Спасла на свою голову

2.1

— Как это вообще возможно?! — В который раз восклицал Неор, измеряя шагами комнату.

Прошло уже два месяца с момента нашего эпохального (и судя по всему, одобренного богами) появления при дворе. В застенках замка не прерываясь шли допросы, дознаватели и лекари работали в три смены. Зелье правды лилось там рекой, а я старалась об этом не думать вообще. Аккорид и Валенсия все это время смотрели на то, что произошло за время вынужденного отсутствия правителя. И, если бы не тот факт, что волосы ревва уже были белыми, он бы поседел.

Восморт развалил все, до чего смог добраться: многие выгодные договоры и контракты были аннулированы из-за невыполнения условий со стороны Закатного Края, налоги взлетели до небес (почти вчетверо) для всех сословий, и без того не воодушевляющая система образования загнулась окончательно, примерно такая же система медицинского обслуживания была в предсмертной агонии, даже продукты питания и чистая вода теперь представлялись народу дефицитом, казна оказалась практически пуста. В моем понимании, залогом местного здоровья являлось как раз хорошее питание. И это подтверждено статистикой: последнее время все больницы и лекарские пункты буквально ломятся от посетителей. И это только в первом приближении. Так вот, чем глубже копался в сложившейся ситуации Неор, тем чаще он задавался вопросом: «Как?!». И это всего за пол года. Мне страшно представить, что было бы со страной, если бы узурпатор погрел свой зад на троне еще пару лет.

Я сидела в кресле и следила за перемещениями Неора по комнате, в ожидании мальчика писаря. Поскольку я собралась восполнять пробелы в медицинском образовании и имела абсолютные знания анатомии и физиологии всех проживающих тут существ, я попросила жениха выдать мне трех писарей, которым я надиктовывала текст. Еще у нас были камушки-звучки, которые применялись для записи звука и хранили свою информацию в среднем пятнадцать лет. Думаю, за это время наши труды успеют размножить.

Писари, едва поспевая за мной, записывали текст на общечеловеческом, реввире и масонде — изначальном языке Эллы. Диктовала я в основном на общечеловеческом, переводя все термины на реввир и масонду. Это утомляло — к вечеру я была вымотанная и уставшая. Но больше всех утомлялся королевский лекарь: он был реввом старым и умным, наученным горьким опытом: дармовые знания по определению не могут быть лишними. Так что, весь день он проводил в нашей веселой компании, конспектируя и задавая мне массу вопросов, а когда я окончательно выдыхалась, шел делать свою работу.

Леваль был невысоким пухлячком с добрыми глазами. Не хватало здорового румянца, который, как мне казалось, должен быть свойственен такому человеку (ну вы поняли). Он обладал мягким успокаивающим голосом и поставленной речью, так что иметь с ним дело всегда было приятно.

Наличие Леваля с нами облегчало мне последующую жизнь: во-первых, ему как раз пора было брать учеников и передавать им свои знания, то есть мне не придется составлять курс лекций для узкого круга, во-вторых, он собрался, когда я закончу, самостоятельно составить лекции и прочесть их лучшим лекарям королевства, чтобы они, в свою очередь, передали знания дальше. Как оказалось, лекарское искусство в Закатном Крае, было больше огромным статистическим исследованием, чем прикладной наукой, так что Леваль часто переспрашивал по много раз, пока не к нему не приходило понимание.

Вот мой последний писарь, наконец, подошел (заспанный и мятый) и мы удалились в кабинет, оставив Неора наедине с его проблемами. В моем кабинете ждал сюрприз: Леваль притащил два огромных листа бумаги, на которых были контуры реввского тела.

— Это что? — Подозрительно спросила я после взаимных приветствий.

— Это схема тела! — Воскликнул Леваль так, будто я не понимала очевидного.

— Это я вижу. И даже догадываюсь зачем. — Мрачнея ответствовала я. — Но у меня еще один вопрос. — Я помолчала, глядя на Леваля, который буквально готов был на меня молиться. — Почему их две?

— Ну как же? Мужчина и женщина. — Дополнительно пояснили непонятливой мне.

— Хорошо. — Мне потихоньку становилось весело. — Перефразирую. Почему их всего две?

Леваль немного опешил, но все же справился с собой и уже собрался было мне что-то ответить, но я решила сжалиться:

— Давай считать, Леваль. Ревв-мужчина — раз. Ревв-женщина — два. Ревв-мальчик — три. Ревв-младенец в разных стадиях развития — четыре, пять, шесть и еще несколько мелких. Ревв-девочка — семь. С реввами все. Теперь люди: женщина, мужчина, мальчик, девочка, младенец. Оревы — то же. Мекорн слишком много, ими я буду заниматься позже и сама. Сколько мы насчитали?

— Двадцать один. — Сиплым шепотом повел итоги Леваль.

— Вот видишь. — Обрадовалась я. — Итак, мы остановились, на дыхательной системе.

Сейчас я начитывала реввов, из-за преобладающего населения. Начали мы со взрослых. Перед тем как начать все это я старательно припомнила все, что рассказывала о своей учебе в медицинском мама: они изучали нормальную анатомию и физиологию, потом патологические формы у взрослых и только потом детей. Я решила не отходить от проверенной временем схемы.

Надежда на то, что мы закончим хотя бы за пол года таяла с каждым днем, хотя продвигались мы достаточно быстро. Мы уже закончили кости и мышцы, желудочно-кишечный тракт и теперь перешли к дыхательной системе. Оставалась кровеносная система и репродуктивная, и, наконец, нервная система, потом начнется физиология.

— Леваль, — прервалась я от описаний, — умножь все схемы на два.

Он встрепенулся от своих записей и уставился на меня. Я решила не комментировать и порадовать его позже.

К вечеру мы уже заканчивали репродуктивную систему, я устала как несколько собак после большой охоты, но была твердо намерена закончить с этим сегодня.

Ближе к полуночи я пришла в нашу с Неором гостиную. Неор сидел за столом и тоскливо смотрел на ужин. Ждал меня. Я, в очередной раз, им залюбовалась. Даже следы сильной усталости его не портили.

За прошедшее время я узнала об Акорриде Неорменте Таворе достаточно много. И то, что я узнавала, затрагивало что-то в моей душе. Я привязывалась к нему все больше и больше, не особо сопротивляясь происходящему. Каждый вечер после наших трудовых дней мы собирались в этой комнате и вместе ужинали, рассказывая друг другу как прошел день. Тот, кто приходил раньше всегда ждал второго. Чувак во время наших ужинов дремал у камина, тоже уставший: он целый день развлекался на псарне. Теперь он выглядел совсем взрослым, и его умственное развитие активно догоняло физическое.

— Не знаю, что делать с поставками келлера[5] в Сокрытую Сторону. — Пожаловался мне Неор, когда мы утолили первый голод.

— А что с ними? — С набитым ртом поощрила рассказ я.

— Пока нас не было, поставки продолжались, но ваш ушлый советник монеты решил под шумок сэкономить на нас. Не знаю, как ему доказывать.

— А вы не ведете документооборот? — Заинтересовалась я.

— Ээээ… — Неор надолго задумался. — Что?

Мне пришлось рассказать все, что я знала о бюрократии. Знала я много, Неор успел доесть, пока я рассказывала. Повелитель впечатлился и накрепко задумался.

— Что ж ты раньше молчала? — Наконец спросил он.

— Так ты не спрашивал, а я думала, что у вас хоть как-то эта часть взаимоотношений организована. — Смутилась я.

— Ну, теперь будет. — Улыбнулся он. — Конечно, существующих проблем это не исправит, но хоть последующие предотвратит.

Я не стала его разочаровывать. Вместо этого я осознала, что теперь мне придется кого-то обучать всем известным мне премудростям. Можно сказать, что я только что привнесла на Эллу бухгалтерский учет и бухгалтеров, соответственно. До меня это были «счетоводы» или советники монеты, теперь будут квалифицированные кадры. И законодательство придется править…

Пока я нерадостно размышляла, во мне что-то щелкнуло, как будто обновился «скилл» как в компьютерных играх. Сперва я ничего не поняла, но потом вспомнила, что способность к созиданию доступная сильным магам периодически и теперь мне доступна моя. Направление ее эксплуатации было выбрано мной сразу же: все необходимые схемы тел всех рас, ибо рисовать их лично и вручную не было вообще никакого желания. И если хватит сил, то еще и учебник по бухучету для дурачков и чайников.

— Нужны художники. — Сообщила я, прихлебывая келлер.

— Продолжаешь просветительское дело? — Усмехнулся Неор.

— Да. Схемы сделаю, для наглядности и их надо будет размножить. — Я подумала немного. — Не обязательно хороших художников. Главное, точных.

— Будут тебе художники. — Порадовал меня он и придвинул к себе вместе со стулом.

Он обнял меня и зарылся носом в мои волосы. Я сразу почувствовала себя в полной безопасности. Мы часто так сидели, он говорил, что так ему лучше отдыхается, а я верила. До свадьбы спать мы будем в разных комнатах, а свадьба будет ой не скоро. Хотя бы потому, что на приличную королевскую свадьбу у нас элементарно нет денег.

Валенсия была не довольна этим фактом, но спорить не решалась. Как-то раз, когда я вышла обедать в сад, она поделилась со мной своей радостью: Неор наконец-то нашел женщину, которую искал. Так же она поделилась со мной тем, что все при дворе теперь воспринимают нас как тандем и в основном довольны нашими действиями. В тот миг я поняла, что даже если я передумаю выходить за него, у меня больше нет выбора. Аккорида уже воспринимают как семейного и мой уход сильно ему навредит. И эта мысль меня вообще не беспокоила: я привыкла к своей будущей роли и готовилась полноценно в нее войти.

Ночами мне снились реформы для системы образования, днем я готовилась к масштабной реформе системы здравоохранения, а вечером давала Неору советы, которые считала разумными. Иногда по ночам ко мне приходил Дессер или Эдсерр, а иногда и оба вместе. Братья являлись нынешней теневой канцелярией, правда работали только лично со мной, справедливо полагая, что от короля ничего не скроется.

Вот и сегодня ночью ко мне пришли мои «теневые лорды» с новостями. Раньше каждый их приход был для меня неожиданностью, но теперь я слышала их издалека, сама не знаю почему. Думаю, это бонус от Чувака. Пока мы не проведем вместе хотя бы год, весь его потенциал останется для меня загадкой.

— Доброй ночи, миледи! — Весело поздоровался Дессер.

— Мое почтение, госпожа! — Вторил ему Эдсерр.

Вместе они смотрелись очень органично и как будто оживали, выпадали из своей спячки.

— Мы выяснили кое-что по вашим поручениям, — сообщил Дессер и протянул папочку.

Это я попросила их документировать все их находки, чтобы иметь возможность быстро поднять информацию. Все-таки, я не являюсь обладателем абсолютной памяти, я просто очень много знаю.

В папочке обнаружились слухи разной степени достоверности и проверенности о перевороте, который мы шутя обломали. Хотя, не знаю, что было бы, не пошли меня сюда Рок. Вероятно, время Эллы еще не пришло, раз сюда направили такую ценную единицу, как всё знающая рыжая бестолочь.

— Прекрасно. Новое задание вам обоим. — Братья все обратились в слух. — Во-первых, я рассказала королю о такой страшной штуке как бюрократия, — я вкратце пересказала все, что сообщила недавно Неору, — готовьтесь. Во-вторых, мне нужна вся информация, что вы сможете добыть о стене вокруг Сокрытой Стороны.

— Вся? — Переспросил Эдсерр.

— Абсолютно вся. От проверенных данных и летописей до самых нелепых слухов. — Тут я призадумалась. — Времени у вас на все двое суток.

Братья синхронно кивнули и растворились в темноте.

Я откинулась на подушки, ко мне тут же залез Чувак. Так я и уснула — уткнувшись в пушистый бок.

Проснулась я ночью от сильной боли. Болело все тело, вместе с лицом, острыми очагами, будто кто-то втыкает в меня нож раз за разом. Ощупав себя несколько раз, и ничего не обнаружив, включая лужу крови, я, наконец, окончательно проснулась от мысли: «Неор!». Побежала я к нему как была — в длинной ночной рубашке, Чувак тут же устремился за мной.

Дверь в его комнату оказалась заперта, однако это остановило меня на пару секунд: я просто сожгла ее в пепел (управляемый огонь — высший пилотаж магии, мне, к счастью, доступный). Там я метнулась в спальню, где обнаружила согбенную фигуру, совершающую над моим реввом какие-то противоестественные манипуляции. Глаза мне застлала кровавая пелена и то, что происходило дальше я помню, будто наблюдала со стороны.

Чувак бросился на нападающего, снеся его своим весом, я тут же отогнала его и зажала несчастного между стеной и собой. Чувак, оттесненный от врага, выбежал куда-то из комнаты. Я что-то рычала в лицо ублюдку, хотела развеять его, но потом услышала с кровати стон. Тихий и какой-то жалкий, что никак не вязалось с моим преставлением о Неоре. Меня будто холодной водой окатили. Я выпустила из руки отобранный кинжал и резко обернулась.

Как раз в этот момент в комнату вбежала заспанная Валенсия и пара стражников. Я метнулась к кровати, чтобы обнаружить, что Неор мечется по грани между жизнью и смертью. Лицо его было напряжено, что не мог скрыть даже густой слой крови. Меня будто приморозило к той точке пространства, в которой я находилась. Меня крупно трясло, магия бушевала во мне, мне необходимо было хоть что-то сделать, но я не могла сдвинуться с места. Из ступора меня вывел визг Ее Величества, пришедшей в себя от увиденного.

Вот что делает благородная дама в таких случаях? Визжит и падает в обморок. Но Валенсия была не только благородной дамой, но и опытной правительницей и матерью. Так что она с визгом бросилась на сжавшегося в углу напавшего. С огромным трудом мне и двум стражникам удалось оттащить королеву от недоубийцы.

В комнату ворвался лекарь, который, в отличие от нас, в ступор впадать не спешил. Он деловито обошел кровать и провел руками над повелителем, который продолжал умирать.

— Кинжал отравлен не был. — Сделал вывод он через бесконечно долгую минуту. — Думаю, что мне удастся его спасти.

— Думаешь? — Прошипели мы с королевой хором.

— Уверен! — Тут же сменил позицию Леваль. — Мне точно удастся спасти Его Величеству жизнь. Но могут остаться шрамы, — предупредили нас.

Да какие к чертовой матери шрамы?! Главное, чтобы выжил. Плевала я на шрамы. Его ничто не может испортить. Я стояла посреди королевской спальни, смотрела на мои руки, на которых была кровь короля, и решительно отказывалась понимать и осмысливать происходящее.

— Эдсерр. — Тихо бросила я в пустоту.

Названный тут же материализовался в комнате, и ему хватило одного взгляда на меня и королеву, чтобы понять, что от него требуется. Он понятливо кивнул нам, потом повелительно страже, те подхватили виновного и вся компания скрылась в проеме. И впервые за все время я хотела знать все подробности того, что будет происходить в казематах в процессе поисков правды.

Леваль тем временем колдовал (буквально) над Неором. Раны затягивались, медленно, но верно, он перестал метаться. Королева позвала служку, который споро обтер с короля кровь и сменил простыни, не помещав при этом Левалю.

Теперь стало видно, что Леваль преуменьшил свои способности: шрамов почти не оставалось, а те, что остались, рассосутся сами с годами. Лицо пострадало в этом вопросе больше всего, и даже искусство придворного лекаря не спасало — все равно осталось несколько больших бугорчатых шрамов, один из которых пересекал правый висок, правую же щеку и шею с правой стороны, заканчиваясь на ключице.

Мне повели в его ванную, чтобы я вымыла руки, но когда через два шага ноги подвели меня, Чувак, не мудрствуя лукаво, просто как-то так подцепил меня и закинул к себе на спину. В голове было пусто и гулко, так что холодный душ, полившийся сверху, стал огромной неожиданностью.

— Приводи себя в порядок. — Строго приказала Валенсия и удалилась, оставив меня наедине с Чуваком.

Такое обращение было в самый раз: я послушно встала, отрегулировала себе температуру воды и простояла какое-то время (не берусь сказать какое) под горячим душем. Когда мы с Чуваком вышли, в комнате остался только спящий Неор, отмытый и на чистых простынях. Я прям как была мокрая легла к нему на кровать и долго смотрела на его лицо, опасаясь, что он может продолжить умирать в любую секунду.

Уснула я с первыми петухами и, как мне показалось, проснулась через пару секунд. Но мы обнаружились лежащими в обнимку, прижавшись, друг к другу так тесно, будто пытались срастись. Он сопел мне в ухо, я радовалась по этому поводу как подаркам в новый год.

Вскоре тональность сопения поменялась и меня прижали еще крепче. Потом руки, обнимающие меня, напряглись, и непонимающе пошарили по телу.

— Доброе утро, — решила я развеять сомнения.

— Да уж доброе, — хрипло пробурчал мне в ухо возлюбленный.

— Более чем. — Уверенно заверила его я. — Ты жив, относительно цел и здоров. Так что, это утро просто прекрасно.

Неор приподнялся надо мной на локте и заглянул мне в глаза.

— Я смотрю, кто-то влюбился? — Насмешливо поинтересовался он.

К утру естественная регенерация, свойственная расе, закончила начатое Левалем: он полностью зажил, хотя, подозреваю, что целительское зрение не покажет норму. Страшные шрамы пересекали его лицо в нескольких местах, но меня это не волновало. Я была буквально в шоке от себя, но я их будто не видела. Просто знала, что они есть. Он, наверное, не знает, что стало с его лицом. Ну и пусть дальше не знает.

Внутри разрасталось тепло, которое мне не было свойственно в прошлой жизни. «Наверное, это и есть воспеваемая всеми любовь.», — подумалось мне.

— Может и так. — Кокетливо ответила я.

— Что было ночью и как меня так быстро восстановили? Или прошло несколько лет и вы с мамой все уже исправили и мне остается только быть вам благодарным по гроб жизни.

— На самом деле я толком ничего и не знаю, — потупилась я. — Я только привела сюда помощь. Что ты помнишь?

— Проснулся от шороха прямо над моей головой, успел только первый удар сбить. Он был очень быстр. Быстрее ревва или человека. — Выложил свои знания Неор.

— Мы можем остаток дня, как пострадавшие проваляться в кровати. — Начала я задумчивым тоном. — А можем отправиться выяснять подробности покушения. — Закончила я уже игриво.

Неор картинно задумался и выбрал середину:

— Валяемся, пока не постучат.

И мы, собственно, претворили наш план в жизнь: успешно валялись и бесились еще часа два. Не говорили ни о чем важном пока, в очередном приступе смешливой бесни, Неор не повалил меня на спину и не навис надо мной.

— Я люблю тебя, Хелена. — Выдохнул он мне в лицо и мир вокруг меня замер.

Мне стало глубоко плевать на все напасти всех миров в любой из моих жизней, стоило этим словам прозвучать вслух. Мне казалось, что это слишком быстро, мы недостаточно знаем друг о друге и прочие подобные глупости, но они были такими мелкими и неважными.

Не знаю, что прочел Неор в моих глазах, но он начал наклоняться ко мне, медленно, не сводя с меня глаз. Я чувствовала его тело преступно близко к своему, чувствовала собственное желание прижаться к нему еще теснее, соединить наши тела и не собиралась этим своим желаниям сопротивляться. Вот нас разделяют последние миллиметры, и в дверь стучат. Стучат так громко, будто тараном для этих целей пользуются.

Неор тяжело опустил голову рядом с моей, миновав губы, уткнувшись лицом в подушку. Потом поднялся, накинул халат и пошел открывать, с лицом, показывающим вселенскую грусть.

Я повернула голову и обнаружила Чувака, мирно сопящего у кровати.

— Ну что за несправедливость, Чувак? — Пес в ответ открыл глаз и лукаво на меня глянул.

Я немедленно заподозрила животное в том, что это он метнулся за дверь, постучал и вернулся обратно досыпать, когда понял, что ситуация вышла из под контроля.

Не успела я додумать эту версию, как в комнату вошел озадаченный Неор, следом за ним слуга, который мелко семенил и с ужасом в глазах смотрел на своего повелителя. Неор прошел в ванную комнату, где, наверное, еще остались следы его крови, смытые с меня вчера. От туда он вернулся еще более озадаченный и задумчиво посмотрел на меня.

— Как ты так ловко врешь, глядя прямо в глаза? — Задумчиво спросил он.

Я поняла, что он имеет в виду не сразу, а когда поняла, почувствовала себя обманутой. Минуту назад он доверял мне как себе, а теперь что? Теперь он трогал руками свои шрамы, глядя на меня как на жука, попавшего в тарелку.

— Ты идиот, Аккорид Неормент Тавор. — Выплюнула ему в лицо я, поднялась и удалилась, все так же завернутая в одеяло.

2.2

Пока я шлепала босыми ногами по холодному дворцовому полу, я старательно смотрела прямо перед собой и поплотнее поддерживала одеяло. Хотя я, конечно, вполне могла себе позволить повторить подвиг известной в моем мире леди Годивы, но, во-первых, у меня не было таких принципиальных вопросов, как у нее, а во-вторых, не было лошади. Вместо лошади вполне мог быть и Чувак, но все равно как-то не грело.

Я плохо понимала, что мне теперь делать: оставаться во дворце не имеет смысла: нормально работать здесь я не смогу, личная жизнь моя твердолоба настолько, что думает исключительно о своей мордашке, а закончить хотя бы работу по медицине надо.

Так что в своей комнате я оделась, смыла злые слезы и села медитировать. Примерно через час я успокоилась достаточно для того, чтобы используя «откатившуюся» способность к созиданию созидать сто восемьдесят схем, из которых пятьдесят предстоит размножить.

Люди, реввы, оревы и мекорны — столько всего пришлось детально вспомнить и точно воспроизвести, что когда я закончила гордость моя довольно почесывалась.

В последние дни меня не покидало подозрение, что мои знания скоро начнут истираться из памяти, так что я старательно медитировала по три-четыре часа в день, чтобы удержать все при себе подольше.

По ощущениям меня должно было хватить примерно на треть от уже сделанного, так что я задумалась. Правда задумалась ненадолго: самое ценное, что есть в моей голове — это знания о магии. Я, припомнив правила создания магических гримуаров, взяла какую-то незамысловатую книжечку из старой жизни и воплотила ее здесь. Затем следовало определить что и как в нем должно располагаться и собственно начать выкачивать знания из своей головы. Похоже на систему перекладывания файлов из компьютера на флешку.

В итоге у меня получилась большая книга (формат А4) с полностью белой обложкой и рыжим корешком. На настоящем этапе ее надо оставить в покое ровно на сутки и потом смотреть, что получилось. Гипотетически, все мои знания о местной магии должны были остаться в ней, так что даже если я позабуду все на свете, они со мной останутся.

Кропотливая работа отвлекла меня от безрадостных мыслей и заняла большую часть дня. За окном стояли густые сумерки, а в дверь ко мне скреблись. Судя по некоторой отчаянности в звуке, уже давно. Я поднялась с пола, завернула свой гримуар в шелковую тряпицу, найденную тут же и, по-видимому, бывшей палантином, и убрала ее в сумку Чувака, которую я наотрез отказалась, где бы то ни было, оставлять.

За дверью стояли мои писари, Леваль и еще три молодых человека и две девушки (художники, видимо).

— Что вы хотели? — Мрачно вопросила я.

— Добрый вечер, госпожа. — Осторожно поздоровался Леваль. — Мы принесли ужин.

И одна из девушек встала так, чтобы я увидела огромный поднос. Я молча посторонилась, пропуская всю делегацию к себе.

— А еще мы слышали о вашей размолвке с его величеством. — Не менее осторожно продолжил лекарь, пока я изучала содержимое подноса.

— И что же вы слышали?

— Что его величество — идиот. — Со смешком сообщил мне один из писарей.

Меня такой подход несколько развеселил.

— Леваль, я подготовила для вас схемы. — Отвлекла я от беседы лекаря, махнув рукой в сторону так и не обжитого кабинета, куда я сгрузила все схемы перед тем как приступить к гримуару.

Он не шелохнулся.

— Хелена, вы можете использовать мой дом в любое время, — крайне серьезно сообщил он.

Я понимаю его мотивы — он уже разогнался в получении новых знаний и совершенно не хочет отказываться от кормушки в моем лице. Да я и сама не хотела от этого отказываться, так что, не успев толком обдумать перспективы такого соглашения, я согласилась:

— Это прекрасный выход на ближайшее время.

— Тогда я прикажу подать экипаж.

Я начала собирать свои пожитки, оказалось их не много. Как только я закончила и снарядила поклажей Чувака, в дверь снова поскреблись. Мальчишка-служка сообщил, что меня ожидают внизу.

Экипаж был небольшой, но ухоженный, а я была уставшая и голодная — поесть я так и не успела, поднос остался в комнате.

Дорога до дома Леваля заняла минут сорок, наверное. Я успела насладиться ароматом города, который хоть и ослаб за эти месяцы, но не пропал окончательно.

В доме меня встретил сам хозяин и дородная женщина — видимо местная управляющая. Нас ждал ужин и ни к чему не обязывающая беседа, из которой я заключила, что он безмерно рад, что я не отказалась от своей затем, что схемы прибудут пару часов спустя, а я могу занять любую комнату на выбор, кроме его комнаты, и, наконец, что завтра утром прибудет вся компашка, чтобы продолжать наше безнадежное дело.

События последних полутора суток промелькнули передо мной с ужасающей скоростью. Запомнился мне безотчетный страх за Неора, всепоглощающая радость от того, что он жив и от того, что Леваль играючи справился с его состоянием за ничтожно малое время. Еще в меня засел червяк обиды (большой такой), который не давал мне расслабиться.

— Если бы не ваша наука, мне никогда бы не справиться. — Вдруг сказал Леваль, когда мы уже поужинали и просто сидели в большой гостиной у камина. — То заклятие, что я применил, обычно, применяется для всего тела, то есть съедает прорву сил. Обычно лекаря не хватает на все тело, оно становится просто магическим толчком к выздоровлению. Но, если знать особенности строения тела, — тут я усмехнулась: «Знает он», — можно его конкретизировать. В нашем случае тоже сил ушла прорва, но зато и эффект был — сами видели.

Я уже вспомнила то заклинание, о котором говорил Леваль. Его применяли только в критических ситуациях: часто лекарь просто ложился рядом со своим пациентом умирать из-за магического истощения. В этом мире магия протекала далеко не во всех, но те, кто был наделен способностью ее использовать, не могли без нее жить. Это как кровь или необходимость дышать. Так что для серьезно провинившихся магов было одно наказание: их сажали в комнату, не пропускающую магию извне и они умирали сами. Самым долгим виновным в истории был Вероент Диарвак — он двадцать лет просидел, не истратив и крупицы в полном одиночестве, а потом просто применил очищающее заклинание. И умер. В чистоте.

Значит, можно считать, что моими руками был совершен прорыв в местном лекарском искусстве.

— Спасибо, Леваль. — Только и нашла сказать я.

— Вы действительно врали его величеству? — Задумчиво поинтересовался он, как бы между делом.

— Нет. — Примерно тем же тоном ответила я. — Плевать мне на его шрамы. Жить-то мне с ним самим, а не с его лицом.

Леваль, все так же задумчиво, кивнул.

— Доброй ночи, Хелена. — И удалился.

Я тоже не стала засиживаться и совсем скоро уже засыпала в обнимку с моей огромной пушистой милотой.

Утро встретило меня запахом выпечки и настойчивым желанием кого-нибудь ударить. ПМС, чтоб его, начался. Значит надо озадачиться средствами личной гигиены. Вата, завернутая в тряпочку с хитрой системой креплений к белью — не фонтан, конечно, но лучше, чем оставлять кровавые следы. Когда меня в первый раз в этом мире осенило, что женский жизненный цикл тут такой же точно, как и в родном мире, я испытывала смешанные чувства. А через час рыдала по этому поводу. А еще через час испытывала детский восторг по нему же. Чувак в эти пять дней в месяц старался меня особо не тыркать, но честно подставлял меховой бок, чтобы я поплакала, и продолжал со мной спать, одалживая свой хвост в качестве грелки.

Вниз я спустилась ведомая запахом выпечки и довольно-таки радостная. Свежие сдобы с яблоком были для меня амброзией в тот момент, так что я всухомятку уничтожила шесть штук под изумленным взглядом экономки. Потом меня нашел Леваль и мы, прихватив поднос с еще десятью булками, удалились.

В течение дня мы мучили кровеносную систему, и успели сделать намного больше, чем успели бы во дворце. В основном потому, что нас никто не беспокоил. Такими темпами мы к концу месяца анатомию закончим.

А вечером я распаковала гримуар. Он был весь исписан моим мелким убористым почерком по-русски, четко структурирован и, кажется, бесконечен. Я все листала и листала страницы, а они все не заканчивались. Довольная выполненной работой, я завалилась спать, накрутив себе десяток «прокладок» и тампонов.

Утро встретило меня кровью на ногах и отвратным настроением. Работать не хотелось. Хотелось есть и сдохнуть, но я сходила в душ и почувствовала себя чуть лучше. В течение дня, пока я рассказывала о кровеносной системе, чувствовала я себя на редкость глупо.

Вся неделя прошла в таком ключе, и когда я перестала быть опасной для общества, мы уже были на середине мозга. То есть приступили к нервной системе.

Картина мира и покоя царила в небольшом зале, где мы работали: я диктую анатомию мозга, подбираясь к нервам. Писари делают свое дело, уже привычные к терминологии и скорости. Леваль слушает с открытым ртом и смотрит на схему. Художники копируют схемы, которые не крутит в руках Леваль.

И именно эту идиллическую сценку застал Неор, бесшумно вошедший к нам. Он какое-то, достаточно длительное, время смотрел на нас и слушал меня. Когда я его заметила, он двинулся ко мне, не отрывая от меня взгляда. Все еще обиженная я, не сводила с него настороженного взгляда. Он подошел вплотную и с минуту вглядывался в мое лицо, ища признаки подвоха.

— Я не стал тебе противен? — Наконец, спросил он.

Ответом прозвучала звонкая пощечина и моя истерика. Я плакала, кричала на него, на остальных (которые умиленно за этим наблюдали), пыталась его стукнуть и еще громче плакала. Наконец, меня сгребли в охапку и я спрятала лицо на его широкой груди, все еще всхлипывая и продолжая бурчать.

В голове шевельнулась мысль, что такое поведение — самое избитое клише из всех, но она меня волновала весьма… ммм… никак. Он все еще обнимал меня, а я пряталась, не знаю, остался ли кто-то в зале.

— Ты идиот, — наконец, смогла внятно сказать я.

— Я — идиот. — Согласился Неор, нахально улыбаясь. — Ты все еще согласна выйти за меня?

— Не в такой разрухе, я же говорила. — Я все-таки поняла голову.

— Разруху исправим. — Весело пообещали мне. — Пока тебя не было, я много сделал со злости. Все партнеры приняли мои условия безоговорочно.

— Это хорошо.

— Как твои успехи?

— Ну, мы скоро закончим с анатомией. — Ответом мне был непонимающий взгляд. — Это самое начало. И только по одной расе. В лучшем случае, нам еще года два разбираться с этим.

Неор призадумался, пожевал какую-то мысль, но озвучивать ее пока не стал.

— Я пока не буду возвращаться во дворец. — Сообщила я ему важную новость. — Тут работается существенно быстрее.

— Да, я так и понял. — Неор явно не был доволен, но, воспитанный в долге, все понимал. — Смотрю ты тоже продвинулась. — Он уважительно посмотрел на схемы.

— Ты не видел главного. — Туманно сообщила я ему.

Я взяла его за руку и через боковую дверь повела жениха в свою комнату. Там я извлекла из шелкового плена гримуар и с гордостью продемонстрировала удивленному ревву. Он благоговейно принял его из моих рук и осторожно открыл. Полистал немного, узнал мой почерк и поднял на меня взгляд.

— Этот шифр известен только мне. После того, как мы поженимся я дам тебе коды для расшифровки. — Сообщила безмерно гордая собой я.

Книга была мне возвёрнута и спрятана обратно. Неор взял мои руки в свои и я оказалась в темном плену его глаз. Я была счастлива снова видеть его рядом. Все время, что мы провели порознь, браслеты исправно передавали мне его настроение: на первых порах злость, которая внезапно сменилась смятением, потом чувством вины и нарастающей решимостью. Он, наверное, тоже чувствовал мое настроение: злость и обида, все время.

— Прости меня. — Прошептал он куда-то мне в волосы.

Мне этого было недостаточно, в конце концов, он решил, что такие мелочи как шрамы способны изменить мое отношение к нему. Но для начала я решила принять эти извинения и посмотреть что будет. Еще на той неделе решила.

— Я зла на тебя. — Доверительно сообщила я. Неор уже набрал воздуха, чтобы ответить, но я жестами остановила его. — Ты во мне усомнился. Так не пойдет. Наш брак должен быть основан на доверии. Я живу с тобой и твоим поганым недоверчивым характером, а не со шрамами на любых частях тела. — На меня смотрели огромные темные глаза, полные удивления и недоверия. — В следующий раз, когда ты так себя поведешь, я уйду и уже не вернусь. Ты меня услышал?

Неор долго молчал, обдумывая и переваривая мои слова. Наконец он неуверенно кивнул. Потом кивнул увереннее, и весело ответил вслух:

— Надо работать над собой.

— Надо. — Согласилась я.

— Надо работать. — Пришлось прервать наш чудный момент.

— Надо. — Со вздохом согласился Аккорид.

2.3

Полгода спустя

Не стану особо вдаваться в подробности, ибо все эти пол года я вставала через час после первых петухов, умывалась, завтракала и шла диктовать. И так до поздней ночи. Каждый день. В редкие выходные мы с Неором валялись до середины дня и шли гулять по городу, где теперь почти не воняло.

Ситуация за эти пол года стала существенно лучше, на прилавки вернулись качественные продукты, хотя чтобы добиться этого Неору пришлось почти бросить все остальное. Теперь настала очередь налогов и повелитель просиживал до очень поздней ночи, чтобы хоть как-то разобрать весь навороченный кавардак.

Мои теневые лорды не успели собрать информацию по Сокрытой Стороне ни за два дня, ни за все прошедшие месяцы. Сначала я раздражалась и злилась, потом решила относиться к этому проще. В конце концов, мое самовосприятие мессией мира взято из моего же чувства собственной важности, так что могу и не торопиться.

Валенсия за это время утвердилась в мысли, что я прекрасная партия для ее сына. Дессер и Эдсерр по этому поводу подсупорили мне родословную, подходящую моей легенде. Они не задавали вопросов о том кто я на самом деле — хотели разгадать загадку Хелены Ицвер самостоятельно. Я мысленно желала им удачи и старательно не помогала.

С Неором за прошедшее время мы стали очень близки. Не то чтобы знали друг о друге все, но мы доверяли друг другу по-настоящему. Никакой физической близости между нами так и не было. Ну то есть мы были не против и много раз были на грани, но в последний момент что-нибудь происходило и мы вынужденно прерывались. В итоге я пришла к выводу, что мое рыжее тело лишится девственности исключительно после замужества. Свадьбу мы назначили на следующее лето.

День рождения жениха мы праздновали весело и шумно: Неор, Валенсия, Чувак, Дессер, Эдсерр и я в его кабинете и здоровенный торт, который я приготовила лично. Подарки, поздравления, здравицы и все, что положено по этому поводу. Традиция понравилась всем присутствующим и теперь мы морально готовились к дню рождения Валенсии. Мы с Неором уже выбрали и заказали подарок: стайка чудных птичек, для личного сада Ее Величества, за которыми она охотилась уже очень давно. Остальные пока страдали над выбором подарка.

Сегодня я впервые лично пришла в больницу. Работа над анатомией и физиологией завершилась, санитарию и гигиену я надиктовала, основы фармакологии, которые я смогла перевести в местные реалии, я тоже передала «молодому» поколению. Поколение смотрело на меня с благоговением и трепетом. Это меня сперва удивляло, потом умиляло, а теперь стало веселить.

Запах в лазарете по случаю моего прихода был несколько менее мощным — пытались помыть. Я честно прошла по всем этажам, пообщалась с несколькими больными и докторами. Потом я на пару часов засела в кабаке неподалеку — писала список всего, что им предстоит сделать. Список выходил очень длинным, а тот факт, что эти изменения предстоят во всех больницах королевства (после испытаний здесь) не вселял в лекарей никакой надежды.

Сейчас мне нужно было отдать список главному лекарю и через неделю вернуться проверить. Я собиралась обратно во дворец — продолжать работу.

Пару недель назад, листая гримуар, я наткнулась на крайне древнее и нестабильное заклинание, которое позволяет перенести нужные данные на хорошо знакомом языке на бумагу. Я взяла несколько свитков и попробовала. Получилось не очень четко, но для переписывания пойдет. В итоге за десять дней я вынесла из своей головы больше объема материла, чем за последние пару месяцев. Переписчики были счастливы. Причем, чем чаще я повторяла процедуру, тем четче получался текст. Так что план мой был прост как валенок: все те знания, которые я собиралась надиктовывать вслух до хрипоты я перенесу сразу на бумагу и отдам писарям.

В моем зале-кабинете, который я оккупировала сразу, как вернулась во дворец, уже было около двух сотен копий каждого рисунка, который я отдала художникам и они продолжали трудиться в поте лица. В стране практикуют около двух тысяч лекарей и обеспечить всеми материалами нужно каждого. Кроме того, Леваль загорелся идеей масштабного медицинского немагического образования и уже строил по этому поводу больше комплекс зданий: санитарское училище, сестринское и медицинское — отдельно дети и подростки, отдельно взрослые и отдельные лекари для других рас. Меня это дело тоже грело, так что я помогала как могла.

Неор еще три недели назад получил от меня очень длинный свиток с реформой образования. Сейчас оно было в основном домашним и очень однобоким. Я же предлагала ввести обязательное начальное образование — основы счета, культура речи и письмо и сильно реструктурировать имеющееся «полное» образование. Неор прочел и теперь думал. Думал Неор напряженно, мы даже пару раз поругаться по этому поводу успели, однако теперь Его Величество был внимательнее и останавливался, когда видел, что я могу после следующей фразы уйти. Он чаще и чаще благодарил за меня богов, а я в ответ таинственно молчала — я ж не знаю какая именно сущность меня сюда поместила.

— Вот все, что с моей точки зрения надлежит изменить. — Протянула я свиток главному лекарю. Он поморщился, но углубился в чтение.

Я решила не дожидаться его вердикта и тихонько ушла. Погода на улице была приятная, птички что-то там свое щебетали, а когда я удалилась от лазарета еще и вонять перестало. Настроение ползло в гору, особенно в свете того, что я близка к какой-то логической запятой в моем сложном деле местного просвещения.

Решение выдернуть Неора с его выматывающих совещаний ни о чем пришло ко мне спонтанно, так что на его рабочий этаж во дворце я ввалилась полная веселого ажиотажа. На пороге в зал совещаний я замерла — говорил Минфин (имени я не знала, а заведовал он денежными вопросами).

— Ее реформы выкачают из казны остаток денег! Мы не в том положении… — Визгливо сообщал королю он.

Этого я ждала очень давно, так что ввалилась я в кабинет все на том же ажиотаже с заготовленным свитком в руках (потайные карманы в пространстве — отличная вещь).

— Вот. — Швырнула я ему в лицо свиток. — Твое Величество, мы уходим, а твой совет пусть хоть немножко поработает без тебя. — Аккорид смотрел на меня с недоверием. — Идем же. А этих, — я кивнула на недружелюбно настроенных советников, — заменю завтра же. Никакой реальной пользы я от них не вижу.

Теперь Неор, видимо, поверил, что я — это я. Потому как у меня в голове есть четкое понимание: любая система работает только если работают люди, которые в ней задействованы. Если люди не работают, система не работает. Если система не работает — проблема в людях. И когда прочие методы уже не помогли, людей следует заменить. Или страх оказаться на пороге с пожитками подействует и слабое звено, наконец, начнет приносить пользу, или новый сотрудник все исправит и сделает как было надо. И Неор это знает, хоть и не до конца понимает что я имела в виду.

И до этого недружелюбный взгляд стал совсем уж враждебным и я решила, что хватит угрожать впустую. Как только мы закрыли за собой дверь зала, я позвала свою теневую канцелярию:

— Дессер, Эдсерр.

За следующим поворотом обнаружились. Причем вид у них был такой, будто они тут сами по себе стояли, а мы мимо шли и им помешали. Мужчины присоединились к нашей прогулке.

— Минфин, Минюст, Минобр и секретарь. — Перечислила я. Как только в глазах наметились проблески понимания запроса, я продолжила. — Заменить. Критерии знаете, чтобы завтра все предстали перед королем для утверждения на должность. Аппараты уничтожить. Вопросы?

Вопросов не было. У них, зато были у меня.

— Что со стеной? — В очередной раз спросила я.

— Вечером будет у вас. — Неожиданно вместо привычного «мы в процессе» ответили мне.

Отлично. Просто прекрасно.

— Свободны. — Веско обронила я еще через пару пролетов.

Я вообще довольно быстро привыкла к власти, хоть и старалась себя одергивать.

— Мне надо в кабинет зайти. — Сообщили мне аккурат, когда до нужной двери оставалась пара метров.

— Да без проблем.

Пока жених копошился в куче документов у себя на столе (бюрократия, ага), я размышляла над тем, как все складывается. В этом мире у меня все получалось легко, без особых препятствий. Несомненно, свою роль сыграло мое положение: будущая королева — довольно таки весомая фигура; без этого добиваться своего пришлось бы дольше и сложнее. Хотя, я не влезаю в международную политику, что не может меня не радовать, а во внутренней особо палки в колеса не повставляешь. В смысле, большинство потенциальных недовольных либо уже казнены, потому что их участие в заговоре против короны подтвердилось, либо ожидают казни по той же причине, либо под следствием, опять таки поэтому. Мои размышления были прерваны звуком на засов двери. Я удивилась, но виду не подала.

Неор со своей хищной грацией приблизился к месту моего стояния.

— Чтобы ты там не придумала у меня есть предложение получше. — Сообщили мне, притягивая к себе.

Полный страсти и голода поцелуй был прерван. Грубо и бесцеремонно. В дверь ломились, будто тараном, все то время, что мы оправляли сбившиеся одежду и волосы, пытались выровнять дыхание и унять сияние бешенства в глазах.

Неор открыл дверь, там был едва дышащий ревв из стражников, который на выдохе сказал какое-то слово, которое я не разобрала. Виновато оглянувшись на меня, Его Величество покинул свой кабинет. Я пялилась на дверь какое-то время и тоже его покинула.

Через час я, сохраняя злобно-веселый настрой, ввалилась в клинику. Главный лекарь, видимо, еще не отошел от моего визита утром, хотя я видела, как тут и там выносят старые тряпки, гордо именуемые «постельными принадлежностями», выскребают до светла деревянные полы и отбивают неплотно пригнанный камень в купальнях.

— Соберите весь лечащий и анализирующий персонал в подвале. — Спокойно проговорила я, после взаимных расшаркиваний.

В подвале находилась лаборатория и морг. Это были два отдельных огромных зала, которые немного пугали меня своим величием — потолки были около четырех метров, сводчатые, стены из мягко сияющего арзора[6], огромное количество каменных столов и стеклянных пробирок, реторт и прочего оборудования.

В углу лаборатории и морга, создавая отверстие в стене, было углубление (почти бассейн), где плескалась кровь, которую брали для анализов, туда же выходили трубы из операционных, которые служили кровепроводом.

Когда в помещении собрался вообще весь персонал, включая ремонтников, спешно вызванных для исполнения моего списка, я проникновенно обвела всех тяжелым взглядом и, громко цокая подкованными сапогами, в полной тишине прошагала к этому бассейну.

— Вот это, — я веско указала пальцем на емкость, — я вижу в первый и последний раз. Вы, лекари, должны себе представлять, что можно сделать, если иметь в распоряжении чью-то кровь. По вашей вине могут пострадать ваши больные и наличие этого отходника — самая что ни на есть халатность. Сейчас я покажу всем заклинание, которое уничтожит все до последней капли.

Дальше началась скучная матчасть — я чертила в воздухе сияющие символы, показывая схему потоков, рассказывая что и как и по буквам проговаривая слова нужного заклинания. Когда я закончила, сама показательно сожгла все содержимое бассейна и подошла к столу с пробирками.

— Этот материал отработан? — Уточнила я у лаборанта.

Тот, бледнея, кивнул.

— В стекле этого делать нельзя. — Накинув сферический воздушный купол, чтобы никого не повредить, я продемонстрировала величину осколков, на которые разлетелась пробирка.

— Если я еще раз увижу, что отработанная кровь не была уничтожена, разбираться долго не буду. Это понятно? — Нестройный согласный хор был мне ответом.

Беседу на эту тему мы с Левалем провели некоторое время назад и он взялся известить все больницы, кроме нашей главной клиники, в которую мне надлежало явиться лично. В общем, мне нравилось думать, что такое решение поднимет уровень безопасности тех, кто доверил свое здоровье лекарям.

Работа над местным здравоохранением захватила меня как никакая друга за две жизни, и я была намерена ее закончить.

Уже во дворце оказалось, что мне совершенно нечего делать. То есть, переносить знание я опасалась в большем объеме, чем сейчас на каждый день, потому что если перестараться, адски болела голова и еще сутки я вообще ни на что способна не была. Кушать не хотелось, спать хотелось, но рано, советники с моими реформами передергиваются, едва меня завидев, читать мне не хочется, чем заниматься-то? А потом я поняла: у меня же летом свадьба, да не абы какая, а королевская.

И чтобы там не говорил бывший Минфин, деньги в казне были, просто он об этом не знал. Пока Неор с налогами только разбирался, не успев уничтожить все, что натворил его брат, завышенные налоги в казну исправно капали, так что финансовой бездны, вопреки нашим опасениям, так и не случилось.

И нашей свадьбой даже занимался нанятый Валенсией распорядитель. Я постановила, что самое время поинтересоваться его успехами.

Распорядитель нашелся в административной части дворца, где заседали все королевские министры и их аппараты, администрация дворца и все прочие подобные ребята. Он получил довольно просторный кабинет, больше похожий на зал, где расположились манекены, огромное количество отрезов ткани, посуды, сервизы посуды, стопки журналов и еще черт ногу сломит что. За столом сидел ревв с красными от усталости глазами полными тоски, шоколадными волосами, в чуть мятом костюме.

— Здрасьте! — Я просунулась в дверь и замерла на входе, опасаясь, что сверну что-то неловким движением.

— О, веста явилась. — Без энтузиазма отозвался он. — Я уж думал, что до самого торжества ни кто из королевской четы не заинтересуется процессом.

— Ну вот время нашлось… — как-то виновато откликнулась я. — Может пообедаем?

Так же вяло распорядитель согласился и выбрался из-за стола. Когда я, игнорируя столовую, свернула на кухню он проявил хоть какие-то признаки интереса к происходящему. Кухонные работники давно ничему не удивлялись и оборудовали мне стол с двумя местами.

— Воды, мяса, овощей, настоя, все на двоих. — Улыбнулась я повару, который и без меня все знал и даже начал все собирать, едва я вошла.

Мы поели и в процессе познакомились. Дигот, не имея чести быть знакомым с нами лично, только видя нас мельком во дворце, он пытался спланировать нам торжество. Конечно, он старательно учитывал традиции, но на них одних много не придумаешь. И вот его завалило образцами, отрезами, вариантами и предложениями, а он не знал, что именно стоит сделать, чтобы мы остались довольны. По мере его пояснений и рассказов мне становилось все более и более стыдно.

— Ну сейчас я готова выдать тебе ценные указания, если ты мне все покажешь. — Улыбнулась я.

Уже в кабинете мне показали миллион и один фасон платья, списки гостей (пугающе огромные), варианты их рассадки, варианты меню и огромную массу вариантов сервировки и украшений зала. Но, хорошо или плохо, а я девочка и многие годы планировала свое идеальное торжество. Никогда бы не могла предположить, что мне хватит на него средств, но сейчас-то я в них точно не стеснена.

Так что я с радостью омела все предложенные фасоны платья, выбрав красивую амазонку с брюками с высокой посадкой из летящего материала, кроп-топа и мантии из нескольких слоев кружева. Во-первых, я могла выехать на венчание на кипенно-белом коне, во вторых, такая одежда позволяла мне не надевать белье, обеспечив жениха желанным сюрпризом. Для Неора я выбрала фрак из материала, поглощающего свет с черной шелковой рубашки, которая на фоне костюма будет смотреться светлее. На Чуваке будет черно-белый ошейник.

Весь зал для приема гостей, храм (та часть, которую можно украшать) и весь наш путь будет украшена белыми астрами, драпировками из белого шелка и нежными белыми альстромериями.

Столы в зале будут квадратными, с рассадкой гостей по восемь голов за стол и даже расстановку столов в зале я сразу адаптировала под существующие реалии. Меню я набросала прямо на месте — его я тоже давно придумала, даже рецепты тех блюд, с которыми могут быть сложности у кухни написала. Пояснила особенности сервиса распорядителю, мы расписали план мероприятия со всеми особенностями, вроде лошадей и цвета ткани.

Потом просмотрела список гостей, сократить который мне не удалось — каждый новый гость тянул за собой следующего и не приглашать знать действительно было неприлично.

Позаботились об отдельной комнате отдыха для персонала, где они смогут поесть и выдохнуть, установили суммы, которые каждая группа персонала получит за эту работу (хотя Дигот убеждал меня в том, что никто из реввов оплату не захочет).

Фату, традиционно положенную весте, мы тоже обсудили, решив использовать тончайшую сияющую ткань в несколько слоев. Такая фата должна полностью скрыть меня на все время нахождения в храме, до самого момента передачи меня мужу.

Оставались мелочи, вроде добычи интересующих меня напитков я оставила Диготу. Разошлись мы довольные друг другом, договорившись встретиться к концу месяца, чтобы обсудить все еще раз.

Когда я добралась до своих покоев, выяснилось что уже глубокая ночь. Чувак недовольно смотрел на гулену-меня, которая не дает порядочным вертескам спокойно спать в положенное время.

Я заглянула в гостиную, где мы обычно ужинали с Неором. Он спал прямо в кресле, в расстегнутом сюртуке, скособоченном жилете. Под глазами залегли глубокие тени, губы были напряжены, вытянувшись в тонкую ниточку, а руки сжимали подлокотники. Стоило мне мягко коснуться его щеки, он рывком проснулся и заставил себя остановить руку в миллиметре от моей шеи.

— Прости, я задержалась планируя нашу свадьбу. — Как можно мягче сказала я.

— Я ждал. — Буркнул Неор.

— Я вижу. — Сообщила я, подогревая ужин. — Попробуем поужинать?

Ели молча. Неор двигался тяжело, будто через силу.

— Что случилось? — Уже под конце приема пищи спросила я.

— Кто-то отравил воду в гарнизоне. — Глухо проговорил король. — В самых легких случаях солдат мучает дикий понос. Легких — меньшинство.

— Продолжается акция против тебя? — Севшим голосом спросила я.

— Не знаю. Весь день как савраска по частям мотался, пытался систему понять.

Быстро же мои выражения прижились в его речи. Он же даже не знает, что за савраска такая.

— Разберемся. Во всем. — Твердо и убежденно сказала я.

Проводила жениха до его комнаты, проследила, чтобы он лег. И погрузила в сон. Главное не забыть пробудить его утром. Силы ему, очевидно, очень нужны. И я со своей свадьбой чувствую себя в крайней степени глупо.

Спать вернулась к себе в покои, но допоздна ворочалась, вызывая все большее недовольство Чувака.

2.4

День начался с инспектирования состояния войск. Точнее с инспекцией поехал Неор, а я просто за ним увязалась, едва узнала о его планах, когда пришла утром будить его. Мне вдруг стало очень любопытно, кто же охраняет мой покой и покой жителей Закатного Края.

Казармы были расположены в отдалении от жилых поселений и представляли собой огромный комплекс зданий и сооружений. Гордость отца Неора — военный комплекс. Армия, гвардия, городская стража, следователи — все обучались на территории этого комплекса.

Кроме того, регулярная армия, преимущественно, проживала здесь. На всей территории было довольно чисто, витали специфические запахи (не неприятные, просто специфические), тут и там ходили военные. Но чувствовалась какая-то неправильность, будто я присутствую на спектакле.

— Накинь-ка личину понеприметнее. — Тихо попросила жениха.

Сама воспользовалась амулетом, который был мне выдан в добровольно-принудительном порядке. Волосы мои стали существенно темнее, лицо более круглым, да и все тело несколько округлилось. Как выглядел теперь Неор я не знала — я видела сквозь все личины и как посмотреть на внешность Его Величества под личиной так и не придумала.

Мы подошли ко входу в административное здание, но я утянула Неора дальше — непосредственно в казармы и в сторону тренировочных площадок.

Вот теперь, когда мы ушли в сторону от подготовленной для нас площадки, виделась несколько иная картина: все еще было чисто, все еще были запахи, но офицеры при формах и званиях, лежали развалившись тут и там, а молодняк — едва набранные рекруты, мели дворы, бегали и отжимались, таскали какие-то тюки.

— Интересности какие видим, да? — Я посмотрела на Неора, а он смотрел как парнишка получил подзатыльник за то, что какой-то огромный тюк тащил наперерез дороге офицера.

Мы пришли к тренировочным площадкам и увидели, как по свободной площадке бегают новобранцы. В лошадиных сбруях и на кордах. Восемь офицеров гоняли таким образом около пятидесяти новобранцев и среди офицеров Неор опознал начальника части, прибывшего для прохождения аттестации. Я тихонько радовалась решению не брать Чувака сюда, отправив его с другими охотничьими собаками на травлю и охоту.

— Это самое большое поле, которое есть? — Уточнила я, как могла тихо.

— Нет — есть поле, на котором проводятся смотры. Мы должны были там сегодня побывать. — Так же тихо, почти одними губами, ответил мне Неор.

— Нужно собрать вообще всех, кто сейчас на территории части находится там. Самое время для воспитательного момента. — Лицо мое, видимо, приняло какое-то такое выражение, от которого брови жениха взметнулись вверх, а потом нахмурились.

Смотровое поле оказалось не просто большим, а неописуемо огромным. Стоя на одном его конце я плохо видела тех, кто оказался на другом. Сейчас сюда постепенно стекался народ, оторванный от своих дел приказом короля. Скидывать личины мы не спешили, пока что просто наблюдая с внушительного расстояния на ропщущую толпу.

Вообще все собирались довольно долго, приволокли даже постояльцев лазарета. Когда, наконец, мы лицезрели перед собой толпу недовольных военных и стражников, которые, несмотря на свою огромную численность, смотрелись небольшой горсткой людей на огромном поле.

Кивнув Неору, я скинула личину и он последовал моему примеру.

— Сегодня мы с невестой прибыли, чтобы инспектировать состояние этого комплекса, построенного моим отцом. — Начал он, делая шаг вперед.

— И то, что мы увидели оставляет самое неприятное ощущение. — Присоединилась к нему я. — Вы — защита и опора мирного населения, стремительно теряете форму, развлекаясь за счет слабых.

— Вы — должны быть примером, но позволили себе позабыть о том, что для воина важно. — Громко сообщил Неор.

Вообще, мы речь не оговаривали и что я собиралась устроить Неор так и не знал.

— Вас ожидает множество изменений, а пока что покажите нам, что вы не зря находитесь здесь. — Я сделала паузу. — Все лекари и пациенты лазарета прямо сейчас отправляются в городскую клинику. После размещения к вам придут. — Толпу покинула некоторая часть. — Весь невоенный административный аппарат, от интендантов до секретарей отправляются во дворец, и ищут там Дессера. — Еще немного меньше. — Весь невоенный обслуживающий персонал отправляется на трибуны и ждет дальнейших указаний. — Они разошлись, а я до сих пор не придумала, что с ними делать. — Ну а вы, цвет нации, остаетесь с нами.

Я шепнула Неору «Снимай мундир, мешать будет».

— Для любого военного важна физическая форма, но, кажется, вы об этом позабыли, развлекаясь за счет новобранцев. Мы с Его Величеством люди не военные и хотим понять, какова между нами разница. Так что сегодня мы с вами побегаем. И бегать вы будете до тех пор, пока не устанем мы.

Пока толпа роптала я, под удивленным взглядом Неора сняла свой жилет и мелочи которые помешают, вроде серег и кулона.

— Придется пробежаться. — Подмигнула я жениху.

Как только я была готова, мы подошли к толпе.

— Построиться! — Гаркнул Неор.

Вот это сила. Мужчина, конечно, был мощно сложен, рядом с ним я была маленькой и хрупкой, но такой мощи в легких я не подозревала.

Тишина воцарилась мгновенно, а построились они за минуту в три идеальных шеренги по росту.

— Бежим в две колонны. — Проговорила я и встала в голову одной из них, а Неор пристроился справа. Шепотки опять вернулись, но я не собиралась им помогать: не берегут дыхалку — их беда.

Мы медленно бежали вдоль трибун, за нами подтягивались люди. Жизнь моя в последнее время была существенно менее активной, чем в самом начале моего пребывания в этом мире, но тело оставалось сильным и выносливым.

К концу первого круга (километров пять в нем точно было) нас стали потихоньку покидать самые сырые новобранцы, которым ничего за это не будет, и самые пузатые офицеры, которые почти лишись работы, просто об этом пока не знают.

К концу второго круга я уже начала уставать и, наконец, закончила сложную иллюзию: бегущих нас с Неором. Отвод глаз у меня всегда был подвешен, так что в нужный момент мы просто нырнули направо, уходя с дистанции. Наши магические копии продолжили спокойно бежать в небыстром темпе вперед. Сами же мы под личинами уселись на трибуны.

— И долго они так будут? — Уважительно глядя на иллюзию, уточнил король.

— Пока не поймут, что дедовщина — это плохо. — Мрачно ответила я. И тут же пояснила на вопросительный взгляд, — травить новичков и слабаков, только потому что брюхо нажрал раньше — это плохо.

Мы помолчали. Народ бегал. Уже заканчивали третий круг — отваливалось все больше и больше бегущих. Что примечательно, никто не пытался отлынивать или изображать усталость. Целительским зрением я видела, что те, кто падали и отползали действительно падали без сил. Ну ничего, у них все впереди.

— Зачем это все? — Спросил к концу четвертого круга Неор.

— Я хочу посмотреть, как конкретно запятнана честь мундира. К тому же, сейчас будут кадровые перестановки. — Я уже отдохнула и пришла в себя. Неор бросил на меня нечитаемый взгляд.

Много всего успела придумать, пока созерцала чужие страдания по бесцельно сожранным булкам. В момент нашего визита на территории военного корпуса было около трех тысяч голов, которые легко уместились на этом поле, после того, как мы отправили непричастный, но неквалифицированный персонал готовиться к переобучению. Преимущественно, в армии были реввы, но встречались и люди. Женщин было очень мало и из них сформировано отдельное подразделение. Сейчас высший офицерский состав погряз во лжи и коррупции, а офицеры попроще просто чесали чувство собственной важности о новобранцев, неспособных ответить. Судя по всему, те, кто имели смелость противостоять идиотам, травились с особым энтузиазмом. Конечно, искоренить такое явление очень тяжело, но хотя бы вопиющий уровень можно снизить.

К концу пятого круга остались уставшие, но упорные. Две женщины, один человек и около тридцати реввов. Как раз, когда они подбежали к нам мы аккуратно встали на место иллюзии и пробежали еще метров пятьсот. Неор подал знак остановиться и приказал всем построиться.

Те, кто выдержали испытание бегом, все равно выделялись среди остальных.

— Кто из них самый главный? — Спросила я шепотом, когда все уже с минуту стояли и смотрели на нас эдак подозрительно.

— Вот тот. — Неор головой указал на плюгавого ревва (нонсенс). — Генерал Кларонт.

Я прошлась вдоль рядов и рявкнула:

— Генерал Кларонт, выйти из строя!

Он упал один из первых, и отполз тихонько поскуливая, а вот из строя вымелся вполне бодро.

— Разжалован до рядового. Встать в строй. — От такой новости генерал остолбенел, мешая мне продолжать экзекуцию. — Рядовой Кларонт, вам что-то не понятно? Вы забыли как исполнять приказ «встать в строй»? — Холодно осведомилась я.

Тот вздрогнул и на негнущихся ногах прошагал обратно.

— Командиры подразделений, выйти из строя. — Уже менее экспрессивно вызвала я.

Пред мои ясны очи предстало около пятидесяти разномастных голов, в частности, одна из женщин пробежавших всю дистанцию.

— Вы, вы и вы, — я указала на троих, пробежавших дистанцию, — стоите на месте. Остальные разжалованы в рядовые. Встать в строй. — На меня неодобрительно роптали, но один полыхнувший взгляд Неора и все, кроме названных троих, вернулись в строй. Молча. — Я пройду между вами. Те, кого я коснусь — выходят из строя.

Плохо не знать имен, но можно всегда можно вывернуться. Я прошла по рядам, трогая за плечо некоторых военных по форме, в основном рядовых или младших офицерских чинов. Когда я закончила, перед строем образовалась дополнительная шеренга из отобранных мною военных.

— Назначь их на освободившиеся позиции. — Шепнула я, подходя к Неору.

Тот, повторяя мой маневр, задумчиво прошелся перед шеренгой. Потом стал по одному называть подразделения и части, определяя воинов на новые посты. Исполняющим обязанности генерала армии стал огромный орев с оливковой кожей и гладко выбритой головой, бликующей на полуденном солнце.

— В ближайшие два месяца у вас будут полевые учения. Мы приедем туда с инспекцией. — Проговорила я. — К вечеру освободить территорию в полном составе.

— Исполнять. — Веско бросил в гробовую тишину Неор.

Орев подошел к нам за указаниями. Молодец какой, смышленый.

— Даю вам карт-бланш на любые действия во время учений, но если я еще раз увижу то, что увидела сегодня — вы попрощаетесь с армией навсегда. — Сообщила я.

— По возвращении вас будут ожидать новые инструкции. — Обронил Неор и пошел на выход со смотровой площадки.

Когда мы уже покинули территорию военного комплекса, Неор, таким же тоном как до этого ореву, бросил мне:

— Прежде, чем устраивать подобный фарс в следующий раз, посоветуйся со мной.

Я споткнулась, но, в целом, не могла не признать его правоту.

— Согласись, это было необходимо. В случае военного положения нас размажут. — Тихо сказала в спину я.

— Мы могли просто снять неугодных с постов.

— Твое величество, у тебя по стране частей сколько? — Скептически протянула я.

— Около двухсот. — Неор насторожился.

— Предлагаешь по личному составу каждой части поднимать личные дела и пытаться угадать есть в этих конкретных индивидах смысл или нет? — Приподняла бровь я.

— В каждую так не поедешь, как с комплексом. — Он уже расслабился, решив, что в этот раз я была не права.

— А нам и не надо. — Улыбнулась я. — У нас есть генерал армии. Посмотрим, как он себя проявит и если нас устроит, он сам поедет с инспекцией по частям и наведет там порядок.

— Скоро все узнаем. — В конце концов протянул король.

Уже во дворце, после обеда, я засела за проект реорганизации военного аппарата. Конечно, стоит заняться ремонтом комплекса — его не ремонтировали с момента постройки, а это почти восемьсот лет назад. Здания, построенные с применением магии ветшают медленнее, обычных, но все же ветшают. Кроме того, стоило продумать систему тренировок, обеспечить создание специальных подразделений магов, подготовить им планы учений и массу всего.

Я пригласила к себе Леваля и теневых лордов.

— Леваль, все лекари и пациенты военного комплекса уже направляются в городскую больницу. Они будут твоими первыми подопытными в передаче знаний. Сегодня осмотри всех и посмотри есть ли тяжелые, если нет — завтра приступаешь к обучению. — Мужчина кивнул и вышел.

— Господа, почему мне не сообщили о том, что военный комплекс практически развален? — Недобро посмотрела на Дессера и Эдсерра.

Они оба промолчали, полагая, видимо, что вопрос в большей степени риторический.

— Дессер, к тебе придет администрация комплекса — обучи их работе с документами и научи составлять нормальные личные дела. — Мужчина кивнул, уже понимая, что я имею в виду, когда говорю «нормальные».

— Эдсерр, весь состав комплекса отправлен на учения. Проследи за организацией и устрой им несколько дополнительных проверок — хочу понимать как быстро нас уничтожат в случае угрозы. — И тут молчаливое кивание. — Через два месяца они вернутся в комплекс и к тому времени…

Около трех часов я подробно описывала, что хочу увидеть в результате. Специальные магические подразделения порадовали мужчин. Идея использовать элитную королевскую гвардию, просиживающую штаны во дворце для обучения солдат, офицеров и стражников, привела в неописуемый восторг.

— Берите особо ретивых и с боевым опытом. Самого матерого оставьте при Его Величестве. — Наставляла я.

Потом оговорили организацию администрации всего этого великолепия, подготовку и переподготовку кадров, открытие школы офицеров и школы следователей. Набросали разные программы подготовки для военных, стражников и следователей. Идея общей боевой подготовки для защитников всех мастей мне нравилась, но сами по себе навыки у них определенно должны быть разными.

Наконец, мы пришли к пониманию касательно военного аппарата и я в сотый раз задала вопрос, набивший оскомину:

— Что со стеной?

— Я просто в восхищении от этого вопроса! — Вдруг радостно воскликнул Дессер.

— Он как никогда кстати! — Вторил ему Эдсерр.

И они начали споро доставать из двух пространственных карманов[7] (это я их научила, ага) коробки. Много деревянных ларей, внутри которых очень много папок из плотного материала, напоминающего папье-маше. Когда в моем, так и не освоенном, кабинете не осталось места, они, радостно скалясь, сообщили, что собрали все, что нашли. Папки с синей пометкой — результаты исследований, с зеленой — исторические справки и упоминания стены, с красной — слухи, с желтой — бредовые слухи. Ну я же просила собрать вообще все, могла и догадаться о таком исходе.

— Хорошо. Свободны. Жду завтра с отчетом по военным. — Не дрогнув ни мускулом, сообщила я.

Как только мужчины вышли я дикими глазами осмотрела завалы и решила не откладывать в долгий ящик давно запланированное дело. Сразу вытащила себе несколько папок с синей пометкой, и приступила к чтению.

Очнулась через несколько часов из-за затекшей спины. Самое время размяться.

Вышла в свою гостиную и обнаружила радостно скалящегося Чувака. Ну то есть, я предположила, что в мою комнату не мог пробраться какой-то чужой гигантский вертеск, но я точно помнила, что утром на псарню отпускала рыжую собаку с черными кончиками ушей. Сейчас посреди моей гостиной стояла равномерно черная собака, оставляющая черные следы.

— Ты что?! — Только и смогла выдавить я.

— Леди Хелена, — тоненько протянул незамеченный мною ранее служка, — он не давал себя вымыть и притащил меня сюда.

Судя по внешнему виду парня, тащил его мой мальчик в прямом смысле слова — волоком.

— Что за номер, Чувак? — Строго приподняла бровь я. И ухом не повел, зараза. — Иди и вымойся, свиненок. — Строго сказала я и пес послушно повернулся к служке.

Пришлось пригласить девушек, чтобы привели комнату в порядок.

Вообще, шла я в сад, чтобы пройтись и подумать. Исходя из тех сведений, которые я успела просмотреть, завеса — это магическая преграда с определенным настройками, то есть ее можно просто снять. Но если бы все было так просто, за ее снятие не назначили бы награду соразмерную с годовым бюджетом столицы.

Исследований проводилось много и все в меру бессмысленные, никаких внятных идей у меня пока что не возникло.

В результате, я отправилась ставить жениха в известность о моем вояже. С перемещениями в пространстве в мире был провал, так что ехать предстояло конными. Можно выбраться из страны тропами, но я хотела использовать возможность своими глазами посмотреть на то, что происходит вне столицы, которая усилиями Неора стала напоминать цивилизованный город.

— Дорогой, у меня новость. — На меня подняли мрачный взгляд. — Я уезжаю на пару месяцев.

Документы он спокойно отложил и посмотрел на меня еще более мрачно.

— Мне нужно домой съездить. — Соврала я.

— Сейчас? — Только и спросил он.

— Нужно давно, но поеду я завтра. Что-то не так?

— Ты понимаешь, что тот состав, который мы застали на территории комплекса — это почти вся наша армия? Остальные отравлены. Мы вполне можем ожидать вторжения, а ты хочешь меня покинуть? — Медленно и с расстановкой проговорил он.

Вообще, об этом я как-то не подумала. И даже его холодность теперь понимаю. Но загадка жгла руки, голова чесалась изнутри теперь, когда я плотно занялась ее изучением.

— Ты прав, я могу отложить поездку. — Смирилась в результате я. — Но я все равно хотела бы осмотреть ближайшие города. Не против?

Тут возражений не было, так что я решила, что завтра начну кататься ближайшим городам, с целью выяснить обстановку.

До вечера я продолжала изучать материалы, а потом пошла на ежевечерний ужин.

Сегодня обстановка была холодной и напряженной. Его Величество остервенело терзал приборами мясо, я удивленно на него смотрела.

Налоги с завтрашнего дня вернутся к разумному уровню, что означает массу довольных и не довольных, а главное — торговцы обязательно будут это дело праздновать. Что меня не радовало, но воспринималось неизбежным злом.

— Тебя тревожит что-то кроме происшествия с водой и состояния армии? — Все же решилась спросить я, но от меня отмахнулись.

Быстро расправившись с ужином Неор удалился в свои покои отдыхать, а недоумевающая я отправилась в свои.

Что именно произошло я толком не поняла и спала от этого беспокойно, даже теплый Чувак не помог спокойно выспаться.

Следующим утром я проснулась злая на весь мир, но от намеченного не отступилась, так что я собралась, снарядила Чувака переметками и отправилась взять себе лошадь для ознакомительной прогулки по окрестностям. У дверей, вместо привычных молчаливых охранников-реввов нашлись две такие же безразличные женщины-оревы. Не придав этому значения, я двинулась в конюшни.

Там выбрала пегую кроткую лошадку с огромными глазами, сообщила служке, что буду вечером и выехала за пределы дворцового комплекса. В городе стало чисто и довольно свежо — артефакторы потрудились на славу, разрабатывая и устанавливая устройства для очистки воздуха. Сейчас они занимались проектом по очистке воды от вредных и опасных примесей, я молча выделяла им материалы и специалистов, Неор никак мою деятельность на этом поприще не освещал.

Неспешная прогулка по городу переросла в легкую рысь по пригороду, где больших домов уже почти нет, лавок нет совсем, зато есть уютные домики и утоптанные широкие тракты, ведущие во все стороны. Технически, эта территория считалась еще столицей, но ощущения как от шумного города у меня не было, так здесь было тихо. Там, далеко за спиной остались каменные стены, которые надежно защищали город, а здесь все давно обросло вот таким поселком из тех, кто хочет жить в столице, но не может подстроиться под городской ритм. В основном — люди и именно они со своих огородов поставляли нам овощи во дворец, подкармливали тех, кто пострадал в результате действий узурпатора и создавали особенное ощущение безопасности на территории Закатного Края.

Чувак был счастлив выбраться наконец на природу и от души носился, ловил радостно бабочек, гонял белок и с огромным удовольствием гонял ворон, в изобилии водившихся вокруг столицы.

Стоило мне пересечь незримую границу, после которой заканчивался город и начиналась стена леса, послышался гул. Браслет на руке тревожно сжался и я, уже проехав около ста метров шустрой рысью моей лошадки, резко ее развернула. Увиденное заставило меня замереть памятником самой себе: ровно по «границе» города довольно быстро, с равномерным гулом, поднималась матовая серо-синяя стена. В точности такая же, как вокруг Скрытой Стороны — я на картинках и кристаллах видела.

К моменту, когда я отмерла, стена выросла уже в два моих роста. Чувак тревожно скреб стену и пытался прыгнуть несколько раз. Метнулась к стене, но даже за те секунды, которые я преодолевала расстояние, стена выросла еще, создавая огромный купол над городом. Откуда я знала? Вокруг Скрытой Стороны был такой — серо-синий, гудящий и неприступный. Он запер внутри маленькой и истощимой территории огромное количество оревов.

Видимо, мои ужас и паника достигли Неора, потому что к стене стремительно приближались всадники. Один из них не сбавляя скорости развернул коня по широкой дуге и понесся обратно в город, остальные же спешились у стены.

Я же, уже зная физические свойства стены в Скрытой Стороне, решила не дожидаться прибытия мужчин к стене. Отойдя чуть подальше от стены решила проверить главное сходство: поглощает ли эта стена магические воздействия направленные на нее, так же как и первая. Так что я шарахнула самым убойным заклинанием, которое знала.

С громким гулом, выделившись из моих расставленных рук, в стену ударил столп огня, который, не нанеся ей никакого вреда, всосался внутрь, ускорив собой рост стены.

Мужчины из увиденного тоже сделали выводы, но какие-то свои: они переглянулись и ломанулись обратно в город. Пешком, оставив лошадей пощипывать травку и коситься на источник звука. Я же ослабла ногами и села прямо в дорожную пыль.

Мыслей в голове крутилось множество, но все они тугой спиралью закручивались вокруг сжимающегося браслета на моей руке.

Сколько я так просидела я не знаю, но почти уверена что долго. За это время лихорадочно крутящиеся мысли приобрели некоторую цельность, а в себя в пришла от топота множества копыт.

— Так и знал, что ей нельзя верить! — Ехидно сказал бывший Минфин. Это-то что тут забыл, его же выслали из столицы?

— Хелена, отойдем? — Спешился мрачный жених.

Я честно прошла с ним вдоль стены метров двести, он остановился но лицом ко мне не повернулся.

— Ты не думаешь, что для обид не подходящее время? — Зло спросила я, когда пауза начала чрезмерно затягиваться.

— Чего ты хочешь, чтобы нас выпустить? — Глухо спросил он.

Я постояла немного осмысливая услышанное. Не осмыслилось.

— Прости? — Ласково, как умалишенного, спросила я.

— Мои люди видели, как ты вливала в стену силу, пока она еще была преодолимой. — Все так же глухо проговорил он, а я взбесилась окончательно.

— Ты шутишь. — Утвердительно сказала я. — Неор, ради всех богов, скажи мне, что это глупая и неуместная шутка.

— Хелена, я верил тебе. Но теперь пришло время истины, так что просто выпусти нас и я дам тебе уйти.

Я разозлилась. Очень сильно. Кто там что говорил про доверие?

— Дай мне зелье правды. — Прорычала я. — Оно ведь у тебя с собой. Ты взял его с собой, чтобы проверить меня. Так?

В ответ была демонстративно потыкана стена.

— Она такая же как в Скрытой Стороне, идиот. Дай мне чертово зелье! — Я старательно сдерживалась, я не орала, но правитель впечатлился.

Зелье мне протянул, я его забрала и залпом выпила весь флакон. Эта доза была запредельной, проймет кого угодно. Я выждала минуту, чтобы точно подействовало.

— Сегодня утром я выехала из дворца, чтобы осмотреть ближайшие к столице города. Как только я пересекла границу города, обозначенную лесом, за моей спиной начала стремительно расти стена. Мой вертеск преодолеть ее не может, я тоже не могу. Магию я в нее вливала, чтобы выяснить такая же ли эта преграда, как та, что в Скрытой Стороне — да, в точности такая же со всеми свойствами. — Я говорила быстро и негромко, опасаясь привлечь сплетников.

— Ты когда-нибудь планировала возведение этой или другой магической преграды, наносящей вред Закатному Краю? — Голос Неора уже не звучал так глухо, как до этого.

— Нет.

— У тебя были какие-либо романтические или сексуальные отношения с кем-либо, кроме меня с момента нашей встречи?

— Нет и нет. — Так же спокойно ответила я. Неор замолчал, вопросы, видимо, закончились. — Неор, ты помнишь, что я говорила? — Бешенство прошло, сменившись душащей болью. — Если ты во мне усомнишься, я уйду и не вернусь. Помнишь? — Тот молча кивнул. — Аккорид Неормент Тавор, я, Хелена Ицвер, отказываюсь от помолвки с тобой.

Тихонько звякнули, раскрываясь, браслеты, с громким звоном внутри моей головы разбилось мое сердце.

Он считал, что я ему изменяю — охрану сменил на женскую поэтому, а я, дура, не обратила внимания. Он поверил на слово кому-то, что это я возвела стену. Он был уверен, что я хочу покинуть страну, ослабив ее армию и наверняка считал, что воду отравила я. Он не пришел с этим ко мне, он просто с каждым днем все больше убеждал себя в том, что я — предательница. Он сам хотел семейного счастья и я изо всех сил старалась сделать так, чтобы после свадьбы у нас было время друг на друга. Старалась создать и запустить такой аппарат, который работал бы без нас. Но он не верил мне, не доверял и не верил в меня.

Не глядя на бывшего жениха, я развернулась и пошла в лес. Мне нужно было подумать, как снять завесу. Магия жгла вены изнутри — сильное эмоциональное потрясение заставляло мое тело аккумулировать магию из окружающего пространства, чтобы быть готовой к нападению.

Полянка, удовлетворяющая меня, нашлась очень быстро, так что я уселась по середине и приступила к медитации. Но очень быстро поняла, что от нее не будет никакого толка, если я не сброшу излишек — я останусь эмоционально и магически нестабильной.

Так что перед тем, как пытаться что-то решать или снимать стену, я выкачала из себя большую часть магии, реализовав ее в свитки по медицине, на создание которых ушло около трех часов, полагаю. Их получилось очень много и голова уже начала побаливать. Свитки я, вернувшись к стене, последовательно пропихнула внутрь, чтобы Леваль мог их забрать и продолжать свое обучение самостоятельно. Знания он проглатывал с огромной скоростью и в любых объемах, так что надолго ему этого не хватит. На Неора старалась не смотреть.

Как раз, когда я шла обратно на поляну, примчался гонец из города и стал что-то быстро говорить королю, активно жестикулируя. Лицо Его Величества потеряло последние краски.

— Хелена. — Как-то жалко позвал он и я подошла. — Вода в городе отравлена. Жители умирают. Из-за этого пошла волна неконтролируемых срывов. — Потерянно сообщил он мне.

Я кивнула. У реввов есть укрепленная версия внешнего вида — боевая ипостась. В мирное время большинство даже призвать ее сознательно не могут, но в случае опасности у этой расы просыпается потребность защищать и защищаться, что провоцирует массовые выходы из под контроля. Проблема заключается, в основном, в том, что в этом состоянии у демонов брони и силы много, а мозгов мало — ведут в основном инстинкты, сродни хищным, так что у города неприятности. Очень большие неприятности.

Вопрос снятия стены резко отошел на второй план — нужно обеспечить город чистой водой. Точно помню, было зелье, которое может, гипотетически, нейтрализовать почти любые яды, но я не помнила полной рецептуры.

— Мне нужен гримуар. — Только и смогла сказать я.

Неор кивнул и лично отправился за ним. Вернулся через два часа, за это время я успела по-всякому изучить стену, даже лизнула ее тайком.

Гримуар мне передали без проблем и неожиданностей, что радовало.

— Неор, все это — спланированная акция. Целью был не ты, не трон, не правящая семья, а твоя раса. Это последовательный геноцид. Сначала столица, потом Закатный Край и останется только одиночек выловить по миру, которых не так, чтобы очень много. — Сообщила ему результаты своих размышлений.

Мне казалось, что еще немного и он потеряет сознание, но держался правитель стоически.

Я листала гримуар — названия зелья, чтобы воспользоваться быстрым поиском в магической книге я не помнила, так что приходилось отсматривать много всего.

— Хелена, я не уверен, что это именно яд. — Вдруг проговорил Аккорид.

— Пошли кого-то за образцом воды. — Не отрываясь от своего занятия велела я и от меня отошли.

Хотелось выть, царапаться и кусаться, но я должна была держать себя в руках, иначе только наврежу.

Воду принесли быстро и я позвала Чувака поближе. Почти все время он держался на расстоянии нескольких метров от меня. В его сумках был определитель ядов — часть обязательного королевского обвеса, который носила я.

Он показал, что вода отправлена, но Неор оставался верен своим идеям.

— Давайте сначала нейтрализуем яд, потом посмотрим что там еще было. — Миролюбиво предложила я.

Я злилась на него, но все же надеялась после всей заварухи спокойно уйти из города.

Воду я изучала некоторое время, силясь определить какой там яд. Добавить его в городские системы водоснабжения дело не хитрое, но если он действует так быстро, как мне рассказали очевидцы, то ошибка в противоядии может усугубить силу его воздействия. В городе уже было запрещено пить воду из колодца — только ту, что осталась до возникновения осадного положения.

— Ваше величество, — окликнула я, — тот, кто поднял стену внутри. Чтобы поднять такую в Скрытой Стороне, маги находились внутри, вливая не только свою силу в нее, но и силу природы — так пишут летописи. Тут должно быть так же.

Правитель молча кивнул и отправился раздавать указания горстке оставшихся и не сорвавшихся стражников. Те быстро разбежались.

Рецептуру зелья я нашла. Список из почти пятидесяти позиций, из которых где-то треть в нашем регионе практически невозможно достать. Экспериментировать с заменами было не ко времени, но список я Левалю на всякий случай озвучила.

Ситуация становилась отчаянной, я не понимала что делать и как выходить из ситуации. Источником силы такой стены была сама природа места, где она стояла. Убрать из пространства всю магию просто невозможно, таким образом стену не разрушить.

Я ходила вдоль стены, пытаясь нахрапом решить загадку. Вода, которой мне принесли несколько ведер дожидалась тестов. Я попросила принести мне много пробирок, собираясь испробовать все наличествующие противоядия по капле и выяснить какое может подойти.

Необходимый запас посуды доставили еще через час. Я надела перчатки и приступила. Анализатор раз за разом показывал, что я промахнулась до позднего вечера. Последней настал черед того зелья, которое я купила на рынке в процессе нашего с Неором путешествия. Универсальное противоядие, сваренное бойкой бабкой, чистое, как слеза, капнуло в воду и анализатор показал, что она стала безопасной. Женщина говорила, что одной каплей можно вытащить взрослого мужчину.

— Ваше Величество, я нашла, но я не знаю, что это за зелье. — Устало сообщила о хоть каком-то успехе.

Через час препирательств было решено отправить Чувака в ближайшее поселение за помощью. Я говорила, что это разумно, а Неор не хотел оставлять меня без защиты. Бумага с гербовой печатью и просьбой о прибытии была передана Чуваку вместе с наказом идти в ближайший крупный город сразу к градоначальнику.

Вертеск умчался, а я устало опустилась на траву. Голова раскалывалась, резерв опять был полон, и в сумерках мои волосы чуть искрили от избытка магии, хотелось спать, кушать и плакать. Желательно в теплой постели, но это опционально.

Вместо всего этого я сидела на траве и напряженно ждала дополнительной подставы. Особенно долго я ее не ждала. Как только установилась вечерняя тишина, в которой обычно дочирикивали последние птицы и стрекотали цикады, сегодня была мертвой. Из города пешком и запыхавшись еле волочил ноги очередной гонец. Он шепнул Неору одно слово, после которого бывший жених окаменел.

— Мертвецы. — Воспроизвели мне тоже самое слово, по всей видимости.

Не, с одной стороны, это стремительно сокращало количество вариантов яда в воде: с проклятьями такого уровня мало ядов уживались. С другой стороны, все кто погибли от этого яда, оказались проклятыми и как только начало темнеть, стали пробуждаться в своей новой псевдожизни. Город обречен, если мы не избавимся от стены в ближайшие часы.

Я продолжала сидеть на траве и смотреть перед собой. Лицо у меня, наверняка, было совершенно бессмысленное. Ко мне обращались, до меня пытались докричаться. Но я помнила все проклятья, способные на такое на перечет. Альтернативных средств борьбы с ними не было — только жечь. Какое из четырех навели здесь я наверняка не знала, но это меняло только одну деталь: окажутся ли проклятыми те, кто падут от лап мертвецов.

Перспективы из туманных превратились в непроглядно темные. Что делать не знал никто. Аккорид развернулся и отправился в город — сражаться с мертвецами. Браслет, который упал с его руки, когда я отказалась от помолвки, он забрал с собой. Как только он пропал из поля моего зрения, вся моя выдержка пропала, как не было. Я завыла в голос, вспугивая притихших птиц. Магия, отвечая моему состоянию, вилась вокруг меня, закручиваясь в тугие вихри, искря и подсвечивая меня.

Я нутром чувствовала, как отвечает мне бегущий в город Чувак, как он ускоряется еще больше, стремясь выполнить мое поручение и вернуться ко мне. Неор не ушел достаточно далеко, чтобы не услышать этот вой, но я надеялась, что он не вернется.

Мне пришел в голову ритуал, который я лихорадочно искала в гримуаре, трясущимися руками переворачивая страницы. Глаза застили слезы, магия переполняла и я чувствовала, что меня скоро просто разнесет от ее избытка. Ритуал, который разрушит часть материального мира в заданном месте. Он опасный, с неизвестными последствиями, очень древний. Но у тех, кто его создал не было моего гримуара и уровня знаний. Так что я нашла, наконец, схему ритуала. Громоздкая и огромная, она вогнала бы меня в депрессию в мирное время. Сейчас же я собиралась еще больше ее усложнить.

Нужно было добавить много стабилизаторов, ограничить ее воздействие, уточнить направление влияния и завязать на мою магию. Тогда я, возможно, не уничтожу огромный участок земли. Очень быстро на земле нарисовала план расположения дополнительных участков схемы ритуала и без сожаления вскрыла ладонь. Такой рисунок следует выполнять кровью, отданной добровольно, тогда боги, может быть, обратят свой взор на меня и помогут. Например, милосердно добьют. Проблема схем на крови в том, что ничего подтереть и поправить в них нельзя: если ошибся начинай с начала.

Так что я короткими мазками быстро чертила основную схему, чтобы потом дополнить ее выбранными мной схемами.

Когда я начала заканчивать, над головой светало. Схема была огромной, растянутой в пространстве и в длину была около трехсот метров. К стене привезли Валенсию, а за ней потрепанного Неора принесли на носилках. Я уже не могла внятно говорить, голода больше не ощущала, но это только потому что его вытеснила жажда. Рука нещадно болела, голова разрывалась, крови я потеряла, кажется половину, но закончила. Если хоть где-то ошиблась — нас разорвет. Это, хотя бы будет милосердно.

Мертвецы вышли из города, потери огромные, — я слышала как шептались те, кто искали спасения на тракте. За ночь таких собралось очень много.

Я уже не просто искрила от избытка магии, а постоянно светилась. То ли потрясение, то ли близость огромной стены магического происхождения, то ли еще что, но она копилась во мне огромном количестве. Если не избавлюсь от излишка, к полудню буду мертва. Оставалось только произнести ритуальные слова, но сил на них не было. Едва разлепив губы, я начала сипеть положенные слова на реввире, чтобы сконцентрировать магию из меня в чертеж и распределить там. Слов было много и они были сложно произносимыми, так что говорила я очень медленно и четко, стараясь проговорить каждый звук.

Стало легче говорить, как только я почувствовала отток излишка магии. Сначала тонкой аккуратной струйкой, а потом все ширящимся потоком, энергия утекала из меня в чертеж.

Как только закончила говорить, легла на землю, расслабилась и позволила магии покидать меня. За стеной что-то происходило — возможно пришли мертвецы. Не исключено, что если ритуал сработает, меня сожрут мертвецы, которых я выпущу, но я сделала все, что могла.

В какой-то момент рядом тревожно и тонко заскулил Чувак, прижимаясь ко мне всем своим огромным телом.

Следом послышался топот копыт и голоса — вертеск привел помощь.

Обняв пса, я наконец отрубилась, искренне надеясь, что все самое интересное просплю.

2.5

В сознание не приходилось. То есть как, я, конечно, уже давно пришла в себя, но ощущения были настолько мерзкими, что очень хотелось обратно в небытие. Ну вот очень.

В конечном итоге, я сдалась и открыла глаза. Первое, что я увидела — это спящий в кресле Неор. Кресло было придвинуто к кровати, где возлежала я, прямо по ковру с высоким ворсом — оставляя глубокие неэстетичные борозды.

Сам мужчина выглядел замученным: волосы сбились в неопрятные колтуны, под глазами круги в пол-лица, само лицо осунулось. Одежда явно та же, в которой он сражался с мертвецами: мятая, грязная, рваная и вонючая.

Сама я, обнаженная, лежала под тяжеленным одеялом. По ощущениям, никаких новых отверстий во мне не появилось и вообще я никак не повреждена физически, но я все равно чувствовала себя так, будто меня долго и с удовольствием пинали и спускали с лестницы.

Я попробовала пошевелиться, но одеяло было слишком тяжелым — удалось лишь сдавлено захрипеть. На этот звук тут же дернулся Неор, высоко подскочив на месте и вытаращившись на меня дикими глазами.

— Тебе бы помыться. — Хрипло сказала я вместо приветствия.

— Я приглашу лекаря. — Отдышавшись сообщил Величество, и вышел.

Лекарь прибыл быстро и это был не Леваль.

— Где Леваль? — Поинтересовалась я, когда мне дали немного воды и какой-то мерзкий отвар. — И мой вертеск.

С назначением я не спорила — была уверена, что Леваль выполнил их лично. А вот отсутствие рядом Чувака настораживало и сильно.

— К сожалению, главный лекарь в соседней комнате. Прогнозы не самые утешительные. — Бесцветно сообщили мне. — А ваш вертеск находится на охоте в настоящий момент — Его Величество уговорил защитника выйти отсюда, обещав лично за вами проследить.

Эта новость меня ошарашила, но, судя по лицу лекаря, приставленного ко мне, это не все новости этого пробуждения.

— Вы можете не переживать, я его ученик и действую согласно его указаниям, которые он успел оставить до того, как… — Молодой ревв замолчал.

— Я бы хотела перекусить. — Как смогла спокойно попросила я.

По чести сказать, я надеялась, что Леваль расскажет мне все, что я пропустила. Но если он пока не склонен к общению, придется общаться с Неорментом. Сам он вернулся через несколько часов, когда я успела поесть бульона с сухарями, провести водные процедуры и подремать. Правда водные процедуры свелись к обтиранию силами служанки — сама я оказалась слаба как котенок.

— Хелена, я должен тебе рассказать очень многое, так что, пожалуйста, не перебивай меня. — Собрался будто перед прыжком в холодную воду бывший жених. — Когда ты сняла контур, подоспела подмога, в частности, с учений и общими силами мертвецов перебили. Кое-какие до сих пор бродят по городу, но они — забота стражи. Леваль сказал, что чтобы снять завесу ты полностью отдала весь свой резерв, собрав заметное количество энергии из пространства. На месте купола осталась выжженная полоска земли, шириной в ладонь, но с диким фоном — артефакты рядом не работают, а маги теряют почти весь резерв, если задержаться рядом. При опустошении резерва маг, если остается в сознании, чаще всего умирает, но твой вертеск поделился своей жизненной энергией, что сохранило твой источник до прибытия помощи. — Никогда от Неора подобных рассуждений не слышала и, видимо, удивление отразилось на моем лице, потому как мне сразу пояснили, — я почти дословно цитирую Леваля. Так вот, в процессе попыток не дать тебе провалиться в бездну ему пришлось отдать все, что у него было, но этого было недостаточно и он спалил все транс-камни, которые у него были. Тогда я предложил отдать тебе свою, но из-за нашей разницы рас, это было не возможно и тогда нам пришлось… — Неор замолчал. Я выгнула бровь, поощряя продолжать рассказ. — Хелена, это нерасторжимо, но никто еще ничего не знают, так что ты можешь уйти, как и собиралась… — И он снова замолчал.

Что есть какой-то подвох я догадалась, но никак не могла о чем таком «нерасторжимом» он говорит, пока не заметила тонкое сияние, идущее из под низко опущенной манжеты рубашки. Такое же показалось из-за ворота, стоило мне обратить на него внимание.

Подозрения усугубились и я попросила отнести меня к зеркалу. Наготы своей я не стеснялась, а вот нехорошее ощущение в затылке могло и добить меня.

В зеркале отразилось мое тело, но с существенным дополнением в виде татуировки. Тонкая белая вязь оплетала мое тело, затекая на шею, полностью правую скрывая руку, тонко оканчиваясь на кисти, пол живота, заходила на бедро и красиво оплетая правую грудь. Вообще было очень красиво, но внутри поднималась ярость.

— Ты женился на мне с использованием древней традиции, пока я была без сознания?! — Глухо прошипела я.

Согласно древней традиции ревов, чтобы демон мог связать свою жизнь с недемоном, нужно было провести определенный ритуал и принести клятву. Для меня это значило только одно: я привязана к Неору навсегда, без права выбора или возможности отката. Чтобы он там себе не думал, вдали друг от друга мы быстро истоскуемся до глубокой апатии и будем рваться навстречу друг к другу — это побочный эффект ритуала. Просто обычно, те, кто его применяли уже не расставались и за давностью веков эта особенность забылась.

— Ты все еще можешь покинуть меня. — С каменным лицом сообщили мне.

— Головой поехал?! — Рявкнула я, становясь на ноги твердо и самостоятельно. Откуда только силы взялись. — Мне нужна одежда и два часа одиночества. — Выдохнула свистяще.

Новоиспеченный муж меня быстро покинул, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я же медленно доковыляла до кровати и села. В голове ситуация не укладывалась, очень хотелось проснуться и выяснить, что я просто размечталась. Я не хотела уходить от Неора, я просто выполняла обещание и надеялась, что судьба вернет меня. Но никак не могла поверить, что все случилось именно так.

В качестве одежды мне принесли белье (парашютики, глядя на которые служанка краснела), мою уже заслуженную ночнушку с васильками и мягких тапочек. После облачения почувствовала себя увереннее и тут же села медитировать.

На силе злости я перестала чувствовать себя совсем слабой, но долго на этом не продержишься. Так что нужно было проверить состояние моей магии и попробовать перераспределить ее внутри себя относительно источника. Внутренний источник — субстанция эфемерная, сложно поддающаяся осознанию. Если очень грубо говоря, то источник — это что-то вроде железы в организме мага, которая создает поле, притягивающее определенную энергию из окружающего пространство. Постепенно в течение жизни организм мага привыкает к наличию этой энергии в организме настолько, что если ее отнять, он медленно спалит сам себя, как если бы он лишился любого из гормонов в организме. Поэтому, если маг получает серьезные повреждения или вынужден прокачивать через себя и свой источник большие объемы энергии, спасают в первую очередь именно источник, чтобы не погубить общественно полезную единицу.

Так что получается, что Леваль едва не пожертвовал своим источником пытаясь спасти мой. Что им руководило я могла понять — считал мои знания ценнее своих и меня, соответственно, ценнее себя, но вот принять такую жертву я была не готова. Медитация показала, что источник хоть и ослаб, но в полном порядке — мне оставалось только отъедаться и набираться сил.

За время подготовки к снятию контура, я вытащила из моей головы очень много и теперь имела полное право на отдых, хотя бы кратковременный. Его я собиралась использовать на подготовку к снятию завесы вокруг сокрытой стороны. Одна я этого делать, по очевидным причинам, не собиралась, но я могла взять себе гвардию лекарей и огромный мешок транс-камней. При подготовке стоит учитывать то, что тут купол был не простоявший веками и над городом, а там он над немаленькой страной, с большим количеством населенных гор и очень древний. Стоит подумать как перенаправить энергию из пространства вокруг стены в ритуал не пропуская ее через меня или магов, иначе предприятие станет самоубийственным.

Ощутила легкий укол совести, когда поняла, что зря гоняла Теневых Лордов за информацией.

Через непродолжительное время мне принесли еще чашку бульона и немного риса, которые я в себя буквально втянула. Есть все еще хотелось и сильно, но я понимала, что не стоит налегать на еду пока что, стоит сначала окончательно придти в себя.

Как только я вышла из лекарской палаты и собралась отправиться к себе, передо мной вырос муж.

— Привет. — Как-то смущенно приветствовали меня.

— Нам стоит поговорить. — Мрачно ответила.

Я хотела отложить этот разговор как можно дальше, но тянуть с ним было по меньшей мере глупо. Неор привел нас в гостиную его покоев, где предложил располагаться.

— Что ты знаешь о том, что натворил? — С ходу начала я.

— Взял тебя в жены, чтобы спасти тебе жизнь. — Обескуражено и немного агрессивно ответили мне.

— Тебе известно, зачем маги придумали этот ритуал? — Ситуация нравилась мне все меньше и меньше.

— Нет? — Осторожно спросили меня.

— Этим ритуалом объединяли реввов с другими расами брачными узами. Эта связь не только нерушима, но и имеет огромную гору побочных эффектов. — Не особенно подбирая слова проговорила я. — В частности, мы не сможем надолго расставаться — нас начнет тянуть друг к другу где-то через неделю, через две мы оба будем в депрессии, а через три лежать в лежку не в силах сдвинуться с места без второй половины. В течение наших жизней брачный узор будет расти и в конце концов покроет наши тела целиком, что будет свидетельствовать об абсолютном объединении наших энергий и готовности к зачатию потомства.

— То есть теперь ты привязана ко мне и не сможешь уйти? — Недоверчиво улыбнулся муж.

— Именно. — Я даже кивнула. — А еще это значит, что ты будешь ездить со мной по стране и в Скрытую Сторону тоже поедешь со мной. — На это реакции не последовало. — Неор, ты король и надолго отлучаться тебе нельзя, а я собиралась в большой вояж по стране на королевские проверки.

— Выкрутимся, — беспечно пожал плечами он.

— На новой луне мы отправляемся к Скрытой Стороне. — Я поднялась. — Чтобы без сюрпризов, говорю сейчас: ты никуда не лезешь и мне не мешаешь. Понял?

Покладистый кивок был мне ответом. На этой ничего не выясняющей ноте я отправилась в свои покои — в лекарскую комнату не хотелось. Мне был нужен Чувак и двадцать часов сна.

Я даже закрыть дверь не успела, как Чувак протиснулся в проем. После этого мы самым бессовестным образом уснули. И не было никаких тревог и непредвиденных событий. На короткие мгновения мне показалось, что ничего непоправимого не произошло и завтра я снова буду вестой.

2.6

Несколько дней прошли мимо меня, будто в тумане. Мое внезапное и нерушимое замужество оказалось давящим: я почти чувствовала, как Неор нервничает от того, что я не тороплюсь исполнять супружеский долг. А я и сама не могла внятно сказать, почему не шла — вроде тот же поджарый красавец, вроде так же нежен и юмор его на месте, но не хочу и все. Дворец жил своей жизнью и постепенно готовился к нашему торжеству.

Я почти все время проводила в саду с Чуваком. Вертеск уже немного устал от постоянного нахождения в четырех стенах, и рвался на свободу. И, кажется, я тоже рвалась.

Вечером я пришла в гостиную, где мы ужинали до происшествия с завесой. Пришла я туда ведомая тревогой, ощущаемой от Неора, передаваемой татуировкой. Муж обнаружился в кресле перед остывающим ужином. Я чинно села и, не дожидаясь королевского дозволения, приступила к еде.

— Как ты мог? — Наконец, не выдержала давящего чувства обиды, когда еда уже закончилась, а пауза неприлично затянулась. — Ты целыми днями ходил и думал, что я тебе неверна. Неверна твоей короне. Как ты мог?! — Истерично закончила я.

— Я ничего кроме лжи и предательства за всю жизнь от людей не видел, — неожиданно зло огрызнулся супруг, — не так-то просто отучиться.

— И что, угроза потерять меня тебя не смутила? — Я вдруг перестала истерить.

Ответом мне было пожатие плеч.

Стены дворца резко начали давить, хотелось сбежать куда угодно, лишь бы подальше отсюда, но я сохраняя внешнее спокойствие, поднялась и отправилась к себе. Спать. Мы связаны нерушимым союзом, убить себя я не могу — это убьет Чувака, убить Неора я тоже не могу — это уничтожит все, что я создавала долгие месяцы.

Как всегда, в самый подходящий момент, откатилась моя созидательная способность, а источник стал тянуть к себе магию с усиленной тягой.

В покоях я переоделась, села посреди кабинета и приступила к созданию «сама не знаю чего». Я не хотела больше тратить время на поддержание королевства, которое перестало быть мне домом. Я хотела просто дать зависимым от меня существам все, чтобы они смогли наладить все сами. Они справятся, я уверена. Так что до самого утра я постепенно создавала справочники и атласы, учебники, методические рекомендации, сборники рецептов и огромную массу всего для медицины, образования, бухгалтерского учета и обучения дедуктивным методам для военных.

Я знала, что Неор издал новый Свод правил и уложений для военных, я его еще не видела, но была уверена, что там много странного, мне непонятного, как и военным.

За окном спальни уже разливался рассвет, когда я пришла отдыхать. Удушающее чувство отчаяния скрылось за усталостью.

Когда я открывала глаза, я ожидала увидеть потолок своей спальни, а никак не знакомую темноту, в которой не ясно сидишь ты или стоишь, руку вытянутую свою видишь, а вот понять есть ли стены, как не пытайся, не сможешь.

— Я опять умерла? — Поразилась я.

— Нет. Ты нуждаешься во мне, и твое сознание нашло меня, используя твой источник, как его называют в твоем нынешнем мире, — прошелестел Рок. — Не надо меня так называть.

— И как же мне тебя называть? — Улыбнулась я.

— Никак. Не надо меня называть никаким образом. — Так же безучастно прошелестело отовсюду. — Ты хочешь избавиться от союза, нерушимого в мире, где ты находишься. Я могу это сделать, но ты закончишь начатое, и не дашь ему самоуничтожится.

— То есть я останусь привязанной к Тавроу, хочу я того или нет? — Растерялась я.

— Об этом речи не было. — Парировала темнота. — У тебя два часа форы — твой муж сейчас далеко от дворца и не успеет добраться до тебя раньше, чем через этот срок.

На этом я проснулась глядя в свой потолок. Какое-то время пыталась понять, приснилось мне это или нет и тут же подскочила от сильной боли на животе. С кожи живота постепенно, завиток за завитком исчезала брачная вязь.

— Чувак, — позвала я и как только он подошел попросила, — дай обезволивающее.

Пес тут же приволок флакон, из которого я сделала добрый глоток. Наша связь с Неором передала мне боль — такую же как у меня, и недоумение.

Как только зелье подействовало, я подскочила и понеслась переодеваться. Удобная амазонка, излюбленного оливкового цвета.

— Друг, сбегай на кухню. Хлеб, сыр, фляга с водой, зелени, круп и картошки. Торопись, времени очень мало. — Чувак метнулся из покоев.

Я тем временем достала его переметку, положила туда гримуар, несколько чистых свитков, писчие принадлежности, нож, который со времен нашего путешествия остался в моих покоях, золото — то же самое, что приехало со мной из человеческого королевства, три смены одежды, три — белья, тент из плотной ткани, котелок и жраль-набор, огниво, керсало, крошечный топорик, выполненный индивидуально по моему заказу и еще чуток всякой мелочи.

Чувак вернулся через десять минут, как раз, когда я боролась с собой, не давая себе забить переметку лишним, оставляя место для еды. Быстро затолкала существенно более широкий набор продуктов, чем я просила, в сумку и закинула на спину вертеску.

— Нам нужно убраться с территории реввов как можно быстрее. Прости, но мы и так пара приметная и тебе придется поработать лошадью. — Сообщила я прямо в чувачиную морду.

И тут произошло то, чего я совсем не ожидала: я ощутила готовность действовать, исходящую от моего защитника. Не успев толком порадоваться крепнущей связи, мы вышли из покоев.

Дворец покинули через уже знакомую дырку в заборе, а потом очень быстро двинулись по городу. Мне было стыдно, что я не попрощалась с верными мне «людьми», но я не хотела попадаться бывшему мужу и рассчитывала убраться отсюда как можно быстрее.

Уже за выжженной чертой, ограничивающей город, я забралась на спину Чуваку, вцепилась в шерсть, прижимаясь к его шее всем телом, и он понесся. На тропы он выскочил сам — я об этом даже не подумала и по ним он несся не менее уверенно, чем когда-то вел нас Неор.

Не знаю, сколько времени мы бежали (ну как «мы» — вы поняли), но скоро Чувак сам выбрал нам поляну и, едва дождавшись, чтобы я сняла с него переметку, вломился в густой куст. Я же тем временем сделала себе бутербродов из хлеба и сыра, поедая их в прикуску с чем-то очень похожим на соленые огурцы. Стоило мне допить воду и убрать все следы своего пребывания и глотнула еще обезболивающего, вертеск вернулся на поляну и выразил готовность продолжать. Его морда была в крови, а шерсть чуть влажной.

Я, стараясь, об этом не думать, закинула сбрую на пса и залезла следом. Он тут же сорвался с места. Уже осмелев немного, я чаровала собачьи лапы от порезов, всего пса от усталости и жажды. Вообще, вертеск не выказывал необходимости в такой поддержке, но всегда лучше с ней, чем без нее.

Бешенный бег закончился на тракте, совсем рядом с границей с человеческими землями. Я слезла со своего средства передвижения и пошла с ним рядом, пешком.

Когда густые сумерки превратились в полную звездами ночь, мы покинули пределы Закатного края. В человеческом королевстве было заметно холоднее и я пожалела, что не взяла ничего, чем могла бы укутаться.

Пол ночи мы шли, когда едва наметился рассвет, встали на ночевку. Я сказала Чуваку, чтобы разбудил меня через пять часов, если проснется сам, и завалилась на него же дрыхнуть, скудно перекусив вяленным мясом.

Разбудили меня три вещи: ворчание Чувака, оглушительный птичий гомон и желание отправить естественные надобности. Защитник ворчал на меня из-за того, что я долго не просыпалась, так что я со спокойной душой отправилась в ближайший кустик.

Стоило мне подняться после исполнения своего желания, как я нос к носу столкнулась с мекорной. Местная нимфа смотрела на меня недоуменно, как и я на нее.

— Чем могу помочь? — Осведомилась я, поправляя одежду.

— Ты меня видишь? — Встрепенулась девушка.

— Зрячая я, — сообщила ей.

— Ааа, ну здорово. А ты при людях Зрячая? — Любопытно наклонила голову собеседница.

— При оревах. А тебе помощь нужна? — Вот как знала, что надо было мимо пройти, чтобы не задерживаться.

Вязь за ночь покинула бедро и руку, осталась только грудь и часть шеи, но именно эти места оказались самыми болезненными. Кроме того, меня начало тянуть к мужу. Это удручало, но я догадывалась, что тоска, подпитываемая собственными эмоциями, останется со мной надолго.

— Ну как… — Замялась нимфа. — У меня вроде как источник увели, а я не могу его обратно вернуть. — Покаялась она.

— Подожди. — Вздохнула я.

Вернулась за Чуваком. Из переметки вытащила себе еще кусок мяса, остатки обезболивающего и пошла, уже с сопровождением, обратно.

— Показывай. — Попросила мекорну и мы вдвоем отправились вслед за ней.

Через пару километров нашелся след от широкого ручья, совершенного сухого сейчас и даже немножко поросшего травой.

— И что с ним случилось? — Окончательно помрачнела я.

— Он пересох, а в соседнем лесу появился новый — такой же. — С максимально грустным, видимо, видом из всего своего арсенала, поведала она мне.

— И давно? — В голове всплыла информация об этом, но помочь ей я ничем не могла.

— Нет, в ту луну.

— Ладно, слушай, — я запнулась, — ручей у тебя увели, потому что ты этот ручей не поддерживала. Теперь тебе только новый создавать — тут со Зрячей или без, а свои ошибки мекорнам самим положено исправлять. — Нашлась, наконец, с пояснением я.

На всякий случай, взглянула на нее целительским зрением и чуть не села.

— Ты потеряла девственность? Нимфам же нельзя! — Так тоненько, что сама себя не узнала, взвизгнула я.

— Ну как же нельзя, если любовь… — Задрожала нижней губкой собеседница.

— Мать, ты уже ручей никак не создашь — у тебя энергия поменялась. Тебе домой надо, пока ты не растворилась в этом лесу. — Закудахтала я.

Вообще, после первого полового акта у всех немного меняется «тональность» источника — независимо от расы, его силы и любых других параметров. Но именно у мекорн этот параметр меняется так сильно, что им нужно немедленно сниматься с места, иначе то пространство, которое их окружает в поисках подпитки энергией рассосет их жизненную энергию на свои нужды. Да, ручей пересох потому, что лишился подпитки, но подпитки его не лишали намеренно, у нимфы просто поменялась энергия.

Нимфа, и без того грустная, скисла окончательно и медленно растворилась в воздухе. Видимо отправилась домой, к своим. Мы же с Чуваком переглянулись и только я собралась сесть на него и продолжить скачку (слава обезболивающим, кроме разбитого на куски сердца ничего не болело), бок прошило резкой болью — будто насадили на шпагу. Чувак подставил мощную шею, о которую я оперлась.

— Надо бежать. Происходит что-то, что может нас убить. — Прошептала я.

Чувак припал к земле, я рухнула на него и покрепче прижалась, а сам вертеск одним текучим движением принялся рассекать воздух, двигаясь вперед мощными рывками.

Удалялись мы от границы очень быстро, Чувак бежал еще быстрее обычного. И, чем дальше он бежал, тем легче мне становилось. Не знаю, что сделал Неор, но это совершенно точно была глупость.

Сейчас я понимала, что вообще ничего не знала о почти бывшем муже, несмотря на то, что мы были вместе почти год. Он раскрывался для меня с самых неожиданных сторон. Я понимала, что сложно научиться доверять человеку, если до этого никогда и ничего хорошего от них не видел, но быть уверенным в предательстве и молчать? Перебор. Теперь он, видимо, пытался вернуть меня ритуалом или что-то еще в этом духе. Насколько глупым нужно быть, чтобы позволить себе такие риски? Вероятно, настолько, чтобы казаться прекрасным собеседником, тонко чувствующим настроения.

Чувак остановился только в ближайшем более или менее крупном городе. К этому моменту уже начало вечереть. Мне уже почти не было больно — ни от утреннего сюрприза, ни от постепенно сходящей брачной татуировки. Постоялый двор нашелся быстро. Здесь пахло выпечкой, было светло и довольно уютно. Неулыбчивый хозяин шпынял смешливую подавальщицу и семейное сходство между ними угадывалось невооруженным взглядом.

Комнату нам предоставили, с некоторым удивлением оглядев нашу колоритную композицию.

— Она у вас такая красивая! — Восхитилась девушка, принося нам молока за стол.

— Это он. — Улыбнулась я, чем вызвала удивленный взгляд на пса. — Что сегодня из еды?

— Ж-жаркое со свиньей и суп с ботвиньей. — Чуть запнулась девушка, продолжая рассматривать Чувака. — Хлеб еще есть, свежий — сама на рассвете тесто ставила.

— Мне суп и жаркое, вертеску мяса. — Распорядилась я. — После еды бадью воды в комнаты и до утра не беспокоить.

Девушка ушла на кухню, поминутно оглядываясь на Чувака. Еду принесли быстро, съели мы ее тоже споро и даже воду горячую принесли в рекордные для ручной тяги сроки.

— Как гладко сложился вечер, правда? — Улыбнулась я Чуваку, погружаясь в воду.

После водных процедур я улеглась в постель, слишком узкую для нас с Чуваком вместе, и отрубилась быстрее, чем успела додумать мысль о том, как сладко мне будет спаться сегодня.

Мне приснился Неор. Кто бы сомневался. Он, мертвецки пьяный, сидел в своем кабинете и смотрел мои наработки по бюрократии, оставленные в ночь перед уходом. Наверное, это плод моей фантазии, но досмотреть не успела — послышалось рычание Чувака, в один миг подбросившее меня над кроватью.

В дверном замке кто-то возился, а Чувак лежал поперек двери, так что возможности открыть ее все равно не было. Я встала, очень стараясь не шуметь, но видимо безуспешно, потому как кровать скрипнула, а возня в замке прекратилась. Я поскрипела еще немножко — вроде как заворочалась и замерла. Через пару минут возня возобновилась. А я заметалась по комнате, быстро собирая все, что успела выложить.

Отворила окно и очень осторожно высунулась. Под окном было открытое пространство и не было людей. Скинула сумку — возня прекратилась. Оставила несколько медных монет на тумбочке возле кровати, и подала Чуваку знак: я выбираюсь в окно, он ждет минуту и за мной. Потом бежим из города. В ответ пришло ощущение одобрения и я, со спокойной душой, сиганула в окно, по ходу выплетая воздушную подушку.

Приземлилась мягко и тихо, подхватила сумку, и двинулась к забору. Бесшумная тень мелькнула справа, практически протек сквозь переметку. Она тихонько звякнула при этом, но мы уже были возле забора. Пес подпихнул меня лапой, пока я пыталась перевалиться и я удачно приземлилась на ноги. Потом мы очень быстро пошли вперед, изредка переходя на бег, стремясь покинуть город.

Я не хочу знать что и кому понадобилось в моей комнате. Я хочу покинуть город, вытравить из себя все существующие на данный момент чувства и получить свою гору золота за то, что сниму несчастную завесу вокруг Скрытой стороны. Интересно, они изменят название после того, как я их спасу?

Когда дома стали редкими и «загородными» мой защитник сам подставил свою спину. Взлетела я туда легко, будто постоянно так катаюсь, а не третий раз в жизни. Пес порысил в по тракту в сторону интересующего нас края. Небо едва начало светлеть, когда мы вышли из города.

К полудню я слезла с чувачьей спины и пошла своим ходом, периодически урывая то один, то другой кусок еды из сумок. Когда солнце начало припекать мы перешли под сень деревьев и продолжили двигаться вперед. По дороге нам попалась неширокая речка, где мы оба ополоснулись и я с удовлетворением обнаружила, что вязь меня покинула. Кожу по всему ее объему все еще немного жгло, но это был легкий дискомфорт.

На ночевку мы встали, когда сумерки окончательно сгустились в чернильную темноту над нашими головами. Я развела огонь, приготовила себе ужин из риса с овощами и хлеба, Чувак ушел охотиться. Стрекотали цикады, где-то далеко ухала сова, сильно ниже по течению недалекой реки явно была запруда — лениво переквакивались лягушки. По какой-то непонятной мне причине, комаров и мошкары практически не было и мной они практически не интересовались.

Потрескивал огонь, я была сыта, вокруг было тихо и спокойно. Вернулся Чувак с влажной мордой и в обнимку мы уснули после непривычно долгого дня.

Мы шли еще неделю без приключений. Города старались обходить стороной, лишь изредка пополняя припасы. Я пыталась придумать, как не помереть, снимая огромную завесу вокруг целой страны.

Технически, она подпитывает себя сама, используя магию, текущую в окружающей среде, то есть и я могу, используя те или иные символы для направления магического потока. Но использование таких символов предусматривает применение источника, к чему я не готова физически и вряд ли когда либо буду. То есть, надо придумать что-то еще.

Рабочая теория была основана на том, что если завеса использует энергию пространства, то она тоже своеобразный источник и нужно просто заставить завесу снять саму себя. Просто, да.

На девятый день пути мы вышли к столице человеческого королевства. Я хотела, конечно, ее обойти, но пройти насквозь проще, да и припасы пополнить необходимо. Чувак в большой город не хотел совсем, пришлось его уговаривать. В результате он, естественно, сдался.

В город мы вошли без проблем. Серебряный вообще, чаще всего, снимает проблемы. Где и что тут находится я знала благодаря своей фантастической копилке знаний, так что приличная таверна, где к вертеску вопросов не будет, нашлась быстро. Там было заказано мясо. Много. Чуваку с охлажденным бульоном с овощами, мне с овощным рагу.

Пока пес поедал свою баранью ногу, а я — неопознанный телячий отрез, к нам подсел хозяин заведения, судя по его пафосному виду. Правда, мужичок был плюгавенький и какой-то не опрятный, что несколько портило пафос.

— Какой у вас зверь статный. Сколько ей? — Подобострастно улыбнулся он.

— Ему чуть меньше года. — Спокойно, но без улыбки, ответила я.

— Разве вертески выбирают себе партнеров другого пола? — Продолжал лебезить мужик.

— Выбирают. — Уверенно ответила я. — Вы что-то хотели?

Я знала, что среди людей вертески партнеров почти не выбирают, так что в человеческом королевстве мой спутник, несомненно, привлечет очень много внимания. Но это знание готовой меня к этому вниманию не сделали.

— Только спросить, не желаете ли вы немного заработать? — Чуть более жестко, но все еще осторожно проговорил собеседник.

— Что вы можете предложить? — Не то, чтобы мне была нужна работа, но раз я здесь, вполне могу потратить пару часов, если что-то интересное подвернется.

— У меня бабушка почила не далее, чем семь ночей, но никак не успокоится болезная — все ее дух по дому мечется. — Поплакались мне. — Да еще злая такая.

Ну духов развоплощать, положим, не каждый в этом мире маг умеет, а те, кто умеют считают, что такая практика вредит источнику. Глупости, конечно, но они работают с силами, которые не могут осознать, так что странно осуждать их по этому поводу.

— Вам духа нужно упокоить? — Кивок в ответ. — И сколько вы готовы заплатить за это?

— Семь серебряных? — Неуверенно проговорил собеседник.

Вообще оплата достойная для любого мага, но за эти деньги отклоняться от курса было, по меньшей мере, глупо, так что я только хмыкнула и покачала головой.

— Золотой? — Уже грустно, а не неуверенно, внес новое предложение заказчик.

— Меньше, чем за три с места не встану. — Сообщила ему доверительно я и вернулась к мясу.

Глаза мужика вылезли на лоб и в таком неестественном положении и оставались продолжительное время. За этот промежуток и я, и Чувак, успели доесть, оставить на столе горстку меди и собраться на выход.

— За что ж такое обдиралово?! — Наконец вскочил он, когда понял, что маг уплывает по своим делам.

— Мое время дорого. — Полуобернувшись в проходе сообщила ему.

— Согласен! — Зло рявкнул он, когда я уже протянула руку к двери. — Но если хоть запах от нее останется, я тебя со свету сживу. — Еще злее процедил он.

— Это что ж за дух у вас пахучий такой? — С холодным вежливым интересом уточнила я.

— Вот какой есть! — Пробормотал мужик.

Адрес он мне сказал, оплату обещал на месте, а мы не стали задерживаться.

До названного места пешком топать было почти час, но забираться на чувачью спину в городе я побоялась — мало ли кто и что надумает. До места добрались за час с лишним, по моим ощущениям. В дом нас впустила тучная женщина, от которой просто адски пахло потом, после короткого объяснения кто мы и на кой приперлись. Вертеск в защитниках вызывает доверие у людей, да. Дух я искала по дому довольно долго, хотя обычно они сами не прочь пообщаться с теми, кто готов их слушать. Наконец, впереди замаячила согбенная годами спина и я, радостная, поспешила к ней.

— Бабуль, а не пора на свет[8] — чего бродишь-то? — Дружелюбно обратилась я к спине, стремительно сокращая расстояние между нами.

Спина вздрогнула, все тельце подпрыгнуло и вполне себе материально, с грохотом, приземлилось на дощатый пол коридора.

— На какой свет, ироды?! Жива я еще! Живая! — Держась за сердце гаркнула молодецки бабка.

— А как же ваш внучок-то магов нанимает, чтобы дух ваш метущийся успокоить да к праотцам отправить? — Усомнилась я.

— Да дурак у меня внук, вот и весь сказ! — Запальчиво проговорила она и со вздохом вернулась к прерванному пути.

Я пристроилась за ней, Чувак за мной. Было как-то неловко — все-таки живую на свет отправить пыталась.

Женщина вышла во двор и уселась на лавку, подставляя лицо весеннему солнцу.

— Он уже третий раз так, а мне знаете как обидно. Вот у вас защитник какой — к вам никакой внук с такими глупостями не пристанет. — Пожаловалась она спустя несколько минут не гнетущей тишины.

Чувак, услышав, что говорят о нем, тут же подставил голову под руки женщины.

— Давайте я вас осмотрю, коль скоро пришла. — Улыбнулась, как могла мягко, я.

Получив согласие, перешла на целительское зрение и увидела стандартный старческий набор: сердце, суставы, сосуды и почти затухший источник. Бабка-то и правда на исходе. Поделилась с ней энергией, подлатала некоторые жизненные нити и собралась прощаться. В глазах «покойницы» стояли слезы, а я так и не научилась на это реагировать.

С большим трудом распрощавшись и покинув почтенную женщину, я направилась на рынок — купить припасов. Чувака отправила к внуку моей несостоявшейся духа — научить старость чтить, уважать и не торопить. Защитник был недоволен своей отсылкой, но послушно отправился куда послали. Я обещала дождаться его на одном из выходов с рынка. Он меня чувствует в пространстве и найдет, когда закончит.

На рыке я сторговала себе большой запас трав, зелий и настоек у очередной бойкой старушенции, купила нам специй и круп, немного долгоиграющих овощей, бельишка свежего и немного тряпок на случай наступления женских дней. В конце концов, плюнула и купила себе новый комплект одежды. Со всем добром я, как и договаривались, дожидалась Чувака на выходе с рынка, когда почувствовала взгляд на себе. Ни добрый, ни злой, но пристальный. Мне это ощущение не понравилось, так что мой рыжий пес застал меня крутящейся на месте в попытке поймать направление.

При его появлении, понятно, пришлось мое занятие прервать, погрузить все в сумки моего коника и отправиться к выходу из города. Уже начинало вечереть, а ночевать в городе мы не хотели, оба и не договариваясь.

Сумерки опустились на город, когда мы подошли к воротам, противоположным тем, в которые несколько часов назад мы заходили. Стража, как и впустила, без проблем открыли ворота, которые мы с радостью миновали.

От города отойти успели отойти лишь на пару километров, когда я снова почувствовала взгляд. И не успела даже толком о нем подумать, как Чувак зарычал, а из кустов вывалились двое. Оба в глухих плащах с капюшонами, глубоко закрывающие лица. Один из них, не давая нам напасть быстро скинул капюшон и Чувак зарычал глуше.

— Восмор?! — воскликнула я.