесь мелководье, а дальше — впадина, два с половиной километра…

Мыс Гаттерас был выбран местом встречи не только из-за уединенности и безлюдья, но и из-за этого перепада глубин. «Мейфлауэр» должен обрести последний приют так глубоко, чтобы подъем лодки стал невозможен, как бы ни повернулись обстоятельства. Орден не был заинтересован в каких-либо расследованиях истории капитана Гордина.

На всех четырех катерах загорелись прожекторы, делая еще гуще мрак, окружающий световые конусы.

Тернер заслонился от света ладонью, луч уплыл в сторону.

— Вот он, — сказал Тернер.

«Мейфлауэр» полным ходом шел к мысу Гаттерас.

Глеб Игнатьевич Гордин стоял на палубе в одиночестве. Хмурый ветер трепал его совершенно седые волосы. Холод пробирал до костей, но Гордин не уходил вниз. Он уже видел огни катеров Тернера. Глядя на них, он думал о своей жизни. На что он потратил ее, во имя чего стал преступником, обрек себя и экипаж на многолетние скитания, на существование, достойное разве что спрутов? Сколько людей погибло, чтобы он, Гордин, мог отомстить. Стоила ли месть такой невероятно высокой цены? Нет, не стоила. А теперь он знал, что цена была еще выше, намного выше… Но он может хоть частично искупить вину.

Эллис, сидевший под замком в командирской каюте, не спешил отчаиваться. Разве не сумел он повернуть в необходимом ему направлении ситуацию с Гординым? Если бы не Хойланд… Но что было достигнуто однажды, может быть повторено. Да, теперь все много сложнее. Орден — это серьезно… Но в столкновении рас победа достанется Дамеону. Нужно только любым способом (а каким, будет видно по ходу событий) отложить, а после и совсем отменить встречу с Проводником.

Думая об этом, Эллис и не подозревал, что никаких его усилий для откладывания встречи не потребуется. Также ни Тернер, ни Хойланд еще не знали, что им не удастся доставить Эллиса к Проводнику. Они узнали об этом позже, когда им не удалось разыскать Джеймса Моддарда ни на службе, ни дома, ни по экстренным каналам Ордена. Им вообще не удалось связаться с Моддардом. Он исчез.

Загрузка...