Глава 25

Капитан Авьер на своем «Англафе» сопровождал «Ханнему», «Грейлинг», «Зарим» и «Лакстон», которые возвращались в колонию.

Вообще-то он готовился к теплому приему — ну, без лишних церемоний, конечно. Однако отважный капитан никак не ожидал увидеть, что город только-только приходит в себя после очередной кровавой битвы. Дым от погребальных костров поднимался высоко в небо — дым, который он заметил еще издалека и понял, что в Кидане опять все не очень хорошо.

Тем не менее, сойдя на берег, Авьер отметил про себя, что настроение у жителей чуть ли не праздничное. Он очень удивился, когда увидел, кто вышел его встречать. Полома Мальвара, всенародно избранный префект Кидана; Гэлис Валера, всенародно избранный стратег Кидана; Эриот Флитвуд, назначенная советником префекта по делам объединения; Кадберн Акскевлерен, назначенный комендантом Цитадели, и странный долговязый мужчина, представленный как Ланнел Тори, лейтенант киданского народного ополчения, находящийся на испытательном сроке.

Впрочем, больше всего Авьер удивился известию, что во время отсутствия его назначили командором киданского военно-морского флота, состоящего из одной шхуны, четырех кораблей, ранее перевозивших зерно, и примерно дюжины лодок, используемых для паромного сообщения между островами.

Безусловно, он был польщен. «Командор» звучит гораздо лучше, чем просто «капитан». Интересно, а означает ли это еще один шеврон?…

— Я признателен за честь, которой вы меня удостоили, — обратился он к Поломе как к главе города.

Другие отступили на шаг назад. Авьер пристально посмотрел на префекта и заметил в нем разительные перемены: Мальвара стал более уверен в себе, чем прежде, и, пожалуй, погрустнел. Но улыбка и рукопожатие, предложенные Авьеру, оказались самыми искренними и трогательными.

Командор прокашлялся и сказал:

— Надеюсь, что мои новости также интересны и значительны.


* * *

Все собрались в доме Поломы.

Как только на столах появились кушанья и напитки, Авьер быстро изложил все, что ему удалось разведать в Хамилае.

— … Мне говорили, что однажды весенней ночью Сефид разгулялся так, что в Омеральте и за сотни миль вокруг все металлические предметы светились голубым пламенем. На следующее утро в империи не осталось ни одного Избранного… — Авьер бросил быстрый взгляд на Кадберна и отвел глаза. — В это трудно поверить. Я так и сказал. В ответ меня обозвали дураком. Тогда я спросил, когда это произошло. И выходит, что все случилось примерно в то же самое время, когда погиб принц Мэддин…

Ошарашенные известием слушатели молчали. Кадберн резко поднялся и зашагал по комнате.

— Сначала мы думали, что это сделал Намойя Кевлерен… — начала Гэлис, но тут же умолкла.

Кадберн подошел к ней сзади и положил руки на плечи.

— Что это он убил принца и грамматиста Китайру Альбин?… Еще до вашего прибытия, капитан, мы выяснили, что Намойя ни при чем. Хотя до сих пор происшедшее остается загадкой. — Кадберн слегка улыбнулся. — Прошу прощения, командор…

— Это не самое поразительное, — медленно проговорил Авьер. — Не только каждый Избранный в империи погиб, но и герцогиня Юнара тоже.

Повисла гробовая тишина. Юнару считали одним из самых могучих магов, появившихся за несколько последних поколений Кевлеренов. Может быть, даже самым могучим.

— Не могу поверить, — воскликнул Гош. — Не обижайтесь, командор, но… что же могло убить Юнару?

— Вообще-то ты хотел спросить, кто мог убить Юнару? — уточнила Гэлис.

Авьер пожал плечами.

— Слухи ходят разные, но никто ничего не знает наверняка. Единственное, что можно утверждать с полной уверенностью, — события той ночи никак не затронули Лерену, хотя ее Избранная погибла вместе с остальными.

Гэлис и Кадберн переглянулись.

— Лерена? — переспросил Кадберн. — Императрица?… Но у нее никогда не было способности к Сефиду.

— Как я понял, теперь к ней относятся так же, как раньше относились к герцогине Юнаре. Народ боится ее.

— Но ей… ей ведь нравился Мэддин, — вырвалось у Кадберна.

— Юнара однажды попыталась убить Мэддина, хотя герцогиня думала, что любит его, — сказала Гэлис. — Тогда что же можно сказать о возможностях императрицы?… — Все затихли. После паузы девушка продолжила: — Это надо обдумать. Дела в Хамилае обстоят не так, как предполагалось. Многое из того, во что мы верили, оказалось неправдой. Мне кажется, Хамилай пережил настоящую революцию. Мир изменился по обе стороны Бушующего моря.


* * *

Перед Поломой Мальварой стояли Велан Лаймок и Квенион Акскевлерен. Рядом с префектом Избранная Намойи увидела белокурую женщину, в которой узнала командира ополченцев на Длинном мосту, сумевших так яростно противостоять ее господину.

— У вас есть выбор, — произнес Полома.

— Это радует, — сухо сказал Велан.

В плену с ним и Квенион обращались достаточно хорошо, если учитывать, что они возглавляли армию завоевателей. Но простые киданцы не выказали ни доброты, ни душевной щедрости, вся забота о пленных сводилась к регулярной кормежке. Лаймок не ожидал, что в ближайшем будущем что-то кардинально изменится.

— По правде сказать, выбор у каждого из вас свой, — сказал Полома, не обратив внимания на Велана. — Ты, Квенион Акскевлерен, свободна. Выбирай: или оставайся здесь, если пожелаешь, или уезжай, куда захочешь.

— Но ведь я была Избранной самого заклятого врага Кидана…

— Мы запомним тебя как человека, уничтожившего самого заклятого врага Кидана, — сказала белокурая женщина. — Ты заслужила свободу.

Квенион ничего не ответила. Она никак не ожидала подобной снисходительности. Прожив всю жизнь бок о бок с Кевлеренами, девушка никогда не знала, что такое жалость и сострадание.

— A y тебя, тысяцкий Велан Лаймок, есть два варианта…

— Полагаю, вы не собираетесь меня освобождать.

— Пока нет, — сказал префект. — Ты можешь дождаться корабля из Ривальда и отправиться на нем домой — с условием, что больше никогда не ступишь на Новую Землю. За тобой будут присматривать до отплытия, но ты не будешь пленником.

— А второй вариант?

— Помочь нам в походе против Сайенны.

От удивления Велан поперхнулся.

— Вы шутите?…

— Вовсе нет, — сказала женщина. — На наш город нападали четыре раза за последние два года. Три нападения из четырех были организованы или поддержаны Сайенной. У нас тоже есть два варианта: захватить Сайенну и объединиться с ней — или разрушить ее до основания, иначе Кидан будет находиться в постоянной опасности. Теперь самое подходящее время, учитывая, что практически весь сайеннский гарнизон уничтожен.

— И как конкретно я могу вам помочь?

— Приведите нас в Сайенну, — произнес Полома.


* * *

Гэлис еще раз возвратилась в комнату Китайры в Цитадели. Все вещи погибшей были собраны, упакованы и готовы к отправке.

Все, кроме рабочих бумаг Китайры, над которыми Гэлис собиралась поработать позже, и загадочной фамильной цепи. Со следующим кораблем, отправляющимся в Хамилай, стратег переправит вещи подруги куда следует, а там уж их обязательно отошлют ее родственникам, в каком бы уголке империи они ни находились.

В империи Лерены, напомнила себе девушка. Теперь Гэлис знала, что именно Лерена является причиной стольких разрушений и горя. Но смириться с подобной мыслью было очень непросто. Она выросла с верой в то, что все происходящее в империи — правильно. Как в практическом, так и в духовном смысле.

Как Гэлис могла поверить, что Лерена Кевлерен переступила через все заповеди, через все традиции? Что это сейчас значит для империи?

А что станется с имперскими колониями?…

На подобные вопросы у Гэлис не имелось ответов.

Теперь у нее по крайней мере был Кидан, новый дом вдалеке от Хамилая, Лерены и всех остальных Кевлеренов, дом, который поможет порвать с прошлым и начать жизнь с самого начала — абсолютно новую жизнь.

Гэлис достала из шкатулки фамильную цепь. Почти все камни потухли, но в украшении все еще оставалось нечто неуловимо странное и угрожающее. Девушка полагала, что цепь как-то связана со смертью Китайры, а смерть Китайры каким-то образом соотносится с резким и неожиданным возвышением Лерены и появлением у нее магического дара. Ответов все еще не было, но путь к ним стал яснее.

Гэлис убрала цепь, подошла к окну и окинула взглядом свой новый дом. Она уже представляла себе, в каком месте расположится новый университет, где пройдут маршруты паровых экипажей, которые помогут связать все три острова и в конечном итоге все поселения между Киданом и Сайенной.

По подоконнику пробежал жучок. Гэлис наблюдала за тем, как он пытается отыскать выход, затем помогла ему, подтолкнув в правильном направлении. Легкое движение — и открыт путь в новую жизнь, к новым горизонтам.

Гэлис глубоко вздохнула и вышла из комнаты, плотно притворив дверь.

У нее есть жизнь, которую стоило прожить.

Именно так она и намерена поступить.


* * *

Вспышка воспоминаний, отрывок прошлой жизни, случившейся так давно… в другую эпоху.

Вспышка боли… смерть, а затем… очень непонятно… убийство?…

Голод.

Существо пошевелило одной конечностью, затем другой и выползло из укрытия. Ночное небо черным бархатом окутало весь мир.

Звезды.

Существо — нечто — смутно припомнило звезды над морем и белую пену у носа корабля. Нечто вспомнило покой — и захотело вернуть прошлое.

Но сначала нужно отыскать пищу.

Нечто потянуло ноздрями воздух, почувствовало что-то интересное неподалеку. Повернулось и заметило слабое желтое мерцание. Дом. Да, там, несомненно, найдется пища. Насытившись, можно обрести покой.

С трудом двигая свою тушу, нечто скрылось в ночи, оставляя позади себя мыс, море — и пляшущие над ними звезды.

Загрузка...