Глава 7

Поскольку Сигурд не искал встречи с Йотуллом, Йотулл сам отправился искать Сигурда. С мягкой обидой он упрекнул Сигурда, что тот избегает его, и Сигурду ничего не оставалось, как пообещать снова приходить в гости по вечерам, хотя он куда охотнее предпочел бы веселую компанию альвов в ярко освещенном зале большого дома. Да и не слишком он жаждал бродить по форту с наступлением темноты, каждую минуту ожидая, что вот-вот из укрытия выскочит морок и накинется на него, сверкая глазами и грохоча смертоносными копытами.

Когда Сигурд и Рольф появились в доме Йотулла, Микла одарил Сигурда угрюмым, без малейшего проблеска гостеприимства взглядом. Йотулл тотчас поспешил заговорить на тему, которую прежде предпочитал Сигурд.

— Ну что же, — начал он, — я слыхал, ты опять в опале. Кое-кто при мне говорил недавно об этом и прибавил, что, хотя ты не хуже других, Хальвдан и наказывает тебя почаще, и до сих пор еще не назначил тебя в настоящий разъезд, хотя воин ты искусный. Ты же сам это знаешь, и право же, стыд и позор попусту тратить время с Боргилем и его молокососами на дохлых клячах. Знаешь, Сигурд, я подозреваю, что Хальвдан не на шутку боится тебя. Когда ты узнаешь, что находится в шкатулке, тебе больше не придется ему подчиняться.

Сигурд молча ворошил угли в очаге. Поскольку Рольф все время пытался найти заклинание, чтобы отпугнуть морока и у него, само собой, ничего не выходило, Сигурд и Рольф неизменно ухитрялись в чем-то провиниться и нести очередное наказание. Случалось им и попросту полениться или заупрямиться.

Сигурд научился стойко сносить наказания, сознавая, что они вполне заслуженны. В этот день он и Рольф считались провинившимися, потому что сделали вид, что отстали от отряда Боргиля, а на самом деле пытались разведать кое-что самостоятельно. Это стоило им запрета садиться в седло в течение недели.

— Не думаю, чтобы Хальвдану было дело до меня или моей шкатулки, — отозвался Сигурд. — У него в голове вещи поважнее.

— Ах, вот как ты думаешь… — вздохнул маг, играя серебряной цепью, которую носил на шее. — Он ведь знает, что напугал тебя и ты больше не станешь надоедать ему просьбами отпустить тебя на поиски Бергтора из Свартафелла. Когда я пытался уговорить его, он совсем разъярился и велел мне больше не вмешиваться не в свои дела. Надо же — вмешиваться! Если бы не я, ты сейчас уже наверняка погиб бы. Хальвдан холоден, расчетлив и жесток. Взять хотя бы морока, которого он на тебя наслал…

Он указал на оконце, в котором как раз мелькнула длинная бледная морда.

Убедившись, что Сигурд на месте, морок пристроился на крыше и поглядывал вниз через дымовое отверстие, изредка пробуя его края острыми зубами.

Сигурд глянул на морока, и рука его сама собой потянулась к замечательной секире, которую подарил ему Хальвдан.

— Что-то мне не верится, чтобы Хальвдан мог сотворить Гросс-Бьерна.

Хальвдан не маг, он только сражается с помощью магии.

Он на миг встретился глазами с Йотуллом и понял, что маг сильно уязвлен тем, что скиплинг защищает Хальвдана.

— Если ты отдашь шкатулку Хальвдану, то пожалеешь об этом. Одному мне известно, как пожалеешь!

— Я еще никому не собираюсь ее отдавать, — ответил Сигурд. — Только мне сдается, если Хальвдану доверить что-то ценное, он не употребит эту вещь во зло.

Йотулл поднялся и зашагал по комнате.

— Ты и представить не можешь, какую боль причиняют мне твои дурацкие речи! Прежде я не думал, что Хальвдан сумеет обвести вокруг пальца такого умника, но теперь вижу, что ты уже готов сунуться в его западню. А я-то надеялся, Сигурд, что сумею помочь тебе! Только я мог бы доставить тебя в Свартафелл, только я, и никто другой, все время пытался предостеречь тебя против Хальвдана, и только я один искренне хочу помочь тебе. Когда-нибудь ты убедишься, что я — твой единственный настоящий друг.

Сигурд лишь пожал плечами.

— Я нашел в Хравнборге друзей, и это место кажется мне вполне безопасным, даже если помнить о мороке. Что же еще могу я сейчас сделать?

— Бежать! — Йотулл горячо сверкнул глазами. — Бежать из Хравнборга, от Хальвдана и его морока! Разве мы об этом прежде не толковали?

Рольф обернулся к Сигурду, безмерно огорченный.

— Сигурд, ты ведь не покинешь Хравнборг без меня? Тебе придется взять меня с собой, и будь уверен, ты об этом не пожалеешь. Но знаешь, после всего, что Хальвдан сделал для тебя, было бы нечестно удирать втихомолку.

Йотулл метнул в Рольфа гневный взгляд и схватился за посох, точно собирался с его помощью разнести альва на кусочки. Сигурд поспешно вскочил, чтобы помешать ему.

— Ну, нам пора, — вежливо проговорил он. — Пожалуйста, Микла, проводи нас — все-таки наш трехголовый приятель поджидает снаружи.

Йотулл оперся на посох.

— Прежде, помнится, ты так не спешил. Час ведь еще не закончился.

— Но нас ждет Адиль, — отвечал Сигурд. — И нам здорово от него влетит, если припозднимся.

Йотулл презрительно кашлянул, прикрывая рот ладонью.

— Может, прежде Адиль и сумел бы защитить тебя от морока, но сейчас он чересчур стар для мага. У этого дома крепкие стены и прочная крыша, и он твой, если тебе покажется небезопасно в полуразрушенной башне. Видел я мороков послабее, и они запросто разносили в клочья крепкие дома, только бы добраться до желанной добычи.

— Старая башня крепче, чем кажется с виду, — ответил Сигурд.

— И Адиль тоже, — добавил Рольф, бочком пробираясь к двери. — Если нам понадобится помощь, мы обратимся к Хальвдану.

— Хальвдан! — воскликнул Йотулл. — Неужели я один вижу, каков он на самом деле? О да, он умнее дюжины магов! Ступай к нему, но, бьюсь об заклад, в один ужасный день ты поймешь, каков на самом деле Хальвдан.

Сигурд был рад поскорее унести ноги. Микла так воспрянул духом при виде поражения Йотулла, что не мог сдержать рвущейся из глубины сердца радости и вместе с Рольфом и Сигурдом замышлял окончательное ниспровержение своего господина. Впервые за долгое время Сигурд разглядел в Микле своего друга.

Все трое дали великую и страшную клятву, что навеки будут друзьями и объединятся в деле изгнания Йотулла с должности мага Хравнборга, которая по праву принадлежит Адилю.

К большому облегчению Сигурда, здоровью Ранхильд не повредило ледяное купание, и очень скоро она возобновила привычные прогулки по форту, от одного края земляного вала к другому. В первый раз Сигурд следил за ее приближением со смешанным чувством вины и опаски, жалея, что не может куда-нибудь укрыться, — покинуть пост он не решился бы даже под страхом смерти. Он знал, что во всем Хравнборге никто не мог сравняться с Ранхильд в утонченном понимании искусства мести. Каждый день, который она провела в своих покоях, Сигурд благоразумно осведомлялся у кого-нибудь из ее рабов или служанок, как чувствует себя Ранхильд, — отчасти для того, чтобы умилостивить ее гнев. Он знал, что служанки тотчас же передадут Ранхильд, кто справлялся о ее здоровье. Скорее всего, она еще больше оскорбится, но кто знает — вдруг ледяная ванна смыла с нее хоть немного высокомерия.

Он настороженно следил, как Ранхильд подходит ближе, делая вид, что не замечает его. Она была одета в красное — еще одно неприятное воспоминание о злосчастном купании в озере.

— Как, Рольфа нет? — вместо приветствия удивилась она, оглядываясь по сторонам.

— У него заболели зубы, и Адиль лечит его, — ответил Сигурд, все еще не теряя настороженности. — Ты, наверно, пришла отыграться на мне за ту дурацкую шутку. Это было ужасно.

Ранхильд отвернулась, чтобы скрыть легкую краску на лице.

— Да, зрелище необычайное. Хальвдан, мой родич, уверяет, что я сильно напоминала мокрую кошку. Он до сих пор надо мной посмеивается.

Сигурд заморгал, потрясенный непривычным тоном ее голоса.

— Да я и не виню тебя, если ты на нас сердишься. Причин у тебя для этого более чем достаточно. Я нечасто извиняюсь, но на сей раз сам скажу, что мне до смерти совестно. Я совсем не хотел, чтобы стряслась такая беда, неважно, с тобой или с кем-нибудь еще.

— Беду ведь готовили для тебя, — отвечала Ранхильд. — До меня-то дела не было тому, кто целился в тебя. Впрочем, я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать твои извинения. Я хочу поблагодарить тебя за то, что спас мне жизнь, хотя, верно, и не слишком хотел этого. Я дурно обращалась с тобой и Рольфом, но теперь я решила перемениться. Я… я все-таки надеюсь, что ты не испытываешь ко мне ненависти. Знаешь, я спросила Хальвдана, можно ли тебе раз в неделю по вечерам приходить к нам… если захочешь, конечно. Он был не против.

Сигурд остолбенел, поняв, какая честь ему предложена — быть гостем таких важных особ.

— Я бы рад, но…

— Хорошо. Тогда приходи завтра вечером. Если ты уйдешь один, Рольф, конечно, страшно оскорбится, так что можешь и его прихватить, если пожелает. Я знаю, он в меня немножко влюблен, только мне он не слишком нравится. Очень уж он глупо себя вел, когда пытался привлечь мое внимание.

В конце концов, пора бы ему понять, что я не возьму в мужья полное ничтожество, — а он именно таков.

— Но все равно он славный парень. Наверно, Хальвдан уже приготовил для тебя список ярлов — из кого выбирать.

— Может быть, и приготовил, только я уже установила обычай поступать как захочу, так что о своем списке он может забыть. Как бы тебе понравилось, если бы тебе говорили, с кем ты должен прожить всю жизнь?

— Не думаю, что мне придется когда-нибудь об этом беспокоиться, — если только я не вернусь в свой мир. — Против воли Сигурда, эти слова прозвучали зловеще.

Ранхильд оглядела его своими холодными синими глазами и присела на ближайший камень.

— Так ты никогда не хотел жениться на нашей женщине и навсегда остаться в мире альвов? Это ведь и раньше случалось, ничего особенного нет в таких браках. Знай ты только, кто в свое время так же поступил, ты бы удивился…

Сигурд задумался — что, если в самом деле провести остаток дней в мире альвов, и пускай воспоминания о Тонгулле и прежней жизни станут такими же далекими и туманными, каким ему когда-то казался этот новый мир?

— Не слишком-то это хорошо, если у человека из другого мира остается там большая семья, — задумчиво проговорил он. — Трудно все время путешествовать туда и обратно, а бабушки и дедушки никогда, быть может, не увидят своих внуков.

Ранхильд стряхнула с юбки муравьев и раздавила их ногой.

— Из-за бабушек и дедушек происходят порой такие беды… Скажем, мать не желает, чтобы ее дочь стала женой альва, вот и начинает всячески этому препятствовать. Я слыхала об одном браке, что мог быть вполне счастливым, если бы не ожесточившаяся старуха, которая считала, что ее внук должен вырасти скиплингом, а не альвом. Печальная это была история, но я, может быть, расскажу ее тебе… как-нибудь потом. Ты очень любил свою бабушку, верно?

Сигурд неохотно кивнул.

— Других родных у меня не было, а я оставил ее там… в покинутом поселении, на развалинах усадьбы, которую мы так усердно возводили. Все, для чего она жила и трудилась, превратилось в прах. Даже я не оправдал ее надежд, а ведь именно это и было, быть может, ее заветным желанием. — Он обвел взглядом валы укреплений, четкие очертания торфяных домов. Да, предостережение Торарны насчет врага-ярла мало ему помогло.

Ранхильд скрестила руки на груди, спрятав ладони внутрь широких расшитых рукавов, и все так же внимательно смотрела на Сигурда.

— Но ведь она, наверное, не захотела бы, чтобы ты попал в лапы троллей или доккальвов? Что же еще было делать Хальвдану с одиноким уцелевшим скиплингом? Он, конечно же, понимал, как трудно будет тебе прижиться в Хравнборге. Что до меня — понять не могу, отчего ты здесь так несчастлив.

Сигурд неловко переминался, поглядывая на силуэт старого донжона и от души надеясь, что вот-вот прибежит излеченный от зубной боли Рольф и спасет его от расспросов Ранхильд.

— Дело ведь не просто в том, хочу я здесь остаться или нет, — неохотно проговорил он. — Вопрос в том, кто мои друзья, а кто враги. Перед смертью бабушка предостерегла меня кой о чем и дала шкатулку, от которой нет ключа. Когда я сумею открыть ее, я, быть может, узнаю больше о себе самом.

— Понимаю, — кивнула Ранхильд и, поднявшись, сняла с пояса большую связку ключей. — Может, что-нибудь отсюда подойдет? Это мои домашние ключи, но большая их часть от замков, которые мне не нужны.

Сигурд глянул на ключи и медленно покачал головой.

— Боюсь, одного ключа будет мало.

— Ага! Стало быть, нужна магия? Тогда принеси мне шкатулку, и я ее открою. Адиль с детства учил меня магии, и он говорит, что и без учения в Гильдии я могу стать такой же сведущей, как Микла.

Сигурд глядел перед собой, на безжизненный край, где, казалось, даже птицы и кролики отсыпаются в унылые дневные часы.

— Мне посоветовали доставить шкатулку к ее создателю, гному-кузнецу, но Хальвдан, увы, не позволяет этого.

— В самом деле? Не понимаю, почему он упорствует. Хочешь, я с ним поговорю?

Сигурд встрепенулся в тревоге:

— Нет-нет, лучше не надо! Он, скорее всего, просто разозлится, как злится всякий раз, когда я завожу разговоры о том, о чем лучше молчать. Не надо было мне говорить тебе о шкатулке. — В душе он со злостью называл себя доверчивым глупцом, который готов разболтать все свои тайны первому же слушателю, ждет сочувствия своим жалобам и советов, чтобы потом поступить по-своему…

Ранхильд словно прочла его мысли и улыбнулась.

— Что ж, пусть это будет тайна, если таково твое желание. Только берегись тех, кому доверяешь свои секреты, ведь ты связываешь себя обязательством. Надеюсь, Йотулл отпустит тебя завтра вечером?

Сигурд приметил, как явно связала она Йотулла и тех, кому доверяют секреты, и нахмурился.

— Я не настолько связан обязательствами перед Йотуллом. Мое свободное время — только мое.

Ранхильд удовлетворенно кивнула и двинулась вверх по крутому склону земляного вали.

— Ну что ж, — сказала она на прощанье, — до завтра. И постарайся подбодрить Рольфа, если он совсем разочарован в жизни.

Рольф был не из тех, кому ведома ревность. Он почти сразу присоединился к Сигурду на укреплениях — а до того долго сидел в укромном месте, терпеливо наблюдая, как Ранхильд разговаривает с Сигурдом. Глаза у него округлились от изумления, когда он узнал, что Ранхильд вовсе не грозилась отомстить ему, — он-то ожидал, что на его голову прольются потоки угроз и ругани. Узнав о приглашении к Хальвдану, Рольф присвистнул и помотал головой, наотрез отказавшись сопровождать Сигурда. Он пояснил, что, едва не утопив предмет своей нежной страсти, слегка потерял к нему интерес и охотно уступает Ранхильд Сигурду, тем более что существует другая девушка, дочь брата Боргиля, которой он, Рольф, не так уж противен, а это уже обнадеживает. Да и вообще — претит ему изысканное общество высокородных персон.

Вопреки всем мрачным предсказаниям Рольфа, Сигурду понравилось бывать в доме Хальвдана, тем более что сам Хальвдан, проявляя необыкновенную вежливость, изволил отсутствовать всякий раз, когда не уезжал в ночной рейд. Сигурда потчевали ужином — намного лучше того, что обыкновенно подавали в главном зале, — и вечер проходил за игрой в шахматы под музыку престарелого арфиста и деловитый звон спиц, которыми ловко орудовали служанки Ранхильд. Когда Сигурд проигрывал достаточно шахматных партий, они просто болтали и жарили хрустящие шкварки на длинных вилках над огнем.

Разговаривали они большей частью о лошадях и охоте. Наконец какая-нибудь из служанок вежливо замечала, что время позднее, и Сигурд покидал уютный дом Хальвдана, возвращаясь к пыли и летучим мышам старого донжона; сравнение было отнюдь не в пользу последнего.

Не успел Сигурд удивиться тому, как быстро летит время, а лето уже подошло к концу, и ночи становились все дольше и холоднее. Альвы радостно заверяли его, что с приходом зимы уж он наглядится досыта на доккальвов и троллей. Тяжелее всего будут темные бессолнечные месяцы. Воины Хравнборга заботливо и любовно точили мечи и секиры, мастерили новые наконечники для стрел, копий и дротиков. Сигурд с нетерпением ожидал, что Хальвдан назначит его в ночной разъезд, где будет достаточно настоящих, а не учебных сражений; но вот уже легли первые зимние снега, а он все еще прохлаждался с юнцами Боргиля. Сигурд так далеко обогнал их в воинском умении, что он и Рольф превратились в наставников. Каждый день Рольф начинал с торжественного заверения, что это последний день, который они проводят так праздно, — Хальвдан вот-вот назначит их на должное место.

Однажды утром разъезд вернулся потрепанней и веселее обычного и сообщил, что ночью им довелось столкнуться с большим отрядом троллей; почти всех удалось перебить. Первая удачная стычка с врагом была поводом для торжества, хотя Йотулл, как мог, подпортил честолюбивые надежды Сигурда, насмешливо предрекая, что-де все добрые воины будут сражаться за Хравнборг, а его оставят дома, со стариками, детьми и женщинами, — это его-то, обладателя бесценной резной шкатулки!

Упав духом и почти согласившись с этим предсказанием, Сигурд бродил возле большого дома в поисках тихого местечка для размышлений. Внимательно оглядевшись, он не обнаружил поблизости Гросс-Бьерна и решил, что праздничный шум и развеселое пение отпугнули морока и он засел в старом могильнике за земляным валом — излюбленном своем логовище. Все же бдительно поглядывая по сторонам, Сигурд нырнул в полуразрушенную конюшню, где содержалась его лошадь вместе с клячами его сотоварищей из отряда Боргиля. Он уже знал назубок все ходы и выходы в конюшне, так что обходился без фонаря. Ласково окликая лошадей, он добрался до денника мышастой кобылки и опустился около нее на колени, чтобы ощупать копыто, которое она сильно ушибла днем раньше.

Копыто оказалось все еще горячим на ощупь, но, как удовлетворенно заключил Сигурд, уже прохладнее, чем вчера. Он уже собирался встать и уйти, когда дверь конюшни распахнулась, впустив нового гостя. Сигурд решил было, что это кто-нибудь из мальчишек и не худо бы смеха ради выскочить на него из темноты со страшным криком… но тут услыхал негромкий и раздраженный голос Хальвдана.

— Что же ты хотел мне сказать, Дагрун, если это требует уж такого уединения? — спросил он.

— Лишь одно: когда ты намерен исполнить свой долг, Хальвдан? Ты знаешь, о чем и о ком я говорю.

— Да… о Сигурде и шкатулке. — Голос Хальвдана прозвучал невыразительно. — Я знал, что ты станешь думать об этом деле, едва начнутся первые сражения.

— Ну, так что же? Разве ты и так не достаточно медлил, вместо того чтобы заполучить шкатулку? Не понимаю, отчего ты так мягок, не понимаю, почему ты так долго заставляешь нас ждать. Все знают, что у него есть нечто ценное, и лишь ты да я знаем, что именно. Тебе следовало забрать шкатулку еще тогда, в Тонгулле. Скуластый бесенок здесь уже почти полгода, и, насколько я могу судить о его нраве, он не намерен отдавать тебе шкатулку, что бы ты ни делал или ни говорил.

Сигурд вжался в стену и, затаив дыхание, ожидал, что ответит Хальвдан.

Тот молчал, и Сигурд услышал, как он точит кинжал о подошву сапога, — звук, сулящий мало приятного.

— Не стоит тебе так яриться, Дагрун. Ты ведь знаешь — будь Хравнборг в опасности, я тотчас бы, не колеблясь, завладел и шкатулкой, и ее содержимым. Пока же я терпеливо жду своего часа в надежде, что Сигурд сам, без посторонней помощи, поймет праведность нашего дела. Когда я завоюю его доверие, шкатулка сама, без насилия перейдет в мои руки.

Дагрун сплюнул в солому:

— Доверие! Да возьми ты ее сейчас, а извиниться всегда успеешь. Надо прежде всего думать о Хравнборге, не то нам несдобровать. Что, если он убежит с Йотуллом и попадет в когти Бьярнхарда? Тогда он вернется в Хравнборг врагом — этой радости нам только недоставало! Если помнишь, одно время он был опасно близок с Йотуллом. Когда я думаю о том, как этой силой могли бы играть искусные и предательские руки Йотулла, у меня кровь стынет в жилах! Не Сигурд, а скорее Йотулл решает сейчас нашу судьбу. Чем дольше мы будем выжидать, тем больше у Йотулла возможностей победить.

Хальвдан вздохнул, все еще возясь с кинжалом.

— Йотулл стал опасен с тех пор, как появился Сигурд! Я всегда знал — слаба его преданность Хравнборгу. Шкатулка Сигурда пробудила в Йотулле алчность. Жаль, что я не знаю способа исправить мага-злодея или вернуть Адилю былую молодость и пылкость! Могуществом Йотулл намного превосходит Адиля, и именно он стоит сейчас между мной и Сигурдом.

— Ну так избавься от Йотулла! Если он пытается оторвать от нас Сигурда, значит, не желает добра Хравнборгу. Микла говорит мало, но я подозреваю, что он боится своего господина.

— Пожалуй, ты прав, Дагрун. Йотулл должен покинуть форт. Боюсь только, вряд ли это нам поможет управиться с Сигурдом, если он по сю пору в восторге от мага. Чего доброго, он решит, что потерял единственную возможность бежать.

— Что ж, тем лучше для нас. Сигурд должен узнать, что, когда бездумно владеешь силой, заключенной в этой шкатулке, жизнь может оказаться и короче, и неприятней.

Хальвдан несколько мгновений молчал, и Сигурд почувствовал, как по спине у него текут три ручейка ледяного пота. Он не сомневался, что Дагрун стремится сделать его жизнь и короткой, и неприятной — с помощью меча или секиры, — если только он добровольно не отдаст шкатулку.

— Мне кажется, Сигурд уже начинает понемногу доверять мне, — сказал наконец Хальвдан. — Сейчас самое лучшее время, чтобы найти к нему подход.

Благодаря Йотуллу сражение было ожесточенное, но я сделал все, что мог, разве только не послал его в рейд. Это, конечно, окончательно бы его завоевало…

— Нет, не делай этого! Слишком уж много возможностей отстать от отряда.

Ты ведь не знаешь, на что способен Йотулл. Нет, пусть Сигурд остается в Хравнборге, под твоим или моим присмотром.

— То же думаю и я. Нельзя нам потерять его сейчас, после двадцати лет поисков. Слишком много поставлено на кон…

— От всего сердца с тобой согласен! Тем более не стоит тратить время попусту. И так его потратили довольно. — Он распахнул дверь настежь, и оба вышли, продолжая тихо беседовать.

Сигурд еще долго ждал, прежде чем решился выпрямиться и со всех ног броситься к дверце на другом конце конюшни. Быстро оглядевшись в поисках морока, он припустил по снегу к старому донжону и скользящим прыжком очутился у самой двери. Сигурд надеялся побыть в одиночестве, но Рольф и Адиль дружески приветствовали его сквозь завесу табачного дыма — они сидели у очага, засунув ноги чуть ли не в огонь, и дымили огромными трубками.

— Привет, Сигги! — прокричал Рольф. — Что стряслось? У тебя такой вид, точно морок попробовал тебя на зуб.

— Ты чем-то расстроен, — заметил Адиль, глядя, как Сигурд протиснулся мимо него и молча рухнул на кровать.

— Так, чепуха, — с притворной беспечностью отозвался Сигурд. — Попросту обманутое доверие, и ничего больше.

Рольф помахал рукой перед лицом, разгоняя дым.

— Так я и знал! Ари, эта безволосая крыса, опять забыл смазать копыто твоей лошади? Сигги, надо бы тебе сделать заметку на его ребрах, не то он в жизни не запомнит твоего поручения.

Он еще что-то болтал о пользе наказаний для улучшения памяти, но Сигурд едва слышал его, оглушенный сумятицей, которая царила в его мыслях. Боль от предательства Хальвдана не была бы сейчас так остра, если б он и вправду не стал испытывать к нему доверие и восхищение. Сигурду казалось, что его доверие к Хальвдану — мелочь, которая едва имеет право на существование; однако гибель этой мелочи повергла его в пучину чернейшего уныния и ярости. Прежний его гнев ожил еще острей прежнего, и с новой силой возродилось в нем твердое решение бежать из Хравнборга прежде, чем Хальвдан и Дагрун сумеют заманить его в свою западню. Сожалеть ему здесь было не о чем. Теперь, когда глаза его открылись, он различал всюду только ложь и подкуп — все, от Хальвдановой секиры до уютных вечеров в обществе Ранхильд, и даже дружба Рольфа, казалось ему теперь подозрительным. Он был слеп и глуп, полагая, что альвам нужен он сам, а не шкатулка.

В своем разочаровании Сигурд тотчас же возобновил дружбу с Йотуллом, немало озадачив этим Рольфа и Миклу. Он избегал и Ранхильд, и Хальвданова дома, причем до такой степени, что пропускал половину трапез, и вдобавок яростно ссорился со всяким, кто хоть на йоту задел его. Он повздорил даже с Йотуллом, который упрямо отказывался покинуть Хравнборг по первому его требованию. Маг отлично знал, что на сей раз взял верх, а потому может не торопиться.

Хотя Сигурд и понимал, что это бессмысленно, он решил поговорить с Хальвданом и потребовать, чтобы ярл назначил его в ночной разъезд.

Однажды, снежным утром, пока Боргиль терпеливо вел свой неприглядный отряд за укрепления, Сигурд подстерег Хальвдана и заступил ему дорогу. Сознавая, что вид у него не менее воинственный, чем у других солдат в форте, Сигурд остановил коня в пределах слышимости и дождался, пока ярл сам подъедет к нему.

— Я знаю, о чем ты хочешь просить меня, — с недовольным видом обратился к нему Хальвдан. — Боргиль уже говорил мне, что ты слишком хорош для его отряда, и я полагаю, в этом есть доля правды. Ты добился больших успехов… до недавних пор. Рольф говорил, что ты снова навещаешь Йотулла и что он опасается того, что может наболтать тебе маг.

Сигурд криво усмехнулся, подумав, что его подозрения оправдались, — Рольф шпионит за ним.

— Не о Йотулле я пришел разговаривать. Я хочу знать одно — почему меня до сих пор не назначили в ночной разъезд? Драться я могу не хуже других, и мне обрыдло все время торчать в форте! Порой мне с трудом верится, что я здесь не пленник.

Хальвдан скользнул взглядом по коню и оружию Сигурда.

— По-твоему, у нас нет иного обычая обращаться с пленниками, как только вооружать их и обучать нашему искусству? Не думаю, чтобы с тобой плохо обращались; если бы не морок, тебе жилось бы здесь куда лучше, чем в Тонгулле. Собственно, именно морок частично причиной тому, что я не отпускаю тебя в ночные рейды. В стенах форта ты в безопасности, а нам хватает хлопот с троллями и доккальвами, чтобы еще во время рейда отбиваться от морока.

— Жаль, что я не могу открыть шкатулку моей бабушки и защитить себя тем, что в ней сокрыто, — рассчитанно бросил Сигурд.

Хальвдан в упор воззрился на Сигурда, на миг окаменев и от изумления позабыв хмуриться.

— Быть может, это и выход… но не сейчас. Время еще не пришло, да еще и Йотулл сует нос не в свои дела. Говорил он тебе свои догадки насчет этой шкатулки… или тебя самого?

— Только то, что мне не придется никому подчиняться, когда я ее открою!

— резко ответил Сигурд. — Это и есть тайна, которой я не должен знать?

Именно поэтому все кому не лень стремятся обмануть меня и выманить у меня шкатулку? Я не дурак, Хальвдан, — я отлично понимаю, что и как ты пытаешься со мной проделать, и не нуждаюсь в советах Йотулла, чтобы понять, как покупают мою дружбу и доверие! — Он едва мог сдержать себя, и его проказливая Сила, тотчас пробудившись, дергала коней за уши и жужжала по-осиному вокруг копыт, пока животные не начали нервно кружить и приплясывать.

— Покупают! — повторил Хальвдан, сдерживая нетерпеливо фыркающего коня.

— Вот как ты именуешь нашу дружбу, наши попытки сделать тебя одним из альвов Хравнборга? Бьюсь об заклад, если б кто-то иной нашел тебя и шкатулку, ты уже был бы мертв или влачил бы существование, которое хуже смерти. Ты слаб, Сигурд, и позволяешь шкатулке завладеть тобой, вместо того чтобы самому управлять ее мощью. Теперь ты еще дальше от того, чтобы увидеть ее содержимое, чем был месяц назад, и я не помог бы тебе открыть шкатулку, даже если б ты умолял о том, — а ты не станешь, пока Йотулл ходит у тебя в советчиках!

Сигурд с силой дернул повод, задрав голову коня.

— Не стану я тебя умолять, так что не тревожься! — Он дал шпоры коню, и тот прянул вперед, с радостью унося ноги от беснований Сигурдовой Силы.

Хальвдан ускакал в противоположную сторону и ни разу не оглянулся.

Сигурд нагнал неказистый отряд Боргиля, трусивший к озеру по заснеженному лугу. Рольф поглядел на него и предусмотрительно промолчал, дождавшись, пока Сигурд заговорит первым.

— Что же, — все еще кипя гневом, процедил наконец Сигурд, — если я хочу дождаться от Хальвдана повышения, придется мне здесь так и состариться и годами обогнать Адиля. Он сказал, что не выпустит меня из форта, потому что меня преследует морок; что я не смогу открыть шкатулку, потому что слишком глуп, а он не поможет открыть ее, потому что я не могу управлять ею. Но если он мне не позволит открыть шкатулку — как же я избавлюсь от морока? А если я не избавлюсь от морока, то не смогу покинуть форт, так что торчать мне в этой дыре, пока не сгнию!

— Ладно, — согласился Рольф, — сгнием вместе.

— Мне не до шуток! Да ты ведь этого и не сделаешь. Вам всем нужно от меня лишь одно — шкатулка, и больше я ничему и никому не поверю!

— Кроме Йотулла, — добавил Рольф. — Йотулла, который зазвал в озера никура вместе с тобой и Ранхильд. Йотулла, который наверняка знал, что там тебя подстерегает морок. Йотулла, который заклятием скрутил спину Адиля, который с самого начала восстанавливал тебя против Хальвдана, — а ведь Хальвдан дал тебе пищу, кров и защиту.

Сигурд долго ехал молча, напряженно ища возражений на слова Рольфа.

— Но я знаю, что Хальвдан стремится заполучить шкатулку! — наконец сказал он. — Я слышал, как он толковал об этом с Дагруном — и о том, как они выманят у меня шкатулку, когда я достаточно им доверюсь. Вся эта их так называемая доброта — подкуп, и ничего более! — добавил он с горечью.

— Йотулл алчет шкатулку ничуть не меньше, чем Хальвдан, — заметил Рольф. — Различие только в методах их действий и в том, удастся ли тебе после этого остаться в живых. Знаешь, я могу представить, как ты разделяешь эту потаенную мощь с Хальвданом… но Йотулл не из тех, кто любит делиться.

Сигурд упрямо помотал головой.

— То, что мне принадлежит по праву рождения, я не намерен делить ни с Хальвданом, ни с Йотулл ом. Стремления Йотулла мне хорошо известны, так что можешь меня этим не изводить. Но только Йотулл может вывести меня отсюда и доставить в Свартафелл, чтобы поскорее открыть шкатулку.

Хальвдан, видишь ли, считает, что я еще не готов увидеть то, что там внутри.

— Понятно. Стало быть, все, что тебе нужно, когда избавишься от Хальвдана, — приложить все силы, чтобы избавиться и от Йотулла, — заключил Рольф. — Неплохой выбор, Сигги, — все равно что между молотом и наковальней.

— Я вижу, ты сегодня напрашиваешься на неприятности? — Сигурд косо глянул на Рольфа и до конца дня больше не обменялся с ним ни словом. Его собственные злосчастные сомнения составляли ему неплохую компанию, так что к вечеру он уже глубоко погрузился в бездны отчаяния и нерешительности.

Никакая мрачность и ничья хмурая физиономия не могли помешать Рольфу скоро воспрянуть духом, и он весело насвистывал над горшком с вареной бараниной, когда появился Адиль с важными новостями. Маг ударом посоха распахнул настежь двери и поспешно нырнул внутрь — вернее, влетел с порывом ветра, точно сухой лист.

— Наконец-то! — радостно вскричал он, швыряя в угол посох, от которого брызнули искры. — Хальвдан изгнал Йотулла! Ему велено собрать вещи и до зимнего солнцестояния покинуть Хравнборг — или же пенять на себя. От души надеюсь, что он изберет первое, — Хальвдан наверняка прикончил бы его перчаткой. — Адиль рухнул в свое любимое кресло и удовлетворенно захихикал. — Долго же я дожидался, пока Йотулл получит по заслугам! Так ему и надо — больше не будет пренебрегать властью Хальвдана.

— По мне, так зимнее солнцестояние — слишком долгий срок, — отозвался Рольф, обеспокоенно глянув на Сигурда. — Хорошо бы он убрался прямо сегодня.

Сигурд хранил ледяное молчание, гадая в душе, что же теперь предпримет Йотулл. Одно лишь он знал наверняка: он покинет Хравнборг вместе с Йотуллом. Оставаться здесь — значит, оказаться в тупике. Уже большинство учеников Боргиля вернулось к своим прежним постам на стенах и укреплениях, а их лошадей включили в список неприкосновенного запаса на случай голода.

Счастье Сигурда описало полный круг, и теперь он снова оказался далеко внизу, даже ниже, чем когда впервые прибыл в Хравнборг. Дни стояли морозные и пасмурные. Рольф говорил, что впереди их не ждет ничего хорошего: часами нести стражу на продутых ветром валах, поджаривать пятки в очаге, чтобы окончательно их не отморозить; а компания у них будет самая изысканная — бывшие солдаты более чем преклонных лет, дородные и чем попало вооруженные хозяйки, свирепостью превосходящие троллей, и, конечно, молокососы Боргиля, если мамочки отпустят их воевать.

— Но Хальвдан не переживет этой зимы без помощи Йотулла, — сказал вслух Сигурд. — На каждого из нас приходится по два десятка доккальвов, если не больше. В прошедшие годы, насколько я слыхал, Хальвдан полагался на чары и колдовские трюки — скажем, передвинуть камни с безопасного брода на глубину, где всякий, кто рискнет переправляться, промокнет или утонет, или же заклинаниями отгонять доккальвов. Что же будет делать Хальвдан без могущества Йотулла?

— Обойдемся и без Йотулла! — отрезал Адиль. — Я был магом Хравнборга и в худшие зимы и сражался с доккальвами еще бок о бок с отцом Хальвдана, когда Йотулл мучил котов и лягушек. Вражда между ярлом и его магом — дело опасное, и я рад, что мы избавляемся от Йотулла. Покуда в этом дряхлом теле есть хоть искорка жизни, Хальвдан без мага не останется! — Он налил из закопченного котелка в кубок ароматной влаги и одним глотком наполовину осушил его — к изумлению Сигурда, которому дымящаяся смесь казалась мазью для конских копыт.

Рольф подбросил очередной кусок торфа поглубже в самый огонь.

— Сигурд в чем-то прав, Адиль. В крови твоей уже гораздо меньше жара, чем прежде, и все больше чая и топлива нужно, чтобы тебя согреть. А пальцы у тебя так обморожены — я давно уже не видал ничего подобного. Ты, конечно, крепкий орешек, но приходится с грустью признать, что ты постарел…

— Чушь какая! Вот только ноги разогнутся, и я опять буду готов отправиться в дорогу. Не думаю, что Йотулл поедет в рейд с Хальвданом после того, как его так безжалостно вышвырнули. Доккальвы опять подбираются ко броду Беда, и этой ночью они запросто могут переправиться через реку, если только мы не сотворим что-нибудь из ряда вон выходящее, чтобы их остановить. И это, заметь те, доккальвы из Свинхагахалла, то есть Бьярнхард, — старейший и заклятейший враг Хальвдана.

— Брод Беда, говоришь ты? — Рольф нахмурился и истосковавшимся взглядом окинул свое оружие. — Слишком уж близко он подбирается, и тем более так рано, не в пример прежним зимам. Еще и до солнцестояния далеко.

Адиль искоса глянул на Сигурда.

— Быть может, в этом году его сильнее тянет сюда… и я уверен, что он куда лучше осведомлен. Похоже, он знает о намерениях Хальвдана.

— Если ты намекаешь, что Йотулл соглядатай Бьярнхарда, — сердито прервал его Сигурд, — что же ты не выйдешь и не скажешь об этом открыто?

— Потому что сказать открыто, что Йотулл шпион, предатель и грязное отродье вонючего тролля, значит рассердить его не на шутку, — отвечал Адиль, одной рукой придвигая к себе сапоги. — Я знаю, что он как-то причастен к появлению Гросс-Бьерна, знаю, что он пугает этим мороком и тебя, Сигурд, и весь Хравнборг. Я мог бы уничтожить морока или обратить против его создателя, будь я только чуток пошустрее и попамятливей. — Он умолк, терпеливо пережидая их совместные усилия засунуть в сапоги его распухшие ноги. — До чего ж неохота мне бросать вас тут одних, когда эта тварь рыщет под самыми дверями. Она наглеет, когда меня нет рядом, чтобы защитить вас. Может, мне и следовало нынче ночью остаться дома… У меня предчувствие, что без меня здесь что-то стрясется.

— Да мы сами можем за себя постоять, — заверил его Рольф. — А ты нужен Хальвдану. Если мы попадем в переделку, найдется кому прийти к нам на помощь. Если б мы только могли, то охотно поменялись бы с тобой местами, правда ведь, Сигурд?

— Правда, — с тяжелым вздохом подтвердил тот.

Адиль живо встряхнулся и потянулся за плащом.

— Ну, делать нечего — пора идти.

Он едва не передумал, когда увидел, что Йотулл решил отправиться с Хальвданом, но колебался старик недолго. Он вскарабкался на свою потрепанную клячу и пристроился рядом с Хальвданом, подчеркнуто оттеснив Йотулла и его чистокровного коня в роскошной сбруе. Кавалькада рысью тронулась к укреплениям, и Адиль на прощанье помахал рукой Сигурду и Рольфу.

Присоединившись к другим зевакам на валах, они смотрели, как Хальвдан и его воины едут по снегу в полумраке северной ночи. Сигурд глянул на тех, кто стоял с ним рядом, и едва подавил невольную дрожь. Эти три старухи сильно походили на Норн, легендарных сестер, которые прядут бесконечную пряжу людских судеб и перерезают нить завершившейся жизни. Старухи молча кивнули Рольфу и Сигурду и подвинулись, освобождая для них место у костра.

К полудню, в так и не рассеявшемся сумраке, пришла весть, что доккальвы переправились через реку и решительно движутся к Хравнборгу. Несколько льесальвов погибли, кое-кто ранен, а один пропал бесследно. Когда же позднее прибыли гонцы с подробными известиями о погибших и раненых, Рольф и Сигурд узнали, что пропавшим альвом был старый маг Адиль.

Загрузка...