Она стояла в огромном вестибюле с потёртым паркетным полом и стенами, отделанными тёмными деревянными панелями. Справа от Кейт широкая изогнутая лестница вела на галерею. Свет проникал в холл только через узкие окна над входной дверью, но бледные серые полосы растворялись на полпути, словно не могли пробиться сквозь пыль и затхлость. Вокруг было пусто, если не считать огромной картины на левой стене. На ней масляными красками был изображён мужчина с обнажённым торсом и длинными спутанными волосами, падающими на лицо, который голыми руками душил чудовищного морского змея. В его широко раскрытых глазах отражались триумф и безумие.
Кейт вздрогнула.
Услышав тихий шелест, она подняла голову. На галерее, в тени колонны, стоял мальчик, который смотрел на неё сверху вниз. Когда он понял, что гостья его заметила, то отступил на шаг, но продолжал наблюдать за ней.
– Привет, – обратилась к нему Кейт.
Её голос эхом отразился в огромном помещении, и она невольно вздрогнула – так неожиданно громко он прозвучал.
– Ты Густав?
Мальчик помедлил, но потом настороженно кивнул.
Кейт подняла повыше папку с рисунками.
– Твоя?
Густав уставился на папку.
– Где ты её взяла? – спросил он так тихо, что Кейт едва расслышала его слова.
– Нашла вчера внизу, на пляже, и хотела вернуть тебе.
Густав некоторое время колебался, но затем вышел из тени колонны и медленно спустился по лестнице. Кейт пристально рассматривала мальчика. Он был примерно её возраста, с короткими тёмными волосами и бледным лицом. Когда он остановился перед ней, не поднимая глаз, Кейт вдруг подумала, что он предпочёл бы сделаться невидимым.
– Я Кейт, – сказала она, протягивая ему папку. – Вот.
Густав взял её и пробормотал:
– Спасибо.
Но так и не взглянул на неё. Затем он неуверенно переступил с ноги на ногу и замолчал.
В сущности, Кейт выполнила то, ради чего пришла. Но уходить ей пока не хотелось. Поэтому она указала на папку и произнесла:
– Я заглянула внутрь. Ты здорово рисуешь.
– Спасибо, – снова пробормотал Густав.
Повисло неловкое молчание. Кейт показалось, что где-то хлопнула дверь, и она огляделась. Куда же пропал дворецкий?
– Хочешь пойти ко мне в комнату? – внезапно спросил мальчик.
Кейт удивлённо посмотрела на него и, пока он не передумал, ответила:
– Да, с удовольствием.
Густав развернулся и беззвучно, словно призрак, помчался вверх по лестнице. Кейт последовала за ним. Её рука скользила по гладко отполированным перилам, а толстый ковёр на ступенях заглушал звуки шагов. Чем выше она поднималась, тем сильнее ощущала запах старого дерева, которым был пропитан весь дом.
Дверь в комнату Густава была прямо напротив лестницы. Он бесшумно закрыл её за ними, и Кейт огляделась. Два окна на противоположной стене были шире, чем в передней части дома, и пропускали гораздо больше солнечных лучей, которые заливали выцветшие бежевые стены, тёмную мебель и почерневший от копоти камин.
На письменном столе Кейт обнаружила бумагу для рисования и карандаши. В остальном в комнате почти не было личных вещей: никаких постеров, фотографий или разбросанной одежды, как у неё самой и её брата. Она подняла голову и посмотрела на потолок высотой около четырёх метров, на котором красовалось некрасивое пятно от воды. Быстро отведя взгляд, Кейт задумалась, что бы такое сказать, чтобы не обидеть Густава.