Глава 3. Первый раунд

Итак, я – Веласкес, кажется остановился я на этой мысли. Что меня на нее натолкнуло? Теперь трудно сказать, это был будто толчок изнутри. Как Архимед со своим "Эврика": вот откуда ему пришла та мысль? Озарило, блин! Гарсия, Гарсия… Да, эта женщина дала толчок, но так и Архимеду же пришло не на ровном месте?

Что-то я не о том думаю – древнего ученого зачем-то вспомнил… В общем, мне нужно обдумать мысль насчет принадлежности к семье Веласкес и понять, имеет ли она право на существование. Вот этим и займусь.

Я – мод. Это факт. Предположим, я внук Филиппа Веласкеса, мой отец – его сын. Мог быть мой отец модом? Правильно, только если ею была его мать, соответственно, любовница адмирала. Какова вероятность этого? Фиг знает.

Возможно, что она была из высшего общества? Да. Но с модифицированными генами могла быть и простолюдинка, не обязательно аристократка. Просто вероятность измененных генов в этом случае на порядок-два ниже, но мы говорим о женщине, которая нравилась самому адмиралу Веласкесу, а ему нравились нестандартные сеньоры. Итог – в версии больше вопросов, чем ответов. Никаких выводов, даже предварительных.

Подойдем с другой стороны. Предположим, Мишель узнала, что я Веласкес. Какой ей резон тащить меня к себе? Ее величество не страдает сентиментальностью, ей плевать на непризнанных родственничков. Я могу ошибаться, но в противном случае о таковых бы знала вся планета. В СМИ же и в гламурных изданиях не фигурирует ни один побочный Веласкес, и не фигурировал никогда, будто таковых не существует.

Еще один аспект этой же стороны: даже если отбросить личную антипатию ее величества к братьям и сестрам, рожденных по сути от соперниц ее матери, в этих людях течет кровь Веласкес, кровь династии. Их дети КОНКУРЕНТЫ детей ее величества в праве наследования трона. Да, это родство настолько дальнее и смешное, что его не стоит даже рассматривать… Было бы, не живи мы в такой стране, как наша, которой заправляет кучка потомственных сверхбогатых буржуев. Устроить переворот, выкосить всех официальных наследников и посадить на трон кого-то дальнего и бокового – чем не успешная смена власти? И монарх на троне, и династия та же. В политике ведь главное соблюсти приличия…

Нет, по логике, королева должна держать всех родственничков "с улицы" как можно дальше от двора. И до сего дня успешно эту задачу выполняла.. Обнаружь Мишель, что я один из них…

…Да, это облом. Как ни подойди к проблеме, с любой стороны, выходит, что принадлежность к королевской семье – минус, фактор отталкивающий. И какой резон главе корпуса ее личных телохранителей тянуть одного из них под свое крылышко, как она потянула меня? Хочет устроить переворот? При живых наследниках первой, второй и даже третьей очереди? Смешно! Есть дети королевы, есть ее сестры, есть их двоюродные и троюродные ОФИЦИАЛЬНЫЕ братья и сестры. Многие из последних женаты или вышли замуж за представителей сильных кланов. Захоти кто-то сделать подобное, против тут же поднимется столько народу… Нет, это однозначно бред.

Тогда что? Как мне расценивать взгляд сеньоры Гарсия? Я же почувствовал, было в нем что-то! Однозначно было!

Итак, по кругу, еще раз. Что мы имеем? Только факты, без домыслов и версий.

1) Я – мод. Факт.

2) Мне с момента рождения посылаются деньги, небольшая сумма, достаточная лишь для проживания в не самом бедном районе. Тоже факт.

3) Иногда к матери приезжают курьеры, привозя еще денег, сверх меры, заложенной в банковский робот. Каждый раз на моей памяти это происходило в преддверии глобальных перемен в нашей жизни, которые не могли произойти без дополнительного финансирования, поэтому этот вывод примем за истину.

4) Меня отмазали (или отмазали БЫ, не явись в школу королева) от департамента безопасности, когда я имел с ним проблемы. По словам матери, эти люди могли ПРИКАЗАТЬ взявшим в оборот чинам оставить меня в покое, а к словам матери стоит отнестись серьезно – не так часто она оброняет что-то важное.

То есть, мой "родственничек" – это кто-то крутой и богатый. Этот человек имеет сильно модифицированные гены и выходит на связь с мамой, когда ей очень надо. Да уж, не густо с выводами – никаких зацепок относительно решаемой проблемы. Но с другой стороны есть и обратная зависимость: доказать, что я не Веласкес, я тоже не могу. Пат. Да, я аристократ по крови, теперь уверен в этом больше чем на девяносто процентов, но остальное…

Я терял уверенность в остальном все больше и больше. Логика, эта железная сеньора, говорила, что таковое не может быть, что все факты против. Но упрямая интуиция не сдавалась, твердила, что в моих умозаключениях где-то ошибка. Не ошибка даже, недоработка, отсутствие важной переменной, без которой это уравнение не решить. И если я хочу найти истину, должен довериться своей интуиции и искать переменную. Постепенно, не торопясь, не действуя нахрапом и не несясь впереди паровоза.

А лучшее место для моих поисков – здесь, в корпусе телохранителей. Тут полным полно народу, имеющего допуск к тайнам королевской семьи, включая самые сокровенные. На то они и хранители, что хранят не только и не столько тела охраняемых субъектов.

Я довольно хмыкнул: чувство юмора у высших сил даже больше, чем я мог предположить. Гораздо больше. И пока эти силы мне благоволят.

Конечно, этих людей сначала нужно найти. Затем втереться к ним в доверие, сделать так, чтоб они ЗАХОТЕЛИ рассказать мне эту информацию. Хотя бы на уровне слухов. Но я ведь никуда не спешу? А пока…

…А пока мысль перешла на текучку. А именно, на анализ моего поведения и восприятия корпуса. Да, тот оказался совершенно не тем, чем я представлял его, когда решил пробовать сюда податься, это ожидаемо, но вот моя реакция на населяющих его субъектов там, в столовой…В чем проблема?

Почему я так бурно реагировал на взгляды и интерес девчонок? Хотя знал, что так и будет, и даже вроде как настроился? Я совсем даже не девственник и не ботан, шарахающийся от слабого пола; за пределами этого здания с девчонками у меня все нормально, и всегда так было… Что произошло?

Я не знал ответа. Это серьезный просчет, и пока я не решу проблему, хода сюда мне нет. Вопрос, как ее решить?

Ответ напрашивался. Мне надо найти им, всем им, определенную нишу в своем сознании. Они не обычные девчонки, вот и надо настроить себя на это. Лучше всего определить их как "третий пол": есть мужчины, есть женщины, классические, а есть они – вроде как женщины, но с совершенно иной психологией и психотипом поведения, никак не стыкующимся с понятием "женщина". Я вспомнил оговорку Кассандры – да они же и сами себя ими не считают! Femeninos, блин! Воспитывают их так, на стадии "зелени"!

Кажется, кое-что начало прорисовываться. По крайней мере, я определил для себя их место, и от этого надо плясать. Но чтобы решить проблему окончательно, мне нужны тренировки, без них так и буду краснеть, как сопливый юнец.

Вторая насущная проблема – авторитет. К словам Кассандры надо отнестись крайне серьезно, она не предупреждала бы, если б это не было важно. Полигон мне не светит, но кто сказал, что авторитет можно заработать только там? Есть разные виды авторитета, на данный момент мне достаточно простого отсутствия желания дать в глаз. А это реально.

Они более развиты физически, делают вещи, которые мне могут оказаться вообще недоступными, из-за потерянного возраста и физиологии, а значит мое поле – интеллектуальное. Нужно ЗАСТАВИТЬ себя уважать: я не слабый, я просто другой. То есть, начиная с этой минуты с моей стороны не должно быть ни одной непродуманной мысли, ни одного необдуманного слова вслух. Это война; она началась с момента, как я пересек финишную черту, и сам факт того, КАК я ее пересек, уже дал мне кое-какую фору в авторитете. Что ж, дело за малым!

Я улыбнулся и поднялся, сгробастав надоевшие уже костыли. Спать не хотелось, сидеть в одиночку в чужой (пока еще) каюте – тоже. Значит, воспользуюсь приглашением и поброжу, заодно опробую всё, что только что вынес из размышлений.

Ключ перекочевал мне в ладонь; я доковылял до гермозатвора, который по его сигналу послушно раскрылся, выпуская меня в пока еще новый и незнакомый, но уже условно враждебный мир.


***

Пустота и не души. М-да, приезд королевы, стоило ожидать. Все, кого можно, забрали на организацию встречи, остались или те, кто не достиг нужного уровня подготовки, или те, кто находится на отдыхе – должны же у них тут быть выходные?

Я блуждал более получаса. Если бы не костыли, может на кого-нибудь и наткнулся, кого-то встретил, но с ними я хронически не успевал. Трижды в конце коридора мелькали силуэты, но догнать кого бы то ни было в моем состоянии…

Наконец, после долгих блужданий, вышел к знакомому коридору. Вел он не куда-нибудь, а к выходу. Воодушевленный, я прибавил ходу: выход охраняется, а значит, я однозначно увижу живых людей, которые смогут ответить на вопросы, куда все подевались, и куда податься мне, сирому и убогому.

Так и вышло – три вооруженные закованные в легкую броню фигуры заметили меня издалека и спокойно ждали, когда добреду поближе. Затем одна из них подняла забрало, под которым скрывалось довольно милое личико почти моей ровесницы:

– Тебе нельзя. – Девушка улыбалась, в ее голосе совсем не было угрозы. – У нас пропускная система, а пропуска на твое имя нет.

Две другие девушки так же подняли забрала и смотрели на меня со смешанным чувством удивления и любопытства. Кажется, сама собой сложилась идеальная ситуация, лучшей для пристрелки придумать невозможно. Я повесил на лицо лучезарную улыбку и вогнал себя в давным-давно забытое состояние, используемое последний раз незнамо сколько времени назад:

– Привет, девчонки! Я тут не местный, не подскажете кой-чего?..

"Очарование, как можно больше очарования! – подбодрил внутренний голос. Вот так, Хуанито, еще больше!.."

Я плохой мачо. Но плохой не от того, что меня не любят, а от того, что не зажигаю со всеми подряд. Как сформулировала Бэль, у меня завышенные требования к слабому полу. Однако это не значит, что я не обладаю опытом кадрить девчонок в принципе. И сейчас я принялся свой опыт активно использовать, внедрять в разговор все наработки, касаемые этого процесса, пытаясь прощупать объекты воздействия. Поправка: кадрить ЭТИХ девчонок я не собирался, и тем более крутить на что-то. Да и вообще планов относительно принадлежащих этому заведению "лиц третьего пола" не имел, скорее наоборот. Но интуиция подсказывала, что на данный момент это оптимальная стратегия, а интуиции я верил.

И она не подвела. Через полчаса я развернулся на сто восемьдесят градусов и поковылял к следующему пункту назначения. К этому моменту я мог записать в личный архив целых три контакта тех, кто хоть мне и не друг, но точно не стремится сделать то, что делали черненькая сотоварищи. Хотя, возможно, подай меня группе Оливии иначе, и они бы не поступили так, но история не терпит сослагательного наклонения.

Я назвал это про себя "феноменом первого контакта". Это скоропортящийся феномен, уже завтра на меня будут смотреть иначе, а значит, надо действовать быстро и решительно.

Кроме самого тактического успеха, мне удалось вытрясти из девочек целую гору полезной информации. Ее даже не пришлось выпытывать; они сами охотно выкладывали все, не подозревая, что это я толкаю их в определенном направлении. Главное ведь в разговоре с женщинами уметь слушать, и я старательно учился этой науке.

Многие сведения были на первый взгляд незначительными, некоторые я мог бы спросить у Кассандры или ее девчонок, или Катарины. Но главное ведь не только информация, но и то, как она подается, дьявол скрыт в мелочах. А потому я отнесся со всей серьезностью ко ВСЕМ полученным данным. Вот самые важные из них:

– внутри действует система пропусков на случай, чтобы те, кому не положено, не могли выйти наружу. Относиться несерьезно к наряду, охраняющему главный (и единственный) шлюз мне настоятельно не советовали, у тех, кто несет вахту, есть право стрелять на поражение. Даже за попытку разговорить тех, кто на посту, могут скрутить и арестовать (мою иронию при этих словах девочки проигнорировали).

– стреляют здесь без предупреждения. У них свой устав и плевать им на правила, действующие снаружи.

– мне не запрещено покидать эту милую обитель, у меня статус "гостя ее величества", а "гость" и "насильно удерживаемый" – разные вещи. Но на меня банально нет пропуска, а значит, выпустить меня они не могут, даже если сильно захотят.

– выдать пропуск могут пять человек: королева, Мишель, сеньора Гарсия или ее заместитель, и дежурный офицер. В данный момент на базе находится только последний(последняя), но она очень занята встречей ее величества, координацией действий с другими службами, и отвлекать ее мне настоятельно не рекомендовали.

– действительно, всех, кто в карауле, забрали, но те, кто по расписанию отдыхает, большей частью ошиваются здесь – объявлена "желтая", получасовая тревога готовности для всех. То есть, на базе полно народу, но все или сидят по каютам, или торчат в кубрике, потому никого не видно.

– кубрик – это место отдыха, развлечений. Целый отсек, выделенный под досуг. Туда мне и нужно, если хочу с кем-нибудь пообщаться.

– ответить, кто "пришил" корпусу флотскую терминологию, эти девочки, как и Кассандра, не смогли.

М-да, легко сказать, "не далеко". Я потерялся спустя всего несколько поворотов. Да здесь страна лабиринтов, целый подземный город! Как тут вообще можно ориентироваться?

Естественно, вместо кубрика я вышел к диспетчерской, хотя не собирался сюда. Но стоящая по эту сторону гермозатвора сеньора с винтовкой в руках и голубой повязкой наказующих на рукаве улыбнулась, и не дав сказать ни слова, огорошила вопросом:

– Что, сразу домой? Побродил бы тут, пообщался с девочками? Все равно дом никуда не денется – пока нога не заживет, ты здесь не нужен.

Я тактично промолчал, позволяя сеньоре развить тему.

– Лея встретится с тобой завтра. Скорее всего. Потерпел бы денек, а потом уже и домой?

– Мне казалось, у ее величества и без меня по горло дел, – возразил я и пожал плечами. Признаваться, что+ набрел сюда по ошибке, не хотелось. – Ее не было больше месяца, вопросов, чем заняться, у нее должно накопиться выше марсианского Олимпа. Станет она в ущерб им отвлекать внимание на какого-то соискателя, который спокойно может подождать пару дней? Да еще раненого, которому требуется на лечение и восстановление несколько месяцев?

На это сеньора не нашлась что ответить. Помолчала, но затем отрицательно покачала головой.

– Может быть, но сейчас я тебя не пущу. И докладывать о тебе не буду. Там не до тебя. Приходи часа через три, посмотрим, что можно сделать… – Она заговорчески подмигнула.

Теперь кивнул я, как бы соглашаясь с доводом.

– Спасибо, сеньора. А не подскажете, как найти кубрик?..

Жилые отсеки стало видно издалека – начали появляться люди. Как я узнал позже, "малышня" живет и занимается отдельно, в другом подземном отсеке, и без инструкторов за пределы сектора ее не выпускают. Для их же безопасности, чтоб оградить от более старших. "Зеленые" же обитают здесь, вместе со всеми, и в отсутствии большей части кадровых ангелочков мне попадались только они.

Да, дикие они все, действительно. Смотрели… Как на Иисуса Корковадосского, незнамо каким образом вдруг телепортировавшегося сюда из Старого Рио. Специально выбегали, толпами по нескольку человек, поглазеть. Но разговаривать со мной не пытались. Я тоже не пытался, от греха подальше, тем более, все указывало на близость конечной цели.

Наконец, появились первые старшие. Я не увидел их, а услышал – музыка доносилась за несколько десятков метров от поворота в рекреацию. Это было нечто вроде нашей школьной оранжереи, небольшой закуток, в котором в большом количестве располагались кадки с цветами и пальмами. Много цветов, издающих незнакомый мне аромат, невысокие чистые аккуратные деревья, аккуратные диванчики вдоль них… Все указывало на ухаживающие за этим добром заботливые женские ручки.

Их было пять человек. Они сидели на диванах, сдвинутых лицом друг к другу, и напряженно всматривались в фрактальную голограмму, которую выдает стандартный проигрыватель, если в воспроизводящийся файл не встроен собственный видеоряд. Конечно, лицезреть что-то кроме цветовых переходов и причудливых переливов они не могли, напряжение относилось к мелодии, звучащей из уютно расположившегося на коленях одной из них терминала. А точнее к тексту, который они пытались осознать и понять, как делал это я незадолго до попадания сюда. И пока у них, как и у меня, получалось не очень.

– Привет. – Одна из них увидела меня, подняла голову. Затем задумчиво улыбнулась, встала и подошла. Две ее подруги на мой приход отреагировали лишь поворотами головы и такими же задумчивыми улыбками, две же вообще не прореагировали – лишь глаза выдали, что они меня все-таки заметили. Ах да, девушка обратилась ко мне на чистом русском оккупированной зоны, и это сразу выбило из привычной колеи.

– Привет… – улыбнулся я в ответ. Тем временем терминал начал выдавать следующий куплет, и оставшаяся четверка полностью погрузилась в него, забыв о моем существовании:

Я не спрашиваю сколько у тебя денег Не спрашиваю сколько мужей Я вижу, ты боишься открытых окон И верхних этажей И если завтра начнется пожар…

– Грузитесь? – усмехнулся я.

Она не поняла.

– Грузитесь? Мозги загружаете? – пояснил я, как и она, на русском. Он у меня не такой чистый, как у нее, все-таки я вырос в Альфе, но она восприняла его с явным облегчением.

– Значит, правда, да?

– Что, правда?

– Ну… Что ты наш. Из нашего сектора.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять сказанное.

– Да. Самара. А вы откуда? – я обвел подбородком всех присутствующих.

Она рассмеялась.

– Да кто откуда. Настя и Маринка, вон, вообще с Марса. – Она принялась указывать на подруг. – Ира – Саратов. Я – Астрахань. Еще из Восточного есть девчонки, Королёва, Циолковского… И еще с Марса…Нас тут почти три десятка! И мы рады, что ты из наших… – ее голос заметно потеплел.

– Не то чтобы прямо из ваших… – начал было я, но она жестом остановила:

– Знаю, знаю. Много лет с родителями в столице прожил. Все нормально, не переживай. Ты все равно один из нас, несмотря ни на что. – Она подмигнула, ударила в плечо и протянула руку. – Жанна.

Затем скривилась, и пояснила:

– Не Ж у а н а,, и не Х у а н а, а наше, родное, Ж а н н а. Иоанна.

Рука была протянута. Повинуясь интуиции я сначала пожал ее, выиграв несколько драгоценных секунд, и только потом до меня дошло, что надо говорить ЕЙ.

– Ваня. Иван. Иоанн. Но местные зовут Хуан. И вы зовите, не обижусь, я уже привык…

Я улыбнулся, что послужило сигналом, и через секунду мы с Жанной весело смеялись.

– Видишь, практически тезки!

– Да уж! Отойдем, практически тезка? – Она кивнула в сторону, и я последовал приглашению.

Мы вышли на "улицу" – в основной коридор, где музыка играла потише. Вокруг нас образовался вакуум, представители неполноправных ангелочков предпочитали обходить меня и тезку стороной, а других пока я здесь не видел. Но ажиотаж спадал на глазах, теперь они не бегали поглазеть на меня как такового. Я уже не мог претендовать на статую Иисуса, хотя на головные ворота Белого моста (1) пока еще мог.

– Мы держимся вместе, – пояснила Жанна. – Помогаем друг другу. Негласно. Если будут какие-то проблемы – говори. Чем можем – всегда поможем.

– Я думал, во краю угла у вас лояльность ее величеству. – Я усмехнулся. – А вы устраиваете внутренние группировки, в политику играетесь…

Она не повела и бровью.

– Мы все одинаково преданы ее величеству. И если что-то такое произойдет, все будем на одной стороне баррикады. Не передергивай. Просто… – Она замялась.

– Просто хоть у вас и нет антагонизма, как "снаружи", между "русскими" и "имперцами", – подсказал я, – но вы все равно помогаете друг другу. Так?

Она облегченно кивнула.

– Да. Но все в пределах устава. Если выкинешь что-то в разрезе с ним… – Она посмотрела ОЧЕНЬ выразительно.

– Все будет нормально, не переживай. – Я снова улыбнулся. – И за наших тоже… Того… Порву!

Последний аргумент ее убедил. Поболтав еще о том и о сем, уведя все вопросы в железные аргументы "секретно" и "не положено", я побрел дальше. На душе скребли кошки.

Я привлек на свою сторону еще одну группу лиц, этническую русскоязычную, принявшую меня за своего. Но…

…Но мне пришлось соврать им, выдать себя за выходца из русского сектора. А врать – нехорошо, особенно здесь. Ведь как я для себя выяснил, на самом деле таковым я не являюсь.


***

Я таки понял, что такое есть этот "кубрик". Может проектировщик этого места в эпоху королевы Аделлины и имел что-то общее с флотом, а может к нему имела отношение тогдашняя глава корпуса, но через столетие привитые тогда термины изменились до неузнаваемости. Если на настоящем корабле кубрик – помещение для команды, то здесь это развлекательный центр. Но центр, внушающий уважение.

Тут было все, что только можно пожелать. Начиная от электронных терминалов (правда, как мне потом объяснили, без выхода в сети по соображениям безопасности и потому вечно пустыми), живых настоящих библиотек с бумажными (!) книгами, всяких залов для игр, вроде шахмат, всевозможных оранжерей, засаженных всем, чем только можно, и кончая большим помещением с автоматическим баром, где дают халявную выпивку, бесплатно. Поправка, не совсем бесплатно, деньги за нее все-таки снимают, но только через браслетный чип с грядущего жалования, и только за дорогие или алкогольные напитки. Да и те выдаются по чипу только лицам, официально находящимся на выходном. Легкие и безалкогольные же напитки тут можно брать в неограниченном количестве, совершенно за так. Вот это и есть кубрик в местном понимании.

Народу, вопреки заверениям девочек на вахте, тут было не много; я брел по почти пустым коридорам и заглядывал в почти пустые же помещения. Но по размышлению пришел к выводу, что все в мире относительно – при общей численности бойцов в триста винтовок, тех, чья очередь отдыхать, не может быть больше сотни. Это на гражданке в охране смены сутки через двое-трое, здесь же, скорее всего, наоборот. А сейчас "свободных", скорее всего, еще меньше, ведь объявлено усиление. Но для них, за годы привыкших к такой численности, это наверняка "полно", даже за вычетом тех, кто сидит или спит в каютах. Ведь по крайней мере, все они находятся на базе, а не в городе.

Учитывая, что браслет показывал одиннадцать вечера по Каракасу, все, кто не спал, сидели здесь Но не по библиотекам и игровым в шахматы, а в той самой зале, где напитки. Несколько столов, несколько диванов, и три-четыре группы девочек разных возрастов, кучкующихся друг с другом. Была здесь и "зелень", и тоже кучковалась отдельно, в стороне. В воздухе явственно попахивало табачным дымом, а в центре помещения стоял большой стол, где компания из шести человек играла в карты. Нет, по последующим наблюдениям я понял, что играют минимум три компании из пяти наблюдаемых, но этот стол являлся как бы нейтральной территорией, где играть могли представители разных групп, возрастов и сообществ кубрика, место за котором надо было заслужить.

– Привет.

Воцарилась тишина, все взгляды обратились на меня. Пауза.

– О, сам пришел! – раздалось от центрального стола. Послышались жиденькие смешки. Мне это не понравилось, и смешки и реплика, и я внутренне возликовал – слишком до этого все гладко получалось. Ну вот, наконец, и конфронтация!

Я улыбнулся и поковылял к этому столику и конкретно к прокомментировавшей мое появление сеньорите.

– Сам пришел для чего? – в глаза спросил у нее.

Она не стушевалась, но я почувствовал, как внутри у нее что-то обломалось. Ответа не последовало. Решила не рисковать, доводя до конфликта. Вместо этого указала на место за столом напротив себя чуть сбоку.

– Присаживайся. Эй, малые! Быстро стул нашему гостю!

Самая дальняя группа, где сидело человек десять младших, ожила, ко мне бросилось два создания не старше пятнадцати лет с зашуганным взглядом. Притащив из своего угла стул, они косо зыркнули на говорившую и поспешили обратно, старательно отворачиваясь от меня. Понятненько, неуставщина, первый кадр. А передо мной, следуя логике, авторитет – слишком нагло себя ведет.

Я аккуратно присел, вытянув ногу вперед, и облокотил костыли сбоку от столешницы.

– Играешь? – кивнула мне сеньорита.

Я неопределенно пожал плечами.

– Смотря во что.

– В "Русский конкур". – Она загадочно улыбнулась и принялась перетасовывать карты.

– Пока посижу, – открестился я. – Может попозже.

– Как хочешь. Афина.

– Чего? – не понял я.

– Говорю, я – Афина. Это мой позывной. Имена у нас не приняты, все друг друга знают по позывным. Ты должен был знать об этом.

– Угу, знаю, – буркнул я, вспоминая Розу и Мию, их нежелание носить позывной. – Так у вас клички красиво завуалированы… Прозвища, пардон…

Девочки за столом предпочли проигнорировать это высказывание. Не сейчас.

– Хуан. Для друзей Ангелок, – вспомнил я первое приветствие Паулы в этом заведении и отзеркалил. – Но лучше Хуан.

Сидящие вокруг заулыбались

– Мы знаем, – произнесла девушка справа от Афины.

– Мы о тебе почти все знаем, – продолжила еще одна.

– Даже боюсь предположить, откуда!.. – наигранно вздохнул я.

Девушки представились, одна за другой, протягивая руку для пожатия. Естественно, всех я не запомнил. Затем началась игра, разговор сам собой утих. С других концов помещения на меня смотрели удивленные мордашки, но как-то искоса, постепенно принимая за норму мое здесь нахождение. Я пытался всмотреться в окружающих, прочесть что-то по лицам, но мне постоянно что-то мешало, ощущение дискомфорта…

…И я понял, что это за ощущение. Афина. Она делала то же, что и я, но только в отношении одной моей персоны.

– Присматриваешься? – произнесла она, прищурившись, заметив мое внимание. Шел третий круг, в игре осталось всего три человека, но эта стервочка успевала и играть, и наблюдать за мной.

– А ты бы на моем месте не присматривалась? – улыбнулся я.

– Присматривалась бы… – согласный кивок. Молчание.

– Слушай, Хуан, – вскинулась вдруг она, – что ты вообще тут забыл?

Вот оно, началось.

– А что такое? – Я ушел в глухую защиту.

– Ты что, идиот? Это территория женщин. Ты хоть представляешь, куда влез?

Я невольно зауважал ее, эту Афину. Она открыто, в лицо, выразила мнение, отличное от мнения большинства окружающих. Да что там, всех окружающих! Все смотрели на меня с удивлением, со щенячьим восторгом от необычности происходящего, а она…

– Я думаю, это не твое дело, – выдавил я кислую улыбку, но на душе скребли кошки.

– Пас. – Она сбросила карты и всецело переключилась на меня. – А я думаю, ты не прав. Если ты хочешь стать здесь своим, хочешь, чтобы тебя уважали или хотя бы приняли, это мое дело. И ее. И ее, – она принялась указывать на подруг в произвольном порядке. – Ты должен рассказать, почему мы тебя должны принять и доверять тебе. И не надо сказок насчет Мишель, дескать, она затянула. Ты сам сюда пришел, это знают все, Мутант лишь исправила кое-что, что испортила Ласточка.

Афина деловито откинулась на стуле, передавая мне право хода. Я же сидел в ступоре, пытаясь понять, что говорить и делать дальше.

"…Блин, все здесь всё знают! – воскликнул внутренний голос.

"А что, собственно, ты хотел?" – усмехнулся я. – Гадь-ющ-ник… – перевел я на русский характеристику этого заведения Катариной.

"Да ничего, в общем…" – скис он.

Я не был готов к такому вопросу, ну, не сейчас, хотя та же Мишель уже задавала мне его, перед началом испытаний. Афина зрит в корень: наверное, тоже комвзвода, да судя по крутизне, хранитель. Подвиги, испытания, расфигачивание робота винтовкой… Это лирика, достойная потрепаться на досуге, а такие, как она, знают, что после досуга настанет рутина. И беспокоятся о ней заранее.

И если мне нужно стать своим, а мне нужно, мне придется слить кое-что из сокровенной информации. Такой, чтобы все знали, что она сокровенная, но при этом умудриться не раскрыть всех карт.

– Ее зовут Изабелла, – начал я и выдал белоснежную улыбку во все тридцать два зуба, чувствуя прилив сил. Эдакую эйфорию. Обожаю сильных соперников, и бодаться с Афиной мне начинало нравиться. – Она аристократка. А я – парень из трущоб. Но я люблю ее, а она любит меня.

– Угу, принцесса и нищий! – презрительно фыркнула Афина и усмехнулась. – Старо, как мир!

Я не повел и бровью – бодаться, так бодаться. Лишь философски заметил:

– Что делать, такова жизнь. Меняются декорации, но страсти людские вечны.

– То есть, ты пришел сюда, чтобы получить статус вассала королевы, чтобы на равных встречаться с аристократкой? – удивленно заметила сидящая слева от меня в конце стола юная сеньорита моего возраста. – Только и всего?

Кажется, я только что уничтожил все таинственные и романтические легенды вокруг своей персоны. Чем сильно разочаровал всех.

Раздался взрыв смеха, к которому постепенно присоединялись смешки все большего и большего числа людей. Включая и соседние компании, которые, как оказалось, напряженно к нам прислушивались. Я же улыбнулся еще шире. Банальность банальности рознь, а бить – так бить.

– Разумеется, у сеньориты… Забыл вашу кличку… Прошу прощения, позывной…, – "поправился" я. – …Таких мужчин полным-полно. Способных ради любимой женщины, то есть вас, пойти на подобный шаг. И все они наперебой так и рвутся совершить поступки один безумнее другого…

Пауза, смех утих. Все, находящиеся внутри превратились в слушателей, я же почувствовал dйjа vu. Что ж, возможно, это закон жизни, проходить в разных местах одни и те же уроки.

– …В таком случае, вам легко судить меня, сеньорита. Но все же прошу не втаптывать в грязь тем, что я иду в кильватере чужих поступков. Поверьте, это мой поступок, искренний и я не собирался подражать вашим кабальеро. Возможно, я люблю ее меньше, чем вас ваши мужчины, но считаю ее достойной такого поступка не менее, чем они – вас. – Я картинно поклонился, почему-то представив на ее месте Эмму Долорес, а вокруг – четвертую оранжерею.

Воцарилось молчание. Вначале обычное, но все более и более приобретающее грозовые оттенки.

Все сидящие здесь ангелочки пытались понять, что я такого сказал, и когда до них доходило… В общем, моя собеседница посерела лицом, уткнув глаза в столешницу, остальные, кто смеялся, в той или иной вариации следовали ее примеру.

Я же не собирался никого щадить – "феномен первого контакта" у меня будет лишь однажды. И больше никаких разговоров на тему моего появления быть не должно!

– Вы, сеньорита, слишком много на себя берете, – усмехнулся я, переходя в открытое наступление. – Пытаетесь судить людей, основываясь лишь на своем скромном жизненном опыте. Поверьте, жизнь слишком многогранная штука, это неправильный подход.

У вас ведь нет его, такого мужчины, я прав? – улыбнулся я, вгоняя ее в землю по плечи. – Не партнера, не парня, а именно мужчины, настоящего кабальеро, способного на безумный поступок ради любимой женщины. Вы никогда не любили и не были любимыми, а что было – лишь страсть, продукт гормонального взрыва взрослеющего организма. И неизвестно, повстречается ли он вам вообще когда-нибудь…

Пауза. Вынужденная, чтоб вогнать последний гвоздь в крышку гроба этого вопроса. Все, поехали:

– Потому не вам меня судить, сеньорита. Я сделал это, и не раскаиваюсь ни капли, ни на миг. Я стану одним из вас, а потом…

Вздох.

– …А потом я буду с нею. Вам же искренне желаю в жизни счастья.

Я ее закопал. На глазах у девочки выступили слезы, после чего она сорвалась и быстро выбежала прочь – приводить себя в порядок. Причем, не столько внешне. Молчание же вокруг стало просто зловещим – кажется, не отдавая в этом отчет, я наступил на больную мозоль не только этой девушке, как-то затронул абсолютно всех в этом здании.

…Но она – не Эмма, напрасно я с нею так. Совесть моя запоздало заворочалась, но было поздно. Неплохая она девушка, не злая – по лицу видно. Просто романтичная. Да максимализм играет. Но что сделано, то сделано. К тому же, своей цели я достиг – теперь вряд ли сплетня о причинах моего появления станет бестселлером. А с девочкой можно будет потом и помириться. Если получится…

Сидящая напротив Афина вперла в меня напряженный взгляд:

– Не мог кого другого для битья выбрать?

Я пожал плечами.

– А что такого?

– У нее проблемы с мальчиками. А ты…

Я вновь пожал плечами.

– Не знал. Мне жаль.

– Ладно уж!.. – Она вздохнула и обреченно махнула рукой. После чего принялась раздавать карты, кинув одну и мне.

– Ты играешь.

Это была констатация. Я кивнул – кажется, выбора у меня нет, но это и к лучшему. Валет червовый.

…Итак, первый раунд за мной. Это хорошо, но это только начало. Сейчас начнется второй раунд, и здесь со мной будут играть стервочки поумнее и поопытнее. Как в четвертой оранжерее больше не получится. Но оно и к лучшему – нужно же расти и развиваться?

– На что играете? Не на просто так же? – усмехнулся я.

Она отрицательно покачала головой.

– Разумеется!

Загрузка...