Глава 45

Глава 45 «Берлинское Чудо»

Рана на моей ноге категорически не желала заживать…

Вроде, только дело начинало на лад идти, а потом всё снова да снова…

- Что, опять?

Больно уж хирург Петенька печальный вид имеет. Огорчить, видно, меня своим заключением хочет.

- Опять…

Опять, это – скоро распахнётся дверь операционной и меня в неё на каталочке повезут. Чистку ране на моей многострадальной конечности будут делать. Чистку, это так Петенька выражается. Нашел же, умник, словечко…

Между тем, Европа полыхала в огне мировой революции. Я же про всё происходящее только из газет узнавал.

Роза Люксембург и Карл Либкнехт со своим Союзом Спартака в Берлине восстание подняли и сейчас Ленина телеграммами засыпали. Спешите скорее к нам на помощь, а иначе – кайзеровская армия и фрайкоры нас до последнего человечка уничтожат. Фрайкоры, это такие военизированные формирования, добровольческие корпуса, в основном из ветеранов, что с фронта вернулись. Народ в них в военном отношении тёртый и опытный. Ещё и мотивированный, что в ходе военных действий имеет огромное значение.

В газетах, что мне сейчас в руки попадали, фрайкоры называли сборищами кровавых собак, сравнивали их членов с ландскнехтами германского Средневековья. Так это, или не так, мне было не известно, но воевали они, судя по всему, хорошо.

Спартакисты же, многие винтовки первый раз в руки взяли. Умиляли меня баррикады, что на фотографиях в газетах имелись, которые на улицах Берлина народ из Союза Спартака строил. В основании – рулоны бумаги, а сверху – пачки газет. За ними – мужчины в нарядных костюмах и модных шляпах. Некоторые даже на красивеньких таких стульчиках сидят и из винтовок своих куда-то целятся…

Так я и вспомнил наших китайцев из полка. Они тоже всё сидя стрелять норовили, но хотя бы не на стульях при этом жопы свои умащивали.

Мля… Вояки…

Конечно, фрайкоры таким надают по самое не могу.

Спартакисты – марксисты, они – двумя руками за мировую пролетарскую революцию. Владимир Ильич и подержал их. Опять же из газет мне стало это известно. Собрали наши всё, что можно и нельзя, железным потоком Красная Армия через Польшу на помощь Союзу Спартака покатилась. Не считаясь с потерями.

Я же – ногу всё свою в госпитале у зуавов лечу, на перевязках чуть не волком вою, прессу свежую почитываю и на детских концертах штаны протираю.

Кстати, репертуар у детишек изменился. На каждом концерте они нам про маленького барабанщика теперь поют.

Мы шли под грохот канонады,

Мы смерти смотрели в лицо,

Вперед продвигались отряды

Спартаковцев, смелых бойцов.

Спартакисты, видно, коряво в строку ложились, вот их автор и на спартаковцев заменил. Однако, всем понятно, что про боевое крыло Союза Спартака в ней говорится.

Средь нас был юный барабанщик,

В атаках он шел впереди

С веселым другом барабаном,

С огнем большевистским в груди.

Про большевистский огонь – тоже некоторая отсебятина. Спартакисты, они – не большевики, но близки им по духу. Так что, и это – нормально. Укладывается в канон.

Однажды ночью на привале

Он песню веселую пел,

Но пулей вражеской сраженный,

Пропеть до конца не успел.

Печальная песня, но уж какая есть… Потери у восставших в Берлине, и правда – большие.

В общем, спасли спартакистов от неминуемой гибели, случилось «Берлинское Чудо» и Армия Мировой Социалистической Революции вступила в столицу Германии.

Все воочию увидели разницу войны империалистической от пролетарской освободительной, а марксисты-то об этом говорили, говорили, а им некоторые не верили.

Розу Люксембург и Карла Либкнехта спасли, а то их фрайкористы уже чуть к стенке не ставили.

В наступающей армии раны у солдат просто на глазах заживают. Об этом нам ещё в Императорской Военно-медицинской академии говорили, да я и сам на фронте видел. Стоит фронт, солдаты в траншеях по колено в грязь вросли, а в лазаретах у страдальцев раны гниют, гниют, гниют… Только наступление – успевай на выздоравливающих бумаги оформлять. Так и со мной случилось. Буквально за пару дней я на поправку пошел и скоро уже с палочкой ходил.

- Выписывай, - я Петеньке-хирургу ультиматум поставил. – Не выпишешь – сам уйду.

Тому деваться некуда было. Выписал. Я койко-место в тот же день освободил.

Своих я уже в самом Берлине догнал. Сормах уже не полком, а дивизией командовал.

- Медицинскую службу дивизии на себя возьмешь, вакантна эта должность у меня, многих повыбило, - так категорически мне было комдивом заявлено.

- Есть! – с моей стороны отказа не последовало.

- Я и не сомневался, Нинель. Иди, дела принимай. Скоро на Париж двинем…

Загрузка...