Ведьма на стриме. Средневековый расклад

ГЛАВА 20

Смерть — неплохой повод, чтобы начать новую жизнь.

К/ф Мертвые до востребования

Перед Марией предстал худощавый молодой человек, довольно высокий, с копной кудрявых темных волос. Он, осознав свою наготу, быстро прикрыл рукой причинное место.

— Паша? — ведьма смотрела на него в недоумении.

— Что — то пошло не так, как я вижу, — сказал Павлентий и смущенно улыбнулся. — У меня теперь есть тело. У меня есть ТЕЛО!

Он выкрикнул последнюю фразу и начал радостно скакать по сухой траве, сверкая голым задом.

— Как был слегка тронутым, так и остался, — прокомментировал представление Нолан.

Мария, не веря счастью, засмеялась сквозь слезы.

— Паша! — крикнула она, и парень, подскочив к ней, обнял ее одной рукой, другой пряча наготу.

— Идемте в дом, — скомандовал ведьмак, и они устремились прочь со старого кладбища.

— Стою я, значит, с цветком в руках, а потом бум, и слышу, как ты зовешь меня, а я лечу к тебе на встречу. И просыпаюсь под землей. И вот я здесь, — возбужденно болтал по дороге Паша, жестикулируя одной рукой.

— Я должна была догадаться, что в этот раз ритуал пройдет как положено, и ты воскреснешь. Полностью, — ответила ему Мария.

— За что я тебе премного благодарен, — весело произнес Павлентий. — И вам, Нолан, — обратился он к ведьмаку.

Нолан ограничился коротким кивком, принимая благодарность бывшего скелета.

В доме Паше позволили искупаться, и ведьмак выдал ему какую — то одежду, чтобы больше не лицезреть тощую задницу парня. Отмытый и одетый, Павлентий выглядел довольно симпатично, и Мария поняла, почему он прослыл ходоком по женщинам почти два века назад.

Воскрешение на самом деле было слишком удивительно. Ведьма до сих пор не могла поверить, что ее друг теперь рядом. Правда, в довольно необычном образе.

— Не найдется что — нибудь поесть? — спросил Паша, хлопая большими серыми глазами. — Я будто лет двести не ел!

Нолан поставил ему остатки ужина и большой кусок хлеба с сыром. Парень, откусив от того и другого, закатил глаза от удовольствия.

— Невероятно снова ощущать вкус еды, — сказал он с набитым ртом, одновременно запивая остывшим травяным отваром. — Какие у нас планы?

Ведьма замешкалась.

— Вернемся во дворец, — все же ответила она.

— Конечно, нужно вернуться, — согласился с ней Павлентий. — Ты подумала над предложением красавчика Антуана? — спросил он и осекся, поняв, что ляпнул лишнего.

Ведьмак перевел тяжелый взгляд на Марию. Ведьма, решив, что самое время сказать правду, ответила:

— Антуан хочет на мне жениться, — пояснила она, словно они сейчас обсуждают что — то незначительное, вроде погоды.

Нолан, ничего не ответив, отошел. Подкинул дров в камин, опустившись на корточки и никак не выдавая реакции на услышанное.

— Отправляйтесь в дорогу завтрашним утром, — мрачно ответил он. — Смеркается.

— Да, — кивнул Паша. — Я бы не хотел, чтобы мое новое тело обглодали вурдалаки. Теперь я тоже стал для них едой!

Мария была полностью согласна, хоть и не слишком хотела оставаться в этом доме на ночь.

— Я могу занять свободную комнату? — спросила она Нолана.

— Да, конечно, — отозвался ведьмак. — А твой пит… друг, может поспать на полу, возле огня.

— Я теперь могу спать! — снова встрепенулся Паша. — А я смогу видеть сны?

— Думаю, да, — ответила ведьма и, встав со стола, пошла в свободную спальню. — Спокойной ночи.

Нолан, проводив ее взглядом, продолжил ковырять кочергой угли в камине. И только ходящие желваки говорили о том, что внутри у него происходит буря.

Когда Паша мирно уснул, накрывшись стеганым одеялом, около весело потрескивающего огня, Нолан вышел наружу.

Он некоторое время стоял, вдыхая полной грудью прохладный ночной воздух. Ведьмак пытался усмирить ярость и жгучую ревность, с которой, как ему казалось, он давно справился.

Сила внутри него разбушевалась и потекла по венам, ища выход наружу. Потеряв контроль над собой и даром, ведьмак быстрым шагом устремился в чащу леса.

Дойдя до огромного, многовекового дерева, он прислонился лбом к шершавой поверхности. Приложил к стволу ладони. Отпустив мощь дара наружу, Нолан зарычал и страдающее дерево ответило ему гулом, который шел из самой его сердцевины.

Дуб, который невозможно было обхватить и троим людям, задымился и треснул по всей длине, открывая внутренности, которые походили на раскаленное до красна железо. Дерево горело адским пламенем, которое пожирало его изнутри. Ведьмак, оттолкнувшись от нестерпимо горячей поверхности, сжал обожжённые ладони, чтобы сделать боль еще острее.

«Ты же сам толкнул ее в объятия благородного сопляка! На что ты рассчитывал?»

Нолан опустился на траву рядом с мертвым дубом и положил голову на руки. Сердце шептало, что еще не поздно исправить, но рассудок требовал оставить все, как есть.

Ведьмак, тяжело поднявшись, добрел до дома. Он умылся ледяной водой из бочки, чтобы охладить свой разум. Подняв голову вверх, посмотрел на темный небосвод, усыпанный мерцающей пылью звезд.

Завтра он отпустит ее обратно во дворец. Он утопит свои чувства в бутылке гадкого пойла и заживет обычной жизнью, полной вины и тоски.

Никто больше не пострадает из — за него. Когда Мария столкнется с затаившимся магом, ведьмак расшибется, но обеспечит ее безопасность. Он убьет его собственноручно. Но на этом всё.

На следующий день ранним утром он проводил Марию, которая в компании заново родившегося Павлентия отправилась во дворец. Нолан не стал предлагать открыть портал, поскольку человеческое тело Паши будет не в состоянии выдержать магический переход. Тем более, что ему пришлось воскреснуть не один раз. Поэтому парочка отправилась в долгий путь на своих двоих.

Нолан не мог не отметить, что вчера Мария продемонстрировала настоящее чудо, вернув к жизни дорогое для нее существо, причем в повторном воскрешении. Ведьмак не был до конца уверен, что это возможно. По крайней мере, никому из тех, кого он знал, подобное не удавалось. Все — таки из нее вышла легендарная ведьма, хоть и недостаточно опытная.

Усмехнувшись своим мыслям, ведьмак вернулся в дом.

Когда, спустя несколько часов, Мария и Павлентий прибыли на городской рынок, то сразу отправились за одеждой. Вещи ведьмака висели на худощавом парне, как на пугале, а в таком виде во дворец заявляться было нельзя.

Через некоторое время довольный и приодетый по местной моде Павлентий покинул лавку. Он, как ребенок, радовался тому, по чему скучал в теле скелета. Паша подходил к прилавкам и пробовал на вкус все подряд, в итоге объевшись до колик. Так ему довелось вспомнить о том, что человеческое тело подвержено боли и болезням в целом.

А еще он начал уставать. Хоть он и выглядел молодым и здоровым, но с непривычки ноги быстро начали гудеть, и его стало клонить в сон.

Мария смотрела и умилялась непосредственности «питомца». Примерно, как тогда, когда Паша начал изучать изменившийся мир, воскреснув впервые. Новое тело тоже давало стимул к исследованию возможностей и вновь возникшему интересу к настоящей человеческой жизни.

Когда они, наконец, достигли замка, Мария представила на воротах «нового» секретаря, и охрана пропустила их.

Получив новость о том, что ведьма вернулась, Антуан встретил ее в коридоре, ведущем в покои. На лице принца отразилась смесь радости и явного облегчения.

— Я не находил себе места! — признался он, взяв за руку Марию. — Уже подумывал о том, чтобы отправиться на твои поиски.

— Напрасно беспокоился, все чудесно, — пропела ведьма, тут же представляя молодого человека рядом с собой: — Это Паша. Теперь он выглядит так.

Павлентий низко поклонился наследнику престола.

Антуан, с интересом осмотрев Пашу с ног до головы, благосклонно кивнул.

— Ты должна рассказать мне все, что произошло, — сказал он, увлекая Марию в сторону.

Павлентий, растерявшись, остался стоять около двери, готовый свалиться замертво от усталости. Ведьма, вовремя опомнившись, попросила Антуана распорядиться по поводу небольшой комнаты для вновь прибывшего, у которого теперь появились потребности в отдыхе и сне, как у любого другого человека.

Антуан привел Марию в собственные покои, и как только дверь за ними закрылась, он обнял Марию и прижал к себе.

— Я так испугался за тебя, — признался он, целуя ее лицо. — Когда ты, убитая горем, уходила с этим мужланом, я думал, что навсегда тебя потерял. Расскажи подробно, что случилось? Я опросил всех, кто что — либо слышал или видел, но так ничего и не понял.

Он опустил Марию в кресло и, заняв соседнее, внимательно выслушал рассказ о покушении и последующем ритуале.

— Это все зашло слишком далеко, — негодовал принц, поднявшись и нервно вышагивая по комнате. — Злодей совсем осмелел. Он чуть не лишил меня возлюбленной!

Он взял за руку Марию и порывисто поцеловал ее ладонь.

— Мне нужно кое — что проверить, — задумчиво ответила Мария.

— Я отправлюсь с тобой, — сказал принц тоном, не терпящим возражений.

— Нет, я разберусь с этим сама, — категорично возразила ведьма и оставив Антуана мучиться в неизвестности, отправилась на поиски фрейлины.

Конечно, это было маловероятно, но все же есть шанс, что София все же решилась на радикальные меры, чтобы убрать соперницу. Только вот Мария не думала, что фрейлина сделала это сама.

Может, девушка опять обратилась к кому — то и прикупила проклятый цветок? Маловероятно, но проверить стоило.

Найдя фрейлину в саду за чтением книги, Мария без раздумий схватила девушку за шею. Припечатав ее к стене и слегка приподняв, для большего устрашения, ведьма прошипела:

— Скажи мне, что это не ты стоишь за тем, что случилось у моих покоев!

Фрейлина, находилась в диком ужасе от демонстрации силы Марии, прохрипела:

— Я прибежала посмотреть, что случилось, когда тебя уже не было. Клянусь, что не имею к этому никакого отношения, что бы там ни произошло.

Из ее глаз брызнули слезы, и Мария, ослабив хватку, позволила Софии упасть. Девушка, схватившись за шею, надсадно кашляла.

— Любой может подтвердить, что в это время был урок танцев, и мы с фрейлинами находились в бальной зале совсем в другом крыле! — рыдая, проговорила София. — Скажи, почему ты такая злая?

— Не я злая, время такое, — ответила ведьма. — Раз ты везде любишь совать нос, мне от тебя кое — что потребуется.

Он помогла фрейлине подняться и даже отряхнула пылинки с ее прекрасного платья.

— Мне нужно, чтобы ты распространила по дворцу слух, — приказала ей Мария.