Тенлис Хилл. Проклятие

Глава 3. Часы без времени

«Интуиция – это внутренний голос, исходящий из глубин. Это отголоски воспоминаний, которые никогда не исчезнут, как бы мы ни старались их забыть».

Остаток дня пролетел в подавленном настроении. Казалось, что сейчас пожилой директор в странной выцветшей рубашке войдёт в учебный кабинет и публично объявит о трагической гибели Тони Сквирдовски. Больше всех за своего товарища переживал Дин. Мозг уже воспроизвёл самые неожиданные повороты событий, заставляя в красках представить, как друга растерзали дикие звери, или он сорвался вниз, перебираясь по заброшенному мосту к старой переправе, где когда-то прятался от своего отца. Парень не находил себе места и, не дожидаясь окончания последнего урока, нагрубил учителю, показав средний палец, и вышел из кабинета, хлопая дверями. Агата, всё это время скучающая у окна, решила последовать примеру друга и молча вышла вслед за ним, игнорируя крики преподавателя. Вот только в школьном коридоре уже никого не оказалось, кроме одинокой девочки в спортивном костюме, сидящей на полу с учебником физики.

– Чёртов Уитмор! – Агата взяла из металлического шкафчика всё необходимое и, накинув джинсовую куртку, вышла на улицу.

Свежий воздух после недавнего дождя заставлял вдыхать полной грудью, наслаждаясь чувством свободы. Девушке отчаянно захотелось оставить все проблемы в дальнем ящике стола и просто растянуться на влажной траве парка в наушниках, вдыхая насыщенный аромат, с оттенками влажной пыли и сладковатой цветочной мяты. Агата любила грозу всем сердцем: в ней всегда таилась какая-то тревожность, но не мрачная, а очень подвижная, будто подгоняющая к действиям. Многие ошибочно считают дождь синонимом грусти, словно сами небеса рыдают, проливая слёзы на уставшую землю. Но Агата была уверена, что дождь лишь способ очищения. Это был бодрящий запах перемен, которые непременно стучат в двери каждого человека.

– Роуз! Ты-то зачем сбежала? – Дин появился неожиданно, вырулив из-за угла спортивного зала, и застал девушку, застывшую на дороге с задранной головой. – Смотри, до пялишься в небо и тебя точно сегодня собьют!

– Мне неинтересна биология в душном кабинете. Куда лучше посидеть на улице, – расплывшись в улыбке, ответила она.

Парень позволил себе ухмыльнуться и, сохраняя молчание, двинулся в сторону автомобильной парковки. Он меньше всего хотел, чтобы она пропускала уроки из-за него, а сомнений нет, Роуз сбежала следом за ним, и хорошего теперь не жди. Но в то же время только рядом с этой девушкой сердце предательски колотилось так, что некуда деться, а дыхание становилось зависимым от золотых глаз.

– Эй, ты чего? – спросила Агата, нагоняя друга.

– Не знаю, чувствую себя мудаком, – Дин остановился у стадиона и навалился на декоративное ограждение, выполненное из металлических труб.

Агата последовала примеру друга и, вытянув из кармана сигареты, закурила, выпуская в серое небо кольца дыма с колючим ароматом ментола.

– Ты здесь ни при чём, Дин, – сказала она серьёзно, вложив в голос всю свою поддержку.

– Ты не знаешь. Тони приходил ко мне в пятницу, просил погулять с ним, хотел поговорить, что-то было не так, и я видел это, но отец закрыл дома за сигареты. Агата, он был напуган, но я не помог! Что я за друг вообще?

Девушка в очередной раз выдохнула бесцветный дым и положила руку на плечо парня, пытаясь помочь хоть чем-то. Она плохо умела поддерживать, окружающие люди научили её быть сильной и не терпеть слабости в других, но с Дином всё было иначе. Словно две одинаковые души, заключённые в разных телах, они понимали друг друга без слов.

– Ты не мог знать, что такое может случиться, возможно, он действительно просто решил уехать из города. Дин, ты прекрасный друг, но ты не можешь винить себя в чужой ответственности.

– Не знаю, Агата. Я не знаю… – парень отряхнулся и протянул девушке руку. – Идём ка домой, не хватало, чтобы тебя поймал директор за прогулы со мной, отец тогда точно шкуру спустит.

Девушка улыбнулась и, подобрав с земли рюкзак, последовала за другом. Дорога от школы вела через единственную в городе загибающуюся больницу, после которой нужно спуститься на центральную улицу, являющуюся главным достоянием Тенлис Хилл. Именно в этом месте, после обеда и до позднего вечера, собиралось большинство людей, неспешно прогуливающихся по маленьким магазинчикам и продуктовым лавкам, раскинутым вдоль дороги. Над каждым таким заведением располагались немногочисленные жилые квартиры, пропитанные атмосферой прошлого благодаря невероятной архитектуре, с которой мог сравниться разве что только мрачный особняк, скрывающийся от посторонних глаз прямо в лесу.

– Может, зайдём? Я там прошлый раз оставила учебник, да и проверить старушку не помешало бы, – улыбаясь, протянула Агата, остановившись у часовой лавки старухи Гретты Эвердин. Дин кивнул, направляясь к стеклянной двери, на которой висела обычная картонная вывеска с кривой надписью «Открыто».

Во всём городе нельзя было найти места таинственнее этого. Только здесь царила особая, интригующая атмосфера. Старинные мелочи пробуждали в людях умиление от предвкушения истории, заключённой в них, но не в этом месте. Коллекция старухи Эвердин вызывала панику и желание поскорее сбежать. Создавалось ощущение, что время здесь не властно над древнейшими предметами, пылящимися в бархатных коробках. От изобилия разнообразных произведений литературы, таящихся в здешних полках, у Агаты всякий раз разбегались глаза, а бледнолицые куклы с застывшими глазами, что молчаливо сидели на продавленном диване, напоминали почему-то о детстве. Но больше всего внимания старушка уделяла часам. Здесь хранились мелкие ходики, спрятанные под толстым стеклом мутной витрины, и огромные, резные башенки с крошечными кукушками, что в ряд покоились вдоль стены и ритмично тикали, заставляя вздрагивать от внезапного крика кукушки или колокольного звона.

Миссис Гретта, которую в народе давно прозвали старуха Эвердин, как обычно, в это время дня, сидела в уютном плетёном кресле и с любопытством наблюдала за дождливым городом через большую тусклую витрину, полную механизмов от старых часов. Никто точно не знал, сколько старухе лет, но выглядела она бодрой и, несмотря на многочисленные морщины на бледном лице, даже умудрялась подкрашивать глаза фиолетовой подводкой. Родственников её никто не знал, в Рождество старуха всё так же в одиночестве наблюдала за весельем других сквозь своё стекло, и Агата считала своим долгом помочь хоть чем-то одинокой женщине.

–Детишки… давно вы не заходили к старухе, – проскрипела Гретта, окидывая взглядом гостей. – Какие новости принесли старой затворнице?

Агата, давно привыкшая к выходкам владелицы, уселась на деревянную табуретку и, схватив со стола шоколадную конфету, принялась рассказывать о проведённых каникулах и недавно прибывших жителях, что разместились в лесном особняке, не умолчала и о драке, произошедшей утром.

– Значит, дом Гауде вновь обрёл своих хозяев… интересные вести вы принесли, пташки, – произнесла старуха обеспокоенным голосом, наконец-то поднявшись с кресла.

– Миссис Эвердин, я вообще за книгой своей пришла. Помните, легенды города, по которым я у вас конспект писала? – напомнила девушка, почувствовав себя немного неловко под проникновенным взглядом мутных небесно-голубых глаз.

Старуха немедленно опомнилась, бросилась под витрину, зашуршав пакетами. Иногда Дина пугала её внезапная прыть, женщина словно только выглядела, старчески скрывая за маской молодое тело.

– Ох, вот она, Агата, можешь забрать, – широко улыбаясь, протянула Эвердин.

Девушка удивилась неожиданной смене настроения, но книгу взяла и моментально запихала в рюкзак, проклиная собственную забывчивость.

– Погоди, у меня ещё кое-что есть, – старушка вновь скрылась в своих закромах и, найдя в маленьких шкафчиках карманные часы на длинной цепочке, вернулась к ребятам. – Позволь мне сделать тебе подарок, Агата. Я стара, и содержимое лавки уйдёт в дурацкий музей, который не умеет заботиться о столь ценных вещах. И я бы хотела, чтобы у вас осталась память обо мне.

– Зачем? Что за мысли такие, миссис Эвердин? – возмутилась девушка.

– Просто возьми, видишь, здесь какие резные камни из чистого изумруда, часовые мастера больше никого не интересуют, и эта красота заваляется среди моего хлама! Эти часы оповестят о беде, Агата, где бы ты ни находились. Возьми их!

– Спасибо. Возьму, только если оставите глупые мысли о своей кончине, вы ещё нас переживёте, – рассмеявшись, заключила Агата, спрятав безделушку в карман.

От прикосновения к холодному металлу по телу пробежала неприятная дрожь, заставив девушку вздрогнуть.

– Я и так давно топчусь по свету, милая Агата, – сощурившись, ответила женщина продолжив. – Береги эти часы, только они защитят тебя. Кто предупреждён, тот, вероятнее всего, имеет шанс. Запомни эти слова.

Странные напутствия давно перестали смущать. Старуху по праву считали престарелой ведьмой, многие даже покрывались холодным потом при одном только её виде и обходили лавку стороной, чтобы случайно не услышать грозное проклятие, брошенное невзначай. Но Агата, слишком часто сбегающая с уроков, приходила именно сюда, чтобы в тишине переждать время, и странности хозяйки лавки стали приятным дополнением к сюжетам многочисленных произведений, хранящихся на полках.

Покинув Часовую лавку, Дин закинул рюкзак девушки себе на плечо, хмуро глядя на сереющее небо. Куда-то улетучились все слова, в воздухе словно появился противный запах смерти, который парень очень хорошо запомнил из прошлого.

– Как думаешь, старуха совсем поехала? – спросил он наконец у самого дома девушки.

– Может, именно она знает правду про этот мир, – рассмеялась Агата.

– Не думаю, что сумасшедшие какие-то супергерои на самом деле, это все теории.

– Как знать.

Агата обняла друга на прощание и юркнула в двери, надеясь, что ситуация с дракой ещё не добралась до матери, но, к счастью, дом встретил благосклонной тишиной. Не желая испытывать судьбу, встречаясь, с кем-то из родных, она бросила рюкзак в спальне и, наспех переодевшись в спортивный костюм, отправилась на пробежку в лес, простирающийся зелёной стеной прямо за их домом.

К вечеру долгожданные солнечные лучи наконец-то пробились через тяжёлые грязно-серые тучи. С каждым шагом лесной воздух становился всё мягче, девушка с удовольствием дышала полной грудью и любовалась высокими соснами, которые, казалось, поддерживали небо своими могучими кронами подобно титанам. Толстые стволы деревьев от корней до верхушек покрывались слоем плотного мха, придающего местной природе сказочную атмосферу. Летом лес раскрывался ароматами терпких трав и дарил стойкое ощущение единения с природой. Осенью же приносил запах влажной земли, прогнивших листьев и окрестных болот, скрывающих в себе целые легенды. Каждую пробежку Агата представляла себя сказочной героиней, что несётся по узким, вытоптанным волшебными существами тропам, и дорога её непременно закончится в королевстве, где нет ничего общего с мёртвым городом, покрытым туманом.

– Эй! – из-за тени сахарного клёна неожиданно появился парень в тёмном спортивном костюме. Его и без того огненно-рыжие волосы горели под осенним солнцем. Агата резко остановилась, разглядывая незнакомца, так безжалостно прервавшего её детские размышления о сказочной стране.

– Что ты здесь делаешь? – молодой человек посмотрел на новую знакомую, ожидая ответа. Он был на целую голову выше Агаты, а глаза бирюзового оттенка, похожие на стекло, выглядели так, будто вставлены в глазницы, чтобы привлечь внимание любителей кукол с мёртвыми лицами.

– Чего тебе? – переспросила девушка, стягивая с головы наушники.

– Я спрашиваю, что ты делаешь здесь, в лесу?

– Ну, как ты мог заметить, я здесь бегаю или у тебя тоже проблемы со зрением?! – огрызнулась Агата в привычной манере, переводя взгляд и не желая продолжать разговор.

– Хм… я тоже решил пробежаться, – новый знакомый проигнорировал открытую грубость в словах девушки, пытаясь не вспоминать утреннее происшествие.

Он то и дело неуверенно переминался с ноги на ногу, словно и сам был рад скорее завершить неожиданную встречу, но приличие не позволяли просто пройти мимо. Агата ещё раз осмотрела парня с головы до ног и отметила, что у него белоснежные кроссовки и дорогой фирменный костюм, который никак не вязался с грязными руками, что собеседник неумело пытается скрыть за спиной.

– Такие как ты бегают на стадионе возле кинотеатра, – съехидничала она, указывая рукой в сторону города и желая поскорее отвязаться.

– Ты судишь меня только по внешнему виду? – с усмешкой спросил парень, делая шаг в сторону Агаты, отчего у неё по спине пробежали мурашки.

– Нет, я сужу по твоей наглой сестрице.

Красивое, излишне бледное лицо на мгновение стало печальным, но собеседник быстро спрятал свои истинные эмоции за улыбкой, которую натянул с явным трудом.

– Прости Ади, у неё очень сложный характер, меня, кстати, зовут Кай.

– Я, Агата, не стану врать, что было приятно пообщаться! – грубо ответила девушка и, махнув ему рукой, побежала дальше, скрываясь в глубине леса.

Кай проводил новую знакомую облегчённым взглядом и, свернув на другую тропу, побежал по грязной дорожке. Он не надеялся встретить кого-то так далеко от города и уж точно не был готов увидеть наглую девицу, что без особых раздумий едва не покалечила его родную сестру. Но колкий взгляд медовых глаз засел в голове, заставляя мозг прокручивать недавний разговор.

Агата же почувствовала странное ощущение страха, которое раньше отсутствовало напрочь. Новый знакомый взывал к скрытым глубоко чувствам, что неожиданно решили вырваться наружу в самый неподходящий момент.

Ускорившись, она пробежала ещё минут двадцать и, поняв, что слишком устала, перешла на спокойный шаг. Маршрут девушка знала ещё с раннего детства, когда отец приводил её к большой цветочной поляне на опушке леса, чтобы показать, как последние солнечные лучи ласково касаются верхушек деревьев и утопают за горизонтом.

– Ещё один поворот и я на месте, – Агата свернула у вбитого в землю колышка и наконец-то вышла на залитую солнечным светом поляну, сплошь покрытую сладким папоротником и гроздьями фиолетового Люпина.

Высокие деревья великодушно расступались над этим уголком, чтобы как следует прогреть здешние растения и землю солнечными лучами. Агата, не задумываясь, развалилась прямо на траве и вдохнула запах преющей листвы, смешанный с ароматом цветов. В голове вспыхнули редкие счастливые моменты, проведённые вместе с отцом в этом месте, и глаза сами закрылись, плавясь в сладостной неге прошлого.

Воспоминания крутились как красочные картинки в старом калейдоскопе. Но Агата знала, что ничего, кроме боли, они в итоге не принесут. Она очень хотела бы вернуть ту самую жизнь, которую украла жажда денег и величия, поработившая родного отца. Но больше не видела в этом смысла.

– Чёртов идиот! – Агата грубо выругалась, прогоняя очередное приятное воспоминание, и, морщась от уходящего солнечного луча, повернулась набок, перелистнув очередной трек на плеере.

Но воспоминания – это главная составляющая человека, и порой, забыть просто невозможно. Поэтому под звуки Nirvana приятные моменты сменились самыми болезненными.

Агата вспомнила первый серьёзный суд, на котором она, будучи семилетней девочкой, была вынуждена присутствовать. Именно в тот момент ещё совсем недавно счастливый ребёнок впервые увидел слёзы на глазах своей матери, а потом и почувствовала на собственной шкуре, что такое настоящее презрение и жестокость, окружающая людей. Семья сразу стала изгоем в маленьком городе. Каждый второй считал себя вправе тыкать пальцем в маленькую девочку, отказываясь играть с ней, унижая и даже, причиняя физическую боль, загоняя толпой в угол. Агата так нуждалась в поддержке, что замкнулась в себе окончательно, пока однажды мальчик с соседней улицы не взялся за бейсбольную биту, просто так защитив девочку от трёх хулиганов, сбросивших её с велосипеда.

«– Тебя больше никто не обидит, Роуз. Я не позволю», – сказал он, протягивая руку заплаканной Агате.

Так началась дружба длиною в целую жизнь.

После этого Агата узнала, что мальчик оказался сыном шерифа города, который и вынес приговор её отцу, назначив огромный штраф. Первой мыслью было прекратить это неправильное общение, которое казалось невозможным, но Дин сдержал своё слово, и её действительно больше никогда не называли «дочерью Вора», а вот собственный отец не смог сдержать обещание, и приговоры шерифа стали обыденностью, на которую Агата не имела права обижаться.