Тушемля. Дети Велеса

глава 24 Предсказание Агидель

Глава 24 Предсказание Агидель Она отклонилась в сторону от его руки и отступила на шаг. В глазах появилась настороженность.-Красиво молвишь. Многим девицам подобное говорил?Он не отвел свой взгляд в сторону. Лишь что-то похожее на грусть мелькнуло в их глубине. -Отчего так недобро к мне настроена? Али обил чем?-Не обидел, - ответила Осьмуша отходя от него и обходя стол, выставляя между ними своеобразную защиту, -да только до вчерашнего дня мы с тобой незнакомы были. А сегодня ты мне песни поешь, как соловей заливаешься, - в ее прищуренных глазах светилось подозрение, - темны для меня твои помыслы. Но чую в них ничего хорошего. К тому же муж у меня любый есть. Потому не стоит тебя на меня свое красноречие распылять. Не стать тебе лучше него. -Муж? – между бровей Идана появилась морщинка, а его взгляд скользнул по ее головному убору, под которым были спрятаны косы, - не говорила о том мне. Еще давече подумал, чего в косынке ходишь, да решил, что по хозяйству так легче. Сестрицы мои тоже волосы прячут, когда домом занимаются.-Скор ты на выводы. И горяч. Не доведёт тебя это до добра, чужак. -Иногда это только на руку, - возразил он, - и где твой муж, отчего одна в лесу со старухой живешь?-То тебя не касается. А муж, придет, когда богам то надо будет.Его глаза стали еще уже, а на лице застыло непримиримое выражение. Ухватившись пальцами за пояс, он окинул Осьмушу немного насмешливым взглядом.-А мне кажется, что лож с твоих уст льется. Меня удержать далече от себя желаешь, вот и мужа придумала. Думаешь я настолько доверчив?Проницательный взгляд девушки замер на его лице. На ее лице мелькнула грусть.-Не думаю, что ты доверчив. Невзгод немало тебе выпало. Да стоит ли теперь на других свои обиды срывать? Али ты настолько слаб, что правды признать не хочешь?Его лицо вмиг посерело. Улыбка медленно сбежала с его лица, а в глазах появился холод и настороженность. -Не суди о том, чего не ведаешь, - с нотками злости бросил он.-Я говорю о том, что вижу.-Лучше помалкивай. Не лезь мне в душу! – сквозь стиснутые зубы прошипел он, с ненавистью глядя на нее. Осьмуша только пожала плечами, демонстративно скрещивая на груди руки и немного высокомерно глядя на него. - Тебе лучше по утру уйти, - стараясь не выдать своего волнения ответила она, - не по пути тебе с нами. Циничная ухмылка скривила его губы. Он окинул ее презрительным взглядом и так же скрестил на груди руки.-Гонишь меня, девица? То не тебе решать. Не ты здесь хозяйка. А бабушка меня не гнала…Да и не выгонит. Люди молвят, она пока не поможет, никому в крове не отказывает..-А теперь откажу, - раздался за его спиной старушечий голос.Осьмуша перевела взгляд за плечо Идана. Агидель стояла на пороге, прислушиваясь к их разговору. Это она настолько увлеклась спором с ним, что не заметила, как та вернулась?-Откажешь? – растерянно оборачиваясь к ней переспросил мужчина. Агидель кивнула. -В крове откажу. Но не в помощи. Пойдешь ниже по течению. Тут селище недалече есть, Тушемля. Спросишь Годлава. Он тебе кров даст.Брови мужчины сошлись на переносице, а во взгляде мелькнуло недоумение.-Какой мне прок другой дорогой идти, коли боги к тебе привели? – проворчал он, скрывая недовольство. Агидель подняла руку вверх, не давая ему закончить. -Не тебе о поступках и решениях богов судить, -строго прозвучал ее голос, - тебе дается путь, а то как ты им пройдешь, зависит только от тебя. Жизнь путника всегда полна опасностей и непредсказуемостей. И бывает, чтобы дойти до цели надо и через брод перебраться и по болоту пройти, в тине да грязи искупаться. -Я верю, что матушка Макошь не допустит для меня такого! – не скрывая гонора и высокомерия произнес Идан, - матушка говорила, что мне и так в жизни с рождения много плохого досталось. Хватит кривых дорог. Вот так ими находился. Еще мальцом будучи, - он ребром ладони резанул себя по шее. Осьмуша видела, как грустно улыбнулась Агидель, опуская голову. -Права дочка. Скор ты на суждения да выводы. Одного ты не ведаешь, что путь твой не сегодня кончается. Много тебе еще по землице нашей родимой ходить придется, ноги топтать. А то, что путь твой каким будет…- она подняла голову и в ее глазах вспыхнули яркие колдовские огни, - не гневи богов. Клубок твой может и Недолюшке достаться. Не тот любим богами, у кого в жизни все ладно и гладко. А тот, кто не ропщет и любые трудности с благодарностью преодолевает. Ты с чем к нам пожаловал?Идан хмуро смотрел на старуху, пытаясь понять, о чем та молвит. Последний вопрос явно сбил его с толку и он некоторое время растерянно смотрел на нее. Потом пожал плечами.-Наказ матушки выполнить желаю, - буркнул он, отводя взгляд в сторону. -Похвально, да только нет в твоем сердце тепла для того, чтобы его выполнить, - вновь проговорила Агидель, - до тех пор, пока сердце и душа твоя не научаться на мир смотреть, слепым будешь, не будет тебе покоя. Идан сжав кулаки грозно шагнул к старухе. Осьмуша дернулась вперед, становясь между ними, чтобы он не смог навредить бабушке. -Хочешь сказать, - чуть ли не зарычал он, - что не смогу найти того, о ком молвила матушка? -Не сможешь, -согласно кивнула Агидель, опуская руку на плечо Осьмуши и слегка сжимая пальцы. Девушка посмотрела на нее через плечо, -мимо пройдешь да не увидишь, - продолжила между тем Агидель, - до тех пор, пока в сердце твое любовь не впустишь. Пока не начнешь отдавать, а не забирать. А коли не научишься тому…век тебе мучится.Осьмуша сама вздрогнула от темного предсказания Агидель. Ее взгляд скользнул с напрягшегося Идана на сморщенную, сгорбленную старушку рядом, тяжело опирающуюся на посох. Маленькая. Слабая, но столько в ней мудрости и силы, что порой задумываться начинаешь, а кто она на самом деле? Обычная ведунья, али кто больше? В это момент старуха вскинула взгляд вверх, наталкиваясь на изучающий, задумчивый взгляд Осьмуши. Что-то вспыхнуло в глубине ее блеклых глаз, и снова, как в тот раз пред Осьмушей была не сморщенная, беззубая старуха, а молодая, красивая женщина, со светлым лицом и невероятно добрыми, полными участия глазами. -Бабушка…-выдохнула Осьмуша, потянувшись к ней, но перед ней снова стояла Агидель, улыбаясь своим беззубым ртом. И лишь глаза светились той же нежностью и участием.