Тройное обертывание

Глава 4

Хлоя Лэндри

Себастьян Сен-Винсент. Что за имя!

У меня столько вопросов, но я чувствую, что сейчас не время для них. Особенно учитывая решительную хмурость на его лице, которая не сходит с тех пор, как упал браслет, а туннель начал рушиться.

Я прикусываю губу, но продолжаю идти, когда его тёплая рука проскальзывает в мою. Он подносит мою ладонь к своим губам для поцелуя, и я таю ещё сильнее. Если он будет продолжать в том же духе, к моменту нашего ухода я превращусь в лужу.

— Разве выход не там?

Себастьян смотрит в пересекающийся коридор и поворачивает.

— Нет. Нам сюда, нужно спешить, — говорит он.

Я морщусь, ощущая пульсирующую боль в висках, предвещающую надвигающуюся мигрень с каждым шагом в направлении, куда ведёт меня мой избранник. Стены становятся уже, тесня нас по мере продвижения, а факелов становится меньше, и они расположены реже, отбрасывая больше теней, чем мне хотелось бы.

Я прижимаюсь к Себастьяну, обвивая его предплечье, пока наши ладони сплетены, и мне нравится, как напрягается его бицепс при ходьбе. Я не хочу проводить ни мгновения, не прикасаясь к нему, и благодарна, что наконец нашла его. Не могу сдержать идиотскую улыбку от осознания, что в будущем меня ждет много нежности, и это нисколько не злит.

Он прижимает меня к себе и дарит ободряющую улыбку, даже ускоряя шаг.

— Мы почти на месте.

Я хмурюсь, когда Себастьян останавливается перед огромной каменной стеной. Хотя я не могу колдовать, я чувствую тёмную, всесильную, могущественную и непохожую ни на что, что я когда-либо ощущала, магию, сочащуюся из-за стены.

Страх и трепет бурлят в животе, когда он высвобождает свою руку из моей и прикладывает ладонь к гладкому камню.

— Что там? — спрашиваю я, потому что с какой стати ему захотелось бы туда попасть?

Синие кольцевые отметины вспыхивают не только на стенах, но и на его коже, заставляя его руки светиться тем же цветом, что и браслет, что был на моей руке. У меня отвисает челюсть, и каменная глыба сдвигается от его прикосновения, словно потайная дверь.

Как? Я была бы готова поклясться, что он человек.

— Пошли, нам нужно спешить, — говорит он, устремляясь внутрь.

Я вхожу и с благоговейным трепетом оглядываю огромные своды потолка. По всему массивному залу расставлены громадные колонны. Факелы, подобные тем, что были в туннеле, загораются на стенах, и я хмурюсь, наблюдая, как их отсвет мерцает на колоннах.

Ради любопытства я подхожу к одной и протягиваю руку, чтобы прикоснуться.

— Это золото, — шепчу я, дотрагиваясь до холодного, гладкого металла и любуясь символами и иероглифами, покрывающими колонну.

Магия, густая и плотная, растекается вокруг, заставляя желудок сжиматься от ужаса перед её невероятным количеством. Это же ведьмина мечта. Я чувствую древнюю магию в этом зале, и скрытое здесь знание способно открыть столько заклинаний... Вся моя семья готова была бы убить за шанс ступить сюда.

— Мне нужно, чтобы ты оставалась рядом со мной, — окликает он, и его голос эхом отражается от стен.

Я направляюсь к нему, и неприятное чувство овладевает мной, пока я обхожу крупную колонну и замечаю Себастьяна у большого трона в центре зала.

Мои глаза расширяются. Трон тоже из золота, и по всем краям массивного кресла мерцают синие руны разной формы, которые, кажется, светятся ярче по мере нашего приближения. Лишь тогда я замечаю сидящую на троне фигуру, её мумифицированные руки покоятся на подлокотниках.

— Что, чёрт возьми, это такое? — спрашиваю я, не в силах оторвать взгляд от человека-мумии.

— Хлоя, сейчас мне нужно, чтобы ты доверилась мне, хорошо? — говорит он, руками охватывая мои плечи и сжимая.

Я моргаю, и вдруг перегруженный мозг складывает факты воедино. Я указываю пальцем на трон и мумию на нём.

— Он был фараоном?

Выражение лица Себастьяна становится мрачным, и он сжимает одну из моих рук.

— В некотором роде. А теперь, пожалуйста, сосредоточься, моя дорогая. Мне нужно, чтобы ты надела браслет ему на руку. Ты сможешь это для меня сделать?

Он протягивает мне браслет, и тот почему-то теперь диаметром больше моей икры.

Я качаю головой и отдергиваю руку, не желая, чтобы эта штука снова оказалась на мне.

— Я не хочу к нему прикасаться.

— Он больше не причинит тебе вреда, обещаю. Он и не должен был делать этого с самого начала, но мне была нужна его помощь, — говорит Себастьян, успокаивающе поглаживая мои руки, в то время как я отрицаю перспективу снова быть в оковах.

Я снова трясу головой, на этот раз чтобы прояснить мысли. Магия, исходящая от фараона, густая и мощная, затрудняет возможность связать мысли воедино, пока Себастьян вкладывает браслет мне в ладони.

Я глупо киваю и поворачиваюсь к трону. Осторожно держа украшение в вытянутой руке, зажав его большим и указательным пальцами, я на цыпочках приближаюсь к забинтованной мумии.

Браслет, кажется, жужжит и наэлектризован, и я взбегаю по позолоченным ступеням, не желая контактировать с ним дольше необходимого. Тихий стон вырывается из моих губ, когда сильный импульс магии прокатывается по мне словно приливная волна. Кем бы ни был этот мумия, его магия сокрушительна по своей силе, и чем ближе я подхожу, тем сильнее у меня кружится голова.

— Он твоя пара, — говорит Себастьян.

— Он тоже моя пара? — вскрикиваю я.

— Я знаю, это трудно принять, — он нервно и напряженно морщится. — Я всё объясню, как только мы выберемся отсюда, но сейчас мне просто нужно, чтобы ты надела на него браслет.

Сердце и животик трепещут. Я чувствую, что Себастьян напуган за него, возможно, боится его потерять, и я таю, потому что понимаю это. Я поступила бы так же. Для ведьмы не зазорно иметь больше одной пары, хотя это и невероятно редко.

— Это безумие. Ладно, ладно, готово, — бормочу я, глядя на завёрнутый в бинты труп, дрожа и трепеща от силы магии, что всё ещё исходит от него.

— Хорошо. Теперь просто дай мне минутку, и что бы ты ни услышала, Хлоя... Это может показаться безумием, но просто потерпи немного, — заявляет он, опускаясь на колени перед троном.

Значит, лучше не смотреть?

Я хмурюсь, тщетно пытаясь понять, что мы делаем в тронном зале мумии и почему нельзя было просто уйти через дверь, через которую я вошла.

Себастьян разражается проклятьем, и моё любопытство берет верх. Придерживая браслет на руке мумии, чтобы тот не упал, я заглядываю через мертвеца, пытаясь разглядеть, чем занят Себастьян. У меня отвисает челюсть.

На возвышении трона восседает мумия… в то время как Себастьян занимается с ним оральным сексом.

Мой новый избранник держит во рту мумифицированный пенис.

— Какого чёрта ты творишь?! — визжу я, и с каждым словом мой голос становится всё выше.

Это самый странный день в моей жизни, — проносится в голове, пока я стою, заворожённая, наблюдая, как пенис в руке Себастьяна начинает менять цвет с серого на тёмно-фиолетовый.

Магия обволакивает меня, оседая на конечностях словно густой, тяжёлый плащ, сжимая поток воздуха в лёгких и затрудняя дыхание.

— Эта магия… это он?

— Да, это он. Его магия иссякает. Если мы скоро не пробудим его, вся гробница обрушится. Просто скажи мне, когда браслет начнёт светиться, — говорит Себастьян, снова опуская голову.

Земля содрогается, и я с ужасом наблюдаю, как по краям потолка ползут крошечные трещины, расходясь подобно паутине. Кажется, после того, как он начал, всё ускорилось.

— Себастьян, стены трескаются, — бормочу я, глядя, как стены на моих глазах превращаются в мозаичную плитку.

— Давай же, мудак, просыпайся! — кричит Себастьян отчаянно. Он привстаёт на коленях перед золотым троном, ускоряя и усиливая движения.

Румянец разливается по моим щекам, пока я наблюдаю за ним, и глаза расширяются, когда я замечаю, что браслет на руке мумии мерцает, и я наконец могу отпустить его.

— Он светится! — кричу я, охваченная возбуждением.

Зал наполняется тяжелым дыханием, земля гудит у нас под ногами, а сердце колотится в такт с новыми трещинами, расходящимися по каменным стенам.

Уже не испытывая отвращения и чувствуя большее любопытство, чем готова признать, я с непреодолимым влечением наблюдаю, как Себастьян растягивает губы, чтобы подарить мумии спасительный для пирамиды минет, задействуя обе руки для мастурбации. Прямо как в моих любимых любовных романах. Мысль проносится в голове в тот самый момент, когда Себастьян отстраняется от мумии, его рот влажен от слюны, он поднимает взгляд и встречается со мной глазами.

— Хорошо, а теперь поцелуй его.

Мой рот раскрывается.

— Что?!

— У нас нет вагона времени, — резко бросает Себастьян.

Словно в подтверждение его слов, новый треск раздаётся у свода потолка, и на пол падают крупные обломки камня. Я вскрикиваю, хватаюсь за трон, чтобы удержать равновесие, и накрываю голову рукой на случай новых падений.

— Пожалуйста, Хлоя, — умоляет Себастьян, напоминая о задаче. — Просто доверься нам.

Поцеловать мумию, пустяк. Кроме того, что это не пустяк.

Тошнота разливается по мне, пока я пытаюсь противостоять давлению магии мумии и сделать так, как говорит Себастьян.

— Парные узы не должны быть такими, — ворчу я.

Я плотно закрываю глаза и наклоняюсь, неловко прижимая губы к бинтам.

Мне не нужно спрашивать, сработало ли это, потому что в следующее мгновение под моими губами оживает сильный рот.

Я чувствую, как под бинтами уплотняется кожа, и мои глаза распахиваются. Древняя ткань начинают исчезать, его глаза мерцают молочно-белым, прежде чем вспыхнуть пронзительным оттенком синего. Я пытаюсь отстраниться, но мумия хватает меня, прижимает к себе, наши взгляды сталкиваются, он властно соединяет наши рты.

— Наконец-то ты проснулся, — произносит Себастьян так, будто комментирует грёбаную погоду, в то время как моё лицо приклеено к мумии.

Довольный стон вырывается из мумии, когда он наконец отрывается от моих губ и откидывается на золотом троне. Моё сердце бьётся, как у колибри, а мумия простирает руку, чтобы почтительно коснуться моего лица.

— Пара, — говорит мумия, его голос глубокий и многослойный, он с нежностью смотрит на меня, сжимая мою руку, словно желая притянуть ближе.

Он прекрасен: чёрные брови, сильный чеканный подбородок и орлиный нос. Его кожа имеет глубокий пурпурный оттенок, одновременно неземной и чужеродный, непохожий ни на что виденное мной прежде.

От него исходит сила, но его прикосновения нежны, и я не могу не выгибаться им навстречу.

Пусть Долорес подавится. Две пары куда лучше её единственного.

— Ты вызволишь нас отсюда или так и будешь сидеть, забавляясь с нашей новой парой? — спрашивает Себастьян с видом прекрасно раздосадованного человека, уперев руки в бока.

Я улыбаюсь своему новому мужчине-мумии, наслаждаясь ощущением его кожи на моей, когда он трётся лицом о мою шею.

— Надо ли мне напоминать, что один из нас всё ещё человек? Если эта проклятая пещера рухнет, мы будем заперты здесь на-хуй-всегда, — язвит Себастьян, не отрывая взгляда от потолка.

Глаза мумии становятся раскалённо-голубыми, и я чувствую, как магия струится, словно вбирая силу отовсюду разом. Его мощь непостижима. Он продолжает направлять к нам потоки магии, и у меня кружится голова от того количества, что он аккумулирует.

— На Бермуды! — провозглашает мумия.

Оглушительный звук раскатывается по залу, подобно грому, от которого твердеют соски. Мир погружается во тьму.