Владимир, Сын Волка 4

Глава третья. Ближний Восток

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 9 сентября 1991 года*

«Совсем не похоже на то, как было в прошлой жизни Директора…» — подумал Жириновский, делая вид, что слушает доклад.

Он на очередном заседании Совета министров СССР, проходящем, как обычно, в Сенатском дворце.

Владимир давно желает выдернуть правительство из Кремля и разместить где-то за его стенами, но не сильно далеко.

Перед Совмином выступает Анатолий Иванович Киселёв, директор КБ «Салют», активно размахивающий руками и с выражением говорящий правильные и сильные слова.

Киселёв прибыл сюда, чтобы выжать из Совмина дополнительное финансирование для программы «Энергия-Буран».

— … и спутники этой системы, при должном насыщении ими околоземной орбиты, будут способны вывести из строя все вражеские спутники-шпионы! — продолжал Анатолий Иванович. — Это позволит полностью ослепить разведку и армию противника и обесценить его многолетнюю работу по постановке орбитальных спутников-шпионов!

Он говорит сейчас о боевой лазерной орбитальной платформе «Скиф», которую предполагается разместить на низкой околоземной орбите. В первоначальном проекте конструкторы хотели приспособить её для сбивания межконтинентальных баллистических ракет, но оказалось, что для такого нужен лазер мощностью не менее 5-6 мегаватт и то, с крайне низкой вероятностью успеха.

Но такой лазер, даже если его удастся разработать, что практически невозможно, на нынешнем технологическом уровне, будет иметь крайне серьёзную проблему с отведением тепла, что делает проект неосуществимым.

Только вот работы по увеличению мощности лазеров идут уже давно.

В 1987 году, как узнал Жириновский из документации проекта, разработали лазер ГДЛ РД0600, мощностью в 100 киловатт, чего с натяжкой хватит только для не гарантированного ослепления спутников.

В 1989 году, согласно той же документации, разработали относительно компактную версию, ГДЛ РД0750, мощностью в 250 киловатт.

На этом успехи закончились, потому что экономику начало лихорадить, бюджетных средств стало не хватать, из-за чего было решено, что «Энергия-Буран» важнее и нужно сфокусировать все усилия только на ней.

А в 1991 году, когда жизнь, в первом приближении, начала налаживаться, Киселёв начал приходить к Жириновскому и просить увеличения финансирования, потому что Советскому Союзу очень нужны эти орбитальные лазеры.

— Лазер необходимой мощности практически разработан! — продолжал директор КБ. — В течение года будет доведён до рабочего состояния прототип, способный выдавать мощность до 700 киловатт — этого с лихвой хватит, чтобы ослепить спутник-шпион на дистанции до двух тысяч километров!

— А отведение тепла? — спросил Жириновский, сидящий в зале.

— Мы работаем над этим, но нам нужно финансирование, — ответил Киселёв. — Товарищи! Вам нужно понять: в случае тотального конфликта, от того, сколько вражеских спутников находится на орбите, будет зависеть выживание нашей страны! Также от этого будет зависеть эффективность нашей армии в этом конфликте, потому что уничтожение вражеских спутников-разведчиков ей сильно поможет — это ослепит вражескую армию!

Эти же аргументы он приводил Совету обороны, поэтому Жириновский слышит это не в первый раз — все понимают, что он прав, но денег на это выделять никто не будет, потому что их практически нет.

Чем-то приходится жертвовать: сотни перспективных проектов были закрыты, лишь бы сохранить десятки наиболее перспективных, за счёт перераспределения финансирования.

Четыре десятка проектов перспективной бронетехники разного назначения были безжалостно зарезаны Жириновским, чтобы направить средства на разработку универсальной боевой платформы, которая положит конец «зоопарку» тяжёлой гусеничной бронетехники.

Также он зарезал восемнадцать проектов перспективных самолётов, но авиация — это более тонкое дело, поэтому «зоопарка» избежать не получится.

Около трёх месяцев назад Жириновский присутствовал на очередном этапе войсковых испытаний Як-141, сверхзвукового палубного истребителя вертикального взлёта и посадки.

По итогам испытаний стало ясно, что надо брать, поэтому Як-141 принят на вооружение ВМФ СССР, а в заключении приёмной комиссии сделана пометка, что рекомендуется форсировать разработку Як-43, предназначенного для ВВС СССР.

Як-43, из-за условностей внутренней кухни ОКБ имени Яковлева, получивший обозначение Як-143, отличается от «собрата», в первую очередь, двигателем НК-32, способным выдавать на форсаже тягу 25000 кгс, а в нормальном режиме выдающим 14000 кгс.

Из-за более высокой топливной эффективности, Як-143, который впервые взлетел в феврале этого года, имеет боевой радиус в 1400 километров, что и обуславливает заинтересованность ВВС СССР — в таком изделии, определённо, есть смысл.

Максимальная скорость изделия — 1600 километров в час у земли и 2480 на высоте 11 километров, а практический потолок составляет 17 000 метров.

На Як-143 были побиты все не так уж и давно поставленные Як-141 мировые рекорды, все двенадцать штук — пусть там речь о превосходстве на секунды, но Як-141, в своё время, потряс этими рекордами всех причастных.

Жириновский тоже был потрясён и горячо поддержал идею увеличения финансирования проекта Як-143 и даже ходатайствовал перед ГКО о выделении финансирования на проект Як-146, с двумя синхронными двигателями изменяемого вектора тяги — как оказалось, это просто непаханое поле, в которое американцы ещё даже не совались.

Британский Хэрриер II, принятый на вооружение в 1989 году, уступает по ряду характеристик даже Як-141, который уже померк в глазах Минобороны, на фоне Як-143, но конструкторы утверждают, что можно лучше.

По их расчётам, на перспективном Як-146 можно реализовать все самые свежие «хотелки» военных: технологию снижения заметности, которую реализуют уже на Як-143, развитую цифровую РЛС, увеличенный до 3000 километров боевой радиус, а также ракетно-бомбовую нагрузку не менее 7000 килограмм.

Технологию снижения заметности, также новомодно называемую «стелс», военные начали выдвигать, как важное условие, потому что у них есть итоги операции «Буря в пустыне».

Афганские подразделения ПВО, задействованные в воздушной обороне Ирака, больше всего пострадали от малозаметных штурмовиков Локхид F-117A «Nighthawk».

Несмотря на то, что осторожные американцы применили их на заключительном этапе воздушной фазы операции, «дорогим друзьям» всё равно было очень неприятно — большая часть радаров фиксировала эти штурмовики слишком неуверенно, поэтому захватить их не удавалось, что озадачило не только афганцев, но и советских специалистов.

Насколько известно Жириновскому, это решаемая проблема, но нужна модернизация радаров, что уже спешно реализуется в профильных КБ.

Советское командование знает о F-117A уже давно, минимум с 1985 года, но восприняты эти перспективные самолёты были очень скептически и, как показала практика, зря.

За всю воздушную фазу «Бури в пустыне» не было сбито ни одного F-117A, хотя «дорогие друзья» утверждают, что отработали минимум по двум самолётам, которые удалось взять в захват. Но фактов сбивания не подтвердили ни агентура, ни американцы, хотя от последних этого никто и не ждал…

Также советское командование уже давно знает и о разрабатываемом американцами B-2 Spirit, но теперь оно переоценило своё отношение к нему и КГБ с ГРУ усиленно копают всю доступную информацию, чтобы оценить степень опасности этих самолётов.

Жириновский как-то упустил этот момент, по причине наличия 1000 и 1 более важной и актуальной задачи, которую ему нужно решить на посту высшего руководителя СССР. Да и Директор никогда особо не интересовался стелс-технологиями, потому что ему гораздо интереснее было совершенствование управления школой.

Но даже Директор слышал о том, что в Югославии, в 1999 году, был сбит один F-117A — его засекли старинные, времён раннего Хрущёва, радары. Жириновский, опираясь на эту информацию, провёл небольшое тайное расследование и установил, что во времена раннего Хрущёва были радары метрового диапазона, которые, как оказалось, могут видеть малозаметные самолёты.

Это привело к тому, что в Ирак вылетела специальная комиссия, которая провела опрос выживших иракских зенитчиков, работавших с РЛС П-12 «Енисей» — были получены показания, что в ходе последнего боя иракских ПВО радарами фиксировались неясные объекты, принятые за помехи. Собственно, это и послужило Жириновскому подтверждением этого эпизода из смутных воспоминаний Директора.

— И всё же, требуемого объёма финансирования мы вам выделить не можем, — заключил Виктор Штерн, председательствующий в Совмине СССР, как руководитель ГКО. — Через три года ожидается высвобождение значительного объёма средств — тогда мы будем готовы обсудить расширение вашего проекта. Пока же, прошу заниматься им в условиях финансовых ограничений.

Жириновский вынужден был вернуться к обдумыванию лазерных орбитальных платформ, потому что обдумывать Югославию, в которой происходят нехорошие вещи, ему неприятно.

Слободан Милошевич, 19 марта этого года, ввёл войска в Хорватию, провозгласившую свою независимость — незадолго до этого, 27 февраля, о независимости объявила Республика Сербская Краина, что вылилось в большую кровь.

А 15 июля этого года Милошевич ввёл войска в Словению, но там всё обошлось малой кровью и война закончилась за девять дней.

«Ну, вот, стоило только задуматься…» — недовольный Жириновский поправил галстук и взял со стола бутылку минералки.

В Югославии уже идёт полноценная гражданская война — счёт пошёл на тысячи убитых и десятки тысяч беженцев.

ООН проявляет обеспокоенность, а позиция СССР в этом вопросе однозначна — он поддерживает территориальную целостность и предлагает Милошевичу провести референдум, чтобы мирно разойтись и не трепать всему остальному миру нервы.

Но уже видно, что мирно не получится, поэтому необходимо вмешательство. Жириновский готов вмешиваться только с санкции ООН, потому что ему эта война даром не сдалась и он очень не хочет повторять историю с Афганистаном.

А ведь в Югославии, армия которой всё время своего существования профессионально готовилась к партизанской войне против ОВД или НАТО, легко может получиться второй Афганистан, с неясными перспективами.

Только вот не очень понятно, за кого там воевать, потому что Милошевич окончательно отвернулся от СССР и не упускает случая, чтобы рассказать в интервью и на выступлениях о «великом предательстве Жириновского», но за остальные стороны разгорающегося конфликта Владимиру воевать тоже не очень хочется.

Там махровый национализм, почву для которого создали либеральные реформы, с документальной точностью повторившие реформы Горбачёва, усугубляется высокой степенью размытия национальных границ, что делает какие-либо линии фронта весьма условными, прямо как в Афганистане…

Слободан Милошевич — сербский националист, Франьо Туджман — хорватский националист, Алия Изетбегович — боснийский националист, Ибрагим Ругова — косоварский националист. Все перечисленные много говорят о демократии, но из этих речей становится ясно, что это очень странная демократия, маскирующая националистические амбиции каждого из этих говорунов.

То есть, какую сторону ни поддержи, ничего хорошего не получится — стабильности не будет, а будет лишь большая кровь и большие расходы.

«А у нас на орбитальные лазерные платформы денег не хватает…» — подумал Жириновский. — «Но решать что-то нужно уже сейчас».

НАТО, несомненно, захочет поддержать сепаратизм, потому что блоку невыгодно, когда под его боком находится такая большая страна с Милошевичем во главе. Ему выгоднее, чтобы Югославия раскололась, а поддержанные страны присоединились к блоку, в рамках дозволенного Жириновским расширения.

В этом расширении НАТО очень мало смысла, так как Владимир уже давно списал Югославию и его мало волнует, что будет происходить «за Румынией».

Очевидно, что этот конфликт затянется и отнимет сотни тысяч жизней — без прямого военного вмешательства этого не изменить, но вмешиваться Владимир очень не хочет, по указанным причинам.

«На лазерные платформы на орбите денег не хватает…» — повторил он про себя предыдущую мысль. — «А на модернизацию промышленности денег хватает прямо впритык. Сантиметр влево, сантиметр вправо — расстрел!»

Цена за баррель нефти марки Брент рухнула до 28 долларов, с тенденцией дальнейшего падения, поэтому нефтяные доходы советского бюджета сокращаются, но СССР уже «устранил неисправности», поэтому продаёт нефть в прежних объёмах.

Скоро следует ждать падения цены до 10-15 долларов за баррель, что срежет доходы всем участникам нефтебизнеса.

Саудовская Аравия, как хорошо известно Жириновскому, сняла ограничения на добычу из-за закулисных переговоров с США, чтобы облегчить течение рецессии — поэтому арабы сейчас наращивают объёмы нефтедобычи.

Из-за этого, с экономикой дела обстоят тяжеловато, несмотря на временное облегчение из-за войны в Персидском заливе.

С природным газом дела тоже обстоят не очень, потому что цена за 1000 кубометров газа на рынке составляет примерно 35 долларов.

Газ ещё не стал дорогим, потому что основная масса предприятий Европы до сих пор снабжается энергией от угля, а на биржах до сих пор не видят спекулятивный потенциал кубометров газа, по причине того, что в США до сих пор не отменили до конца государственное регулирование цен на газ.

Но надежда уже проглядывается: в мае этого года США отменили регулирование цен на газ из недавно пробуренных скважин, а в течение следующих нескольких лет собираются полностью либерализовать цены, чтобы невидимая рука рынка сама всё отрегулировала, как ей угодно.

Жизненный опыт Директора подсказывает Владимиру, что невидимая рука рынка, почему-то, всегда хочет, чтобы цены росли. Это вселяет в него уверенность, что газ будет неуклонно дорожать.

Также в это вмешивается экология — властям в США и Европе не нравится то, что над городами висит смог, прерываемый на кислотные дожди, поэтому в прошлом году в США были приняты поправки к «Закону о чистом воздухе», а в Европе задумались об этом ещё три года назад и приняли закон о снижении выбросов.

Всё это ведёт к тому, что промышленные предприятия будут переходить на природный газ, как более экологически чистую альтернативу углю, что увеличит спрос, что увеличит интерес биржевых брокеров, а уже это начнёт поднимать цену.

«Надо как-то дожить до этих славных времён, когда цена за тысячу кубометров газа поднимется хотя бы до 100-150 долларов», — мечтательно подумал Жириновский. — «Мы не будем, в отличие от некоторых, прятать сверхдоходы от нефти и газа в резервы, а займёмся беспрецедентной модернизацией промышленности, на фоне которой то, что мы делаем сейчас, покажется мышиной вознёй».

Но было бы глупо иметь 40% мировых запасов природного газа и думать только о том, как бы его продать подороже.

Советский Союз питает энергией от природного газа около 56% промышленных предприятий, но уже начата программа по модернизации, которая предполагает доведение доли газа в электроснабжении промышленности до 90%.

Это, по расчётам ГКО, сократит расходы тяжёлой промышленности на энергоносители на 25-30%, сократит выбросы углекислого газа на 55%, снизит заболеваемость в промышленных регионах минимум на 12-13%, а также сократит зависимость от угля.

Только вот на эту модернизацию промышленности нужно не менее 10 миллиардов рублей — эти траты размажутся по периоду до 2000-го года, когда с программой будет покончено.

Из-за этой плеяды амбициозных проектов, экономику будет, время от времени, потряхивать, с погружением бюджета в пучину дефицита, но ни один из проектов не отменить, потому что нужно делать всё.

ГКО оценивает, что перевод 90% промышленности на природный газ увеличит ежегодный рост ВВП на 1,5-2%, причём этот сценарий рассматривается как консервативный — оптимистичный сценарий указывает на 2,5-3% ежегодного роста.

Природный газ ведь дёшев, добыча его гораздо проще, а в СССР уже есть развитая сеть газопроводов, которую нужно лишь модернизировать и расширить, чтобы доставлять газ в каждый уголок страны, делая ранее нерентабельные производства рентабельными.

В Европе и США не недооценивают газ — они всё прекрасно понимают, поэтому та же Европа, желающая получать дешёвое топливо, не реагирует на действия Жириновского слишком остро. Контракты есть, альтернатив дешёвому советскому газу, пока что, нет, поэтому никто не рвёт с ним дипломатические отношения, хотя на камеру тот же немецкий Коль рвёт и мечет, а французский Миттеран сравнивает Жириновского со Сталиным.

«Это очень лестно, но судя по тону, он хотел оскорбить меня этим сравнением», — подумал Владимир.

На фоне продолжается полемика министров, проходящая под арбитражем Штерна — всё и так предельно ясно, но обговорить тематику необходимо. Не зря ведь собирались…

— Так, у меня нет времени… — прошептал Владимир и встал с места. — Товарищи — я вынужден срочно покинуть вас. Приношу свои глубочайшие извинения…

*СССР, РСФСР, город Москва, квартира Жириновского, 15 сентября 1991 года*

— Да, к сожалению, придётся тебе вновь лететь в командировку… — с виноватым видом произнёс Владимир, ставя на стол тарелку с панированными куриными крылышками.

— Ладно, — равнодушно ответил Гаськов, взяв одно крылышко из тарелки. — Я работы не боюсь, Вольфыч — ты сам знаешь.

— Знаю, — улыбнулся Жириновский и разлил пиво по кружкам. — Поэтому и рекомендовал именно тебя. Если не ты, то кто ещё может помочь нашему, пока что, не самому дорогому другу?

Саддам Хусейн, наконец-то, дал ответ на предложение Владимира.

Это был уже шестой раунд переговоров, которые президент Ирака был вынужден вести с Бессмертных — министр внешних отношений сумел додавить Хусейна и тот согласился на передачу 80% добываемой нефти СССР, но взамен иракская армия получит самое современное советское вооружение и самую современную военную подготовку.

Для гарантии соблюдения договорённостей, в Москву прибыли сыновья Саддама — Удей и Кусей.

Кусей поступает в Высшую школу КГБ имени Дзержинского, а Удей — в МГУ.

Экзамены они проходить не будут, но и учить их по стандартной программе не предполагается — для них будут особые программы, с отдельными преподавателями. Условия проживания у них тоже будут особыми, в казарменном режиме, под бдительным присмотром.

Жириновский уже заведомо списал Удея, потому что он не обладает достойным уровнем когнитивных способностей — «хорошист» ровно посередине категории. Преемником он стать не может, что понимает и сам Саддам.

А вот Кусей — это совсем другое дело. Возможно, он самый умный среди всей родни Саддама, потому что экзаменация обнаружила в нём «отличника», из верхних 25%, что встречается очень редко.

Причём важно, что экзаменация выявила выраженную склонность к стратегическому планированию — Кусей уже проявил себя в роли заместителя директора Амн-эль-Хас, спецслужбы Хусейна, получив положительную оценку от директора, Фаннара Зибина аль-Хасана.

Всё это сделало его очевидным преемником Саддама Хусейна, поэтому Жириновский решил дать ему лучшее образование в сфере госбезопасности и не только, чтобы он стал компетентным директором Амн-эль-Хас, а в будущем и следующим «законно избранным» президентом Ирака.

— Но что именно от меня требуется? — спросил слегка недоумевающий Константин Эдуардович Гаськов. — Насколько мне известно, несмотря на тяжёлое поражение, в Ираке всё сравнительно стабильно.

— Реформы, Эдуардыч, — ответил Жириновский и улыбнулся. — Я знаю, как ты навострился залезать, извини за грубость, в жопу без мыла — если тебе ещё не сообщили, то сообщаю, что Асад сильно заволновался, когда тебя вызвали в Москву. Он сразу же позвонил мне по срочной линии и спрашивал, надолго ли тебя забирают.

Гаськов, ожидаемо, отлично поработал в Сирии, где полным ходом идут реформы. Власть Хафеза Асада беспрецедентно укрепилась, в основном благодаря радикальному преобразованию Разведывательного сообщества Сирии.

Тщательно исследовав это сообщество, Гаськов полностью разрушил систему, построенную нацистским преступником Алоизом Бруннером, сформировав Службу Государственной Безопасности Сирийской Арабской Республики.

В состав СГБ САР вошли Главное управление безопасности, Военная разведка, Управление политической безопасности, Воздушные разведывательные силы, которые затем расформировались и выстроились в Главные управления с порядковыми номерами и более рациональным разделением функциональных обязанностей.

До этого, согласно рапорту Константина Эдуардовича, в Разведсообществе Сирии царили бардак и хаос, с постоянной грызнёй между составными ведомствами за полномочия и привилегии.

Генерал армии Гаськов, естественно, внедрил в СГБ свою авторскую методику, отточенную годами активного применения в ряде стран, сокрушившую устоявшуюся систему кумовства и коррупции, для чего ему пришлось задействовать целых восемьдесят три специалиста из ВГУ КГБ СССР.

Последнее позволило ему сравнительно быстро набрать высшее руководство для СГБ САР, а затем начать процесс Великой Жатвы, то есть, выбраковки слабых из рядов бывших ведомств Разведсообщества Сирии.

Результаты не заставили себя ждать: уровень коррупции в госбезопасности резко упал, что само по себе хорошо, но ещё лучше было то, что удалось наладить эффективную борьбу с подпольем и оппозицией.

Серия из почти двух десятков показательных судебных процессов над мятежниками, готовившимися к вооружённой борьбе при посильной поддержке ЦРУ, и Хафез Асад уверился, что происходящие изменения являются положительными и направлены на укрепление его власти.

«Гаськов — это профессиональный и талантливый, как это называют на Западе, кризис-менеджер», — подумал Жириновский. — «И пусть Асад самостоятельно неплохо справлялся с подавлением мятежей, но всегда можно лучше!»

За плечами Гаськова Афганистан, который он оставил с одной из сильнейших спецслужб в бывшей ОВД, ГДР, которую он оставил с блистательной Штази, неохотно признанной ЦРУ и БНД ФРГ ещё более опасной, чем раньше, а теперь он закончил свою работу в Сирии и СГБ САР ещё скажет своё слово…

В Сирию, на смену Гаськову, отправился генерал-лейтенант Алексей Васильевич Леонов, по мнению Жириновского, такой же «паразит», как и раньше. Он чуть смягчил к нему отношение, потому что изучал его послужной список перед подписанием приказа о присвоении звания генерал-лейтенанта, но перед его глазами всё тот же юный капитан, который вечно путался под ногами и чуть не погиб из-за собственной глупости.

Перед Леоновым стоят задачи по реформированию сирийской армии и полиции, с целевым результатом — до беспрецедентно высокого уровня армии и милиции ДРА.

ДРА, в видении КГБ СССР, выступает в качестве эталона, с которым сверяют все ведомства мира. Даже реформа МВД СССР, происходящая прямо сейчас, производится со скрытной оглядкой на МВД ДРА. А всё потому, что МВД ДРА добилось высочайшего уровня безопасности во всех городах и основных трассах, а также самостоятельно, при помощи Царандоя, полностью и окончательно интегрированного в МВД, производит операции по уничтожению недобитых душманов в глуши.

— Опасения Асада мне понятны — ситуация в стране далека от стабильной, потому что на поверхность всплыло очень много до этого невидимых процессов, — кивнул Гаськов. — И внутренние элиты что-то затевают, и местные религиозные силы развели бурную деятельность в подполье…

— Леонов ведь не подведёт нас? — спросил Жириновский с лёгким беспокойством.

— Не подведёт, — с уверенностью ответил Гаськов. — Ты слишком предубеждён к нему, Вольфыч. Лёша — высококлассный специалист и способен довести реформы до конца. Асад зря переживает.

— Посмотрим, — кивнул Владимир и вздохнул. — Но ты готов к командировке? Я ожидаю, что власть Хусейна будет крепка, как никогда, чтобы никто не мог поколебать её ни извне, ни изнутри.

— Для начала, мне нужно изучить обстановку в Ираке, а затем выработать план, — сказал Константин Эдуардович. — А там уже будут конкретные сроки и целевые рубежи.

— Ожидаю подробнейший рапорт об обстановке в Ираке через четыре месяца после твоего прибытия в Багдад, — потребовал Жириновский.

Он держит руку на пульсе Ближнего Востока, потому что провал в Сирии и Ираке будет слишком тяжёлым ударом — в них уже вкладываются и ещё будут вложены миллиарды рублей. Провал недопустим, поэтому Владимир отправляет лучших специалистов и не разменивается на мелочь.

— Ужин готов! — позвала Галина.

— Всё, забываем о работе, — сказал Жириновский. — Идём в гостиную.