Тройное обертывание

Глава 3

Хлоя Лэндри

В ту же секунду, как ступни коснулись земли, меня охватило стойкое ощущение, что что-то ужасно… неправильно. Я оглядываюсь по сторонам, и глаза расширяются, когда я упираюсь в огромную скальную громаду. Я поворачиваюсь на месте, вглядываюсь в небо, заслоняясь от палящего солнца, что прожигает мои бедные глазные яблоки, и поправляю рюкзак.

Я стою в песчаном каньоне, окружённая стенами из камня, и едва различаю самые верхушки пирамид, вздымающиеся над высоким скальным рельефом вдали, на небесной линии. Я поднимаю взгляд ещё выше, на гигантскую каменную плиту передо мной, явно вырубленную в форме квадрара и созданную руками человека, пока нервозность и страх начинают бурлить в животе.

— Где я, чёрт возьми? — громко спрашиваю я, задаваясь вопросом, не ошиблась ли Долорес.

Я колеблюсь, не желая ей докучать, ведь она была так добра, что помогла мне попасть сюда, но я не могу просто сидеть здесь, брошенная и беспомощная. Я тянусь к телефону и облизываю губы, мгновенно жалея об этом, когда язык оказывается покрыт слоем песка.

— Фу, отвратительно, — бормочу я, поднося рукав рубашки ко рту.

Ветер дует с силой, покрывая меня слоем грязи и песка. Я поднимаю руку, прикрывая лицо, и вдруг жалею, что не смогла собраться в эту поездку получше. Из-за того, что браслет не переставал сжиматься, ни одна из нас не рискнула тянуть с отъездом дальше. У меня не было времени захватить многое из магазина, но, к счастью, я нашла сменную одежду: белую блузку и леггинсы, которые послужат дольше.

— Всё в порядке. Я не совсем уж заброшена в пустыне. У меня с собой паспорт и достаточно денег, чтобы добраться домой. Всё нормально, — убеждаю я себя. Что, чёрт возьми, увидела Долорес?

Пока я не вижу ни одного места, где можно было бы укрыться от палящего полуденного солнца, и кажется, будто кожу поджаривают на углях прямо на месте. Слабый стон вырывается из моих губ, когда я делаю несколько шагов и жмусь к скале, поворачиваясь спиной к жару.

Я не знаю, как это выглядело в её видении, но здесь нет ничего, кроме этой странно гладкой стены.

Золотой браслет на моём запястье начинает светиться, и мои глаза расширяются от шока.

— Что за хрень?

Я подношу его к лицу, чтобы разглядеть получше, и из камня в центре струится яркий голубой свет. Моя рука поднимается сама по себе, дёргается и указывает на скалу.

О, боги.

С разинутым ртом я завороженно наблюдаю, как в каменной породе образуется дверной проём, уступая место длинному тёмному туннелю со старинными факелами на стенах.

— О, нет. Я туда не пойду, — объявляю я, но тут же вскрикиваю в панике, когда меня силой втягивает внутрь, и браслет тащит меня за собой, хочу я того или нет.

В ту же секунду, как я переступаю порог, каменная дверь бесшумно захлопывается за моей спиной, запирая меня. От страха у меня дрожат руки, а синий свет браслета отбрасывает на стены зыбкие тени.

Похоже, я всё-таки иду внутрь.

Я делаю шаг, и впереди по пути вспыхивают факелы, но я не могу разглядеть конца этого коридора. Я опускаю взгляд на свои ноги и хмурюсь при виде толстого слоя пыли, скопившейся вокруг подошв кроссовок. Здесь нет никаких следов, словно никто не заходил сюда долгие годы. Воздух влажный и прохладный, но затхлый. Дрожь пробегает по спине, и меня охватывает настоящий ужас, когда до меня доходит, что я одна в этом слабо освещённом туннеле. В ловушке.

— Эй, есть кто? — окликаю я и вздрагиваю, когда голос зловещим эхом разносится по странному, похожему на пирамиду месту, в котором я оказалась.

Я вытаскиваю телефон из заднего кармана и нервно оттягиваю воротник рубашки. Нет сети.

Я постанываю, морщась, когда звук многократно отражается от стен.

Так, не паниковать. Я выберусь отсюда. Кто-то же должен быть рядом, верно?

Я достаточно долго вглядываюсь в стены, чтобы убедиться, что здесь нет ни скарабеев, ни скорпионов, прекрасно зная, что если что-нибудь шелохнётся, на всю оставшуюся жизнь моей ближайшей подружкой станет смирительная рубашка.

— Ладно, я могу это сделать.

Я глубоко вдыхаю, прежде чем сделать следующий шаг. Но едва я двигаюсь, как браслет дёргает меня вперёд. Я вскрикиваю, штуковина тянет так сильно, что я чуть не спотыкаюсь и падаю, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах. Я мёртвой хваткой вцепилась в телефон, молясь, чтобы не уронить его, пока несусь по освещённому огнями коридору. Всё глубже и глубже он ведёт меня, почти заставляя бежать по туннелю с гладкими стенами, словно я в «Бегущем в лабиринте»⁵. Пожалуйста, боги, пусть здесь будет хоть кто-то.

Нервозность бурлит в животе с такой силой, что меня вот-вот вырвет, особенно когда я представляю себе огромный каменный шар, катящийся, чтобы расплющить меня. Этот проход так узок, что подобное несложно вообразить.

— Куда мы идём? — спрашиваю я браслет как нелепая мумия, которая шествует зомби-походкой с вытянутой вперёд рукой и разговаривает с неодушевленным предметом.

Шея начинает потеть, и горячий пот струится по спине, пока странная кандальная скоба тащит меня все глубже в туннель. Внезапно скорость возрастает, мои пухленькие ножки переходят на настоящий спринт, и я морщусь, надеясь, что не сотру кожу. Резкий вздох вырывается из меня, когда я замечаю, что проход впереди заканчивается глухой стеной.

Я изо всех сил пытаюсь остановиться, но браслет всё равно не отпускает. Сила, что тянет меня, куда могущественнее меня самой, обувь царапает покрытый пылью пол.

Сердце грохочет в ушах, я быстро возношу молитву богине, зажмурившись от набранной скорости.

Вот как я умру, — проносится в голове. В следующее мгновение чьи-то твёрдые руки хватают меня за талию, и я спасена от того, чтобы быть расплющенной о стену.

Глаза распахиваются от неожиданного избавления от неминуемой гибели. Запах ладана и ощущение горячего, твёрдого мужского тела захлёстывают мои чувства.

— О, боги. Спасибо, — шепчу я, и сердце теперь колотится уже по совершенно иной причине.

Всклокоченные светлые кудри, мужественный подбородок, пронзительные голубые глаза с ресницами, за которые любая девушка готова была бы убить, в шоке смотрят на меня.

Мужчина замирает, его пальцы впиваются в плоть моих бёдер и живота, где он всё ещё держит меня, и в животе у меня порхают бабочки. Его рука дрожит, он протягивает её, чтобы коснуться моего лица, словно я нечто драгоценное, и когда подушечки его пальцев соприкасаются с кожей моей щеки, его черты расплываются в самой ослепительной улыбке.

Моя пара.

— Ты наконец пришла, — говорит он, и низкий тембр голоса посылает крошечные мурашки по моей спине.

Долорес не шутила. Моя пара и впрямь сексуален и потрясающе красив. Я также начинаю подозревать, что он, возможно, человек. Не то чтобы для меня имело значение, не колдун ли он, ведь я прожила всю жизнь без магии.

Он не менее шести футов (прим. 183 см) ростом, намного выше моих пяти футов и четырёх дюймов (прим. 162 см), одет в застегнутую белую рубашку, брюки хаки и коричневые ботинки.

Я отступаю, создавая между нами дистанцию, хотя всё во мне протестует против этого движения. Во мне поднимается желание жадно вцепиться в него, но вместо этого по телу разливается тепло, когда он настигает меня, берёт моё лицо в ладони и заводит прядь волос за ухо.

И вот уже я влюблена.

Я встречаю взгляд незнакомца, и сердце пропускает удар от мягкой улыбки, что он дарит мне. Я сжимаю в кулаке его рубашку, желая притянуть его ближе.

— Пожалуйста, скажи, что ты чувствуешь связь между нами, — молит он, и во взгляде его читается беспокойство.

Возможно, он всё-таки колдун.

— Я знаю, что ты моя пара, — отвечаю я, с усилием отнимая от него руки. Отстраниться так трудно, что меня почти пугает эта первобытная сила влечения, а пульс учащается от томления.

— Слава богам.

Я скольжу взглядом по рельефу его груди, рук и плеч, чувствуя, как между бёдер становится влажно и жарко.

— Как ты попал сюда? — спрашиваю я, и голос мой звучит сдавленно, когда он вновь обвивает мою талию рукой.

Приятная дрожь пробегает по мне от одной лишь мысли о его ладонях, скользящих по моему телу.

— Я археолог и нахожусь здесь уже довольно долго.

Он касается моей травмированной руки, и я судорожно вздрагиваю от боли, что вырывает меня из облака ощущений, затуманивающих и перегружающих сознание.

— Что это? — озадаченно спрашивает он, когда смотрит на моё запястье.

— Это браслет, который впился в меня сегодня утром, — я шиплю от неприятных ощущений, а спасший меня мужчина с ужасом наблюдает, как тот сжимается.

Он прикасается к браслету, и из его ладони исходит магический свет, отчего тот щелкает. Браслет ослабляет хватку, и боль отступает, но меня тревожит, что он всё ещё на мне.

— О боже, спасибо! Это было так больно.

Я задыхаюсь, когда слабое голубое сияние поднимается в воздухе и плывёт вокруг нас, желая связать наши тела и души. Нам остаётся лишь завершить ритуал соединения. Острый огонь желания разгорается между моих бёдер, едва боль в запястье ослабевает, и эта гнетущая потребность в нём почти затмевает рассудок.

Я поднимаю взгляд на широко раскрытые глаза моего нового избранника и почти хочу рассмеяться от того, насколько ошеломленно он выглядит. Желание возникает глубоко в животе, когда я ощущаю, как связь усиливается, пытаясь сплести нас воедино.

Ведьм предупреждают с юных лет о том, что происходит при встрече со своей парой. Эта связь создаёт дымку похоти, что стремится заключить сверхъестественные узы, подобно магической силе, побуждающей пару к спариванию. Я знала, что это мощно, но не представляла, каким всепоглощающим окажется это чувство. Тепло разливается внизу живота, неоспоримая тяга желания, опьяняющая и неотвратимая. Он нужен мне прямо сейчас.

— Этого не должно было случиться вот так, — говорит он.

— Должно было. Возможно, просто при лучшем освещении и с наличием кровати, — шучу я, начиная скидывать туфли и расстёгивать брюки, позволяя им упасть на пол, чувствуя ужасающую потребность освободиться от одежды.

Мне нужны его руки на мне. Я хочу прикасаться к нему и ощущать его на вкус. Нарастающая пульсация между бёдер становится всё более неумолимой.

— Я не хочу, чтобы наше первое соединение произошло в пыльной гробнице, — сдавленно выдыхает он, скулы напряжённо вздрагивают, когда он смотрит на моё бельё. Выражение его лица становится виновато-мучительным, но столь же полным вожделения, как и моё. Его ладонь тянется к моей талии, притягивая меня к себе. — Потом я всё восполню.

— Мне нравится, что ты хочешь романтики, но мне очень больно. Можешь, пожалуйста, просто прикоснуться ко мне? Мы сможем всё переиграть позже.

Наши груди соприкасаются, его рука опускается ниже, к моей попке, и он крепко сжимает её.

— Как пожелаешь.

Его твёрдый член впивается в меня, и моё тело содрогается от желания.

Мой взгляд становится тяжёлым, похотливый огонь прожигает мозг, заглушая всё остальное.

Я принимаю зов связи, которую никогда не думала ощутить, доверяя судьбе больше, чем когда-либо.Он мой, я его, и сейчас это всё, что имеет значение.

Себастьян Сен-Винсент

Мои руки дрожат, всё тело трепещет от потребности обладать ею. Я заглядываю в её сияющие карие глаза, замечая, как она выгибает спину под моими ладонями. Эта женщина, это восхитительное создание, каким-то образом принадлежит мне, и с этого момента я никогда не отпущу её.

— Ты так прекрасна.

Она абсолютно ослепительна, загорела от солнца словно величественная и прекрасная богиня желания.

Я наклоняюсь и касаюсь её губ своими, со стоном ощущая её нежность и то, как пальцы впиваются в мои плечи.

Так давно я не чувствовал прикосновения женщины.

Изгиб большой, щедрой груди приминается под моей огрубевшей ладонью, и я почти стону, когда она, кажется, расцветает под моим прикосновением. Одна из её маленьких рук отрывается от меня, чтобы сжать через рубашку другую грудь, и я едва не кончаю тут же, на месте.

— Боже правый, женщина, — сипло выдыхаю я, не в силах оторвать от неё взгляд.

Земля содрогается под нами, и я проклинаю то, как попал в такую передрягу, вынужденный взять свою пару на полу, поскольку связь требует, чтобы мы соединились.

— Так больно, — срывается с её губ на стоне.

Мои руки неуверенно дрожат, когда я протягиваю их, прижимая её к себе.

— Я позабочусь о тебе, — отвечаю я, целуя её висок и продвигаясь вниз по лицу. Я нежно касаюсь губами её век, затем милого носика, наслаждаясь короткими прерывистыми вздохами, что она издает, прежде чем принимаюсь за её губы.

Её рот раскрывается, и из меня вырывается низкий стон, когда поцелуй становится жадным и властным.

— Чёрт возьми, — выдыхаю я, чтобы глотнуть воздуха, с твёрдым, пульсирующим членом, и тут же снова погружаюсь в ее рот.

Похоть прокатывается по мне, когда она обвивает мой торс обнажённой ногой, притирая мою твёрдость к себе сквозь нижнее бельё. Я прижимаю её к себе, не веря своей удаче.

После столетий заточения кажется, что фортуна наконец улыбается мне. Я снова обрету свободу, и всё благодаря этой женщине в моих объятиях.

— Ты нужен мне сейчас же, — требует она.

По моему опыту, брачные узы могут мучительно подстегивать к спариванию, укрепляя связь между двумя сверхъестественными существами. Её изгибы завораживают меня, когда она двигается, а пышная фигура становится настоящим пиршеством для моих рук и глаз.

Я оттягиваю шелковистую ткань, прикрывающую её лоно, чувствуя, как челюсть моя отвисает, а рот заливает слюной.

Она впивается руками в мои брюки.

— Твои штаны.

Я разрываю завязки и распахиваю штаны, почти отшатываясь, когда она хватает мой член. Из меня вырывается стон, и я резко подаюсь вперёд, когда её ладонь целиком обхватывает меня, направляя к своей сладкой киске.

— Глубоко вдохни, — говорю я, приподнимая её ногу выше и прижимая свой член к её горячей и влажной щели.

Я замираю, почувствовав, как земля содрогается под нами, и утопаю в выразительной коричневой глубине её взгляда.

Чёрт, а ведь мне почти совестно её обманывать. Проклятье, всё должно было случиться иначе. Магия вокруг нас быстро тает, и уже несколько дней лёгкие толчки сотрясают землю. Вопрос времени, когда гробница обрушится.

Её взгляд отягощён магией связи, настолько, что я буквально вижу, как потребность управляет ею.

Мерцающий голубой свет сжимается и обвивает нас, ложась на неё таким образом, что становится ясно — эта женщина не простая смертная. Магия течёт по её венам так же, как теперь течёт по моим.

Я вхожу в неё медленно, стиснув зубы. Её ногти впиваются мне в спину, царапая и метя меня. От её тесноты мы хрипло стонем в унисон.

Вид её влажной и покорной, обвившей меня, заставляет мой контроль пошатнуться. Я вынужден бороться, чтобы удержаться и не рухнуть на неё, как изголодавшийся по плоти зверь. Мне удаётся приблизиться к стене достаточно, чтобы опереться на неё, насаживая её на себя.

Я содрогаюсь, когда вхожу до предела, трепеща от того, насколько тесно и горячо она обхватывает меня. Её киска сжимается, когда я начинаю двигаться всерьёз.

Её глаза распахиваются, и по полным щечкам разливается нежный румянец. Она прижимается ко мне, словно боясь, что я могу остановиться. Впивается в мои руки и плечи, встречая меня бедрами, усиливая каждый толчок и ускоряя ритм.

— О, боги. Да, ещё, — кричит она, и её рот раскрывается в беззвучном стоне.

Я вхожу в неё с неумолимыми толчками, совершая глубокие, уверенные движения, наполняя её и растягивая её киску вокруг себя, чтобы она могла принять больше.

Сердца бьются в унисон, тела сливаются, мы движемся как единое целое, её тело раскрывается навстречу, мы хотим друг друга до боли. Я резко дергаю бёдрами, погружаясь в неё снова, мой ствол пульсирует. Её внутренние стенки начинают пульсировать, и мне приходится сжать челюсти, чтобы не потеряться в ней, желая продлить её наслаждение хотя бы ненамного.

Она вскрикивает, а я стону, чуть выходя, лишь чтобы войти обратно глубже, мои толчки уверены и властны, я двигаюсь интенсивнее. Я почти срываюсь, член скользит внутрь и наружу этого раскалённого рая, когда она сжимается. Она так мягка, тесна и божественна в моих мускулистых руках.

Я чувствую, как волна удовольствия прокатывается по ней, когда она наконец разлетается на части на моём члене. Я растворяюсь в её жаре, затопляя своим семенем, и гордость наполняет мою грудь, устремившись по венам.

Я ощущаю момент, когда брачные узы закрепляются, не заменяя мою первую связь, а сплетая все воедино.

Как только это происходит, она замирает в моих объятиях, её руки ослабляют напряжённую хватку на моём теле. Я беру её драгоценное лицо в ладонь и мягко опускаю её на ноги, продолжая поддерживать.

— Ты великолепна, — бормочу я, сдвигая пряди шоколадных волос с её лица и закладывая их за ухо.

Она мягко улыбается, и я склоняюсь, чтобы поцеловать её в губы.

Я стону, чувствуя, как член внутри неё пульсирует, желая большего, но нехотя извлекаю его. Она вздрагивает от пустоты, цепляясь в меня ногтями, словно пытаясь удержать. Как бы ни жаждал я снова и снова входить в неё, заставляя её кончать на мне столько раз, сколько она выдержит, я не могу сделать это здесь.

Тревога заставляет меня ускориться, даже когда я не хочу ничего, кроме как оставаться с этой ослепительной красавицей, исследуя её, познавая её и многое другое. Нам нужно завершить ритуал.

Я быстро застёгиваю брюки и собираю её одежду.

— Прости, но нам нужно идти, — говорю я, помогая ей одеться.

Мысль о том, что может случиться, если я не успею вовремя вернуться в ее пещерку, наполняет меня ужасом.

— Хорошо, — отзывается она нежно и расслаблено.

Резкий лязг раздаётся, когда золотой браслет с грохотом падает на пол, наконец отпуская её запястье. Я тут же беру её обнажённую руку и начинаю нежно целовать её, зная, что сила, дарованная мне моим первым возлюбленным, позволит мне исцелить её.

Действительно, уже через несколько секунд синяки на её руке исчезают. Красные и воспалённые следы, опоясывающие запястье, сходят, оставляя под собой бледно-розовую кожу. Я убираю браслет в карман для сохранности и с неохотой отпускаю свою новообретённую пару, подавая ей руку для опоры, пока она натягивает свои странного вида туфли и поправляет одежду.

В этот самый момент земля под нами снова содрогается, камни и обломки сыплются с каменного потолка на пол. Я бросаюсь к ней, когда она вскрикивает, прикрывая собой её сладкое и хрупкое тело.

— Нам нужно уходить, — кричу я.

Я притягиваю её к себе за руку и устремляюсь к туннелю, в который направлялся до того, как нашёл её.

— Я Хлоя, — говорит она, сжимая мою руку.

Я останавливаюсь так внезапно, что вынужден подхватить её, чтобы она не упала.

— Хлоя, — повторяю я, позволяя звуку её имени омыть меня. Мои губы расплываются в улыбке, когда я смотрю на неё и совершаю лёгкий поклон. — Себастьян Сен-Винсент, мадам, к вашим услугам.

Я купаюсь в тепле её очаровательной улыбки и склоняюсь, чтобы поцеловать её в макушку, вдыхая сладкий аромат жасмина и ладана, прежде чем повлечь её за собой.

Какая потрясающая женщина. Надеюсь, она любит сюрпризы.