Глава 12

Калона

Находиться на стороне Света было не так интересно, как он помнил. По правде говоря, Калона смертельно скучал. Да, он понимал, почему Танатос приказала ему оставаться в тени и не привлекать к себе внимания до завершения похорон Дракона. Только по их окончании она объявит школе, что Бессмертный — ее новый Воин и что он займет пост Мастера Меча и предводителя Сынов Эреба в Доме Ночи Талсы. А до этого присутствие Калоны может показаться Воинам странным, если не оскорбительным.

Вот только Калоне всегда было все равно, оскорбляет он кого-то или нет. Он — могущественный Бессмертный. С чего бы ему беспокоиться о нелогичных чувствах людей?

«Потому что те, в чьих чувствах напрочь отсутствует логика, иногда заставали меня врасплох: Хит, Старк, Дракон, Аурокс, Рефаим».

Последнее имя в мысленном списке встряхнуло Калону. Когда-то он считал Рефаима непоследовательным, но Бессмертный ошибался. Калона понял, что любит сына и нуждается в нем.

И о чем еще он судил неверно?

Скорее всего, о многом.

При этой мысли Калона опечалился.

Бессмертный расхаживал туда-сюда вдоль самой тенистой стороны Храма Никс. Оттуда он слышал все, что происходило у погребального костра Дракона, а значит, мог прийти на зов Танатос, когда потребуется, а пока оставался невидимым.

Приказы его раздражали. Так было всегда.

Да еще эта недолетка, связанная с Огнем, Шони. Похоже, она может чувствовать его больные места и заставлять его думать о вещах, размышлять о которых Калона не привык. Она делала так не единожды. Бессмертный собирался использовать ее в собственных целях, чтобы разузнать о Рефаиме и Красной. А в итоге Шони подарила ему нечто до смешного земное и простое: мобильный телефон. И этот небольшой подарок спас жизнь сыну Калоны.

А теперь Шони натолкнула его на размышления о веках, проведенных в разлуке с Никс.

— Нет! — вслух произнес он, отчего небольшая рощица иудиных деревьев на западной стороне Храма Никс зашелестела листьями, словно во время бури. Калона сосредоточился и усмирил свой нрав. — Нет, — повторил он, на этот раз не вкладывая в голос свою неземную силу. — Я не буду думать о веках, проведенных вдали от нее. Я вообще не буду о ней думать!

Вокруг него заплясал смех, и рощица замерцала, зашевелилась и мгновенно расцвела, словно неожиданно освещенная летним солнцем.

Калона сжал кулаки и поднял глаза к небу.

Он сидел на каменном парапете крыши храма. С этой стороны здания было темно — поэтому Танатос и приказала Калоне ждать именно здесь, — но Эреб сам по себе излучал свет.

Эреб, его брат, бессмертный Супруг Никс. Единственное существо во вселенной, похожее на Калону, и единственное существо во вселенной, кого Калона ненавидел больше, чем самого себя. И Эреб здесь! В земном царстве после всех бесконечных веков? Зачем?

Калона скрыл свое изумление обычным пренебрежением:

— А ты ниже, чем я помню!

— И тебе привет, брат, — улыбнулся Эреб.

— Как всегда, приписываешь мне свои слова!

— Прошу прощения! Не необязательно. Ведь твои собственные слова так интересны! «Я вообще не буду о ней думать!»

Эреб был не только точной копией Калоны, но и превосходно пародировал голос брата.

— Я говорил о Неферет. — Калона быстро собрался с мыслями и с легкостью соврал. Прошли века, но прежде ему неплохо удавалось обманывать Эреба. И Калона понял, что не растерял сноровки.

— Я не сомневаюсь в тебе, брат. — Эреб наклонился, расправил золотые крылья и грациозно опустился на землю рядом с Калоной. — Понимаешь ли, именно поэтому я и решил тебя навестить!

— Ты явился в подлунный мир, потому что я был любовником Неферет?

Калона скрестил руки на широкой груди и встретился взглядом с янтарными глазами брата.

— Нет, я явился, потому что ты лжец и вор. Насилие над Неферет и кража остатков ее добродетели — всего лишь одно из твоих многочисленных преступлений, — заявил Эреб, тоже скрещивая руки на груди.

Калона усмехнулся:

— Ты плохо шпионил, если веришь, что нас с Неферет связывало насилие. Она с готовностью желала меня.

— Я не говорил о ее теле! — повысил голос Эреб, и до Калоны донеслись голоса вампиров, интересующихся, что происходит у Храма Никс.

— Как обычно, брат, ты появился, чтобы доставить мне неприятности. Я должен был оставаться в тени, скрытый от посторонних глаз, и ждать зова. Но, если подумать, будет забавно посмотреть, как ты справишься со встречей с людьми. Маленький совет — вампиры реагируют очень бурно, сталкиваясь лицом к лицу с богом!

Эреб не стал колебаться. Он поднял обе руки и воскликнул:

— Укрой нас!

Взвился ветер, и Калона ощутил легкость, такую знакомую и сладко-горькую, что его охватили два чувства — гнев и отчаяние. Он не позволит Эребу увидеть свое отчаяние!

— Ты не повинуешься Никс? Она объявила, что мне воспрещен вход в Потусторонний мир! Как посмел ты привести меня сюда?

Калона расправил черные как ночь крылья и подобрался, готовый напасть на брата.

— Ты так и остался порывистым дураком, брат! Я никогда не оспаривал заявления моей Супруги. Я не приносил тебя в Потусторонний мир, а лишь вызвал сюда его кусочек, чтобы на несколько мгновений скрыть нас от глаз смертных.

Эреб снова улыбнулся. На этот раз он не стал скрывать свою красоту. От его тела исходило золотистое свечение, а крылья блестели золотыми перьями. Совершенная кожа словно была соткана из солнечных лучей.

«Все именно так, — с отвращением подумал Калона, — Эреб был создан, когда небо подарило поцелуй солнцу. А я — когда оно поцеловало луну. Небо, как и большинство бессмертных — влюбчивая непостоянная сволочь, которая берет все, что пожелает, а потом не замечает плодов своих случайных связей».

— И как оно? Лучше, чем когда ты прокрался туда за этой маленькой недолеткой, Зои Редберд? Тогда ты был всего лишь духом. Не мог чувствовать волшебства царства Никс на своей коже. А тебе всегда нравились вещи, которые можно потрогать и физически забрать себе!

«Хорошо, — подумал Калона, — он сердится! От этого его совершенство померкнет».

Настал черед Калоны улыбаться. Свет, которым он озарил брата, был не жарким опаляющим блеском солнца, но холодным серебристым мерцанием луны.

— Все еще ревнуешь, что я прикасался к ней, даже спустя все эти века? Ты же помнишь, что Никс — богиня, верно? Ее нельзя трогать против ее воли и желания, чтобы ее гладили, ласкали, любили…

— Я явился не затем, чтобы обсуждать мою Супругу! — Слова золотыми вспышками взорвались вокруг Калоны.

— Какая демонстрация божественного темперамента! — саркастически хмыкнул Калона. — И они еще назвали тебя хорошим! О, если бы прихлебатели, решившие остаться в Потустороннем мире, видели тебя сейчас!

— Дело не в том, что они назвали меня хорошим! Они назвали тебя узурпатором! — выкрикнул Эреб.

— Правда? А ты спроси еще раз! Думаю, спустя века размышлений они бы назвали хорошим меня, того, кто отказался ее делить! — возразил Калона.

— Она выбрала меня! — тихо прорычал Эреб, сжав кулаки.

— Разве? А я помню по-другому!

— Ты ее предал! — закричал Эреб.

Калона оставил без внимания вспышку гнева брата. Он и прежде не раз видел, как тот сердится.

Бессмертный заговорил голосом, холодным, как поверхность луны.

— Зачем ты пришел? Скажи, что хотел сказать, и уходи! Мир людей не такое уж царство, но он мой! И я не стану делить его с тобой, так же, как не стал делить ее!

— Я пришел предупредить тебя. Из Потустороннего мира мы слышали твою клятву. Мы знаем, чтобы ты дал торжественный обет быть Воином Смерти и Мастером Меча этой школы.

— И предводителем Сынов Эреба, — добавил Калона. — Не забывай договаривать мой титул до конца!

— Я никогда не забуду, что ты намеревался оскорбить моих детей.

— Детей? Так ты теперь спариваешься со смертными, чтобы они рожали мальчиков, которые потом становятся Воинами-вампирами? Это очаровательно, особенно в контексте того, что меня так строго осудили за создание моих сыновей!

— Уходи! — Золотые глаза Эреба засветились. — Покинь это место и прекрати вмешиваться в жизнь вампиров Никс и благородных Воинов, которые поклялись служить мне!

— А разве ты не вмешиваешься, пытаясь изгнать меня отсюда? Удивляюсь, что Никс это тебе позволила.

— Моя Супруга не знает, что я здесь. Я пришел только потому, что ты снова мутишь воду. А я живу, чтобы оберегать мою Супругу от смуты. Это единственная причина моего здесь появления, — сказал Эреб.

— Ты живешь, чтобы целовать ей ноги, и ты, как всегда, ревнуешь ее ко мне. — Калона не сумел сдержать радость, которую принесло ему признание Эреба.

«Я по-прежнему могу заставить Никс чувствовать! Богиня наблюдает за мной!»

Бессмертный обуздал свое волнение. Он решил скрыть свою радость от Эреба.

Когда Калона заговорил снова, его голос ничего не выражал:

— Знай же, я не клялся тебе служить. Я принес клятву Верховной жрице, олицетворяющей Смерть из-за дара Богини. Твой визит лишь дал мне повод четко разграничить тех Воинов, которые называют себя твоими сыновьями, и тех, кто этого не делает. Я не стану обременять твоих сыновей своим руководством!

— Тогда ты покинешь этот Дом Ночи, — сказал Эреб.

— Нет. Но ты уйдешь отсюда. И передай Никс вот что: Смерть не делает различий между теми, кто поклоняется Никс и теми, кто верит в иных богов. Смерть приходит ко всем смертным. Мне не требуется твоего дозволения или дозволения Никс, чтобы служить Смерти. А теперь уходи, брат! Меня ждут на похоронах!

Калона поднял руки и хлопнул в ладоши, отчего вокруг него всколыхнулась холодная волна серебристого света, разрушив созданный Эребом маленький пузырь Потустороннего мира и запустив Супруга Никс обратно в небеса.

Когда свет померк, Калона снова опустился на землю рядом с Храмом Никс.

Из-за угла выскочила Афродита. Остановилась. И уставилась на него.

— Меня призвали? — спросил Бессмертный.

Афродита моргнула и потерла глаза, словно ее зрение затуманилось.

— Ты тут с фонариком что ли баловался?

— У меня нет фонарика. Меня призвали? — повторил он.

— Почти. Одна слабоумная, то есть Крамиша, отвечала за свечи и забыла принести свечу Духа, и меня отправили за ней сюда, в Храм Никс. Ты должен вернуться к костру вместе со мной. Танатос закроет Круг, скажет что-нибудь хорошее про Дракона и представит тебя.

Чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом этой странной нахальной человеческой девицы, которую Никс по непонятным почти никому причинам избрала своей Пророчицей, Калона что-то буркнул и повернулся, чтобы открыть дверь в боковой придел храма.

Но она не открылась.

Калона попробовал снова.

Он напрягся, приложив всю свою бессмертную силу.

Но дверь не поддалась.

И тут он заметил, что деревянная дверь исчезла. Ручка торчала из твердого каменного монолита. Входа не было. Не было ничего.

Внезапно Афродита его оттолкнула. Схватившись за ручку, она потянула ее, и камень растворился, снова превратившись в деревянную дверь, которая легко открылась. Афродита мельком глянула на Калону перед тем, как переступить порог храма Богини.

— Черт, ты такой странный!

Она тряхнула волосами и вошла внутрь.

Дверь затворилась за ней.

Калона прижал ладонь к дереву, и та под его прикосновением вздрогнула и превратилась из приветливого дерева в холодный камень.

Калона отпрянул, чувствуя, что его душа уходит в пятки.

Спустя пару минут Афродита вышла из совершенно нормальной на вид двери. Он держала толстую фиолетовую свечу и, проходя мимо Бессмертного, сказала:

— Ну, идем! Танатос желает, чтобы ты встал у границы Круга и попытался не привлекать внимания. Хотя, знаешь, было бы намного проще, если бы на тебе было больше одежды!

Калона последовал за ней, пытаясь не обращать внимания на поселившуюся внутри него пустоту. Он — именно тот, кем назвал его Эреб, порывистый дурак и узурпатор. Если Никс и смотрела на него, то только с презрением. Она отказала ему во всем — во входе в Потусторонний мир, в ее Храм, в ее сердце…

Века разлуки должны были облегчить боль, но Калона начинал понимать, что это далеко, далеко не так.

Аурокс

— Никс, если ты и вправду всемилостивая богиня, прошу, помоги мне… пожалуйста…

Аурокс не сбежал из своего подземного убежища. Он повторял свою молитву из одной строки снова и снова. Возможно, Никс ценит прилежание, а уж это он мог обеспечить! И как раз во время его безмолвной молитвы вокруг Аурокса завихрилась магия.

Вначале его дух воспарил. Никс услышала! Но спустя пару мгновений он понял, насколько ошибся. Появившиеся из холодного затхлого воздуха создания никак не могли служить милостивой богине.

Аурокс отполз от них. От них невыносимо смердело. На незрячие лица было жутко смотреть. Сердце Аурокса забилось быстрее. Его пробрал леденящий страх, и чудовище внутри него зашевелилось. Неужели этих тварей послали к нему в наказание за грехи за то, что он совершил на службе у Неферет?

Аурокс воспользовался своим страхом, чтобы накормить живущего внутри него зверя. Он не хотел, чтобы тот пробудился, но без боя не собирался сдаваться этой вихрящейся нечисти, угрожавшей поглотить его.

Но на Аурокса не напали. Создания медленно устремились вверх в магическом водовороте. Чем выше они поднимались из ямы, тем быстрее двигались. Похоже, их призвали, и теперь они постепенно просыпаются, слыша беззвучный зов.

Аурокс умерил страх, а зверь внутри него успокоился. Они пришли не за ним. Они совсем не обращали на него внимания.

Хвост вращающегося цилиндра оставлял в воздухе черную зловонную дымку. Не понимая, что его на это подвигло, Аурокс вытянул руку и провел ею сквозь нее.

И его рука превратилась в дымку, словно состояла из той же субстанции. На ощупь водоворот не чувствовался, но он словно растворил плоть Аурокса.

С широко раскрытыми от ужаса глазами тот попытался освободить руку, но ее больше не было. Рука исчезла, и по его телу пошла дрожь — туман принялся поглощать его плоть. Аурокс беспомощно смотрел, как исчезает его запястье, затем предплечье, плечо.

Он пытался пробудить чудовище, достучаться до дремлющей внутри его силы, но туман блокировал его чувства. Субстанция обездвижила Аурокса, поглощая его. И когда она достигла головы, Аурокс превратился в дымку.

Он не чувствовал ничего, кроме бесконечной тоски, безрезультатного поиска, неугасимой тяги. К чему? Аурокс не мог сказать. Он знал лишь, что Тьма поглотила его и несет за собой на волнах отчаяния.

«Я создан для большего! — неистово думал он. — Я должен был стать большим, чем туман, тоска, тьма и чудовище!»

Но казалось, что он состоит только из этого. Когда он осознал правду, отчаяние захлестнуло его. Он был всем этим и ничем из этого. Аурокс был ничем… совсем ничем…

Аурокс думал, что это он издает рвотные звуки. Где-то, каким-то образом его тело по-прежнему должно существовать и противиться происходящему. И тут он увидел ее.

Зои. Перед собой она держала белый камешек. Совсем как прошлой ночью, во время ритуала, когда Аурокс пытался сделать выбор и поступить правильно.

Он почувствовал, как колыхнулся туман. Дымка тоже заметила Зои.

И собиралась поглотить ее.

«Нет!» — беззвучно вскричал дух Аурокса.

«Нет!» — поддержал его разум.

Глядя на Зои, вместо отчаяния он начал чувствовать нечто иное: ее страх и силу, уверенность и слабость. И Аурокс понял нечто, что его удивило. Зои была так же не уверена в себе и своем месте в мире, как и он сам. Она боялась, что не осмелится поступить правильно. Сомневалась в своих решениях и стыдилась ошибок.

Иногда даже Зои Редберд, особенная недолетка, которой благоволила ее Богиня, чувствовала себя неудачницей и готова была сдаться.

Совсем как он.

Аурокса захлестнули понимание и сочувствие, а вслед за ними пришла раскаленная добела сила. В мгновение ока он вылетел из рассасывающегося водоворота и вернулся в свое вновь материализовавшееся тело, хватая ртом воздух и дрожа.

Но он недолго был неподвижен. По-прежнему дрожа, Аурокс схватился за спутанные корни, выбираясь наверх. Медленно он перегнулся через край ямы и выполз наружу. На это ушло много времени. Выбравшись из глубины, он насторожился и стал прислушиваться.

Вокруг свистел ветер.

Аурокс поднялся с земли, спрятавшись за расколотым стволом. Зои уже ушла.

Он огляделся вокруг и сразу же заметил огромный холм из веток и досок, на вершине которого лежало чье-то тело, завернутое в саван. Хотя вокруг холма столпились, кажется, все учащиеся и преподаватели Дома Ночи.

Аурокс сразу же понял, что это такое.

«Погребальный костер Дракона Ланкфорда», — мелькнула у него первая мысль.

«Его убил я», — мелькнула вторая.

Как отчаяние в магическом тумане, похороны тянули его к себе.

Было несложно подобраться к кругу вампиров и недолеток. Сыны Эреба были тяжело вооружены, внимание всех сосредоточилось на круге и расположенном в его центре костре.

Аурокс двигался осторожно, перебегая из тени одного дерева под тень другого, пока не подобрался поближе, чтобы услышать речь Танатос. Там он ухватился за низко висевшую ветку, забрался на дерево и затаился, собираясь беспрепятственно наблюдать за скорбным зрелищем.

Танатос только что закончила создавать Круг. Аурокс увидел, что свечи, символизирующие стихии, держат четыре преподавателя-вампира. Он предполагал увидеть Зои в центре Круга, рядом с костром, и удивился тому, что фиолетовую свечу Духа держит Танатос, зажав во второй руке большой факел.

Где же Зои? Неужели призрачные создания ее похитили? Может, поэтому они испарились?

Аурокс лихорадочно обвел взглядом Круг и увидел Зои рядом со Старком в окружении группы друзей.

Она выглядела грустной, но здоровой, и внимательно следила за Танатос. Похоже, с ней все нормально, и она просто оплакивает погибшего Мастера Меча.

Аурокс от облегчения чуть не свалился с дерева.

Он смотрел на Зои. Именно с нее начался раздирающий его внутренний спор с самим собой.

Почему? Да и сама Зои ставила его в тупик, как те чувства, что она в нем пробуждала.

Аурокс перевел взгляд на Танатос. Жрица грациозно шествовала вдоль границы Круга, произнося речь таким спокойным голосом, что притихли даже разбушевавшиеся нервы Аурокса.

— Наш Мастер Меча умер так, как и жил — Воином, верным своей клятве, своему Дому Ночи и Богине! Существует иная правда, которую необходимо озвучить. Хотя мы оплакиваем Дракона, все мы признаем, что он стал лишь оболочкой самого себя без своей спутницы, нежной Анастасии.

Аурокс покосился на Рефаима. Он знал, что тот в обличье ворона-пересмешника убил Анастасию Ланкфорд. Какая ирония в том, что Мастер Меча погиб, защищая его самого! А еще большая ирония была в том, что сейчас лицо птицепарня было залито слезами, он открыто оплакивал Дракона.

— Смерть была добра к Дракону Ланкфорду. Она не только позволила ему умереть в бою, но и препроводила его к Богине. Никс воссоединила Брайана Дракона Ланкфорда и его возлюбленную, как и светлые духи их кошек-фамильяров, Фантома и Гвиневры.

«Кошки тоже погибли? Не помню никаких кошек на ритуале…»

Аурокс озадаченно разглядывал погребальный костер. Да, теперь, присмотревшись внимательнее, он заметил два маленьких свертка под саваном Дракона, тесно прижатых к бокам поверженного Воина.

Идущая по кругу Танатос остановилась прямо перед Зои. Верховная жрица улыбнулась недолетке.

— Скажи нам, Зои Редберд, раз ты побывала в Потустороннем мире и вернулась, что единственное там не меняется?

— Любовь, — не колеблясь, отозвалась Зои. — Всегда любовь.

— А ты, Джеймс Старк? Что нашел в Потустороннем мире ты? — спросила Танатос юного Воина, обнимавшего Зои за плечи.

— Любовь, — громко и четко повторил Старк. — Всегда любовь.

— И это правда, — продолжила Танатос свой путь. — Могу вам сказать, что благодаря своей связи со Смертью я иногда вижу отблески Потустороннего мира. То, что мне позволено увидеть, научило меня тому, что хотя любовь остается с нами, когда мы переходим из одного мира в другой, она не может существовать без милосердия, равно как Свет не может существовать без надежды, а Тьма — без ненависти. Поэтому, озвучив эту правду, я попрошу вас раскрыть сердца и поприветствовать нашего нового Мастера Меча, предводителя Сынов Эреба и связанного клятвой моего Воина Калону!

На лице Аурокса отразилось то же удивление, что он увидел на лицах многих присутствующих, когда Калона, крылатый Бессмертный, давний союзник Тьмы, вошел в круг и приблизился к Танатос. Он прижал к сердцу кулак и почтительно поклонился Верховной жрице. Потом поднял голову и звучно изрек:

— Я дал клятву служить Воином Смерти, и я буду служить. Я дал клятву служить Мастером Меча этого Дома Ночи, и я буду служить. Но я не стану пытаться занять место Дракона Ланкфорда на посту предводителя Сынов Эреба!

Аурокс заметил, что Танатос внимательно следит за своим Воином с довольным выражением лица.

Воины вдоль границы Круга зашевелились, словно не совсем понимая, как расценивать заявление Бессмертного.

— Я буду служить Воином Смерти, — повторил Калона. Он обращался к Танатос, хотя его голос разносился по всему Кругу и был слышен всем собравшимся на похоронах. — Буду защищать вас и эту школу. Но не приму титула, связывающего меня с Эребом!

— Я была членом Высшего совета, когда ты утверждал, что являешься сошедшим с небес Эребом, — заметила Танатос. — Как ты это объяснишь?

— Я такого не говорил. Это утверждала Неферет. Она пыталась стать Богиней, а это значит, что ей необходим был бессмертный Супруг, поэтому она назвала меня сошедшим на землю Эребом. Я отрекся от этой роли, когда отрекся от Неферет!

Шепот прокатился по кругу как ветер, прошелестевший в кронах деревьев.

Танатос подняла факел, который по-прежнему держала в руке.

— Тишина!

Голоса утихли, но потрясение и недоверие никуда не делись.

— Калона говорит правду о Неферет! Дракона убило ее создание, Аурокс. Он не был даром Никс. Прошлой ночью, во время ритуала Откровения на лавандовой ферме Сильвии Редберд, земля открыла нам ужасную правду. Аурокса создала Тьма взамен на принесенную в жертву мать Зои Редберд. Он — Сосуд, которым управляет Неферет. Тьма продолжает контролировать его в обмен на кровавые жертвы. — Она указала факелом на три тела на вершине костра. — У меня есть доказательство, что Неферет лишила Фантома жизни, чтобы сохранить контроль Тьмы над Ауроксом. Для малютки Гвиневры эта смерть переполнила чашу терпения. От горя ее сердце остановилось, и она добровольно последовала за Фантомом в Потусторонний мир, чтобы воссоединиться с теми, кого оба кота любили больше всего на свете!

Аурокс замер. Он не мог даже дышать. Танатос будто выпотрошила его. Он хотел закричать: «Это неправда! НЕПРАВДА!», но ее дальнейшие слова оглушили его, словно дубиной.

— Зои, Дэмьен, Шони, Эрин, Стиви Рей, Дарий, Старк, Рефаим и я! — выкрикнула Танатос. — Все мы были свидетелями преступлений Неферет. Дракон Ланкфорд отдал жизнь, чтобы мы смогли рассказать о них всем. А теперь мы должны продолжить битву, в которой пал наш Мастер Меча. Калона, я рада услышать твое признание. Ты попытался занять место Эреба, хотя сделал это только на земле. Высшему совету было ясно, что Неферет тебя обманула. Я назначаю тебя Воином Смерти и защитником школы, но ты не будешь предводителем Воинов, которые принесли клятву быть Сынами Эреба. Это стало бы неуважением к Богине и ее Супругу!

Аурокс заметил, как на мгновение в глазах бессмертного вспыхнула ярость, но Калона поклонился Танатос и прижал к сердцу кулак со словами:

— Да будет так, Верховная жрица!

И он отошел к границе Круга, и все стоящие рядом сделали несколько маленьких, но заметных шагов в сторону.

Танатос попросила Шони вызвать Огонь и поджечь погребальный костер.

И когда столб огня поглотил тело Дракона Ланкфорда, Аурокс спрыгнул с дерева и, никем не замеченный, спотыкаясь, добежал до расколотого дуба и прыгнул в яму, где в одиночестве выплакал отчаяние и ненависть к себе в развороченную землю.

Загрузка...