Спасла на свою голову

1.1

Я шла с тренировки не особо довольная собой и жизнью. Конь меня снова понес, но я хоть уже попривыкла и в такой ситуации больше не паникую, что радует. И черт меня дернул полгода назад вспомнить об увлечении юности и пойти заниматься конным спортом. Тренер орет, не прерываясь на забор воздуха, с первого дня моих занятий, стоит мне привыкнуть к одной, лошади ее тут же заменяют другой прокатной, а я так не могу. На незнакомой лошади я начинаю тупить и паниковать, стоит ей пойти чуть более быстрой рысью, а первый переход в галоп вообще как первый секс.

Но не могу не признать, что мои тренировки пошли мне на пользу во всех возможных смыслах: физически я стала намного сильнее (хоть и с ущербом для походки) и существенно выносливее, мне стало намного легче держать лицо (что в моей профессии немаловажно) и прочие подобные бонусы. Правда с лошади я все еще слезаю, как мешок с навозом падает, а залезаю с трудом и не с первой попытки, но все же чувствовала себя уверенней многих.

Солнечный майский день радовал теплом и щебетанием птичек, как и всегда в Москве в это время, ремонтировали асфальт. И вот иду я, значит, и никому не мешаю, как вдруг земля уходит у меня из под ног и я падаю вертикально вниз. Толком испугаться я не успела — меня накрыла густая темнота.

Не могу определить, сколько времени прошло, я урывочно помню свет в конце канализационного люка, куда я так радостно упала, помню потолок машины «скорой» и яркие лампы операционной (или реанимации?). Но все это — урывки, вспышки в памяти.

Я находилась вне пространства и времени, вокруг была темнота, только мое нагое тело слабо светилось. «Не думала, что у души остаются татуировки как на теле» — невпопад подумала я.

— Ты пока еще не душа. — Прошелестел голос откуда-то… отовсюду. Я молчала и думала о бреде сумасшедшего и прочих радостных вещах подобного толка. — Ты должна сделать выбор. Остаться и попытать счастья или двигаться дальше. — В голосе скользнуло равнодушие, будто я не из первой сотни сегодня, кому дали выбор. — Сегодня? Девочка, я мерю время тысячелетиями. — Рассмеялась тьма.

— А с чего бы мне делать выбор? — Почему-то шепотом поинтересовалась я.

— А с того, что ты в подвешенном состоянии: останешься — девять из десяти умрешь, пойдешь, куда открою путь — шансов выжить больше.

— А родители? — Маму и папу я любила, очень, и не хотела причинять им боль.

— Они похоронят и оплачут тебя. Как и все люди.

Я напряженно размышляла. Цепляться за жизнь в искореженном теле (а я была уверена, что на теле ни одного не пострадавшего места нет), мучить себя и заставлять страдать родителей, жениха — это плохая тенденция. Впрочем, лезть неведомо куда, не понятно зачем — тоже. Голос меня не отвлекал, хотя, уверена, следил за ходом моих мыслей.

Я постаралась быть объективной: единственное, что по-настоящему меня держит — это родители. С женихом отношения прохладные, выйти за него я согласилась только чтобы маму с папой порадовать и не думаю, что такой брак долго продержится. Настоящих друзей у меня как-то за жизнь не случилось, животных тоже никогда не было. На том «пути, куда пошлют» меня наверняка ждет что-то, от чего не отвертишься, может даже другой мир. Что-то внутри радостно затрепетало от этой мысли. Другой мир… я столько об этом читала, столько раз продумывала, что бы я сделала по-другому и как бы выкручивалась. В общем, моя персона решила двигаться дальше.

Что-то тянуло меня назад, что-то внутри меня убеждало, что это плохая идея, и я сотни раз пожалею об этом. Я малодушно убеждала себя, что всем, начиная с меня, так будет лучше.

— Верное решение. — В голосе послышался смешок. — Твои родители придут в себя через пару лет и откроют школу для детей с ограниченными физическими возможностями — не зря же компания страховала твою жизнь. — Фыркнул голос. — А тебя ждут приключения…

Воцарилась тишина — я молча ждала продолжения.

Я старательно держала себя в руках и не давала себе передумать, даже понимая, что вряд ли мне дадут повернуть назад.

— Я нашел для тебя подходящее место. Правда тело придется создать новое. — Сообщил довольный голос. — Знания я тебе, так и быть, дам. — Я подивилась такой щедрости и в ответ на мои мысли услышала, — Забавная ты.

То есть всем остальным знания о новом месте он не дает?

Додумать я не успела: темнота сгустилась и очнулась я уже на мягкой травке.

— У тебя нет прошлого в этом мире, — прошелестело своеобразное прощание в моей голове.

Нда. Здорово. «Новое тело» было женским, судя по ощущениям, тренированным и сильным. Я села на траве и немного ошалело повертела головой. На плечи упала медно-рыжий копна волос. Очень яркий цвет напоминал раскаленный металл. Здорово, теперь я рыжая. Всегда недолюбливала рыжих.

Осторожный осмотр местности показал, что я на полянке неподалеку от дороги. Меня окружали березы с осинами, на краю поляны расположился муравейник, из которого торчал палец медной перчатки. Как мило.

Вокруг не оказалось никого и ничего, что могло бы мне помочь, следовательно, нужно двигаться к поселениям. В памяти ничего не всплывало, но я надеялась, что это не навсегда и обещание голоса дать мне информацию все же выполнено. Пока я размышляла о дальнейшем плане действий и пыталась понять, понадобятся ли мне навыки из моей предыдущей жизни, перчатка из муравейника завлекающе мне подмигивала солнечными зайчиками. Сколько там кошек сгубило любопытство? Статистика в памяти не всплывала и я решила действовать как и положено попаданкам, то есть пойти и посмотреть, прилагается ли к латной перчатке остальной доспех, а к доспеху кто-нибудь.

Несколько шагов по направлению к перчатке дали понять несколько вещей. Во-первых, новому телу привычно ходить много и быстро. Во-вторых, к перчатке прилагался полный доспех и босые ноги. В-третьих, я заметила часах в четырех пешего пути поселение. То есть, заметила я точки-тире на горизонте, но оптимистично предположила, что это поселение.

Под забралом обнаружилось точеное мужское лицо с мертвенно-бледной кожей и прерывистым дыханием. Рассудив, что начинать новую жизнь с трупа — плохая идея, я попыталась выволочь находку из оврага на поляну. Находка оказалась слишком тяжелой и мой гениальный мозг предложил снять с мужика доспехи. Идея мне понравилась. А вот то, что доблестный рыцарь в лучших средневековых традициях моего родного мира, «заварен» в доспех, нет. От слова совсем. Поскольку я не знаю, что это за мир, есть ли в нем магия или сварочные аппараты, я постановила, что оказалась в тупике.

«Ладно, — мрачно подумала я, — сниму хоть то, что снимается». Не откладывая в долгий ящик, я стащила вторую перчатку и шлем. Потом предплечья и плечи. И мне даже удалось вытащить кольчугу, которая была под железом. Она была перепачкана в крови и гное, амбре стояло такое, что я пожалела о наличии у нового тела обоняния. На ногах до меня ничего не было. Потом я аккуратно сняла перевязь с мечом. Она оказалась очень тяжелой, но я все равно старалась обращаться с оружием уважительно. Никогда не любила железки, но все же не могу я просто так раскидываться чужими ценными вещами. Может продать смогу, если хозяин дух испустит.

Новая попытка переместить железного человека почти удалась — он сдвинулся сантиметров на десять. Мне взгрустнулось, и очень ярко в памяти всплыл образ консервного ножа. Сложную цепочку ассоциаций прервал тихий звон железа. Я нарочито медленно повернула голову, но никого не обнаружила. Зато обнаружила рядом с аккуратной горкой железа уже снятого с рыцаря, точную копию того ножа, о котором только что с тоской думала. «Круто — мысли материальны» — подумалось мне. Вооружившись новым элементом обстановки я, хищно улыбаясь, пошла осматривать имеющийся доспех на предмет наличия слабых мест, на которые хватит моего высокотехнологичного инструмента. Прорех нашлось несколько: подмышками имелся зазор, который, при должном упорстве, мне удастся расковырять; прямо напротив сердца была здоровенная вмятина, в которой была трещина и на правом плече была внушительного вида царапина. «Даже знать не хочу, как она там появилась» — подумалось мне.

Решив, что ему и так плохо я всунула острую часть открывашки в трещину на груди и попробовала увеличить успех неизвестного орудия. Трещина будто того и ждала: она почти без моей помощи, как в мультфильме про ледниковый период, стремительно разбежалась в обе стороны, достигла щелей подмышками и боковые швы распались.

Когда я сняла с доспеха «брюхо», картинка получилась красочная: повалил стойкий запах гниения, обнаружилась испачканная кровью и гноем одежда. Я убоялась делать с ним что-либо и отошла.

Через несколько минут мне стало стыдно. Еще минут через двадцать очень стыдно. Потом я поняла всю глупость положения: стою в чужом для меня мире, посреди поляны, над умирающим человеком и не помогая ему, и не покидая его, и не добивая. Решив, что без моего вмешательства он гарантированно умрет, а с моим может сделать это быстрее или все же выжить, я вернулась к телу. Никаких изменений не обнаружилось, и я стала тащить оставшуюся часть доспеха наверх, намереваясь снять как футболку через голову. Все шло неплохо, но медленно. Как известно, терпение и труд кого угодно добьют: дыхание стало еще поверхностней, зато мужик был освобожден из плена.

Итак, теплый зеленый лес, птички поют, полянка живописная, вроде ручеек где-то неподалеку протекает, помирающий то ли от сепсиса, то ли от гангрены, мужик и кучка его доспехов. Блеск.

Зато, рыцаря без доспеха, удалось выволочь на поляну. Постановив, что до меня он тут лежал и без меня полежит чуток, я подхватила бывшую спину доспеха, здоровенную флягу, обнаруженную на перевязи под мужиком, и отправилась на поиски слышимого ручейка. По пути я заприметила несколько ягодных кустов. Память воспроизвела обещанную информацию: местный аналог чая и вполне нормальные съедобные ягоды.

Ручеек оказался достаточным для наполнения фляги, чем я не преминула воспользоваться. Когда я, довольная собой, разогнулась с полной флягой, я вляпалась лбом в паутину. Вопреки обыкновенной паутине, она не разорвалась, а упруго оттолкнула голову. Новая память услужливо подсказала, что это паутина местного вида членистоногого, которую они оставляют в лесу с самыми прозаическими целями, но крайне редко по назначению используют, ибо предпочитают дичь покрупнее насекомых. Особая ценность такой паутины, что она прочная как ткань и очень хорошо впитывает кровь.

Находка меня порадовала, и я аккуратно собрала ее в спину от доспеха. Туда же отправилась фляга (капельки воды с нее стекали по паутине как по резине). Я собрала листики чая и ягоды, а потом случайно заметила много-много мелких грибов. Грибы, похоже, были заживляющие. «А жизнь-то налаживается!» — радостно резюмировала я. Теперь я могу обработать умирающему рану, авось и выживет.

У тела ничего нового не произошло, даже дышать лучше или хуже не стал. Только теперь я додумала посмотреть во что же я одета. На мне обнаружились оливковые брючки из очень мягкой ткани, мягкие сапожки из материала, больше всего напоминающего кожу, бежевая туника и куртка из такого же материала, что и сапожки. В куртке были карманы. А в карманах (о чудо!) было огниво. Подавив радостный вопль, я побежала обратно в лес на поиски «чего бы поджечь». Поиски быстро увенчались успехом, по пути я заметила хвойный островок в лиственном богатстве. Пришлось, не зная лени и праздности, бегать туда сюда, стаскивая к поляне лапник. Близость дороги из плюса стремительно превращалась в минус. Пока я ходила по лесу мне в голову постучалась умная мысль: кто-то не только догнал тяжело бронированного рыцаря, вспорол его и бросил умирать, а еще и не озаботился добиванием. То есть существует вероятность, что это не конец и его труп придут проведать. Хотя, вероятность эта очень не велика, но меня она озаботила. Так или иначе, лапник был натаскан на две лежанки, тело было живо и готово к обработке, хворост был уложен кучкой, как учили на тим-билдинге по выживанию в дикой природе, даже некоторое количество ключевой воды имелось. И вот я обнаружила существенный недостаток в плане: в чем воду-то греть. То есть холодная вода — это здорово, но мама говорила, что в полевых условиях лучше обрабатывать горячей. А мама двадцать лет была военным врачом. Мама знает. Пришлось переложить все собранное в спину на травку и использовать ее против естественного назначения: в качестве кастрюльки.

С двадцатого раза мне удалось поджечь кучку хвороста. Под веселый треск я занялась измельчением грибов. Для этого я использовала меч. Это было кощунственно, но полированная сталь не возражала, так что я сосредоточенно толкла грибочки в кашицу на мече как на столе при помощи рукоятки консервного ножа.

Хворост разгорелся, я из плеч доспеха соорудила подставочки и водрузила на них спину. В спину вылила воду и пошла обратно к ручью. Когда я вернулась, вода как раз нагрелась, и я отважилась приступить к обработке. Постановив, что раз паутина имеет свойства ткани, я решила опускать ее в воду. Вода не впитывалась, а вот кровь и гной вполне. Горячая вода быстро стала мутной, а рана стремительно очищалась. Очень скоро гной перестал течь, появилась чистая кровь. Это обстоятельство меня порадовало, а вот тот факт, что паутина больше не вмещала в себя субстанцию — не очень.

Воду все равно нужно было менять, и я поднялась от тела, чтобы вновь пойти к ручью. Вовремя опомнившись, я аккуратно влила в рот полумертвому рыцарю немного воды и смочила губы.

Новая проблема не заставила себя ждать или выдумывать: спина была очень горячей и просто сходить со спиной к ручью возможным не представлялось. НО! У меня были предплечья от доспеха. Я приладила их себе на предплечья и с горем пополам сумела снять спину с огня, очень быстро дотащить ее до оврага, где не так давно она была в составе рыцаря, а вот туда она уже соскользнула. Следом полетели моментально разогревшиеся детали от рыцаря, а я, стараясь не шипеть громко, сама едва не прыгнула во влажную грязь. Предчувствуя, что после моего лечения рыцаря, лечение понадобится мне, я подобрала остывающую спину и побрела к ручью.

Там я долго полоскала спину от гноя. Удовлетворившись результатом, я набрала воды и, балансируя своим сосудом, вернулась к стоянке.

Я глотнула из фляги добрый глоток — вода оказалась очень вкусной. Я влила рыцарю еще немного воды в горло и заметила, что дышит он глубже и ровнее, а цвет лица со смертно-серого потихоньку становится просто бледным. Поздравив себя с первой маленькой победой, я продолжила манипуляции. Вода в «котелке» немного подогрелась и я аккуратно стала в ладошке размешивать грибы с теплой водой, а получившуюся массу выкладывать на рану. Рана, кстати говоря, оказалось длинным и глубоким рваным порезом, а кожа вокруг него была размокшая и раздраженная.

Я снова дала мужчине воды и пошла искать что-нибудь, что заменит тряпку. Нашла куст листьев, похожих на лопух. Ничего о его ядовитости я не вспомнила, поэтому приспокойненько взяла несколько листов и вернулась к мужчине. Листы хорошо впитывали воду и я обтерла лицо, шею, руки и торс. Кожа потихоньку приобретала более или менее живой цвет и это меня радовало.

Я снова попила и начала жевать собранные ягоды. Как-то незаметно для себя я уснула на травке, а проснулась через пару часов, когда вода остывала, а костер давно догорел.

Собрав грибную примочку, я с радостью констатировала ее действенность: кожа вокруг пореза показала заметное улучшение, а сама рана сильно потеряла в объеме и начала стягиваться. Снова воспользовавшись лопухом, я теплой водой промыла рану и кожу, положила новую примочку.

В течение следующих двадцати минут ягоды были доедены, а вода допита. Поскольку за целый день мимо никто не прошел и ничего не произошло, я, даже не задумываясь, ушла за водой. На обратном пути я обобрала еще один ягодный куст.

Меня несколько напрягала застойность: во всех прочитанных мною книжках с попаданками с первых минут в новом мире что-то происходило. Я же пока только воспользовалась целительной силой местной природы и попила вкуснейшей воды.

Правда обещанные знания понемногу проявлялись: по мере пробуждения я уже знала, что мир называется Элла. На Элле живут (в порядке продолжительности жизни) люди, оревы, реввы и мекорны. И примерно знала, чем они друг от друга отличаются. Мекорны — хранители мира. Живут очень долго (теоретически вечно, то есть смертны только принудительно). Обычно каждый отвечает за что-то конкретно сообразно стихии или области жизни. Реввы — местные демоны. Живут в стране называемой Закатный Край. Оревы — аналог орков из некоторых фентези-миров — полностью разумны, обитают в основном в какой-то Сокрытой Стороне. Реввы и оревы живут в среднем пятьсот — восемьсот лет, представители правящих династий около тысячи. Помески между расами обычно впитывают разные свойства от обеих материнских рас, и человек может прожить четыреста лет, а орев немелодично выть, а не красиво петь, как положено. Сейчас я была на территории человеческого королевства, название которого так и не всплыло.

Пока что это все, что мне удалось выудить из моей головы. За время, что я обрабатывала выплывшие знания, на лес опустились густые сумерки, я снова разожгла огонь и, наконец, использовала натасканный лапник. Рыцарь, оставшийся в одних подштанниках, был снова обработан и напоен. Я влажными пальцами разобрала спутанные, но не сальные волосы. Волосы светлые, даже белые, очень крепкие и мягкие, ухоженные. Как же так? Что с тобой произошло? Красивый, даже сейчас, он занимал все мои мысли. Правда, не совсем в том ракурсе, в котором обычно девичьи мысли занимают мужчины.

Я бездумно перебирала волосы и пила воду последующие часы, до наступления чернильной темноты. Подумав, при свете костра сделала из двух лежанок одну большую, в последний раз дала мужчине воды и улеглась с ним, оставив догорающий костер.

Утро встретило меня мелодичным птичьим пением, ярким солнышком и голодом. Желудок беззастенчиво урчал. Я попила сама и напоила спящего рыцаря. Что не могло не радовать: из бессознательного метания между жизнью и смертью он перешел к целительному сну. К этому выводу меня подтолкнуло две вещи: нормальный цвет кожи, даже с некоторым румянцем, и почти затянувшаяся рана.

Удивительные грибочки. Хотя, что именно произвело такой эффект на давнюю запущенную рану предположить сложно. Я пришла к выводу, что он, наверное, скоро очнется и захочет есть. И будет слишком слаб для охоты или еще чего. Поэтому я решила придумать какой-то еды отличной от ягод. Правда, думала я в процессе поисков еще одного куста. Несмотря на малое количество съеденного, мне не было ужасно голодно. Куст был обнаружен, а в кусте обнаружилась какая-то эфемерно-призрачная особа. Пока я размышляла, особа радостно трескала мои ягоды, совершенно игнорируя свою эфемерную призрачность.

— А куда они деваются? — Спросила я до того, как успела подумать о разумности.

— Ты меня видишь? — Испуганно спросила шарахнувшаяся сущность.

— А не должна? Так куда в тебе деваются ягоды?

— Ээээ… Перевариваются, а ты не знаешь? — Донельзя удивленным тоном ответили мне.

— А ты вообще кто? — Продолжила я палить свое иномирное происхождение.

Ответом мне стали очень большие и круглые глаза.

— Я — нимфа. Младшая мекорна.

Интересно. Память и знания не до конца обрелись.

— А ты тут местная смотрительница в лесу? — Не впопад задала важный вопрос.

— Ну да. Ты странная.

— А чего трупами разбрасываешься?

— Какими трупами? — Нимфа тут же обрела материальность и вытаращилась на меня.

— Еле живыми. — Хихикнула я. — Там мужик лежал, почти мертвый. Сейчас ему вроде полегчало. — Сообщила я, махнув рукой в ту сторону, откуда пришла.

— Как там? Не было там никого! — Перепугалась нимфа. — Веди меня туда, зрячая.

Я отметила обращение, но решила выяснять позже.

Мы молча шли по лесу в сторону моей стоянки. На самом подходе к поляне нимфа снова утратила материальность.

— Вот, пожалуйста. — Гостеприимно показала я на спящего мужика.

Нимфа стала практически прозрачной и пролепетала что-то вроде «Не может быть…» и тут же испарилась.

Вообще здорово.

В свете того, что ягод я так и не поела, а желудок с новыми силами затребовал еды, я решила вернуться. Но, как предусмотрительный человек, я снова развела огонь, вылила все из фляги в спину доспеха и с пустой флягой собралась уходить за водой. Внезапно в голове явственно вспыхнул образ единожды еденного мною запеченного поросенка; желудок заныл еще громче. Я крепко зажмурилась и потрясла головой, чтобы прогнать видение, а когда открыла глаза, увидела такого же точно поросенка. Дымящегося и одурительно пахнущего на всю поляну. Не знаю чего, но я испугалась и юркнула в лес, чтобы быстрыми широкими шагами двинуть за водой.

По возвращении на поляну я обнаружила все то же самое, что оставляла: поросенка, мужика, костерок и подготовленную порцию грибов.

Полностью игнорируя поросенка, я поменяла примочку на груди рыцаря и дала ему еще воды. Когда выяснилось, что больше делать нечего я обратила внимание на несколько остывшего поросенка. Пахло вкусно, выглядело тоже. Я осторожно оторвала от него ушко и пожевала. На вкус тоже такой же. Отсутствие ножа меня опечалило, но я все же попробовала оторвать себе кусочек. «Держи карман шире!» — подумалось мне.

И тут мой взгляд упал на рыцарский меч. Он же тоже нож, строго говоря. Большой и неподъемный, но все-таки нож. Я сумела его поднять, но быстро поняла, что я сделаю свиное пюре, а не порежу неожиданно свалившее на голову счастье. Поэтому я нашла полено, вогнала в него меч так, чтобы конец торчал в воздухе и понесла гору к Магомеду: пошла разрезать поросенка об меч. Поначалу получалось плохо, но я приноровилась и скоро половина хрюшки была порезана и в моем распоряжении. Это радовало.

Не радовало то, что поросенок это мясо, а питаться только мясом я не могу. Ну вот не мое. Поэтому я решила проверить, как это получается, и закрыла глаза. Как смогла старательно представила себе тарелку с овощами и зеленью, только с огорода, вкусненькие и свеженькие. И даже мысленно протянула к ним руку. Открыв глаза, я обнаружила тарелку. Это просто прекрасное умение! Я представила себе охотничий нож, как у жениха был. Довольно крупный, но не огромный, удобно лежащий в руке и так необходимый!

«Да я почти все могу, а может и не почти!» — подумалось мне. Больше экспериментировать не стала. Я стала есть. Памятуя о том, что говорила мама, я съела небольшой кусочек мяса и огурец, запила все это водой и решила подождать, как приживется: я толком не ела около суток, лучше не торопиться. Мое прислушивание к себе прервал тихий стон мужчины. Даже немного жаль, что он приходит в себя: привыкла я к нему, бездыханненькому. С другой стороны, что, я зря трудилась что ли?

Мужчина постонал еще немного и едва заметно дернулся. В следующую секунду я оказалась прижата к земле телом рыцаря, надо мной нависло огромное тело, глаза ярко светились желтым, похожим на золото, светом. «Ревв» — как-то сразу догадалась я. Демон, между тем, оглядывал меня с самым подозрительно-недружелюбным видом, но страшно мне не было.

— Кушать будешь? — Поинтересовалась я через пару минут такого лежания.

Ответом мне были немного посветлевшие демонические глаза и весьма удивленный вид.

А вообще он был очень красив. В моем мире от девок бы отбоя не было.

— Так будешь? — Лежать мне надоело, а кушать хотелось. — Если нет, то слезь — я поем. Потом обратно ляжешь.

С меня слезли, продолжая настороженно на меня смотреть. Я игнорировала, собирая себе бутерброд из куска мяса, порезанной помидорки, зелени, огурца, еще куска мяса и болгарского перчика сверху. Под взглядом рыцаря (я все еще не знаю, как его зовут) я начала кушать свое творение. Было вкусно, и бутерброд быстро закончился. Я взяла нож и стала собирать еще один, прихлебывая из фляги. Второй я отдала мужику, и уже приступила к сборке третьего для себя любимой, как лед тронулся:

— Неор. — Таки соизволили представиться мне.

— Ты очень тяжелый, Неор. — Доверительно сообщила я, не прерывая своего занятия.

И мы продолжили молчать. Я сделала себе вторую порцию бутерброда с теплой свининкой, сделала еще один для Неора и только успела куснуть свой и начать жевать, как меня прервали:

— А как мне тебя называть?

— Кхе-кхе… — Подавилась я. — Кхе… Елена.

Он кивнул и продолжил прием пищи. Всю порезанную мной свинину мы съели. Я наелась, Неор, наверное, нет, но я не препятствовала его дальнейшему насыщению. Я для себя решила, что раз он жив, здоров и даже в сознании, я пойду искать разумную жизнь, а он пусть разгребается со своими проблемами сам.

1.2

— Ну, я пошла. Ручей там, — я махнула рукой в сторону ручья, — Удачи, Неор.

Я взяла свой нож, консервный нож, привесила себе за спину тарелку, сделала несколько глотков воды и пошла к дороге.

Выйдя туда, я сразу свернула в сторону виденных мною ранее точек-тире, продолжая лелеять надежду, что это действительно поселение. День только разгорался, на дворе было лето и меня все радовало. Птички, отсутствие издыхающих трупов и движение. Движение! Возникла даже мысль пробежаться, но я решила отложить это на более позднее время, все-таки мне еще идти и идти.

Через пару часов я утвердилась в мысли, что впереди маячит поселение. Это радовало. Не радовало отсутствие воды. Но еще часа три и я достигну поселения, уж воды я себе точно раздобуду. В конце концов, в своем мире я была топ-менеджером, начальником отдела. Справлюсь как-нибудь.

Еще минут через сорок я решила присесть на обочину и отдохнуть. А потом вспомнила о своем чудном умении: материализовывать мысли. И я представила себе небольшую флягу полную воды из того чудного ручья. Фляги не получилось, но я решила не расстраиваться и двинулась дальше.

Солнце начало понемногу катиться к горизонту, когда я достигла первых домов небольшого городка. По меркам Российской Федерации, скорее деревни. По меркам Эллы — понятия не имею. По деревне деловито сновали люди, все куда-то торопились, а я стояла посреди дороги, немного пыльная, но радостная, в надежде на помощь.

Помощь не спешила, зато я заприметила детей. Точнее я как-то сквозь дома, что ли, увидела возящихся в пыли малышей, а в паре десятков метров затаившегося здорового хищника. Идентифицировать его я не смогла. Что делают все нормальные люди в такой ситуации? Зовут кого-нибудь большого и сильного. Что делает Лена Кирочкина? Летит на крыльях дурости помогать детишкам собственноручно. Я, не отрывая взгляда от животного, побежала к месту будущей трагедии, перемахивая через заборы, огибая дома, и стараясь не топтать чужие огороды. Когда дома закончились, а я перемахнула через последний забор, на собственном запале я вылетела на прогалину, которая отделяла детей от зверя.

Зверь, осознав, вероятно, что его раскрыли, не заставил себя ждать и прямо с места одним гигантским прыжком собрался меня настигнуть. Послышался детский визг, время будто замедлилось. Я на медленной скорости видела, как зверь оторвался от земли, его полет ко мне. И, хвост даю на отсечение, если бы на моем месте был кто угодно другой, ему несдобровать. Но на этом месте была я, которая не нашла ничего умнее, кроме как выхватить из-за спины тарелку, метнуть ее прямо в раскрытую пасть, второй рукой снимая с бедра нож.

Не то чтобы мои бойцовские навыки были внушительны, но, во-первых, это было новое тело, которому, судя по всему, все это было не внове, а, во-вторых, я все-таки способна постоять за себя. Зверь от неожиданности сбился с красивого полета, приземлился на грудь, проглотив немного пыли, проехал вперед и затормозил парой метров дальше. Я тем временем изготовилась к атаке, а со стороны деревни послышались мужские голоса и детские «Там! Там!». Меня это не то чтобы обнадежило, но забрезжила надежда на то, что у меня есть шансы не быть съеденной.

Пока в моей голове кружили мысли, зверь поднялся и уставился на меня. И взгляд этот ничего хорошего мне не обещал. Я подобралась, зверь тоже. Мы смотрели друг другу в глаза и готовились к бою. Я понимала, что шансов выжить мало; зверь понимал, что шансов таки пообедать много.

И вот, момент истины: зверь прыгнул на меня, уйти с траектории полета я не успевала, и я прыгнула ему на встречу. Время больше не замедлялось, все произошло в считанные доли секунды: мы встретились и я каким-то непостижимым образом изогнувшись, забралась зверю на спину и вогнала нож ему в шею, куда-то туда, где (сугубо гипотетически) его позвоночник входит в череп. Зверь дернулся и рухнул вниз. Я, щедро поливаемая его кровью, соответственно, следом.

Как раз в этот момент на ту же прогалину, куда недавно вылетела я, выбежали деревенские мужики.

— Убила! — Воскликнул кто-то. — Она рокона убила!

Затем поднялся гвалт. Краем глаза я заметила, что какой-то паренек, только выбегавший из-за дома, не сбавляя скорости развернулся обратно. Вокруг меня шумно обсуждали труп зверя мужики, а я никак не могла понять, хорошо это или плохо. Самое катастрофичное для меня — это то, что я продолжала сидеть на трупе и на меня продолжала выливаться кровь. На мои чудесные оливковые брючки, куртку, сапоги (и внутрь тоже), на мои рыжие волосы выливалось содержимое сосудов этого животного.

— Как зовут? — Различила я сквозь гвалт.

Затем последовала фатальная ошибка: я открыла рот под этим фонтаном. Немедленно глотнула крови и закашлялась:

— Кхе-кхе… Кхе… Елена! — Наконец сквозь кашель и слезящиеся глаза выдала я.

— Хелена! — Крикнул кто-то, пока я слезала с трупа.

И вот новая картина, глупостью превосходящая все предыдущие: я, вся в крови, труп, почти без нее, но в луже, толпа здоровых деревенских мужиков, громко орущие «Хелена! Хелена победила рокона! Наконец-то свобода! Рокон мертв!», а из деревни выбегали новые действующие лица. Всего набралось человек пятьдесят — шестьдесят. Но я резюмировала, что труп рокона — это не плохо. А даже очень хорошо. Он, видимо, кого-то терроризировал. Идентифицировать зверя мне по-прежнему не удавалось. Эдакий гибрид собаки с кротом. Очень большой собаки с кротом. Нос как у крота, глаза, вопреки этому, большие и широкие. Тело длинное, мощеное, соответствующие лапы без когтей, недлинный хвост. Шерсть на теле как у крота, бархатистая, насыщенного цвета.

Политую кровью меня со всех сторон окружили люди. Они все галдели и что-то спрашивали, радовались, жали мне руки и по-разному проявляли восторженность.

— Тихо! — Раздался громогласный выкрик. И я была благодарна владельцу такого раскатистого баса. — Хелена, пойдем ко мне в дом. Ты отмоешься, и мы поговорим. — Уже тише, но все тем же густым басом повелительно предложили мне.

Поскольку имя было не мое, я отреагировала не сразу. Но взгляды, в тишине обращенные ко мне, подсказали, что надо как-то отреагировать. Я молча пошла сквозь споро образующую коридор толпу к владельцу баса. Им оказался крепко сбитый мужичок, с живыми глазами и внушающим доверие лицом.

— Я Вовек, главный тут.

— Идем, Вовек. — Мне вспомнились Лелик и Болик, хотя ничего общего с этим мужчиной они не имели. Поди нас разбери, этих рыжих.

Его дом оказался ближе к центру деревни. Во время своего забега я и не обратила на него внимания. Дом отделял забор где-то метра полтора, добротный, не новый, но явно систематически обрабатываемый чем-то эдаким. За забором обнаружился зеленый гладкий газон на котором, наверное, здорово валяться. Дорожка выстлана камнем. Дом снаружи крепкий, ухоженный. Внутри чисто. Было. До того как там объявилась я.

Кровь с меня уже не стекала ручьями, но оставляла заметные следы. Мне было неудобно, но он сам меня пригласил. Мы пересекли дом насквозь и через маленький задний дворик вошли в баню. О чудо! Здесь был кран с водой и даже какое-то подобие лейки душа.

— Горячая вода у нас есть — огневика приручили. — С гордостью в голосе сообщили мне.

Я мысленно посочувствовала трудяге и принялась раздеваться, умышленно не обращая на Вовека никакого внимания. Он густо покраснел и удалился, заикаясь желая мне хорошего пара.

Плескалась я долго и с удовольствием, а когда вышла в предбанник меня ожидало простое льняное платье и тапочки, наподобие балеток. Это было приятно, но как-то немного странно — не привычно.

Одевшись, я вернулась в дом. На кухне меня ждал горячий обед, Вовек и женщина, видимо, его жена. Круглолицая, румяная, глаза горят и смех, наверняка, заливистый. Вовек был на добрых две головы выше своей жены. Обед состоял из наваристого мясного супа, сала и свежего хлеба, ключевой воды, картофельных котлеток и сосисок в кишке. За столом царила тишина, я увлеченно наворачивала предложенный обед, хозяева меня поддерживали.

— Что ж, Хелена… — Обратился ко мне хозяин, когда на столе появились свежие плюшки и какой-то травяной настой.

Я не отреагировала — не поняла, что он обращается ко мне. Я была занята румяной плюшкой — мне было очень вкусно.

— Хелена? — Вопросительно посмотрел на меня хозяин через какое-то время.

— Да-да? — Опомнилась я.

— Почему ты кинулась на него? — Я обратила внимание, что жена Вовека нас покинула.

— А не должна была? Он хотел детей схарчить. — Вопрос меня удивил. В этом мире не принято помогать?

— Ты была на другом конце села. Не видела рокона. Ты не знала, что там дети. Как ты это сделала? Не все маги могут его победить, ты же убила его ножом.

— Считайте, что я послана вам богами, чтобы избавить вас от твари. — Спокойно ответила я. Такой ответ я продумала еще в бане.

Вовека мой ответ явно не утраивал, но он, похоже, понял, что больше я все равно не скажу. Он отпил отвара и задумчиво уставился перед собой.

— За убийство рокона положена награда. Семьдесят пять золотых. Я их тебе выплачу. — Задумчиво проговорил староста.

— А одежду мне кто компенсирует? Такого у вас в деревне я не найду, а в платье особо по тракту не походишь. — Не знаю, зачем я уцепилась за эти шмотки.

Вовек молча встал и вышел. Вернулся через пару минут с кошелем.

— Здесь восемьдесят. — Кошель упал передо мной на стол.

— Прекрасно. У кого я могу остановиться на ночь?

— Да у нас и оставайся. Надолго к нам?

Хотелось бы, пока не обретутся обещанные знания, но хоть до завтрашнего утра. Куда идти и что делать я не представляла, хоть подумаю.

— Нет. Завтра соберусь и пойду.

На том хозяин кивнул и ушел. Я осталась доедать плюшки и думать. Надо бы купить хоть что-то. В голове всплыло, что ближайший более или менее крупный город в трех днях пешего пути. И там есть постоянный базар-ярмарка. Там и закуплюсь, чтобы все сразу.

Погожий вечер радовал теплом, народ сбредался в местное питейное заведение. Я решила, что просто пройдусь — посмотрю, что еще тут есть. У всех на устах было мое эпическое сражение, которое, как водится, обрастало подробностями. Это меня не особо радовало, как и то, что имя мое теперь Хелена. С другой стороны, новая жизнь — новое имя. Тоже не плохо.

Прогулка показала, что места тихие, глухие и живописные. Ручьев в округе я не нашла, зато спасенные мною дети ходили за мной на почтительном расстоянии в четыре метра и тихонько шептались между собой. Стоило мне повернуться, как они усиленно начинали делать вид, что тут вообще по своим делам.

— Дети, чего вы прицепились? А ну марш по домам! — Послышался громогласный оклик.

Я обернулась и увидела жену Вовека, спешащую в мою сторону.

— Хелена, а куда распространяются ваши умения? — Медленно, проговаривая каждое слово, задала она вопрос.

— А что вы хотели? — Подозрительно уточнила я.

— Да у нас с Вовеком никак детишки не получаются. Уж стараемся-стараемся, даже пашню иногда пропускаем, а все не получается. Скоро я уж и не годна стану, а так хочется… — Сбивчиво высказалась женщина.

Я смотрела на нее и видела, как она заливается краской, как и без того сбивчивая речь совсем сошла на нет. А я знать не знаю, могу я бесплодие вылечить или нет. Да и кого лечить-то. Мне стало как-то неуютно и я поспешила уйти. Уже пол километра спустя, я осознала, что оставила стоять почти плачущую женщину одну посреди поля.

Возвращалась я кружной дорогой. Не хотелось мне никого видеть. Сразу пришло чувство собственного несовершенства: меня закинули сюда неведомо зачем, неизвестно с какими способностями и с гипотетической памятью, которая проявляется мелкими клочками.

Вернулась в дом я уже затемно. Вовек молча провел меня в комнатку, где мебели было только кровать и сундук. Я рухнула спать, едва скинув обувку.

Снилась мне жена Вовека. Сперва я видела просто ее. Такой, какую я запомнила ее на поле. А потом ее образ постепенно истончился, явив мне пересечения множества линий, которые вместе составляли женщину. Там, где у женщин расположены самые важные органы был узел из двух линий, да еще повязанный кокетливым бантиком, будто кто-то специально сделал такой. Я долго на него смотрела, а потом, вспомнив, что это сон, взяла и развязала его. На ощупь эти линии оказались как кашемировые нитки или что-то в этом духе. В руках у меня оказались две нити, которые надо было куда-то пристроить. В итоге, где-то в области стоп, я нашла обрывки таких же цветов, как те, что остались у меня в руках. Как только я поднесла концы друг к другу, они притянулись и нить стала цельной — будто и не было ничего. Как только я это сделала, я проснулась.

Что меня разбудило я не поняла, но решила сходить на кухню — выпить воды и съесть еще булочку. Точно помню — они еще оставались. Я налила себе воды, утащила из под полотенца булку и уселась на лавку. Мне было вкусно. В помещение неслышно ступила женщина. На меня она старалась не смотреть — прошла и налила себе молока.

— Попробуй еще. — Сама не знаю зачем брякнула я.

Женщина вздрогнула и замерла. Затем в два глотка допила молоко и ушла. Через какое-то время послышалось характерное шуршание. А я, сама не знаю чем, довольная, отправилась спать.

Проснулась я за полдень и совершенно разбитая. Будто не спала ночью, а вагоны разгружала, ну или пила, на худой конец… Жена Вовека во всю суетилась на кухне, когда я там появилась. Что-то в ней неуловимо изменилось, я все смотрела на нее и смотрела, пытаясь отыскать изменения. Минут через двадцать вглядываний (женщина их совершенно игнорировала), ее образ расплылся у меня в глазах, так же как ночью во сне, я снова увидела эти нити-линии. Но самое удивительное, что там, где недавно был узел с бантиком, появился новый, пока совсем маленький, клубочек. От неожиданности я подскочила, опрокинув при этом чашку с молоком, которую поставила передо мной женщина.

Как ни странно, зрение не расфокусировалось, я продолжала видеть нити.

— Замри! — Скомандовала я.

Она послушно замерла, а я протянула дрожащие руки к клубочку. Клубочек в ответ протянул ко мне кончик ниточки и, словно котенок ластится, потерся об мою ладонь. Меня захлестнул восторг — получается, мне это не приснилось и мне удалось ей помочь! Клубочек давно свернулся в изначальное положение, а я все держала руку у нее на животе.

Но вот я моргнула, и вновь увидела потрясенную, но послушно стоящую женщину.

— Поздравляю, мамочка! — Радостно возвестила я.

Кувшин с молоком, из которого мне наливали стакан, выпал из ослабевших рук, женщина уставилась на меня неверящим взглядом.

— Ну скажи же что-нибудь! — Меня одолевал восторг, мне хотелось плясать, не знаю почему я удерживалась на месте.

— Тебя действительно послали боги… — Еле слышно прошептала она и рухнула на колени, прямо в молоко.

— Эй, ты чего?! А ну вставай немедленно! — Я бросилась к ней, пыталась поднять, а она лишь стояла на коленях и держалась за живот.

В кухню вошел Вовек и увидев эту пасторальную картинку взревел так, что задрожали стены:

— Ты что с ней сделала?! — И не медля ухватил меня за грудки, заметно приподняв над полом.

— Вовек! Вовек, стой! — Женщина повисла у него на руке. — Она помогла! Я беременна, Вовек! У нас будет малыш!

Руки Вовека разжались и он уставился на жену. Она повторила еще раз. Потом еще парочку. Наконец, до старосты дошел смысл сказанного, и он подхватил жену на руки. Меня догнала запоздалая умная мысль: кто-то оставил там кокетливый бантик.

— Кто желал вам зла? — Прервала я радость.

На меня уставились две пары глаз.

— Кто-то проклял или сглазил твою жену, Вовек. — Сама не знаю откуда, но я была в этом уверена.

— Сестра моя. — Приглушенно сказала женщина (как же зовут-то ее?) — Каролина. Она страшно завидовала, когда Вовек свататься пришел.

— Где сестра сейчас? — Я помрачнела. Сделала раз, сможет и еще.

— Так дома. Так за ней никто и не пришел — дева старая она. — Сообщила женщина.

— Уж больно у нее характер склочный. — Добавил Вовек, за что заработал негодующий взгляд жены.

— А дома это где? — С подозрением спросила я.

— Этот тот, около которого ты рокона убивала, — «сориентировал» Вовек.

Ладно, найду. Я кивнула и вышла из дома.

Двинулась по направлению к околице, туда, куда бежала вчера. Дом там действительно был небольшой, но крепкий на вид. Во дворе копошилась старушка и женщина лет сорока, в окружении кур и гусей. Я уселась на придорожную травку, оперлась спиной о чей-то забор и стала наблюдать за женщиной. Она выглядела всем недовольной: губы поджаты, глаза сужены, крылья носа трепещут. Общее впечатление было неприятным. Через пол часа наблюдений мое зрение опять перестроилось, и я снова увидела нити.

Нити бабушки были яркими и сочными, такими же как у жены Вовека, а вот нити Каролины были мутными и какими-то грязными. Я мысленно протянула к ним руки и завязала несколько нитей на узел с бантами. Почти сразу же послышалась приглушенная ругань: Каролина уронила мешок с зерном, чем птицы незамедлительно воспользовались. Пытаясь их отогнать, она наступила на петуха, который туи же выразил свое веское «фе» по этому поводу. От неожиданности Каролина сделала три шага назад и рухнула в корыто с водой, распугав двух упитанных свинок, наслаждавшихся свежей водой.

И вот мокрая, грязная и злая, женщина вылезла из корыта и направила свой взор на ни в чем не повинную бабушку. Когда я была уже готова вмешаться, она снова обо что-то споткнулась и упала лицом точно в то место, куда недавно рассыпала зерно. На этот раз она побежала в дом молча.

Я, довольная собой, вернулась в дом к старосте. Вернулась, чтобы обнаружить, что мой старый знакомый — рыцарь, тоже дошел до поселения.

— Я готов на любую работу — мне нужен конь! — Немного злобно сообщил Неор Вовеку.

— Вовек, я собралась уходить. Сколько я должна за постой? — С порога сообщила я, надеясь отвлечь Неора от старосты.

— Да что ты, Хелена! — Тут же вклинилась старостина жена. — Вот, я тебе в дорогу собрала. Мы тебе по гроб должны! — Она протянула мне полотняный рюкзачок с милыми пряжками.

Я смутилась. По сути, тот факт, что мне удалось им помочь — везение чистой воды. Это дало мне возможность узнать, что я могу очень и очень многое в этом теле. И я не собиралась останавливаться на достигнутом; этот успех — не повод гордиться. Это повод работать, много и титанически.

— Неор, идем со мной. Заработаешь коня в Лоссе — до него три дня пути. — После долгих сомнений и раздумий я решила все же предложить ему помощь.

Какой-то я больно отзывчивой стала. Бонусы нового тела?

— Спасибо, конечно, Хелена, но я способен добраться и без помощи человеческой женщины. — С раздражением ответили мне, пока я надевала рюкзачок и привешивала на него мои не хитрые ножи.

— То есть добраться, куда там тебе приспичило, без помощи человеческого мужчины ты не в состоянии? — Язвительно парировала я. — До свидания! — И вышла из дома.

Я тут же направилась в сторону города. Если честно, я не была уверена, что город окажется там, где я вспомнила. С другой стороны, раньше осечек не было. По дороге я пыталась опять переключиться в тот режим зрения, где я видела нити. Не получалось — только голова заболела. Часа через три меня догнал Неор и молча пошел рядом. Я решила не нарушать тишину, но экспериментировать временно перестала.

Остаток дня мы шли молча. Так же молча остановились пообедать положенной старостиной женой запеканкой, потом поужинать яблоками и сметаной. На вечерней стоянке Неор молча сходил за хворостом и развел огонь, я взяла его флягу и сходила за водой. Еще одной способностью я считала возможность безошибочно и сразу определять воду — уже третий раз я шла за водой и все находила сразу же.

В рюкзачке я нашла пледик — мягкий, легкий и очень теплый. Неор натаскал лапника на нас обоих и улегся спиной ко мне. Я, продолжая не обращать на него внимания, укрылась одеялкой и уснула почти сразу. Снилось мне много всего, очень перемешано, настолько сумбурно, что рассказать, что именно я не смогу и по сей день.

Наутро голова трещала, но вроде как знания действительно появились. Теперь в голове крутилось очень много новых для меня знаний, и их надлежало сортировать и воспринимать. Мне необходима была медитация, но как сообщить об этом Неору я не представляла. Однако, оказалось, что утро начинается у нас в очень разное время: когда я проснулась, Неор глубоко спал и не планировал просыпаться. Так что я подбросила дров в костер, выпила воды и села медитировать.

Приняла позу, как научилась на йоге, расслабилась и стала по одной вылавливать все мельтешащие в голове мысли. Часа через три в голове прояснилось, понимание окружающего мира понемногу стало приходить. Не буду описывать все подробности — необходимое расскажу по ходу.

К моменту, когда я закончила, Неор начал просыпаться. Я изобразила завтрак из хлеба, вкуснейшего в моей жизни сыра и овощей. Мне было очень вкусно, как Неору не знаю. Солнце давно взошло и припекало, когда мы, по-прежнему молча, двинулись в путь.

1.3

Этот день ничем от предыдущего не отличался — мы молча шли, я тренировалась (правда, благодаря обретенным знаниям, знала что делала), вокруг был лес и некоторое количество полей. День прошел продуктивнее предыдущего — я уже могла быстро переключаться в разные типы зрения.

Тот, что осмысленно получился у меня первым зовется местными целительским и позволяет в упрощенном виде понять что не так с организмом. Считается, что на него способны только лучшие и сильнейшие целители, но о том, что сил во мне немерено я уже знала. Существовал так же «внутренний» тип зрения — он позволял рассмотреть ближайшее пространство, так же, как у меня получилось с роконом. Еще есть «тонкое» зрение — оно позволяет видеть бесплотное и нематериальное, так как получилось с нимфой; для него не нужна концентрация — это дар.

То, что мне удалось материализовать мысли — акция можно сказать одноразовая. У этого мероприятия есть лимит, только я не поняла пока какой и как оно действует. Но, насколько я поняла, гипотетически я смогу так еще. По ходу разберусь.

К концу дня мы нашли место стоянки и улеглись спать. Ритуал был таким же, как и в прошлый раз. Утром я проснулась от настойчивого сопения мне в ухо. Я уже начала сомневаться в умственных способностях Неора, когда поняла, что у сопелки есть обильное количество шерсти. Я резко распахнула глаза и увидела щенка. Точь в точь — кавказская овчарка. Крупный, очень пушистый, умильный, с умными глазками, он смотрел на меня и очень громко сопел. Я, не задумываясь о последствиях, схватила эту прелесть в объятия и начала тискать, приговаривая «Милота ты ж моя! Кто у нас самый милый щенок? Кто?». «Милота» охотно отвечала на мое восторженное щебетание поскуливанием, полизыванием и еще более громким сопением. Беспрецедентную акцию «Затискай зверюшку до смерти» прервал всхлип со стороны Неора. Мы с милотой подозрительно повернули головы и обнаружили ревва, который смеялся и вытирал слезы. Теперь, когда мы оба на него смотрели, он уже не скрывался и тихонько подвывал.

— Ну и что тебя развеселило? — Раздраженно уточнила я, минуты через полторы не меняющейся картинки по ту сторону пепелища.

— Ты… Ха-ха-ха… Ой, не могу… Хи-хи-хи… Щенок… А-ха-ха-ха… — Продолжал упиваться он.

— Ну давай уже, разродись. — Раздражение нарастало.

— Милота… Хи-хи-хи… — Еще через минуту скулежа Неор стал, наконец, серьезным, и посмотрел на меня, — Это не «щенок», хотя и похож. Это вертеск.

Память послушно подсказала о том, что это за звери. Не поняла, что его не устроило, потому что вертески — это собаки, которые родились в определенных условиях. Они очень умные, выбирают себе хозяев самостоятельно и в раннем возрасте. Если не успевают сделать этого до полутора лет, то вскоре умирают от одиночества. И да, это кавказские овчарки, только намного крупнее — взрослые достигают размеров теленка. У них масса способностей и бонусов, например, они способны исчезать из видимого человеку спектра и следить, или могут найти хозяина на любом расстоянии. Способны отдать хозяину часть собственных сил и жизни, но обычно, после их смерти и хозяева особо не задерживаются. Так что вертеск — приобретение пожизненное. Причем, чаще всего, к женщинам попадают девочки, к мужчинам соответственно.

Но я была не «чаще всего», видимо, потому что моя милота определенно грозила вырасти Мужчиной (с большой буквы). Как назвать его я не представляла, поэтому временно он оставался Милотой.

— Мы продолжил молчать? — Поинтересовалась я четверть часа спустя, когда мы все уложили и вышли на тракт.

— Да не знаю я, о чем говорить с такими как ты, — смущенно ответили мне.

— Лучше скажи, что с рыжими, потому что если нет — я тебе ноги узлом завяжу. — Мрачно порекомендовала я.

— Ну откуда мне знать, о чем с людьми говорить?! — Патетически воскликнул Неор.

Мы с Милотой переглянулись и синхронно кинулись на огромного ревва. Ревв подставы не ожидал и упал, а мы копошились сверху. Я выясняла, боятся ли реввы щекотки. Боятся. Очень. Неор пытался меня спихнуть, ржал, хихикал, просто смеялся, снова пытался спихнуть. Стоило ему избавиться от меня, как мою миссию продолжил Милота. В общем, минут десять мы барахтались в дорожной пыли. Потом всем надоело, а я обрадовалась новым знаниям, которых не было ни у кого.

— Что с тобой случилось, Неор? — Через пол часа спросила я. — Я нашла тебя почти мертвого в канаве. — На меня посмотрели с укором. — Да плевала я на приличия. Если бы не я — ты был бы мертв. Зачем ты запаялся в доспех? Зачем вообще ревву утяжеленный доспех?

— Хелена, я не уверен, что могу тебе об этом рассказать. Я доберусь до кого-нибудь из наших и тогда, возможно, все расскажу. Хорошо? — И посмотрел на меня. Умоляюще так.

— Ладно. — Я не хотела уступать, но умом понимала, что это не мое, по большому счету, дело. — Тогда возрадуйся — вот он, город. Наверняка кто-то там найдется.

Город действительно показался. И даже отсюда он выглядел крупным.

— А вы не так уж от нас отличаетесь в общении, — через час сообщил мне Неор.

Ну тут я бы так уверена не была, но решила принять это как комплимент.

— Ты никогда не общался с людьми? — Заинтересовалась я.

— Так долго и не по делу — нет. — Нехотя сообщили мне. — То есть с людьми я общался, даже очень много, но им всегда от меня что-то надо. Так что я не знаю, каковы просто люди.

Продолжать расспросы я не стала, увлекшись игрой с Милотой. Милота активно мне отвечал.

Когда до города оставалось около часа, мы решили доесть припасы. И если вчера вечером я думала, что их много, то теперь их оказалось фатально мало: Милота схомячил все, что не съели мы, то есть почти все.

— Ты раньше бывал в этом городе? — Поинтересовалась я, когда мы двинулись по последнему участку пути.

— Да. Он довольно крупный — следующий за столицей.

Еще через пару часов мы стояли перед городскими воротами. Неору достаточно было блеснуть взглядом, так же как на меня на поляне, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Вот тут я впервые задумалась о том, кто он такой в этом мире. В смысле, отличная суперспособность — такой взгляд, но, уверена, что в крупном городе охрана привыкла к подобному.

Додумать мне не дали:

— Зайдем в одно место? — Предложил мне Неор.

Я согласилась и мы двинули по улочкам. Неор шел уверенно, я с Милотой следовали за ним. Пришли мы к постоялому двору: на первом этаже трактир, наверху комнаты.

Внутри было чисто и уютно, пахло вкусно, и я решила остановиться здесь. Неор сразу пошел к стойке и заговорил с хозяином. Пытался убедить его пустить без оплаты.

— Две комнаты, две горячих ванны и три обеда, один без десерта. — И выложила на стол два золотых.

Эта сумма покрывает все заказанное с огромным остатком, поэтому все требуемое мы получили в течение пятнадцати минут. Вымывшись, я собралась пообедать, когда к нам в комнату, вежливо постучав ногой, ввалился Неор с занятыми подносом руками. Он пристроил поднос на стол и принялся за еду. Я спустила третью порцию вниз — Милоте. Щенок немедленно накинулся на еду, начав с десерта.

— Нет, чувак, так не пойдет. — Сообщила я ему и придвинула тарелку с супом. Милота послушно переключился на суп, а я решила, что звать его буду Чувак. Всегда мечтала о собаке по имени Чувак.

— К нам зайдет ревв. Я бы не хотел оставаться с кем-то из моей расы один на один. Поможешь?

— Такое ощущение, будто я тебе в няньки нанялась. — Пробурчала я. — Помогу, куда денусь.

Неор промолчал, но посмотрел на меня как-то странно.

Мы давно доели и привели себя в состояние, близкое к порядку, когда в комнату постучали. Получив разрешение, в комнату вошел мужчина. Он был ниже Неора на добрую голову, но тоже широк в плечах. Внешность его была не примечательной — я бы не узнала его, встреться мы еще раз.

— Здравствуй, Шлосет, — проговорил Неор на языке реввир, — мне нужна информация. Что при дворе?

— Здравствуйте, повелитель! — Ответил ему мужчина. — Это заговор.

— Да ладно? — С усмешкой уточнил Неор.

— Простите, повелитель. — Стушевался Шлосет. — Мы ищем заговорщиков, но пока все очень размазано. Мы знаем только минимум. Но при дворе все уверены, что вы погибли, я и сам был в этом уверен…

Шлосет говорил что-то еще, но у меня в ушах застряло «Повелитель». Память подсказала, что последнего правителя реввов звали Акоррид Неормент Тавор, и на момент моего попадания в мир он считался без вести пропавшим и посему погибшим. Меня за этим туда сунули, на ту поляну? Чтобы я повелителя спасла? А если бы я не полюбопытствовала? Тогда что? С другой стороны, дух, вероятно, понимал, кого отправляет. В общем, я чувствовала себя обманутой, и не сразу поняла, что языкового барьера нет — я прекрасно понимаю все, о чем говорили демоны, при этом слыша язык впервые в двух жизнях.

— Сейчас у власти Восмор. Он доволен и счастлив и за пол года привел страну в разорение. Только ваша матушка не дает развалиться всему, что создал ваш покойный отец. — Закончил доклад Шлосет.

— Мне нужна одежда, два коня и наличные, хотя бы пятьдесят золотых. — Сообщил Неор. — Ты ведь отправишься со мной дальше? — С надеждой уточнили у меня на человеческом языке.

— В следующий раз, когда решишь что-то от кого-то скрыть, — начала я на реввире, медленно подбирая слова, — потрудись убедиться, что знаешь достаточно, о предмете обмана. — Горько закончила я, а Чувак потерся о мои ноги.

Оба ревва уставились на мою рыжую персону.

— Хелена, я… — Неор что-то собирался сказать, но я всем нутром почувствовала, что третий — лишний.

— Шлосет, выйди. — Попросила-приказала я на реввире.

Тот вопросительно посмотрел на повелителя и, получив кивок, удалился.

— А сейчас, ваше величество, вы подробно и обстоятельно расскажете мне абсолютно все. И вот после этого я решу, стоит ли мне продолжать вам помогать. — Раздельно и внятно произнесла я на человеческом.

Неор какое-то время сомневался, но все же начал. Я вот сразу поняла, что разговор будет долгим, поэтому нашла клочок бумаги, накорябала на нем еще один заказ на закуски и вино, и отправила Чувака вниз.

— Я пришел к власти в Закатном Крае в семьдесят шесть — мальчишкой. Это была попытка переворота, в результате которой погиб мой отец и несколько дядьев. Остались я, младший брат, матушка и две совсем маленьких сестры. Мы спаслись, потому что были в летней резиденции, — сообщили мне в ответ на мой вопросительный взгляд, — отец отправил нас туда. Двести с лишним лет ничего не происходило. Поначалу с помощью матушки, потом и сам (но с ее поддержкой), я успешно продолжал дело отца. Страна процветала, народ был вроде как счастлив, аристократия — как у всех, не очень, нас особо не донимали соседи. Но вот за пять последних лет начало твориться что-то неладное: урожай побило градом сразу в нескольких частях страны, скот перетравили едва ли не больше половины, две самых крупных школы были сожжены неизвестно кем и все в таком духе. Причем все происходило так и тогда, что не связать происшествия с моим именем было просто не возможно. В итоге казна пришла в упадок, как и почти вся страна. Матушка сообщила, что больше бегать от женитьбы не получится — нам нужна помощь. Братец тут же подобрал мне десяток невест, а я, вместо заочного выбора, решил всех посмотреть: отправился к ним.

В этот момент к нам в дверь поскреблись и сперва в комнату вошел довольный собой Чувак, следом тележка с едой и последней вошла худенькая и тоненькая подавальщица. Мы ненадолго замолчали, ровно до тех пор, как девушка нас покинула.

— Так вот. Я успел побывать у шести из девяти запланированных невест, и со всеми мне удалось договориться, с несколькими семьями даже заключить выгодные договоры. Только вот на земли каждой семьи, каждой расы меня пытались убить несколько раз. Я обо всем докладывался маме, будто только взошел на престол, так что она, скорее всего, ближе всех к разгадке заговора. В седьмом великом человеческом доме, как раз у предпоследней невесты, меня ожидал сюрприз: ежегодную охоту немного задержали, чтобы я тоже мог поучаствовать. Там меня и засунули в этот доспех, там состоялось мое последнее, как я думал, сражение. И там была единственная девушка, с которой мне не удалось договориться с первого раза. Ни она, ни ее отец, не хотели упускать такого жениха. — Неор, видимо, посчитал, что закончил, потому что углубился в дегустацию многочисленных закусок и вина.

Я пила легкое фруктовое вино, Чувак уничтожал все оставленное для него мясо на нижней полке тележки-раздачи, Неор выбрал янтарный медовый напиток.

— Это по-твоему все? — Мрачно спросила я, на что получила кивок. — Нет уж, дружок. — Использовала я любимую фразу бывшей начальницы. — Давай-ка продолжим. Подробно расскажи про последнее нападение.

Неор вздохнул, сделал лицо мученика, но послушно начал рассказывать.

— Охота началась на рассвете. Меня буквально за час зашили в человеческий доспех, под предлогом того, чтобы я «почувствовал себя в вашей шкуре». — Меня формулировка удивила, с другой стороны, я знала, что ревв во много раз быстрее человека, а дополнение к ревву в виде тяжелого запаянного доспеха, несомненно, сделает его достаточно медленным для тяжелого оружия. — Где-то ближе к полудню мы погнали секача, и я как-то отбился от остальной группы. Вот тут-то и выяснилось, что секачом неожиданно стал я. Меня гнали почти двое суток, они периодически меняли лошадей, а мы с конем устали так, что были готовы сдохнуть немедленно. В итоге, я оставил коня в деревушке около реки, сам перебрался через нее, реку, и пошел дальше на своих двоих. Деревенский кузнец, который был готов взять коня, не смог снять доспех, хотя и пытался. То есть он бы смог, если бы было время, но… В общем к вечеру третьего дня после переправы меня нагнали. Бой был короткий и кровавый, из преследователей ушло трое, остальных я забрал. И в ту канаву пришел я в общем-то умирать. Потом я очнулся. Горит костер, доспех разобран на составляющие, парась жаренный лежит и ты режешь кусок этого самого парася о мой меч. Дальше ты знаешь.

Вопросов появилось еще больше, но я рассудила, что ответы на них смогу найти и по ходу дела.

— Что общего было между нападениями? — Сама я заговор вряд ли раскрою, но, может, его на умную мысль натолкну.

— Как непосредственный участник событий, заявляю со всей ответственностью: ничего. Нападали в разных условиях, с разным оружием, разное количество представителей разных рас.

— Значит общего у них только наниматель.

— Так ты проводишь меня домой? — Заискивающе посмотрел на меня он.

Вообще, судя по всему, выбора у меня не было — меня сюда за тем и закинули. Я впервые посмотрела на ревва повнимательнее. Очень красив. За такого в моей первой жизни передрались бы бабы всех сословий и классов. Волосы длинные и сильные, белые. Причем не как у блондинов всех марок и видов, а именно белые, как бумага или замазка. На поляне я этого не заметила, зато сейчас не только заметила, но и вспомнила, что это показатель высокого сословия. Вот и отпал вопрос с воротами — его пропустили и испугались, потому что по нему видно кто он. Глаза большие, цвета горького кофе, черты лица в целом очень правильные, классические, как назвали бы их в моем первом мире. Я уже знала, что тело его очень рельефное, но не перекачанное, аккурат, как я люблю.

И вот тут мне, наконец, пришла в голову светлая мысль — себя-то я ни разу толком не видела. Я немедленно удалилась в ванную, где обнаружила, к моей радости, ростовое зеркало. Я впервые в новой жизни себя увидела. Телосложение приблизительно как у старого тела, только ни капли лишнего на нем нет. Фигура типа песочные часы, полная грудь, волосы очень длинные (это я знала), радикально рыжие, яркие-яркие, глаза изумрудно зеленые, все лицо тонкое. Такой тип внешности, который и в рубище, и в рясе, и в вечернем туалете смотрится. В целом я была довольно хрупкой и изящной. Довольная увиденным, я вернулась к удивленному демону (предварительно, натянув обратно платье).

— План такой, — со вздохом начала я, — завтра идем и покупаем одежду и необходимое на первое время. Коней твой знакомец нам предоставит, значит, об этом я не думаю. — Я задумалась о другом — как ему представить меня при своем дворе. — Когда доберемся, так и быть, скажешь, что привез невесту. Род, статус и все остальное додумаем по дороге.

Лицо Неора по ходу моего изложения вытягивалось, морда Чувака тоже.

— Что тебя не устраивает? Ты уехал за женой, вернешься с невестой. Когда со всем разберемся, громогласно поругаемся, и я уеду не солоно хлебавши, а ты останешься на своем троне один одинешенек править своей страной. А может и поженимся — кто знает, — последнее я добавила в шутку.

Степень вытягивания лица достигла, видимо, максимума, выразившись в висячей челюсти. Я подошла и ее захлопнула с громким «Клац».

— Меня все устраивает. Я не могу поверить в свою удачу. — Прошептал он.

— Я послана тебе богами. Радуйся. — Сообщила я, заваливаясь на кровать.

Ко мне тут же присоединился Чувак. Мы с ним тискались и гладилсь, а Неор на нас смотрел. Задумчиво и долго.

— Доброй ночи, Хелена. — Ровно пожелал он и вышел.

Через непродолжительное время, я уснула. Снилось мне то же, что и прошлыми ночами — знания заполняли мою голову.

Утром я снова медитировала, проснувшись ни свет, ни заря. Когда я закончила я обнаружила, что Чувак, вопреки всем правилам, заметно вырос. Немедленно вспомнилось, что когда вертески находят хозяев, в первую же неделю начинают расти и вырастают до взрослого состояния. Потом еще пару месяцев размеры догоняют и способности. Что ж, прекрасно. Всегда мечтала об огромной собаке.

Сейчас Чувак был размером как кавказская овчарка в возрасте примерно трех-четырех месяцев.

Я спустилась вниз и заказала завтрак. На завтрак был омлет с беконом, свежие овощи, молоко и плюшки с корицей. В этом мире была просто потрясающая еда, в моем родном такой не было. Экология!

Когда я доедала последнюю булочку, а Чувак барашка, к нам присоединился его величество.

— Ну что, твое величество, веди нас в мир одежды, оружия и провизии, потому как я тут впервые. — Весело обратилась я.

И мы пошли. До базара добрались очень быстро переулками и подворотнями. Зашли мы со стороны птичьего рынка, поэтому я первым делом приобрела для Чувака переметку, как лошадиную. Она была сильно на вырост, но ремни затягивались. Безразмерная, непромокаемая и с кучей маленьких кармашков, я обрадовалась ей, как родной. К ней предлагался ошейник с кармашками на внутренней стороне, так что после недолгих препирательств, сперва с продавцом из-за цены, потом с Чуваком из-за надевания нового аксессуара, я полностью одела свою собачку. В ошейник я сразу же положила все деньги, справедливо полагая, что отобрать их у моей собачки будет посложнее, чем у меня. Уже сейчас оскала Чувака был внушительным.

Потом мы попали в травные ряды. Я тут же переключилась на целительское зрение и, несмотря на все возражения, купила у самой живой и бойкой старушки целую кучу всего полезного. В подарок за подлеченный радикулит (практика-то нужна), я получила редкое и ценное противоядие почти от всего, включая приворотные-отворотные зелья, зелья сна и подавляющего большинства известных ядов.

Следом были одежные ряды. Я выдала Неору семь золотых и отправила одеваться в нормальную одежду взамен рубища, а сама пошла выбирать себе шмотки. Это дело я любила, продавцам я тоже понравилась, так что через полтора часа у меня появилось три пары брюк — оливковые, белые льняные и черные, две охотничьих туники, белая и бежевая, пара нижних маек, несколько пар трусов типа «парашют» (но других тут и не было, а такие считались несколько неприличными), пара перчаток, ночная сорочка (сама не знаю зачем, но она была убийственная — зеленая в василечки), гребень и десяток разноцветных лент для волос, две пары прекрасных сапожек, очень похожих на мои павшие в бою с роконом, на обоих парах имелись потайные кармашки. На все ушло те же семь золотых, что я выдала Неору. В последней палатке я переоделась, приобрела несколько пар носочков из материала, похожего на капрон, подвязала волосы белой лентой.

Мы договорились встретиться у кафешки на выходе из ряда, куда я собственно и отправилась. Все купленное было погружено на Чувака, который рос буквально на глазах. Для облегчения понимания: за те часы, что мы бродили по рынку мне пришлось ослабить ремень от сумки на две дырки и уже сейчас Чуваку было тесновато.

В кафешке я наслаждалась вкусным чаем и ждала Неора, который появился только минут через сорок. Тоже в новой одежде, он сиял как новенький пятак.

— Я встретился с Шлосетом. Кони ждут нас у Вика, — это постоялый двор, где мы остановились, — а еще я смотался к ювелиру. — Сообщил он мне и поставил на стол коробочку.

Я ее тут же открыла и обнаружила помолвочные кандалы. Ой! В смысле браслеты. Очень красивые, серебряные, тончайшей работы кандалы. Ну, в смысле браслеты. Неор вынул их оттуда и вопросительно на меня глянул. Я обреченно протянула руки.

Ревв очень осторожно и нежно их на меня одел и защелкнул. Потом достал вторую коробочку и поставил ее передо мной на стол. Я без слов поняла, что требуется и защелкнула наручники и на нем. То есть браслеты! Ну конечно, я имела в виду помолвочные браслеты.

Вот теперь до меня начала доходить вся серьезность ситуации. Браслеты почти сразу перенастроились на меня и стянулись по размеру руки. Теперь они сидели плотно и никуда не скользили, я чувствовала легкое покалывание — вложенная в них магия подстраивалась под новую хозяйку.

— Такие артефакты должны стоить состояние. — Мрачно сообщила я.

— Я же Тавор. Любой ювелир-ревв будет счастлив облагородить мои запястья за совершенно бесплатно. — Радостно ответили мне. И чего радуется?

— Ладно. — Обреченно выдохнула я. — Что они могут?

— Все, что обычные — я выбрал что-то незамысловатое и изящное. Надеялся, что тебе понравятся. — Чуть обиженно сообщили мне.

Браслеты действительно были очень красивые. Если «все, что обычные», то когда они окончательно настроятся, мы сможем чувствовать настроение друг друга, передавать короткие сообщения через них, определять направление нахождения второго и почувствовать его смерть как свою. Что ж, в свете того, куда я вляпалась — это отличное приобретение.

— Мне очень нравятся. Просто я не собиралась замуж и вся ситуация меня немного тревожит. — Доверительно сообщила я.

— Ты и не пойдешь замуж. План же такой?

Я снова оценила красоту Неора и подумала, что если не ставить в круг интересов свадьбу, отдалась бы ему, особо не задумываясь. Видимо, размышления отразились на моем лице, потому что ревв тут же подался вперед, вглядываясь в меня. Очарование момента было испорчено Чуваком, которому снова начали жать ремни.

— Идем в оружейные ряды? — Предложила я, растягивая ремень еще на одну дырку.

Животное вздохнуло облегченно, а Неор поднялся.

— Предлагаю сделать наш бюджет общим, — патетично сообщили мне, примериваясь к ошейнику Чувака.

— Удачи, — хмыкнула я, глядя, как собака ловко уворачивается от попыток засунуть в ошейник еще денег.

Через пару минут развлечение мне надоело:

— Чувак, постой спокойно. — Собака замерла, недовольно на меня глядя.

В оружейных рядах Неор чувствовал себя как дома. Мы приобрели мне два маленьких кинжала, которые я тут же засунула в сапожки, еще один охотничий нож для Неора, арбалет, который был пристроен на Чувака, болты к нему, которые отправились туда же, набор простых кухонных ножей.

Последней частью программы было приобретение походных запасов. Так что на Чуваке теперь болтался котелок, в недрах сумок появилось запасное огниво, простые жестяные миски и кружки, еще две фляги, два мотка веревки и писчие принадлежности «на всякий случай».

Довольные собой мы вернулись к Вику, пообедали и решили составлять маршрут похода и мою биографию. Вик выдал нам карту, благодаря которой вы выяснили, что идти нам конными где-то месяц. А еще мы выяснили, что мой песик прекрасно ориентируется в картах: он всеми способами показывал, что знает куда идти и нечего тратить время. Теперь мы думали, кто же я такая.

Два часа бурных обсуждений и выяснений привели нас к следующему: зовут меня Хелена Ицвер, я была в составе посольства со Скрытой Стороны[1]. Встретив правителя дружественной страны непосредственно во время нападения, наше посольство ценой жизней практически всего состава, отбило правителя у нападавших. Из троих выживших двое отравились восвояси, чтобы сообщить о результатах и собрать новое посольство, а я осталась, ведомая внезапно вспыхнувшей любовью к повелителю. Я старалась скрывать свои чувства до тех пор, пока не выяснилось, что они взаимны. Повелитель оправился от пережитых ран, мы обвенчались и отправились к нему, чтобы представить меня ко двору. Территориально решили ничего не менять, чтобы в случае чего не попасться.

1.4

Остаток дня прошел в прокрастинации: мы разговаривали ни о чем, игрались с Чуваком и обсуждали наши совместны перспективы, например, не громогласно расставаться, а дать мне остаться у него при дворе и продолжать помогать, пока не надоест.

Следующим утром мы последний раз позавтракали у Вика и отправились в путь. По центральному тракту человеческого королевства мы планировали попасть на не менее центральный тракт территории реввов. Неор постоянно пытался выяснить, как мне удалось так хорошо освоить реввит, если он — первый ревв, с которым я общаюсь «так долго и не по делу». Я не поддавалась.

Я вообще не была уверена, что стоит кому-то рассказывать историю моего происхождения в этом мире. Пока что я держалась версии, что я таки со Скрытой Стороны, из города Аермен — он достаточно далеко для того, чтобы у Неора не возникло желания проверять. Это был самый запад, без того западной страны.

Меня мутило от того, что я лезу в большую политику, хотя и радовало то, что я очень хорошо знаю законы всех местных стран. Для меня, благодаря Року (так я решила про себя называть закинувшую меня сюда сущность), вообще в этом мире никаких тайн не существовало. Каждую ночь в моей рыжей голове копилось все больше и больше знаний. Ежедневные медитации, несомненно, облегчали усвояемость, особенно с учетом того, что знания о местной магии и собственных возможностях проявились первыми, и я медитировала с учетом всех особенностей, но, похоже, стоило выделять на это время дважды в день.

Мне нравилось происходящее вокруг меня, хотя тоска по родителям начинала потихоньку выедать меня. И выплакаться, опять-таки некому.

Чувак подрос еще немножко: утром, одевая на него сбрую, мне пришлось застегнуть еще на две дырки дальше. Сегодня утром его размеры уже были близкими к полутора годовалой собаке. А еще его шерсть потеряла сходство с окрасом кавказской овчарки и начала потихоньку рыжеть. Сегодня утром из моей головы выудилось знание о том, что вертески меняют окрас, чтобы выразить свою принадлежность. Интересно, как же они потомство на свет производят. Сейчас его живот был в радикально-рыжих подпалинах, точно как мои волосы.

Мы спокойно двигались и никого не трогали, когда из-за кустов на тихой и безлюдной части тракта высыпали вооруженные люди в количестве восьми тел. На разбойников они походили мало — оружие не дешевое, доспехи тоже, лица скрыты. Все молчат; я жду атаки. Я ведь говорила, что первые знания, которые мне «вспомнились» — были знания о местной магии и методах ее применения. Так вот, я в себе не сомневалась и ждала повода. Потому что, я не исключаю вероятности, что ждали они не нас, и, соответственно, трогать мне их не зачем.

Зря я так: двое спереди вытащили из карманов оглушающие однозарядные амулеты. Они, наверное, надеялись взять нас без шума и пыли. Не прокатило. Я подняла руку и сложила замысловатую «фигу», одновременно с этим выдохнув короткий активатор заготовленного накануне вечером заклинания. Нападавшие замерли, так и не успев ничего сделать.

— Допрашивать будем или пусть стоят? — Поинтересовалась я.

— А долго простоят? — Вопросом на вопрос ответили мне, восхищенно глядя то на меня, то на неудачников.

— Ну… около пяти суток точно. Потом помрут от жажды. Но и после будут стоять, пока не сгниют. — Навскидку оценила я.

Неор спешился и подошел к ближайшему к нам памятнику. В глазах исследуемого читался страх пополам с непониманием, Неор с интересом потыкал его тело. Смысл заклинания заключался в блокировании нервных стволов в теле заклинаемого. То есть я могу освободить несколько, скажем, чтобы он смог говорить, а могу оставить как есть. Врожденные рефлексы не блокируются, так что, умирать они будут очень медленно.

— Давай хоть выясним — вдруг чего знают.

Неор всех последовательно связал найденными у них же веревками, после этого я освободила всех и они разом рухнули на зады. Теперь они сидели плотным кружком.

Выяснить удалось немного. Задание состояло в том, чтобы найти и устранить мужика с рыжей девкой, любыми эффективными методами. За это предлагалось тридцать золотых. Мужчин предупредили, что мы оба вооружены и опасны, поэтому они собрались большой толпой и пошли нас караулить. Просидели в засаде трое суток, потом показались мы.

Один из связанных заметил наши браслеты и поздравил нас с предстоящей свадьбой. Неор рассмеялся, а я поморщилась.

— Как у тебя с ментальными воздействиями? — Уточнил ревв.

Я кивнула и пошла устранять любые сведения о нас из их памяти. Через пол часа мы покинули добропорядочных граждан, которые нас знать не знают и видеть не видели. Теперь мы двигались размашистой рысью, стремясь сегодня уйти как можно дальше.

В течение дня мы проехали несколько мелких деревень и добрались до крупного городка Велены. Там мы остановились на средненьком постоялом дворе. За золотой наших лошадей почистили, покормили и утроили под навесом с водой в неограниченном количестве, нас заселили в двухместную комнату (одноместных здесь была одна и она была занята), накормили, наполнили два чана горячей водой и от хозяйских щедрот дали Чуваку целую свиную ногу. На утро обещали завтрак. Кто бы что не говорил, но я не любитель ночевок на открытом воздухе, так что меня все устраивало.

Никакие детекторы ядов ничего не показали, так что мы с удовольствием поужинали, помылись и болтали ни о чем, собираясь отходить ко сну. Я порадовалась тому, что поддалась на уговоры веселых кумушек-продавщиц и купила ночную рубашку: сейчас он пришлась как нельзя кстати.

Мы столкнулись буквально «нос к носу», когда я, переодевшись, вышла из-за ширмы в этой ядреной ночнушке, а Неор собрался за нее зайти (не знаю зачем). Я впервые уловила его запах. Пахло весенним лесом и силой. Глаза в глаза мы стояли, наверное, целую вечность, не двигаясь и, кажется, не дыша. Я потерялась во мраке еще сильнее потемневших глаз, запах сильного мужчины окутал меня со всех сторон, я чувствовала телом его тепло и едва удерживалась от того, чтобы не прикоснуться к нему. Я прекрасно помнила, какая у него фигура. Даже жуткая рана, которую я видела на поляне, его не портила.

В какой-то момент желание ощущать его тело под пальцами пересилило и я коснулась его поверх рубашки, он стоял и не шевелился. Не шевелился, пока я расстегивала пуговицы на рубашке, не шевелился, когда я распахнула ее и стащила с его плеч, даже когда я коснулась пальцами шрама, который остался после моего лечения. Я скользила руками по торсу, не отрывая взгляда, и уже потянулась к нему губами, когда момент осыпался осколками: в дверь постучали.

Мы оба вздрогнули, Неор резко выдохнул и пошел к двери, а я метнулась в кровать. Отдельную кровать, уж не знаю к счастью или к сожалению. Меня немного трясло от возбуждения, я чувствовала жар внизу живота и размышляла, хочу ли я продолжить.

Но было нам, видимо, не суждено: в дверь, бочком и оглядываясь, вошел ревв, с горящими глазами и темными тяжелыми волосами. Он отдал повелителю конверт, заикаясь выразил свою радость от того факта, что Неор жив и здоров и сбежал.

Неор распечатал конверт, ознакомился с содержимым и молча передал его мне. В конверте было письмо, в котором было одно единственное слово, размашисто выведенное посреди листа: «Торопись».

— Это моя мама. — Пояснил мне посерьезневший Неор.

Он перевел на меня горящие желтые глаза и, кажется, готов был сорваться немедленно. Он отвернулся от меня и уставился куда-то вдаль, дальше нашей комнаты.

— Стой, не горячись. Выдохни. Ночь на дворе, человеческие дороги сам видел какие. — Я поднялась и подошла к нему вплотную сзади, не стремясь увидеть его лицо.

Я обняла его обеими руками, устроив конечности на его животе. Он был очень напряжен, почти уверена, что если бы не я — точно сорвался бы, несмотря на глас разума.

— Давай дождемся утра. До рассвета около четырех часов. Мы отдохнем, кони отдохнут, а утром двинемся дальше. День-два галопа с двумя перерывами по часу или чуть меньше, ночью спать. Из страны выйдем край послезавтра к вечеру. По вашим землям пойдем лесными тропами — к концу недели будем в Ашолике. Главное, чтобы кони выдержали. — Неор продолжал молчать, но я чувствовала как он напряжен. — Я зачарую коней и вещи, мы все сможем. Слышишь? — Неор чуть расслабился, я тут же взяла его за руку и повела к кровати.

Он сел, продолжая пялиться вникуда, потом, повинуясь моим рукам, лег. Я выдохнула заклятье сна и он уснул. Я тоже легла, но сон не шел. Не шел до тех пор, пока мой коник-песик не залез ко мне на кровать и не потерся носом о щеку. Мне подумалось, что я довольно глупо себя веду, но не могу ничего сделать — никогда не умела отказывать себе в своих желаниях.

Если бы к Неору не прилагалось целого государства, я бы спокойно поддалась своим желаниям. Была бы это одна единственная бурная ночь или долго и счастливо до конца дней — вопрос десятый. Уже сейчас мне очень хотелось заботиться о нем во всех доступных смыслах. Это мы знакомы без году неделя.

Примерно в таких размышлениях я уснула, чтобы проснуться где-то через три часа. Я села на кровати, немного пришла в себя. Переоделась в самую приспособленную для интенсивной скачки одежду и отправилась делать, что обещала, предварительно оставив Чувака сторожить Неора.

Меня безмерно радовало то, что новое тело оказалось привычно к седлу: тех проблем, что были у меня, дома здесь не наблюдалось. Да и вообще мне досталось все готовенькое: огромное количество знаний, которые иные и за долгую жизнь не накапливают, включая знания о магии, о которой раньше я вообще ничего не знала. Бери и пользуйся. Это немного напрягало: не бывает все так просто, где-то припрятана свинья, главное найти ее раньше, чем она начнет противно похрюкивать.

Кони были зачарованы: от переломов конечностей, от потери энергии, от постоянного голода и жажды (то есть кормить и поить их, на время действия заклинания, нужно было каждые пять часов и им хватает), от внезапных приступов паники и, на всякий случай, от облысения. Вес поклажи был магически облегчен, завтрак был заказан в комнату.

Я вернулась и сняла чары с Неора, он тут же подскочил. Я заставила его поесть, не очень плотно, но достаточно. Чувак смел килограмма так три вырезки, и мы тронулись.

Мы неслись по пыльному тракту под палящим солнцем уже четыре часа. Я начала всерьез уставать, Неор тоже, хоть и старался не подавать виду. Лошади тоже притомились, хотя не так, как без поддержки с моей стороны, и только снова подросший Чувак был всем доволен.

Первый часовой привал был только около трех часов дня. Неор с лошади свалился, чем выдал свое реальное состояние. Я тут же вспомнила о его недавнем ранении, но упрямый демон отнекивался. Мне было как-то попроще, хоть я и устала. Я развела костер, сбегала за водой, поставила ее греться, задала фуражу лошадям и освободила Чувака от сбруи, чтобы дать ему проветриться. Собака немедленно удалилась метить территорию, но я нутром чувствовала, что он неподалеку.

Картинка получалась идиллическая: лошади увлеченно хрупали, Чувак поймал себе кого-то на обед, кого тактично кушал за кустом. Я засыпала крупу в воду и заставила ревва лечь на спину и заткнуться (все это время, он убеждал меня, что он в полном порядке и пусть я перестану нервничать). Я проминала все его мышцы, как когда-то делала мне мама после особо тяжелых тренировок, одну за другой. Через тридцать минут наша еда была готова, Неор выглядел повеселевшим. Я выдала ему флакон с тонизирующим эликсиром, миску полную еды и пожелание приятного аппетита. Сама ограничилась половиной миски еды и водой из ближайшего ручья. Лошадям я тоже выдала по дополнительной порции воды с травкой, купленной на рынке — тоже тонизирующее, но более подходящее для лошадей.

К вечеру мы должны добраться до последнего более или менее крупного города Вершина (ударение на первый слог).

Ровно через час после начала привала, мы убрали следы своего присутствия и отправились дальше, поддерживая тот же темп, что был утром. Лошади не выказывали признаков серьезной усталости, Неор тоже выглядел неплохо, так что я была сравнительно спокойна. Чувак совершенно спокойно поддерживал наш темп.

Если утром я еще пыталась обращать внимание на окружающие меня красоты, то сейчас я уже чувствовала сильную усталость, и все осматривание свелось к картинке в прицеле лошадиных ушей.

Я понимала всю серьезность ситуации, понимала, необходимость такой спешки, даже понимала, что, вероятнее всего, именно для помощи этому существу меня сюда засунули. То есть, я хочу сказать, что вряд ли меня поместили в этот мир, предоставили такие ресурсы, просто для того, чтобы я хорошо прожила новую жизнь в тишине и спокойствии. К тому же, скорость, с которой я привязывалась к Неору, представлялась мне аномальной. По крайней мере, в старой жизни я за шесть лет отношений и близко ничего похожего к жениху не чувствовала. Это пугало достаточно сильно. Хотя, даже не смотря на отсутствие таких эмоций, я заботилась об Олеге, пусть он особо и не обращал на это внимания.

В общем, в процессе достаточно интенсивной скачки, в моей голове лениво шевелились мысли, которые мне было лень обдумывать серьезно.

К вечеру мы, как и планировалось, добрались до Вершина. Мне было очень плохо. Но Неору было значительно хуже. Он действительно не до конца оправился после ранения. И даже более сильная и быстрая регенерация реввов не поможет, если так гнать организм.

За день нашей бешеной скачки Чувак еще немножко подрос и стал еще более рыжим. Теперь создавалось ощущение, что его взяли и окунули в оранжевую краску. Мы точно будем заметной парой. Вообще, данные о росте в течение недели, видимо, сильно преувеличены — за двое суток нашей совместной жизни он вырос втрое.

На постоялом дворе, который выбрал Неор, нас приняли как вообще ничем не примечательную пару (ну то есть не кого-то с бумажно-белыми волосами, с огненно-рыжей спутницей и большой собакой в цвет спутницы). Я настояла на том, чтобы мы спали в одной комнате — не была уверена, что не понадоблюсь ему ночью.

Пока нам несли еду и воду для «помыться», я растирала все его тело мазью, купленной на рынке. Сугубо гипотетически, она должна была способствовать отдыху мышц. Старушка сказала, что, для хорошего эффекта, нужно растереть тушку, засунуть ее в горячую воду и положить ее спать. В этот план пришлось впихнуть еще и «покормить тушку». О том, как я буду чувствовать себя завтра, я старалась не думать.

Когда наполнили бадью, я помогла Неору в нее залезть, а сама пошла растирать те места, до которых могу дотянуться. Пока я занималась этим, несомненно, важным, делом, принесли ужин из мяса, овощей и мяса. В смысле нам принесли по здоровенному стейку, гору свежих овощей, еще немножко запеченных овощей, и огромный кусок сырого мяса для Чувака.

Из бадьи Неор выбрался сам и с охотой голодного волка накинулся на еду. Я тоже очень проголодалась, но пошла мыться. Воду пришлось подогреть самостоятельно, но меня это обстоятельство нисколько не волновало. Двадцать минут в горячей воде вернули мне веру в завтрашний день. За весь вечер мы не перекинулись и словом, и, честно говоря, я думала, что мы так и ляжем спать. Меня это не напрягало, что для меня довольно странно.

— Хелена… — Тихонько позвал Неор. — Хел, спасибо.

Я немного опешила — впервые имя так сократили, а я и к полной версии не привыкла. Да и тот факт, что высокомерие сменилось такой теплотой во взгляде, меня поражал.

— Не за что. — Смущенно пробормотала я. — Я же говорила…

— Тебя послали боги. Я помню. Но, уверен, тебе не сообщили, зачем посылали. Ты не была обязана выволакивать из той канавы, вытаскивать меня из этого железного недоразумения, выхаживать. Приглашать с собой и помогать теперь.

Он говорил спокойно и ясно, будто весь день вынашивал эту мысль и для себя все уже решил и понял. Я люблю уверенность в мужчинах. Ее сильно не доставала Олегу. Я вообще часто ловила себя на сравнении Неора и Олега. Внешность Неора не казалась мне странной или экзотической, хотя головой я понимала, что такой мужчина в моем родном мире был бы крайне выделяющимся, мягко говоря.

— Расскажи мне о том, что происходило при твоем дворе, когда ты его покидал. — Перевела тему я.

— Да как обычно. Волнения среди аристократии, попытки меня убить. За двести лет правления я уже со счета сбился. Ничего необычного никто не заметил, даже брат вел себя как обычно.

— Хочешь сказать, что этот заговор продуман настолько хорошо, что вообще никто вообще ничего не заметил, пока не начались собственно действия? — Это просто поразительно.

— Ну… необычной активности никто не проявлял. — Задумчиво постучал пальцами по столу Неор.

— Хорошо. Допустим. — Голова начинала болеть, я потерла виски. — Что за ситуация с твоей женитьбой?

— Ну… вообще я должен был жениться еще в сто пятьдесят лет. Но я счастливо избежал этой участи, и радостно пробегал от нее еще пятьдесят лет. Ну не хочу я жениться на женщине, независимо от расы, с которой мне даже обсудить будет нечего. — Эмоции в ответе были достаточно прозрачными — достали демона с этой женитьбой. — Я даже не прошу помощи или еще чего, просто спокойных вечеров. Уюта. Хоть чего-то как у всех.

— Тяжела она, королевская доля, — не сдержалась я.

— Очень смешно. — Скривился Неор.

— Прости. Расскажи мне о себе. — Попросила я.

— Не понял?

— Ну мне интересно что ты любишь, например, есть? — С невольной улыбкой пояснила я. — Или какое время года ты любишь.

Неор смотрел на меня как на очень странную женщину. Ну вот прямо очень-очень странную. Помолчав немного, он все же ответил:

— Когда я был маленьким, нас с мамой и братьями отправляли в летнюю резиденцию. Там, в самую короткую ночь, мама выводила нас ночевать на улицу. Мы обязательно разжигали костер, и мама пекла в нем картошку. Я уже лет двести пятьдесят не ел эту картошку, но до сих пор ничего вкуснее в жизни не ел. — Рассказ его был заполнен теплом, из чего я сделала вывод, что он очень любит маму.

— А когда твой день рождения?

— Что?

— Ну, день, когда ты родился?

— А зачем это? — Он был неподдельно удивлен, хотя и не так, как когда я только начала об этом расспрашивать.

— Узнаешь. — Я твердо решила на ближайший день рождения, буде мы еще будем рядом, сделать ему сюрприз. С тортом и всем положенным. Даже за уши оттягаю (двести с лишним раз).

— Мммм. Восьмого желтня[2], — призадумавшись, ответил он.

До его дня рождения оставалось ровно три месяца. Я попала в этот мир неделю назад, сегодня восьмое тепня[3]. Мой день рождения в этом мире первого тепня. Круто — в старом мире было первого июня.

— Я запомню. — Таинственно пообещала я.

Я спохватилась и достала из сумки порошок, высыпала щепотку в стакан, разболтала и протянула Неору.

— Выпей и будем спать.

Он покосился подозрительно, но выпил молча. Мы легли спать. И этой ночью мне ничего не снилось.

Проснулась я как от толчка, когда за окном еле-еле забрезжил рассвет. Я решила, что так было кем-нибудь задумано, и выбралась из-под Чувака. Вне одеялки было сильно менее хорошо, но раз уж вылезла надо действовать. Я посмотрела на Неора целительским зрением, удостоверилась, что с ним все в порядке, насколько это возможно, и пошла заказывать завтрак и проверять лошадей. Чувак выскользнул из комнаты вместе со мной.

Хозяин клевал носом за стойкой, подавальщица (судя по внешнему сходству, его дочь) вяло протирала столы чистой тряпкой. Чувак тут же свернул на кухню.

— Творог со сметаной, свежие фрукты и горячей воды для настоя. — Попросила я после взаимных приветствий.

— Что, прошу прощения? — Мужчина даже проснулся.

— Какая часть вас удивила? — Не поняла я чего-то.

— Творог со сметаной?

— Да. Попробуйте — это вкусно. Можно еще сахаром присыпать или варенья какого добавить.

Трактирщик все еще был удивлен, но послушно пошел собирать заказ. Я же отправилась готовить лошадей. Лошадки выглядели очень хорошо, но я все равно дала им воды с небольшой дозой тонизирующего — они должны выдержать еще один такой же день. Пока копытные пили, я повторила вчерашний процесс чарования.

Вообще лошади нам достались довольно меланхоличные: они стоически переносили любые манипуляции и честно несли нас вперед, без капризов и пререканий. Шлосет, уверена, знал, каких кобылок предоставить повелителю.

Когда я вернулась внутрь, удивленная содержимым подноса подавальщица как раз шла наверх с нашим подносом. Мы вошли в комнату вместе, она поставила поднос и вышла, несколько раз оглянувшись. Я смешала творог со сметаной в двух пиалах, которые нам принесли, добавила туда порошок типа нашего женьшеня, перемешала еще раз и отправилась будить Неора.

Ревв проснулся рывком и даже попытался меня задушить, но очень быстро осознал ошибку и его руки не успели до конца сомкнуться на моей шее.

— Доброе утро, милый. — Ответила я на это действие со смешком.

— Прости, — он выглядел смущенным.

— Завтракать, умываться и в путь. Я все подготовила, лошадей как раз сейчас седлают.

Взгляд Неора был каким-то странным. Во всяком случае, я его не поняла. Это, вероятно, отразилось на моем лице, потому что немедленно получила ответ:

— Не привычно просыпаться, а кто-то уже обо всем подумал, позаботился и теперь надо поесть и двигаться.

Я приняла это как комплимент и отправилась к столу.

— Что это? — Неор рассматривал содержимое пиалы.

— Творог со сметаной. Никогда не пробовал? — Да что ж за мир такой?

— Нет. — Он продолжал вращать пиалу так и эдак, чтобы получше рассмотреть ее содержимое.

— Отличная возможность. — Пожала плечами я, беря ложечку и показывая пример.

Не знаю, как ему, но мне было просто изумительно вкусно. В этом мире я осознала все несовершенство еды в моем родном мире. Слово «натуральный» у нас было сильно опошлено.

— Очень вкусно, — через какое-то время (пиала к тому моменту опустела) сделал вывод Неор, — и сытно.

— Нас ждет тяжелый день. — Напомнила я, дожевывая яблоко. — Пойдем?

Я встала, и начала собирать вещи и завязывать волосы. Неор тоже встал, подвязал волосы и внезапно шагнул ко мне и обнял. И столько всего было в этом объятии, что я смогла лишь ответить. Мы постояли так несколько минут, потом так же порывисто разошлись, подхватили свои вещи и вышли из комнаты.

Внизу к нам присоединился Чувак. Лошади, как я и ожидала, были оседланы и пританцовывали на месте. Прекрасно, значит, лошадиный энергетик уже действует.

И вот, мы снова несемся вперед по главному тракту человеческой земли. Теперь я не крутила головой, только смотрела промеж лошадиных ушей. Чувак несся радом, периодически нас обгоняя. Он, наконец, замедлился в росте, но рыжеть продолжил с прежней скоростью.

К обеду я была жеванная, а Неор выглядел неплохо. Так что сегодня он занимался костром, водой и едой. Правда я покормила и напоила лошадей, но радует то, что занималась стоянкой не только я.

Сегодня я пила энергетик вместе с Неором и лошадьми. Видимо, у реввов выносливость копится прямо пропорционально нагрузке, а не как у людей. Я начала выматываться. Поверить не могу, что всего неделю назад я жаловалась на застойность.

Через час мы вскочили в седла, чтобы через семь часов оказаться на границе. Как же нам повезло, что мы были неподалеку от границы. Могли же оказаться и на другом конце страны — у Скрытой Стороны.

В общем, сегодня мы остановились на ночлег, уже немного углубившись в Закатный край.

К моменту, когда мы выбрали место ночной стоянки, я была обессилена. Однако, я честно раздела Чувака и лошадей, выдала последним еды (пес свалил охотиться). Неор стал немного спокойнее, хотя все еще заметно нервничал.

— Ты сможешь провести нас вашими тропами? — Спросила я, пока он крошил найденные рядом грибы в суп. Ответом мне был подозрительный взгляд. — Боги, да не такая это и тайна! — Оскорбилась я.

— Смогу, я же Тавор. По территории страны я могу перемещаться как угодно. — Недовольно ответили мне. — Только придется идти короткими перебежками, чтобы нас не засекли.

— И сколько времени нам до Ашолика потребуется?

— Не знаю, как повезет. Самый быстрый вариант — часов пять до столицы, но может уйти день или больше. Нам подозрительно везет, так что, думаю, ужинать будем в Ашолике или радом. — Задумчиво произнес он.

— Ладно. — Я помолчала, глядя на огонь. — Неор, мы успеем.

— Тебе-то какое дело? — Через несколько минут молчания, резко спросил он.

— Ну… — Я легкомысленно улыбнулась. — Я твоя невеста. И там, откуда я родом, таким как я, положено поддерживать и помогать таким как ты.

Неор ничего не ответил, продолжая помешивать похлебку. Минут через десять мы приступили к еде. Как не удивительно, но мы опустошили котелок, прежде чем наелись.

После ужина Неор перетащил свой лапник ко мне и улегся радом, укрывшись одеялом, предварительно пробурчав что-то типа: «Ночи прохладные».

Утром мы проснулись под двумя одеялами и в обнимку. Лично я не смутилась. Только поглубже вдохнула запах, потерлась щекой о его грудь и прикрыла глаза. Мне было хорошо. С пресловутым Олегом мне так хорошо никогда не было. Мне очень хотелось остановить момент, но скоро Неор завозился и открыл глаза. Какое-то время он вглядывался в меня, потом мягко отстранил и поднялся. На завтрак были зажаренные на открытом огне грибы и тонизирующий настой.

Сумки Чувака стремительно пустели: лошади почти все съели, Чувак охотился. Правда, в летнем лесу он выглядел неуместно со своим окрасом, но он успешно добывал себе пропитание. Сейчас в сумках была только наша одежда, две порции корма лошадям и небольшое количество зелий. В ошейнике покоилось двадцать золотых и немного серебра.

Когда в лесу немного потеплело, а птицы разошлись в своих вокальных упражнениях, Неор поднялся.

— Веди лошадей под уздцы, я буду открывать тропы. Чувак должен держаться точно межу лошадьми. — Короткий и понятный инструктаж — всегда бы так.

Чувак тоже все, кажется, понял, потому как сразу после того, как мы собрались и построились, он сразу же пристроился между лошадиными телами. Неор уверенно вел нас вперед, я, периодически, перестраивая зрение, осматривалась.

Я знала, что медицина у реввов развита лучше, чем у людей, но все равно не очень, равно как и образование. Но демоны предоставляют лучший уровень жизни, поэтому люди стараются и изыскивают возможности перебраться в Закатный Край. Предыдущие правители были сильно против, но Неор ввел внятное и справедливое законодательство. Людям разрешалось достаточно много, но границы у них были жестче, чем у реввов. Вроде как легализовал, а вроде как и не уровнял в правах с коренными жителями. Например, каждый прибывший человек должен был зарегистрироваться в специальном ведомстве. Не обязательно было говорить настоящее имя и сообщать о своем прошлом, но придти, сообщить о своем прибытии и целях было обязательно.

Мои мысли постепенно начали крутиться вокруг Акоррида. Сейчас он уже более или менее восстановился после ранения. Человек бы месяц лежал и не рыпался, а этот ничего — недельку побледнел и все. Он начал мне нравиться, но я не была уверена, что из этого что-то выйдет. Хотя к кандалам (то есть браслетам) я уже привыкла. Я не могла понять, стоит ли поддаться желаниям и если да, то как далеко можно позволить себе зайти.

— Давай передохнем — солнце уже высоко. — Прервали мои ленивые мысли.

Мы устроились, поставили вариться обед. Неор смотрел куда-то вдаль.

— Чего ты хочешь? — После секундных раздумий спросила я.

— Мать спасти. — Удивленно ответили мне.

— Да нет. От жизни. Чего ты хочешь вообще? К чему стремишься? — Несколько раздраженно пояснила я.

— Мира. В первую очередь, в моей голове.

— Поясни.

— Ну, я осознаю, что должен жениться — наследники и все такое. Но я не хочу проверять каждую тарелку и кружку на яды, равно как и переиметь пол дворца.

— Откровенно, — улыбнулась я.

— Ну… — Он несколько смутился. — Вот с тобой, например, я спокоен. Я чувствую надежный тыл, даже с тем, что помолвка фиктивная. Пока ты рядом, я уверен в том, что могу все. — Он ненадолго задумался. — Даже когда ты превращаешься в наседку. — Улыбнулся он. — И это при том, что мы знакомы всего неделю, и я не очень-то рассчитываю на взаимность.

Он резко замолчал, вероятно, сболтнув лишнего и начал трогательно заливаться краской смущения.

— Перестань краснеть, — рассмеялась я, — мы взрослые люди.

Мы еще немного помолчали, я гладила Чувака и смотрела на готовящийся обед. Внутри родилась и стремительно росла и крепла мысль: я не так уж и против этого замужества. Судя по тому, что происходит сейчас, мы сможем быть счастливы. Не прямо сейчас, но сможем.

— О какой именно взаимности идет речь? — Всё же спросила я.

— А ты угадай? — Помолчал немного. — Ты мне нравишься настолько, насколько это возможно сейчас, сообразно тому, что я о тебе знаю. Ты притягиваешь внешне и мне нравится то, что я чувствую рядом с тобой и как я себя при этом чувствую. Подозреваю, что дальше лучше не станет. — Он говорил спокойно и размеренно, но у меня создавалось впечатление, что он уже миллион раз прокрутил все это в своей белокурой голове. — Вот об этой взаимности идет речь.

— Ну такую взаимность ты, допустим, имеешь. — Теперь настала моя очередь вывалить на него результаты моих размышлений, многократно так и эдак провернутых в голове. — Проблема в том, что к тебе прилагается трон, а к нему королевство. Я не уверена, что готова к такому. Я же не смогу сидеть с пяльцами в руках, мне ж всегда во все надо влезть. К тому же, я получила столько образований об управлении людьми, что просто грешно было бы не использовать эти знания. — Я немного пожевала рвущуюся наружу тираду и решила, что лес неподалеку от границы Закатного Края — не лучшее место для таких обсуждений. — В общем, я боюсь, что с троном вместе семейного счастья не будет в полной мере. А еще я понимаю, что ты незаменим для этой страны здесь и сейчас.

Пока мы разговаривали, наша каша сварилась, так что теперь мы жевали и переваривали услышанное. Когда мы все закончили и собрались, я все же высказала разумное, на мой взгляд, предложение:

— Сейчас не место и не время для таких обсуждений. Давай разберемся с тем, стоит ли нам пробовать, когда будем уверены в завтрашнем дне.

Неор согласно кивнул и, когда мы построились для дальнейшего движения, бесцветно сообщил:

— Через час мы будем у городской стены.

1.5

Ого! Вот это скорость: пол страны за пол дня. Столица Закатного Края, Ашолик, находилась в самом сердце страны. И по главному тракту туда добираться три недели от того места, где мы пересекли границу. А тут, так называемыми, лесными тропами за пол дня. Один из правителей этих земель, когда-то очень давно, придумал сеть магических дорог, которые позволяют перепрыгивать на небольшие расстояния (не больше трех километров за раз) и, когда ее переносил с бумаги в реальный лес, привязал к местным источникам сил. В принципе, я и не исключала, что по тропам можно настолько быстро добраться, но не думала, что Неор настолько хорошо их знает. Это впечатляло.

— Сколько лет у тебя ушло на изучение всего этого? — Я неопределенно обвела лес рукой.

— Вся моя жизнь, и я и половины не успел запомнить. — Улыбнулся повелитель. — Просто дорогу от столицы во все стороны я вывел и запомнил в первую очередь.

Как и было обещано, через час мы, выдав стражнику на воротах, серебряную монетку прошли в город. Город был огромный, по нему это чувствовалось даже на тех задворках, где мы оказались, но какой-то грустный. Знаете, как животные иногда выглядят грустными, вот и этот город так же.

Чувак, утомившись за день медленного и осторожного передвижения, шел рядом и даже не осматривался. Только нос беспокойно дергался. Сейчас Чувак в холке доставал мне до плеча, а на его сбруе осталось только три дырки до самого кончика. Еще он весь стал рыжим-рыжим, только на ушах остались темные кисточки, такого же цвета, как волосы моего прежнего тела. Интересно.

— Нам нужно оставить лошадей и сделать кое-что. — Предупредил меня Неор. — Только не пугайся — мы временно остановимся в неблагополучном районе.

Я пожала плечами: после Бутово в лихие девяностые, меня мало какие «неблагополучные» районы действительно пугали, а уж с нынешними ресурсами — тем более.

Лошадей мы оставили в общественной конюшне. Неор с гордостью поведал мне, что это он ввел такие, сам неоднократно столкнувшись с тем, что лошадь оставить надо, а постоялые дворы дерут три шкуры за лошадь без жильца, он постановил открыть в городе десять общественных конюшен по тридцать денников, в качестве первой пробы. Сообразно заплаченным деньгам, за лошадьми ухаживали местные с соответствующим качеством. Мы оставили по золотому за лошадку, руководствуясь тем, что кобылы проявили себя с наилучшей стороны, а самим за ними ухаживать в обозримом будущем вряд ли получится.

Потом Неор повел меня переулками и через три четверти часа вывел к глухой стене. Он жестом показал мне «Молчать!», а сам нажал на какой-то камушек, сдвинул другой, и в стене, с тихим шорохом, отъехала пластина. За пластиной оказалась полость, в которой были натянуты шесть ниток, за одну из которых Неор и дернул.

После этого он закрыл пластину и мы сразу ушли. Еще через пол часа он все же заговорил:

— Надо будет вернуться сюда утром.

— Ладно. Куда теперь?

— Покажу одно место — там какое-то время будем прятаться. — Он немного помолчал. — Комфортом особо не блещет, зато надежно — туда вряд ли кто-то полезет повелителя искать.

Чувак всю дорогу шел четко рядом со мной и недовольно принюхивался. Ему было не комфортно в узком и тесном городе. А еще здесь было очень грязно. За очередным поворотом меня достал запах. Нет, не так. Это была Вонь (да-да, с большой буквы).

— Что там? — Поморщилась я.

— Лазарет. — Спокойно ответили мне.

— В смысле?! — Ужаснулась я. Это ж насколько там грязно, если такое амбре на улице стоит.

— В прямом. Там больные лечатся. — Подозрительно уточнил Неор.

— То есть туда не скунсы умирать в своих фекалиях приходят, а люди лечиться? — С искренним ужасом переспросила я.

— Ну да, — с еще большим подозрением ответствовали мне.

— Неор! Я приняла решение! Я выйду за тебя замуж. — Неор замер посреди дороги и его огибали недовольные прохожие. — Да-да. С такой медициной у вас смертность должна быть сто один процент! Буду исправлять.

— Много ты понимаешь. — Огрызнулся повелитель.

— Ты бы выжил, попади ты в этот лазарет в том состоянии, в котором я тебя нашла? — Скептически поинтересовалась я.

— Нет. — После нескольких минут молчания и возобновления движения печально ответил он.

Шли мы довольно долго — около полутора часов от конюшен. Пришли в бедные кварталы и мне рукой приглашающе указали на довольно узкую щель. Я недоверчиво посмотрела на щель, потом на Неора. Потом, в поисках поддержки, я обернулась на Чуваака, тот тоже подозрительно всматривался в щель. В итоге, мученически вздохнув, Неор полез первым, подавая пример. Потом Чувак, а уж потом я.

За щелью оказалась каменная пещерка, площадью на глаз квадратов семь, высотой аккурат для Неора: макушкой он едва не задевал потолок. Когда я попала внутрь, ревв уже вытаскивал и раскладывал одеяла. В углу я заметила небольшое кострище, обложенное камушками. Прямо над этим местом было проделано несколько дырок. То есть, теоретически, дым отсюда выходит наружу.

— Миленько, — одобрила я.

— Я схожу за продуктами. — Уведомили меня. — Тут рядом купальни — так что дым особого внимания не привлекает, но костер все равно надолго разводить нельзя. Пока передохни немного, хорошо?

И ушел через ту же дыру, через которую мы пришли. Я постояла немного и решила продолжить начатое Неором: сняла с Чувака сумки, вытащила все одеяла и постелила их в том углу, который казался мне наиболее удачным (дальний слева от входа). Потом я достала свою расческу, купленную перед отъездом, и расчесала свои волосы.

Потом позвала Чувака и стала его расчесывать. Как-то в процессе этого умиротворяющего обычно занятия, я мыслями снова и снова возвращалась к родителями. И, хотя я дала зарок не жалеть о содеянном, я все равно очень хотела поговорить с мамой о Неоре и с папой о Чуваке. У меня тут столько всего происходит и должно еще произойти, а я не могу им рассказать. Всю жизнь могла, а теперь не могу. Потому что это уже другая жизнь. Так мне стало тошно, что я и не заметила, что по моему лицу уже давно слезы проложили теплые дорожки. Мне не было себя жалко, нет. Мне было просто плохо.

Меня, наконец, догнало осознание того, что все, что я знала раньше, закончилось. Это другой мир, другая жизнь. Здесь я, кажется, собралась замуж, но у меня нет людей или хоть кого-то с кем я могу разделить свои мысли, кроме моей огромной и пушистой собаки. Я уже давно отложила расческу и перестала плакать. Теперь я просто сидела с Чуваком в обнимку. Легче мне определенно стало. В своей голове, я только что оплакала кончину близкой мне Лены Кирочкиной, погибшей по собственной невнимательности и готова была зажить полной жизнью в качестве Хелены Ицвер.

А еще, в процессе моих слезовыделений, я осознала, что плевать мне, что там к Неору прилагается. Я буду не я, если не попытаюсь. А я очень хочу попробовать себя в этих отношениях.

Между тем я заметила, что Неора нет довольно давно. Это настораживало. И вот стоило мне так подумать, как в лаз начали протискиваться тряпичные мешки. Наши походные запасы пока не были близки к истощению, но если можно питаться свежим, зачем себе в этом отказывать? В след за несколькими сумками в пещерку протиснулся Неор, сияющий как новенький пятак.

Он что-то говорил о своем походе до рынка и обратно, рассказывал, как забыл использовать один из амулетов, чтобы набросить личину и не понял, почему на него все таращатся. «Личину?» — встрепенулась я.

— Ты носишь личину? — Удивилась я вслух.

— В городах почти всегда. Ты не замечала?

— Нет.

— Ну… ты, должно быть, очень сильный маг. Из всех знакомых мне магов, только мой придворный может видеть сквозь эту личину. — Задумался Неор.

Да это-то я знаю. Знать бы еще, зачем я взялась, такая сильная.

— Расскажи мне план. — Попросила я, когда мы распределили все наши запасы и выдали Чуваку здоровый кусок вырезки.

— Надо дождаться ответа. И действовать по обстоятельствам. — Немного нервно пожал плечами Неор.

— Кстати, а кто на том конце провода? — Вспомнила я.

— Моя мать. — Пояснил мужчина.

Леди Валенсия Тавор. О ней в моей переносной базе нашлось немного, но я знала, что она хороша собой и профессионально умеет прикидываться дурой на людях. Ладно, выясню то, что нужно лично. В конце концов, раз Рок не предоставил мне полную и подробную биографию, значит так надо. Я вообще стала довольно таки меланхолично относиться к подобным вещам, хотя в первой жизни меня истово бесило то, что я не представляю, с кем придется иметь дело.

К тому же я выяснила, что значило то обращение — «Зрячая». Некоторые сильные маги могут привести свой мозг к тому состоянию, что видят сквозь «сокрытое», то есть сквозь личины, заклинания невидимости, природное умение становиться невидимым и прочие подобные приблуды. Вообще ясность, которую я получила (в довесок к мигрени и необходимости медитаций) вместе со знаниями о мире меня очень и очень радовала. Люблю все знать. Вот нравится мне это.

— Слушай, раз уж у нас пассивный период, может я тебя в сон погружу? До конца восстановишься, сил накопишь. — Нерешительно предложила я.

— Не уверен, что это разумно. — Осторожно ответил жених.

— В прошлый раз, когда я погрузила тебя в сон, ты сэкономил где-то четыре дня ограничений. — Уже уверенней произнесла я. — Предчувствую, что в ближайшее время нам понадобится максимум сил.

— А ты? — Уже подозрительно спросил он.

— Да куда я денусь — я же города не знаю. — Вот тут я откровенно врала: город я знала лучше, чем Неор, но ему об этом знать не надо. — Посижу тут, может тоже посплю.

— Ну… — Все еще задумчиво произнес, так удачно сидящий на одеялах Неор.

В общем, я решила, что я умнее и тихонько прошептала нужную формулу, трансформируя текущую вокруг энергию в нужный мне импульс. Неор тут же сонно заморгал, лег поудобнее и вырубился. Я переключилась на целительское зрение и пришла к выводу, что пары часов ему хватит для того, чтобы вернуться к своему лучшему состоянию. Я решила пройтись до того места, где находился тайник для связи — вдруг там что-то уже есть.

Взяла засидевшегося Чувака и двинулась по улицам. На город опустились густые сумерки, начинается прекрасная летняя ночь.

Все-таки, здесь ужасно грязно и темнота от этого не спасает. Даже у людей чище и каждый трактир пахнет приятно, хотя в туалеты лучше даже не заглядывать и близко к ним не подходить. Здесь же везде стоял какой-то запах, который я даже идентифицировать не могла, около трактиров и постоялых дворов пахло тухлятиной, в той конюшне, где мы оставили лошадей пахло лучше, чем в некоторых местах в городе, но все равно очень сильно, о запахе от больницы я до сих пор без содрогания не могу вспомнить.

И если я все же выйду за повелителя замуж, то первое, чем я займусь — это медицина. Я уже примерно представила себе то, что необходимо сделать. Что нужно немедленно, что нужно чуть позже, какие методы и технологии я могу перенести в этот мир без катастрофических последствий. Раз уж свою вторую жизнь я проживу здесь, то нужно будет обеспечить себе условия. И это вот сюда так стремятся люди? Или то, что говорил Шлосет в действии: за каких-то полгода брат Неора развалил то, что было?

Пока я думала мы дошли до места. Я перешла на внутренний тип зрения, мимоходом отметив, что это получилось очень легко и быстро, и увидела в стене целую систему полостей и трубок. И да, в одной из полостей лежал свернутый в трубку обрывок бумаги. Я присмотрелась и поняла, как открыть нужный мне отсек этой системы. Вернувшись в обычное зрение, подвинула две пластиночки камня, нажала на третью и с негромким щелчком открылась дверца. Раскрыв послание, я прочла короткое «Жду во внутреннем саду». Я задумалась, стоит ли пойти самой или разбудить Неора? Одного я его точно не отпущу, а значит, мы потратим много времени на препирательства — в этом я уверена. Как бы я ему не нравилась, как бы он себя рядом не чувствовал, он не может до конца мне доверять — мы знакомы слишком мало времени. Так что, я решила сперва сходить на разведку.

Чувак переминался рядом с ноги на ногу, и был безмерно рад, когда я быстрым шагом отправилась к королевскому дворцу. На нем не было сумок, только ошейник с половиной наших денег и несколькими склянками, купленными мной в начале пути. Мало ли что.

Дорога до дворца заняла около получаса, и вот я уже спокойно себе топаю по саду. Точнее, сперва я протиснулась в узкую щель, до которой пришлось допрыгнуть изрядно разбежавшись. Ну то есть, это я «разбегалась», а Чувак прыгнул с места и приземлился намного мягче меня.

В общем, топаем мы по саду, двигаемся во внутренний, я смотрю на мир внутренним зрением. Как только я перешла границу в виде высокого куста, я уловила звуки. Мы притихли и стали медленно пробираться к источнику звуков.

Действия разворачивались в беседке в самом центре сада. Собственно в беседке стояла Ее Величество Валенсия Тавор, урожденная Галивеско, собственной персоной, по дорожке и газону распределилось пять реввов в одежде, какую обычно носят придворные.

— Ваше Величество, не делайте глупостей. — Увещевал ее мужчина с козлиной бородкой и напоминающий лицом хорька. — Вы мешаете нам, но не настолько, чтобы вас постигла участь вашего старшего сына. Просто пойдемте с нами.

— Иди к чертям, Бениор! — Спокойным тоном порекомендовала королева. И я вот прям прониклась к ней симпатией.

Мы с Чуваком переглянулись и дружно пришли к выводу, что время действовать.

— Жди меня на улице за территорией. — Прошептала я.

Пес беззвучно растворился в густой темноте, уже опустившейся на город. Я же, проследив направление его движения, шагнула вперед из своего укрытия. Пока что заметила меня лишь Валенсия, которая не подала виду, что что-то поменялось. Я, стараясь вообще не производить звуков, двинулась по кругу, надеясь подойти к ней как можно ближе. Считалось, что из этого сада любой член королевской семьи может уйти незамеченным. Правильно считалось: в полу беседки был замаскированный люк. Я хотела забрать мать Неора с собой, но не была уверена, что удача будет благосклонна, так что в случае чего собралась отвлечь внимание на себя.

До беседки оставалось около полутора метров, когда уже заметившие меня люди, поняли, что меня вообще-то не планировали при процедуре «убирания мешающей королевы». Каких-то полтора метра.

Дело приняло опасный оборот: загорелось два атакующих заклятья в руках у мужчин, остальные обнажили мечи и глянули на меня.

— Ну вот, Ваше Величество, из-за вас погибнет прекрасная девушка. — Спокойно проговорил хорек и подал знак остальных.

В меня полетели обе атаки, от которых я ушла кувырком в сторону королевы. Нас разделяли ступеньки беседки, куда я тут же взлетела.

— Выбирайтесь из дворца, я заберу вас из кабака, в который ведет ход. — Прошипела скороговоркой я и толкнула ее назад.

Королева была удивлена, но не настолько, чтобы растеряться. Она бухнулась на колени и надавила на рычаг, под ней тут же раскрылись створки люка, она провалилась в черный провал, а створки тут же закрылись будто и не было ничего. Когда я была уверена, что вывела леди Тавор из под удара я, наконец, обернулась (на самом деле все заняло едва ли больше трех секунд), чтобы увидеть уже три атаки светящихся на руках у нападающих.

— Бездарности! — Громко крикнула я, картинно воздевая левую руку.

Пока мы с Неором шли пешком, я потратила несколько часов, чтобы подвесить это заклинание в заготовку[4]: с земли подлетало несколько (много) камней, которые моментально раскалялись и со спецэффектами в виде огненных хвостов обрушивались на головы врагов. Оно емкое и сложное, но того стоило: мужчины оказались заперты на несколько секунд на пятачке земли площадью в четыре квадратных метра. Мне хватило для того, чтобы со всех ног броситься за недавно ушедшим Чуваком, не забыв еще громче заорать: «Выбираемся, Ваше Величество».

Я неслась через сад на огромной скорости, которая была бы не доступна в старом теле. В щель, через которую я попала в сад, я проскользнула за секунду, сразу же перелетела через канаву и выломилась из куста, прикрывающего вход. Погоня слышалась отчетливо. Мужчины гнались за мной молча, не тратя силы на бесполезные разговоры.

Я не стала тратить время на поиск Чувака — знала, что он где-то рядом и ждет меня. Когда я вылетела на улицу, заметила впереди его рыжую спину. Вот и хорошо, меня прикрывают. Не останавливаясь, я зайцем петляла по улицам, стараясь запутать и разделить преследователей. Я бежала, старалась не думать ни о чем, но мне все равно было страшно до слез. Они не отставали и не разделялись, путаться тоже преступно не желали. Темнота на улицах была мне на руку ровно до тех пор, пока в меня не полетели атакующие заклинания. Много огненных шариков размером с голову младенца. Крайне неприятно, особенно учитывая то, что никаких защитных амулетов у меня нет. Все, что я могла сделать — это уворачиваться и не сбавлять скорости.

Через полчаса я начала уставать. Чувака давно не было видно, но я знала, что он рядом. Мы потихоньку перемещались в другую часть города, дальше и дальше от нашей с Неором пещерки. Мимо просвистел очередной шарик, уже заметно меньший, чем раньше — маги исчерпывали резерв, но он опалил мне плечо, оставив на тунике огромную дыру и сильный ожог на коже. Это прибавило мне скорости, но ненадолго. Вдохновленные успехом, ребятки усилили напор. Шарики теперь были размером с мячики для гольфа, но очень много, и один из них попал мне в правую ногу в икру. Я почувствовала, как он несколько раз провернулся, прежде чем потухнуть, уже в полете на крупную брусчатку. Точнее, брусчатки там было три камня, остальное либо закопано, либо украдено, но я вписалась скулой в один из них.

Я повернулась в пол оборота и приподнялась на локте, чтобы увидеть расстояние до преследователей. Оно было прискорбно мало, так что я использовала последнюю заготовку — воздушную стену. Мужиков снесло метров на сорок, но мне это помогало слабо. Я лихорадочно плела заклятье оцепенения — единственное массовое, на что хватало времени, но и его не успевала.

Мужчины уже поднялись и не спеша двинулись ко мне, когда над головой мелькнула огненная молния. Чувак решил, что время для дебюта в качестве защитника. Он в считанные секунды добрался до предателей короны, и разорвал их глотки. Его целью не была еда, его целью была смерть врагов, и на достижение этой цели псу хватило не более десятка секунд. Вот теперь я поняла, кто выбрал меня хозяйкой и ближайшим другом.

Картинка получалась, лучше не придумаешь: я лежу, заметно помятая, без части икроножных мышц, под ногой натекла огромная лужа, на руке здоровенный ожог, с двумя третями резерва в распоряжении, неподалеку от меня стоит мой верный и прекрасный пес, морда которого в крови, а вокруг него расположились пять трупов с порванными глотками.

Чувак быстро оказался рядом.

— Дай флаконы достану. — Попросила я дрожащим голосом.

Вертеск послушно наклонил огромную голову и я смогла достать флакон с настойкой, помогающей остановить кровотечения, флакон с обезволивающим и тонизирующее.

— Я отползу к стеночке и подожду действия настоек, — инструктировала я Чувака. — А ты найди кого угодно, кто продаст тебе плащ в пол. Такой, чтобы я могла запахнуться. — Он смотрел, как я достала бумажку, с посланием Неору и оторвала от ее кусок, чтобы накорябать своей кровью и ногтем: «Продайте плащ, вертеск покажет какой», как доставала золотую монету, в которую заворачивала бумажку. — Сам покажешь, какой надо, бумажку обязательно уничтожь, съешь, например. Потом возвращайся за мной. — Я протянула сверток из записки с монеткой (огромная плата, для просто плаща), Чувак аккуратно взял ее в зубы и скрылся.

Я же медленно ползла к стене дома, стараясь не издавать вообще никаких звуков. Я сожгла лужу своей крови специальным заклятьем, которое уже давно потерялось в современной магии: оно позволяло сжечь всю-всю кровь того, кто читал заклятье, в радиусе пяти-шести метров от него. Это как раз то, что мне было нужно. Тонизирующее и кровоостанавливащее уже подействовали, а обезболивающее действует в течение двадцати минут. Однако, хоть и было очень больно, думала я довольно ясно. Пока я ждала Чувака, я постоянно осматривалась внутренним и целительским зрением, и молилась всем богам и Року, чтобы меня никто не обнаружил.

Чувак вернулся где-то через полчаса с двумя одинаковыми плащами и сдачей в бумажке. На бумажке было написано: «Я всегда рад помочь короне!». Прелесть какая! Надо будет наведаться в ту лавку лично. Интересно, как лавочник понял, к кому имеет отношение собака? Но Чувак умница — подумал о том, чем не озаботилась я: плащ для королевы.

Обезболивающее уже подействовало, тонизирующее еще действовало, так что я поднялась, закуталась поплотнее в плащ, еще раз сожгла кровь и в сопровождении Чувака отправилась за Валенсией. На путь от беседки до кабака должно было уйти не очень много времени, так что мы будем на месте примерно одновременно. Сама не знаю почему, но бежала я именно в сторону кварталов, где находился пункт назначения.

Я шла с той скоростью, которую позволяла ноющая, даже при мощном обезболивающем, рана. Путь занял около двадцати минут.

Оставив Чувака в тени, предварительно изъяв второй плащ, я вошла. Внутри ужасно пахло, хотя на вид было сравнительно не грязно (слово «чисто» не применимо в данном случае). За стойкой стоял меланхоличный мужчина, который пялился перед собой. Я подошла и сделала заказ, протянув плащ:

— Клубничный морс и две кружки хлебного кваса, пожалуйста. — Кому хватило мозгов выдумать такой пароль?

Ревв принял плащ и удалился в подсобку. Через пол минуты вышел с заказом и вернулся к прерванному занятию. Я должна сделать глоток из одной кружки с квасом, потом из стакана с морсом, потом из второй кружки с квасом и выйти на улицу. Кружки выглядели мытыми, но все равно грязными. Я поспешно сделала то, что должна и вышла, стараясь не думать о том, что только что провалилось ко мне в желудок. Но мысль о том, что это послевкусие со мной навсегда, все равно настойчиво билась в черепе.

На улице я заметила рыжий хвост Чувака, который исчез с видного места, как только я его увидела. Через несколько минут ко мне вышла фигура, закутанная в плащ.

— Идем.

И мы двинулись по улицам. Через шесть поворотов в сторону пещерки к нам присоединился Чувак. Королева вздрогнула, но не проронила ни звука и не сбавила шага.

Мы шли достаточно быстро, и в середине пути я почувствовала возобновление кровотечения. Это плохо, очень плохо. Пришлось каждые несколько метров читать сожжение и каждый раз находилось, чему вспыхнуть сизым очищающим пламенем.

К моменту, когда мы добрались, голова уже кружилась, я опиралась на мощную чувачью шею, но мужественно шла с той же скоростью и продолжала читать заклятье заплетающимся языком. Дорога заняла точно больше полутора часов, которые показались мне вечностью.

И вот, глубокой и густой летней ночью, я с трудом втиснулась в пещерку, следом за мной осторожно ступила Ее Величество, а за ней грациозно просочился огромный Чувак. Вот теперь тут стало тесновато.

Уже упуская сознание, я прочла пробуждение ото сна. Чувак принес мне флягу с водой (еще из человеческого королевства), я благодарно улыбнулась и глотнула воды. Вот после этого сознание уплыло.

Периодически оно пыталось вернуться, но нога и рука нещадно болели, настолько сильно, что я тут же теряла его опять. Когда я в очередной раз начала приходить в себя, я удивилась отсутствию болевых ощущений. Рядом лежала моя огромная пушистая милота, в углу мерцал костерок, на котором что-то готовилось, а рядом сидели венценосные особы. На Неоре были те же светлые шмотки, в которых он спал, но теперь по ним расплылись кровавые пятна. «Надо это сжечь», — пошевелилась умная мысль в моей голове. В ответ ей очнулся желудок, так что я решила сперва поесть.

Я попробовала пошевелиться, получилось на удивление легко. Нога была целостная как раньше, от ожога и следа не осталось, вопреки ожиданиям, не ныла скула. Интересно, каким именно образом я так исцелилась.

— С возвращением. — Злобно поздоровался Неор. — Мама рассказала, как вы встретились. — Он помолчал, злобно комкая ткань рубашки. — Я, несомненно, тебе благодарен за спасение ее жизни, но ты не должна была идти без меня.

— У меня были все шансы опоздать, если бы я вернулась за тобой. К тому же, ты наверняка уперся бы и захотел пойти один.

— Конечно! — Меня наградили еще одним злым взглядом.

— Воооот. А там без меня вы погибли бы вместе.

Неор еще немного посверлил меня глазами, но все же сдался, и со вздохом пошел проверять курицу (да, я уже опознала еду).

— Твои шмотки надо сжечь — на них моя кровь. — Все-таки сказала я.

— Сожжем.

— Ваше Величество, как вы? — Продолжила я общение.

— Лучше, чем ожидала. — Размеренно сообщили мне.

Королева выглядела печальной, ошеломленной и уставшей, хотя ее красота бросалась в глаза даже в таком состоянии. Платье было заметно испачкано землей. Я села на своей лежанке и обнаружила на себе веселенькую зеленую ночнушку в василечки.

Ну и ладно. Желудок еще раз высказал свое «Фи» по поводу манеры его кормления и мне был выдан помидор. Он был не таким вкусным, как те, какими нас кормили у людей, но мне было все равно.

— В стране поедают то, что обычно отдавали свиньям на корм, а твой братец устраивает прием за приемом — невесту выбирает. — Грустно проговорила Валенсия, глядя на то, как я без всякого аппетита ем красный плод.

— Мы все исправим. — Попыталась хоть чуть-чуть поддержать я обоих правителей.

На меня посмотрели так, будто это уже не возможно. Тоже мне, блин, вся скорбь еврейского народа.

— Неор, я не пойду замуж в такой разрухе. — Капризно сообщила я, надеясь разрядить обстановку. — Пока все не вернем в божеский вид, и не мечтай!

Никто ничего мне не ответил, но я явственно слышала хихиканье со стороны леди Тавор.

Мы поужинали в молчании, Неор сходил сжечь вещи, и мы все легли поспать. Судя по свету из щелей (точнее его отсутствию) на дворе была ночь.

Ранним утром я проснулась полная сил и решимости действовать. Оба Тавора еще спали, так что я оделась в чистое, поправила браслеты и с Чуваком пошла за покупками. Для начала, мне нужны плащи. Кроваво-красные, в пол, чтобы красиво так развевались. К тому же, нужно купить все, чтобы собрать фосфорицирующую настойку — чтобы глаза светились праведным огнем. Я прикинула, что народ падок на зрелище, так что решила им его обеспечить.

Чувак привел меня в лавку, где недавно приобрел плащи для нас с Валенсией. Лавка оказалась действительно чистой, светлой и уютной. Внутри ничем неприятным не пахло и это радовало меня больше чего-либо еще.

— Я знал, что хозяйка вертеска захочет навестить старого Десерра. — Проскрипел седой мужчина из угла. — Вам удалось помочь Ее Величеству?

— Разумеется. — Настороженно разглядывая ревва, ответила я. — Теперь мне надо помочь короне.

— Для невесты повелителя любая помощь. — Чинно ответили мне.

Я удивлялась все больше и больше, не понимая, как он по моему защитнику определил кто я такая. Сейчас-то понятно: ювелир, продавший браслеты обязан был сообщить во все гильдии об этом событии, а вот на Чуваке опозновательных знаков не было. Разве что шерсть. Но меня же вроде никто не видел.

— Если вы теряетесь в догадках, откуда я знаю кто вы, то у меня есть ответ на ваш вопрос. Стоит только спросить. — С усмешкой сообщили мне.

— И откуда же?

— У меня небольшая информационная сеть. — Он подошел ближе и внимательно на меня посмотрел. — И я знаю кто вы, Хелена. Правда, в Сокрытой Стороне о вас ничего не слышали. — Он улыбнулся краешком губ в ответ на мой красноречивый взгляд, — Не переживайте. Я всегда был на стороне короны, так что мне ни к чему вам досаждать.

Надо бы запомнить этого лавочника. Использую ресурс потом. Я рассказала, что именно мне нужно, получила это, расплатилась и, получив рекомендацию, где искать все остальное, отправилась дальше.

Во всех остальных лавках меня встречали спокойно, молча выслушивали что мне нужно, все отдавали и брали деньги. Настораживало то, что никаких других покупателей нигде не было. Я решила, что это постарался Дессер. Не с моей внешностью и не с моим Чуваком не привлекать к себе внимание, конечно, но такая забота умиляла.

В пещеру я вернулась ближе к полудню, сумки на Чуваке ломились, сам вертеск был не доволен, а я прямо таки светилась.

Две пары теплых коричневых глаз смотрели на меня с укоризной, а я не теряя бодрости духа, быстро изложила план. Венценосные особы подумали, посмаковали мою идею и с опаской согласились. Мне подумалось, что их согласие обусловлено тем, что все плохо уже настолько, что вряд ли станет сильно хуже.

Какое-то время ушло на подготовку: зачаровать плащи, приготовить настойку и пару запасных снадобий, сделать заготовки и плотно поесть перед предстоящим шоу.

1.6

Итак, около двух часов дня, когда жаркое солнце стояло в зените, мы (не откладывая в долгий ящик) появились у запертых восточных ворот. Трое в кроваво-красных плащах, в сопровождении вертеска огромных даже для этого вида размеров, на котором красовался кроваво-красный же ошейник. Лица наши, до поры, были сокрыты капюшонами, из под которых виднелись только светящиеся ярко-ярко глаза. Сперва реввы пытались убедить меня, что они и сами умеют глазами сиять, но, когда я первая выпила настойку по давно забытому рецепту (его посчитали бесполезным) и глаза мои стали светиться, они сдались.

Я чувствовала в себе прорву магии, которую собиралась расходовать на возвращение власти законному правителю. Кстати, настойка сделала просто белые волосы Неора снежно-белыми (чуть заметно светящимися, как снег на ярком солнце). Мне подумалось, что в семейной жизни, я обязательно буду подмешивать ему немножко этой настойки в еду — больно хорошо смотрелось.

Я картинно подняла руки, звякнули коротко мои кандалы (надо отучаться — я ж вроде уже не собираюсь расторгать помолвку) и выдохнула нужные слова заклинания. Из-за наших спин с завыванием вырвался ветер, с удовольствием заигрывающий нашими плащами, который стал просто выдавливать ворота. Минут десять, и нет тут никаких ворот. Только огромные петли поскрипывают, да необхватные доски по улице разлетелись. У этих ворот обычно бегали только мальчишки: заперты они были уже лет двадцать, так что первые, кого мы увидели в городе — это удаляющиеся детские спины. Это и хорошо. Расскажут, приукрасят — взрослые побегут смотреть. Нам надо собрать толпу. Чем больше, тем лучше.

Мы медленно и не торопясь шли, размеренными шагами, полными собственного достоинства и грации. Меня раздражала такая скорость, но она, как мне кажется, придает шествию больше значимости. В общем, шли мы очень долго. Народ потихоньку узнавал о странной троице и к моменту, когда мы свернули на главный проспект города, ведущий к парадному входу в замок, за нами двигались на почтительном расстоянии метров пятьдесят встревоженные горожане. Слышался равномерный гул толпы. Жаль, что никто из нас не мог обернуться, чтобы посмотреть сколько их там. По плану мы должны были смотреть строго вперед.

Когда до решетки главного входа оставалось около ста метров, я начала выплетать нужное заклинание, последнее, из тех, что нам понадобятся. Другие уже висели в заготовке и ждали своего часа. Широкие рукава и глубокие капюшоны позволяли мне легко скрывать активацию.

Пока все шло хорошо, и я с трудом верила в такую удачу. Ворота легко открылись в ответ на ключ, произнесенный Неором (не хватило его брату мозгов закрыть ему доступ — он же был уверен в смерти родственника), затем немедленно распахнулись настежь. Мы вошли на территорию дворца, толпа замерла у входа. Пройти мы успели примерно половину пути по дорожке до входа, когда стража наконец опомнилась. Вот тут и пошла в ход первая заготовка — оцепенение. Все стражники замерли в тех позах, в которых были в момент произнесения заклинания. Следующая партия была намного осторожнее.

— Пусть узурпатор немедленно явится. — Властно велела королева и несколько особо впечатлительных юношей тут же улетели обратно во дворец.

Мы молча стояли и ждали, не замершие стражники опасливо на нас смотрели и, пока что, не предпринимали никаких действий. Минут через пятнадцать младший брат Неора вышел на балкон. Жаль, что я не могла видеть его лицо, когда я подцепила его заготовленным воздушным лассо и сдернула с балкона к нам. Не знаю, как остальные, а я была готова к такому варианту — на месте узурпатора я бы тоже не спешила предстать пред светлы очи потенциального возмездия. Лжеповелитель с воплями, переходящими в визг, летел вниз, затормозив уже у самой земли, куда был сброшен на манер мешка с картошкой.

Восмор быстро поднялся, посмотрел на нас взглядом полным ненависти (это он зря) и, выставив вперед ножку, капризно бросил:

— Чего вам нужно, чужаки? — Ой, дураааааак.

Два самых чужих чужака переглянулись и вперили светящиеся взгляды в него.

— Ответь на вопрос правду, или поплатишься. — Зловеще пророкотал Неор.

— Законно ли ты занял трон Закатного Края? — С теми же властными интонациями прозвучало от Валенсии через плащ от меня. Чувак подобрался, а я активировала еще одну заготовку: светящиеся белые шары, которые в нужный момент окрасятся в красный (если солжет) или в зеленый (если скажет правду), повинуясь моей воле. Шары долетели до Восмора и закружили вокруг него.

— Конечно, законно! — Брезгливо сообщили нам.

Шары загорелись красным, посветили немного и рассеялись дымкой.

— Лжешь! — Пророкотал Аккорид.

— Действуй, — тихонько шепнула я Чуваку.

Чувак в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и повалил младшего мужа Таворов на спину. Вообще его цвет теперь действительно был рыжим, ближе к красному (точно как мои волосы после приема настойки, можно подумать, раньше я была недостаточно рыжей). Тот, к моему удивлению, не стал скулить или пищать.

— Мой брат мертв, я занимаю трон абсолютно законно! — Достаточно внятно проговорил он из под туши моего защитника.

Неор продолжил лютовать магическим голосом:

— Не ты ли пытался его убить, предатель?

Я активировала последнее заклятье. Не самое точное или удобное, потому редко используемое: оно позволяло найти всех, кто участвовал в заговоре и пометить их. Потом достаточно просто собрать всех вместе и активировать вторую половину. Беда в том, что заклинание часто считало участниками сговора (именно такую формулировку оно имело) и тех, кому только предложили и с кем зондировали почву, то есть, возможно, всех подряд. А значит, предстоит допрашивать всех, выделенных заклинанием и еще лет двадцать, придется проверять всех, кто входит в замок. Ну и главное: сообразно тому, что я знала об этом конкретном демоне, ему смелости не хватило бы на такое. Кто-то им руководит. И этого кого-то будет очень сложно поймать.

Пока я думала, Валенсия, все тем же (сотворенным мною) голосом провозгласила:

— Пусть все обитатели дворца, не медля, явятся во двор.

И мы стали ждать. Народ особо не спешил, но мало-помалу выходили. Сперва слуги и охрана, потом мелкие дворяне и придворные, а потом и сливки общества. Все это время мы просто стояли и молчали, Чувак позволил Восмору встать, но тут же уселся рядом и принялся пристально на него смотреть светящимися желтым светом глазами. Этого в плане не было, но картинка мне понравилась.

Толпа за нашими спинами шумела и гудела, и я с каждой минутой все острее сожалела о невозможности обернуться. Судя по лицам выходящих из дворца обитателей, народу там было не просто много, а очень много. На каждой пике ограды дворцовой территории имелся записывающий кристалл. Я надеялась, что они работают по полной: буду пересматривать этот фарс до глубокой старости, даже если не выйду за Неора. Удача явно была на нашей стороне: до сих пор никому не хватило ума просто нас пристрелить. Магией убить нас будет сложнее — от нас не понятно, чего ожидать, но вот старый добрый арбалетный болт мог бы решить проблему нашего присутствия. Правда, судя по рокоту в толпе, народ устал от такой жизни, так что наша смерть уже не вернет все на места, а только подстегнет восстание. Этого бы не хотелось, так что я верила в лучшее.

На общий сбор ушел час. Час бессмысленного стояния совершенно неподвижно стал для меня пыткой. Конечно, мелкие движения скрадывало одеяние, но вот сменить позу возможным не представлялось. Наконец, когда я решила, что собрались все, я сделала шаг вперед, прошептала активатор и щелкнула пальцами. Над толпой внутри дворцовой территории просыпались золотистые искорки, которые выделили ровным красным свечением гипотетических заговорщиков. Я подумала еще раз и добавила больше силы (оставив себя с третью резерва, то есть бой принять я уже не могла), чтобы зацепить и толпу простых людей.

Теперь самое сложно: надо заставить выйти тех, кого отметило «маркером». Понятно, что на словах никто не станет неожиданно честным и преданным, но все-таки…

— Желает ли кто-то облегчить свою участь и выйти вперед самостоятельно? — Голосом, полным спокойствия, вопросила я.

Человек десять (видимо, несправедливо обвиненных), вздрагивая и оборачиваясь, вышли вперед и встали неподалеку от Восморта с Чуваком. Чувак и их смерил немигающим взглядом и вернулся к созерцанию своего объекта.

Теперь я активировала то заклятье, которое плела на подходе. Заковыка в том, что оно недолговечное — живет три часа максимум. Подчинение толпы, которое пришлось немного переделать, чтобы оно реагировало на отмеченный маркер. Я, опять таки, щелкнула пальцами и от моей руки, на миг показавшейся из под рукава, отделилось несколько сотен огоньков, которые в считанные секунды облетели толпу с обеих сторон от меня. Заклинание подействовало — вышли люди, помеченные моей магией. Причем из той толпы, что все еще не решалась пересечь границу дворцовой территории, тоже вытолкалось с десяток человек. Около пятидесяти (на глаз) огоньков продолжали летать над толпами, в поисках своих суженных.

Вышло их много, очень. Понятно, что действительно виновны не все, а некоторых использовали втемную, но это ж сколько же работы по выявлению виновных. В моей голове тут же всплыло зелье правды, которое позволяло заставить представителя любой расы говорить правду в течение одного часа. В принципе, этого может быть достаточно. Ладно, с этим потом разберемся.

Неор скинул капюшон, вслед за ним это сделала его мать. Я пока оставалась сокрытой. Волосы истинного повелителя продолжали светиться, королева светилась вся, олицетворяя спокойствие и великодушие.

Толпа с обеих сторон ахнула, узрев своего повелителя. Это радовало: может нам и стражу силой убеждать не придется, на что я в тайне надеялась. Неор мрачно прошел вдоль ряда обвиняемых, потом обратно. Его матушка все это время стояла спиной ко двору и смотрела на толпу простых людей.

— Мы восстановим процветание! — Патетично произнесла она так громко, что у меня уши заложило, а каменные стены содрогнулись.

— Стража! — Жестко и коротко бросил Неор.

Стража тут же кинулась выполнять не высказанный до конца приказ: арестовывать всех, стоящих отдельно, во главе с Восмортом. Королева выглядела умиротворенной, но в глубине ее шоколадных глаз плескалась тоска. Я понимала: два ее сына, любимых и равных когда-то, теперь стали врагами.

Двор стремительно расчищался: почти сотню человек под конвоем уводили в казематы. Из толпы на территории остервенело проталкивались две тонкие девичьи фигурки. И ругательства, произносимые при этом, никак не соответствовали высокому статусу. Взгляд повелителя потеплел сразу же, как только он их увидел, однако с места сдвигаться он не спешил. Девушки добежали до брата, стали его обнимать и что-то лепетать сквозь застилающие глаза слезы, потом одна из них рассмотрела умиленно взирающую на это мать и куча с обнимашками переместилась на пару метров, чтобы втянуть и ее.

Ко мне присоединился Чувак, что означало, что Восмотра успешно довели до его камеры особо строгого заключения, как изменника короны.

Я осторожно подошла к все еще проявляющим чувства Таворам и тихонько дернула Неора за рукав.

— Мы еще не закончили, — напомнила я.

Неор кивнул и мы двинули во дворец. Толпа перед нами расступалась образуя коридор. Я оказалась между Неором и Чуваком.

На самом деле Чувак выглядел грустным, какими иногда бывают все собаки. Судя потому, как сильно он прибавил в росте за последнюю ночь, сейчас он чувствует себя очень уставшим. И лучше бы его плотно покормить и дать хорошенько выспаться.

— Еще чуть-чуть. — Шепнула я ему прямо в ухо.

Во дворце нам пришлось пройти много лестниц и переходов, чтобы попасть на тот балкон, на который недавно вышел к нам Восморт. В комнате, прилегающей к балкону (или к которой прилегал балкон), мы все скинули плащи, оставшись в обычной одежде. Неор был в огненно-красной рубашке и белых брюках; я в белом платье, а Ее Величество переоделась в платье цвета слоновой кости, поданное ей старым слугой. Она тепло поблагодарила его и представила меня отдельно.

— Эдсерр, это невеста Аккорида, Хелена. — Она указала на меня. — Хелена, это наш самый преданный слуга Эдсерр.

— У вас брата случайно нет? — Нетактично вякнула я.

— Есть. Он владелец лавки готового платья в городе. — Спокойно ответствовал мне Эдсерр.

Я запомнила этот факт и собиралась позже обсудить с ним перспективы.

Нашей веселой компанией мы вышли на балкон. Под балконом собралась просто огромная толпа: казалось, собрался весь город. Я, конечно, и до этого знала, что Ашолик густо населенный город, но как-то не представляла себе масштабов.

Неор поднял руку и стало значительно тише.

— Сегодня я счастлив сообщить, что вернулся из своего путешествия с невестой. — Он обернулся ко мне, я сделала шаг вперед и поняла, что никуда я отсюда теперь не денусь. Я выйду замуж за Неора и создам наше долго и счастливо. Помогу поднять Закатный Край из ужаса, в который он угодил и состарюсь в дурацких государственных обязанностях. — Хелена Ицвер, будущая Ее Величество Хелена Тавор. — Я сотворила огромную радугу прямо над замком и обеспечила людям теплый приятный дождик.

Надеюсь, народ решит, что это знак, расслабится и примет все грядущие изменения поспокойнее. Их будет очень много.