Суккуб

1. Февраль 2008 года, Москва

– Валерий Михайлович, ну не выдам я вам подробностей. Закрыто! – я кликала мышкой, переключаясь между каналами.

– Ну, хоть о моржах расскажи, Лида! Я тебе за что деньги плачу?

– О моржовых хренах, – кивнула Гриша, откусывая сандвич.

– Давайте я сорву выборы и сделаю охренительный репортаж.

– А ты можешь? – спросил босс в трубке.

– Ради вас? Валерий Михайлович, ради вас что угодно! А вы ради меня?

– Работай.

– Нет, вы уж ответьте. Долго мне тут тухнуть?

– Вам нужен визуальный контакт, – предположила Гриша и поводила сандвичем от себя ко мне. – Так не сработает.

Подтверждая ее слова, шеф нажал «отбой». Я улыбнулась, наблюдая, как Гриша пытается засосать лист салата в рот, не выронив остальное.

– Может, просто лечь спать, а завтра само рассосется?

– Сама решай…

Я вздохнула. Она все же заглотила салат, и теперь содержимое рта было в безопасности. Тоже захотелось похрустеть.

– Там еще осталась капелька варенья? – спросила я.

Она обернулась и выудила из-за спины пластиковый треугольник с оставшимся сандвичем.

Гриша – моя спасительница.

Мы познакомились год назад. Еще на пятом курсе я поняла, что без минимального влияния не обойдусь. Не просто не пробьюсь, а тупо не выживу. Я не гнушалась влиять на кого-то по мелочам. Я приняла все, чем была наделена. Хотя с какой целью мне была дарована эта способность, я не понимала.

Дело было в одном из ночных клубов. Это как необходимость слямзить шоколадку. Как желание покурить после совещания. Мне нужно было выплеснуть накопившуюся энергию. Я хотела танцевать. Других планов не было. Но природа – моя природа – взяла свое.

Излишне настойчивое внимание я начала замечать через час. Самым привычным решением было смыться. Надела полушубок, пошла на выход. Хороший зимний вечер. Тихо. Машина припаркована в пятидесяти метрах от бара. Я не пила. Я пришла просто потанцевать и теперь собиралась домой – к Марку.

– Киса!

Ключи из сумочки выпрыгнули на деревянный настил крыльца. На улице тусили байкеры. Вся левая сторона стоянки была заставлена мотоциклами. Они пили пиво, смеялись, кучковались небольшими компаниями. Подняв ключи, я спустилась.

– Эй! – кто-то ухватил за плечо. – Куда же ты бежишь? Такой прекрасный вечер!

Я вскинула брови, пытаясь отцепить руку. Молодой парень, младше меня. Усики, бородка, неуклюжие переминания. Возможно пьяный, но запаха алкоголя не чувствовалось.

– Извините, вы меня с кем-то спутали, – сказала я тихо, вцепляясь ногтями в его руку.

– Ты же Лида. Я видел тебя по телевизору. В новостях.

– Убери руку.

Я уже хотела скомандовать: забудь, иди внутрь. Но слишком ничтожный повод, чтобы расходовать силы.

– Я хотел бы тебя проводить, Лида, – улыбнулся парень.

– Я тоже не буду против, – послышался новый низкий голос.

Я подняла взгляд на высоченного худого мужика. Он вышел из бара, прошел мимо, будто сказал это кому-то другому, и остановился у меня за спиной. Я удивилась: странный подход. «С чего вдруг я постоянно нарываюсь на такое?» – думала я с отчаянием и усмешкой.

Я скосила взгляд на длинного. Ничего не стоит успокоить его.

– Девочка, у тебя сложности? – спросил кто-то в ближайшей тусовке байкеров, стоявших справа на крыльце.

Я удивленно обернулась. Это вмешательство было так приятно и забавно. Разве могла я чувствовать хоть толику опасности? Одна мысль – и они будут рыть носом снег и счастливо повизгивать. Это было даже немного весело. Склонив голову, я сделала неопределенный жест: даже не знаю.

Меня окликнула высокая женщина. На плече русая коса. Ковбойская шляпа сдвинута. Лицо… мужественное. По-другому не опишу: мужественное, как у трансвестита. Но не пошлое. Просто грубое. Кроме лица и косы на ней был темно-розовый кожаный костюм – штаны с бахромой и куртка. Она, как насмешка над всем, что могло бы быть дорого женщинам, байкерам и вообще всем людям, – существовала и смотрела на меня, взглядом спрашивая о необходимости вмешаться. Я кивнула.

– Пожалуй, да.

Взглянув на свою компанию, она направилась к нашей троице. Встала над парнем, спрашивая об осознании необходимости продолжать разговор (похоже, это ее стиль общения). Затем обернулась к длинному, осведомившись о целях притязания к моей персоне. Если честно, я и сама осознала необходимость ретироваться.

Их смело, будто школьников, застуканных за курением в туалете. Я была поражена. Впервые я увидела, что подобные вопросы могут решаться с такой простотой и скоростью – без моих способностей. Простым вопросом, взглядом, уверенностью.

Я вежливо поблагодарила.

– Не стоит благодарности, – ответила она без улыбки тем же тоном.

Спустившись на две ступеньки, я направилась к машине. Розовая байкерша была настолько странной, что выкинуть из мыслей ее не получалось. Я думала о том, что постоянно попадаю в подобные ситуации. Мне приходится использовать влияние для быстрого решения проблем. Если бы она могла быть рядом всегда. Если бы могла избавлять от таких типов двумя предложениями, позволив спокойно работать и жить, мне было бы проще. Я не тратила бы силы на ерунду, сосредоточившись на накоплении энергии для моей мечты.

Остановившись, я развернулась. Незнакомка уже вернулась в компанию. Я подошла к перилам, на которых она сидела одним бедром, окликнула. Байкерша обернулась.

– Меня зовут Лида, – представилась я.

– Гриша, – она протянула руку вниз.

Я попыталась не выдать удивления. Закралось подозрение, что передо мной действительно трансвестит. Пожала твердую теплую ладонь.

– Я хотела бы сделать тебе предложение. Скромное… – улыбнулась я, отходя.

Перемахнув через перила, она подошла.

– Я не звезда и не дочка олигарха, и постоянно попадаю в такие ситуации. Мне не нужна телохранительница, но твоя способность отшить подобную шваль одним словом – просто грандиозна. Если тебя в принципе может заинтересовать, я хочу предложить работу. Я корреспондент новостного канала. Начинающий. Пока…

Она слушала молча, не меняясь в лице. В какой-то момент показалось, что она вообще не слышит. Я размышляла так: она вроде женщина, она одним взглядом может оградить от ненужного внимания и одним словом – избавить. Подавив желание осведомиться о том, слышит ли она меня, я продолжала. В тот вечер я была готова платить ей четвертую часть своего оклада. О том, что он очень скоро увеличится, я знала наверняка. Но говорить об этом не стоило.

– Я понимаю, что это мало, – прокомментировала я сумму. – И понимаю, что работа необычная. Что-то вроде телохранительницы. Но если тебе интересно, я буду рада.

– Мне интересно, – сразу ответила она тем же спокойно-безразличным тоном.

Я не сдержала радостной улыбки. Приподняла подмерзающую ногу.

– Может, в машине продолжим?

– Сама решай… – сказала она и обернулась к товарищам: пока, до встречи.

С того дня «сама решай…» я слышала чуть ли не каждый день. И каждый раз это скидывание ответственности придавало сил.

«««

Лишь через пару месяцев я спросила: почему «Гриша»?

Мы проводили с ней вместе целые дни. Она стала компаньонкой и подругой. Это произошло так незаметно и стремительно, что я иногда смущалась. Казалось, я не имею права так нагло заполнять ее жизнь, ее личное время.

Достав паспорт из набедренной сумки, она протянула мне. Я прочитала раз, прочла второй, соображая. Сдавшись, обернулась. Мы стояли в пробке на МКАДе. Она сказала: операция по смене пола.

Паспорт гласил: Григорий Валентинович Миронов, 1975 г.р.

Сзади послышался гудок. Я тронулась, пытаясь прийти в себя.

– Так ты мужчина?

– Похоже, что я мужчина? – спросила Гриша. Я обернулась.

Вообще-то да, – хотелось сказать. Но я промолчала. Меня мучил лишь один вопрос, и я не смогла сформулировать его иначе:

– Гриша, ты испытываешь сексуальное влечение, находясь рядом со мной?

Я почувствовала, что краснею. Я вообще не краснела. Никогда. Возможно, это был первый случай.

– А должна? – спросила она спокойно, будто это обычный рабочий вопрос.

Если мужчина, то должна, думала я. Я так устроена. Я не всегда могу это контролировать. Но, слава богу, если нет.

– Да или нет?

– Нет, – покачала она головой.

Я кивнула, облегченно выдыхая.

– Почему ты не сменила паспорт?

– Не успела, – пожала она плечами.

2. Март 2008 года, Косовска-Митровица

Выборы завершились известным всем за полгода результатом. Все было прогнозируемо и банально. Выбор был сделан без моего гражданского участия.

Когда всеми правдами и неправдами я получила направление в Косовска-Митровицу, казалось, жизнь налаживается. Конечно, это кощунство, но я собиралась отработать свою личную «произвольную программу» в каждом репортаже.

От наблюдения забастовки клонило в сон. Конфликт должен был достигнуть точки кипения, чтобы потом дать возможность себя разрешить. В воздухе пахло гарью. Чувствовалось возбуждение. На следующий после нашего приезда день, шестнадцатого марта, сербы захватили здание суда.

Мне было восемь, когда мы с мамой по телевизору следили за захватом Белого дома в Москве. И это – столица великой державы! Глядя на черный дым из окон правительства, я еще не понимала, в какой стране живу. Что правильно, а что нет – во втором классе не обсуждали. В те дни промелькнула лишь мысль, что в Самаре танков не бывает.

Новостной канал тем и хорош, что у нас только новости. Для выпускницы это было невероятной удачей, не приложи я конкретные усилия и способности. Если бы рейтинг Лиды не рос с каждым эфиром, шеф выбрал бы «старого солдата» для освещения сербских событий. Можно ли сказать, что мне повезло?