Венок русалки

Глава 1

– Остановите, пожалуйста.

Водитель «газели» посмотрел в зеркало заднего вида и спросил:

– Вам где?

– Возле деревни, на перекрестке, где придорожное кафе. Если можно.

«Газель» притормозила на обочине, возле указателя с названием поселка. Маринка взяла свой объемный чемодан на колесиках и пошла к выходу, пробираясь мимо многочисленных людей, которые ехали дальше. Количество желающих посетить небольшой курортный городок, куда она ехала, не уменьшалось. Люди приезжали из других регионов, чтобы лечиться грязевыми ваннами из местного озера.

Небольшой город, который находился чуть дальше деревни, преобразили, как могли, и сделали из него новый курорт городского типа. Местный предприниматель решил создать небольшой бизнес, большая часть от выручки которого уходила в казну администрации. Где-то писали, что этот бизнесмен – не кто иной, как сын какого-то депутата. Но надо сказать, что место возле озера заметно улучшилось. Построили детские горки, поставили кафешки через каждые сто метров, сделали ограждение и стоянку. Вход, правда, платный, но это никого не смущало: ведь люди ехали сюда лечиться со всех концов страны.

Не все приезжали на машинах: многие предпочитали добираться сначала на поезде, потом на местной маршрутке – «газели». Оплачивать маршрут до озера нужно было полностью, даже выходя задолго до конечного пункта. Не желаешь платить – лови попутку. Либо плати полностью, либо добирайся, как хочешь.

Марина вылезла из маршрутки, вытащила чемодан и перешла на другую сторону. Тяжело вздохнув, двинулась в сторону поселка, до которого еще топать два километра. Погода не радовала. Со стороны города надвигались огромные черные грозовые тучи. Ветер заметно усилился, поднимая вверх большие клубы пыли. Деваться некуда – надо идти, и, видимо, очень быстро, чтобы не попасть под дождь. В подтверждение этих мыслей где-то рядом громыхнуло, и яркой молнией резануло темное небо.

Прибавив шаг, Марина захихикала. Вспомнилась ситуация в автобусе, когда проезжали местный комплекс, где выращивали свиней на продажу.

Когда отправляешься в сторону курортного городка, нужно проехать несколько поселков, но самое главное – это комплекс по пути к пункту назначения. Кто ездит по этой трассе постоянно, тот уже привык к запаху, который чувствуется здесь. Всегда удивляло, как живут местные жители и справляются со всем этим.

Навоз за хрюшками нужно убирать и куда-то вывозить. Конечно же, у комплекса нет такого места, и все добро, а его немало, смывается и сливается на лежащее рядом поле. Не прямо рядом с трассой, но жуткий запах все равно чувствуется очень хорошо. Возможно, кто-то жаловался, но результата пока не было. Скорее всего, свиноводство было очень важным для региона, поэтому местные власти смотрели на все сквозь пальцы.

Вот и сегодня, проезжая мимо этой достопримечательности, Марина почувствовала удушливый запах, который тут же пробрался через окна газели. Закрывать их никто не торопился, потому что было жарко, все сидели и молчали.

Нужно было видеть лица людей, которые не понимали, откуда эта вонь. Каждый начал поглядывать на своих соседей, думая, что кто-то из них пустил такой пахучий «нежданчик». Сморщенные носы и прищуренные глаза вызывали смех, но что-либо говорить или объяснять не хотелось. В конце концов, она не гид по местным достопримечательностям. Пусть вдыхают «все ароматы Франции в одном флаконе». Ха-ха-ха…

Подгоняемая сильным ветром Марина подходила все ближе к поселку. Уже можно было разглядеть крыши домов.

Наконец показался первый поворот в деревню, который разделялся на две улицы. Спустившись с горки, пройдя мимо местного медпункта и завернув в проулок, Марина увидела школу, куда она собиралась устроиться на работу. Здание было достаточно старым, хоть и построенным из хорошего кирпича. Периодически, раз в несколько лет, в ней делали капитальный ремонт. Обычные окна на пластиковые поменяли только года три назад.

Хорошо, что никто из местных не встретился по пути. А то пришлось бы объяснять, почему она приехала сюда одна, без мужа, и с чемоданом.

На всю деревню было четыре длинные улицы. Через каждые шесть или семь домов проулки: удобно, когда надо быстрее попасть на другую улицу и не обходить все вокруг. Но часто в таких закоулках можно встретить домашних животных —телят или козочек, которые пасутся возле своего колышка. Бывают и собаки, которых жители отпускают на прогулку.

Вот и сейчас, завернув в проулок, Марина увидела двух пасущихся коз, которые периодически блеяли. Это не самое страшное животное, которое можно встретить в деревне. Больше всего она боялась коров. Эти крупнорогатые могли и на рога нацепить. Жесть. А мычат так, что мурашки от страха бегают по всему телу.

Вечером пастух гонит их по улицам домой. Они достаточно умные животные. После выпаса каждая знает, куда ей нужно идти, находит свою улицу и дом. Хозяину нужно только стоять возле калитки и встречать свою корову.

В два деревенских магазина продукты завозили из города, другие два открыли местные предприниматели. Еще был небольшой ларек, который время от времени переезжал то на одну улицу, то на другую.

Рядом со школой, в одном здании, находились детский сад и почта. В общем, жить тут можно, если ездить в город на работу. Рабочих мест было мало, на всех не хватало, а если кто и устраивался, то заработная плата не радовала.

Дом, в который направлялась Марина, находился на улице Липовая, прямо посередине, напротив местного фермерского магазина. Он всегда радовал Марину изобилием продуктов и шаговой доступностью.

Подходя к калитке, она услышала, как лает собака. Видно, учуяла запах хозяйки, которая не появлялась здесь почти два года. После смерти свекрови Марина категорически отказывалась тут оставаться и вообще приезжать. Правда, оставались животные: кошка Машка и собака Джесси. Муж иногда приезжал и оставался ночевать, приглядывал, чтобы дом совсем не развалился, и все вещи, оставшиеся тут, не растащили. За животными присматривал сосед.

Когда Марина зашла во двор, на нее сразу нахлынули воспоминания. Вот беседка, которую они с мужем делали, чтобы можно было вечерами сидеть с родными и друзьями, жарить шашлыки и культурно отдыхать. Большой длинный стол, с трех сторон лавки. Напротив – два мягких кресла, между ними широкий пенек. Его Максим специально туда поставил, чтобы можно было что-то положить, получилось типа маленького столика. Висели самодельные шторы из прочного прозрачного целлофана зеленого цвета, для того, чтобы можно было спрятаться от дождя, ветра или солнца. На земле лежала тротуарная плитка. Так было проще, чем укладывать асфальт.

– Мяу, – прозвучало где-то совсем рядом.

С кресла спрыгнула Машка и побежала, навстречу, держа хвост трубой. Она сразу же начала тереться об ноги. Джесси радостно лаяла, поскуливая, виляла хвостом.

– Ну, вот и я, – сказала Марина животным. – Ждали меня? Соскучились?

В небе опять громыхнуло, начал мелко моросить дождь. Собака полезла в будку, а Машка побежала за Мариной к дому.

Достав ключи из укромного места, девушка открыла первую входную дверь, ровесницу самого дома. Жёлтая, старая, обшарпанная, она еле открывалась и часто заедала. Ее редко закрывали на замок, но когда долго никто не жил, приходилось запирать, а ключи оставлять соседу.

В нос ворвался запах старого деревенского дома. Ничего не изменилось. Всё те же сени, стены которых покрыты побелкой, она в некоторых местах уже полопалась и осыпалась. Из сеней вели три двери. Дверь направо – в пустой сарай, где когда-то мычала скотина; дверь прямо – в предбанник, откуда веяло сыростью; третья дверь вела налево, во вторые сени с подслеповатым окошком. Но главной была четвертая дверь – массивная, за которой находилась большая кухня. Максим ее привез из города и установил как основную. Именно ее всегда запирали независимо от того, был ли кто дома или нет.

Открыв эту добротную дверь, Марина вошла на кухню, где все так же стояли большой диван, стол, газовая плита и сервант с посудой.

Девушка поставила сумку на пол и села на старый диван. Воспоминания нахлынули разом: и как в последний год проживания она ухаживала за больной свекровью, и как не спала ночами, когда свекровь кричала в агонии, как утром, не выспавшись, Марина ехала на работу. Последний месяц перед смертью матери мужа был тяжёлый и какой-то странный, даже можно сказать – страшный. В болезни свекровь кричала, звала свою маму и просила ее забрать, почти никого не узнавала. Марина проводила все свободное время возле ее кровати. В какой-то момент это все прекратилось, и больная, успокоившись, просто уснула. А потом, не выходя из сна, умерла.

Марина встала, поставила чайник, и в этот момент в дверь постучали. «Господи, – подумала она, – ну кого уже черти принесли, ещё и в такую погоду?» Дождь уже хлестал по окнам, оставляя мокрые размытые следы вперемешку с пылью и грязью. Завтра, если погода изменится, нужно будет все отмыть. Открыв дверь, она увидела на пороге порядком промокшую подругу Вику.

С ней она познакомилась, когда они с Максимом переехали к свекрови. Вика была его одноклассницей. Приятная, веселая девушка, которой было двадцать семь лет, хотя Максу двадцать восемь. Как она потом объяснила Марине, она пошла в школу с шести лет.

Вика была примерно ее роста – сто шестьдесят два сантиметра, с большими карими глазами и длинными, как у Барби, ресницами. Эту красоту дополняли аккуратный носик и красивые алые губы. Волосы темно-каштанового цвета раньше были длинными, но из-за работы пришлось их укоротить. Сейчас у Вики была стрижка каре по плечи, которая очень ей шла. Она не была пухлой, но и не походила на дистрофика. В меру пышная грудь, круглые бедра – в общем, все при ней в ее двадцать семь лет.

У Вики был свой магазин, которым она управляла. Он приносил стабильный доход. Жила она с родителями на улице Вишневой. Замужем так и не была, так как не нашла еще своего принца. Были легкие романы, и это ее устраивало.

– Маринка, – радостно закричала она и кинулась обниматься, – Какими судьбами? Тебя сто лет тут не было. Хорошо хоть созваниваться можем, а то я и голос бы твой забыла, не только то, как ты выглядишь. Ты чего приехала?

– Да так, решила сменить обстановку. Устала от городской суеты. Хочется свежего воздуха и тишины.

– А Максим где? Он потом подтянется?

Марина не хотела отвечать на этот вопрос, но зная, что Вика всё равно не отстанет, пришлось сказать.

– Нет. Максим сюда не собирается. Я одна приехала.

Вика как-то странно посмотрела и спросила:

– Что случилось? Расскажешь?

– Давай в другой раз. Я только приехала, очень устала. Шла пешком два километра. Тут как всегда, если кто-то едет, фиг остановится, чтобы подвезти, хотя бы до первой улицы.

– Даааа, народ у нас какой-то ушлый стал. Без денег никуда. А, может, просто ты стала неузнаваемой. Вон как похудела. Прическа, реснички, ногти… Я тебя сначала не узнала. Думала, вы кому-то дом продали, и явилась новая хозяйка.

Марина рассмеялась.

– Вот ты рассмешила! Ты же знаешь, Максим не хочет этот дом продавать – память о родителях. А ты чего магазин бросила и прибежала? У тебя, наверное, там толпа уже собралась.

– Я тебя умоляю, кто сейчас придет? Посмотри, как хлещет! Кому надо, уже до дождя затарился. Особенно местные алкаши. Хотя ты права, лучше пойду, а то мало ли… Ты давай, распаковывайся, отдыхай. Если что, звони. Я к тебе завтра прибегу. Завтра Надюха выходит на работу, а я за товаром поеду.

Вика вскочила, чмокнула Марину в щеку и схватилась за ручку двери.

– Подожди, давай хоть зонт дам, а то пока добежишь, насквозь промокнешь.

– Ну давай, а то и правда льет. Не дай бог заболеть.

Зайдя в спальню, Марина пошарила в шкафу и нашла свой зонтик-трость, который тут остался. Отдав его Вике, она закрыла дверь и сказала кошке Машке:

– Ну что, красавица моя, давай что-нибудь поедим?

– Мяу, – ответила Машка, щурясь и как будто отвечая: «Ну давай, я не против».

Хорошо, что по дороге к автобусу Марина зашла в местный супермаркет. Купила чай, сосиски и макароны. Остальное тут было. Максим иногда, когда здесь ночевал, покупал продукты.

Переставив закипевший чайник на другую конфорку, Марина поставила воду под макароны и сосиски.

– Эх, Машуня, как давно меня тут не было! Я уж и забыла, что и где лежит и кому всё это надо. Пойдём в зал? Попробуем телек включить. Вдруг ещё работает.

В зале, который был слишком большим для обычного дома, всё выглядело так, как до их отъезда. Черный диван, который они привезли из города, тумба, на которой стоял небольшой телевизор, два кресла. На окнах висели прозрачные шторки.

После смерти свекрови они с мужем сделали недорогой косметический ремонт: положили линолеум, наклеили новые обои, установили пластиковые окна.

Здесь, помимо зала и двух спален, была ещё одна небольшая комната без окна. Раньше там стояли кровать и скрипучий старый шифоньер. Зачем эта комната была нужна, непонятно: ни окон, ни вентиляции, проход занавешен плотной шторкой. Поэтому в ней решили сделать ванную с туалетом. Вывели трубу на улицу и вырыли яму под слив. Обшили комнату пластиковыми панелями, повесили два бра, зеркало, поставили унитаз и ванну. Под зеркалом расположили стиральную машинку, установили недорогую дверь. Получилось очень даже классно. До этого приходилось бегать на улицу, что было совсем некомфортно, особенно зимой.

Телевизор работал. Слава богу, гроза не повлияла на местные линии передач. Обычно при такой погоде или сильном ветре всегда где-то обрывался провод. Поэтому до приезда электромонтеров приходилось сидеть без света. Видимо, в этот раз повезло больше.

Марина сварила макароны, положила поесть собаке и вынесла ей на улицу. Дождь лил как из ведра. Постояв немного в дверях, она решила поставить миску в сарае и позвать туда собаку. Там и сухо, и вода в тарелку не попадет. Марина позвала Джесси, которая с неохотой вылезла из будки, поставила еду на землю, погладила животное и пошла обратно.

Девушка положила себе макароны с сосиской, не забыла положить ещё одну кошке. Потом пошла в зал и села в кресло перед телевизором, где шел какой-то фильм. «Вроде пока не всё так плохо, как казалось, а дальше посмотрим», – подумала она.

***

Где-то на другом конце деревни, на крыльце, стояла худощавая женщина лет пятидесяти и курила сигарету. Серое прокуренное лицо говорило о неправильном образе жизни, который, скорее всего, подпитывался крепким алкоголем. Высокая, с коротко стриженными жирными волосами, с морщинистым лицом, она была похожа на бабу Ягу. Ее злую физиономию дополнял скрюченный длинный нос под стать всему остальному.

– Захарыч, – крикнула она в глубину дома, – ты когда в командировку собираешься?

– А что такое? – послышалось из сеней. – Куда-то намылилась?

– Да нет, хотела у тебя ещё немного пожить. Не против?

– Надолго, али как?

– Пока не выгонишь, – рассмеялась женщина хриплым голосом.

– Через пару дней уеду. А ты оставайся, живи, за домом присмотришь, да и мне будет спокойнее. А то дураков много, растащат хозяйство, не найдешь потом.

Захарыч был неплохим мужиком, часто ездил в командировки, дома бывал редко. Был он небольшого роста, с черными волосами с проседью, среднего телосложения. Кожа на лице была обветренной, местами задубевшей. Работа в холодном климате давала о себе знать.

Жил он один. Когда-то был женат, но, как и во многих семьях, им вечно не хватало денег. Его благоверная собрала детей и уехала в другой город к родителям, оставив его в старом доме по уши в долгах. Но тот быстро утешился и устроился работать где-то на Севере. Месяц там, две недели дома. Такой образ жизни его устраивал, только вот дом оставлять надолго не хотел. Раньше за ним присматривала соседка, но не так давно она умерла. Животных он не держал, кормить было некого.

Совсем недавно к нему постучалась в дверь женщина, попросила сдать ей комнату. Захарыч разрешил ей остаться бесплатно: главное, чтобы за домом присматривала и коммуналку оплачивала.

Сейчас у него намечалась очередная командировка, поэтому ей очень повезло. Захарыча не будет целый месяц.

Женщина смотрела на дождь и мысленно радовалась. Хорошо всё складывается. Нашла бесплатное жильё у местного мужика.

Погода портилась на глазах. Небо затянуло грозовыми тучами. Где-то вдалеке вспыхивали молнии одна за другой, вспарывая и без того темное небо ослепительными полосами. Дождь лил как из ведра и, похоже, не собирался заканчиваться. Где-то громыхнуло, а следом яркий свет очередной молнии озарил соседние дома.

Женщина докурила, одним щелчком выкинула окурок куда-то в темноту и зашла в дом. Ночь не предвещала ничего хорошего: сплошной дождь и мерзкая погода.