Суженый, или Брак по расчёту

Глава 31. Прослушивание

Глава 31. Прослушивание

– Теперь мне надо подготовиться ко второму акту спектакля, – Ксения попыталась выпроводить Дэниэля из комнаты. – Переодеться к ужину.

Тот послушался, но в дверном проёме притормозил.

– Ваш новый наряд будет такой же эээ… впечатляющий, как этот? – полюбопытствовал с усмешкой, задержав взгляд на шортиках.

– Нет. Новый наряд будет обычным вечерним платьем, – успокоила Ксения, захлопнув перед носом Дэниэля дверь.

На самом деле, конечно, не обычным, а дорогущим и роскошным. Тамара не особенно вглядывалась в ценники, когда подбирала подопечной наряд. Действовала под лозунгом: пусть Лайза видит, что Дэниэлю для своей девушки ничего не жалко, и лопнет от зависти.

Ксения достала из шкафа обновку – насыщенно синее платье в пол. Строгое – без рюшей, камней и блёсток. Единственная его фривольная деталь – глубокий V-образный вырез на спине. Она влюбилась в это изящное совершенство сразу, ещё в примерочной, как только облачилась. Даже в зеркало не успела глянуть, а уже почувствовала: это платье – её. Покорил материал, из которого оно было пошито. Довольно тяжёлый, благородный, с лёгким блеском и переливом. Безумно приятный на ощупь – гладкий, прохладный, шелковистый.

К платью были подобраны туфли – классика на достаточно высоком каблуке, без всяких пряжечек и бантиков – они бы были лишними.

Естественно, конский хвостик ко всей этой красоте не подходил. Нужно было собрать волосы в высокую причёску. Что Ксения и попыталась сделать. Справиться с локонами без посторонней помощи в условиях цейтнота было не так и просто. Они упрямо рассыпались, а перебарщивать с фиксирующим спреем не хотелось. В итоге пара прядок так и остались свободными. Но смотрелась композиция – как будто так и надо. Поэтому Ксюша махнула на них рукой.

Убедившись, что из зеркала на неё смотрит никакая не рядовой экономист, а вполне себе светская львица – девушка крутого режиссёра, Ксения вышла из спальной. Она спускалась по лестнице величественно и неспешно, чуть приподняв подбородок и растянув губы в лучезарную улыбку, как спускаются в голливудских фильмах шикарные дамы, чтобы вызвать у гостей фурор.

Однако на полдороге поняла, что зря старается – гостей за столом не было. Только Дэниэль наблюдал её помпезное схождение с Олимпа.

– Я не поняла, а где все? – Ксения подхватила подол платья и остаток пути проделала обычным шагом.

– Гости нас уже покинули, – с утрированным насмешливым сожалением сообщил режиссёр. – У Лайзы совершенно неожиданно жутко разболелась голова.

Ксения видела, как веселит Дэниэля поспешное бегство гостей. Она, в общем-то, тоже не особенно расстроилась, что пара ретировалась. Жаль только было, что зря так тщательно работала над своим образом безупречной леди.

– Ладно, пойду тогда переоденусь.

– Не стоит, – Дэниэль поднялся и галантно отодвинул Ксении стул, приглашая присесть. – Что же нам из-за них ужин отменять? Уверен, вы смертельно голодны. Сантехнические работы отнимают много энергии.

Что правда, то правда – Ксения ощущала зверский аппетит. Ещё бы. С тех пор, как они с Тамарой пообедали в кафешке торгового центра, прошло уже достаточно много времени. И всё это время Ксюша носилась сначала по этажам центра, потом по этажам особняка режиссёра. Поэтому она не долго думала, принимать ли приглашение Дэниэля, и опустилась на предложенный стул.

Режиссёр и дальше продолжил проявлять галантность. Наполнил тарелку Ксении аппетитным содержимым и налил в бокал терпкого напитка. Румяное филе красной рыбы с дольками лимона и зеленью, и красный рис, расположившийся на блюде красивой симметричной миниатюрной горкой, вызывали эстетическое удовольствие, но долго созерцать гастрономическую красоту Ксюша была не в силах и пустила в ход нож и вилку.

Дэниэль не столько ел, сколько смотрел на Ксению, и это её немного смущало. Разгадать, оттенки его эмоций не удавалось. Если не знать, что их отношения – это спектакль, можно было бы заподозрить, что он любуется.

– Вы хорошо поработали над образом, – прозвучало как комплимент.

– Над которым? – Ксюша решила завуалировать смущение иронией. – Над тем, что с разводным ключом?

– Над обоими. Синий вам идёт. Впрочем, и в шортиках вы тоже были бесподобны.

Почему произнесённые вроде бы и не совсем серьёзным тоном слова так приятны? Ещё парочка комплиментов, и Ксения зальётся краской. Она отчаянно сосредоточилась на еде. К счастью, комплименты на этом закончились.

– Но во что вы превратили мой дом? – Дэниэль, наконец, отвёл взгляд от Ксении, чтобы обвести им пространство вокруг. – И этот розовый ужас мне придётся терпеть ещё несколько дней.

– Зачем терпеть? Я могу сегодня же после ужина вернуть всё в первозданное состояние.

– Нет. Пока останется всё, как есть. Лайза, конечно, очень впечатлилась сегодняшним спектаклем. Она не ожидала увидеть вас такой – домашней и чувствующей себя здесь хозяйкой, – Дэниэль как-то странно усмехнулся. – Поэтому она и ушла так спешно – не в силах продолжать ощущать своё фиаско. Но не думаю, что она поверила в нашу связь на все сто. Она обязательно устроит ещё одну проверку. Только теперь не будет предупреждать о своём визите. Заявится под каким-нибудь выдуманным предлогом неожиданно. И когда она заявится, должна снова увидеть все эти ваши декорации. И, вас, кстати, тоже. Так что ближайшие дни вы будете жить здесь.

– Что??? – вилка брякнула о тарелку.

Ксения открыла рот привести тысячи аргументов против, но Дэниэль опередил:

– Разве вам не будет жаль, если весь ваш сегодняшний великолепный спектакль пойдёт насмарку? Разве вам не хочется довести до конца так удачно начатое дело?

Аргументы звучали убедительно, но Ксения всё ещё сомневалась, однако Дэниэль расценил её молчание по-своему.

– Вот и замечательно. Можете занимать любую комнату на втором этаже. Я так понимаю, проводить экскурсию по особняку для вас не нужно. Вы тут уже неплохо освоились. Кстати, что там с водой в гостевом санузле? Вы её действительно перекрыли?

– Разумеется. Всё должно было быть реалистично.

– Боюсь даже спрашивать, и прорыв воды для реалистичности устроили настоящий?

– Нет, настоящий прорыв мы с Тамарой решили не делать, – успокоила Ксения.

Упоминание имени сестры вызвало на губах Дэниэля улыбку.

– Сценарий, конечно, был блестящий. Перекрыть воду на первом этаже, чтобы заставить гостей подняться на второй и полюбоваться моей спальней, задекорированной под любовное гнёздышко. В Тамаре гениальный режиссёр умирает.

Ну, это, видно, у них семейственное. Постановки им обоим удаются впечатляющие.

– И вы сыграли хорошо, – сегодня Дэниэль был как-то подозрительно щедр на комплименты. – В первый момент, когда вы выскочили из санузла с инструментом в руках, я чуть было не поверил, что у меня в особняке действительно проблемы с сантехникой.

Ксения всё-таки покрылась румянцем. Услышать от знаменитого режиссёра похвалу в адрес актёрской игры – это о-го-го как приятно. Не зря старалась. Она настроилась внимать дальше. Может, скажет что-то вроде того, что в ней умирает гениальная актриса. Но произнёс Дэниэль несколько иное:

– Вы меня так впечатлили, что умей вы петь, предложил бы вам роль в одном из мюзиклов.

Вот это «умей вы петь» всё испортило.

– Почему это вы думаете, что я не умею петь?

Вообще-то Ксения действительно не умела. Слух у неё был неплохой, она могла различить фальшивые ноты в чужом пении, но вот сама в ноты попадала через раз.

– Умеете? – Дэниэль иронично сощурился. – Может тогда, придёте во вторник на прослушивание? В девять утра я провожу традиционные собеседования для начинающих актрис и актёров, желающих попасть в труппу.

Вздумал дразнить?

– Может, и приду.

Он ещё больше развеселился её браваде.

– А зачем нам ждать вторника? Я могу прослушать вас прямо сейчас.

– Да пожалуйста, – Ксения не собиралась трусливо ретироваться. – Я готова. Как проходят эти ваши прослушивания?

– Они проходят обычно в малом зале. Я сижу в первом ряду, – Дэниэль встал из-за стола и переместился на диван. Закинул ногу на ногу и сделал нарочито серьёзное лицо. – Соискатели по очереди выходят на сцену, – он сделал жест, приглашающий Ксению встать посредине гостиной. – Я даю им какое-нибудь творческое задание и жду от них музыкальную импровизацию.

Ксюша вышла из-за стола и встала ровно напротив Дэниэля. Представляла она, как трясутся бедные начинающие актрисы, когда выходят на сцену, чтобы спеть знаменитому режиссёру. Но сама естественно волнения не испытывала. Она с трудом сдерживала улыбку. Понимала, что Дэниэль дурачится, и подыгрывала ему, сама не понимая зачем. Наверно потому, что её тоже веселила эта ситуация с понарошечным прослушиванием.

– А что вы говорите соискателям, которые покажутся вам безнадёжными? – поинтересовалась она. – «Спасибо. Свободны»?

– Нет, ну, не всегда так уж безапелляционно. Если вижу, что передо мной совсем ещё ребёнок и может сильно расстроиться резкому отказу, говорю сначала что-то вроде: «В этом что-то есть». А уже потом: «Спасибо. Свободны». А почему вы спрашиваете? Готовитесь услышать отрицательный вердикт?

– Вот ещё, – фыркнула Ксения. – Давайте задание. Я готова.

– Хорошо, раз вы так по-боевому настроены, то дам вам сразу что-то посложнее, – Дэниэль откинулся на спинку дивана. – Предположим, такая ситуация. Вы украли в супермаркете шоколадку. Но охрана вас вычислила и задержала. Ваши действия.

Пф-ф. И ничего сложного. Ксения вытащила на середину гостиной два стула и встала между ними. Развернула их «лицом» к себе, чтобы сделалось понятно, что стулья – это и есть задержавшие её представители органов правопорядка. Потом заломила руки и, поглядывая, то на одного, то на другого «охранника» запела с глубокой трагичностью в голосе:

– О, дааайте, дааайте, мне свобооодууу, я свой позооор сумею искупиить.

Уже на середине фразы вся напускная серьёзность режиссёра улетучилась, и он начал хохотать. Такого искреннего и обезоруживающего смеха в исполнении Дэниэля Ксения ещё не слышала. Режиссёр выглядел естественным и живым, и странным казалось, что этот же самый человек может быть абсолютно холодным и закрытым.

– Браво, – выдавил сквозь смех Дэниэль. – Вокал, конечно, ужасный, но отыграно неподражаемо.

– Я ещё и не такое могу, – важно заявила Ксения. – Это я ещё даже и не особо старалась. Задание было слишком простецкое.

– Ну, хорошо. Тогда ещё одно, – Дэниэль справился со смехом и снова напустил на себя серьёзности. – На подобных заданиях многие теряются и проваливаются. Представьте ситуацию: перед вами мужчина, которому вы очень нравитесь. И он вам нравится, но не знает об этом. Дайте ему это понять. Вдохновите на отчаянный шаг.

Раздумывала Ксения не дольше минуты. Сначала решила вновь использовать стул в качестве партнёра по сцене. Но вдохновлять на отчаянный шаг предмет мебели было не особо интересно, поэтому у неё появилась идея направить энергию на Дэниэля. Смерила его вызывающим жгучим взглядом, потом схватила со стола большую салфетку, которая, на удачу, оказалась красной, и начала играть ею так, будто находится на корриде и её задача раздразнить быка.

Не давая режиссёру отвести взгляд, она бодро и страстно запела, с каждым словом приближаясь на шаг:

– Тореадор, смелее-ее-е в бой! То-ре-адор! То-ре-адор!

От экспрессивного пения волосы, которые держались в высокой причёске на честном слове, рассыпались по плечам.

– Эта роль вам удалась ещё лучше, – Дэниэль вновь начал хохотать.

Он встал с дивана и явно собрался подыграть. Шёл прямо на Ксению и пляшущую в её руках салфетку. Салфетке спастись не удалось. Дэниэль ловко перехватил предмет, которым его дразнили, и отбросил в сторону. Ксюша тоже начала хохотать… Она поняла, что игра зашла не туда, только когда ощутила на спине его горячую ладонь. Вторая пятерня зарылась в распущенные волосы. Она подняла голову вверх. Дэниэль уже не смеялся – был серьёзен. От его горящего взгляда вдруг резко пересохло во рту.

Дзынь. Дзынь. Дзынь. И так десять раз подряд. Настойчивый звонок в дверь просветлил мозги. Причём обоим. Ксения заметила перемену настроения Дэниэля. Взгляд стал холодным, и режиссер отстранился. Вот и замечательно. А то в его объятиях совершенно невозможно соображать, что делать с этим навязчивым «дзынь, дзынь».