Вино и вина

Письмо и цена

Они ехали около двадцати минут. Кэл с Беном начали вполголоса обсуждать поставки оборудования. София старалась не прислушиваться, решив, что это не её дело. Ален молчал и листал ленту в твиттере. София же любовалась видами за окном. Бельвиль вполне оправдывал своё название. Природа уже в полной мере проснулась от зимней спячки, разбуженная дыханием весны. Она и не помнила, когда в последний раз позволяла себе просто наслаждаться созерцанием природы. Всё здесь слишком отличалось от Парижа: не такое шумное, не такое пыльное. Просто не такое.

Машина свернула на грунтовую дорогу и, поднявшись на небольшой пригорок, остановилась.

– Приехали, – сказал Кэл, вынимая ключ из замка зажигания. Он взял свою борсетку и вышел из машины.

Бен обернулся к Софии:

– Вещи можете оставить здесь, мы ненадолго.

– Ладно.

Подъездная дорога упиралась в незамысловатую деревянную изгородь, а дальше стоял старый на вид двухэтажный дом с черепичной крышей, от которого вбок шла длинная пристройка. На фасаде дома висела вывеска: «Шато Бельвиль».

Она огляделась и увидела длинные ряды белых столбов, уходящие вниз по склону. Стройные ряды извивались и утекали вдаль, словно реки.

– Я никогда прежде не видела виноградники вблизи, – она обратилась к Бену, пока они шли по направлению к дому. Под ногами шуршали мелкие камушки, а кое-где стояли небольшие лужицы – остатки дождя.

– У нас есть квадроциклы, могу прокатить вас вдоль рядов, чтобы вы смогли рассмотреть всё поближе.

– Может в другой раз? – перебил Кэл, – у нас сегодня мало времени, надо заняться делами, раз уж после мы едем к Марте.

София решила остановиться на версии, что они действительно очень заняты, и не думать о неприязни в голосе Кэла.

Бен задумался и ответил:

– Ты прав. Извините, София.

– Всё в порядке, я понимаю. Спасибо, что пригласили меня. Не хочу вам мешать, просто осмотрюсь.

– Вы можете ходить с нами или пройтись по территории самостоятельно – как угодно, только не уходите далеко, я думаю, мы закончим минут через тридцать-сорок.

Они подошли к зданию как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и им навстречу вышел мужчина в круглых очках.

– Поль, дружище, – поприветствовал его Кэл, – опять пьянствуешь?

– Дегустация – серьёзное дело! – ответил Поль, пожимая руку Бену и расцеловывая Алена. Затем его взгляд остановился на Софии.

– Так, так, так, а вы у нас кто?

– Поль, это София Бернар из «Дюваль Констракшен», – ответил за неё Бен.

– Можно просто София. Очень приятно, – она протянула руку.

– Очень приятно, мадам. Поль Шене – главный виноградарь и винодел в одном лице, – энергично пожал её руку Поль.

На вид ему было за пятьдесят, щетина на смуглом лице и корни густых чёрных волос уже были тронуты заметной сединой.

– Скорее главный пьяница, – вставил Ален, наконец-то подав голос.

– Тебя никто не спрашивал, бродяга, – огрызнулся Поль.

– Ну хватит, – сказал Бен, проталкивая Кэла и Поля внутрь. – У нас мало времени, давайте перейдём к делу.

Они вошли, и София огляделась. Вдоль стен выстроились стеллажи, заполненные винными бутылками, между ними висели информационные стенды с красочными иллюстрациями, наглядными схемами виноделия и фотографиями с выставок. Пол был застелен тёмно-зелёными ковровыми дорожками. Они прошли через комнату к массивной двери, за которой открывалось просторное производственное помещение. София озиралась по сторонам, разглядывая массивные стальные ёмкости, соединённые трубами.

– Это наш основной производственный цех, – пояснил Бен.

Они прошли дальше и остановились у лестницы, уходящей вниз. Поль сказал:

– Там внизу ангелы пьют свою долю, а бутылки ловят искорки, – он подмигнул Софии.

– Ангелы? – переспросила София, не понимая смысла его слов.

Бен пришёл на подмогу:

– Там внизу винный погреб. «Долей ангелов» называют испарение спирта во время выдержки в бочках. А «ловля искорок» – это процесс вторичной ферментации, когда тихие вина становятся игристыми. Если вам интересно, можете спуститься и посмотреть, пока мы тут обсудим производственные вопросы.

– Да, мне интересно, – ответила София и, оставив компанию, направилась вниз по лестнице.

В погребе было прохладно, София поёжилась. Она огляделась: здесь располагались ряды массивных бочек и перевёрнутые бутылки, покрытые тонким слоем пыли. Она прислушалась, но ответом была тишина. Казалось, что звуки внешнего мира не долетали сюда. В тишине и полумраке она подумала: «Может здесь и впрямь порхают ангелы».

Бочки были уложены рядами друг на друга почти до самого потолка. Одни из них поражали своими размерами, другие были поменьше – едва доходили ей до пояса. Она шла мимо бочек, временами останавливаясь, чтобы получше разглядеть таблички на них. Ничего примечательного: номера и даты. По пути на винодельню она решила поискать информацию об их устройстве в интернете. Бочки, как оказалось, делают из французского дуба, и называют их бутами. Винтаж – это год сбора урожая, а винные бутылки носят имена – «Четвертак», «Магнум», «Бальтазар» и многие другие. «Папе с мамой бы здесь понравилось, – подумала она, делая фото, – надеюсь, Бен будет не против съёмки».

Осмотрев всё, она поднялась обратно, но не найдя никого, решила отправиться на их поиски. София толкнула одну из дверей и оказалась в светлом коридоре.

Звук её шагов эхом отскакивал от стен. На другом конце коридора София увидела приоткрытую дверь. Она остановилась в нерешительности, обдумывая, стоит ли ей повернуть назад.

Любопытство взяло верх. Дверь открылась со скрипом и перед Софией предстала комната, напоминающая кабинет: письменный стол, стеллажи, где стройными рядами стояли папки с документами и книги, а также небольшой кожаный диван с журнальным столиком.

Её внимание привлекла стена с фотографиями в рамках. Она подошла ближе и начала рассматривать их: вот Бен стоит на фоне виноградных рядов, вот Кэл на тракторе возле здания, похожего на амбар, вот Бен вместе с Кэлом и Аленом сидят за столом в этом самом кабинете, и у каждого в руках бокал с вином. Обычные, ничем не примечательные кадры. Но одна фотография выделялась на фоне остальных. Она была маленькой и, судя по качеству, самой старой.

С фотографии на Софию смотрели шесть улыбающихся лиц – трое мужчин и три женщины в старомодной одежде, напоминающей моду пятнадцатилетней давности. Все они стояли, прислонившись к серому минивэну, женщины обнимали своих спутников, и можно было предположить, что на снимке были запечатлены три пары.

– Что вы здесь делаете? – раздался голос у неё за спиной.

София резко обернулась и встретилась взглядом с Аленом. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, его брови были нахмурены.

– Господи, Ален, вы меня напугали. Я просто гуляла и забрела сюда, дверь была открыта.

Ален не сводил с неё напряжённого взгляда. София поняла, что ей всё же не следовало входить сюда без разрешения.

– Я ничего не трогала, только вошла. Прошу прощения.

– Вы не должны быть здесь, – сказал Ален. – Мы скоро поедем обратно.

Ален был напряжён и всем своим видом демонстрировал неприязнь. София заметила, как он нервно теребил висевший на шее крестик, окидывая взглядом помещение, словно выискивая что-то.

Пройдясь взглядом по кабинету, Ален немного успокоился, видимо, убедившись, что всё в порядке. Его тон смягчился:

– Пойдёмте, я провожу вас, чтобы вы не заблудились.

«Или не забрели ещё в какую-нибудь тайную комнату», – подумала София.

Она быстро прошла мимо него к выходу. Ален закрыл за собой дверь, и они молча пошли дальше по коридору. Тишина была неловкой, София ещё раз упрекнула себя за излишнее любопытство, но теперь уже поздно об этом думать. «После драки кулаками не машут», – подумала она с сожалением. Они вернулись в холл у главного входа, и София увидела Кэла с Беном, сидящих на небольшом диване и увлечённых разговором. Кэл первым заметил их приближение:

– София, – сказал он, – мы вас потеряли.

Ален не дал ей ответить:

– Я нашёл её в кабинете. Кто-то не запер дверь.

Если минутами ранее София чувствовала себя виноватой за то, что без разрешения зашла в кабинет, то теперь раздражение вытеснило это чувство. Она холодно обратилась к Бену:

– Простите, если забрела куда-то, куда разрешено входить только персоналу. Это вышло случайно, я пробыла там всего пару минут и ничего не трогала. К тому же вы сами попросили меня осмотреться вокруг, пока были заняты.

Бен встал с дивана и, нахмурившись, посмотрел на Алена.

София продолжила:

– Я сделала кое-какие фото, – она протянула Бену свой телефон, разблокировав его пальцем. – Если это не разрешено, то удалите их, пожалуйста, не хочу, чтобы меня обвинили в коммерческом шпионаже.

– София, мне очень жаль, если Ален вас как-то обидел, никто не собирается обвинять вас в шпионаже, не нужно удалять фотографии. Ален иногда бывает излишне строг в вопросах безопасности, да, Ален?

Бен холодно посмотрел на молчаливого друга.

– Да, – сказал Ален. – Прошу прощения, просто не привык видеть посторонних в кабинете и не был уверен, что это разрешено.

– Я сам пригласил мадемуазель Бернар, и мы обязательно вернёмся сюда для более подробной экскурсии. Поэтому будь добр веди себя прилично с моими гостями. Это ясно?

Бен холодно отчитывал Алена, словно начальник подчинённого, Кэл даже не смотрел в их сторону, занятый своими бумагами. София, наблюдая за ними, задумалась, каковы на самом деле отношения между этими тремя? Ей даже стало немного жаль Алена, но он сам напросился, раздув из мухи слона.

– Предельно, – буркнул Ален и направился к выходу. София заметила, как Кэл слегка закатил глаза, встретившись взглядом с Аленом, когда тот проходил мимо него.

– Ещё раз простите, – сказал Бен Софии. – Он порой слишком остро реагирует на мелочи. Как ваша нога и рука? Не устали?

– Если честно, я уже совсем забыла про это, мысли были заняты только винодельней, но признаюсь, что немного устала, хотя очень хочется посмотреть здесь всё.

Бен улыбнулся и ответил:

– Не переживайте, у вас ещё будет шанс, – сказал Бен. – Если не возражаете, можем вернуться сюда завтра. Чтобы загладить вину Алена, я лично проведу для вас экскурсию, и вы сможете сделать столько снимков, сколько захотите. Если погода позволит, осмотрим и виноградники. Что скажете?

– С удовольствием приму ваше предложение, – София улыбнулась, радуясь, что напряжённость наконец спала.

– Отлично. В таком случае, на сегодня, думаю, можно заканчивать. Мы отвезём вас обратно в гостиницу.

Бен проводил её на улицу.

– Подождите немного здесь, мы сейчас, – сказал Бен и снова скрылся внутри.

Через несколько минут он и Кэл присоединились к ней. Они неспешно пошли к машине. Бен галантно открыл для неё заднюю дверь.

– А как же Ален? – спросила София, оглядываясь.

– Он не поедет с нами, – коротко ответил Бен, просматривая что-то в телефоне. Кэл промолчал.

София больше ничего не спрашивала, стараясь не думать о том, что невольно стала причиной их размолвки. «Их отношения – это не моё дело. Большие мальчики сами разберутся». Она расслабилась и задремала. Она проснулась от лёгкого потряхивания за плечо.

– София, мы приехали.

Она распахнула глаза и встретилась взглядом с Беном.

– Простите, я уснула, – она начала выбираться из машины, осознав, что они уже на парковке перед её гостиницей.

– День был насыщенный, неудивительно, что вы устали. Выспитесь как следует, завтра утром я напишу вам, во сколько за вами заеду, ориентировочно около одиннадцати.

София попрощалась с Кэлом, помахав ему. В ответ он лишь сухо кивнул. Прежде чем Бен сел в машину, София всё же спросила:

– Вы не сильно разозлились на Алена? Я… Извините ещё раз за этот инцидент, некрасиво вышло. Я тоже излишне резко отреагировала, он ведь просто переживает за ваши интересы.

– Он вам нагрубил, не нужно его оправдывать. Не переживайте по пустякам, – продолжал Бен, – мы с Аленом часто ругаемся по поводу и без, так что забудьте. Хорошего вечера.

Оказавшись в своём номере, София скинула обувь и плащ и рухнула на кровать. День выдался непростой. Но сегодня она одержала победу, учитывая, что ещё вчера шансы были близки к нулю. Она не только убедила Бена дать ей шанс, но и собрала достаточно материала для отчёта. Месье Дюваль наверняка будет доволен. Если всё пройдёт хорошо, то завтра она сумеет разузнать побольше не только о винодельне, но и о планах Бена. «Нужно найти рычаг, чтобы продвинуться дальше». И пусть ей немного досталось сегодня – как физически, так и морально, это ничего, она потерпит.

Это была её личная победа, не связанная с её даром. «Это всё благодаря моим усилиям. Я и сама кое на что способна», – подумала она с удовлетворением.

Позже, лёжа в ванной, София осмотрела свои «боевые шрамы»: на локте красовался синяк. Царапина на ладони уже была не такой красной, но всё ещё чётко выделялась, но лодыжка, к счастью, выглядела вполне нормально. «Заживёт, никуда не денется».

Когда кожа на руках сморщилась, София нехотя вылезла из ванны, накинула халат и плюхнулась на кровать. Мысли вернулись к тому, что случилось дома у Бена. Падение с лестницы было бы менее унизительным, если бы не порванные колготки.

София вспомнила, как легко Бен подхватил её на руки, словно она ничего не весила.

Юбка задралась при падении, и между её кожей и руками Бена остался лишь тонкий капрон. София запомнила, что Бен был тёплым, от него пахло табаком и чем-то сладким, и что она не прочь повторить эти несколько секунд в его руках. «Видимо, я и головой приложилась о ту чёртову лестницу», – София со стоном перекатилась по кровати на другую сторону, но было трудно убежать от собственных мыслей. У неё уже давно никого не было, и близость Бена пробудила в ней то, что она давно не испытывала – тоску по прикосновениям другого человека. София дотронулась до того места выше колена, где Бен держал её. Она на мгновение представила его руки на своих бёдрах, но почти сразу её охватила волна стыда. «Нельзя», – строго приказала она себе.

Ей снилось будто она стоит на берегу реки, в которой вместо воды текло вино.

София распахнула глаза, когда часы показывали восемь утра. Вчерашний день выдался изнурительным, но сейчас она чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Потянувшись в кровати, она взяла телефон с прикроватной тумбочки. На экране высветилось сообщение: «Заеду в одиннадцать. Бен».

Умывшись и сделав лёгкий макияж, София подошла к шкафу. Она оглядела свой скудный командировочный гардероб.

«Не то, чтобы меня сильно волновало его мнение, но…» – София достала из шкафа голубой вязаный джемпер, который планировала надеть на обратном пути в Париж, и серые брюки-дудочки. Это был её единственный запасной комплект одежды, ведь она не она не собиралась задерживаться здесь так долго. «Нужно сегодня закончить все дела с Беном и ехать домой».

Она оделась и осмотрела себя в зеркале. «Не слишком строго, но вполне мило – то, что нужно для экскурсии по виноградникам». От туфель на каблуке болели ноги, к тому же ей не хотелось вновь попасть в неловкую ситуацию, поэтому она выбрала удобные чёрные лоферы.

София хотела перед завтраком пообщаться с Эмили, однако за стойкой ресепшен стоял мужчина. София обратилась к нему:

– Доброе утро.

Он отложил в сторону стопку карт-ключей и приветливо ответил:

– Доброе утро, мадам. Чем могу помочь?

– Прошу прощения, я ищу Эмили, не подскажите, когда она вернётся или где её найти?

– К сожалению, она взяла краткосрочный отпуск по семейным обстоятельствам.

– Вот как…, – разочарованно сказала София, огорчённая тем, что они больше не увидятся. – Спасибо за помощь.

– Всегда рад помочь.

Администратор вернулся к своим обязанностям, а София пошла на завтрак.

Перекусив, она взяла телефон и начала просматривать соцсети и корпоративную почту. Там были несколько писем, два из них София сразу пометила как спам: очередное письмо от адвоката из Африки, который предлагал вступить во владение многомиллионным наследством, и ещё одно с предложением заработка на криптовалюте. Дальше шло письмо-рассылка от магазина косметики, которое тоже отправилось в корзину. Но одно письмо привлекло её внимание – его прислали с незнакомого адреса. София нажала на него. Внутри была всего одна фраза: «Не верь Бенджамину Кроу».

«Что за чёрт», – подумала она и тут же вбила адрес, с которого пришло письмо в поисковик. Но запрос «двадцать четыре семь собачка мейл точка ком» не дал никаких результатов. София отправила ответ: «Кто вы?»

Однако уже через минуту пришло автоматическое сообщение от системы: адрес не найден. Она попробовала ещё раз, но результат остался прежним.

«Ерунда какая-то. Может это новый вид спама?» – попыталась успокоить себя София, но тут же отбросила эту мысль. Письмо не было похоже на обычный спам: не было ни посторонних ссылок, ни контактов, по которым предлагалось бы позвонить.

София перебирала в голове всевозможные варианты, но ни одна из версий не казалась ей правдоподобной. По неведомым причинам некий аноним только что предупредил её о том, что Бену нельзя доверять. «Да кому это нужно? Может, конкуренты Дюваль Констракшен пытаются напакостить?» София считала Бена немного скрытным, но не подозрительным. Да и чего ради ему обманывать её?

«Почему с этой поездкой всё не слава богу. Час от часу не легче».

Нужно было решить, что делать с этим письмом – сказать Бену или нет?

Она допила кофе и встала из-за стола. Часы на телефоне показывали девять пятнадцать – у неё оставалось почти два часа до встречи с Беном. София решила пока придержать эту информацию. У них с Беном только-только наладились отношения и нельзя их саботировать бездоказательными обвинениями.

«Рабочие отношения», – мысленно поправила себя София. Нужно провести чёткую границу между рабочим и личным интересом к этому человеку. Даже случайные мысли могут иметь последствия. Она не могла позволить себе рисковать, зная, чем может обернуться её «дар».

После завтрака она поднялась в номер и решила набросать план отчёта по пунктам. Делать было нечего, кроме как ждать, поэтому лучше было занять себя чем-то полезным, чтобы отвлечься от ненужных мыслей. София включила ноутбук и открыла блокнот с записями, сделанными вчера.

За просмотром записей её вновь охватили сомнения. «Что, если он всё ещё пытается саботировать проект, выдвигая такие абсурдные требования? Глупости. Его интерес казался искренним, и он в любой момент может просто отказаться от проекта, ему незачем заниматься такими манипуляциями. Бен не такой человек», – убеждала она себя.

София вновь поймала себя на мысли, что слишком уж интересуется им самим, а не работой. Это плохо. Нельзя допустить, чтобы всё закончилось, как в прошлый раз.

Три года назад

Июнь

Залюбовавшись пейзажем в музее Орсе, она не заметила, как врезалась в кого-то.

– Господи, простите!

– Нет, это я виноват, смотрел в другую сторону.

Их взгляды встретились, и София замерла. Один его глаз был ярко-зелёным, а второй – карим. Она разглядывала его неприлично долго, опомнившись только тогда, когда мужчина прокашлялся, смутившись от столь пристального внимания. София покраснела в смущении.

– Извините, я просто… Ваши глаза, никогда такого не видела.

– Гетерохромия.

– Да, простите ещё раз за бестактное разглядывание, просто я часто впадаю в ступор, когда удивляюсь чему-либо. Простите меня.

Они должны были просто попрощаться и разойтись, но он рассмеялся и протянул руку:

– Даниэль. Буду рад рассказать вам все известные мне и крайне занимательные факты о гетерохромии, если вы составите мне компанию. Пейзажи на стенах прекрасны, но, честно говоря, я уже порядком заскучал, и, к своему стыду, зеваю каждые пять минут.

Обычно София вежливо отклоняла любые приглашения от мужчин – у неё просто не было времени на романтические глупости. Но с Даниэлем всё было по-другому: она не ощутила привычной неловкости и, к своему удивлению, легко согласилась.

– София, – она пожала ему руку, – с удовольствием составлю вам компанию.

Сорокаминутная прогулка переросла в обед с парой хот-догов и двумя бутылками воды в парке. Они болтали, смеялись, а затем договорились встретиться на следующий день и пойти вместе на фотовыставку.

Так, незаметно Софию затянуло в водоворот чувств. Она давно устала от однообразных будней, состоящих из учёбы и скучных встреч с одногруппницами.

Даниэль был студентом Американского университета Парижа, изучал психологию и искусство. Они часами обсуждали книги, картины и фильмы без всякой неловкости и смущения. С ним было легко, словно они давно знали друг друга.

Их первый поцелуй случился в окружении роз Валь-де-Марна: в тот миг, прижимаясь к нему всем телом, она чувствовала себя принцессой, нашедшей своего принца. Втайне она начала фантазировать о свадьбе, уютном семейном гнёздышке и совместной старости.

Через месяц после знакомства с Даниэлем София стала замечать, что привычное везение куда-то исчезло, а желания перестали сбываться. Казалось бы, такие несущественные мелочи, как пролитый на одежду кофе, телефон, упавший в Сену —из-за чего ей пришлось долго восстанавливать номер и контакты, или заглохшая посреди оживлённой улицы новая машина, случаются с людьми по всему миру каждую секунду. Но только не с Софией.

Поначалу она старалась не зацикливаться на проблемах, находя утешение в объятиях Даниэля, который считал, что это просто чёрная полоса, и скоро всё наладится.

И София хотела в это верить, всеми силами пытаясь заглушить внутренний голос, который всё громче твердил, что происходящее не похоже на обычную чёрную полосу.

Она всегда любила «раскладывать всё по полочкам» – от вещей в шкафу до собственных мыслей. Поэтому, когда её кошелёк был украден карманником в торговом центре, оставив её без денег, София решила, что пора навести порядок и в этом хаосе.

Она завела блокнот и стала фиксировать каждую неприятность: дату, время и обстоятельства – как если бы разбирала сложную головоломку, пытаясь найти закономерности.

Сидя на скамейке в парке, София сделала неожиданное открытие: все неприятности случались сразу после свидания с Даниэлем.

«Это полный бред, – подумала она, – здесь нет и не может быть никакой связи». Они с Даниэлем созданы друг для друга, и встреча с ним – одно из лучших событий в её жизни, настоящая удача.

Список неприятностей пополнялся устрашающе быстро, поглощая страницы блокнота в геометрической прогрессии. Нервы были на пределе, и даже поцелуи и тёплые объятия Даниэля едва помогали отвлечься.

Они решили съездить на Лазурный берег, купили билеты, но за три дня до вылета София неудачно упала с велосипеда и сломала ногу. Даниэль сокрушался, что их совместный отпуск придётся отложить, а София лишь сдержанно кивала, пока ей накладывали гипс. С тех пор она так никуда и не съездила.

Она решила навестить родителей в выходные, за два дня до этого ей как раз сняли гипс. Цезарь – упитанный британец и любимец Софии, точно поднимет ей настроение своими милыми розовыми лапками и глазками-бусинками.

Устроившись в кресле-яйце на террасе, София взяла кота на колени и попыталась отвлечься от мрачных мыслей. Она и впрямь почувствовала себя лучше, слушая его мурчание и даже спросила совета у Цезаря, но тот, казалось, не разделял её оптимизм, смотря на Софию пристальным взглядом жёлтых глаз.

Вечером позвонил Даниэль и сказал, что ждёт её возвращения, чтобы вместе посмотреть квартиру – он предложил съехаться, чувствуя, что они «на одной волне». Слушая его возбуждённо-радостный голос, София не смогла сказать, что не уверена в том, что готова к такому шагу, и просто ответила:

– Жду не дождусь момента, когда увижу квартиру. Целую.

В обед следующего дня, она как раз наливала себе чай, когда услышала крик мамы с улицы. Выпрыгнув из дома в пижаме и тапочках, София замерла у края дороги, пытаясь осмыслить происходящее. Мама сидела на коленях перед машиной, а рядом на асфальте лежал Цезарь. Водитель злосчастной машины что-то говорил, но София, упавшая рядом на колени, не слышала. Кот тяжело и прерывисто дышал, словно пытаясь протолкнуть воздух в лёгкие, которые не хотели работать. Из его рта и носа вытекали тонкие багряно-красные ручейки.

– О господи…, – запричитала мама, закрыв лицо ладонями.

София будто окаменела, как от взгляда Горгоны, и наблюдала, как дыхание кота затихло, а жёлтые глаза заволокло мутной пеленой. Казалось, прошла целая вечность, но в действительности всего около трёх минут с момента, как София выбежала из дома и до момента как Цезарь – её верный друг на протяжении почти десяти лет, отдал душу Богу, к которому сейчас так взывала мама.

Позже, она свернулась клубочком на кровати, всё ещё надеясь, что вот-вот проснётся и освободится из плена кошмара. В комнату зашёл папа. Он сел на край кровати и тяжело вздохнув, сказал:

– Детка, я похоронил его в саду под гортензией. Там ему будет спокойно.

– Он умер, папа, ему всё равно, где лежать.

– Я знаю, как тебе плохо, я тоже буду скучать по нему, – вздохнул отец, – но ты должна понимать, что он не мог остаться с тобой навсегда, рано или поздно старость бы взяла своё.

Он легонько похлопал Софию по спине и добавил, прежде чем уйти:

– Ты ведь не виновата в его смерти, дорогая, это просто несчастный случай.

Почему же казалось, что виновата именно она? Это было глупо, нелогично и абсурдно – думать, будто все несчастья связаны с тем, что Даниэль каким-то образом украл её удачу. Но она была почти уверена: она не сошла с ума.

София поставила телефон на беззвучный режим, не решаясь открыть ни одно из сообщений Даниэля или взять трубку. Нервное напряжение навалилось неподъёмным грузом, и она выпала из реальности на несколько часов. Во сне Цезарь говорил ей: «Зачем ты так со мной, Фифи? Почему ты выбрала его вместо меня?»

Проснувшись задолго до рассвета, София лежала, уставившись в потолок, и размышляла о том, что делать дальше. Она любила Даниэля, но жить в постоянном страхе перед новым днём было невозможно. Но как поступить?

Никто не поверит в такой бред, так же как никто никогда не верил в силу исполнения желаний. Ещё будучи ребёнком, она пыталась сказать об этом родителям, но они словно не замечали ничего необычного и лишь повторяли: «У тебя чересчур живое воображение, Фифи». Постепенно София бросила эти попытки, смирившись с тем, что эта странная магия доступна только ей.

Дождавшись восьми утра, София набрала номер Даниэля:

– Алло, Дэн…

– София! Чёрт возьми, что случилось? Почему ты не отвечала на звонки и сообщения? Я не знал, что и думать.

– Прости, кое-что случилось вчера. Моего кота сбила машина прямо возле дома, он умер.

– Господи, мне так жаль. Хочешь, я приеду?

– Нет, не нужно. Я собираюсь домой, думаю, буду после обеда.

– Отлично. Люблю тебя.

– И я тебя.

Родители хоть и пытались её утешить, но уже думали о том, стоит ли снова завести котёнка. «Как так можно, – негодовала София, – бесчувственные». Они вместе пообедали, и София засобиралась домой. Обняв отца на прощание, она уже собиралась сесть в такси, когда он сказал:

– Фифи, я знаю, что сейчас ты расстроена, но я хотел спросить: у тебя всё в порядке? Ты неважно выглядишь, может тебе стоит взять отпуск и немного отдохнуть?

София отказалась, стараясь успокоить отца привычными словами: всё в порядке. Помахав ему на прощание, она уехала.

Но вот набраться смелости, чтобы отказать Даниэлю в совместном проживании, она не смогла. Через два дня они вместе отправились смотреть квартиру.

Пока Даниэль и симпатичная риелтор всю дорогу обсуждали прелести района и транспортную доступность, а София тихо тащилась позади них, погружённая в собственные мысли.

Квартира действительно была великолепной – один только вид из окна завораживал. София на время забыла обо всех проблемах, тем более что после возвращения от родителей череда неприятностей пошла на спад – всего лишь рассыпала кофе и разбила тарелку. Когда Даниэль спросил, счастлива ли она, София без колебаний ответила "да".

А через месяц она снова сказала "да", уже их общему будущему, когда Даниэль, опустившись на одно колено и достав кольцо, сделал ей предложение.

Они решили отпраздновать вечером. Даниэль поехал раньше, чтобы забрать вещи из химчистки, и они договорились встретиться у ресторана.

Перед самым выходом из дома у Софии зазвонил телефон, на экране высветилось «Мама».

– Алло, мам, я как раз собираюсь уходить, что-то срочное?

– София…

Её голос, больше похожий на всхлип, насторожил Софию:

– Мама? Что такое?

– Папа… Сердечный приступ. Мы в больнице, меня к нему не пускают.

Она не стала звонить Даниэлю, просто отправила короткое сообщение: «Отцу стало плохо, еду в больницу, не жди меня». Она бросила телефон в сумку и больше в тот день его не доставала.

Выпрыгнув из такси ещё до того, как машина окончательно остановилась, она влетела в холл больницы, быстро спросила дорогу до реанимационного отделения и бросилась туда, бегом преодолевая коридоры.

София нашла мать сидящей на стуле в коридоре. Сгорбленная фигура сжимала в руках бумажный стаканчик с кофе из автомата, взгляд был устремлён в одну точку на полу, и она даже не заметила дочь.

– Мама…

София опустилась на колени перед ней.

Мать вздрогнула, а затем, поставив стакан на соседний стул, обняла дочь.