ГЛАВА 14

Утром, в канун Рождества, шел снег, но к полудню прояснилось и на земле осталось тонкое белое покрывало - медленно тающее обещание белого Рождества.

Хотя празднование Рождества и утратило былое значение, Сити был наполнен атмосферой возбуждения, атмосферой праздника, впрочем несколько мрачноватой, ибо это Рождество не имело ничего общего с традиционным праздником. Все это было вызвано непрекращающимися слухами, что Освободительная Армия - даже обычные граждане почти перестали употреблять термин «Беглецы» - готовит что-то особенное на канун Рождества.

Психопроп в ответ выдвигал утверждения, что «так называемая Освободительная Армия» больше не существует; что остались только изолированные группы Беглецов, которых ежедневно выслеживают, и что каждый, кто скрывает информацию об остатках «так называемой Освободительной Армии», автоматически попадает под Анализ.

Действительно, Соломон добился некоторого успеха, когда психиатрическая бригада совершила неожиданный налет на Эппинг-Форест и застала врасплох две роты Освободительной Армии, которые проводили учения. Но потери андроидов были настолько велики, что они отступили, успев разгромить одну из рот; и хотя андроиды захватили более семидесяти предварительно парализованных пленников, в Эппинге осталось достаточное количество выведенных из строя андроидов, и это доказывало всем, что победа досталась им дорогой ценой.

С того дня как была предпринята попытка захватить его, Маркхэм держался подальше от Сити, понимая, что, поскольку теперь известно, кто стоит во главе Освободительной Армии, Соломон отправит всех свободных андроидов прочесывать Республику, дабы отыскать его. Несмотря на старания Психопропа, никто не верил сообщениям о его поимке, смерти или направлении на Анализ. Весть о том, что Маркхэм принял командование над Освободительной Армией, вызвала психологическую Цепную реакцию в умах граждан Лондона.

Начали появляться лозунги: «Спасенный за спасение», «Человеческим существам нужны человеческие ценности», «Маркхэм стоит за человечество». Некоторые лозунги имели туманный религиозный оттенок: «Он спасся, чтобы спасти нас от андроидов». И, наконец, самый громкий лозунг из всех: «Работа, семья, ответственность - путь к новому миру».

Впервые за многие десятилетия граждане Лондона вернулись к тому, что когда-то давно называлось политической дискуссией. Сознание людей, которые еще недавно чурались любой серьезной мысли, было занято проблемой: что лучше - воспользоваться преимуществами, но при этом терпеть все те недостатки, которые несут экономика и культура, основанные администрацией андроидов, или же дерзко отказаться от довольно высокого жизненного уровня ради абстрактного понятия, именуемого свободой.

Люди были сбиты с толку. Они были напуганы. Та самая пропаганда, которую непрестанно гнал Пси-хопроп, хотя и была направлена на дискредитацию идеалов Освободительной Армии, поневоле вызывала обратный эффект, ибо акцентировалась на том, что андроиды постоянно расширяют контроль над людьми

Наконец среди людей пошли разговоры о том, что фантастические идеи Спасенного могут помимо всего прочего содержать зерно истины и что андроиды не успокоятся, пока полностью не подавят человечество.

Потом, за два дня до Рождества, президент Бертранд появился с речью на стереоэкране республики.

Президент Бертранд никогда не был человеком, склонным к неограниченному использованию брани, но в этот раз его выступление состояло из ругани, сила которой забавно уменьшалась благодаря ее смыслу. Он называл Спасенного «примитивным животным», которого, благодаря ошибочному милосердию, допустили в республику, вместо того чтобы уничтожить.

«...И теперь, до самой смерти, он будет предаваться садизму, социальному насилию и сексуальной деградации. Он будет пытаться распространять свои гнусные пороки, на уничтожение которых потребовалась сотня лет. Поэтому я призываю всех граждан, - сказал президент Бертранд, поддержать моего премьер-министра в любом необходимом мероприятии. Каждому, Беглец он или Гражданин, кто способен арестовать или убить Джона Маркхэма, говорю - действуйте немедленно. Наградой вам будут высочайшие привилегии республики и сознание, что вы уничтожили очаг разврата, который может отравить все общество».

Слушая речь в своем временном, подвижном штабе в Нью-Форесте, Маркхэм не переставал изумляться. Он и раньше знал, что, каким бы ни было личное отношение к нему президента, тот будет следовать официальной политике. Ничего другого и нельзя было ожидать, поскольку вся власть находилась в руках Соломона.

Но, будучи знакомым с этим человеком лично и ясно помня свой последний разговор с Клементом Бертрандом в его кабинете во дворце, Маркхэм с трудом мог поверить, что тот мог опуститься до такого нелепо-низкого уровня. Непонятно почему, но Маркхэма очень обеспокоила речь президента. Он чувствовал, что здесь что-то не так.

Еще раньше - днем - он получил зашифрованное сообщение от Вивиан. Поскольку Маркхэм покинул Лондон, от прежнего способа связи им пришлось отказаться. Он устроил так, что срочные сообщения, касающиеся Освободительной Армии, передавались из Сити по коротковолновому радио; после некоторых колебаний он сказал Вивиан, что, если ей когда-либо понадобится связаться с ним, она должна набрать определенный номер видеофона и спросить Наполеона, представившись (что вполне удовлетворяло чувству юмора Маркхэма) Жозефиной. После этого курьер зайдет к ней домой и заберет сообщение. Но он разрешил Вивиан пользоваться этим способом только в случае крайней необходимости.

«Должна увидеть тебя, - прочитал он. - С Клементом происходит что-то ужасное. Помнишь берег, где мы купались? Я буду ждать тебя там. Приходи, пожалуйста, скорее. Вивиан».

Он очень хорошо помнил место, где они купались, - это было как раз возле крошечной деревушки, недалеко от Хастингса, «Мы были там в тот самый день, - припомнил он с улыбкой, - когда в первый раз встретились». Всего три месяца назад, а казалось, что прошли годы, - так много произошло. Так много такого, что было неизбежно.

- Мне нужна реактивная машина, - сказал он Профу Хиггенсу, который принес ему послание Вивиан.

- А также нужно обследовать вашу голову, - ответил Хиггенс, раскуривая трубку. - Это может быть ловушкой, Джон. Соломон сохнет по вашему обществу.

- Это не что-нибудь такое... личное, - возразил Маркхэм. - Я предупреждал ее, что сейчас не время для развлечений. И к тому же я не думаю, что Вивиан позволит Соломону поймать ее на удочку. Однако я буду осторожен.

- Тогда вы возьмете десять стрелков и гелитранспортер, - заявил Проф., - или я не пущу вас, ради вас же.

- Черт возьми! Кто главная собака в нашей стае?

- Вы, Джон. Но я тоже могу лаять.

Дорога до места встречи у Маркхэма и его эскорта заняла меньше часа. Они сделали двойной круг перед тем как приземлиться, но не заметили вокруг ничего подозрительного. Реактивная машина Вивиан, которую Маркхэм сразу узнал, стояла неподалеку, почти у воды. Вивиан, закутанная во что-то, медленно бродила вдоль полосы прибоя. Маркхэм оставил свое сопровождение в гелитранспортере и пошел ей навстречу. Было уже далеко за полдень.

Вивиан побежала ему навстречу и обхватила его обеими руками. Маркхэм заметил у нее на лице морщины, которых раньше не было; ее глаза потемнели от страха.

- Дорогой, - прошептала она, прижимаясь к нему. - О, дорогой мой. Я думала, ты никогда не придешь. Я думала, что они...

- Что случилось? - резко спросил он. - Извини, дорогая, но время сейчас играет очень важную роль в моей жизни. Я ужасно перегружен работой.

Вивиан, как могла, изложила все кратко.

- Вчера я пошла к Клементу, - начала она. - Я... Я волновалась из-за тебя. Думала, смогу разведать что-нибудь о планах Соломона, если он поделился ими с Клементом. Я очень надеялась, что узнаю что-нибудь полезное. Но когда я туда пришла, Соломон уже был с ним. Во всяком случае... - Она вздрогнула.

- Продолжай, - ласково сказал Маркхэм.

- Во всяком случае, я думала, что это Клемент сидит за столом. Но когда он посмотрел на меня, я поняла, что это не он. Сходство просто фантастическое. Но что-то... что-то не так... - Она с трудом держала себя в руках.

- Не волнуйся, - Маркхэм обнял ее, пытаясь успокоить.

- Джон, - прошептала она, - Джон, дорогой, это был андроид!

- Господи! И что ты сделала?

- Соломон следил за мной. Он следил за каждым моим движением... Знаешь, как бывает, когда с перепугу думаешь очень быстро? Я поняла, что если сделаю хоть малейшую ошибку, то никогда уже из дворца не выйду. Поэтому я взяла себя в руки и старалась вести себя так, как будто ничего не заметила. Не знаю, как мне это удалось, но я ухитрилась поболтать о... о всяких пустяках. Потом придумала какое-то глупое объяснение и через пять минут ушла. Я бы больше не выдержала. Мне хотелось закричать. Он был так похож на Клемента; такая же улыбка, те же манеры, и все-таки... Джон, что с ним? Что я должна делать?

- Бог знает, что с ним случилось, - ответил Маркхэм, хотя у него было свое личное мнение о методах Соломона. - Но зато я знаю, что делать тебе. Ты поедешь со мной и со мной останешься, пока все это не кончится.

- Дорогой враг, - пробормотала она, то ли смеясь, то ли всхлипывая. Я так надеялась, что ты это скажешь. Я не могу поехать назад, во всяком случае сейчас.

- У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу того, зачем Соломон... заменил твоего отца? Она кивнула:

- Думаю, да. Я сообщила Клементу, как ты и просил, про то, что Соломон программирует три тысячи андроидов на убийство. Он был в ярости. Он сказал, что ты, наверное, прав, призывая к решительной борьбе, сказал, что, раз дошли до того, что андроидов программируют на убийство человека, пора сопротивляться.

- Вероятно, - произнес Маркхэм, - он стал сопротивляться, но уже было поздно. Извини... А теперь давай вернемся в штаб, а то там будут беспокоиться. Основная ошибка в том, что я незаменим.

Вивиан серьезно посмотрела на него.

- Если это ошибка, - сказала она, - то я не хочу терять иллюзий.

* * *

Когда они вернулись в Нью-Форест, Маркхэм оставил Вивиан на попечение Марион-А. Он знал, что будет слишком занят подготовкой небольшой операции, которую он задумал как «тренировочный забег», и у него не будет ни времени, ни сил для Вивиан. Эту вылазку решили назвать - операция «Перчатка», поскольку фактически это был первый официальный вызов администрации андроидов.

Маркхэм почти ничего не рассказывал Вивиан о «перепрограммировании» Марион-А, - до сих пор ему просто не представлялось возможности. Но по дороге в Нью-Форест он начал подготавливать ее к встрече с единственным существующим андроидом-Беглецом. Он рассказал ей о том, как он поехал с Марион-А на Восточное побережье с намерением уничтожить ее и как Марион-А повела себя там. Он описал уничтожение психиатрической команды, отметив, что, если бы не Марион-А, он был бы или мертв, или подвергнут Анализу.

Вивиан слушала его, почти ничего не говоря. Он надеялся отвлечь ее от размышлений о судьбе отца, но успеха не добился. А когда гелитранспортер приземлился возле летних домиков, которые и были штабом в Ныо-Форесте, Вивиан стала обращаться с Марион-А так, как было принято обращаться в двадцать втором веке с андроидом, запрограммированным самым обычным образом. Она не проявила никакого желания считать Марион-А за что-то большее, чем просто сложную машину.

Маркхэм почувствовал странное разочарование и сам удивился своей реакции. Он надеялся... Впрочем, он сам не знал, на что надеялся. И сейчас он не мог позволить себе тратить время на личные дела. Очень многое должно было быть сделано, и очень мало оставалось времени.

Еще до того, как он узнал, что президент Бертранд собирается обратиться к гражданам республики со стереоэкрана, Маркхэм решил провести небольшую военную операцию в канун Рождества. Он преследовал не одну цель: во-первых, это было бы хорошей проверкой боеспособности Освободительной Армии, а во-вторых, дало бы ему шанс лично обратиться к гражданам Лондона.

Главная стереостанция республики - Видео-Хаус - располагалась в центре Лондона, на месте старой телевизионной станции, которая была разрушена во время Войны. Маркхэм планировал захватить Видео-Хаус в канун Рождества и удерживать ее в течение времени, достаточного для того, чтобы он смог появиться на экране республики с пятиминутным обращением.

Он надеялся, что, учитывая эффект неожиданности, сможет со своими коммандос осуществить рейд и исчезнуть прежде, чем Соломон успеет организовать сильное контрнаступление. К тому же на крыше здания стереостанции имелась посадочная площадка для разных летательных аппаратов, что делало попытку вдвойне заманчивой.

Плану Маркхэма не хватало изысканности; здесь все зависело от скорости. Он намеревался высадить пятьдесят человек, прилетевших на пяти гелитранспортерах, незадолго до девяти часов, под прикрытием полной темноты и, возможно, - дополнительным прикрытием тумана.

Несколько дней люди, выбранные для проведения операции, усиленно тренировались. Инженеры учились обращению с «одолженными» стереокамерами и передатчиками. Группа штурмовиков использовала большой заброшенный отель двадцатого века на Южном побережье для репетиции захвата Видео-Хауса. И Пол Мэллорис, который разрабатывал военный аспект операции, разработал систему фиксированных по времени передвижений, благодаря которым вся операция должна была быть закончена в считанные секунды.

Лишь утром, в канун Рождества, когда снег тонким слоем живописно покрыл Нью-Форест, Маркхэм позволил себе немного расслабиться. Все было проверено не один раз; люди отлично натренировались, и всем им, занятым в операции, оставалось только как можно лучше отдохнуть перед выходом. По расчетам Пола, дорога из Нью-Фореста до Сити должна была занять у них ровно шестьдесят семь минут.

Около тридцати передвижных летних домиков, которые под руководством Проф. Хиггенса были увезены по ночам из фешенебельных курортных зон Южного побережья, придавали штабу Освободительной Армии неуместно веселый вид, делая его похожим на лагерь квазирелигиозных или спортивных обществ республики. Вивиан и Марион-А делили один из таких небольших домиков, который, благодаря пластиковым стенам в розовую и белую полоски, напоминал Маркхэму большую коробку для шляп.

Закончив подготовку операции «Перчатка», он решил провести оставшееся до часа «зеро» время с Вивиан и Марион-А. Отношение Вивиан к Марион-А неосознанно беспокоило его, и он не мог отделаться от суеверного чувства, что успех действий Освободительной Армии каким-то странным образом связан с проблемой их взаимоотношений.

Когда Маркхэм вошел в их домик, он был очень удивлен, увидев, что Вивиан одета в лыжный костюм Марион-А, тогда как Марион-А снова облачилась в знакомую красную кофту и черную юбку.

- Привет, дорогой, - сказала Вивиан. - Неужели великий полководец нашел несколько минут для своей личной жизни? Как я тебе нравлюсь? Думаю, что в этой одежде я больше похожа на Беглеца.

- Я был очень занят и не подумал, что у тебя есть только та одежда, в которой ты приехала, - сказал Маркхэм. - Она не очень теплая?

Вивиан засмеялась:

- Она не такая удобная. Не очень хочется, чтоб тебя в ней видели, когда ты швыряешь гранаты. Я бы чувствовала себя неловко.

- Тебе не придется швырять гранаты, во что бы ты ни была одета, сурово сказал Маркхэм. Вивиан поправила волосы.

- Я пойду туда, куда пойдешь ты, - заявила она. - И буду делать то, что будешь делать ты. Не забывай, что я теперь в твоей несчастной Освободительной Армии.

- И поэтому должна соблюдать дисциплину, - заметил Маркхэм с улыбкой.

- Живые андроиды! - вспыхнула Вивиан. - Я совсем не намерена допустить, чтобы ты полностью управлял моей жизнью, дорогой.

Маркхэм повернулся к Марион-А, которая наблюдала за их перепалкой с легкой улыбкой.

- Марион, - сказал он. - Я полагаюсь на тебя. Надеюсь, ты сможешь удержать Вивиан от беды.

- Да, Джон. Я полагаю, нам лучше остаться здесь?

- Да. Если даже мы задержимся, все равно должны вернуться до полуночи.

Реакция Вивиан была просто неистовой:

- Чертовы мутации! Я думала, ты хочешь уничтожить андроидов, Джон. А ты теперь используешь одного из них вместо сторожевой собаки!

Маркхэм холодно посмотрел на нее:

- Марион - личность, к которой я отношусь с величайшим уважением. Я горжусь ее дружбой и преданностью. Она значит для меня больше, чем многие человеческие существа, и мне бы хотелось, чтобы вы были друзьями.

- Друзьями! - взорвалась Вивиан. - С этим?

- Джон, - мягко вмешалась Марион-А. - Иногда вы бываете совершенно слепым. У меня в программе нет человеческих эмоций, но мне кажется, что, возможно, я о них знаю больше, чем вы. Я обязательно присмотрю за Вивиан ради вас, но не ожидайте, что это сделает ее счастливой.

- Что ты вообще знаешь о счастье? - чуть ли не взвизгнула Вивиан.

- Ничего - непосредственно, - признала Марион-А. - Но я думаю, что научилась интерпретировать счастье по-своему. Я бы хотела, чтобы Джон был счастливым. Я помогаю ему не потому, что думаю, будто Освободительная Армия победит, а потому, что он становится счастливее, когда верит в это.

Неожиданно Вивиан начала хохотать:

- Это уж слишком фантастично! Она же влюблена в тебя, Джон! Андроид влюблена в тебя! Теперь-то я точно знаю, что мы все сумасшедшие!

Марион-А молчала, а Вивиан смотрела на нее с насмешкой и, как показалось Маркхэму, с презрением, словно, сознавая свою женственность, она инстинктивно использовала ее как оружие. Это вывело его из себя.

- Черт возьми, что ты сама понимаешь в любви? - зло спросил он. - Для тебя это значит - забраться в постель и достичь великой цели - сексуальной нирваны. Вот твоя программа, Вивиан! Но моя отличается от твоей. Может быть, она похожа на программу Марион. Может быть, мы умеем уважать друг друга, а ты этого даже понять не можешь.

Вивиан посмотрела на него, как будто не верила своим ушам.

- Скажи это еще раз, Джон. - Ее голос был до странности спокоен.

- Джон! - резко, командирским тоном проговорила Марион-А. - Вы утомились, вы перенапряжены из-за предстоящей операции. Ваши мысли путаются, и вы не вполне отдаете себе отчет в том, что говорите. Я думаю, вам лучше отдохнуть. Сегодня вечером вам понадобятся силы.

Злость у Маркхэма прошла так же быстро, как и появилась, осталось только смущение.

- Я думаю, ты права, Марион, - как всегда. Он повернулся к Вивиан с мольбой в глазах:

- Прости меня, дорогая. Я ужасный дурак. Да и твои нервы ни к черту тоже. Ты меня простишь?

Вивиан молча смотрела на него, в ее глазах застыло полное непонимание. Марион-А бесшумно направилась к двери и вышла. Началась оттепель, воздух был холодным, но в ее программе не было заложено чувство дискомфорта.

* * *

Ближе к ночи воздух стал необыкновенно прозрачным; не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. В тишине декабрьского вечера голоса и шаги казались громче и звучали с поразительной отчетливостью.

Хотя на расстоянии тридцати миль не было ни враждебно настроенных граждан, ни андроидов, люди, забираясь в гелитранспортеры, говорили мало и только шепотом, как если бы вечерняя тишина сама была невидимым шпионом.

Пол Мэллорис находился в первой машине с десятком лучших бойцов. Было решено, что гелитранспортер с Маркхэмом сделает посадку лишь после того, как другие машины сядут на посадочную площадку Видео-Хауса и выгрузят людей.

Пока они летели к пригородам Лондона, Маркхэм был больше озабочен проблемами, оставшимися позади, чем предстоящими.

После странного и немного нереального эпизода с Вивиан он почувствовал, что между ними возникло отчуждение, которое, несмотря на все его попытки, так и не исчезло. Он довольно быстро оставил Вивиан, чувствуя, что его присутствие только ухудшает дело. И хотя он собирался отдохнуть, как посоветовала Марион-А, заснуть Маркхэм не смог и без толку пролежал два часа, ворочаясь с боку на бок.

Он решил больше не встречаться с Вивиан, перед тем как отправиться в Лондон. Подсознательно он, возможно, и надеялся, что она успокоится и придет к нему, хотя бы просто пожелать успеха. Но только когда его гелитранспортер уже поднялся в воздух, он увидел Вивиан, которая бежала к взлетной площадке и махала рукой. Невозможно было понять, просит ли она его вернуться или просто машет рукой, прощаясь и желая удачи. Они могли задержаться минуты на две, но Маркхэм решил, что лучше не возвращаться.

К тому времени, когда пять гелитранспортеров были уже над Сити, он подумал, что она просила его вернуться, и стал размышлять над тем, что же она хотела сказать. Потом, когда показались знакомые силуэты и огни центра Лондона, он заставил себя выкинуть мысли о Вивиан из головы. По крайней мере, у него нет причин беспокоиться о ее безопасности; там, где находится она, - Проф. Хиггенс и Хелм Криспин, оставшиеся возглавлять немалое уже войско, достаточное для отражения любого, кроме чрезвычайно мощного, удара.

Воздушное движение над Лондоном было удивительно неоживленным. Почти перед самым Сити пять гелитранспортеров сломали строй и теперь летели по отдельности, как обычные транспортеры, выполняющие транспортные перевозки. Но обычное воздушное движение, на которое они полагались как на дополнительную маскировку, почти отсутствовало. Слух, что Освободительная Армия планирует что-то особенное на канун Рождества, удержал многих граждан дома.

Когда пять транспортеров подлетели к Видео-Хаусу с разных сторон, ничто не указывало на то, что их появление вызвало у кого-то особый интерес. Неожиданно на транспортере Пола включился красный мигающий фонарь, что было обычным сигналом о неисправности. Он выключил и снова включил мотор, повторив это раза два или три, а потом зажег посадочные огни. Для любого наблюдателя это была вполне обычная картина: транспортер неисправен и совершает вынужденную посадку на ближайшую крышу.

Полдюжины андроидов патрулировали крышу Видео-Хауса, хотя обычно здесь дежурил только один андроид; а когда гелитранспортер совершил посадку, Пол увидел, что андроиды вооружены автоматическими пистолетами.

Нельзя было терять ни минуты. Колеса транспортера еще не успели коснуться крыши, а люди Пола уже открыли огонь через бортовые отверстия. Четыре андроида были уничтожены за две или три секунды, но двое оставшихся начали стрелять из автоматических пистолетов, и вот уже упали два человека, сраженные потоком пуль. Полу удалось попасть в одного из андроидов, сделав один-единственный удачный выстрел. Другой повернулся и побежал к башне управления, но выстрелы восьми человек не позволили ему пробежать больше трех-четырех ярдов.

Пол и его люди бросились к лестницам-колодцам, ведущим вниз, в Видео-Хаус, а в это время еще один транспортер сел на крышу.

К тому времени, как Маркхэм приземлился, Видео-Хаус был уже практически захвачен солдатами Освободительной Армии. На нижних этажах андроиды не были вооружены; видимо, решили, что шестерых патрульных на крыше будет достаточно, если объявят сигнал тревоги в случае нападения.

Не более трех минут ушло на то, чтобы перестрелять весь штат андроидов, - но двое из них все-таки успели воспользоваться видеофоном. Одного из них застрелили в тот момент, когда изображение офицера Психопропа уже появилось на экране. Пол разбил экран рукояткой пистолета.

К этому времени Маркхэм добрался до главной студии и стоял теперь перед стереокамерой, что за секунду до этого показывала какую-то комедию. По странному случаю, сцена представляла собой спальню начала двадцатого века.

Инженерам Освободительной Армии понадобилось только взять у выведенного из строя андроида прибор управления камерой и удалить трех потрясенных актеров-людей - двух мужчин в пижамах и одну женщину в разорванной ночной рубашке, которые были не в состоянии сопротивляться.

По сигналу инженера Маркхэм начал говорить, обращаясь к гражданам Лондона. Он старательно заучивал свою речь, но теперь не мог вспомнить ни слова и даже не понимал, имеет ли какой-нибудь смысл то, что он говорит.

«Граждане Лондона, - начал он, - я говорю с вами не как забавный Спасенный из двадцатого века, а как глава Освободительной Армии. Вы достаточно часто слышали, что Беглецы неприспособленны и число их незначительно, что они извращенцы и представляют угрозу для порядочных людей.

Если под неприспособленностью имеется в виду то, что они верят в достоинство человека, тогда они действительно неприспособленны. А если выражение „число их незначительно“ вообще имеет смысл, то почему Соломон задал трем тысячам андроидов программу на убийство?

Правда, дорогие граждане Лондона, в том, что эти Беглецы - эти извращенцы - рискуют своей жизнью ради свободы. Вашей и своей свободы! Конечно, они представляют угрозу, но не для людей. Они хотят свободы, но они также хотят закона, закона, созданного людьми и основанного на человеческих ценностях. Вот почему они действительно представляют угрозу, но только не для людей, а для администрации андроидов.

Фраза „живые андроиды“ является ныне общепринятым восклицанием. Возможно, в ней есть элемент правды. Функцией разумных существ является стремление побеждать окружение. Спросите каждый себя, выросла ли власть андроидов за последние годы? И еще спросите себя, разве прямого столкновения между людьми и андроидами можно избежать?

Распространяя свою власть на все, андроиды постепенно отнимают самый смысл нашей жизни. А без смысла, без цели в жизни, без работы и ответственности человечество вымрет, поскольку эти вещи, дорогие граждане Лондона, - основные в нашей программе.

Старый год заканчивается. Для нас, для Освободительной Армии, новый год символичен. Это будет год, за который мы уничтожим власть андроидов и начнем всё сначала. Мы надеемся, что придет время и вы присоединитесь к нам. В таком противостоянии нейтральных быть не может. Те, кто не поддержат нас, своим бездействием поддержат андроидов. Они будут виновны в предательстве, поскольку предадут историю прогресса человечества. Они предадут свою собственную расу.

И последнее. Президент Бертранд для всех вас символизирует власть в республике. Вы, конечно, скажете, что он человек - не андроид - и поэтому будет охранять интересы людей. Но президент Лондона не человеческое существо, он - андроид! Настоящего Клемента Бертранда Соломон „заменил“, поскольку Бертранд не согласился программировать андроидов на убийство людей - даже Беглецов. Если вы мне не верите, попросите о свидании с ним или внимательно рассмотрите его на экране».

Во время заключительной части своей речи Маркхэм расслышал несколько приглушенных взрывов. Он быстро взглянул на часы и увидел, что у него осталось двадцать секунд.

«Освободительную Армию считают слабой, - продолжил он. - Но пятьдесят человек захватили и удерживают Видео-Хаус. Теперь, сделав то, что хотели сделать, мы уходим. Если кто-нибудь продолжает считать нас слабыми, приходите и сосчитайте выведенных из строя андроидов, когда кончится стрельба... Спокойной ночи - с Рождеством!»

Когда Маркхэм вышел из студии, шум стрельбы и взрывы гранат на нижних этажах стали раздаваться громче и чаще. С крыши тоже доносились звуки разгоревшейся схватки - андроиды начали усиленную контратаку. Маркхэм чувствовал себя так, словно находился в середине крутящегося бутерброда.

Он зигзагом промчался от лестницы к своему гелитранспортеру и через доли секунды был уже внутри. Хотя его транспортер садился последним, взлететь он должен был первым. Даже настроившись уже на героические подвиги, Маркхэм сознавал, что для Освободительной Армии он значит больше, чем любой человек или даже все люди, прикрывающие его отход.

Пилот немедленно повысил обороты мотора до максимальных, а экипаж, который ждал его, вел огонь через бортовые отверстия.

Транспортер безумно накренился и взмыл вверх. Через обзорное окно пилота Маркхэм увидел, что крыша Видео-Хауса покрыта обломками двух разбитых гелитранспортеров - вероятно, на них прилетели андроиды-убийцы, а еще три готовились к посадке.

Гелитранспортер Маркхэма быстро летел прочь, оставляя позади короткие вспышки и фонтаны огня, в свете которых невозможно было отличить выведенных из строя андроидов от мертвых людей.

Загрузка...