Мир Теней. Книга вторая. Властители Лимба

ГЛАВА 1. Мир Пента. Пролог.

Годы шли, с калейдоскопической быстротой сменяя друг друга. Я уже настолько привык к распорядку жизни Штормхольда, что теперь уже сам ощущал себя старым преподавателем, наравне с теми учителями, что работали в этой Школе Волшебства испокон веков. За все эти годы, я так и не сдружился ни с кем из них настолько, чтобы называть кого-то из преподавателей своим другом. Зато приятелей, с которыми я мог на выходных выпить в таверне «У Тома», расположенной неподалеку, в городе Пентакоре, пару пинт пива, или кувшинчик местного вина, у меня имелось – хоть отбавляй.

Рутина ежегодного, раз за разом повторяющегося школьного материала по обучению детей, изредка разбавлялась преподаванием не академических знаний, благо среди учеников, время от времени попадались талантливые отпрыски, с удовольствием посещающие мои внеурочные факультативы, которые я вел уже по-своему, наряду с основной лекционной программой по своей родной дисциплине. Одним из таких был сирота, рано потерявший своих родителей в какой-то нелепой местной заварушке, случившейся в его родной деревеньке Винтори. Его звали Драгорт. Именно во время того налета местных бандитов, в котором были убиты его отец и мать, в нем и открылся его дар стихии Огня. Спустя год, он с успехом сдал вступительные экзамены, и был зачислен в королевскую Школу Волшебства Штормхольд.

Несмотря на свой не самый простой характер и некоторую нелюдимость, свойственную сиротам, он быстро усваивал материал по всем учебным дисциплинам, и вместе со своим единственным другом Сэмом, считался на хорошем счету у всех преподавателей. Его пророчили даже в Архимаги, а за право побороться за него, чтобы взять после окончания Школы уже в личные ученики, претендовало сразу несколько видных преподавателей. В том числе был и я сам. Но в итоге, он решил закончить ученичество и уехал из Штормхольда в свою родную деревню Винтори, где по обязательному, школьному распределению, стал работать штатным магом.

За всё время своего обучения он, в разные года, посещал несколько моих факультативов: по мистике, ментальному искусству и по астралу. Причем в последнем, он довольно-таки неплохо продвинулся и раньше всех из своих сверстников, начал самостоятельно исследовать астральный мир. Пока он был в Школе, его астральные путешествия ограничивались пределами «песочницы», то есть весьма ограниченного пространства астрала, стенками которому служили специально возведенные защитные барьеры Штормхольда. Здесь ученикам ничего не грозило, благо этот купол, ограничивающий небольшой кусок астрального пространства мира Пента, был непроницаем в обе стороны.

После его очередных летних каникул, на первом же занятии своего факультатива, я сразу почувствовал в нем что-то неладное. Итак, не слишком любивший с кем-то общаться Драгорт, был сам не свой. Он сидел за партой понурый, чем-то сильно озабоченный, а его ментальный фон, время от времени, пронизывали багровые всполохи с трудом им контролируемого страха. Но ко мне он со своей проблемой подошел лишь спустя месяц. Как оказалось, любопытство и излишняя переоценка своих сил, заставили его продолжить практиковаться в астральных путешествиях и дома, во время летних каникул, где, судя по его рассказу, им крайне заинтересовалась довольно таки сильная, темная сущность.

(Подробнее о Драгорте, о его обучении в Штормхольде, а так же о прочих его приключениях, можно прочитать в серии романов братьев Камковых «Древо Миров»)

Астрал настолько древнего мира, как Пента, за множество веков оказался заселен довольно густо. Сильные личности прошедших эпох, путешественники по мирам и местные маги, как и он выходящие в астрал по каким-то своим делам, встречались здесь с завидным постоянством. Как и в реальном мире, все они были разными: злыми или добрыми, любопытными или нелюдимыми, воинственными или мирными. Неопытного путешественника, в астрале могло поджидать все что угодно, как малого ребенка, ушедшего в одиночку в большой, дремучий лес.

Я внимательно выслушал рассказ Драгорта, и поневоле задумался. Описанная им темная сущность, была явно не из этого мира, либо же в нее превратился какой-то древний и сильный маг, очень долго проживший в астрале, и в силу прогрессирующего безумия, или по каким-то своим, неизвестным никому причинам, взявший курс на вампирский способ подпитки себя энергией. Подобных случаев на моей памяти была масса. А всех сошедших с ума от одиночества или же от миллиона иных причин астральных жителей, рано или поздно все равно отлавливали и уничтожали свои же.

Гораздо хуже мог оказаться первый вариант, связанный с залетной Тенью. Некогда я сам был подобной сущностью, хотя некогда не позволял себе «выпивать» энергию из астральных обитателей, независимо от их рода. Гораздо проще и естественней было получать ее из «Поля астр», на нижней границе астрального пространства, где астрал осуществляет свою энергетическую подпитку, от породившего его мира и его жителей.

(подробнее о Мороне, о его происхождении и путешествиях, а так же об устройстве самих астралов и окружающего их лимба, можно прочитать в первой части книги «Мир Теней».)

Тень, которую встретил Драгорт, могла прибыть сюда из любого погибающего астрала, коих во множестве можно встретить в бескрайнем пространстве лимба, являющегося буфером между мириадами астральных пространств, словно воздушные пузырьки, окружающих живые миры Великого Древа. Каждый из его листов-миров, проходит в своей истории стадии расцвета и увядания, что естественно отражается и на их астрале. Когда мир развивается и прирастает своим населением, растет и его астрал, все больше надуваясь вокруг породившего его мира, отвоевывая у лимба пространство, насыщаясь энергией, которую продуцируют в него жители планеты. Так же и в период увядания листа: чем слабее становится мир, чем меньше в нем остается жителей, тем слабее становится подпитка ими астрального пространства, вследствие чего оно постепенно «сдувается», превращаясь постепенно в тонкую пленку, а в случае гибели такого мира – схлопывается в сингулярность.

Именно из такого разваливающегося астрала, я в свое время и вызволил своих будущих друзей, с которыми затем облетел ни один десяток миров, путешествуя по одной из множества Ветвей Великого Древа. Я прекрасно помню тот погибающий мир и его рвущийся на части астрал, потому что когда-то очень давно, он был мне родным. Я помню страдающих от нехватки энергии и умирающих астральных обитателей, для которых, тем не менее, не стоял вопрос «высосать» соседа, чтобы продлить свое существование еще на некоторое время.

Все эти сущности, прикованные к умирающим, страдающим от нехватки энергии, а потому стремительно деградирующим астралам практически мертвых миров, были поневоле поставлены перед выбором: убивать, превращаясь в энергетических вампиров, ради продления своей уже обреченной жизни, или раствориться в «пустом», схлопывающемся астрале, закончив свое существование более достойно.

Вот такая сущность, вполне возможно и сожравшая последних обитателей своего родного астрального пространства, напитавшись их силой, сумела-таки пробиться через ледяной лимб и оказаться в живом астрале Пента. Конечно, это было лишь мое предположение, но судя по повадкам твари и ее нацеленности на Драгорта, которого она лишь надкусила, но в последний момент все же упустила, такой вариант мне показался тогда наиболее правдоподобным.

Весь следующий учебный год я посвятил обучению своих учеников способам нападения и защиты, а так же выстраиванию оборонительных редутов для их астральных тел. Вместе с остальными учениками Драгорт усердно практиковался, выбираясь иногда под моим контролем из «песочницы» и порой довольно далеко отдаляясь от защитного кокона Штормхольда. Если честно, я надеялся таким образом подманить к нему ту сущность, чтобы самому уничтожить ее и обезопасить своего ученика, но, к моему сожалению, за весь прошедший год, этого так и не произошло. Тварь выжидала, явно чувствуя ловушку, или же просто она опасалась приближаться близко к Штормхольду.

Следующая наша встреча произошла в таверне «У Тома», уже после того как Драгорт отучившись, покинул Школу и год отработал в Винтори. Перемены в нем не могли не броситься мне в глаза. Много позже я услышал от него эту историю, а в день нашей встречи, я лишь отметил изменившийся ментальный фон и потемневшую ауру, с тех пор сильно возмужавшего молодого мага. Мы достаточно долго проболтали с ним об астралах, лимбе и самом Древе Миров, чтобы попутно, я успел составить представление об изменениях, произошедших в нем. Уже тогда я понял, что их встреча состоялась и, судя по Драгорту, не прошла для него даром. Нет, это по-прежнему был Драгорт, но уже далеко не тот, которого я запомнил на выпускном экзамене. И хотя слишком глубоко погружаться в его сознание я тогда не стал, место и время для этого были не подходящими, но даже поверхностное сканирование его разума заставило меня внутренне поежиться.

С той самой встречи я, насколько мог, следил за этим человеком, стараясь собирать слухи и сведения о его жизненном пути. При расставании, я даже отдал ему некий маячок, в виде ониксовой статуэтки, благодаря которому он мог бы, при желании, связаться со мной, находясь в астрале. К сожалению, иного способа связи выдумать было невозможно. Необходимо было наше обоюдное нахождение в астральном пространстве, чтобы сигнал от статуэтки, настроенной на меня, дошел от него ко мне, через непредсказуемо изменяющийся по расстоянию и самому своему пространству астрал.

Но даже этот способ долго не давал мне никаких результатов. Либо мы не совпадали с ним по времени выхода в астрал, либо Драгорт не спешил воспользоваться моим подарком, хотя до этого, при последнем нашем с ним разговоре, он несколько раз сетовал на то, что безуспешно искал меня там. За следующий год он вместе со своим другом, как я слышал, объехал все королевство, по заданию нашего короля, исследуя участившиеся слухи о нападениях разномастных разбойников, на периферии людских земель. Посетил он и эльфов, владеющих всей южной частью материка. Видимо его изыскания оказались достаточно плодотворны, ибо король людей пожаловал ему солидную сумму и очередной титул от гильдии магии, за оказанные короне услуги.

А потом, спустя еще один год, случился прорыв Хаоса в этот мир. Школа магии, во главе с основателями, а так же при поддержке некоторых преподавателей и магов гильдий крупных городов, несколько дней трудились, чтобы «сшить» материю самого мироздания и закрыть образовавшуюся прореху. Это далось нелегко даже верховным Архонтам, не говоря уже об учителях и кураторах факультетов, с которых тянули силу четверо самых сильных магов этого мира. Насколько я знаю, в этой операции участвовали даже эльфы, со своей стороны сращивая расползающуюся ткань реальности мира, разорванную чудовищным выплеском силы, и последующей волной первозданного Хаоса, хлынувшего в тот пробой, образовавшийся, как оказалось, при участии Драгорта.

Если бы не мудрость наших основателей, Драгорту мало бы не показалось. Ритуал, который послужил толчком к тем страшным событиям, как выяснилось, был лишь частью общего Замысла некоего древнего мага, находящегося даже не в этом мире. А та сущность, что встретил мой бывший ученик в астрале, послужила неким триггером, запустившем ту часть общего Узора, который был создан с ее помощью Драгортом, в мире Пента.

В итоге, по воле Архонтов, ему пришлось выполнить крайне опасное задание, послужившее вирой за тот ущерб, что нанес этому миру этот необдуманный поступок. И хотя вина Драгорта была лишь косвенной, а осколок сущности, повлиявший на него, после Ритуала покинул разум молодого мага и этот мир, дальнейшее пребывание молодого мага в Пенте, стало неугодно верховным правителям Штормхольда, а по сути, если быть точным, то и всего королевства людей.

Наша последняя встреча с Драгортом в Пентакоре, оказалась решающей, для организации исхода молодого мага в иной мир. Нет, я никогда не страдал альтруизмом, и хотя наши цели с моим бывшим учеником несколько разнились, нам просто в тот момент, оказалось «по пути». Кроме самого себя и собственной жены, Драгорт взял в путешествие целый Дом эльфов, пожелавший последовать за своим принцем и принцессой, свадьбу с которой мой ученик сыграл накануне, во владениях Владыки эльфов. В итоге, мне пришлось провешивать целый транспортный портал, чтобы перенести более сотни эльфов, вместе с их скарбом, из Пента, в новый для них мир.

Моей же собственной целью в том мире, где в итоге мы все вместе оказались, была встреча с тем таинственным древним магом, чья масштабная по сложности и объему затраченной энергии «акция» и послужила первопричиной всех тех событий, что так негативно отразились на всем Пенте…

Такова краткая предыстория, что связала первую и вторую книгу из моей серии под общим названием «Мир Теней».

ГЛАВА 2. Мир Аннатара. Хозяин горной страны.

Мир, в котором мы все очутились, был мне уже известен, еще по первому путешествию, которое я, вместе со своими астральными друзьями, совершил по этой старой Ветви Древа Миров. Тогда этот мир показался мне настолько близким к угасанию, что оказавшись здесь спустя несколько лет, по времени Пента, я был несказанно удивлен увиденными изменениями. Даже астрал, едва существовавший некогда в виде тонкой пленки, ныне бугрился несколькими выпирающими из его сферы областями, где шла его активная подпитка энергией от планеты.

Первым делом я высадил из астрального пространства прибывший в этот мир «десант» эльфов, выведя их в реал прямо в Золотом Лесу, что обнаружил много ранее на левом берегу Великой реки Андун, протекающей через весь континент с севера на юг.

Все это путешествие отняло у меня неимоверно много сил, даже несмотря на то, что большую часть энергии предоставили мне сами эльфы, пожертвовав свою манну и закаченную в амулеты и кольца Силу Великого Леса их родины. Поэтому большую часть следующей недели я провел в астральном пространстве, впитывая восходящие энерго потоки от просыпающегося Золотого Леса и от центральной страны континента, где обитал тот, с кем я и собирался познакомиться.

Вулкан, расположенный на севере этой страны, со всех сторон окаймленной горными хребтами, источал достаточно энергии, чтобы служить хорошей подпиткой возрождающемуся астралу. И хотя его энергия была смещена в красный спектр, рассеиваясь в астральном пространстве, она становилась уже не такой гомогенной, за счет других, хотя и менее сильных, но иных по спектру, энерго источников, так же активно питающих его.

Встреча наша прошла на склоне того самого вулкана, на площадку которого я выпал из астрала, как только достаточно восстановил свои силы. Первое наше знакомство, особенно по началу, не слишком задалось. Маг по имени Аннатар, очевидно считающий себя хозяином здешних земель, воспринял меня не слишком приветливо. Он даже попытался ментально подавить мое сознание, а получив отпор, тут же ощетинился энерго нитями, часть из которых запустил внутрь жерла, явно питаясь напрямую от пробудившегося не так давно вулкана.

Подобная прямая подпитка, конечно, была не самым эффективным способом восполнить собственные силы, особенно учитывая явный перекос в одну область спектра данного энерго потока. А если учесть и то, что такой вид энергии был «сырой» силой, то коэффициент «отдачи и приема» скатывался в самый низ по своему полезному действию. Но зато все эти очевидные для меня минусы, с лихвой компенсировались изрядным количеством отдаваемой вулканом энергии, которая даже при таком мизерном «усвоении», могла быстро наполнить своего хозяина силой. Потом он, естественно, будет мучиться «несварением» и еще ни один день ему придется чиститься от шлаков и мусора, приводя в порядок собственные каналы и сосредоточия. Но как ультимативный, силовой вариант, подобный источник был незаменим.

Более-менее конструктивно прошла лишь вторая часть нашего разговора, уже после того как он осознал, что я не собираюсь претендовать на какое-либо место в этом мире, и даже более того, смогу быть ему полезным в дальнейшем. Известия об эльфийском Доме, поселившемся в Золотом Лесу, так же не добавили ему оптимизма, хотя, как я понял, они не слишком и огорчили хозяина этих земель. Зато артефакт Драгорта, который тот использовал во время проведения в своем мире Ритуала, настолько заинтересовал Аннатара, что он попросил меня организовать с ним рандеву, причем в самом ближайшем будущем.

Сразу после окончания нашей встречи, я попрощался и со своим учеником, не забыв передать ему просьбу Аннатара, после чего отбыл обратно в мир Пента. На носу был следующий учебный год, и мне пришлось полностью посвятить ему всё свое время. На родине Драгорта, спустя год, все уже почти успокоилось, даже глобальные деструктивные процессы, понемногу начали свой «откат», возвращая весь мир к Равновесию. Архонты вновь заперлись в своих башнях Стихий, лишь изредка показываясь в Школе. А известия, приносимые из различных городов королевства, со слов нового набора учеников, в основном радовали меня приятными новостями. Видимо и нам в Штормхольде и Драгорту на периферии королевства, совместными усилиями, все же удалось полностью нивелировать тот ущерб, который нанес миру Пента прорыв первородных Сил Хаоса через тот канал, что связал на миг этот мир, с миром Аннатара.

Следующий свой визит я, как и обещал, нанес хозяину горной страны в свое следующее посещение его мира. Произошел он ровно через год, во время очередных летних каникул в Школе Волшебства. За время моего отсутствия, в этом мире многое изменилось.

Драгорту и его подданным удалось полностью пробудить от многовековой спячки Золотой Лес, освоиться в нем, и даже начать патрулировать его границы, забираясь рейнджерами порой в близлежащие к их владениям пустующие области. Высаженный Росток Великого Леса Пента, благополучно прижился в новом для себя растительном мега эгрегоре, который воспринял его как свое Дитё, и всячески пестовал, периодически направляя в его сторону ментальные волны любви и полной синергии от конгломерата своих могучих Древ. Сплетением нитей их энергий можно было любоваться вечно, настолько ажурными и многоцветными конструкциями было опутано окружающее это место, энергетическое пространство Золотого Леса.

В стране Аннатара, то же были видны положительные изменения, прежде всего связанные с бурно разросшимися строениями различной направленности, вокруг высокой цитадели, возносящейся над ними. Она имела форму башни, сложенной из, казалось бы, неравномерных по размеру каменных глыб, которые затем загладили с помощью силы, придав им матово блестящую, черную, гладкую поверхность. От нее во все стороны змеилась паутина энерговодов, которые ныряли под поверхность земли и там уже сплетались со жгутами силовых линий, заведенных далее в каждую из граничных крепостей, разбросанных по всему периметру этой горной страны.

В центре Черной башни мерно пульсировал, от сходящихся к нему нитей, получившейся в итоге энерго паутины, мощный артефакт, который отдал Аннатару Драгорт. Это было воистину Сердце башни, а если учесть, что сама она служила центральной цитаделью самому Аннатару, то и для всей его страны.

Оценив сложное переплетение получившихся в итоге пучков энергий, я позволил себя обнаружить, пересекая границы королевства уже в реальном мире. Вываливаться из астрала прямо в самом центре его страны, было бы теперь явно «не комильфо».

Аннатар поджидал меня, расположившись на всё той же площадке вулкана. За прошедший год он явно не терял времени зря. Сегодня передо мной предстал истинный хозяин страны, уже не нуждающийся так остро в энергии, а потому непоколебимо уверенный в своих силах и в своем праве считать себя повелителем всех раскинувшихся вокруг земель. Эта встреча прошла не в пример более спокойно и конструктивно, в том числе и потому, что теперь уже именно я был нужен ему, а не наоборот. И хотя оплата моих услуг была заранее обговорена, точную цифру миров, в которые я буду должен вначале провести его, согласно заключенному ранее договору, мы пока так и не уточнили.

Мне же от него нужен был мир, где я смогу быть сам себе хозяин. В идеале – это должен быть сравнительно новый мир, который Создатель наделил магией, чтобы посеянная на нем цивилизация начала строиться на ее основе. Я планировал, прежде всего, убедиться в том, что окажусь в мире, где Творец уже закончил свои эксперименты и удалился, оставив его на своих слуг, которые не слишком скрупулезно вмешиваются в течение его развития. Со временем, я планировал оказаться там полюсом Силы, что с моим опытом и приобретенными за время странствий способностями, окажется далеко не самой сложной из задач, которые я для себя наметил.

При поддержке Аннатара, мне затем потребуется убрать с дороги самых ретивых из слуг Создателя, возможно даже большинство из них, чтобы оставшиеся склонили предо мною головы, и более не вмешивались во все, уже мною намеченные, последующие дела. Заняв подобающее место в мире, я стану постепенно склонять на свою сторону всех оставшихся, где силой убеждения, а где и иными способами, добиваясь лидерства, и прав далее управлять уже Своим владениями так, как это Мне будет угодно.

Обговорив с Аннатаром все текущие совместные планы и немного по-дружески попикировавшись между делом, мы определили дату отправки одного из его слуг в тот мир, что Аннатар выбрал в качестве стартового, для своей экспансии на данной Ветви Древа Миров. Слугу его звали Мортос, и с первого же взгляда, я определил его специализацию как Некромантия. Еще довольно молодой маг, обучением которого, по сути, никто не занимался так планомерно, как это делали в Штормхольде, он напоминал по своим знаниям старшекурсника моей, ставшей уже родной, Школы Волшебства мира Пента.

Видимо Аннатар дал ему пока лишь узкую линейку из знаний стихии Огня и немного Земли, а в плане изучения таких предметов: как алхимия, зельеварение, травничество и многих других, классически стартовых дисциплин, Мортосу предстояло еще учиться и учиться.

Ментальность так же не была у него развита настолько, чтобы противостоять чужому внушению. Он практически мгновенно провалился в ретроспективу изначального мира, которую я открыл, благодаря сохранившейся памяти эгрегоров Золотого Леса и Великой реки. Они являлись изначальными порождениями этого мира и основными частями его первородных стихий, из которых в дальнейшем, Творец уже создавал всё остальное.

Побарахтавшись и едва не утонув в моем ментальном поле, что отобразило сейчас первые дни творения этого мира, Мортос выглядел настолько сильно обескураженным, что мне, чтобы не терять времени, пришлось самому вести его через астрал. Естественно, поскольку этому его попросту никто не мог обучить, далее мне самому потребовалось его еще и закрывать своей защитной аурой в лимбе, а после прохождения портала, помогать пробивать энерго барьеры, и выводить в реал уже нового для него мира.

Я даже пожурил себя за излишнюю антуражность и гипер реалистичность открывшегося перед нами видения, из которого молодому Мортосу оказалось не так-то просто выбраться в настоящее время, хотя надо отдать ему должное, сделал он это все же сам, без моей помощи. Но не бывает худа, без добра. Зато его впечатления от нашего путешествия прошедшего для него, словно в полузабытье, были сильно смазаны, и это избавило меня от излишних его вопросов, а меня от долгих и сложных объяснений или даже лекций, по данному поводу.

Я дал ему все необходимые вводные по миру Механоида, где мы с ним благополучно оказались, и спустя десяток минут, убедившись, что молодой маг полностью пришел в себя, я был уже абсолютно свободен. Оставив Мортоса заниматься порученным ему Аннатаром делом, я вышел в астрал и, встряхнувшись от упавшего с плеч поля тяготения, которое в этом мире было почти тройным, я отправился уже дальше, по своим собственным делам.

Меня ждали друзья, а впереди, манили собою не изведанные нами, новые, молодые миры, расположенные на более высоких Ветвях Великого Древа. Я был полон жажды многочисленных, новых для себя открытий и предстоящих впечатлений, по которым сильно соскучился, осев слишком надолго, в мире Пента.

ГЛАВА 3. Где-то в лимбе. Встреча старых друзей.

Я открыл портал, едва оказавшись в лимбе у границы астрального пространства мира Механоида, а уже спустя мгновение, парил неподалеку от места запланированной встречи. Координаты для провешивания астрального портала мне дал Дельфин, найдя меня пару дней назад, в астральном пространстве мира Пента. Мы с ним едва успели переброситься парой мыслеобразов, как он растаял, уйдя через энерго пленку, разделяющую положительный и отрицательный градиенты энергий, и отделяющую живой мир, от вечно голодного до любой энергии лимба.

Мысленно поеживаясь и одновременно настраивая свою динамическую защиту «имени Росса», я плавал в кипенно-белом тумане лимба, сканируя окружающее меня пространство. В этой точке, достаточно удаленной от миров и их астралов, я мог наблюдать лишь тончайшие нити энергетических потоков, тянущихся через невообразимо огромное пространство лимба от мира к миру. По направлению и виду таких потоков, можно было определить, как определяющий цвет связанных таким образом астралов, так и их энерго насыщенность. Ток энергий, всегда происходит от большего потенциала – к меньшему, порождая этим вечные, порой пересекающиеся течения, в этом ледяном, отрицательно заряженном, межмировом пространстве Древа.

Наконец, после длительного, по моим субъективным оценкам промежутка времени, я заметил приближающиеся ко мне две энерго точки, которые с каждым ударом сердца, становились все крупнее, на моем сканирующем сейчас по площади «радаре» соответствующего сенсора. Спустя еще некоторое время, они вошли в зону восприятия моего ментального поля и ко мне, через еще довольно приличное расстояние, полетел от них первый мыслеобраз:

– Морон, дружище, как же я рад тебя ощущать! – Росс, как обычно, был до педантичности точен в формулировках, и по моему разуму прокатилась теплая, ностальгическая волна.

– Взаимно, дорогой Росс, взаимно, – я развернул свое астральное тело акулы в сторону оранжево блестевшего додекаэдра, привычно ощетинившегося многочисленными антеннами. – Я вижу ты немного проапгрейдил свое астральное тело!

– Пришлось, друг мой. Куб уже не был достаточен, по размеру своих поверхностей, чтобы на нем я мог отрастить дополнительные, очень нужные мне, новые сенсоры.

Я вздохнул с притворным умилением, прикидывая в уме, сколько же еще понадобилась ученому дополнительных сенсоров, если тот лес антенн, что я помнил, казался ему недостаточным. Тем временем, Росс и Дельфин приблизились ко мне достаточно близко, зависнув, и своими границами аур, почти соприкасаясь с моей защитой.

– А где наш боевой «Крейсер»? – Спросил я, так и не увидев в границах своего восприятия третьей приближающейся ко мне точки.

– Вирдан не пожелал отправиться в такую даль. Он ждет нас всех шестью Ветвями выше, по Стволу Древа, в одном из тех, сравнительно молодых миров. Тем более там, в астральном пространстве мира, где он остался нас ждать, ему выдалась редкая возможность от души пострелять.

Я внутренне улыбнулся, вспоминая насколько счастлив каждый раз был мой третий друг, когда в каком-нибудь из астралов он натыкался на очередную заварушку, где его таланты опытнейшего бойца могли раскрыться в полной мере. Вирдан, как мне казалось, в путешествия то отправлялся только ради того, чтобы иметь возможность поучаствовать в какой-нибудь новой битве, где даже сторона конфликта за которую он выступал, а тем более ее мотивы, чаще всего были ему абсолютно не важны, да и, по сути, совершенно не интересны.

– Как мы попадем туда? Сразу откроем портал к тому миру, по его астральным координатам? – Спросил я.

– Как тебе должно быть известно, – начал своим заунывным, менторским тоном вещать Росс. – Перемещения между Ветвями Древа Миров невозможны с помощью порталов, поскольку в каждой Ветви существуют и работают разные своды Законов, порой кардинально отличающихся друг от друга. Перемещения между Ветвями, Архитектором Древа Миров, разрешены только посредством транспортной магистрали, связывающей все Ветви. А следовательно, для того чтобы подняться или опуститься по ней, то есть по Стволу, нам нужно для начала достигнуть его.

– Значит, мы сейчас полетим к Стволу? – Перебил его я, немного сбитый с толку, своим невежеством и одновременно опасаясь длиннющего экскурса ученого по данной теме.

– А где мы, по-твоему, сейчас находимся? – Послал мне ментальную улыбку Росс. – Разуй свои глазки!

Я еще раз огляделся, а ничего нового не увидев, с недоумением вновь посмотрел на ученого. Он же просигналил мне одним из своих антенных щупальцев, обращая мое внимание на закрепленный на его конце сенсор. Я чуть было не хлопнул мысленно себя по лбу раскрытой ладонью, сразу вспомнив соответствующую лекцию моего ученого друга.

Выдвинув за верхним плавником своего акулоподобного тела, подсказанный мне сенсор, я с его помощью огляделся еще раз, едва не ослепнув от сияния, источаемого расположенным прямо предо мной огромного столба «света». Сенсор, до поры спрятанный в моем астральном теле, а потому не активный, после включения показывал мне сейчас направленное вверх течение самого потока Времени, градиент которого и представлял собой невообразимо огромный Ствол Древа Миров.

– Лети за нами! – Услышал я мыслеречь ученого.

Росс на пару с Дельфином тут же стартовали в сторону ослепительного сияния, а достигнув его, зависли прямо внутри Ствола, который, как легко понять, был не материальным и даже не световым. Он скорее, представлял собой гигантскую супер струну, в которую в этом пространстве, было свернуто четвертое измерение всего текущего континуума, в котором и «росло» наше Древо Миров.

Достигнув своих друзей, я вслед за ними влетел в сияющий столб и, подхваченный его бурным течением, вознесся в невообразимую даль, сразу же потеряв контроль за Временем, распространение которого и представляло из себя эту, туго натянутую, мощную струну. Внутри нее, постоянно движущееся, причем независимо от остальных измерений пространства, пронзая собой все пласты текущей реальности, неслось само Время, распространяясь по направлению из прошлого в будущее.

Почувствовав пинок толкнувшего меня своей аурой друга, я сошел с продолжающего свой вечный бег «поезда» на остановке, которую каким-то совершенно непонятным для меня способом определил, как подходящую, наш умник Росс. Втроем вынырнув из Ствола Древа Миров, мы отлетели чуть в сторону, и он свернул свои новые сенсоры, отвечающие за определение понятия «Время». Тут оно снова начинало течь привычным для нас, линейным способом, уже вместе с нами, отсчитывая секунды и часы, бегущие лишь ненамного, не более чем в разы, быстрее или медленнее в разных мирах Древа, согласно основным законам, прописанным для каждой, конкретной его Ветви.

По словам Росса, я сейчас оказался на шесть Ветвей выше, а миры, расположенные на ней, следовательно, были созданы гораздо позже и соответственно являлись более молодыми, чем на той Ветви, что я только что покинул. У меня тут же родилось множество вопросов, но я пока решил придержать их при себе, чтобы тут же не нарваться на очередную, длинную лекцию.

Росс, тем временем, уже вовсю колдовал над порталом, провешивая его к миру, в котором в данный момент забавлялся стрельбой Вирдан. Окунувшись в зыбкую пленку развернутую им перед нами, мы вышли уже в непосредственной видимости от нужного нам астрала. Он сиял пред нами всеми оттенками голубого цвета, надувшись пузырем окружающего мир астрального пространства, явно богатого энергией, а потому достаточно далеко отодвинувшего собой от мира, ледяной лимб. Я, вслед за своими друзьями, продавил собой астральную границу и окунулся в «теплое», бурлящее энерго вихрями, пространство астрала нового мира.

ГЛАВА 4. Мир Пузырей. Астрал, как арена для нескончаемых схваток.

Расцвеченный энергетическим потоками, астрал этого мира показался мне вначале гостеприимным. Благодаря насыщенности энергиями различных расцветок, он позволял мне быстро восполнить собственные силы. Но едва углубившись внутрь, я тут же оказался втянут в круговорот стихийно образованной заварушки, устроенной местными обитателями.

В этом мире, они представляли собой пузыри, хотя и различных, но всегда округлых форм и всевозможных оттенков синего цвета. Шары, овалы, яйцевидные и продолговатые формы, носились вокруг, периодически стреляя друг в друга пучками энергий, явно не с целью убить друг друга, а скорее лишь обозначая попадание. Их хаотичные перемещения, вначале не давали мне сориентироваться. Только отлетев от них в сторону, я заметил, что на этом «поле» противоборствуют две команды. Одна из них была темных оттенков синего цвета, а вторая – более светлых его тонов.

Понаблюдав за их баталией некоторое время, я как раз успел подзарядиться, после чего вместе с друзьями отправился на поиски Вирдана. Его мы обнаружили довольно быстро, едва достигнув следующего поля, на котором происходила очередная схватка двух команд, общей численностью примерно в сотню Пузырей. Вирдан подлетел к нам, только спустя некоторое время, когда та группа, за которую он выступал, с разгромным счетом победила своих более «светлых» собратьев.

– Морон, рад тебя видеть! – Просигналил мне он, одновременно меняя свою окраску с темно-синего спектра, на свой обычный, стальной цвет боевого дредноута.

– И я рад тебе, Вирдан, – я послал ему мыслеобраз крепкого рукопожатия, сменившийся затем аплодисментами, приличествующими виртуозной игрой друга, явно определившего победу своей команды. – Ты был великолепен и как всегда абсолютно неподражаем, мой дорогой друг!

Хмыкнув нечто неопределенное, но явно польщенный моим комплиментом Вирдан, тут же обменялся приветствиями с Дельфином и Россом, после чего мы все вместе, дружно покинули это поле битвы, потому как на нем уже потихоньку начали собираться следующие две команды. Астральное тело Вирдана, как и Дельфина, в отличие от Росса, не претерпели сильных изменений, с момента нашего расставания, хотя некоторое количество новых орудий на борту нашего воинственного друга, я все же отметил.

Дельфин, в свою очередь, немного заострил «нос» своего астрального тела, сделав его очертания чуть более хищными, благодаря выдвижным наростам на «лбу» и на трех плавниках, явно позаимствованные своими формами у моей акульей, боевой ипостаси. Судя по всему, за все то время, что я более-менее спокойно учительствовал в мире Пента, моим друзьям не раз приходилось повоевать, раз даже мирный по своей натуре Дельфин, был вынужден обзавестись средствами обороны и нападения.

Плавая в астральном пространстве этого мира, мы то и дело натыкались на стихийно образовывающиеся арены, где чаще всего сражались между собой две команды астральных обитателей. Но однажды мы стали свидетелями поистине грандиозного шоу, в котором приняли участия сразу четыре противоборствующие стороны. Причем каждая из них, не вступая в коалицию с другими, сражалась исключительно за себя, стремясь всеми силами добраться до центра, где мы разглядели условный приз, в виде раздувшегося от накопленной в нем энергии, бутона прекрасного, хотя и чисто эфемерного цветка.

– Интересный мир, – заметил я после того как мы побывали во всех уголках окружающего планету астрального пространства. – Будет интересно заглянуть в его реал.

– Конечно, загляни, мы тебя подождем здесь, – ответил мне за всех Вирдан, очертя голову бросаясь в очередную схватку. – Дельфин за мной, я поучу тебя, как надо сражаться.

Я заметил, что Росс, тем временем, даже не особо удивившись и, судя по всему, уже не раз наблюдавший подобные эскапады друга, удаляется в сторону, на ходу выдвигая свои многочисленные датчики. Проводив взглядом друзей, поспешавших к месту разворачивающейся как раз в это время на арене битвы, я выпал в реальный мир.

Подо мной простирался безбрежный океан. Облетев всю планету, я убедился, что весь этот мир представляет собой единую водную среду, без малейшего намека на сушу. Глубина океана варьировалась от отмелей, где вода лишь тонкой пленкой закрывала песчаное дно, до бездонных впадин, где свет угасал, не позволяя оценить зрительно, насколько миль простирается вниз толщина его вод.

Я, конечно, мог бы нырнуть вниз, оберегая свое тело магией от многотонного спуда океанских глубин, но особого смысла в этом я не увидел. Жизнь на этой планете присутствовала лишь вблизи поверхности океана, то есть там, где прозрачные, чуть голубоватые воды, пронзались теплыми лучами яркого и доброго к своим жителям солнца, висевшего на небосводе огромным, сверкающим, желтым блином.

Обитателей океана представляли собой все те же Пузыри, свободно плавающие в верхних слоях своего водного мира. На удивление они не всплывали на поверхность, предпочитая барражировать недалеко от зеркала океана, хаотично, возможно лишь, на мой взгляд, перемещаясь от самой поверхности и до сотни футов в глубину, не опускаясь, однако, за границу, после которой свет солнца уже полностью рассеивался и затухал.

Внимательно присмотревшись, я понял, почему плавучесть пузырей позволяет им свободно менять глубину своего погружения и не всплывать на поверхность, что с точки зрения логики было бы наиболее естественно. Дело было сразу в комплексе причин. Кажущаяся пустотелость этих воздушных пузырей, оказалась обманчивой, стоило мне только сменить зрительное восприятие на ментальное сканирование. Внутри каждого пузыря жило разумное создание, абсолютно прозрачное и занимающее собой большую часть внутреннего пространства пузыря.

Тела их были желеобразными. Они были сформированы по принципу цитоплазмы, а благодаря изменяющейся по их собственной воле температуре, они могли растягивать или сжимать оболочку своего пузыря, тем самым регулируя силы выталкивания его газовой составляющей из водной среды океана. Прозрачность их была не абсолютной, а изменяемой в совсем небольших пределах, что и обуславливало количество поглощенного ими инфракрасного спектра лучей их светила, в результате чего и менялась температура, а, следовательно, и объем их тел.

Разумность существ подтверждалась их ментальной активностью, развитой в условиях невозможности в данном мире иного способа общения, кроме пресловутой телепатии. Данное слово всегда заставляло мои зубы ныть, так как оно являлось обиходным, и не отражало истинную суть, гораздо более обширного, по своим возможностям, ментального общения.

Мне потребовалось некоторое время для расшифровки принципов построения их мыслеобразов, которые я улавливал своими, достаточно остро развитыми и свободно регулируемыми, по всему обширному диапазону, рецепторами своего разума. Под руководством Росса, они были у меня отточенными до совершенства, за все время наших предыдущих путешествий. Этим я разительно отличался даже от очень сильных менталистов мира Пента, развитие которых шло лишь в узком диапазоне ментального общения присущего гуманоидам.

Менталисты Пента, да и любого иного мира, так же идущего сходным путем развития классических видов рас, не смогли бы вообще уловить мыслеобразы и даже мыслеречь местных аборигенов. Диапазон ментальных рецепторов, заточенных на прием и передачу мысленных волн у классических гуманоидов, типа: людей, эльфов, гномов и прочих наиболее распространенных в мирах разумных рас, сильно разнился от тех сигналов, что я принимал сейчас. Это как ультразвук и инфразвук, отличается от акустических волн, улавливаемых гуманоидным ухом, который совершенно не воспринимает иные диапазоны, меньших или больших по длине звуковых волн.

Развитие же принимающих рецепторов более широкого спектра, на котором настоял Росс, позволяли мне сейчас слышать общение местных аборигенов, общающихся на ультракоротких, по своей длине, ментальных волнах. И хотя мне потребовалось некоторое время, для расшифровки, а точнее для приведения их мысленных волн к привычным, свойственным гуманоидным расам, к которым, естественно, относился и я, настройка «переводчика» потребовала от меня массу интеллектуальных усилий.

После того как моя голова перестала гудеть от массивов принятых мной пакетов чужеродной ментальной информации, и пошел процесс осмысления их, мне потребовалось потратить еще какое-то время на перестройку и калибровку уже своих передающих рецепторов.

ГЛАВА 5. Мир Пузырей. Обитатели этого мира.

Для первого контакта я выбрал отдельно от других плавающий, одинокий пузырь, отличающийся от иных своими размерами. Если средний диаметр большинства из них не превышал рост человека, то этот индивид был более чем вдвое крупнее всех остальных своих сородичей.

– Приветствую тебя, житель водной планеты от лица путешественника по мирам. Меня зовут Морон, и я хотел бы пообщаться с тобой, чтобы узнать побольше об этом великолепном мире. – Ментальный пакет я послал узким лучом, предназначая его, как раз всплывающему к поверхности океана, большому Пузырю.

Некоторое время я провисел неподвижно, почти касаясь глади океана, в ожидании ответа. Подумывая уже о повторном посыле, я все же решил еще немного подождать, и был вознагражден за свое терпение пришедшим наконец-то ответом:

– Меня зовут Булькиус и я патриарх этой части океана. – Перевод на человеческий язык мыслеформ и мыслеречи чужеродной расы весьма условен, и отражает лишь суть информации, а потому прошу не судить меня строго за некоторую вольность изложения.

– Я очень рад тому, что мой первый контакт оказался столь удачен. Патриарх расы Пузырей, несомненно – это лучший кандидат для общения и понимания мной вашей жизни, традиций, законов и устоев.

– Вопрошайте, путешественник по мирам по имени Морон, я готов ответить на твои вопросы. – Ответный муслеобраз содержал некоторые элементы зрительного содержания, сопровождающие его мыслеречь.

Я на некоторое время «завис», спешно пытаясь подстроиться под весьма специфичный способ отображения ими подобной зрительной формы, содержащей более сложную для понимания, а главное для ее адаптации, информацию.

– Расскажи, Булькиус о вашей жизни в океане, о целях вашей расы, об идеалах и способах их достижения.

Задав столь обширный и сложный вопрос, я понадеялся на некоторую паузу, которую возьмет мой визави на обдумывание и формирование пакета ментальной информации, позволяющую мне, не откладывая наш диалог, параллельно с его раздумьями, заняться расшифровкой видео образов, но я ошибся. Булькиус выдавал мыслеобразы мелкими порциями, но с завидным постоянством, а я с ужасом видел, как заполняются мои объемы памяти, значительно превышая по своей скорости, процесс расшифровки инфо пакетов. Пришлось мне в итоге, тупо складировать все получаемые зрительные пакеты на потом, переводя интерактивно лишь мыслеречь, чтобы не отстать от нити разговора и не зависнуть, причиняя аборигену неудобства, или того хуже, не заставляя его прервать наше взаимное общение вовсе.

Закончив с заданным мной вопросом, он завершил и свой медленный подъем, остановившись почти на поверхности. Мы некоторое время поговорили с ним уже на гораздо более быстро воспринимаемой и расшифровываемой мною мыслеречи, обсудив те вопросы, что волновали их философов и художников виртуального, то есть мысленного искусства. Не имея возможности что-либо творить в физическом плане, эта раса все свои силы и время тратила на абстрактные для них области знаний, а так же на созидание сложных философских построений и всестороннее осмысление всей окружаемой их действительности.

Я поразился глубиной их понимания самого факта существования этого мира, окружающего их океана, видимых на ночном небосклоне звезд, понятий жизни и смерти. Философы их, последнее время раздумывали о вопросах существования после жизни, о бессмертной душе, в их понимании, и о способах совершенствования ее, как чистого разума, который в виде ментальной проекции, существует далее в астрале, о котором они, конечно же, отлично знали.

Их астральные тела, именно поэтому в точности повторяли их физические оболочки, лишь с минимальными вариациями копируя шарообразные формы и их производные. Эти существа никогда не знали войн. Даже их астральные баталии были подчинены принципу «не убий», царившему как там, так и в реале, и так редко встречаемому нами во всех остальных мирах, в качестве непререкаемой догмы, которую никто и ни при каких условиях не смел здесь нарушить.

Природные катаклизмы миновали этот мир. Гладь океана, простирающаяся по всей планете, не способствовала образованию сильных ветров, формированию циклонов или зарождению бурь. Здесь мог существовать лишь легчайший бриз, обусловленный нагревом и остыванием воды при смене дня и ночи. Но поскольку на планете никогда не было суши, а вода гораздо медленнее остывала, имея колоссальную инерцию из-за своего огромного объема, то и образовываемый в результате смены суток поток воздуха, получался настолько слабым, что лишь слегка рябил воду на поверхности океана, не образовывая даже минимального волнения. Этому так же способствовало отсутствие у планеты каких-либо спутников, обычно отвечающих за формирование приливов и отливов.

Флора на этой планете существовала здесь лишь в виде небольших колоний нитевидных водорослей, да и то только на отмелях. Они скудно ютились среди песчаного дна, облюбовав для себя изредка встречающиеся среди кварцевого песка камешки, по-видимому, как-то все же дающие им специфичную пищу, в виде минералов. Поскольку аборигены сами не питались, в физическом смысле этого слова, а соответственно и не производили отходы, и даже не потребляли кислород, то иной питательной среды, для растений на этой планете просто не существовало.

По той же самой причине, не было здесь и фауны иной, чем сами аборигены. Их история умалчивает о том, как именно они возникли и почему именно в форме небелковой моно молекулы, для роста и питания которой достаточно было лишь излучения местной звезды. Естественно, последняя мысль, уже принадлежала мне, потому как местные аборигены не воспринимали себя в виде подобной аналогии, из-за полного отсутствия методов и исходников, не позволяющих дать пищу их разуму для сравнения себя с какой-либо формой белковой жизни.

Я же, проведя еще несколько дней с Булькиусом, попутно нашему неспешному разговору, анализировал потоки энергий, их источники и реципиенты, пытаясь понять изначальный замысел Творца, либо же смысл его попытки провести подобные эксперименты, столь странного вида и реализации. Была у меня мысль, что сам Творец, как бывает в подобных случаях, отчасти воплотил самого себя, создавая эту расу Пузырей, как мини копии самого себя.

Но в данном случае, эти мои умственные потуги быстро развенчал Росс. Как оказалось позже, уже после того как я покинул их реальный мир, он встретил в астрале, более ранних аборигенов, по срокам заселения астрального пространства. Это были представители предыдущего витка цивилизации, то есть исконные обитатели этого странного мира, давно забытого своим Создателем.

Оказывается, изначально здесь жили крупные рептилоиды, отдаленно напоминающие наших крокодилов. А в мировом океане, кроме них, естественно, водилась и иная разнообразная живность. Росли в нем и сложные растения, сновали многочисленные породы рыб. Но, получившие разум гораздо более крупные и хищные твари, не имея достойных соперников, расплодились настолько, что со временем, их раса уничтожила подчистую весь биоценоз своей родной планеты, начав этим быстро прогрессирующий закат своей цивилизации. Оставив после себя лишь этих паразитов, гораздо более мелких тогда, чем сейчас, они, в попытках выжить, уничтожили весь возможный белковый корм, под конец своей жизни не брезгуя даже поеданием всех видов растительности и водорослей.

Моно клеточные же паразиты, ранее существовавшие в их телах в виде вирусов и привыкшие питаться лишь теплом их крови, вполне спокойно переключились на инфракрасные и ультрафиолетовые виды излучений своего светила, поднявшись практически на поверхность, где количества тепла им более чем хватало.

Разум они получили гораздо позже, уже в процессе собственной естественной эволюции, значительно укрупнившей, но, не усложнившей их тела, оставленных ею им такими же, как и раньше, для сохранения чисто лучевого способа их собственного пропитания, в условиях полного отсутствия иной пищи.

ГЛАВА 6. Мир Дроу. Астрал.

Перелеты через лимб, особенно достаточно протяженные, мне теперь были противопоказаны. Если раньше я не был обременен физическим телом, существуя в виде Тени, и мало чем отличался от астральных обитателей, то теперь мне приходилось таскать с собой свою физическую оболочку. Это было не сильно обременительно, поскольку я научился упаковывать ее, в разы уменьшая размер, а Росс и вовсе довел данный процесс до идеала, превратив его в некий аналог компактификации пространства.

Но даже когда я сворачивал свое физическое тело в подобие тончайшей супер струны, это не избавляло меня от дополнительных затрат энергии, как при его сворачивании и разворачивании, так и при переносе его через астрал, а тем более через лимб. Ведь именно в нем, каждая малость, являлась существенным дополнительным обременением, а соответственно и источником трат моих собственных сил и энергии. Исходя из данных предпосылок, мы с друзьями теперь и выбирали свой путь, прежде всего, ориентируясь на минимальное расстояние между мирами.

Пользуясь свободным временем на перелеты, которые все равно занимали многие дни, мы много общались, заполняя их историями, впечатлениями из произошедших с нами событий, за всё то время, что мы провели порознь. Я рассказывал своим друзьям о мире Пента, а они мне о разных мирах, которые встретились им на тех Ветвях, что они посетили без меня.

Росс редко встревал в наши беседы, предпочитая что-то рассчитывать или обрабатывать внутри себя, но мои рассказы он явно слушал, потому что именно после них я получал от него уточняющие вопросы или его мнения о том или ином событии. Особенно долго мы с ним обсуждали прорыв Хаоса, что послужил причиной исхода Драгорта из его родного мира. Росса вообще интересовали все события, связанные с высшими силами их проявлениями или материями, и я совсем не удивился, когда он высказал мне свою собственную личную причину, заставившую его отправляться с нами во все новые и новые путешествия.

– Дорогой мой Морон, пока ты грыз гранит науки и стачивал об него же зубы своим ученикам, я с этими оболтусами, – он кивнул в сторону с жаром обсуждавших прошедшие бои Дельфина и Вирдана, – посетил те пять Веток Древа Миров, что мы с тобой транзитом миновали с помощью Ствола. И в них, а теперь и здесь, я ищу следы тварей лимба. Ты же помнишь тот рассказ, что мы услышали еще во время нашего первого путешествия?

– Конечно, помню. В нем такой же, как и мы, странник по мирам, едва спасся от высасывания из него энергии кем-то, больше всего похожем на порождения лимба. Ты еще обозвал этих тварей энергетическими вампирами! – Усмехнулся я.

– Именно! Вот их я и ищу, – Росс задумался и спустя некоторое время уточнил, – а так же все то, что связано с ними…

Следующий астрал, до которого мы добрались в рекордные для нас сроки, оказался довольно мощным и изобиловавшим различными по окрасу энергетическими потоками. Мир, который питал его, был достаточно развитым и многогранным, даря своему астральному пространству обширные поля астр, радующие нас практически всем спектром цветовой гаммы. Это был мир меча и магии, населенный стандартным набором существ и он был бы не сильно интересен мне, поскольку подобных миров на Древе было множество, если бы не еще одна раса, встречающаяся довольно редко.

Астрал мира, где мы очутились, кроме разноцветных потоков, порадовал нас и обилием своих обитателей. Здесь я решил остановиться на некоторое время, чтобы исследовать его вместе со своими друзьями, прежде чем предпринимать спуск в реал. Росс, как обычно, проводил многочисленные замеры, перемещаясь по всему пространству в различные, лишь ему интересные области, а мы втроем разлетелись в разные стороны, пытаясь наладить контакты с местными жителями астрала. Эльфы, люди и даже гномы, в порядке убывания, встречались довольно часто, но меня, как я уже упомянул выше, гораздо больше интересовала раса, крайне редко встречающаяся, даже в подобных мирах, как этот.

Первым таким астральным обитателем, которого я встретил здесь, была пышногрудая дроу, поразившая меня не столько своими обворожительными формами, сколько практически полным отсутствием на ней одежды. Серебряного цвета волосы, каскадом ниспадающие сзади на лопатки, обрамляли ее узкое лицо, минимум четверть которого, занимали огромные, миндалевидного разреза, темно-фиолетовые глаза. Точеные черты лица, присущие всем эльфам, выдавали в ней аристократическое происхождение, а боевой наряд, говорил мне о том, что эта дроу не чуралась поединков и, судя по всему, хорошо знала, с какой стороны нужно брать в руки меч.

Я прекрасно знал, что у этой расы царит матриархат, и поэтому не сильно удивился отстраненно-презрительному взгляду, которым меня одарила эта темная красавица, степенно проплывая мимо меня и никак не реагируя на мои попытки завязать с ней разговор. Следующие встречи с дроу были очень похожи по своему содержанию, и я уже практически отчаялся узнать что-либо у этих гордячек, когда встретил, наконец, мужчину этой расы.

Звали его Найл’лот, и как я понял, он умер довольно-таки недавно. Именно поэтому его астральное тело еще не было до конца сформировано, и соответственно не приняло вид его бывшего физического тела, оставаясь переходным вариантом между ним и первоначальным шаром, в виде которого оно обычно существует внутри своего физического носителя в реальном мире.

В своих родных астральных пространствах, их обитатели преимущественно принимали вид своей физической оболочки. В таком виде им было гораздо привычнее и удобнее. Лишь путешественники по мирам, которым наскучил родной астрал, или же очень старые сущности, со временем трансформировали проекции своего разума в каких-либо существ, или иные формы, используя при этом принципы утилитарности, боеспособности и собственную фантазию.

Найл’лот оказался высокопоставленным дроу касты воинов, насколько это было возможно для мужчин. Последние годы своей жизни, он в основном уже не воевал, а служил инструктором в войсках одного из Великих Домов своей расы. Мне удалось его разговорить, и он поведал мне много чего интересного, как об устройстве своего подземного мира, так и о многочисленных Походах, которые совершала его воинственная раса против людей, эльфов и гномов.

Больше всего в его рассказе, меня заинтересовали их жрицы, поскольку именно они правили бал в этом темном и мрачном мире, располагавшимся глубоко под землей, в невероятно огромном карстовом образовании, которую эта раса называла просто и незатейливо: Пещера. Если совсем коротко, то структура их мира была строго вертикальна, где на вершине лестницы стояла верховная жрица, являющаяся главой каждого из Домов, коих в Пещере насчитывалось несколько десятков. Правящими Домами, главы которых входили в Совет, являющийся высшим законодательным органом их расы, были семь самых сильных из них. Именно в одном из таких этот дроу и прошел свой жизненный путь от рядового воина и до старшего офицера.

Старшие жрицы, идущие на следующей ступени иерархии после верховной, делились по Путям, определяющим направление развития всех без исключения дроу. И если я правильно понял, то именно эти старшие жрицы, вместе с более низко расположенными на иерархической лестнице своими помощницами, вели свой народ по трем стезям: воинов, ремесленников, или волшебников.

Жрицы, мало того что занимали самые верхние должности в своих Домах, еще и узурпировали всю без исключения власть над душами своих соплеменников. Храмы их богов являлись высшими судебными органами, без всяких заседаний и адвокатов, лишь Словом жриц решая судьбы любых дроу, независимо от их пола и социального положения в обществе. Верховная, да и старшие жрицы Домов, могли самостоятельно выносить решение и тут же карать, по своему собственному усмотрению, являясь непререкаемыми авторитетами во всем многомиллионном мире этой расы.

Воины, волшебницы и мастера ремесленники дроу, славились среди остальных рас, живших на поверхности, а по мнению большинства из них, наверное, лишь за исключением своих светлых собратьев, являлись непревзойденными мастерами в своих Путях. Это было, прежде всего, обусловлено отличной выучкой, строжайшей дисциплиной и жестким контролем. Причем все это поддерживалось строгой вертикалью власти и безусловной верой в своих богов этой расы.

В этом мире активно присутствовали боги, которые пока еще не ушли окончательно в недосягаемые дали, и не настолько отвернулись в своих амбициях от своих подопечных, чтобы самые простые обыватели забыли о своих Создателях. Верховные, а иногда и старшие жрицы, периодически напрямую общались с богами своей расы, получая наряду с наставлениями и приказами, частички их Силы и благодати.

В мире Дроу главной богиней темного Пантеона являлась некая Л’лос, предпочитавшая представать в нескольких ипостасях перед своей паствой. То она являлась им в виде прекраснейшей и соблазнительной дроу, то в виде огромного, мохнатого паука, близкого по форме королевскому тарантулу. А бывало, она принимала облик чего-то среднего, где нижняя ее часть оставалась паучьей, а выше торса – красивейшей женщины из расы дроу.

После разговора со старшим офицером, я пообщался на эту тему с Россом и мы с ним пришли к выводу, что боги всех представленных в этом мире рас, скорее всего, являлись лишь слугами Творца. Создатель, по мнению Росса, давно ушел из созданного им мира, и как это часто бывает, скорее всего, давно уже не заглядывал сюда, отдавая предпочтение все новым и новым Творениям.

(подробнее об этом мире можно прочитать в книге: «Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим», автор Денис Камков.)

ГЛАВА 7. Мир Дроу. Сабал’л.

В этот раз я решил выходить в реал этого мира, используя лишь свое астральное тело, оставив физическую оболочку компактифицированной в супер струну, где две из трех координат были свернуты. В таком виде мое тело представляло собой тончайший волосок, толщиной лишь в несколько атомов. Обычным глазом его в подобном виде было не видно, а я не имел проблем с проходом через любое препятствие, оставаясь лишь энергетическим сгустком, который по привычке, оставшейся у меня еще с давних времен, принимал контуры моей родной каплевидной Тени.

Целью моей была Пещера, о которой мне рассказал офицер дроу. А если точнее, то я намеревался посетить его родной Дом Миззрим. Пронзив толщу осадочных пород, я вылетел как раз над храмом Л’лос, венчавшим собой владения этого Дома. Храм представлял собой прямоугольное строение, сложенное из базальтовых пород камня, одной своей стороной врезанное в толщу пород одной из стен Пещеры. С фронтальной и боковых частей, он был окружен величественной колоннадой, которая образовывала слитную, крытую галерею вокруг храма, разрываемую по центру впечатляющим по размерам, порталом центрального входа.

Мне не потребовалось открывать массивные двери, так как я не был обременен телом. Я специально выбрал ночные часы, чтобы до минимума свести возможные встречи с местными волшебниками, которые при определенном везении и желании, смогли бы заметить мою сущностную форму. Но обошлось. Я, внимательно оглядывая защитные контуры, протиснулся среди паутины силовых линий заклинаний, миновал векторы внимания сторожевых ловушек, ужом, а точнее волоском, протиснул свое тело между довольно плотной молекулярной структуры вулканического камня и оказался, наконец, внутри самого храма.

Мой ментальный сканер показал наличие внутри этого монументального здания ауры трех жриц. Как я узнал от Найл’лота, за величественным Ритуальным залом, где проходили все праздники и служения богине, располагались служебные помещения. Они представляли собой лабиринт коридоров и комнат, среди которых были покои верховной служительницы культа и старших жриц, возглавляющих соответствующие Пути.

Старший офицер называл мне их имена, а по его рассказу я понял так же, что одна из старших жриц ему была очень даже небезразлична. Он испытывал к ней влечение с самых первых дней знакомства и умудрился пронести свои чувства через десятилетия, отпущенной ему с те пор жизни. Погиб он, кстати, в одном из смертельных поединков, что были довольно частым явлением в их мире, неудачно подставившись под острие боевого меча, одного из молодых офицеров вызвавшего его на дуэль.

Избранница его сердца возглавляла Путь Войны. Несмотря на свою молодость, она уже более пяти десятилетий прослужила на своем посту, сумев за это время возглавить три Похода объединенных сил Дроу на Поверхность, выигрывая эту почетную должность у всех остальных старших жриц, семи правящих Домов. Анл’луриин никогда не отвечала ему взаимностью, недавно выбрав себе в мужья, принца светлых эльфов с Поверхности, что стало поистине шоком для всех Домов Илитиире. После такой оглушительной новости, был даже созван специальный Совет семи глав правящих Домов, и дело могло закончиться для старшей жрицы печально, если бы не неожиданная поддержка ее от самой богини Л’лос, лично благословившей их брак.

Отвлекшись на это воспоминание из минувшего разговора в астрале, я пролетел весь коридор, и оказался у покоев верховной жрицы. Она единственная из всех здесь присутствующих не спала в этот поздний час. Судя по ее мерно колыхавшейся ауре, она находилась в медитативном трансе, довольно глубоко окунувшись в свое подсознание. Я воспользовался этой благоприятной для меня возможностью, незаметно подсоединив свое ментальное щупальце к ее ауре, но одновременно, не проникая внутрь ее, чтобы не насторожить тренированный разум опытной жрицы.

Легко соприкоснувшись с ее поверхностным восприятием, я увидел солнечную, цветущую поляну, окруженную светлым редколесьем. По ее краю, там, где травы были особенно высоки и сочны, протекал, весело журча, хрустально чистый ручей, чьи воды задорно скакали по разноцветной гальке, устилающей его русло. Пение птиц в кронах, обступающих эту полянку высоких деревьев, услаждали наш с ней слух своим звонким многоголосьем, а полевые цветы, в изобилии росшие островками тут и там, наполняли наши носы своими тонкими ароматами, сплетающиеся в букет с восхитительными, свежими запахами зеленеющих под ярким солнцем, диких трав.

На этой волшебной полянке и стояла молодая еще Сабал’л. Судя по ее боевой экипировке, она до своего возведения в чин главы Дома и верховной жрицы, в то время была старшей жрицей Пути Войны. Ее прекрасно сработанный узкий, длинный клинок, сейчас хищно блестел в ее руке, поднятой в боевую позицию. Она выполняла какое-то зубодробительно сложное упражнение, легко перемещаясь по поляне, с грацией дикой кошки. Стремительные выпады, заканчивающиеся переходом в оборонительные блоки, заставляли солнечные лучи прыгать отражениями на лезвии ее меча, периодически освещая собой витиеватые руны, змеившиеся с обеих его сторон. Изукрашенные шитьем и самоцветами ножны, хлопали по высокому, стройному бедру молодой женщины, защищенному переплетающимися в вычурном узоре, ремешками кожаной брони, представлявшей из себя узкие, армированные самоцветами, плетеные, узкие полоски.

Гибкое, послушное воле хозяйки тело жрицы, изгибавшееся в любых направлениях так, как не смог бы продемонстрировать это даже опытный гимнаст, служило лишь дополнением стремительно мелькавшему оружию. Длинный стилет в левой ее руке, так же испещренный рунами, прикрывал высокую грудь и плоский, рельефный живот жрицы, призывно оголенный на три четверти своего манящего объема. Тонкий боевой лиф, казалось, лишь поддерживал снизу ее округлые полушария, да и то лишь для того, чтобы они не мешали своим весом хозяйке исполнять этот хищный и завораживающий по красоте танец смерти.

Закончив тренировку, стройная жрица, ничуть не запыхавшаяся, уселась прямо на траву, разглядывая хитросплетения рун своего клинка и шепча при этом вполголоса какую-то сложную мантру на своем языке. Мне пришлось повозиться, чтобы согласовать свои знания множества эльфийских диалектов, с теми певучими звуками, что я сейчас от нее слышал. Нащупав нужный мне настрой дроу, я вклинился в это воспоминание и завладел ее вниманием:

– Приветствую великолепную жрицу Сабал’л, от лица путешественника по мирам. Мое имя Морон и я сейчас лишь ментально присутствую в твоих воспоминаниях, – почувствовав ее замешательство и тень тревоги, я поспешил успокоить ее, чтобы не оборвалась та тонкая ниточка, что связывала наши сознания. – Я не имею причин и намерений хоть как-то навредить тебе, старшая жрица. Прошу тебя уделить мне несколько минут твоего внимания, для того, чтобы я чуть больше смог узнать об этом мире, после чего я навсегда покину и твое сознание, и эту планету.

Надо отдать должное хладнокровию этой дроу. Она не запаниковала и не стала судорожно искать источник, так беспардонно вклинившийся в ее воспоминание. Вместо этого, ее сознание плавно завершило транс, вернувшись в храм, где она, несомненно, чувствовала себя намного уверенней и гораздо более защищенной. Едва медитативный экскурс в ее давнюю молодость завершился, как разум ее тут же закрылся защитными барьерами, едва не отсекшими нашу связь. Я прекрасно понимал, что это было сделано преднамеренно, и еще раз мысленно поаплодировал старой жрице, после чего вернулся к прерванному разговору.

– Позволь мне задать тебе несколько вопросов, Верховная! – Мыслеречь моя, встретив ответный отклик, дальше уже текла свободно по узкому, выделенному каналу.

– Неожиданно, Морон, но мне интересно. Задавай свои вопросы, а я в обмен, попрошу тебя ответить на мои.

– Я встретил в астрале старшего офицера Найл’лота и благодаря нашей беседе, более-менее в курсе дел в вашем мире. Поэтому не буду отнимать у тебя время на прелюдии и общие вопросы. Меня интересует, в основном, ваше взаимодействие с богами, а так же одна из твоих старших жриц Пути Войны, недавно сильно поколебавшая, своим неожиданным замужеством, вековые устои вашего общества.

– Видимо речь идет об Анл’луриин, – с каким-то странным смешком проговорила Сабал’л. – Эта достойная илитиире с самого начала своего восхождения по выбранному ей нашей богиней Пути, подкидывала Дому Миззрим неожиданные сюрпризы. Если быть честной до конца, то я восхищена ее нетривиальному восхождению по Лестнице иерархии, и давно прочу ее в свои преемницы, как только благоволившая ей Л’лос, решит забрать меня в свои чертоги.

Я заметил несколько мимолетных теней, проскользнувших в ее мыслеречи, и если первая из них была ожидаемой ревностью к богине, от этой возмутительницы спокойствия, то вторая мне совсем не понравилась. От осознания ее, по моей сущности пробежала стайка ледяных мурашек, больно царапнувших мою ауру, а разум мой тут же ощетинился упрочнением походных и возведением новых барьеров защиты. Сабал’л, заговаривая мне зубы, явно готовилась к атаке и делала это настолько тонко и скрытно, что любой, даже очень опытный менталист, скорее всего не почувствовал бы этой скрытой угрозы.

Но я был далеко не «любой». В бытность Тени, мои рефлексы, да и сами способы моего существования, определялись именно таким острейшим восприятием самого пространства сущего, на тончайшем уровне существования ментальных сил. В то время любое, самое мизерное колебание аур и неуловимое, невесомое изменение энергий, было жизненно необходимо, для элементарного выживания в подобном энергетическом Плане текущего бытия.

Позже, обретя телесность, я не прекратил тренироваться, заслужив в астрале законное звание «акулы не материальных пространств», а моя ментальная мощь стала сравнима с самими «зубрами» Пента, а возможно даже, превосходя любого из них поодиночке. Росс стал тем козырем, что поднял мои знания и возможности ментальной игры на новый, недостижимый уровень для любого смертного, а тщательная проработка в практике применения этих знаний, позволила мне более не опасаться никого в астралах, а возможно даже и в самом лимбе.

– О богах наших ты получишь полное представление, причем сам. – Услышал я тем временем голос хитрой Сабал’л. – Подобные вопросы находятся уже не в моей компетенции.

Мощный удар концентрированной ментальной силы, для усиления заключенной в какое-то местное заклятие, с применением заемного могущества уже божественного ранга, ударил меня по протянутому между нами каналу, мгновенно расширяя и надувая его до полноценного энерговода, сравнимого с главным меридианом астрального тела. Заряд получился убийственно оглушающим, несмотря даже на то, что со своей стороны, я не позволил этому каналу расшириться, заблокировав его раздувание существующей пропускной способностью. Получившаяся в итоге плотина, или точнее энерго затор, заставил мощнейший выхлоп Силы Сабал’л раздуться с ее стороны и неминуемо лопнуть из-за продолжающейся от нее подкачки энергии, которую она не смогла бы остановить никак, до полного завершения действия, спущенного ею же самой, мощнейшего заклинания.

Если бы не проведенная в последний момент подготовка и выставленные композитные щиты, меня бы попросту затопила бы с головой ее Воля, даже через тот узкий канал, что я сумел сохранить в первозданном виде, благо он создавался мной лишь для ментального разговора. Но пропущенная сквозь него ее сконцентрированная энергия, снесла мои редуты, лишь замедлившись и частично рассеявшись, но сохранив, тем не менее, злую Силу жрицы. Достигнув меня, она уперлась в мою ауру, стремясь продавить и ее, чтобы проникнуть в мою Сущность, подчинив своей Воле.

В очередной раз мысленно поблагодарив Росса и его наставления, я все же отразил атаку, потратив на это львиную долю накопленной в астрале этого мира энергии. Удар вышел у Сабал’л на загляденье, грамотно сочетая в себе как ментальную, так и магическую составляющую, подкрепленную божественной энергией. Если бы ей удалось расширить весь канал нашей связи до того размера, что скачком вырос с ее стороны, я бы не удивился, обнаружив себя сейчас на алтаре храма, ее послушной марионеткой.

Собственные хвалебные эпитеты, которыми я награждал себя чуть ранее, были немного поколеблены подобным мастерством и мощью верховной жрицы народа Дроу. Я, конечно, прекрасно понимал, что если бы не заемная сила богини, такого сокрушительного удара она бы нанести не смогла, но, тем не менее, следовало признать, причем с прискорбием, что я хоть и акула, но еще далек от непобедимости, к которой мне следовало еще только стремиться и совершенствоваться.

Последующая волна от взрыва нашего энерго канала, но с ее стороны, уже не представляла для меня опасности. Из-за распыления ее в пространстве между нами, она равнозначно ударила по нам обоим, лишь немного сняв пыли с оставшихся, хоть и сильно потрепанных, но еще действующих слоев наложенных на меня щитов. Понимая, что диалог наш, по всей видимости, завершен, я ушел в астрал, оставив Сабал’л в состоянии грогги, как боксера после увесистого нокдауна, но в ее случае, вызванного откатом собственного заклятия, взрывом канала и опустошением всех резервов ее Силы, которые она без остатка вложила в свой удар.

Можно было бы и остаться, чтобы воспользоваться ситуацией и расщепить ее разум на составляющие, попутно впитав все ее знания и опыт, но я: во-первых, сам был сильно измочален, а во-вторых, печенкой почувствовал незримую нить, трудноуловимую сейчас моими «забитыми» шумами и наводками сенсорами, протянувшуюся между ней и алтарем храма. В отличие от меня, процесс ее восстановления, как я успел увидеть, перед тем как окончательно нырнуть в астральное пространство, в разы превосходил мои возможности. Алтарь храма, мало того что даровал неиссякаемый, для простых смертных, источник сил, но так же предавал верховной жрице божественную составляющую, то есть часть от накопленной в нем праны, предназначенной для богини Л’лос.

ГЛАВА 8. Мир Агрессии. Астрал.

В астрале мира Дроу, мне пришлось еще немного задержаться. Я снова был вынужден заряжать энергией свое астральное тело, восстанавливаясь после схватки, и заново навешивая на себя все снесенные с меня защитные щиты. Они оказались частично покореженные, а частично полностью уничтоженные верховной жрицей в храме богини темных эльфов.

Росс, расположившийся возле меня, очень внимательно выслушал мою историю, а после того как дослушал ее до конца, невозмутимо произнес:

– Интересна даже не твоя схватка, которую ты провел достаточно небрежно, не подготовившись заранее к подобному повороту событий, а та связь жрицы с алтарем и своей богиней. Я проанализировал существующие в этом мире, а точнее в его астрале потоки энергий, и могу тебе уверенно сказать, что был сильно удивлен всем ту увиденным. В этом мире я сразу заметил присутствие сразу несколько сущностей божественного порядка, разного уровня развития и степени воплощения. У расы Дроу, наряду с более мелкими божествами их Пантеона, можно выделить Л’лос и ее дочь, запертую сейчас в своих чертогах, а потому не имеющую прямого влияния на текущее мироздание. Тем не менее, она жива и даже имеет свою небольшую паству. У светлых эльфов, я так же обнаружил свой Пантеон, не менее сильный, чем у их темных собратьев. В нем, почти на равных, можно отметить четырех богов, разделенных паствой по характеру и виду основных стихий. Присутствуют у них и более мелкие божества, узкой, природной направленности, но их доля в пастве сильно уступает Стихийным богам. У людей Пантеон довольно таки слабый, а потому он почти лишен притоков праны. А про гномов я вообще молчу, там кроме бога Кузнеца никого нет, а паства практически никому и не молится.

Я уже и сам понимал, что в дальнейшем, мне следует сначала получать вот такую вот сводку распределения божественных сил, а лишь затем совать свой нос в реал. То, что проходило у меня легко и безболезненно в старых, а потому более слабых Ветвях Древа, уже не работает в мирах достаточно сильных, а потому и более опасных. Даже имея подавляющую ментальную мощь над местными магами и служителями культов, можно легко нарваться на внимание к себе бога или его сильных жрецов, что и произошло со мной накануне. Против божественной сущности, у меня вообще не было никаких шансов, в том случае, конечно, если он решит на меня напасть. Жрецы же, хоть и были в разы слабее своего Почитателя, зато гораздо чаще имели тенденцию нападать без предупреждения, защищая свои интересы в этом мире, или же попросту прокачивая каналы оперирования заемной силой. Тем временем Росс продолжал свою лекцию:

– Твоей главной ошибкой, было пренебрежение собственной безопасностью, и слишком прямое, непосредственное воздействие на жрицу. Возможно, ты попросту напугал ее, хотя она и сумела это скрыть от тебя, а возможно, ее богиня имела на тебя свои виды и попросту отдала команду своей слуге: подавить и захватить твой разум, чтобы далее уже в своих чертогах, всласть натешить свое любопытство или что-то иное, куда как более мерзкое. Богиня темных эльфов вообще славится своей хитростью и коварством, и ты вполне мог удостоиться сомнительной чести стать ее игрушкой, с которой она с удовольствием поиграет пару веков в свои темные игры…

Закончив насыщаться энергией одновременно с окончанием длинного монолога нашего ученого друга, я просигналил остальным о своей готовности. Уже вернувшиеся к этому же времени Дельфин и Вирдан, тут же присоединились к нашей общей кавалькаде. Вот так дружно, мы и вышли в лимб из астрала этого мира, чтобы поймать там очередное течение. Пространство лимба приняло нас в свои ледяные объятия, и мы, укутавшись в походные щиты, начали разгон навстречу очередному миру.

Поток энергии, что вел сейчас нас, как луч маяка ведет корабль, имел почти гомогенный, синий спектр. Я был готов к очередному миру, в котором, если судить по его окрасу, должны были править бал не стандартные, гуманоидные расы, а скорее его исконные, а может даже и природные, получившие коллективный разум, растительные обитатели.

Астрал нового мира встретил нас вполне дружелюбно, распахнув перед нашими взорами свое «теплое» пространство, изобиловавшее потоками энергий, поднимавшихся из реала. Насыщенные всеми оттенками синего и редкие красные лепестки поля астр, кормили достаточно мощное, а потому раздутое астральное пространство вокруг планеты. Помня о своем прошлом промахе, я не стал торопиться с выходом в реал. Вместо этого вместе с Россом, я завис в этом мареве из завихрений и неторопливых течений, отдавшись на милость им, дрейфуя и пытаясь обнаружить, а затем и внимательно рассмотреть в нем, его родных астральных обитателей.

Вот так неторопливо барражируя, мы вчетвером медленно перемещались вдоль силовых линий, не встречая никого, с кем можно было бы завести беседу. Разумные растения, сбиваясь в тесные группы, мелкие и чаще всего хищные зверьки и насекомые, чьи астральные тела и разумы представляли собой крупные стаи или же рои – все они обладали коллективным разумом. Индивидуумов здесь мы так и не встретили, видимо поодиночке здесь было никому из высокоорганизованных организмов просто-напросто не выжить.

Зато растительные и животные эгрегоры, сохранившие связь между своими отдельными особями и в астрале, чаще всего предпочитали лениво и очень неторопливо нападать, а не вступать с нами в беседы. Да и беседы такие были, как я помнил Мир Лотоса или Великий Лес, чаще всего такими медленными, что можно было застрять тут на недели, прежде чем успеешь обсудить с ними текущую погоду, или виды на урожай. От их атак мы легко уклонялись, попросту отлетая в сторону, хотя Вирдан и сжег несколько длинных энерго-лиан, принадлежащих какому-то Лесу, состоящему из нескольких сотен кривых и каких-то странно изогнутых деревьев, сцепленных между собой и плавающих вместе. Эта ответная агрессия нашего бойца совершенно не остудила порыв этого эгрегора оплести нас очередными своими крючковатыми побегами и высосать досуха, но благодаря нашей гораздо большей мобильности, ловкости и скорости перемещения, мы легко ушли в сторону.

Несколько раз нас атаковали стайки мелких и злобных грызунов, а под самый конец, налетела целая стая крыланов, напоминавших собой мини драконов, но с гораздо более узкими, змееподобными телами. Эти крылатые обитатели пространства астрала, были не в пример быстрее, и нам всем четверым выдалась отличная возможность попрактиковаться в стрельбе, потому как их атаки были до скуки прямолинейны и бесхитростны. Их стремление как можно быстрее настигнуть нас, превалировало над замысливанием ими боковых или тыловых обходов, либо каких-то иных хитрых маневров, или тем более скрытных засад.

Такая стрельба, как выразился Вирдан: «как в тире», очень быстро наскучила ему, и он шарахнул по стае крыланов чем-то убойным из своего главного калибра, разметав группу мелких хищников по всей округе астрала. Как только стая распалась, ее отдельные индивидуумы тут же потеряли к нам всякий интерес, начав вновь очень медленно, но неуклонно сбиваться в тесную кучу, попутно восстанавливая энергосвязи между собой, разрушенные мощным залпом нашего лихого бойца.

Богов или каких-либо его эмиссаров, в виде слуг, шаманов или жрецов Росс в этом мире так и не обнаружил. Поэтому спустя еще несколько часов таких же бесплодных блужданий, я был готов от скуки уже выпасть из астрала, чтобы попасть наконец-то на эту агрессивную планету и воочию рассмотреть тот мир, что породил таких странных и крайне не дружелюбных астральных обитателей.

ГЛАВА 9. Мир Агрессии. Неукротимая планета.

Подо мной простиралась сплошная и бескрайняя зелень. Леса, а так же редкие, зажатые между их крупными массивами, заросли густых кустарников и редкие луга, переходящие в пойменные долины могучих рек, властвовали здесь всевозможными зелеными оттенками, возвышаясь над узким и каким-то грустным, среди подавляющей его зелени, темно-синим океаном. Он занимал, дай боги, лишь десятую часть поверхности мира и, словно бедный родственник, кротко распластывался в длину, словно ужимаясь с боков и втягиваясь сам в себя, тонким кушаком опоясывая экваториальный меридиан этой дикой, растительной планеты.

Темные, мрачные, дремучие леса на полюсах, постепенно сменялись сочно-зелеными зарослями средней полосы. Ближе к океану, они и вовсе превращались в непроходимые джунгли, где разноуровневые деревья, были оплетены вездесущими лианами, а снизу, у самых корней – опутаны густым, колючим подлеском. Такие многоярусные леса, были труднопроходимы для крупных зверей. В них я заметил лишь стаи различных мелких, но крайне зубастых, шустрых грызунов, над которыми царили многочисленные рои насекомых, от мелкого ядовитого гнуса и до крупных, весьма страшных на вид, явно хищных стрекоз. Еще выше, над всем этим растительным безобразием, гордо парили крыланы, с высоты небес обозревая царивший под ними кавардак. По одному или парами, они периодически стремительно падали вниз, выправляя свое отвесное пике у самых крон, захватывая при этом своими длинными, зубастыми клювами приглянувшуюся им мельтешившую, разноплановую крылатую живность.

Океан так же кишел своими обитателями, от обилия и скоростей которых у меня зарябило в глазах, когда я попытался ментально просканировать его в глубину. Круговорот из поедавших мелкую рыбешку хищников, тут же, по мере погружения моего взора чуть глубже, менявших свое амплуа на уже поедаемых кем-то, еще более крупными. Этим я воочию наблюдал представлявшуюся предо мной пищевую цепочку этого океана. Изменения объемов тел хищной живности, был прямо пропорционален глубине их обитания. Если у поверхности водной глади плавали мальки и мелкая рыбка размером с мою ладонь, то в темных затонах и глубоководных впадинах, ближе к океанскому дну, я смог разглядеть огромных тварей, чьи размеры могли соперничать с моими представлениями о китах или даже кашалотах. Вот только в этом мире, они были к тому же зубастыми, а питательный рацион их состоял явно не из мелкого и безобидного планктона.

К северу, там, где я в самом начале своего полета над планетой увидел темные и мрачные леса, обитали более крупные звери. Почти полное отсутствие подлеска, которому было попросту не выжить в вечной темноте северного леса, позволяло им свободно передвигаться среди замшелых стволов, не запутываясь поминутно в хитросплетениях шипастой и колючей зелени. Там я заметил обособленные прайды кошачьих, на подобии большеглазых, черных пантер, а так же стаи волков, отличавшихся от обычных хищников этого плана, более приземистыми, плотно сбитыми телами и полным отсутствием у них хвостов.

Эти хищники уживались между собой крайне плохо и, видимо именно поэтому, они давно поделили ореолы своего обитания, разделив весь этот огромный, простирающийся на сотни и сотни миль лесной массив, на две не равные половины. Кошки заняли более теплый, южный участок, а волкам, обладавшим более густым и длинным мехом, оставалось прозябать в менее густонаселенном мелкой живностью, северном крае лесного массива. Но, судя по бродившим в нем многочисленным стаям одних и прайдам других, недостатка в пропитании не было ни у кого.

Кошки, хоть и походили своими формами на пантер, были не в пример более зубастыми. Кроме того, их лапы заканчивались отнюдь не мягкими подушечками, куда прятались выдвижные коготки, а полноценными саблями длинных когтей, больше схожих с ятаганами. Все их три сустава, как на передних, так и на задних конечностях, обладали грозными костяными наростами в виде шипов, торчащих в сторону, противоположному направлению сгиба. Кроме мохнатых ушей, их черепа имели тонкие, но прочные рога, а хвост, такой милый и пушистый у обычных пантер, здесь заканчивался острым шипом, сочившимся ядом, как и хищные, длинные клыки, не умещающиеся в грозных пастях этих смертоносных тварей.

Волки, как я назвал их по своей схожести, правда весьма отдаленной, хотя и имели тела подобающие диким собакам, но обладали более короткими, и более толстыми, очень мощными лапами, в полтора раза короче собачьих. Вместо хвоста у них имелся куцый отросток, ороговевший и неподвижно торчащий назад своим заостренным, смертоносным обрубком. Их более крупные головы, нарушающие привычные представления об этих животных, пугали мощными челюстями, острые скулы на которых, просматривались даже сквозь кожу их голов, практически лишенных шерсти. Зубы на челюстях росли у них в два ряда, позволяя намертво зафиксировать добычу с одного укуса. Выпуклые глаза волков, как и у кошек, явно обладали ночным зрением, что было понятно по фосфоресцирующему из их глубины огоньку, тускло-красного, почти бордового свечения.

Несмотря на разграничение территорий, на границе ореолов их обитания, шли ожесточенные баталии этих двух пород зверей, не прекращающиеся ни днем, ни ночью. Прайды кошек и стаи собак постоянно мигрировали, словно по чьему-то приказу, сменяя своих побитых сородичей на более свежих бойцов. Эти пограничные районы, растянувшиеся поперек леса, постоянно оглашались злым шипением и яростным лаем, сменявшимся скулежом и завываниями раненых и погибающих зверей. Кровь, постоянно проливаемая ими на многих милях данного лесного массива, уже больше не впитывалась почвой, за столетия превратив эти участки в плотную, смердящую корку, в которую были, словно бы вплавлены, гниющие останки и обглоданные кости их многочисленных, растерзанных тел.

Ментальное сканирование показало, что не только животные, но и растения принимали участие в этих нескончаемых баталиях. Особенно это было хорошо заметно в южных областях, где количество разных видов растений на квадратный дюйм, превышало все разумные пределы. Обычная борьба многоярусного тропического леса за солнечный свет, а, следовательно, и за жизнь, здесь приняла иную степень, на десяток порядков яростнее и беспощаднее, чем в самых диких, южных джунглях иных планет.

Растения этого мира, за всю свою эволюционную историю, явно лишь наращивали способы защиты и нападения. Всевозможные шипы, яды и яркие, дурманящие ароматы, превратились в настоящее оружие, которому позавидовали бы средневековые латные воины и умелые алхимики. Скорость их роста порой зашкаливала все разумные пределы, а подвижность уже отросших лиан и ветвей, порой приводила меня в священный трепет. Я стал свидетелем, как уснувшего под воздействием пьянящих ароматов цветков дикого кабана, за какие-то несколько минут, густая растительность подлеска спеленала так, как не удалось бы даже гигантскому пауку, а еще через пару часов, зелень расползлась по своим прежним местам, оставив на траве лишь его голые кости.

Во всем этом я усматривал чью-то злую волю, которая, как бы я е старался, не персонифицировалась на какой-то конкретной, отдельной особе. Мне представлялось, что она волнами исходила от самой планеты, словно бы весь этот мир натравливал свою собственную флору и фауну друг на друга, бессмысленно, без какой-то цели, без надежды на успех или победу, а просто ради самого процесса этой не прекращающейся веками, общемировой баталии всех со всеми.

ГЛАВА 10. Мир гномов. Прорыв Хаоса.

Вылетел я в астрал с больной головой, забитой эманациями от дуализма непрекращающейся битвы с одной стороны, и жажды выживания с другой, царившего в реалиях этого мира. Росс, вместе с друзьями, уже давно поджидали меня, и готовы были пуститься в путь к следующему миру. Быстро подзарядившись, я дал понять остальным, что полностью готов, и мы тут же все вместе, вывалились в лимб, покидая эту агрессивную планету, вечно воюющую сама с собой.

Вечный холод лимба немного остудил мою гудящую голову, позволяя мне очистить ее от мелкого, чужеродного мусора, засевшего в моем подсознании. Я прямо на подкорке чувствовал, что если бы я задержался там чуть дольше, то и меня со временем, пусть даже спустя долгие годы, но то же неминуемо подхватила бы волна царившего на этой планете всеобщего, агрессивного безумия. Несмотря на все мои защитные барьеры, оно вместе с воздухом, постепенно просачиваясь в подсознание, отравляло бы его, воздействуя на самые примитивные инстинкты, заложенные генетически в любое высокоразвитое существо. Все, абсолютно всё в этом мире всеобщей агрессии, словно бы кричало: убей сам или будь убитым.

Мы взяли курс на новый мир, чей «луч маяка» представлял собой желтую энергетическую нить, означающую, что с его астралом далеко не все в порядке. Путешествие наше прошло спокойно, чему мы все были только рады. Нам представилась редкая возможность проанализировать все уже увиденное и спокойно, без спешки, лениво обмениваясь впечатлениями, подготовить свои сознания и астральные тела к новой порции знаний и впечатлений.

Течение, постепенно расширяясь по мере нашего приближения к цели, вырисовывало в своем подавляющем желтом спектре, тонкие алые и бурые нотки, этим узором все больше разжигая наше любопытство. С подобным энергетическим спектром и я, и даже Росс, сталкивались впервые. Мы с ним, прямо на ходу обменивались пакетами мыслеречи, строили предположения, раскладывая тянущийся между мирами спектр энергий на составляющие. Мы пытались при этом мысленно предугадать: что же ждет нас в этом мире по прибытии.

В общем и целом, наш с Россом предварительный анализ подтвердился, стоило только нам оказаться внутри этого любопытного астрала. Мир гномов, как мы окрестили его для нашего каталога, нес в своей ауре, который мы и называли астральным пространством, следы мощного пробоя первородных Сил. Когда-то очень давно, что следовало по уже затянувшимся гигантским ранам в астрале, образованным явно от мощного энерго пробоя, этот мир познал на себе влияние на него Хаоса.

Судя по этим жутким следам, оставшимся после вторжения сюда первородных Сил, где-то совсем неподалеку от данного мира, прошла весьма не слабая битва, между адептами или эмиссарами сил Закона и Хаоса. Мир этот, к его счастью, либо же просто оказался у них на пути, либо пострадал опосредованно, лишь задетый мощнейшими выбросами энергий, неминуемыми при этой грандиозной, титанической битве Первородных Сил.

Ощетинившийся антеннами своих многочисленных рецепторов Росс, надолго завис, никак не отвечая на наши сигналы, целиком погруженный в сложнейшие расчеты, анализируя показатели от конгломерата своих датчиков. Поэтому мы оставили его на время заниматься любимым делом, а сами отправились на разведку. Я и Дельфин, за сутки пролетели весь астрал по кругу, где сумели разглядеть нескольких местных обитателей. А Вирдан, сразу отделившийся от нас, наверняка затеял с кем-то из них какую-нибудь бучу, что зная его повадки, было бы совершенно не удивительно.

Обитателями астрала этого мира, предсказуемо, оказались сплошь гномы, представлявшие собой несколько кланов, отличавшихся как внешне, так и по своим характерам. Суровые воины контрастировали с угрюмыми рудокопами, которые в свою очередь, так же сильно отличались от хмурых ремесленников и кузнецов. Кланы, как мы сумели выяснить у немногословных гномов, здесь строились больше исходя из территориальных предпочтений. Хотя в каждом из них были представители различных профессий, это не мешало им разниться как по структурам, так и внешне, хотя и в гораздо меньшем количестве замеченных мною очевидных отличий, чем скажем различия профильные, или тем более клановые.

В своем подавляющем большинстве, астральные обитатели не спешили выходить со мной на контакт, что хоть и было характерной чертой гномов в принципе, но все же немного показалось мне странным, особенно для древних астральных жителей. Дельфин, к слову, добился в этом ничуть не больших успехов, чем я. Разговорить, если данное слово применимо к нескольким отрывочным репликам, что мы в сумме с ним, с великим трудом, но все же сумели выжать из гномов, нам удалось лишь трех представителей клана ремесленников.

Вернувшись практически ни с чем к нашему ученому другу, я заметил, что часть его антенн уже убрана. Росс сейчас походил на перемигивающийся диодами футуристический компьютер, усиленно обрабатывающий мощнейший массив данных. Провисев рядом с ним еще некоторое время, я наконец-то дождался его внимания к своей скромной персоне. При этом еще одна часть датчиков, вместе с антеннами «всосалась» внутрь его многогранного тела. Хоровод миганий их сразу поутих и он, развернувшись «лицом», отправил мне информационный пакет мыслеречи:

– Прорыв Хаоса, судя по проведенным мною расчетам, случился здесь пять десятков лет назад. Часть астрала при этом была полностью снесена мощным выплеском Первородной Силы, а еще большая его часть, оказалась в итоге повреждена, а точнее заражена Хаосом. Оставшаяся, самая маленькая часть, находящаяся «в тени» планеты, до сих пор не до конца оправилась и не пришла полностью в изначальный вид. В итоге, энерго потоки всего текущего астрала, даже после восстановления его целостности, изменили свой привычный, цикличный круговорот и образовали новые, флуктуационные течения, являющиеся, по сути своей, аберрационными, то есть чуждыми для общего астрального пространства этого мира.

Росс дождался, пока я переварю всю его переданную мне информацию, немного помедлил, втягивая в себя оставшиеся антенны и дезактивируя при этом все мигающие рецепторы, и лишь затем продолжил свою мыслеречь:

– Будь осторожен в реале, Морон. Астрал хоть и выполнил свою функцию защитной оболочки для этой планеты, но не смог полностью нивелировать весь ущерб, нанесенный этому миру. Мои расчеты показали, что прорыв остаточных Сил Хаоса случился и там, в реале, что не могло не отразиться на существах населяющих этот мир. К сожалению, из-за продолжающих все еще хаотично меняться флуктуационных потоков энергий и естественного несоответствия координат и линейных размеров астрала с низ лежащей поверхностью планеты, я не смог идентифицировать точную локацию места прорыва. Скажу лишь, что площадь заражения планеты Хаосом не должна оказаться слишком большой. Но тебе, для определения точного места прорыва, придется, скорее всего, просканировать всю планету. Постарайся при этом, по возможности, провести глубинную разведку, для точной локализации полного объема конечного заражения. К тому же, вполне может оказаться, что на самой поверхности, за прошедшие десятилетия природа зарастила последствия пробоя. И учти Морон, что там ты можешь столкнуться с возможным присутствием не только одних лишь следов заражения. Я допускаю наличие на планете либо живых, но закапсулированных в чужеродном для них пространстве прорвавшихся в мир эманационных сущностей, либо даже, хотя это и очень маловероятно – физических представителей Хаоса, являющихся эмиссарами Первородных Сил.

С таким вот не простым, но весьма многообещающим напутствием от нашего ученого я и покинул текущее астральное пространство, вываливаясь в реал и оказавшись высоко над скалистой поверхностью планеты Мира гномов.

(подробнее об этом мире и приключениях в нем главного героя, можно прочитать в романе «Древо Миров», авторов братья Камковы).

ГЛАВА 11. Мир гномов. Эмиссар Первородных Сил.

Я летел над бесконечными скалами, широкими грядами вздымавшимися над поверхностью этого горного мира. Подо мной простирались узкие, зажатые между хребтов, каменистые равнины, периодически топорщившиеся очередными исполинскими массивами гор, тянущимися на сотни и сотни лиг. Океана, да и прочих крупных водоемов, как таковых, здесь не было. Изредка, между отрогами соседних гряд, блестела гладь изломанных причудливыми очертаниями береговых линий озер, располагавшихся в узких ложбинах между отвесными скалами соседних горных хребтов.

Редкие склоны, у самого своего основания, изредка покрывались чахлым кустарником, или низкорослыми, горными соснами, карабкающимися вверх и пытавшимися своими корнями, найти трещинку или хоть какую-нибудь ложбинку, где они надеялись найти редкую здесь, питательную среду, для своего дальнейшего роста.

Вечно голодные, тощие и костлявые косули, немногочисленные исхудавшие дикие козы, юркие ящерицы и змеи, постоянно мигрировали по многочисленным склонам и отрогам в поисках пищи, крайне скудной на этой каменной планете, не имеющей достаточно земли, чтобы вырастить на ней полноценную зелень. Даже в горных складках, чаще всего отвесно обрывающихся вниз к редким озерам или бурным потокам рек, берущих свое начало на ледниковых пиках самых высоких гряд, им трудно было найти достаточного количества травы или листьев кустарника для своего пропитания.

Облетев всю планету несколько раз по разным меридианам, я составил в своем сознании грубую карту, после чего приступил к поэтапному ментальному сканированию каждой области. За два дня я обнаружил несколько поселений гномов разной численности. Самое крупное из них располагалось, на удивление, в не самой высокой гряде довольно старых гор, местами даже с обвалившимися от времени пиками.

Королевство это раскинуло свои владения на достаточной глубине, позволяющей соединиться между собой подземной галереей двум обломанными вершинам гор. Выработанный серпантин из переходов и залов, носил следы обвалов и непроходимых участков, целиком замурованных просевшей породой. Видимо, планету периодически трясло в прошлом, что местами сводило на нет многовековой труд подземного народа, кропотливо возводившего свои подгорные чертоги.

Несколько более мелких поселений разной численности, я обнаружил поблизости от первого королевства, что говорило об отпочковавшихся семьях, ушедших в «свободное плаванье», с целью основания своих собственных, независимых кланов. Видел я и пустующие ныне древние подгорные поселения, где кланы успели провести работы по возведению своих чертогов, но по каким-то причинам погибли, или были полностью уничтожены в результате войн, катаклизмов или эпидемий.

Передо мной не стояло цели посетить какое-нибудь обычное для всех миров подгорное королевство. Моей задачей в этом мире было: в первую очередь обнаружить место прорыва сил Хаоса. Именно поэтому я не стал приземляться и вступать в контакт с уже найденными гномами, как я это сделал бы ранее. Я с упорством продолжал нарезать круги над планетой, меняя долготу на несколько градусов с каждым своим новым витком, попутно уменьшая масштаб своей карты и нанося на нее все новые ориентиры, которыми здесь в основном мне служили высоченные снежные пики и мощные гряды.

На третий день мне наконец-то улыбнулась удача. Пролетая над показавшейся мне еще издалека довольно странной вершиной очередного хребта, я обнаружил, что один из пиков его как-то странно обломился, причем не на самой вершине, а на верхней трети своей высоты. Явно видимый при подлете к этому пику срез, прошелся по диагонали одной из доминантных здесь гор, срезав ее часть будто бы гигантским, раскаленным ножом, настолько чистая и даже слегка оплавленная осталась на этом месте обрезанная вершина. Отделенная верхняя часть пика валялась неподалеку, блестя местом своего идеального разреза, оказавшегося направленным вверх.

Зависнув над этим местом, я разглядел чернеющий зев округлого отверстия на поверхности оставшегося стоять горного пика, уходящего глубоко внутрь. Почти идеально круглый туннель носил те же следы расплавленного по краям камня. Его можно было бы принять за след метеорита, если бы не флёр Хаоса, незримо витавшего над всей этой обрезанной горой. Невидимый и неощутимый для любого смертного, он окрашивал все пространство близлежащего горного хребта желто-коричневым ореолом, давя на ментальном уровне эманациями беспокойства, чужеродности и могучей, неодолимой Силы, присущей любому проявлению Первородных Сил.

Я был готов к спуску. Вместе с Россом мы заранее видоизменили некоторые слои в моей композитной защите, «заточив» некоторые из них на отражение именно данного вида воздействия.

– Ты теперь практически полностью защищен от «фонового» излучения эманаций Хаоса, дорогой Морон, – сказал мне тогда Росс. – Но остерегайся Его прямого воздействия. В случае, если эмиссар Хаоса еще жив, будь то бестелесная сущность, или не дай Создатель, физическая тварь, твоя защита лопнет от любого его направленного удара. Закон и Хаос, зачастую просто игнорируют любую магическую защиту, ибо магия – это лишь производная Первородных Сил, причем даже не первая, а вторая. Они же сами, черпают свое могущество из самого плана бытия, являясь мега сущностями самого высокого порядка, для всего текущего Мироздания. Даже прана богов, творящих миры, уступает им, по уровню своего воздействия во всем континууме Древа Миров, являясь в свою очередь первой производной от Первородных Сил.

– А как же Создатель Древа, – спросил я, недоумевая. – Он же тоже бог? Неужели Закон и Хаос выше его по уровню и возможностям оперирования Силами?

– Архитектор Древа – это вне категорийная мега сущность, – улыбнулся Росс. В пределах собственного Древа он, конечно же – альфа и омега. Он Создатель общих законов и Творец этого Древа, существующего и развивающегося по ним, согласно Его представлению о данном участке, конкретно этой части всеобщего континуума. Но если мы рассматриваем все пласты континуумов Универсума, с его бесчисленными Древами, то выйдя из границ своего Творения, Архитектор каждого конкретного Древа, окажется всего лишь одним из богов. И тогда он уже сам будет вынужден подчиняться уже общим Законам всего Плана Бытия. А как ты понимаешь, Хаос – это противоположность, антипод любому своду существующих в данной точке Законов и согласно Уравнению Равновесия, является равным ему по Силе.

Как обычно, стоило мне задуматься над подобными витиеватыми рассуждениями нашего неутомимого ученого, голова тут же пошла кругом, в попытке представить всю сложность и многогранность его рассуждений об иерархии Сил, которая менялась даже в зависимости от точек зрения и суперпозиций, с которых их можно было рассматривать. В мою голову попросту не вмещалось вся архитектура многочисленных Творений, различных пластов и континуумов Реальности. А если принимать в расчет, что само Древо являлось настолько сложной и многослойной структурой нашего отдельного пласта Реальности, то рассуждения о более высоких уровнях всеобщего Универсума, попросту сводили меня с ума.

Включив профильные щиты в режим адаптивной защиты «имени Росса», автоматически меняющей свою мощность, в зависимости от уровня воздействия на меня эманаций Хаоса, я начал плавный спуск вниз. Оплавленные стенки пробитого кем-то или чем-то туннеля, постепенно сужаясь, вели меня все глубже, пронзая многочисленные пласты пород из которых состояла данная горная гряда. Многокилометровый спуск продолжался уже ни один десяток минут, заводя меня все глубже в недра скального массива гор. Навскидку, спустя полчаса полета, я еще даже не опустился ниже уровня поверхности планеты, но был уже довольно близко к ней.

В последние минуты своего спуска, я отмечал обрывки коридоров, а один раз даже пролетел довольно обширное пространство, некогда бывшее рукотворной залой, через которую проделал свой путь этот «болид» Хаоса. Я явно уже достиг карстового слоя осадочных пород, что говорило мне о том, что я близок к поверхности планеты, и скоро достигну уровня грунтовых вод. Это стало видно очень скоро по появившимся влажным потекам на стенках кратера, а спустя еще минуту, я вылетел в большую, нерукотворную пещеру, на дне которой темнела неподвижная гладь поверхности воды.

Глубину этого природного, подземного водоема я оценил в сотню футов. Дно его представляло собой мощную базальтовую поверхность одной из континентальных плит этой планеты, сумевшей, благодаря своей монументальной толщине и колоссальному объему, наконец-то остановить и поглотить кинетику полета кого бы то ни было. Энергия полета, хоть и была погашена и остановлена данной плитой, но в результате образовала в базальте приличный по размеру кратер, вдвое превышающей среднюю глубину этого подземного озера.

Снова включив сканирование, но уже в режиме узкого обнаружения, я ментальным лучом ощупал образованную подводную воронку, отмечая, как по мере погружения в воду, растет уровень излучения Первородных сил. Одновременно, я обозревал окрестности этой пещеры, сразу заметив несколько искусственных коридоров, пробитых и расширенных до размеров стандартных гномьих выработок, которые несли следы шансового инструмента местных рудокопов.

Под толщей воды, на дне воронки лежало длинное, изломанное тело, больше всего напоминавшее огромного, рогатого червя. Множество хаотично расположенных ротовых полостей, служивших наверняка не только пищеводами, но и раструбами для извержения чего-либо, покрывали его бугристую, лоснящуюся от вязкой слизи поверхность тела. Несколько лопнувших и вытекших глазниц, венчали полуоткрытые, оплавленные жаром глазницы с одной стороны, а два хвоста, один из которых подломился от удара – с другой.

Мне было ясно, что этот зверь, после падения в озеро, был еще долгое время жив, потому что его передняя, теперь уже безглазая, рогатая часть, наполовину сумела выползти из пробитого им же кратера и теперь торчала вверх, слепо уставившись в толщу воды над собой. Сейчас она была, к моему счастью, мертва.

Но мое расследование не было закончено этой находкой. Мне следовало еще выяснить, успел ли этот монстр заразить местное население, прежде чем жизненные силы окончательно его покинули. Даже остаточный флёр, так же представлял собой некоторую опасность для гномов, но целенаправленная мутация из-за него была невозможна, хотя и могла до сих пор, исподволь, изменять этот клан, превратив их в изгоев, из-за небольших генетических изменений, необратимых под воздействием Сил Хаоса, противопоставить которым местным гномам, было абсолютно нечего.

ГЛАВА 12. Мир гномов. Гномы Хаоса.

Коридоры, которые вели из этой пещеры, были созданы гномами достаточно давно. Я попытался оценить их возраст и соотнести его с давностью смерти твари Хаоса, но у меня не хватало данных. К сожалению, ни я, ни даже Росс, не могли похвастаться знаниями по анатомии тварей Хаоса и тем более не имели их бестиарий. Это существенно снижало точность моих выводов. Выходило, по моим весьма приблизительным оценкам, что гномы натолкнулись на эту пещеру примерно в то же время, когда это порождение Хаоса испустило дух.

Именно из-за приблизительности таких вычислений, не подкрепленных фактическими данными, мне и пришлось теперь лететь внутрь чертогов гномов, чтобы уже по косвенным данным, опосредованно, оценить их заражение, а также убедиться, целенаправленная или нет, была мутация местного населения.

Сеть коридоров, разветвляясь и снова складываясь в общие поперечные залы, вела меня все дальше, постепенно выводя во все более широкие и просторные рукотворные полости. Отсутствие в них гномов могло означать множество вариантов, и я решил пока не загадывать наперед, чтобы не расстраиваться раньше времени. Очередной общий зал, служивший пересечением сразу восьми проходов, предоставил мне первую, реальную возможность познакомиться с местными обитателями. Еще до вылета в эту рукотворно расширенную пещеру, я заметил в ней сразу три метки живых существ, слабо мерцавших на противоположном от меня краю огромной, высокой залы.

Хротгарт, так звали гнома, сидящего на троне. По обе стороны от него стояли два стражника, олицетворявшие собой классических представителей своей расы. Закованный в полную, кованую броню, сидящий Хротгарт напоминал железный кубик, из которого, не доставая до земли, вырастали две толстые, так же обутые в стальной доспех ноги, а из верхних его углов, вырастали две руки, защищенные массивными, составными поручами, переходящими в его латные перчатки.

Зал, оказавшийся тронным, не слишком поражал богатством своего убранства. За исключением стального, весьма скромного трона, стоявшего на небольшом возвышении, в ней не было ничего такого, что можно было однозначно назвать украшательством. По обеим сторонам от постамента, вдоль стен, в тусклом свете факелов, я разглядел шеренги выставленных лат, а сами стены, в непонятном мне порядке, местами закрывались штандартами с символикой их клана. Даже сам трон не был украшен ни золотом, ни самоцветами, являя собой утилитарное место для сидения, хотя и слишком широкое, даже для закованного в броню гнома.

В руках у Хротгарта красовалась стандартная, обоюдоострая секира, лишь своим начищенным до блеска лезвием, отличаясь от такого же оружия, которое я заметил в руках двух охранников, служивших почетной стражей для главы клана. У стражей, правда, еще были полу ростовые, прямоугольные щиты, но я был уверен, что и Хротгарт, наверняка, в бою использует точно такой же.

Пользуясь бестелесностью своей сущности, не замеченный никем, я облетел весь зал, не торопясь вступать с кем-то в контакт. Меня интересовали изменения, которые не были сейчас видны под латами, но неизбежно должны были присутствовать в телах местных аборигенов. Даже то, что на собственном троне, гном не снимал шлем и сидел сейчас, опустив на лицо глухое забрало, говорило мне о том, что они, несомненно, присутствуют.

Пока я делал облет, мое внимание привлек один из небольших коридоров, начинающийся сразу за тронным возвышением. Просканировав его, я обнаружил, что он заканчивается тупиком, немного расширявшимся в самом конце. Метнувшись туда, не снижая скорости, я резко затормозил. В сумерках, который с трудом разгонял единственный факел, я увидел груду черепов, сложенных в небольшой зиккурат. Подле него, прямо на каменном полу сидел гном, одетый лишь в потрепанный халат, зиявший заплатками, но украшенный висящими шнуровками, болтающимися на уровне его груди, на концах которых были привязаны устрашающего вида клыки.

Наконец-то я смог увидеть местного гнома без лат. Руки этого шамана, а никем иным он быть не мог, заканчивались шестью пальцами. Дополнительный к обычному набору палец, хоть и был рудиментарным, но зато заканчивался длинным когтем, заостренным и кроваво-черным, из-за проходившего внутри него крупного сосуда. Клыки, увиденные мной на шнурках шамана, украшали и его лицо, делая его челюсти хищными, наряду с горящими красным цветом, глубоко посаженными глазами. Кожа на его лице была черной, причем не из-за копоти или краски. Она оттеняла собой светло-желтые, заостренные зубы его рта, хорошо видимые из-за того, что эти отросшие клыки, теперь не позволяли челюстям гнома полностью сомкнуться. Борода, обычно кудрявая или хотя бы вьющаяся у местных гномов, у шамана была гладкой и завитой в многочисленные косички, перевитые темно-красными лентами. Лоб его, итак широкий у гномьей расы, еще больше нависал над глазами, благодаря своим гипертрофированным надбровным дугам, придавая его горящим глазам, тяжелый взгляд исподлобья.

Чувство иррациональной чуждости веяло от всей его фигуры, ставшей еще более угловатой из-за изменившихся пропорций тела, ставшего теперь больше похожего на кубик. Ноги шамана поросли жесткой щетиной, вываливающейся через заплаты его одеяния и видимой даже из-под нижнего края халата. Она была явно жесткой и ничуть не походившей на обычный волосяной покров этой расы. Щетина полностью покрывала всю его кожу, такую же черную как на теле, как и на лице. Шаман был в глубоком трансе. Я видел его грязно-желтую ауру, являющуюся по цвету точной копией эманациям мертвой твари Хаоса.

Теперь я полностью убедился, что этот клан откопал ту пещеру еще до гибели червя Хаоса. Я увидел это в глубинной памяти шамана. Эта тварь успела все же превратить их в собственных рабов, и только благодаря этому, питаясь их жизненной силой, она смогла просуществовать так долго, даже будучи смертельно раненной. Они молились ей, как божеству, приносили ей кровавые жертвы, и со временем, полностью подверглись невозвратной мутации, сами того не желая, превратившись в хаоситов, пусть и на самой нижней ступени этой иерархии.

Их воля, да и природная резистентность этой расы, оказались слабее даже умирающего порождения Первородных сил, высасывающего их жизни, питавшегося их душами и заставляя их приносить ей все более отвратительные дары. Судя по всему мной увиденному, несколько поколений гномов этого клана исправно боготворили эту тварь, удерживая ее угасающую сущность от смерти, и этого времени оказалось более чем достаточно, чтобы даже после того как это порождение умерло, мутация закрепилась на их генном уровне.

Шаманы хаоса, сотворенные тварью из первых поддавшихся ее влиянию гномов, все последующее время, поддерживали мутацию, продолжая свои страшные ритуалы, тем самым удерживая оставшиеся эманации хаоса на теперешнем уровне. Время, прошедшее с момента смерти червя, иначе бы давно развеяло тот флёр, что как я видел, по-прежнему источало мертвое тело твари. Все это замедляло ее разложение, оставляя пусть не дух, но ауру Хаоса в пещере, ставшей теперь своеобразным мавзолеем почившему божеству этого клана гномов.

Моих знаний и силы не хватило бы для нейтрализации последствий данного прорыва, да и задачи такой никто передо мной не ставил. Я не стал засорять свое сознание возможными последствиями, при общении с Хротгартом. Я снял лишь слепки ауры с него, с шамана и твари Хаоса для Росса, прежде чем покинуть это страшный чертог. Не желая снова пролетать по тому же пути назад, я решил подняться на поверхность через разветвленный лабиринт чертогов гномов, отмечая попутно уменьшение уровня эманаций, с каждым новым подземным этажом.

Примерно с середины пути, я увидел основное население гномов рудокопов, а так же ведущиеся работы по выработке скальной породы. Еще чуть выше, я пролетел через хорошо укрепленную залу, служившую сокровищницей этого клана. Золото, изделия подгорных мастеров, самоцветы, богато украшенное оружие и кованые доспехи, грудами были свалены в этой кладовой гномьего клана. Но, как я увидел, измененные гномы не радовались своему богатству, скорее пополняя свои кладовые по привычке, или в силу въевшейся в сущность их расы страсти к накоплению подземных сокровищ.

Вылетев на поверхность с противоположного бока массивной горы, недра которой долгие годы служили измененным гномом домом, я пронесся над мощными входными вратами, устремляясь наверх. С высоты своего полета, я еще раз запечатлел в сознании образ центрального входа в этот подземный чертог, отметив полное отсутствие в этом районе чужеродных эманаций Хаоса. Гномы проделали немалый путь, докапываясь до той страшной пещеры, и я в очередной раз поразился трудолюбию этого народа, сумевшего за короткий срок преодолеть многие десятки миль горной породы на пути к своей цели. Что характерно – именно эта самая цель, ставшая их роком, навсегда исключила этот клан из всеобщей родовой семьи, да и вообще из расы гномов этого мира, превратив их в мутантов-изгоев для всего своего народа.

ГЛАВА 13. Мир двойной планеты. Астралы.

Коротко рассказав Россу о результатах своего исследования, я одновременно чистился от налипшей к моей ауре ментальной «грязи». Защита моя сумела отразить все нападки Хаоса, представленные в виде его следов, обильно пропитавших все подземные лабиринты и залы. Даже потеряв источник, эти эманации оставались активными за счет ритуалов проводимых гномьими шаманами. Она стремилась проникнуть в любой материал, впитывалась в его структуру, подобно вирусу, заражая как материальные, так и энергетические объекты, своим нечестивым, агрессивным присутствием.

Моя энергетическая оболочка, в течение всех трех дней, что я провел в чертогах гномов хаоса, обросла незримой, чужеродной паутиной, постоянно пробующей меня на вкус, стремясь проникнуть внутрь защиты и изменить, подчинить себе мое сознание.

С помощью Росса я почистил свои редуты, выжигая ее нити с помощью чистой Силы. Коэффициент, конечно, при этом был грабительский, но в моем распоряжении была практически нескончаемая энергия астрала, а потому я не жалея, сжигал все эти липкие нити паутины без остатка, трижды перепроверив все свои многочисленные защитные оболочки.

Для эксперимента, в процессе очищения от следов заражения моих щитов эманациями Хаоса, мы с Россом вылетали ненадолго в лимб, проверяя, смогут ли его отрицательные значения, уничтожить эту липкую, квази разумную паутину. Росс заставил меня полетать в некотором отдалении от астрала, где значения «минусового» градиента энергии были немного сильнее, чем вблизи от мира, но Хаос оказался практически не по зубам лимбу. Некоторые подвижки, конечно, присутствовали, но как показали расчеты, мне пришлось бы годами не покидать это «вымороженное» от энергии пространство, чтобы полностью очиститься, что нас всех, естественно, совершенно не устраивало.

Летая по лимбу невдалеке от мира гномов, я заодно заприметил интересный энергетический след. Он имел смешанный, фиолетовый цвет, что было не характерно для астралов. Когда мы, наконец, воссоединились и были готовы к новому путешествию, Росс решительно развернул нашу группу к нему, хотя этот мир был нам и не совсем по пути.

– Фиолетовый цвет астрала, как ты понимаешь, может сложиться из красного и синего оттенков спектра, что очень странно, – пояснил он мне. – Общество просто не может развиваться одновременно, как сугубо ментально-научное и вместе с тем, как агрессивно-милитаристическое. Одно явно противоречит другому.

Я был с ним согласен, и поэтому не стал возражать при смене заранее определенного маршрута путешествия, запланированного изначально им самим строго вдоль Ветви Древа. Путь наш теперь лежал перпендикулярно к ней, и мы с каждым часом отдалялись от условного вектора распространения законов, определенных Творцом для данного участка Древа Миров.

Такие миры, расположенные не на самой Ветке, а скорее на ее боковом ответвлении, конечно, были интересней, с точки зрения исследования, но с другой стороны, они были и гораздо опаснее из-за своей непредсказуемости. Создатели их, намеренно отдалялись от результирующих линий распространения Законов Архитектора, жестко вписывающего свои догмы в развитие каждой Ветви.

Всю структуру миров недаром называли Древом. Каждая Ветвь его подчинялась своим определенным законам, а многообразие Ветвей и их разветвленность, могли создать благоприятное пространство для любой задумки, самых взыскательных богов. Но среди последних, все же находились уникумы, не нашедшие для себя подходящего свода Правил. Их фантазии требовали чего-то настолько уникального, или скорее извращенного, что даже Архитектор не смог предусмотреть это всё, во всем своем огромном многообразии Замысла Древа Миров.

В таких случаях, само Древо либо начинало отращивать очередную Ветвь от Ствола, давая жизнь следующему, побочному своду Законов, либо же, при совпадении подавляющего числа требований бога с имеющейся на Древе Ветвью, от нее отпочковывалась очередная, боковая веточка, дающая пристанище такому миру. Росс говорил, что за время своего путешествия, он видел множество подобных боковых ответвлений, а миры, растущие на них, по мере удаления от основной Ветви, претерпевали все большее количество изменений в своих законах, зачастую скатываясь к совсем уже не тривиальным, а скорее даже фантасмогоричным Творениям. Большинство из них оказывались потом мертвы, вследствие нарастающего конфликта интересов их Создателей и Законов Архитектора, не желавшего видеть на своем Древе совсем уж безумные, а потому опасные Созидания, являющиеся Творениями не всегда разумных и адекватных местных богов.

Вот к такому миру мы и летели сейчас. Судя по его расположению в самом начале бокового ответвления, здесь не должно было быть чего-то совсем уж странного, а потому наш интерес показался мне вполне оправданным. С каждым новым днем нашего путешествия след, ведущий нас, становился все шире, а при подлете к миру, он и вовсе разделился на две отдельные энергетические нити: синюю и красную. Перед нами предстал двойной мир, представлявший из себя две близкорасположенные, так называемые парные планеты, ось вращения которых относительно друг друга, лежала на гелио стационарной орбите местного светила.

Каждая из этих планет была обитаемой и соответственно обладала своим собственным астральным пространством. Из-за близкого расположения двух планет, их астралы практически смыкались. Они были разделенные совсем небольшим свободным пространством, имевшим вид разделочного ножа, разрезавшего их сомкнутый объем. Чтобы объяснить совсем наглядно, можно представить себе два упругих, резиновых мячика, столкнувшихся в полете, а между ними вставленную узкую полоску воздушного, ничейного пространства, сжатую от их удара. В результате, он изменил их сферические формы, и сделал стороны их взаимного соприкосновения на миг плоской.

Было ясно, что эти миры, как и их астралы, давно враждуют друг с другом. Иначе их астральное пространство давно бы стало общим, а не растягивалось бы в противоположные стороны, отдаляясь и постепенно превращаясь в независимые, разделенные лишь тонкой прослойкой лимба, правильные полусферы. Окрас их, говорил нам о том, что научное сообщество ментально одаренных людей, не приемлет своих агрессивных соседей, которые в свою очередь давно и видимо безуспешно, пытаются навязать им свою волю силой оружия, исчерпав все иные аргументы.

В первую очередь мы решили посетить оба астрала, чтобы выяснить первопричину антагонизма до того, как я начну по очереди исследовать сами миры. Астральных обитателей, ожидаемо, оказалось больше в синем, то есть там, где на поверхности планеты жили менталисты и ученые. Возраст этого двойного мира, судя по всему мной услышанному от них, исчислялся многими веками.

До определенной поры, обе планеты жили мирно, а точнее – сами по себе. Каждая из них не представляла себе, что на соседней планете, обитает кто-то разумный. С ростом знаний и развитием технологий, а еще точнее, когда были совершены первые полеты в космос, мирные ученые получили доказательства того, что и на соседней планете есть разумная жизнь. Они сами принесли в тот мир эти сведения, высадившись там, с самыми что ни на есть мирными намерениями, но в итоге начав этим бесконечную вражду. Их куда как более милитаристически настроенные соседи не приняли инопланетян дружески, без всякой причины расстреляв мирную делегацию ученых еще до того, как ими был преодолен языковой барьер.

Красный астрал, хотя и менее населенный, оказался активным полигоном для беспрестанных стычек и дуэлей между его обитателями. Цивилизация военных не могла породить ничего иного, превратив астральное пространство вокруг своей планеты в продолжение бесконечных войн, ведущихся на ее поверхности. Разнообразие представленных в астрале средств уничтожения себе подобных, являлось отражением их планетарной техники. Оно поражало мое воображение, и если бы не Вирдан, взявшийся сопровождать меня, а точнее обеспечивать мою безопасность, долго бы там один, наверное, я бы не протянул. Диалога у меня с обитателями красного астрала, ожидаемо не получилось вовсе.

ГЛАВА 14. Мир двойной планеты. Военные и ученые.

Следуя правилу: сначала работа, а потом уже отдых, я решил начать свои исследования с планеты занятой военными. Вылетев в реал, как обычно высоко над поверхностью планеты, я сделал виток, намечая для себя сравнительно небольшой городок. Большую часть суши на этой планете занимали крупные конгломераты, каждый из которых сопровождался не менее громадной по площади военной базой, снабженной различными стрелковыми аппаратами, начиная от станковых пулеметов и заканчивая монструозными железнодорожными платформами, оснащенными крупнокалиберными орудиями.

В небе барражировали различные летательные аппараты, по виду и размеру напоминавшие стандартные самолеты, но следуя военной доктрине этого мира, ощетинившиеся разнообразными средствами уничтожения. Ракеты, стволы орудий, дула пулеметов и кассеты бомб превращали такой летательный аппарат в елку, увешанную различными «игрушками и подарками», но представленные здесь в виде разномастных орудий для массового убийства.

Моря подо мной пестрели надводными фортами, раскиданными как на мелководьях внутри водных просторов, так и по береговым линиям их побережья. Океан же был весь наполнен монструозными плавучими платформами, на которых гнездились самолеты, станковые орудия и даже передвижная гусеничная техника, сугубо военного назначения. Суда, за редким исключением, так же имели милитаристический вид, а редкие торговые сухогрузы или еще более редко встречающиеся пассажирские лайнеры, всегда следовали исключительно в сопровождении конвоя из военных судов мощного водоизмещения.

Небольшой городок, а скорее даже поселок городского типа, который я облюбовал для посещения из-за отсутствия около него военных баз, представлял собой вытянутое вдоль кромки леса поселение из нескольких десятков пятиэтажек, стоящих в окружении частных, деревянных домиков. По трем сравнительно крупным, для такого небольшого поселка, параллельным лесу улочкам, единственно освещенным в этот вечерний час, ходили вооруженные патрули. Зато в перпендикулярных им, узких переулках, никого кроме местного населения я не заметил. Проследив за передвижением мирных граждан, я выбрал себе наиболее подходящий объект. Следуя за ним тенью на небольшом расстоянии, я успел проскользнуть сразу за ним, и мы вместе попали в небольшой, одноэтажный дом.

Дождавшись, когда мой подопечный скинет верхнюю одежду, я материализовал свое свернутое в струну тело в небольшой, уютной гостиной. Там я с комфортом устроился в мягком кресле, дожидаясь, пока хозяин дома покинет сени и войдет в комнату вслед за мной.

– Прошу не пугаться и не звать на помощь, мое появление у вас дома не несет вам никакой угрозы, – как можно более спокойным и рассудительным тоном произнес я. – Я путешественник и хотел бы просто побеседовать с вами о вашем мире.

Старик, несмотря на свой почтенный возраст, из-за которого я и выбрал его в качестве потенциального собеседника, оказался, тем не менее, довольно прытким. Едва услышав чужой голос и, даже не успев, как следует рассмотреть меня, сидевшего в его глубоком кресле, в темной комнате, он отпрыгнул в сторону двери, на ходу выхватывая из-за пояса нечто очень похожее на короткоствольный, крупного калибра пистолет.

– Кто вы и как очутились в моем доме? – Надо было отдать ему должное, прежде чем выстрелить, он все же решил задать мне вопрос.

– Я мирный путешественник и не намерен причинять вам вред, или тем более что-то красть из вашего дома, иначе я не сидел бы в вашем кресле, мирно поджидая хозяина этого дома. Я не вооружен, а если вы зажжете свет, то увидите, что мои руки пусты. Я даже положу их на подлокотники кресла, чтобы держать подальше от тела, если вы думаете, что у меня в карманах или на поясе имеется скрытое оружие.

Старик не отводил от меня настороженного взгляда, пытаясь рассмотреть мою смутную фигуру в почти полной темноте и по-прежнему выставив в мою сторону руку, с зажатым в ней оружием. Одновременно, своей левой рукой, он нашаривал на стене у двери выключатель, а нащупав его, тут же включил освещение. Комнату залил желтый, теплый свет, разогнав тем самым царивший до той поры в ней полумрак.

– Может быть, мы все-таки поговорим спокойно? Обещаю, что после этого разговора я тут же покину ваш дом.

Я безмятежно улыбнулся, наблюдая, как старик медленно двигается в сторону противоположного от меня кресла, отделенного от моего прямоугольным столом с раскиданными по его поверхности журналами. Они все были на военную тематику и валялись в полном беспорядке вокруг большого, стеклянного графина с водой.

Аура старика все так же плескалась всполохами красного и желтого цветов, из чего я сделал неутешительный вывод о том, что мои слова не особенно его убедили в моих мирных намерениях. Я попытался немного сгладить топорщившиеся гребешки его пикообразных амплитуд из страха и натужной агрессии, но добился этим не слишком многого, настолько сильным было его внутреннее возбуждение.

– Что вам нужно? – Он, так и не присев, столбом стоял за спинкой соседнего кресла, как бы отгораживаясь им от меня.

Я медленно вздохнул, при этом стараясь не делать резких движений, даже собственной грудной клеткой. К сожалению, страх и настороженность не проходили, хотя моими стараниями пики в его ауре стали уже не такими острыми. Старик хотя бы уже не дрожал от перевозбуждения, как в самом начале нашего с ним знакомства.

– Я просто хочу с вами поговорить…, – начал снова я, уподобляясь заезженной пластинке, из-за царапин сбивающейся на один и тот же трек, но он прервал меня:

– Вы следили за мной? Вы военный дознаватель? Покажите тогда ваш жетон!!!

Я недоуменно поднял брови, одновременно пытаясь из его мечущихся мыслей понять, что же он имеет в виду. Разгребая и отметая панические атаки, готовые вот-вот захлестнуть его разум, я, наконец, сумел из разрозненных, постоянно мечущихся, обрывочных кадров, сложить внятную картинку и определить истинную причину его страха. Снова выдохнув и подавив желание утереть вспотевший лоб, я выдал ему ответ, на который он в тайне надеялся, если я ничего не напутал в той кружащейся мозаике из его обрывочных мыслей.

– Я не дознаватель и вообще не имею отношения к касте военных. Я мирный человек, как и вы, а поэтому мне нет дела до вашего сына, скрывающегося от призыва. На самом деле, я чисто случайно встретил его в лесу, и по его просьбе пришел к вам, чтобы сказать, что у него все в порядке, и его до сих пор не поймали.

Мне пришлось метнуться и быстро подхватить его обмякшее вдруг от облегчения тело. Я усадил его в кресло, за которым он стоял, и вложил в его трясущуюся руку стакан воды, который наполнил из графина. Пистолет, взамен которого в ней был сейчас врученный мной стакан, я аккуратно положил на столик между нами, предварительно отщелкнув, на всякий случай, из него обойму магазина.

– Слод у меня такой еще молодой, ему еще рано уходить на войну, – тихонько прошептал старик, захлебываясь и закашливаясь от не аккуратно выпитой залпом воды.

– Расскажите, что у вас здесь вообще происходит. Я прибыл издалека и поэтому не особенно в курсе ваших проблем.

Рассказ его занял большую часть ночи. Он постоянно прерывался всплесками отчаяния и страха, и мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы удерживать его сознание во вменяемом состоянии, предотвращая разрастание нарастающих пиков, грозящих скатыванием его разума в очередной омут, не контролируемой им паники.

По версии официальных источников, то есть издревле захватившей в этом мире власть хунты военных, история противостояния двух планет зиждилась на декларации о превосходстве расы этого мира, красной нитью проходящей в текущей политике. Военные контролировали на этой планете всё, превратив ее в круглосуточный полигон для сохранения своих позиций в правительстве, которое позволяло им бесконтрольно наращивать бюджет. Деньги военным постоянно требовались для разработок все более мощных и смертоносных видов вооружения. Случившийся несколько веков назад контакт с пришельцами из соседней планеты, они тут же использовали себе во благо, представив их своему народу, как исконного, давно ожидаемого ими врага.

Убийство дипломатической миссии, обыграно было максимально убедительно. Более того, именно это стало впоследствии, еще более веской причиной для укрепления их властных позиций, благо теперь у военных появился вполне реальный, а не мифический враг. Ради нейтрализации угроз от него, можно было уже без обиняков тратить максимально возможное количество денег и ресурсов, на развитие вооружения и повальную вербовку в армию, все более молодых новобранцев…

Вторая планета уже не была для меня столь интересной. В принципе, основные вехи развития и сами причины противостояния, уже с их точки зрения, мы узнали еще до моего спуска на поверхность. Астральные обитатели ученых были куда как разговорчивее и не таили за пазухой камня, открыто рассказав нам все, что мы хотели у них узнать.

Но для очистки совести, я туда все же заглянул. Пошедшая по противоположному пути развития, эта планета не имела вооруженных сил. Все свои ресурсы, ее жители тратили на науку и развитие личности конкретно каждого индивидуума, исходя из его предпочтений, и еще в детстве выявленных талантов. Даже сил правопорядка, как таковых, на этой планете не имелось, благо ментальная открытость каждого, служила гарантом отсутствия у кого-то из них злых намерений. Индивидуальный негатив, который неизбежно, в какой-то мизерной мере, время от времени возникал при их жизни, эти люди направляли в русло кибер игрового, или же спортивного соперничества. Так же, они снимали возникающий дисбаланс в своем настроении мантрами и глубокой медитацией, благо эта практика у всех них носила ежедневный характер, так как позволяла увеличить гармонию всего общества в целом. Благодаря всему вышеперечисленному, люди этой планеты давно уже постигли основы коллективного слияния в отдельные мини эгрегоры городов, крупных сельских поселений, или даже отдельных сообществ, сплоченных вместе по интересам.

Раса этого мира стояла на пороге создания общего эгрегора всей планеты, что, несомненно, превратит их всех в единый, живой мега организм. Осознав себя, он очень скоро поймет, что подобная ментальная мощь позволит ему, со временем, менять даже некоторые местные, прописанные Творцом их мира, законы бытия.

Убийство мирных дипломатов на соседней планете, вызвало в этом обществе искреннее непонимание, вылившееся затем в резкое отторжение к соседям, навсегда исключив из их планов, дальнейшие попытки к сближению, со столь агрессивной и не понятной им родственной расой. Даже их практически полная схожесть внешне, не стала какой-либо значимой вехой, для выстраивания нового диалога, поскольку они рассматривали всех людей, скорее как духовных личностей, а внешность отдельных индивидуумов играла в их обществе второстепенную, гораздо менее значимую роль.

Поверхность их планеты приближалась к единому мегаполису, рано или поздно соединившему все города под своим крылом. Пока хватало места, их строения в основном росли вширь, не слишком приближаясь к небесам. Многие из них несли на своих террасах и огромных балконах зелень садов и открытых оранжерей. За редким исключением центральных районов, пока еще не соединившихся между собой отдельных городов, здесь я не увидел небоскребов, подпирающих своими шпилями облака. По-видимому, местные жители не слишком любили дома-муравейники. Именно поэтому их Сити, были окружены частными, преимущественно каменными коттеджами, таунхаусами и малоэтажными постройками на несколько семей. Каждое строение, не зависимо от того, частное оно было или нет, окружали сады и зеленые поляны, засаженные цветущими кустарниками и огромными колумбариями.

Люди этого мира органично вписывали свои постройки в природные массивы лесов, полей и рек, оставляя природе возможность вполне комфортно сосуществовать с населением. Местами они оставляли целые гектары, нетронутые цивилизацией, составленные из самых живописных природных районов планеты. И хотя практически вся территория мира показалась мне застроенной, она, тем не менее, зеленела своей поверхностью, стоило посмотреть на нее с высоты.

ГЛАВА 15. Мир летающих островов. Астрал.

Встретились мы все в том же самом месте, откуда я начал свой спуск в реал. Вирдан был несказанно рад представившейся ему возможностью вдоволь пострелять, и даже Дельфин, хотя и выглядел несколько потрепанным, так же лучился аурой удовлетворения. Видимо, он так же получил несколько полезных военных уроков, позволивших ему упрочить свое мастерство ведения астральных дуэлей.

Я подлетел к Россу, что-то в сторонке вычислявшему, судя по активному перемигиванию его датчиков и сенсоров. Он, естественно, не принимал участия в боевых игрищах наших друзей, предпочитая заниматься своим любимым делом.

– Я не нашел следов присутствия богов в этом двойном мире, – просигналил он мне мыслеречью. – Несомненно, данная конструкция местного мироздания является искусственной, а в генной памяти астральных аборигенов обеих планет я нашел родственные связи, говорящие, что некогда оба народа этих двух планет были едины, или же скорее сотворены Творцом одновременно, так сказать «одним помётом».

– И какие выводы из этого следуют? – Не понял я его мысль.

– А вывод может быть лишь один: данная конструкция была явной отработкой какого-то более глобального Замысла или Сценария местного Творца. Здесь мы видим лишь полигон для испытаний, а не конечный продукт.

– И что? – Я по-прежнему не улавливал, к чему он клонит.

– Надо искать мир, для создания которого бог и затеял всю эту веселую кутерьму.

Росс медленно поворачивался, явно сканируя окружающее пространство, а затем пробил собой тонкую энергетическую пленку, разделяющую астрал и лимб, продолжая уже там вести какие-то замеры. Мы следом за ним покинули красное астральное пространство, окунувшись в стылый, безбрежный лимб.

– Если честно, – заметил я. – Мне не особенно интересно следующее Творение этого бога. Конечно, чисто теоретически, их сравнение может оказаться и забавным, но после посещения военной планеты, что лежит под нами, осадок у меня остался пренеприятный.

– Ну, как хочешь, – Росс прекратил своё вращение и убрал на место несколько датчиков, превратившись снова в гладкий додекаэдр. – Тогда отправляемся дальше.

Мы взяли курс на следующий мир, расположенный вдоль основной Ветви. Для этого нам пришлось предварительно вернуться к Ней из данного бокового ответвления. Следом за покинутым нами миром двойной планеты, тянулся след, еще дальше уводящий нас от основного течения свода законов, но мы решили не следовать все более извращенным фантазиям очередного местного Создателя, предпочтя осмотреть более ортодоксальные Творения.

След, который мы избрали в качестве путеводного, имел сине-зеленый спектр, позволивший нам надеяться на гораздо более спокойный, природный мир. Судя по интенсивности, он находился от нас достаточно близко, а потому наше путешествие к нему не должно было слишком затянуться.

Но как это часто бывает, короткая дорога не всегда приводит к скорейшему достижению цели. Примерно на половине пути Росс резко затормозил, зависнув в кажущемся мне, точно таком же участке лимба, что мы пролетали до этого. Сенсоры десятками покидали свои места в его теле, выдвигаясь за границы защитного пузыря, отгораживающего ученого от жадного до энергии лимба.

– Что случилось? – Спросил я, возвращаясь к застывшему в неподвижности Россу.

Мы все втроем, сначала пролетели по инерции мимо него, не сумев вовремя остановиться. Имевший самую большую энергетическую «массу» Вирдан, до сих пор еще выписывал длинную дугу разворота, отдалившись от Росса намного больше, чем я или ловкий Дельфин.

– Здесь присутствуют следы недавно захлопнувшегося портала, а точнее даже не портала, а лимбовых врат.

– А в чем отличие? – Спросил я.

– Портал служит для разового, краткого, чаще всего единоличного перемещения кого-либо. Он использует искривление любого конечного пространства, сжимаемого между точками входа и выхода, наподобие гармошки. Это позволяет кастующему портал, быстро преодолевать огромные расстояния, пробивая данное многослойное пространство, сложенное для многократного уменьшения его линейных размеров, – Росс сделал паузу, чтобы я успел продраться сквозь дебри терминов и уложить их в стройную мысль. – А Врата – это долгосрочный пробой, служащий для перемещения большого количества существ или сущностей. Врата используют тот же принцип, но на гораздо более высоком уровне затрачиваемых для их сотворения энергий. В таком случае, достаточно одного мощного кастера, который способен провести через врата множество тех, кто сам не имеет возможности или сил для сотворения личных порталов.

– Но портал тоже позволяет провести через него нескольких путешественников! – Заметил я резонно.

– Портал ты вынужден постоянно поддерживать, находясь в непосредственной близости от него, подпитывая и сдерживая его от схлопывания, – разъяснял мне Росс. – А Врата можно открыть на определенное, заранее заданное время, влив в них сразу нужную для их существования энергию, и далее вообще заниматься другими делами, пролетев через них или нет, а при желании, даже покинуть место их открытия, уйдя вообще куда-то по личным делам, используя иной портал.

Я почесал бы репу, если бы обладал сейчас физическим телом. Росс снова окунул меня в бездны невежества, словно младенцу объясняя истины, которые я должен был бы знать и сам. Извиняло меня лишь то, что я никогда специально не изучал принципы открытия и существования Врат, просто за ненадобностью, и как я сейчас понял, из-за отсутствия в моем личном распоряжении колоссального по мощи источника энергии, кратно превышающего необходимые силы, для создания обычных порталов. Я вспомнил исход эльфов из Пента, и то огромное количество манны, что потребовалось мне вливать для удержания меж мирового портала, пока сотни эльфов проходили через него в свой новый дом. А потому я даже не представлял, сколько же потребовалось бы мне сил, чтобы сотворить Врата между этими мирами.

Закончив исследования, Росс продолжил путь, явно чем-то очень довольный. Меня подмывало расспросить его о полученных результатах, но он опередил мой вопрос, сам прокомментировав свои произведенные замеры:

– Врата, даже закрывшись, имеют более четкий и гораздо более долго рассасывающийся след. Это позволило мне: во-первых, обнаружить конечную точку пути, открытого вратами, а во-вторых, забрать часть энергии, выделившейся при их схлопывании, но не успевшей еще полностью развеяться в лимбе. Именно поэтому у нас с вами, друзья, есть уникальная возможность портануться по новым координатам, чтобы сразу оказаться у астрала, куда отправились те, кто прошел через эти Врата.

– А это не опасно? Мы ведь не знаем точно, кто именно прошел через эти врата, куда, и с какой целью? – Присоединился к нашей беседе Дельфин. – А вдруг на той стороне окажутся твари лимба?

– Вот заодно и познакомимся, – хохотнул Вирдан. – Кто же откажется от нового, опасного приключения?

По итогу не слишком долгого обсуждения, мы решили сначала все же закончить наш текущий путь, благо до нашей цели оставалось лететь совсем чуть-чуть, а уже затем, чтобы не проделывать новый перелет через лимб к следующему миру, сразу открыть портал по тем координатам, что сейчас вычислил Росс.

Спустя несколько дней, по исчислению Древа Миров, мы достигли довольно-таки крупного по размеру астрала, имевшего цвет «морской волны». Этот шар, вися в лимбе, пульсировал сразу в нескольких местах, от накачиваемой в него этим миром энергии, продолжая раздуваться, отвоевывая у лимба все новые пространства. Продавив его границу, мы окунулись в насыщенное синими и зелеными спектрами астральное пространство, с удовольствием впитывая своими рецепторами благословенную, легко усвояемую энергию.

Астрал этого мира бурлил и пенился, изобилуя жгутами энерговодов, тянущихся вверх и постепенно рассеивающихся, берущих свое начало от ярких «полей астр». Обитателями его, оказались гуманоиды, схожие внешне с людьми, но все же отличающиеся от привычных представителей этой самой распространенной в мирах расы, своими гипертрофированными черепными коробками, казавшимися еще большими, из-за слабо развитых конечностей и худосочности их тел. Магия в этом мире, как мы поняли после общения с ними, была здесь весьма специфично, и крайне узконаправленно развита. Ее в этом мире использовали в основном для левитации целых островов, парящих над поверхностью планеты высоко в поднебесье.

Внизу, под ними, располагался обычный, весьма прозаичный мир, населенный более привычными для моего взгляда стандартными людьми, которые трудились на полях и в мастерских, на благо своих небожителей, раскроивших всю планету на зоны своего влияния. Уровень технологий здесь оказался ближе к средневековому, мало отличаясь от привычного мне и ставшего почти родным, мира Пента.

Оставив своих друзей в астрале, после краткого резюме Росса, не усмотревшего в этом мире никаких особых опасностей, я ринулся вниз, проваливаясь в реальный мир, чтобы там уже поближе познакомиться, как с жителями поверхности планеты, так и с теми, кто жил в роскошных замках, парящих высоко в небесах.

ГЛАВА 16. Мир летающих островов. Вверх и вниз.

Пролетая над поверхностью в виде бесплотной тени, я стал свидетелем жуткого сафари, проходившего прямо подо мной. Несколько пышно разодетых господ, оседлав небольшой участок тверди, в виде травянистой полянки диаметром в сотню футов, гонялись за жителями одного из небольших поселков, с гиканьем и смехом расстреливая их из луков и арбалетов с высоты полета птицы. Охота уже велась некоторое время, прежде чем я увидел это кровавое зрелище, а потому путь беглецов, пытавшихся укрыться от стрелков в ближайшем лесу, уже обильно усеивали их мертвые и раненные тела, корчившиеся на свежевспаханной земле.

Добравшись до поселка, я расконсервировал свое тело и, пользуясь наступающими сумерками, незаметно подошел к одной из хижин, из окна которой на землю лился не слишком яркий свет. Заглянув в окно, я увидел внутри сидящую у стола женщину, возле ног которой бегал ребенок, поминутно дергавший ее за платье и что-то требовательно спрашивавший у нее своим писклявым, детским голоском. Женщина, утирая слезы, что-то тихо отвечала ему, но ее ответы явно не удовлетворяли запросы ребенка, продолжавшего нарезать круги вокруг грубого табурета, на котором она сидела.

Я постучался в дверь, и спустя несколько ударов сердца она распахнулась. На пороге стояла та самая женщина, одетая в простое, домотканое платье серого цвета с прямоугольным вырезом спереди. Увидев меня, счастливая улыбка медленно сползла с ее лица, сменяясь опасливым недоумением. Она явно ожидала увидеть кого-то другого. Я сделал движение, намереваясь войти, и она на автомате посторонилась, позволяя мне протиснуться между ней и грубо сколоченным, дверным косяком.

Даже поверхностное сканирование ее мыслей, позволило мне понять, что ждала она своего мужа, а сложив два и два, я понял, что тот был среди тех, на кого охотились господа на летающей, цветущей полянке, явно имевшей в этом мире функционал флаэра, а пристанью ему, наверняка, служил один из летающих островов.

– Кто вы? – Спросила она мою спину, семеня следом за мной вглубь своего жилища.

– Я путник. Мое имя Морон. – Ответил я кратко.

– Что вам нужно? – Настороженно поинтересовалась она.

– Я хотел бы поговорить с вами. Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда. Я невольно стал свидетелем странной охоты за вашими мужчинами, невдалеке отсюда. За ними гнались «Небожители».

Это слово я выудил из мыслей женщины, явно бывшей в курсе увиденных мной недавних событий. Стал понятен и контекст вопросов малыша, сейчас жавшегося к ней и, несмотря на свой страх, с любопытством выглядывавшего из-за ее спины, пытаясь рассмотреть странного дядю, на ночь глядя, ввалившегося к ним в дом.

– Небожители проводят такие налеты на наши поселки регулярно. Для них – это игра, а для нас – ужасная трагедия, каждый раз уносящая жизни наших мужчин, а иногда и женщин. Мой муж, вместе с остальными селянами, сегодня работал в поле, как раз расположенным между нашим поселком и лесом. Если вы это видели, то скажите мне, чем закончилась эта, как вы выразились – охота?

В ее глазах я прочитал немую мольбу, а в мыслях, расцвечивая ее ауру яркими красными всполохами, билась тревога, замешанная на голубом цвете надежды, что именно ее муж сумел спрятаться под деревьями и выжить, в этом страшном и бесчеловечном сафари. Я, к сожалению, не мог с уверенностью утверждать, был ли именно муж этой женщины среди тех, кто сумел скрыться под кронами леса, а потому ответил совершенно честно:

– Я не знаю, как выглядит ваш муж, тем более что все кто убегал, были одеты практически одинаково. Я могу сказать лишь то, что спасшихся было примерно половина от общего количества мужчин. Поэтому шансов на то, что он выжил, у вас ровно половина.

Женщина тяжело опустилась на тот же самый деревянный табурет, снова закрыв лицо натруженными руками, тут же ставшими мокрыми от слез. Я налил ей воды, зачерпнув глиняной чашей ее прямо из бочки, стоящей у мазанки, служившей им одновременно печью и теплой постелью. Спустя некоторое время она немного успокоилась, и мы смогли спокойно поговорить, а еще спустя пару часов, я более-менее выяснил все то, что меня интересовало.

Жизнь всех тех людей, кто в этом мире населял поверхность планеты, была мало того что крайне тяжела физически, но и сопровождалась постоянным страхом из-за подобных охот, которые жители поднебесных замков проводили с завидной регулярностью. Даже если учесть то, что подобных поселков на земле, принадлежащей данному, конкретному, летающему острову было пару десятков, каждому из них, хотя бы раз в год, приходилось побывать в роли жертвы подобных, бесчеловечных сафари.

Не помогая жителям своих поселков абсолютно ничем, хозяева небесных замков требовали от них ежемесячную дань, в виде пищи, изделий мастеровых, а так же сырья из шахт, рудников и каменоломен. Размер дани разнился в зависимости от сезона, и составлял примерно десять-двадцать процентов от всего того, что добывали или производили местные жители. И все было бы не так уж и плохо, если бы не их постоянные налеты, виды которых так же разнились: от отстрела беззащитных людей с воздуха, который я как раз увидел, и до пеших, загонных охот. В последнем случае, несчастных людей вначале травили заведомо голодными зверьми, выглядевшими наподобие крупных собак, а затем уже окруженных, Небожители хладнокровно насаживали на острые пики, уже после того как несчастным и покусанным людям становилось некуда бежать.

Хозяева летающих островов, погрязшие в лени и роскоши, не знали пощады. Они наказывали своих подданных за любую провинность в виде: недоимок поставок, недостаточно качественные, по их мнению изделия, не самая свежая пища. Хотя для производства продуктов, одежды и всего прочего, в каждом поселении трудились лучшие мастера, производя по прихоти господ, изысканные ткани, ажурные платья и даже предметы роскоши.

Магии местные аборигены не знали. Это искусство так же было прерогативой сугубо Небожителей. Всех рожденных на поверхности детей, в первый год их жизни, проверяли спускающиеся с небесного оплота магистры, облюбовавшие центральный остров, где и располагался местный аналог Школы Волшебства мира Пента, где я с успехом преподавал. Всех одаренных малышей забирали туда. Поэтому именно с него я и решил начать знакомство с «сильными мира сего», сразу после того как покинул поверхность этой планеты.

Поднявшись в облака, я взял курс на центр континента. Находясь на пределе дальности своих ментальных сенсоров, я еще при подлете просканировал высокую шпилеобразную башню, являвшуюся единственной постройкой этого сравнительно небольшого, зато находящегося точно в географическом центе континента, летающего острова.

Вокруг высокого шпиля-башни, росли цветущие сады, а чуть далее я разглядел небольшую, дубовую рощу, на опушке которой блестело крохотное озерцо. В нее впадали три коротких, по длине своего русла, ручейка, сбегающие с небольшой возвышенности, на которой и стояла эта остроконечная, белокаменная башня с высокими, стрельчатыми окнами.

По результатам ментального поиска, я определил, что в ней жили всего три постоянных обитателя. На нижнем этаже башни располагалась самая большая зала, которая судя по планировке, служила общей спальней для учеников, но там в данный момент было пусто. Я не знал, было ли сейчас тут время летних каникул, или просто в этом году у магистров вообще не было учеников, но эта информация мне показалась вполне удачной.

Дожидаясь ночи, я кружил вокруг острова, занимаясь неспешными поисками всех возможных магических ловушек и сигнализаций. Постепенно, по все более сужающейся спирали я приближался к острову. На самом деле, я не ожидал особых ухищрений от местных магов, хотя бы потому, что врагов у них тут априори не было, а потому защищаться им было просто не от кого. Но все же, если они воспитывали учеников не для себя, а для господ Небожителей, хотя бы минимальные сторожевые паутины магистрам были необходимы.

Полное отсутствие защит и паутин сигнальных заклинаний, стало понятно сразу же после того, как я переключился на определение элементарных, энергетических линий «сырой» энергии, которую в здравом уме никто не использовал, ввиду грабительского коэффициента между вложенной такой силой и полученным результатом. Но в данном случае, я увидел тянущиеся линии именно подобного, не облагороженного какими-либо рамками вида энергии, связывающего центральный летающий остров со всеми остальными.

Проследив источник, я сделал для себя сразу несколько немудреных выводов: во-первых, источник находился здесь испокон веков, а сама башня была построена прямо на месте его размещения кем-то, о ком местные аборигены не имели понятия. Во-вторых, сам принцип левитации небесных островов, зиждился на основе энергии этого места, ставшего затем оплотом местных доморощенных магов, черпающих свою силу прямо из него же.

С позиции своего богатого опыта, я понял, что магия этого мира, когда-то привнесенная Создателем, или же кем-то очень древним, со временем превратилась просто в источник, благодаря которому существовали летающие острова. Эту энергию теперь тупо использовали, не особо вникая в природу этого явления, и тем более не исследую причинно-следственную связь, не говоря уже о модификации или развитии данной древней магической технологии. Знания об этом, если и существовали когда-то, сейчас были безвозвратно утрачены, или их так и не смогли расшифровать, или же попросту перевести на местный диалект, в том случае, если данный источник или его создатель был не родным для данного мира.

Дальнейшая разведка стала теперь полностью бессмысленна, ибо я понял главное: магия в этом мире еще есть, но она так и не привела к развитию самого понятия «магического искусства». Те, кто лишь называли себя магистрами, ее тут тупо использовали, как иногда потомки древних рас пользуются механизмами своих предтеч, следуя немудреному принципу глупых и невежественных лентяев: «не трогай, пока это работает».

Влезть в голову местных «магов», в итоге, оказалось не сложнее, чем отнять конфетку у малыша. Как я и предполагал, местные магистры лишь назывались так, на самом деле являясь скорее хранителями древнего источника, служащего одновременно топливом и движителем всех летающих островов. О принципах работы его, как и о магии, в привычном для меня понимании, они не имели понятия, готовя лишь таких же, как и они хранителей, необходимых каждому летающему острову.

Ритуал, как они называли процесс подзарядки летающих островов, заключался в синхронном открытии нужного энерго канала как здесь, так и на острове, мини источник которого, был так же намертво «зашит» в недра каждого из них. По окончанию подзарядки, следовал «ритуал» закрытия энерго канала, обставленный ими, как некое таинственное «магическое действо».

Посещение летающих замков, стало уже не обязательным, мне все было уже ясно в этом мире, но я все же, скорее для очистки совести, побывал в двух из них, «подслушав» мысли господ Небожителей, от которых мне стало совсем уже тошно. Мало того что лень, праздность, безделье и брезгливое пренебрежение к жителям поверхности превалировали в их головах, там еще роились мысли об интригах, связанных с проводимыми между островами «конкурсами». В некоторых из них, они соревновались в уровнях накопленной роскоши, в других – кичились собственной ленью, а самый отвратительный конкурс, состоял в хвастовстве количеством совершенных за этот год зверских убийств, а так же в способах и методах казни пойманных, их местными аналогами собак, несчастных аборигенов.

ГЛАВА 17. Мир Некромантии. Битва за астрал.

Вернувшись к своим друзьям в астрал, я поведал обо всем увиденном мною. Мы, как путешественники, никогда не вмешивались в дела чужих миров, но в данном случае у меня прямо-таки чесались руки, преподать Небожителям наглядный урок. С другой стороны я понимал, что с точки зрения Древа, данный мир всего лишь капля в море, и если заниматься восстановлением справедливости в каждом из тех, где она нарушена, то не хватит ни сил, ни времени, даже если мы с друзьями сколотим целый полк подобных поборников.

Скорее, данными проблемами должны заниматься Творцы или их слуги, хотя могло быть и так, что именно такой сценарий они изначально ввели в Замысел, создавая свое Творение. По словам Росса, этот мир был давно заброшен, но даже в период своего расцвета, ситуация в нем была примерно той же. Мир этот был специально стабилизирован кем-то из Творцов и вполне вероятно, это сделано было специально для того, чтобы затем вернуться и посмотреть на результаты данного эксперимента.

Следующим пунктом нашего маршрута стал астрал, координаты которого Росс считал с закрытых не так давно Врат, встреченных нами по пути к этому миру Летающих островов. Закончив со всеми необходимыми приготовлениями, мы вышли в лимб и открыли портал.

Точка нашего выхода оказалась совсем близко к очередному астралу. Едва оказавшись там, мы тут же оказались втянутыми в круговорот событий, захлестнувший этот мир. Прежде всего, мне бросилось в глаза мельтешение вокруг надутого пузыря астрального пространства странных сущностей, хорошо мимикрирующих в молочно-белом, туманном пространстве лимба. Разномастные по размеру твари, лишь за счет своего энергетического ареола выделявшиеся на его фоне, представляли собой своеобразные рваные полотнища, словно на ветру колыхавшиеся вблизи сверкающего энергией астрала. Если бы у меня не был включен сенсор, отвечающий за энергетический градиент, я бы вообще не разглядел их, приняв за очередной завиток туманной турбулентности.

– Обитатели лимба! – Выдохнул пораженный зрелищем Росс.

Мы впервые встретились с ними, но эта встреча, по рассказам тех астральных путешественников, кто смог выжить после подобных рандеву, не сулила нам ничего хорошего. Твари, словно пиявки, питались энергией астрала, и он в том месте, где они присасывались к нему, темнел и нервно подрагивал, то чуть сдуваясь из-за оттока энергии, то вновь возвращая свою сферическую форму. В такт пульсациям границ между ним и лимбом, толчками прокатывались волны энергии и по плоским телам тварей, делая их на миг чуть более объемными.

В первый момент нашего появления, они даже не заметили нас, полностью отдавшись процессу своего питания, запустив тонкие иглы энерговодов через тонкую поверхность границы местного астрала. Окинув ментальным взором всё пространство окружающего мир лимба, я отметил не менее двух десятков таких вот рваных «тряпок». Одновременно я подал сигнал своим друзьям, чтобы они осторожно, от греха подальше, вслед за мной покинули зону этой «кормушку».

Но едва отдалившись от портала, мы неминуемо отпустили его, оборвав связь между ним и нами, отчего он схлопнулся, выбросив в лимб порцию остаточной энергии, тут же привлекая этим внимание двух ближайших к нам тварей лимба. Одна из них, довольно таки большая по размеру, вытащила жало из астрала и развернулась к нам, окатив нас ментальной волной своего внимания. По моему телу прокатился поток жгучего холода, словно я выскочил распаренный из бани, и прыгнул в прорубь замерзшего водоема.

Защита моя дрогнула, прогибаясь, и тут же щиты затребовала подкачки, в один момент потеряв половину своей прочности. Пару щитов из моей композитной структуры лопнули с мелодичным звоном, и я отметил, что основной удар пришелся на ментальную составляющую моих многослойных защитных барьеров.

– Крепите щиты, – возглас Росса чуть опоздал для меня, но остальные, еще не попавшие под «взгляд» твари лимба, тут же воспользовались его советом и раздули свои защиты, послав в них дополнительную энергию.

Росс, находившийся совсем рядом со мной, сумел успешно отразить удар, но как оказалось, это была еще даже не атака. Следующие мгновения показали: то, что я вначале принял за нападение, было лишь преддверием ее. Меня словно бы вморозило в само пространство лимба, полностью лишив движения, а едва начавшие набирать мощность щиты, снова погасило, на этот раз уже все практически в ноль. Моя аура, скрытая под защитными барьерами затрепетала, приняв на себя часть прорвавшегося урона, но сознание мое пока было не затронуто, работая как хорошо отлаженный механизм.

Запасов энергии, мне пока более чем хватало, благо мы его не тратили на перелет между мирами, переместившись сюда через портал. Отправив на восстановление защиты очередную порцию силы, я вернул себе подвижность, одновременно оглядываясь вокруг и отмечая, что к нам приближаются еще четыре «тряпки», одна из которых была по своему размеру подстать той, что атаковала нас первой. Эти две твари, размером чуть превышали хоккейную площадку и в разы превосходили площадью самых маленьких, которых было здесь, на наше счастье, подавляющее большинство.

Вирдан, оказавшийся самым прытким из нас, вместе с Дельфином, также не попавшим под ментальный удар, уже на пару атаковали четырех порождений лимба, подтягивающихся к нам с фланга. Слитным залпом из своих главных калибров, дредноут разметал одну из средних по размеру тряпок, и заставил отступить двух самых мелких из них. Но одна из крупных, оказавшаяся при подлете даже больше той, что была с нами рядом, словно бы не обращала никакого внимания на его попадания, хотя они и проделывали в ней всё новые рваные дыры, которых было на ее теле и без того предостаточно.

Дельфин, своими более мелкими орудиями, тоже присоединился к обстрелу, что вел Вирдан. Теперь они на пару азартно дырявили огромное, белёсое полотнище. Я хотел было предупредить друзей, чтобы они не забывали о защите, но не успел. Совместный удар двух этих самых крупных тварей лимба накрыл нас всех площадным уроном…

… Кисель, в котором я плавал, был на вкус малиновым и давно остывшим. Он неприятно холодил моё обнаженное, муравьиное тело. Я немного сомневался в том, что окунаться в кружку с этим сладким и густым напитком было хорошей идеей, но инстинкт, заставивший меня совершить этот головокружительный прыжок с бортика кружки, с целью добраться до сладкого, был сильнее моего слабенького, муравьиного разума. Лапки мои судорожно гребли, пытаясь удержать мою головку на поверхности, но усики и мордашка со жвалами, уже были замочены в этом сладком, тяжелом вареве и тянули меня вниз. Сил раздвигать этот густой и становившийся все более плотным кисель уже почти не было, когда в мое сознание проникла чья-то мысль:

«Морон, очнись скорее! Иначе тебя сейчас выпьют!»

Морон? Кто интересно этот Морон? И как можно выпить кого-то? Ведь этот Морон наверняка не кисель! Мысль оказалась слишком сложной, и я отринул ее, чтобы снова сосредоточиться на своих текущих проблемах. Я из последних сил барабанил по холодной и вязкой поверхности передними лапками, но моя голова не удержавшись, все же снова окунулась в этот липкий, хотя и невероятно сладкий и вкусный напиток.

– Морон!

Кто-то упорно звал какого-то Морона. Но почему тогда этот тревожный голос звучит у меня в голове? Я же не он! Я муравей! У меня нет, да и никогда не было никакого имени! Муравьи вообще не имеют имен! Хотя может кто-то сам так назвал меня? Я вновь вытащил голову на поверхность и попытался даже запрокинуть ее, чтобы посмотреть вверх. Киселя было в кружке не очень много, хотя этого количества вполне хватало, чтобы я в нем мог захлебнуться и утонуть. Поднимая липкую голову, я увидел, как молочно-белые стенки кружки вздымаются надо мною в недосягаемую высь.

– Морон!

Снова этот тревожащий мое сознание голос. Сделав невероятное усилие, я сумел бросить взгляд вертикально вверх. В круглом раструбе верхней части кружки, где-то высоко над ее кромками, клубился белесый туман, между завихрениями которого периодически проглядывала ребристая фигура какого-то странного геометрического сооружения, имевшего множество пятиугольных граней. На них вспыхивали и гасли разноцветные огоньки, складываясь в замысловатые узоры. Где-то в глубине моего трепыхающегося сознания я смутно понимал, что это наверняка что-то означает, но мой муравьиный мозг просто не мог дать мне нужного ответа, а тем более расшифровать эти сигналы.

– Морон, боги тебя раздери! Да очнись уже!

Чужая мысль, вновь встряхнувшая мое постепенно гаснувшее сознание, сопровождалась очередной порцией перемигиваний, и я вдруг понял, что эти огоньки каким-то таинственным образом складываются в слова, звучавшие набатом в моем крохотном мозгу. Это могло означать только то, что этот двенадцатигранник обращается именно ко мне, и, следовательно, я и есть тот самый Морон!

«Я – ЭТО МОРОН!»

Вспышка осознанности прокатилась внутри меня горячей волной и заставила заработать заторможенный и сжатый до состояния муравьиного сознания, замерзающий разум. Толчком осознавшее себя Я, мгновенно вернуло мне реальную действительность. Я тут же вернул питание всем своим защитным барьерам, уничтоженным полностью сдвоенной ментальной атакой, после чего, все еще содрогаясь от мертвенного холода пьющего мою энергию лимба, я осмотрелся.

Судя по всему, прошло всего лишь несколько секунд. И хотя это более чем достаточно, при ментальном противостоянии, но для той тактической битвы, что продолжалась в пространстве лимба, это же время не сильно успело изменить текущие диспозиции.

Вирдан все так же продолжал поливать своими энергетическими выплесками плоское тело приближающейся ко мне и Россу громадной твари, у которой даже зрительно прибавилось с тех пор рваных дыр. Дельфин безвольно дрейфовал рядом с ним, видимо, так же как и я, «поплыв» от мощного выплеска ментальной энергии, накрывшей нас всех. А Росс, тем временем, загородив меня собой, ощетинился в сторону первой и самой близкой к нам лимбовой обитательницы, сложной сетью антенн, между остриями которых набухал уже готовый сорваться, прозрачный, наполненный странной смесью из различных по цвету энергий, громадный, светящийся шар.

Остальные твари лимба, хотя и немного приблизились к месту нашего противостояния, были еще слишком далеко. Кроме того, среди них не было никого крупнее среднего размера. Я вылетел из-за Росса, и чтобы отвлечь внимание ближайшей из порождений лимба, накрыл ее залпом из всех своих орудий. Конечно, по сравнению с Вирданом, моя огневая мощь оставляла желать лучшего, но заданного эффекта я все же добился. Огромная, белесая простыня развернулась в мою сторону, а я не останавливая огонь, продолжал все дальше смещаться в сторону, заставляя ее так же поворачиваться вслед за мной, открывая Россу свой бок.

Сорвавшийся слева от меня, искрящийся шар произведенный Россом, проделал в ней огромную дыру, которая все продолжала расширяться, словно на плоское тело лимбового порождения вылили флакон кислоты. Тварь задергалась, забыв об атаке к которой явно готовилась, выцеливая меня своим жалом и начала хаотично кружиться, совершая абсолютно нелепые движения.

Я заметил, что ранее, отметины от моих попаданий, разрывающие ее плоть постепенно затягивались, восстанавливая ее целостность. Теперь же, выстрел Росса, наполненный чем-то заумным, наоборот, все больше разъедал ее структуру. Тем временем, мои новые попадания оставляли на ее теле все новые дыры. Теперь, она уже не могла их заращивать, целиком поглощенная нейтрализацией основного урона, но оправиться от него ей было явно не под силу.

Словно сработал неведомый триггер, и акцент битвы резко развернулся в нашу сторону, отправив по направлению ко мне и Россу, а может быть скорее к умирающей твари, всех оставшихся лимбовых тварей. Я с удивлением обнаружил, что их стало меньше по количеству, но зато размер приближающихся к нам «тряпок», существенно подрос. Они явно умели сливаться, укрупняя и излечивая друг друга, за счет поглощения меньших – большими, и восстанавливая раненных.

Не знаю, чем бы это все закончилось, но теперь уже к нашему счастью, вся картина боя вновь переменилась. В лимб, прорывая его границу с астралом, вылетели местные обитатели этого мира. Их было не меньше чем дюжина, а вместе с нами, общее количество теперь позволяло нам разобрать цели, превратив неравный бой в серию отдельных дуэлей. Мне досталась совсем небольшая тварь, видимо не успевшая стать частью чего-то большего. Слитный залп главного орудия из моего верхнего плавника, сопровожденный серией более мелких попаданий из вспомогательных, быстро превратил ее тело в решето. Я не стал дожидаться, пока дыры от моего основного урона зарастут, тут же начав беспрестанно поливать ее своими мелкими, но более скорострельными калибрами. Не обращая внимания на ее ответные, слабые попытки продавить мой щит, я даже не подпитывал его, отправив все силы из своего сущностного ядра, на скорейшее восстановление энергии в моем основном орудии.

Залп из него добавил к так и не заращенной до конца самой крупной дыре новую, истрепав этим уже большую часть поверхности ее рваного тела. Это стало критическим повреждением, заставив тварь потерять злую направленность своего движения. Добивая ее, я сделал несколько замеров, уже не боясь вплотную приблизиться к мелко дрожащей и остановившей свой полет ко мне рваной тряпке, в которой общая площадь всех прорех стала намного больше, чем структурированного, цельного тела.

Вирдан, уже сильно отдалившийся от нас, помогал местным обитателям астрала добивать остатки порождений лимба. Росс, как и я, что-то уже замерял, исследуя подбитую нами и явно умершую самую огромную тварь. А Дельфин, так же пришедший в себя, ловко курсировал рядом с нами, изредка постреливая, но уже явно потеряв свой боевой настрой к этой драке. Вскоре все было кончено и мы, вместе с нежданными союзниками по оружию, преодолев легкое сопротивление границ, с удовольствием окунулись в «теплое» пространство этого мрачного, по цветовой гамме, астрала.

ГЛАВА 18. Мир Некромантии. Темные грани магии смерти.

Неожиданная драка не помешала нам с Россом обменяться любопытными результатами замеров, которые мы успели сделать, прежде чем лимб полностью растворил в себе, ставших зыбкими и совершенно прозрачными, тела умерших тварей. Эти его порождения выглядели сотканными из вездесущего тумана, который формируя их плоские, словно рубчатая ткань тела, сгущался, уплотняясь во что-то псевдо физическое, но вместе с тем неуловимое, для обычного глаза.

Я уже говорил, что без применения специальных настроек моих сенсоров, призванных определять тончайшие энергетические течения в лимбе, я бы вообще не смог бы заметить их, даже если бы разминулся с ними встречными курсами нос к носу. Их сущность была настолько же не материальна, как и наши тени, путешествующие через лимб или астрал в виде «пакетов» информации, или, если хотите, в виде определенных энергетических «слепков» наших сознаний.

Но в отличие от меня и моих друзей, они изначально были таковыми, никогда ранее и не имевшими реального воплощения, или иными словами – физического носителя. У меня закралось предположение, что сам лимб, осознавая себя, как некая мега сущность, рождал их из самого своего сгустившегося пространства, как своеобразный инструмент, призванный им для каких-то собственных целей, понять которые мы с Россом так пока и не смогли…

Астрал данного мира имел весьма специфичный спектр, составленный преимущественно из серых и совсем небольшого количества синих оттенков. Он представлял нашему взгляду свои мрачноватые завихрения, клубящиеся внутри его пространства, наподобие рваных туч и не слишком сильных, совсем малых по размеру, локальных торнадо.

Как реальный мир влияет на свое порождение – астрал, так, в данном случае и он, используя обратную связь, опосредованно влиял на породивший его мир. Возможно, когда-то ранее, они оба были более светлыми и приветливыми. Росс наверняка проведет нужные замеры и расскажет нам позже его историю. Сейчас же, астрал явно «болел», будучи зараженный вампирскими набегами тварей лимба, которые, как рассказали нам местные обитатели, случались с незавидной для него регулярностью.

Высасывание энергии тварями лимба, порождало процессы отмирания целых участков астрального пространства, превращая их в выжженные, или иными словами – в зараженные какими-то болезнетворными процессами области. Они, с каждым новым набегом, расширялись все дальше вглубь, а местами, уже достигли его самой нижней границы, то есть «поля астр».

Местные астральные обитатели, поначалу рьяно боровшиеся с этими энергетическими вампирами, понемногу погибали в схватках с тварями лимба, а значительно поредев своими рядами, уже были не в состоянии вести победоносные бои, с каждым разом становившиеся, неминуемо, все более не равными.

Увидев нас, они помогли не только нам, но и себе, с нашей помощью отогнав и уничтожив очередную стаю «пиявок», тем самым, сберегая свое пространство от очередного повреждения, а точнее от отмирания еще одной его части, становящейся более не пригодной для их обитания. Чем привлек именно этот астрал тварей лимба – предстояло узнать Россу, который наверняка сможет скоррелировать исследованную нами сущностную составляющую их тел, с энергетическим составом данного астрального пространства.

Я же занялся привычным для меня делом, являясь, как вы наверняка хорошо помните, единственным из нашей дружной компании, кто имеет возможность покинуть астрал и выйти в реальный мир.

(более подробно об этом можно прочитать в первой книге моего романа «Мир Теней»)

Влияние пагубного изменения зараженного астрала на сам этот мир, стало заметно мне сразу же, как только я вывалился в реал. Я специально вышел из астрала именно там, где зона отравленного пространства, граничила с еще полным жизни, бурлящим от энергии, живым его участком. Оказавшись в небесах этого мира, я, конечно же, не увидел под собой какой-то четкой границы, но зона «отчуждения» просматривалась, тем не менее на поверхности планеты, достаточно явно и была поистине огромной.

Серо-черная земля простиралась на сотни лиг, по сути, уже главенствуя над естественной для любого живого мира, зеленой поверхностью планеты, узкой кромкой жавшейся к океану. Но и сам океан не миновала напасть. Большую часть его поверхности покрывала такая же по цвету, как и зараженная земля, темно-серая пленка маслянисто бликующего, вязкого вещества, явственно препятствовавшая естественному газовому обмену между водой и воздухом планеты. Живой океан этого мира так же умирал, как умирают участки водных просторов, где разливается нефть, не позволявшая обитателям водных глубин нормально дышать, препятствуя своей, разлитой по поверхности воды пленкой, попаданию в нее кислорода.

Мир этот постепенно и неуклонно превращался в мертвый, копируя собой судьбу собственного астрала. Но магия все еще присутствовала в нем. Она, свободная от жизненных потуг агонизирующей планеты, не зависела ни от наличия в воде и в воздухе планеты кислорода, ни от вымирания животного мира, постепенно задыхающегося без массивов лесов и иной растительности, участвовавшей в фотосинтезе. Но магия этого мира все же неминуемо изменялась, ее энергия приспосабливалась к новому для себя виду существ, продолжающих использовать ее, хотя и в совершенно новых своих ипостасях.

Некромантия никогда не была для меня притягательной сферой в развитии собственного магического искусства. Я хоть и знал ее, с академической точки зрения, но не использовал никогда на практике. Первым явственно практикующим это искусство некромантом, которого я встретил на своем пути, был некий Мортос, прислуживающий Аннатару, пожелавшему после покорения своего мира, начать экспансию в соседние. И хотя Мортос, как некромант, был не совсем ортодоксальным, но все равно его присутствие рядом, не доставило мне никакого удовольствия. Его специфичная аура и характерные эманации темной силы, скорее заставляли меня от него отгораживаться, чем проявлять интерес к нему лично, или тем более к подобным видам магического искусства.

Здесь же, прямо подо мной разворачивался целый мир, ставший, по своей сути, вотчиной некромантов всех родов и мастей. Я видел под собой зеленые энергетические жгуты их заклинаний и шары используемой в сражениях некротической силы, имевшие характерный, зелено-коричневый спектральный свет. По поверхности планеты, особенно в глубинах этой серо-черной территории, бродили сонмы не упокоенных созданий, вызванных к «после жизни» силой расплодившихся на планете некромантов. Их неторопливые, хаотично направленные в некуда шаги, навевали на меня уныние и вызывали стойкое отвращение.

Безвольными куклами, пародиями на себя при жизни, они черными толпами, бездумно бродили по мертвой земле, или же участвовали в сражениях, еще раз умирая, на потеху своих хозяев, устраивающих состязания уже мертвым, но вызванным из могил существам. Скелеты различных населяющих ранее эту планету существ, зомби из людей и животных, мощные личи, и бесплотные духи ушедших героев местных рас, теперь стали полноправными обитателями этих земель. А призвавшие служить им некроманты, планомерно превращали некогда живой мир в огромное, планетарного масштаба кладбище, с развороченными, вскрытыми, как консервные банки могилами, и пустующими, каменными склепами.

Смотреть на все это буйство ожившей с помощью магии смерти, мне быстро наскучило. Я не являлся сторонником данного вида темных искусств, а потому не принимал этой картины мира, которая, вполне возможно, была бы по вкусу кому-то из темных магов, пошедших по пути данной ветки развития своей силы. Я не отрицал данную ветку развития магии, как таковую, и даже допускал мысль, что и в ней можно достичь подобающих высот своего личного развития какому-нибудь магу-некроманту, при определенном складе его характера и духа. Данная ветвь магического искусства имела такое же право на существование, как и любая другая, просто она была лично мне совершенно не по душе.

Вернувшись в астрал, я некоторое время провел в исследованиях незараженной его части, поговорил с оставшимися в живых обитателями, составил компанию Дельфину, так же как и я летающему по энергетически насыщенным участкам астрального пространства. Я даже провел, по просьбе Росса, замеры разницы потенциалов на границах незараженных областей, сравнивая ее с подобными же местами, но где жала обитателей лимба оставили после себя свежие черные участки. Вокруг них уже змеились потоки черных нитей, прокинутых внутрь астрального пузыря, но деструктивный процесс видимо ими в этот раз еще не был запущен, так как мы вовремя успели их отогнать. Эти мерзкие, мертвые по энергетике нити, явно служили неким катализатором, как яд комара, для которого кровь людей или животных слишком густая, для непосредственного ее употребления, и им требуется вначале ее разжижить, чтобы затем уже эту смесь всосать внутрь себя.

Так и в данном случае, порождения самого лимба, по своей энергетической сути, являющегося антагонистом, или если хотите – вампиром, для энергетического «тела» живого астрала, не могли пить его энергию напрямую. А потому они вынуждены были подстраивать ее под себя, прежде чем употребить для собственной подзарядки. Вот именно этот «яд», который даже после того как твари насытятся и улетят, продолжал разъедать астральное пространство, превращая его в энергетически мертвое, я и собирал сейчас для нашего умного ученого.

Это была поистине квинтэссенция того, во что превращался под действием этого яда живой астрал. И она оказалась настолько едкой, что моя энерго ловушка, в которую я ее заключил, одев в обратно, то есть вовнутрь себя поляризованные щиты, буквально расползалась на глазах, пока я тащил в ней эту собранную, ядовитую для всего живого черноту, к Россу. Я потратил в итоге, за весьма не слишком-то и далекий путь, столько же энергии, на поддержание целостности своих вывернутых щитов, как если бы пропустил через себя еще один залп от той тряпичной, лимбовой твари, что первой атаковала нас, в той недавней битве.

– Выводы делать пока еще слишком рано, – заявил нам Росс, когда мы все, спустя сутки, наконец-то собрались около него, готовые отправиться дальше. – Я провел здесь все необходимые замеры, но массив собранных данных настолько велик, что обрабатывать его придется еще ни одну неделю. Поэтому я предлагаю нам всем отправиться дальше, а уже ближе к концу полета, я постараюсь порадовать вас своими первыми, самыми предварительными выводами.

ГЛАВА 19. Мир запретной магии. Астрал.

Путь к следующему миру прошел на редкость спокойно. Даже Росс, занятый обработкой полученных ранее данных, ни разу не останавливался на всем протяжении нашего двухнедельного перелета. Либо он не хотел отвлекаться, либо же действительно ничего занимательного его датчики не уловили в окружающем нас лимбе. Мы же втроем просто отдыхали, давая нашим сознаниям необходимое время, чтобы прийти в себя. По дороге я так же пересматривал свои многослойные щиты, пытаясь понять, как можно себя еще больше обезопасить, чтобы не допустить подобного недавнего их пробоя в будущем.

То, что мы рано или поздно вновь повстречаем тварей лимба, было очевидным, особенно если вспомнить намерения Росса познакомиться с ними поближе. Кроме того я понимал, что даже несмотря на невероятное по протяженности пространство лимба, мне следовало не откладывать в долгий ящик подготовку к новой встрече, и как можно скорее выработать новый концепт по устройству защиты, заточенной именно на них. Вместе с Дельфином, так же «поплывшем» от ментальной атаки тварей лимба, мы совместно промоделировали существующие защиты Росса и Вирдана, но уже применительно к своим астральным телам. И если Вирдан, как оказалось, выдержал удар, благодаря кратному превосходству над нами своего энергетического ядра, а, следовательно, и мощности своих щитов, то Росс не сильно отличался от нас своими внутренними запасами энергий. Зато его защита была на порядок сложнее и более того, намного изящнее выполнена.

Не сильно отличаясь от нас по количеству своих слоев, она поражала многогранностью параметров входящих в слои щитов, зачастую противоположных по смыслу, но, тем не менее, как-то хитро увязанных в один многослойный «пирог» его оборонительных редутов. Часть из этих слоев, как будто бы с первого взгляда дублировала соседние, но при более тщательном рассмотрении, становились видны их отличительные особенности, порой в корне меняющие суть каждого, его конкретного щита.

Кроме этих нюансов, назначение которых нам были не до конца ясны, мне понравился сам принцип взаимозаменяемости его щитов. А если еще точнее, то принцип возможности одного щита, брать и использовать энергию у соседнего. Это позволяло Россу не заморачиваться постоянным процессом подпитки каждого конкретного слоя своей обороны при узконаправленном уроне. К примеру: во время последнего боя, слою из его щитов, призванному защитить его от ментальных атак, удалось отразить удар, хотя их мощность не превышало мои. Соответствующие данному назначению щиты, просто использовали энергию у соседнего слоя, заточенного под отражение силового урона, но в данный момент ему не нужного, а просто простаивающего, при отражении текущей, узко профильной атаки.

Когда я разобрался с этим, мне стало не понятно и даже досадно, как я сам не додумался до такого простого, по своей элегантности решения. Мой уничтоженный ментальный щит, даже накаченный до предела энергией, смог бы тогда попросту удесятерить свою емкость, если бы имел доступ к остальным, так же накаченным и простаивающим без дела, слоям моей многослойной обороны.

В итоге, я провел эти две недели с огромной пользой для своей узко профильной защищенности. Я создавал новые, межслойные связи и превращал всю свою композитную броню в единый композит, с объединенной, общей для всех слоев мощностью. Из нее теперь мог черпать силы для своего поддержания, причем автоматически, без моего участия, любой из представленных в моей защите щитов, по мере своего критического проседания.

И хотя эту схему, построенную на новом принципе работы моей композитной зашиты, еще нужно было тестировать, причем неоднократно, а затем и доводить до ума, я был очень доволен полученным результатом. Время реагирования на просадку любого щита, теперь сократилось в десятки раз, а мне, во время боя, больше не нужно было следить за каждым слоем по отдельности. Достаточно лишь добавлять в их общую «копилку», по мере траты из нее энергии любым из щитов, дополнительную порцию из своего сущностного ядра.

К сожалению, я не смог пока похвастаться перед Россом своими успехами, чтобы он проверил получившуюся энерго схему и выдал мне дополнительные рекомендации. Он все еще был занят обработкой результатов нашего с ним препарирования тварей лимба, хотя до конца пути оставался, по моим прикидкам, всего один день.

Дельфин тоже что-то с собой творил, как и я вдохновленный новыми возможностями по переустройству работы щитов, но в отличие от меня, его работа вскоре застопорилась, из-за невозможности дальнейшего дифференцирования потоков энергии. Ему попросту не хватало разветвленности внутренней сети от ядра, которую я, если вы помните, специально в свое время усложнял до максимума, устраивая для этого себе даже второе сосредоточие

(подробнее о принципах построения, усложнения и перестройки астральных тел, говорилось в первой книге данного романа).

Астрал нового мира встретил нас очень радушно. Синие и красные спектры энергий змеились в его пространстве снизу вверх, давая нам достаточно возможностей для подзарядки, так необходимой, после долгого пути. Местные обитатели, оказались здесь не слишком разговорчивы, и это даже несмотря на то, что недостатка в них здесь не было. Люди, населяющие этот мир, по видимому, были достаточно скрытны, но это мне еще предстояло узнать, после того как я посещу их реальный план.

Росс, так и не закончив со своими текущими расчетами, принялся собирать новую информацию, выдвигая из своего правильного геометрически тела все новые и новые рецепторы. Мы же, как обычно, объединившись в группу с Дельфином и Вирданом, принялись за изучение пространства нового астрала, попутно все еще надеясь встретить и разговорить, кого-нибудь из его местных обитателей.

Пару раз я натыкался на весьма странных сущностей, даже в этом энергетическом плане скрывающих свою личность под капюшоном длинного, плотного плаща. Причем, если учесть, что в астрале, даже одежда является лишь энергией, они, тем не менее, никогда не откидывали капюшоны назад, предпочитая прятать свои лица в его глубокой энергетической тени.

С ними наши попытки завязать общение, вообще тонули в пустоте. Они не реагировали ни на что, даже не вербально, просто проплывая мимо нас с Дельфином, словно мы для них представляли тот же интерес, что и тривиальный, фонарный столб. Их явственная отстраненность, усиленная визуально свободными одеждами, скрывающими как фигуру, так и лица, навевали на меня какую-то мрачную тоску. Так бывает в реале, когда заходишь на территорию какого-нибудь чужого тебе по вере, древнего монастыря, принадлежащего к тому же не ортодоксальной секте.

Сделав пару витков по астральному пространству, мы с Дельфином убедились, что весь этот астрал, был пронизан пристальным вниманием «капюшонов», как мы назвали для себя этих мрачных сущностей. Куда бы мы ни направлялись, рано или поздно, но мы все равно натыкались на них. Они, как пастыри, словно бы пасли «овец», коими в данном астральном пространстве являлись все остальные его обитатели.

Росс встретил нас, после наших блужданий, свежей информацией:

– Морон! Ты, прежде чем я отпущу тебя в реал, должен уяснить для себя следующее: этот мир находится под влиянием бога. Мы наконец-то сможем изучить влияние праны не только на сам мир, но и на его астральное пространство. Я обнаружил среди обычных, для данного энергетического плана потоков, присутствие частиц праны, которую активно генерирует лежащий под нами мир. Но в астрале, тем не менее, ее почти нет, а из этого следует лишь один вывод: ее активно собирает, или же использует сам Создатель мира, либо же его доверенные слуги. Так что будь крайне осторожен в реальном плане этого мира. Твоих способностей, как мага, может не хватить, если ты попадешь в сферу интересов храмовников, эмиссаров Бога, или тем более самого Творца. Ты же, надеюсь, помнишь урок мира Дроу?

ГЛАВА 20. Мир запретной магии. Господин инквизитор.

Снабженный подобными напутствиями, я выпал в реальное пространство из туманного астрала, вдали от полей астр. Тем самым я постарался оказаться как можно дальше от любых крупных поселений этого мира. Поверхность его оказалась вполне тривиальной. Крупный океан омывал собой единственный материк, занимавший примерно половину от общей площади этой планеты.

Мир этот, по своему развитию, находился на стадии средневековья, что меня вполне устраивало. Мне совершенно не хотелось оказаться в перекрестье радарных лучей или сил ПВО, что в купе с активно использующих магию и прану жрецов, поставило бы жирный крест на любых моих исследованиях. Достаточно быстро облетев и исследовав береговую линию, я наметил для себя небольшой город, где число золоченых куполов храмов не слишком пугало меня своим вездесущим присутствием.

Крупные города, как обычно, строили здесь вблизи крупных рек, морей или же на побережье океана. Я благоразумно не приближался к ним, стараясь оставаться на самой периферии своего восприятия от их многочисленных соборов и прочие самых крупных строений местных храмовников. От подобных стен, зачастую огораживающих не только сами религиозные постройки, но и целые гектары территорий внутри городов, за милю веяло мощью, которую им по крупицам отдавали истовые прихожане. Я впервые сталкивался с подобным повальным верованием целой расы, сделавшей свою жизнь неразрывной от нее, посвящая ритуалам и молениям огромную часть своего времени, причем ежедневно.

Количество религиозных построек, соборов и приходов, особенно в крупных городах, зашкаливало все разумные пределы. Ежечасно над планетой раздавался слитный из множества мест колокольный перезвон, зовущий паству на очередную проповедь, службу или просто отмеряя время до следующей. Люди, даже занятые делами, едва заслышав его, опускались на колени, и осеняли себя хитрыми знаками, служившими в данном мире аналогами креста или святого полукруга.

А люди, не занятые в этот момент на работе, тянулись живыми ручейками к храмам, заполняя, по мере приближения к ним, собой целые улицы. Как озеро собирает своими притоками воду, так и они наполняли собой очередное культовое сооружение, чтобы в который раз на дню выслушать очередную проповедь и воздать хвалу Творцу своего мира.

Все это сильно смахивало на повальное зомбирование населения, превращающего его в слепую, безвольную биомассу. Я даже провел специальные замеры, но не смог уловить никаких суггестивных методов воздействия на толпы народа. Зато я подметил сопровождающих всех этих людей к храмам, закутанных в плащи личности, больно кольнувших мое зрение, своей явной схожестью с виденными мною в астрале «капюшонами».

Я так и не решился физически посещать самые крупные поселения, чтобы не навлекать на свою голову неприятностей, выбиваясь из общего фона. Вместо этого я опустился на землю вблизи одного из небольших городков на отшибе, имевшего лишь один кафедральный собор в центре и пару скромных храмов на своих окраинах. Этот городок, кроме всего прочего, понравился мне еще тем, что он находился в очень живописном месте. С одной стороны город примыкал к роще крупнолистых, светлых деревьев, а с другой – повторял своими окраинами побережье большого озера, в которое впадала быстрая и говорливая речушка, делившая его почти напополам.

Именно со стороны леса я и вышел к городу, оказавшись практически сразу на одной из крупных улиц, заканчивающейся в центре города соборной площадью. Дома вдоль нее, вначале шли одноэтажные и деревянные, а по мере моего углубления в город, они превращались сначала в каменные, а затем и прирастали вторыми этажами.

Чаще всего жилыми в них были верхние этажи, а на первом – располагались различные лавки, мастерские или «свечные ярмарки», то есть специальные места, где продавалась исключительно религиозная литература, свечи и соответствующая храмовая утварь. Таких «ярмарок» в городе было примерно столько же, сколько всех прочих торговых лавок вместе взятых. Видя это, я в очередной раз поразился, насколько храмовники узурпировали в этом мире власть над умами и душами своего народа.

Побродив по улицам, я дважды чуть не столкнулся с «капюшонами», едва успевая свернуть, чтобы не столкнуться с ними нос к носу. Не рискуя активно сканировать, я лишь пассивно коснулся их разумов, тут же отдергивая ментальный щуп от явственно агрессивного внимания их аур. Теперь я знал, что «капюшоны» в данном мире исполняют роль святой инквизиции, в чьи обязанности входило: следить за людьми, их поведением и настроением, за исполнением ими религиозных обязанностей, а так же выявлять любое инакомыслие или неисполнение жестких традиций и догм поведения в обществе.

Чтобы не быть обнаруженным праздношатающимся по городу, я зашел в один из окраинных домов, в котором в данный момент находилось трое аборигенов. Судя по всему, отец семейства был на работе, а мать и двое карапузов, совсем малого возраста, готовились к походу на вечернюю службу. Женщина как раз уговаривала капризничающих детей, попутно натягивая на них верхнюю одежду. Дети, как самые непосредственные из разумных существ любого мира, явно не хотели никуда идти. Им было гораздо интереснее закончить какую-то игру, чем в третий раз на дню выслушивать повторяющийся каждый день бубнеж местного священника. Они искренне не понимали настойчивых потуг матери, а потому сопротивлялись ей всеми доступными им методами.

– Я вас сдам инквизиции, – потеряв терпение, женщина прибегла к самой страшной пугалке, чтобы заставить детей прислушаться к ней. – И тогда вы будете всю жизнь жить при храме, вдали от меня и своего отца.

Дети тут же присмирели и позволили себя одеть. Взяв их за руки по обе стороны от себя, она вышла с ними на улицу, не обратив внимания на меня, скрытого в глубокой тени. Я стоял в дальнем углу большой комнаты, через которую она быстро провела детей в сени, выведя их из детской.

Некоторое время я оставался в доме один, бегло осматривая помещения. На улице становилось все темнее. Дом их, состоящий из двух уже указанных мною комнат и большой кухни, был весь погружен в сумрак. Свет я не зажигал, хотя недостатка в свечах в этом доме не было. По большей части, они были расставлены на полках угловых иконостасов и киотов, которых в этом доме я насчитал аж восемь штук.

Двери в домах, как я понял уже, здесь вообще не запирались. Они попросту не имели никаких механических затворов, будь то замок, щеколда или вообще накидной крючок. Видимо, воровства этот мир был лишен, в принципе. Но с другой стороны, подобная открытость имела и негативную составляющую, лишая семьи уединения и самого понятия: неприкосновенность жилища и личной жизни. В этом я убедился, спустя всего десяток минут полного одиночества.

Едва успев закончить с осмотром комнат, сеней и кухни, я почувствовал срабатывание своей сторожевой ауры, которую я, едва за ушедшей семьей захлопнулась дверь, расширил на всё внутреннее помещение дома. Ничуть не таясь, в сени, а затем и в большую комнату вошел кто-то, кого я пока не видел. Его аура пылала ленивым любопытством, смешанным с чувством долга и непоколебимой верой в то, что он делает богоугодное дело. Ничего не трогая руками, он обшарил взглядом дом, заглядывая во все комнаты, и даже не поленился распахнуть двери громадного платяного шкафа, в густой тени которого я прятался.

Его аура была не слишком сильна, видимо, как маг или храмовник, этот инквизитор не далеко продвинулся по службе, а поэтому я не боялся быть обнаруженным, если, конечно, он не вздумает зажечь тут везде свет. Но обошлось. Быстро проверив все помещения, он напоследок заглянул на кухню и уже собирался уходить, когда я, выйдя на середину гостиной, громко кашлянул.

Все же инквизиторов тут учили. Это я понял сразу же, как только увидел подобравшегося, как готовая к прыжку змея, «капюшона», в руках которого вдруг оказался короткий жезл. Одновременно, его аура тут же вспыхнула, толчком расширяясь, охватывая своим энергетическим сиянием всю комнату.

Не акцентированный, да и если честно признаться, весьма слабенький энергетический всплеск я отразил, даже не дрогнувшим от такого несерьезного удара щитом. Оценив прошедший по моей композитной защите урон, я хмыкнул, готовясь к своей ментальной атаке, когда круглое, блестящее навершие его жезла вдруг полыхнуло слепящим, чисто-белым светом, озарившим все темное пространство комнаты.

Хорошо еще, что моя собственная атака произошла на миллисекунду раньше, а инквизитор, еще явно не разглядевший меня, просто шарахнул своим жезлом «по площади», пусть и весьма локальной. Поэтому «поплыли» мы оба. Я пытался сфокусироваться после ослепляющей не только мои зрительные нервы, но и энергетические рецепторы праны, а он просто упал от наведенного мной на него «приказа», лишившего его собственной воли.

Чем плоха для меня прана, так это тем, что ее воздействие не классифицируется в исконном понимании магического искусства. Она не зиждется на силе четырех стихий, и имеет крайне мало общего с менталистикой или некромантией. А тем более, она не основывается на тех источниках, что в том или ином виде, используют маги для переработки их энергии в личную манну. Как мне недавно сказал Росс:

«Прана – это первая производная от первородных Сил, тогда как магия – лишь вторая».

Именно поэтому защищаться от воздействия на тебя праны, задача далеко не тривиальная, будь ты хоть первым на деревне магом Огня, Воды, Земли или Воздуха. Немного проще отражать ее удары менталистам и некромантам, но даже их силы имеют такой грабительский коэффициент при подсчете объемов маны, которую они вынуждены вложить для компенсации урона, что волосы начинают седеть, независимо от возраста и желания самого мага.

Я тряс головой, чистил энерго каналы и восстанавливал работоспособность моих зашлакованных рецепторов от чужой, не профильной для них энергии, вот уже пару минут. Аура моя, потеряв большую часть потраченной мной на контроль всего объема дома энергии, сжавшись до нормальных размеров, плакала навзрыд, пытаясь восстановить былую целостность, разлохмаченную в тряпки, от всплеска праны в гостиной. Наконец, придя в себя более или менее, я обратил внимание на ничком лежавшего на ковре инквизитора.

Наверное, чтобы добить меня невезеньем окончательно, именно в этот момент в дом вернулся отец семейства и уже топтался в сенях, переобуваясь. Естественно, он не мог увидеть или как-нибудь почувствовать устроенную нами тут иллюминацию, а потому, ничего не подозревая и даже весело насвистывая, он вошел в гостиную и уже тут замер как вкопанный, прямо на пороге.

– Добрый вечер, – сипло поздоровался я, и чтобы не выдать свою, не до конца еще восстановленную координацию, плюхнулся в одно из кресел. – Меня зовут Морон, и я тут у вас проездом.

Абсурдность ситуации и моих слов, ввели хозяина дома в долгий ступор и дали так необходимое мне время, чтобы с толком покопаться в мозгах не пришедшего еще в себя инквизитора. Видимо я перестарался с ментальным ударом, потому что он не только находился под моим контролем, но вдобавок, вообще не имел пока возможности как-либо двигаться и связно мыслить.

– Вы кто? – Задал мне вполне резонный вопрос мужчина, косясь на лежащего и медленно дышащего, как во сне, инквизитора. – И что тут вообще происходит???

Первое, естественное недоумение его, постепенно сменялось ужасом, при виде лежащего на полу «капюшона», а потому разум мужчины, все ближе приближался к панике. Чтобы не допустить этого, я пригладил начавшие все выше вздыматься красно-желтые зубцы его слабенького ментального поля, одновременно транслируя прямо в его сознание чувства покоя и умиротворения.

– Все в порядке, все живы и хм… относительно здоровы. – Произнес я, переводя дух после экспресс экскурса в разум инквизитора. – Ваша семья в храме, а этот инквизитор забрался в ваш дом, а я, не разобравшись толком, принял его за вора, шарящего в темноте вашей гостиной.

Все-таки слово «вор» оказалось знакомо отцу семейства и он, с моей помощью, конечно, принял мои слова за правду, а потому чуть расслабившись, склонился над лежащим человеком, чтобы попытаться привести его в чувство. В темноте он пытался рассмотреть его, но вдруг распрямился и снова затрясся в диком страхе. Я мгновенно считал его мысли, и тут же понял, что привело едва успокоившегося человека в такой ужас.

Капюшон слетел с его головы при падении и я, вслед за мужчиной, смог разглядеть в полумраке лицо инквизитора. Сразу стало понятно, почему они никогда не показывались без своих одежд: Бритая наголо, до синевы, голова его представляла собой цельное полотно, со множеством вытравленных, или точнее выжженных на коже знаков. Уже насмотревшись в городе на атрибуты веры, я сразу опознал именно те из них, что привели к новому витку паники главу семейства. Тайные и явные символы, символизирующие послушание, веру и уровень посвящения в таинства высших обрядов, красовались страшными, по способу нанесения, клеймами, сплетаясь между собой на коже головы, на лице и даже на шее, в тайнопись их Бога. Все это в сумме, делало инквизитора избранным, то есть посвященным в те аспекты веры, что никогда не должны были быть известны обычным массам рядовой паствы. Узоры явно имели глубочайший смысл, а скорее, даже помогали инквизиторам ассимилировать и использовать в своей страшной работе те крохи праны, что Создатель этого мира разрешал забирать себе служителям и проводникам Его Воли.

Я не стал раздевать инквизитора. В этом не было уже нужды. Настроив нужный сенсор, я даже сквозь его плотный, тяжелый плащ, легко увидел змеившуюся по его телу энергию Творца, гуляющую по вязе выжженных на его теле узоров. Я видел ее сгустки, скапливающиеся в узловых точках переплетения. Я увидел, как прана, концентрируясь на его лице, ладонях и темени, уже готовая к использованию, подобно ажурному плетению нитей энергии магом, принимала определенные формы, для создания некоего высшего порядка заклинаний, которыми может воспользоваться только сам инквизитор.

Благодаря разнообразию форм узоров на его теле и невозможности оперирования праной так, как это делает божество или его слуги, инквизиторы сделали из кожи своих тел, некие вспомогательные «костыли». Они завязали в подсказанные им кем-то узлы и рамки, эту бесценную для богов и их эмиссаров высшую энергию, сравнимую лишь со сливками самой ювелирной работы опытнейшего, высшего заклинателя, уровня Архимаг.

Я не знал, насколько видимо было для ближайших к дому служителей культа наше светопреставление, и не хотел выяснять это на практике. Сведений из голов инквизитора и местного отца семейства мне хватало с лихвой, чтобы понять все, что мне нужно было знать об этом мире. Именно поэтому я не стал вдаваться в дискуссии, или пить чай с крендельками в этом доме на троих.

Вместо этого я помог мужчине привести в чувство инквизитора ровно настолько, чтоб последний, под моим полным контролем, самостоятельно покинул дом, и механически зашагал по улице в сторону храма. Только после этого я и сам вышел из дома, тут же свернул свое тело в струну, и спешно покинул этот не слишком гостеприимный реал.

ГЛАВА 21. Мир Воды. Размышления о лимбе.

В астрале мира Запретной магии все было по-старому. Росс уже закончил все свои измерения и мирно плавал в завихрениях астрального пространства. А Дельфин с Вирданом заскучавшие из-за отсутствия возможности пообщаться с кем-либо, о чем-то вяло беседовали между собой на мыслеречи.

– Можем отправляться дальше! – Я не стал заставлять друзей и дальше скучать, ибо запас энергии мой был почти полон, а лишнее время тратить не хотелось и мне самому.

– Прежде чем мы направимся к следующему миру, дорогой мой Морон, я хотел бы вам всем рассказать о тварях лимба, выводы по которым я давно уже обещал озвучить, – Росс принял вид додекаэдра и ощетинился передающими сенсорами.

В наши стороны полетели пакеты информации, уже обработанной и структурированной нашим педантом ученым, не терпящим беспорядка не только в своих мыслях, но и тем более в способах ее передачи.

– Просмотреть и осмыслить можно все это уже в пути. Я передал вам ее именно в астрале, чтобы исключить распространение ментальных волн в разумном лимбе, поскольку речь пойдет именно о нем самом.

Приняв инфо пакеты, мы дружно покинули астрал мира Запретной магии, как мы его назвали для себя и, поймав очередной энерго след, тянущийся от соседнего мира, устремились в его сторону. Судя по интенсивности, лететь нам было не слишком долго. Но это понятие, всегда было достаточно условным, потому как даже неделя пути, для того, чтобы достичь очередного листа Древа, при нашем опыте и скорости перемещения, не давало истинного понимания о том, что считать «долго», а что нет.

Как я уже говорил ранее, время понятие настолько же релятивистское для конкретного мира, как и нет для другого, в силу разного его течения в различных мирах Великого Древа. Все зависит от точки зрения на это понятие и конкретного места его измерения. Именно поэтому мы с друзьями, приняли для себя за единицу его исчисления общемировую секунду Древа, значение которой я, параллельно Россу, вывел еще до нашего с ним знакомства. В мире Пента, за эту нашу неделю пути, прошло бы три, а в том мире, что мы только что покинули, едва закончилось бы пять суток.

(подробнее о понятии общемирового времени Великого Древа, можно прочитать в первой книге «Мир Теней»).

Если в первое наше путешествие с друзьями, мы использовали для своих полетов определенную «крейсерскую» скорость, выведенную экспериментально из возможностей наших максимальных запасов энергии и траты ее на перемещение в лимбе, причем далеко не прямо пропорциональной, то теперь Росс предложил несколько иной способ, о котором я еще не упоминал. Благодаря своим исследованиям пространств лимба, а так же потоков и течений, существующих в нем, источником которых являлись бесконечные циклы расширения и сжатия астралов, что как пузырьки воздуха в жидкости, пульсировали в его бескрайних пространствах, он научился использовать эту энергию.

Кроме видимых специальными сенсорами нитей, связывающих все астралы, Росс обнаружил обширные течения, существующие в настолько мизерном энергетическом выражении, что, не зная об этом, уловить их было бы практически невозможно самыми чувствительными датчиками. И пусть вас не смущает столь малые относительные величины. Все дело в том, что в отличие от нитей, энергия его хоть и бесконечно мала, в каждой определенной точке, но если умножить ее на всю невообразимую длину волны течения, то можно получить весьма впечатляющее значение. Именно на этом принципе Росс построил для нас дополнительный «движитель», значительно ускоряющий наши перелеты на дальние дистанции, причем прямо пропорционально этим расстояниям.

Конечно, можно тут же представить себе какие-либо гигантские паруса, растягивающиеся на огромных расстояниях и улавливающие эти потоки, что позволяло нам захватить достаточные длины этих энергетических волн лимбовых течений. Но Росс поступил гораздо проще и, как обычно, намного изящнее. Он применил знакомое уже мне понятие разницы потенциалов длины течения, между точками начала и конца каждого нашего пути, используя в качестве отправной точки начало волны самого сильного течения для каждого нашего путешествия, а в качестве конечной точки – соответственно ее конец.

По мере продвижения, мы постоянно использовали набегающую разницу потенциалов, превращая ее в энергию для перелета, что давало нам дополнительную возможность значительно ускорять наше передвижение, не теряя собственных запасов. За счет этого мы уменьшали, естественно, и время на каждый проделанный нами путь. И эта энергия, как очевидно и понятно для данного примера, напрямую зависела от уже упомянутой мной ширины распространения течения, что в нашем случае определялось за счет нашего разлета между собой. А потому мы теперь двигались не компактной группой, как ранее, а растянутой цепочкой, словно оседлав собой гребень прибоя на всем протяжении длинного пляжа, где каждый находился на высшей точке волны.

К чему я про всё это? Прежде всего, чтобы объяснить затрудненность прямого общения между собой во время нашего пути. Естественно, для мыслеречи эти расстояния между нами, не стали бы абсолютной преградой, но возмущение от передачи большого объема информации на столь дальних дистанциях, напрямую зависела еще и от ее возможного улавливания «чужими ушами». Исходя из всего вышесказанного, Росс и передал нам всю информацию о тварях лимба еще в астрале, что обещал сделать еще миром раньше, чтобы мы за неделю пути успели ее просмотреть и осмыслить.

Если не вдаваться в еще более сложные материи, чем приведенные примером выше, можно смело было сказать, что его расчеты оказались настолько сложны, насколько и удивительны его выводы. В пакете содержалось и структурное строение их тел, и способы их существования в лимбе, и принципы питания за счет астралов некоторых миров, наиболее подходящих для них энергетически. По большому счету, как считал Росс, порождения лимба могли «подзаряжаться» от любого из астральных пузырей миров Древа. Но как я описывал много ранее, рассказывая о собственной подзарядке, так и они, явно имели свои «вкусовые» предпочтения. Как не трудно догадаться, это было прежде всего связано с пресловутой гомогенностью потока из различных по цветовой гамме энергий. Но кроме этого, еще и с корреляцией ее параметров, исходя из структурной организации их собственной энергетической сущности, что достигалось ими при помощи впрыска в астралы энергетического «яда», со временем разрушающего их пространство.

Несмотря на то, что лимб так же невозможен без астралов, как плюс и минус магнитного поля друг без друга, это все же были родственные понятия, хотя они и находились на максимально удаленных своих полюсах. Самые «морозные» участки всего его бескрайнего пространства лимба, очевидно находящееся на максимально возможном удалении от миров, является его «минусом», а самые надутые энергией пузыри наиболее сильных астралов, соответственно – его «плюсом».

Именно между этими «полюсами» существует максимальная напряженность этого аналога магнитного поля, которое проходя через все миры, определяет наибольшее по мощности течение для каждой Ветви. Можно, конечно, экстраполировать это рассуждение и на все Древо, но тогда придется рассматривать и пересечения всех этих течений его Ветвей с основным, что совершенно в данный момент излишне и только добавит ненужной сложности. Достаточно того, что и на каждой Ветви, кроме самого сильного, существуют и более мелкие потоки, образующие завихрения, ответвления и даже «омуты» на пути главного течения.

Зато, следуя данной логике, можно было принять, как допущение, наиболее вероятное место для возможного зарождения тварей лимба, что для Росса, посвятившего это наше путешествие поиску как раз этих самых порождений, стало приоритетной целью. Теперь, с каждым новым миром, мы приближались к этому «минусовому» полюсу, а наш маршрут шел строго по линии общего падения температуры всего лимба.

Неделя пролетела быстро, но была доверху наполнена подобными научными выкладками Росса, лишь некоторыми из которых, я с вами только что поделился. Астрал которого мы, наконец, все же достигли, имел преимущественно голубой окрас, и больше всего походил на сам тот мир, что он укрывал своим энергетическим «теплом» от жадного и «морозного» лимба. В его пространстве, словно в огромном аквариуме, плавали удивительные сущности, явно имеющие те же самые формы, в которых они существовали в безбрежном океане, раскинувшегося под нами целиком и полностью водного мира.

ГЛАВА 22. Мир Воды. Один большой и очень красивый аквариум.

Астрал, как известно, является пристанищем всех ушедших из реального мира значимых сущностей, сумевших удержать свое сознание от распада, после преодоления смерти, являющейся концом функционирования их физической оболочки. Именно так могли бы охарактеризовать мыслители каждого из миров подобное завершение своего жизненного пути, для своего бренного тела и ставшего условно бессмертным разума.

Но наиболее сведущим из них, далеко ушедшим в своем пути по изучению ментальной составляющей собственного разума, было известно, что в астрал можно попасть и при жизни, если освоить процесс отделения своего сущностного ядра от физического тела, и суметь понять принцип преодоления энергетического барьера между реальным миром и астралом.

Третьим видом сущностей, которых можно встретить в любом астральном пространстве – являлись путешественники между мирами. Эти сущности смогли пойти еще дальше двух предыдущих видов. Во-первых, они сумели преодолеть гораздо более сложный барьер, находящийся уже между астралом и лимбом, а во-вторых, они умудрились успешно выжить в безбрежном, высасывающим энергию пространстве межмирья, не потерявшись и не развеявшись в нем навеки, во время своих перелетов между мирами.

Вот всех представителей вышеперечисленных видов мы и встретили в астрале Мира Воды, с легкой руки Дельфина, получившего такое название. Он, конечно же, стал самым счастливым из нас четверых, оказавшись буквально в родной для себя стихии. Многие из местных астральных обитателей оказались удивительно похожими на него, имея схожие по внешности тела, причем явно не переделанные ими специально, а являвшиеся копиями их природных физических оболочек.

Росс, спустя совсем небольшой промежуток времени, уверил меня в том, что никаких божественных эманаций здесь он не наблюдает, после чего дал добро на мой спуск в реал. Сам же он принялся за свое любимое дело, что-то повсюду замеряя, с чем-то это всё сравнивая, и делая при этом, одному ему понятные, но весьма глубокомысленные выводы.

Еще по местному астралу я понял, что разум в этом мире получили близкие родственники Дельфина, который и сам был некогда представителем именно данного вида млекопитающих, получивших разум на закате цивилизации, некогда моего родного, а ныне уже давно почившего мира. Поэтому, имея некоторый опыт в общении с ним, я был полон позитивного энтузиазма, когда вылетал в реальный мир.

(подробнее о родном мире Дельфина и Морона, можно прочитать в первой книге «Мир Теней»)

Прямо подо мной, от горизонта и до горизонта, простиралась водная гладь. Меняя свой цвет от глубоко-синего, почти черного, в местах наибольших глубин, и до светло-зеленого на песчаных отмелях, этот океан занимал собой все пространство этого мира. Планета находилась в благоприятной близости от своего светила, что позволяло воде занять свою нишу жидкого состояния. А разность глубин, варьировала температуру ее от комфортно-теплой, до почти ледяной. Это все позволяло существовать течениям, но в отсутствии существенного ветра, не давало причин толщам воды бунтовать, топорща свою гладь многобалльными штормами, или поднимаясь ввысь грозными торнадо.

Я, следуя заведенным правилам, которые сам написал для себя, несколько раз сделал витки по различным орбитам, рисуя в своем сознании карту планеты. В виду отсутствия иных ориентиров, кроме водной глади, я скорее фиксировал рельеф дна, отмечая отмели, косы и рифы, а так же редкие впадины, глубину которых мог лишь отчасти просканировать, без дополнительных остановок.

Естественно, этот мир был обитаем, причем не только уже упомянутыми мной дельфинами, но и многообразием прочих видов флоры и фауны. На отмелях и атоллах, я видел подводные рифовые скалы, в том числе и коралловые, в лабиринтах которых прятались мелкие, разноцветные рыбешки и многочисленные представители ракообразных.

На средних глубинах резвились дельфины разных возрастов, детеныши которых гонялись друг за дружкой под присмотром взрослых особей, отгоняющих от ребятни своих более опасных, акулоподобных дальних родственников. Еще глубже, но в пределах досягаемости солнечного света, я увидел что-то наподобие небольшой стаи китов, а так же несколько очень крупных кальмаров, семейства гриндов, и прочих глубоководных представителей фауны. Там же, но уже на самом дне, я сумел рассмотреть и менее приспособленных для передвижения обитателей глубин, таких как крупные моллюски, наутилусы, голотурии и разнообразные по своим расцветкам звезды и губки.

Конечно, везде сновали и многочисленные по своим видам, породам и размерам рыбы, начиная от красочных мальков на мелководьях, и заканчивая глубоководными скатами, муренами и монструозными по внешнему виду, представителями мрачных, полутемных глубин, где царило мощное давление.

Флора так же радовала меня своим разнообразием. Естественно, самыми населенными ею, являлись песчаные мелководья, но и на средних глубинах можно было увидеть тянущиеся вверх тонкие стебли ламинарий, листья разнообразных по цвету и формам водорослей, нити пасидоний, заросли донных мхов и во множестве плавающего в толще воды, разнообразного по виду и размерам фитопланктона.

Красота неиспорченной природы и разноплановая по своим видам жизнь, услаждала мой взор и заставляла наматывать все новые и новые круги вокруг прекрасной планеты. Я с удовольствием любовался различными представителями флоры и фауны, разнящимися в зависимости от глубин и географического пояса планеты. Везде были свои плюсы и минусы, позволяющие не отрывать глаз, как от теплых отмелей, так и от океанских глубин, где властвовало давление, и царила почти кромешная темнота. Именно там обитали самые крупные и страхолюдные представители фауны, питающиеся в основном придонными отложениями из всей океанической биосферы, опускающейся после своей смерти, на самое дно океана.

Кроме внешних красот, меня естественно, интересовали и разумные представители этого мира. Я не надеялся узнать что-то из ряда вон выходящее, а потому скорее утолял свое любопытство, пытаясь в беседах с представителями разумного океана, найти десяток отличий между ними и моим старым знакомым. Само собой я делал значительную скидку на то, что мой друг ушел намного дальше в своей эволюции, чем даже самые мудрые из ныне живущих дельфинов этой планеты, но, тем не менее, в процессе разговоров, я часто подмечал и многое из того, что роднило их.

Образ мыслей и способность выстраивать многоуровневые логические цепочки, отчего их речь даже в мыслеобразах носила тягучий, размытый оттенок, скорее выдавал общность их разумов, которую не смогли испортить, или точнее сильно изменить, даже прожитые не в родной для себя среде десятилетия астральных путешествий Дельфина.

Естественно, наш общий друг нахватался умных фраз от Росса, временами он поддавался бесшабашности и жажде схваток от Вирдана, наверняка что-то почерпнул и от меня. Но родная биосфера, как я сейчас видел, смыла многое из наносного и привнесенного из вне. Она поневоле обнажала саму истинную сущность моего друга, купающегося пусть не в толще океана, но в родной для себя среде астрального пространства, изобилующего родственными ему обитателями.

Возвращение в астрал принесло мне пусть и ожидаемое, но все же не самое приятное известие. Я давно уже подозревал, что вскоре Дельфин покинет нашу дружную компанию, предпочтя некоторую стабильность и умиротворение своему нынешнему существованию. Он достаточно тяготился постоянными приключениями в последнее время, зачастую сопровождающимися не шуточными опасностями, причем частенько на грани смерти.

Уже когда я только увидел этот мир, я сразу заподозрил, что он станет для моего друга финальной гаванью, откуда он уже не захочет отправляться в очередное плаванье. Конечно, ко всему этому приложило свою лепту и явное стремление Росса к изучению тварей лимба, что добавило градусов, в нашу итак не самую спокойную эскападу.

Как бы то ни было, но я понял все сразу, стоило мне возникнуть в астрале, рядом со своими друзьями. Виноватый вид Дельфина, хмурый Вирдан, и как всегда невозмутимый Росс, как-то неуловимо грустно перемигивающийся своими многочисленными датчиками. И пусть я не мог увидеть всех этих эмоций воочию, но ментальная атмосфера, описанная мной, улавливалась мгновенно.

Видимо Дельфин, уже озвучил свое намерение остаться здесь, в привычной для него среде, среди пусть и не кровных, но расовых родственников, где ему были явно рады. Естественно, он для них был кладезем информации, опыта и разноплановых знаний, что не могло не оказаться решающим как для них, так и для него, никогда не стремящегося к утаиванию какой-либо информации.

Естественно, мы дружно обещали заглядывать к нему с оказией, но я, как никто другой, слишком хорошо знал, как редко может она случиться, и как мизерен шанс, увидеться нам всем с ним вновь. Прощание вышло ожидаемо грустным, тягостным и каким-то неуравновешенным, ну никак не вязавшимся своими минорными нотками, с прекрасным и цветастым благолепием этого яркого и очень живого мира.

ГЛАВА 23. Мир Фэйри. Астрал.

Впервые мы покидали мир втроем. Росс и Вирдан, гораздо дольше меня знавшие Дельфина, выглядели какими-то совсем потерянными, а я не мог подобрать подобающих случаю слов, чтобы как-либо их взбодрить. Путь наш лежал дальше, вдоль данной Ветви Древа Миров, уводя нас все дальше от Ствола, в сторону более молодых миров, подчинявшихся существующим местным сводам Законов Архитектора.

Я попытался хоть немного разговорить хотя бы Росса, всегда стремившегося поделиться с нами результатами своих замеров в каждом из посещенных нами миров, но он отвечал односложно и нехотя, разом растеряв свой нравоучительно-снисходительный, менторский тон. Единственно о чем он не забыл, так это о нашем генеральном направлении, ткнув в сторону наиболее подходящего следа, тянущегося к следующему, нужному нам по направлению астралу.

Цвет этого следа был красно-оранжевый, наиболее подобающий очередному миру, где нас, скорее всего, будет ожидать стихийная магия и упорядоченная организация социального строя, с базовой предрасположенностью к выживанию доминирующего социума, опирающегося на принципах накопление энергий и продолжение рода.

Нить, вдоль которой мы отправились, постепенно расширялась, что говорило о более сильном астрале, а соответственно и о его мире, расширяющем свое жизненное пространство, и тем самым отвоевывающем все новые области у лимба. Росс наверняка уже обнаружил и волновое течение. Качества же моих рецепторов для этого было недостаточно, им явно не хватало точности, для регистрации столь малых величин.

Своеобразный якорь, оставленный в начале пути, служил отправной, а точнее нулевой точкой Россу, для определения накапливаемой с каждым часом пути разницы потенциалов, которая уже начала постепенно увеличивать наш энергетический баланс. Это позволяло нам без потери собственных сил, понемногу наращивать темп передвижения. И хотя в прошествии всего нескольких часов с момента начала пути, прибавка была незначительна, с каждым новым промежутком времени, скорость нашего полета неуклонно возрастала.

Как я уже говорил, градиент ее, по мере накопления энергетического потенциала, позволял нам постоянно наращивать скорость, пропорционально расстоянию между точками нашего текущего нахождения и стартовой. Конечно, кроме этой динамически возрастающей разницы, влияние оказывало и мощность самого течения, определяющегося, прежде всего разницей «температур», между отправной и конечной точкой нашего маршрута.

Сейчас мы пользовались местным течением, а не основным по Ветви, что говорило мне о том, что нас ждет действительно сильный астрал, мощь которого намного превосходит тот, что мы покинули, а разница в них оказалась даже больше, чем общий энергетический градиент всего перепада энергий на этой части Ветви Великого Древа. То есть, совсем простыми словами, данное локальное течение, разгоняло собой основное, совпадая с ним по своему направлению.

Спустя всего пару дней, мы уже передвигались вдвое быстрее нашей крейсерской скорости, не прикладывая к этому собственных усилий. А еще через трое суток, путеводная нить расширилась настолько, что стало ясно, что близится конец нашего пути, и мы понемногу начали тормозить, то есть уже не отдавали энергию, а наоборот, пополняли собственный баланс сил, одновременно понемногу сближаясь друг с другом, уменьшая тем самым ширину используемой нами волны течения.

Росс, с каждым новым перелетом, все лучше калибровал свои настройки, повышая способности к оперированию тонкими, крайне малыми величинами энергий, позволяя нашей группе практически не тратить собственный запас, а точнее, даже частично восполнять потраченное, ближе к концу каждого пути.

В моем мире, подобной функцией обладали генераторы, способные за счет поглощения кинетической энергии вращения вала двигателя, пополнять электрическую мощность аккумуляторов, к примеру, автомобилей. Именно данное сравнение наиболее точно позволяет понять принцип накопления, о чем я написал выше, хотя и в достаточно сильно упрощенной форме. А в пути мы, скорее пользовались разницей в напряженности энергетического поля, возникающей на расстоянии равной пройденному нами, вдоль одного из течений, возникающих в лимбе между наиболее «теплой» энергетически, и наиболее «холодной» точками. Понятно, что этот градиент нарастал с пройденным расстоянием, а потому именно на финише он становился максимален, и уже даже превышал наши собственные траты энергии на передвижение. Надеюсь, вам, моим читателям, стало хоть немного понятнее.

Астрал, к которому мы неуклонно приближались, бурлил от выбросов в него потоков энергий от родного, физического мира. Границы его пространства действительно расширялись, что было видно даже невооруженным глазом. Вдоль всей пограничной области, то здесь, то там взбухали выпуклости, натягивая пленку, разделяющую две энергетические области, не позволяя «теплой», то есть положительной энергии астрала, выплеснуться в «холодный», отрицательно заряженный лимб.

Преодолев эту границу, мы оказались внутри, где тут же были вовлечены в бушующий водоворот событий. Местные обитатели, похожие на небольших, в два десятка дюймов, крылатых фей, гурьбой носились туда-сюда, небольшими стайками и поодиночке, создавая тем самым немыслимый хаос. Шум, гам и кутерьма, по-видимому, были привычны в этом волшебном мире, где властвовали, обитающие в нем многочисленные фейри.

Мужчины и женщины этой волшебной расы, являлись втрое – вчетверо уменьшенными копиями человекообразных гуманоидов, обладая при этом прозрачными, стрекозиными крыльями, позволяющими им летать. Они сами, как и их крылья, изобиловали разными цветами и их оттенками, отличаясь между собой, как и люди, различных рас и народностей.

Едва появившись в астральном пространстве этого мира, мы оказались предметами их активного любопытства. Спустя уже несколько минут, наша группа была плотно окружена несколькими стайками этих крылатых существ, бомбардирующих нас вопросами, приветствиями и даже совершенно не относящимися к делу пакетами информации. По-видимому, фейри были крайне общительными, любопытными и совершенно непоседливыми, зачастую задающими вопросы, но тут же теряющими интерес к ним и, не ожидая наших ответов, а уже задавали нам следующие.

Если честно, мы и не пробовали что-либо отвечать, потому как были здесь совершенно новыми, ничего не знавшими об этом мире гостями. Наоборот, обычно именно мы задавали вопросы, но тут это было абсолютно невозможно, ввиду непоседливости местных обитателей, которых, чтобы задать им хотя бы один вопрос, требовалось, как минимум, удержать в поле зрения хоть какое-то время. Это было нереально, а потому я попросту закрылся, быстро перегрузившись входящими запросами, ментальными пакетами аудио и видео образов, а так же непрекращающимся мельтешением вокруг нас разнообразных по цвету и своим формам фейри.

Росс, как самый хладнокровный и обычно не пробиваемый по своему характеру, пытался заняться привычным делом, а мы с Вирданом попросту зависли рядом с ним, пытаясь среди всего этого дикого хаоса отыскать хоть что-то мало-мальски упорядоченное и характерное, способное описать этот мир.

К счастью, благодаря тем же самым чертам характера фейри, определяющих всеобщую непоседливость, их неуемное любопытство оказалось столь же быстро иссякающим, как и возникшим. Спустя всего пару часов, их стайки, окружающие нас многослойным кольцом, начали понемногу рассасываться, видимо найдя себе иной, более интересный источник внимания, и мы наконец-то оказались в одиночестве. Может это случилось из-за того, что мы не пожелали принять участие в их перекрестных, стихийно возникающих беседах, или вообще наша группа показались им не слишком общительной, но это позволило нам хоть немного перевести дух, и некоторое время побыть в относительном одиночестве.

В отдалении, то приближаясь, то снова растворяясь в клубах всегда переменчивого и непостоянного астрального пространства, фейри продолжали свой хаотичный по движениям танец. Они явно занимались пока не слишком понятными нам делами, бомбардируя друг друга пакетами мыслеобразов и потоками мыслеречи, словно дети, играющие в салки-догонялки, мельтеша и перемешиваясь в стайках между собой, однако, не сталкиваясь при этом, и как-то предугадывая, с моей точки зрения, абсолютно непредсказуемые и крайне быстрые, взаимные пируэты.

ГЛАВА 24. Мир Фэйри. Реал.

Не имея здесь другого занятия, кроме как пустой траты времени, я решил не тянуть с переходом в реальный мир. Как только Росс просигналил мне об отсутствии опасности, я покинул астрал и оказался высоко над планетой. В глаза мне бросилось, прежде всего, буйство красок и разнообразие проносящейся подо мной природы. Мой первый же виток вокруг этого мира, слился для меня в сплошную череду из лесов, светлых полянок и озер, сменяющих друг друга. Сочные, яркие краски растительной зелени, голубизна водных просторов, и редкие, белоснежные шапки гор, поражали меня насыщенностью своих цветов. Все это казалось мне даже чересчур вычурным, нереальным, словно бы кем-то специально нарисованным.

Чуть опустившись, я увидел и вездесущих фейри. Если в астрале они летали вперемежку, образовывая стайки стихийно, то здесь различались по цветам и формам, в зависимости от мест своего обитания. Как некоторые виды животных мимикрируют в зависимости от окружающего их пространства, так и они своей раскраской повторяли среду собственного обитания. В лесах жили фейри, тела которых преимущественно имели оттенки зеленого цвета, водные, соответственно – сине-голубые, а в горах я увидел фейри серой, либо серо-коричневой гаммы.

Отличались они так же по форме и по своим размерам. Самые мелкие из них, обитали в лесах и на просторах рек и озер. Горные же, кроме того, что были крупнее своих собратьев, обладали и более грубыми чертами лица, а так же, сравнительно более массивными фигурами. Даже в поведении их, я заметил некоторые различия, которые прямо коррелировались с их внешним видом и средой обитания.

Я не хотел повторения того безумства, что случилось в астрале, еще при нашем в нем появлении. Именно поэтому мне пришлось долго выбирать место для приземления и последующего общения с местными обитателями. А после того как я нашел подходящего кандидата, мне понадобилось еще несколько часов покружить над краем леса, прежде чем он остался в одиночестве.

– Приветствую славного представителя многочисленного народа фей! – Обратился я к пожилому, даже на вид, крылатому созданию, сидевшему на опушке, и греющемуся в закатных лучах все еще ярко светившего солнца.

– И тебе привет, незнакомец.

Фейри без всякой настороженности повернулся ко мне и, бегло оглядев с ног до головы, вновь подставил свое лицо местному светилу. Его тонкий, словно бы шелковый наряд светло-зеленого цвета, совершенно не скрывал явно старого тела и морщинистой кожи, складками собравшейся на его животе.

– Позволь задать тебе несколько вопросов, которые мне, как путешественнику, были бы интересны. – Я присел с ним рядом на повалившееся и уже начавшее покрываться мхом крупное дерево, давно засохшее и растерявшее свои ветви на всем протяжении ствола, за исключением кроны.

– Задавай. – Даже не отрываясь от принятия солнечных ванн, ответил он.

Голос его был немного надтреснутый, присущий старцам, а движения медленные и немного заторможенные. Над нашими головами весело щебетали птицы, совершенно непуганые, а потому не обращающие на нас ни малейшего внимания, как и насекомые, снующие по земле и по стволу и даже перебирающиеся через наши ноги. В воздухе чувствовался запах зелени, легкая кислота мхов и свежесть воды от текущей рядом, петляющей между камней, бурливой речки.

– Как я заметил, в вашем мире существуют три основных вида вашей расы: лесные, водные и горные фейри. Расскажи подробнее о каждом из них, об их схожести и об основных отличиях по характеру и мировоззрению.

– А зачем мне это? – Вяло поинтересовался он.

– Я в ответ готов поделиться с тобой историями о других мирах.

– Нет, мне не интересно. – Старый фейри по-прежнему не отрывал лица от солнца.

Его поведение и манера беседы так контрастировало со всем тем, что я уже видел, что мне стало еще более любопытно. Этот фейри не суетился, не сыпал вопросами и не фонтанировал словами. Даже если сделать скидку на его возраст, он все равно никак не подходил под тот шаблон, что уже выстроился в моем сознании.

– Расскажи мне хотя бы о своих лесных собратьях. Чем вы живете, какие радости, горести и заботы волнуют ваш народ. Как вы уживаетесь с соседями, ведь с юга от вашего леса вздымаются горы, а с запада вы граничите с большим озером или даже морем, я уж не знаю соленая или пресная в нем вода.

Не успел я закончить, как мой сосед по стволу дерева вдруг глупо, по-девичьи захихикал, а его внешний вид и наряд мгновенно переменился. Рядом со мной уже не сидел старый фейри. Надо мной кружилась синего цвета, юная девчонка, одетая в небесно-голубую накидку. Потрепанные, местами дырявые крылья старика, сменились прозрачными, свежими лепестками, а морщинки уступили место гладкой, чуть светящейся кожей.

– Попался, – радостно пропела она звонким голоском и, видимо от переизбытка чувств, даже высунула и показала мне влажный, розовый язычок. – Не хочу с тобой говорить. Ты очень скучный.

Сделав такой вывод, юная фейри стремглав пронеслась над полянкой и, подняв фонтан брызг, нырнула прямо в протекающую мимо кромки леса, весело перекатывающуюся через пороги, небольшую речушку. Иллюзия была первоклассная, и я хоть и не делал никаких предварительных, сканирующих воздействий, чтобы не вспугнуть представителей народа фейри, и одновременно не демаскировать себя, по достоинству оценил ее мастерство.

Следующие попытки с кем-то поговорить потребовали от меня новых поисков подходящих, желательно одиноких кандидатов, чтобы не превращать беседу в балаган, а потому я вновь набрал высоту, продолжив барражировать над лесным массивом. В этот раз я, кроме зрительного контакта, решил посмотреть на мир через призму магического зрения, и тут же был неприятно удивлен. Лес значительно наполнился и теперь изобиловал обитателями, часть из которых попросту отводила глаза всем, кто пытался посмотреть чисто зрительно. Другая часть, оказалась совсем не теми, кто представлялся невооруженному магией глазу. А третья, кто не использовал никаких подобных фокусов, в основном жила в составе крупных групп, под пологами общей защиты.

Я уж не знаю от кого они так прятались, и зачем скрывали свой истинный вид, но больше мне не улыбалось смотреть на этот мир без применения истинного зрения, чтобы снова не попасть впросак. Я включил соответствующие магические фильтры. И мир оказался расцвечен совершенно новыми красками, стоило мне только применить соответствующие навыки. Природная, первоначально бросающаяся в глаза нереальная расцветка, разом на пару тонов потускнела, становясь более привычной и присущей своему естественному, природному виду. Зато ареолы обитания фейри, наоборот тут же подсветились разлитой в этих местах магией, ауры которой носили совсем даже неоднородный характер.

Сразу стало отчетливо заметно, что даже внутри каждого из народов существуют различные по своим характерным аурам группы, и далеко не все они имеют светлый, то есть «добрый» оттенок. Я увидел даже несколько совершенно не присущих слову «фея» эманаций, более привычных для темных колдунов или скажем злых ведьм, из сказок или народного фольклора.

Несколько следующих моих попыток пообщаться снова оказались не слишком удачными, хотя на некоторые вопросы я все же смог получить более-менее внятные ответы. Мир этот, по итогам моих изысканий, показался мне хоть и по-своему интересным, но слишком уж моногамным, ввиду отсутствия в нем иных рас и народностей кроме вездесущих фейри. А потому я не стал больше тратить на него свое время. Даже без Росса было ясно, что Творец здесь разводил именно этот народец, а может просто практиковался, сделав этот мир промежуточным полигоном для своих последующих, более сложных и многогранных творений.