Сквозь космос

14

Я проснулся оттого, что кто-то легонько тряс меня за плечо, и, открыв глаза, увидел, что Уитли и Холланд сидят рядом и серьезно смотрят на меня. Заметив, что я пробудился, Уитли тихонько прошептал:

– У Холланда есть план, как нам отсюда выбраться. Как по мне, он весьма неплох. Но пусть Холланд расскажет сам. – Уитли кивнул своему другу.

Сосредоточившись, я выслушал то, что придумал искалеченный ученый. Идея была настолько безрассудной, что у меня, кажется, перехватило дыхание.

– Все довольно просто, – сказал Холланд, – и, думаю, мы трое сможем это провернуть. Как я уже говорил, эти рабы-монстры, как и те двое, что стерегут нас, управляются исключительно телепатией и не воспринимают никаких словесных команд. Они на любом расстоянии улавливают мысленные приказы своих хозяев. Мозги тварей, сохранив полученные приказы, полностью сосредотачиваются на их исполнении до тех пор, пока новое распоряжение, поступившее от тех же самых хозяев, не отменяет предыдущее. Я много экспериментировал с рабами, мысленно отдавая им команды, и обнаружил, что они, хоть и еле-еле, но реагируют.

Я не могу заставить их полностью повиноваться моим приказам, и причина этого проста: мои собственные телепатические способности и рядом не стоят со способностями марсиан – приказы, которые я отдаю, слишком слабы для того, чтобы заставить монстров повиноваться. Марсиане конечно же не знают, что я и вы оба имеем некое представление о телепатии или владеем ее зачатками: иначе, они бы никогда не оставили нас на попечение одних лишь этих созданий.

Итак, вот мой план. Если мы трое сосредоточимся на двух охранниках, что находятся где-то в этом здании, и телепатически прикажем им прийти и выпустить нас, я думаю, объединенной силы наших мыслей хватит на то, чтобы запечатлеть в мозгах монстров необходимую команду и отменить отданный марсианами ранее приказ держать нас взаперти. Если нам удастся заставить стражей открыть дверь, то вы двое сможете попытаться попасть к шахте, по которой вас сюда доставили, и подняться в кратер. Тогда, как я уже говорил, вы получите мизерный шанс сделать наверху хоть что-нибудь для спасения Земли.

Я предлагаю дождаться одиннадцати часов вечера – в это время в огромном храме проводятся церемонии, и все марсиане соберутся вместе и не станут досаждать вам, пока вы будете пробираться через город к транспортному тоннелю. Ну а я тем временем силой приказа постараюсь удержать на месте двух наших стражей – это даст вам возможность сбежать.

– Но мы не можем оставить тебя здесь! – воскликнули мы с Уитли.

Ни я, ни доктор не желали даже пытаться приводить в жизнь план Холланда, пока тот не пообещает, что разрешит нам взять его с собой к туннелю. Наконец он уступил, и мы приготовились нести его к шахте.

Было уже семь вечера, и в мире наверху как раз сгущались сумерки. Но в пещере по-прежнему стоял день, и нам приходилось узнавать время только по своим часам. Оставшееся до назначенного срока время, я провел, маясь от безделья. Я наблюдал, как Уитли осторожно чистит пистолет, и сожалел, что обронил свое оружие, когда меня спускали в кратер. Я не мог понять, почему марсиане не отобрали у доктора пистолет, однако предположил, что они попросту не видели в нас тех, кто способен создать и применять хоть какое-нибудь мало-мальски опасное оружие. Впрочем, мое расстройство по поводу утраты пистолета слегка улеглось, когда Холланд извлек из-под одежды два длинных, устрашающих с виду кинжала, изготовленных марсианами, и которые, по его словам, он прятал уже очень давно. С одним из этих ножей на поясе я, по крайней мере, чувствовал себя вооруженным.

Медленно – медленно как никогда – тянулись один за другим часы, пока в несколько минут двенадцатого мы не обратились в слух, силясь уловить пение, которое означало бы, что марсиане собрались в храме перед восхождением наверх.

И вот наконец началось: послышался тихий торжественный напев, разнесшийся над мертвым городом, словно погребальная песнь. Был он в точности такой же, как и тот, что мы слышали в кратере. Печальный гимн последних – их осталось всего несколько тысяч – представителей могучей расы. Снаружи по-прежнему доносился топот неутомимо шаставших туда и обратно чудовищ-рабов, однако хлопанья крыльев слышно не было. И тогда мы поняли: пришло время попытаться осуществить наш безумный план.

Следуя тихим указаниям Холланда, мы уселись на пол и в молчании сосредоточили свои умы на двух охранявших нас монстрах, которые находились где-то в здании. Мы слали одно и то же сообщение снова и снова; швыряли его вовне мощными мозговыми волнами. Мы приказывали существам явиться, открыть дверь и выпустить нас. Однако после пяти минут непрерывной концентрации не последовало никакого отклика. Прекратив усилия, я и Уитли предались отчаянию и перекидывались теперь ничего не значащими фразами.

Но Холланд убедил нас продолжать, сказав:

– Не пускайте в свой разум ничего лишнего. Там должна быть только одна мысль, только один приказ: «Освободите нас». И когда мы выберемся из камеры – если у нас, конечно, получится, – ради Бога, удерживайте эту мысль в голове до тех пор, пока мы не покинем подземелье. Как только мы перестанем слать приказ, позволяющий нам идти, куда захочется, первоначальное распоряжение марсиан мгновенно возобладает над разумом чудовищ и те немедля пустятся за нами в погоню.

Итак, мы снова сосредоточились. И, хоть теперь нам и казалось, что минуты несутся вскачь, а не плетутся еле-еле, как совсем недавно, мы не позволяли отчаянию просачиваться в наши мысли. Сфокусировав ум на двух стерегущих нас тварях, мы повелевали им прийти, отпереть дверь и дать нам сбежать.

Я видел пот, выступивший на лбу Уитли, и, как раз, когда я уже думал, что нас всех вот-вот сломает то непомерное напряжение, которое нам приходилось испытывать, мы услышали в дальнем конце коридора мягкий топот, неспешно приближавшийся к нашей камере. Твари явились по нашему требованию!

Осознав это, мы пришли в дикий восторг и обрушили на двух монстров всю силу своих умов, придавая нашему приказу властность, нетерпеливость, внушительность! Монстры подходили все ближе и ближе, пока не остановились по ту сторону двери. Мы тут же сосредоточили на них свои мысли, внушая, что они должны открыть дверь и разрешить нам покинуть здание.

На мгновение сердце мое ушло в пятки... А затем раздался скрежет поднимаемого засова, и дверь отворилась. По знаку Холланда мы с доктором шагнули к нему, подняли его с пола и, удерживая между нами, пронесли через дверной проем – при этом мы старались не издавать ни единого звука и по-прежнему фокусировать наши мысли на двух чудовищных стражах, замерших поодаль от распахнутой двери.

Двигаясь неуверенно, будто бы сомневаясь, две твари освободили проход, позволив нам проследовать по коридору. Из храма все еще долетало песнопение, но мы понимали: у нас осталось совсем мало времени на то, чтобы подняться в кратер раньше марсиан. В том месте, где мы покинули коридор и ступили на улицу, нас чуть было не постигла катастрофа: я и Уитли споткнулись о порожек и, стараясь восстановить равновесие, на мгновение совершенно позабыли о двух монстрах позади нас.

Тут же в коридоре возникло молниеносное движение, и послышались стремительные мягкие шаги – твари рванули в нашу сторону! Но когда до нас оставалось всего несколько футов, они резко замерли на месте. Казалось, безголовые рабы озадаченно рассматривают нас, словно бы сомневаясь и недоумевая. В самую последнюю секунду нам удалось швырнуть в них телепатический приказ остановиться – от смерти, однако, мы были на волосок. Теперь-то нам стало понятно, зачем Холланд предупреждал нас о том, что до тех пор, пока не удастся окончательно выбраться из пещеры, мы должны все время направлять на тварей наши мысли.

И вот, неся Холланда, мы двигались по длинной улице, и разумы наши были сфокусированы на двух стражах в здании позади – мы повелевали им там и оставаться. Не разговаривая, мы шагали вдоль проспекта, и я сожалел, что нам не пришло в голову запереть тварей в камере. Затем, правда, я предположил, что Холланд не предложил сделать это, опасаясь телепатических способностей монстров: стражи могли каким-нибудь образом известить своих хозяев о нашем побеге. Я вдруг испугался, осознав, что позволил мыслям уйти в сторону, и вновь сосредоточил их на безмолвном приказе двум нашим недавним сторожам.

На всем пути через город нам не встретился ни один марсианин. Очевидно, в точности, как и сказал Холланд, они все собрались в храме для проведения своей церемонии. Пение стихло, и я понял: сейчас, должно быть, уже почти половина двенадцатого, а значит, у нас оставалось менее получаса на то, чтобы добраться до кратера прежде марсиан.

Как и раньше, по улицам шастало множество существ-рабов, но никто не пытался нас остановить, мы словно были для них невидимками. Казалось, они даже не подозревали о нашем присутствии, ведь у каждого из них имелось собственное дело, внедренное в мозг марсианским хозяином, и только эта конкретная задача и могла интересовать их в данный момент. В конце концов, у столь узкой специализации есть свои недостатки.

И вот впереди показалась длинная постройка, внутри которой находился вход в туннель. Мы поспешили к ней. Сердца наши бешено колотились в предвкушении скорого успеха.

В здании было совершенно пусто, и я направился прямо к переключателю на стене. Я нажал на него, и круглый кусок стены отодвинулся, явив скрывавшийся за ним длинный полый цилиндр – тот самый, на котором нас доставили сюда (я запомнил его, потому что он размещался ближе всех к выходу из здания). Как много действующих туннелей имелось в распоряжении марсиан, я не знал, однако на всем протяжении длинной низкой стены виднелись такие же переключатели, управлявшие, без сомнения, похожими цилиндрами.

Мы уже как раз собирались войти в цилиндр, когда Холланд показал в угол комнаты и произнес:

– Прежде чем подниматься, стоит прихватить три таких накидки. Наверху они могут спасти нам жизни.

Я посмотрел в указанном направлении и увидел всего лишь несколько свободных одеяний бледно-желтого цвета, висевших на вмонтированных в стену крючках. На мой вопросительный взгляд Холланд ответил:

– Эти накидки – настоящие доспехи. Научный Совет создал их для защиты стражей диска. Они отражают все виды излучений, и без них у нас нет ни единого шанса пробиться в пункт управления. Взгляните, они закрывают все тело.

Растянув одну из мантий, он продемонстрировал нам опускающийся на лицо капюшон и показал, как правильно застегивать костюм, чтобы он защищал все тело целиком. Одеяния те, однако, предназначались для крылатых марсиан и были для нас довольно-таки просторными.

Я быстро схватил три накидки, и мы с Уитли нагнулись, чтобы поднять Холланда с пола. И тут внезапно послышался звук, вселивший в наши сердца ужас. Что это было? Что за мягкий торопливый топот стремительно приближался к нам по улице снаружи?

Внезапно раздался вопль Холланда:

– Рабы-монстры! Мы забыли о них, и они пришли. – А затем, когда я подхватил его на руки и рванул к цилиндру, он закричал: – Слишком поздно!

Я как раз успел выхватить нож, когда двое существ возникли в дверном проеме и бросились прямиком к нам. Удар одной из тварей отшвырнул меня к стене, после чего я угодил в объятия могучих рук. Я в ярости наносил кинжалом один удар за другим, снова и снова погружая длинное лезвие в слизкую тушу.

Однако казалось, что монстру все было нипочем, и он мотал меня по комнате, точно детскую игрушку. Мельком я заметил Уитли, обхватившего вторую тварь руками и ногами и непрерывно вонзавшего ей в спину нож, переброшенный ему Холландом. Создание извивалось и дергалось с чудовищной силой,

Послышался крик Холланда:

– Бейте в черное пятно!

Но не успел я снова занести клинок, как вдруг меня сильно ударило по запястью и нож вылетел из руки – теперь я катался с монстром по полу, совершенно безоружный. Гладкие мощные конечности обвивали мне шею, и моя отчаянная борьба постепенно сходила на нет: задыхаясь, я медленно погружался в пучину смерти. Внезапно раздался отчаянный вопль Холланда, и в следующий миг державшая меня тварь судорожно задергалась и ослабила удушающую хватку своих щупалец. Я услышал глухой удар, с каким мягкая плоть врезалась в стену, а затем, пошатываясь, поднялся на ноги и с ужасом огляделся.

В нескольких ярдах от меня сидел доктор Уитли. Его нож был по самую рукоять вогнан в темное овальное пятно чудовища, неподвижно лежавшего рядом с ним. Подле меня покоился тот монстр, с которым сражался я, и на его черном пятне зиял большой разрез; мой кинжал валялся неподалеку. А в углу помещения, скорчившись, лежал Холланд: туда его отбросила последняя ужасающая судорога душившего меня существа, возникшая в тот миг, когда его поразили в единственное уязвимое место – во вместилище причудливого разума.

Мы опустились на пол рядом с Холландом. Он медленно открыл глаза и улыбнулся.

– Вот мне и конец, – сказал он, по-прежнему улыбаясь. Затем, увидав навернувшиеся мне на глаза слезы, произнес: – Не плачь, дружище. Думаешь, мне охота жить после того, что со мной сотворили? Идите, идите же. Поднимайтесь в кратер! Используйте диск, чтобы ударить в ответ...

Слова оборвались резким вдохом, и Холланд безмолвно распростерся на полу. Над его телом Уитли и я посмотрели друг на друга – в глазах доктора я увидел отражение своих собственных слез. И все же он первым из нас двоих поднялся с колен и повернулся лицом к тому, что ждало нас впереди.

– Нужно спрятать их, прежде чем уходить, – произнес он и указал на лежавшие вокруг нас тела.

Итак, мы собрали вместе три тела, вынесли их наружу и сложили у дальней стены сооружения – таким образом, чтобы любой, кто бы ни вошел в здание, не заметил их. Уже было без двадцати двенадцать, и я гадал: успеем ли мы предпринять хоть что-нибудь, даже если сможем достичь кратера наверху.

Торопясь, мы забрались в цилиндр, не забыв захватить желтые одеяния, навлекшие на нас беду, и немедля пристегнулись к двум подвесным сиденьям. Я опасливо надавил на кнопки (так, как проинструктировал Холланд), вернувшие на место круглый кусок стены позади нас и вновь погрузившие нас во тьму. Нажал другую кнопку – и цилиндр, как и в прошлый раз, наклонился под крутым углом. А когда я щелкнул последним переключателем, чудовищная сила вдавила нас в кресла, и за стенками цилиндра начал нарастать жужжащий визг ветра, уже слышанный нами во время спуска в пещеру. Пока мы с немыслимой скоростью мчались наверх, я задавался вопросом: остановиться ли цилиндр автоматически, когда достигнет конца трубы? Но затем пришел к выводу, что лишь подобным образом он и мог быть сконструирован, ведь внутри цилиндра не наблюдалось никаких датчиков или чего-нибудь иного, сообщавшего, сколько осталось до конца пути.

Я увидел тлеющий во мраке радиевый циферблат часов доктора Уитли, и отметил, что до полуночи осталось всего пятнадцать минут. Я предположил, что поверхность должна быть совсем близко, поскольку спуск в пещеру занял у нас только пять минут, а мы находились в туннеле уже почти столько же. Мои рассуждения и в самом деле оказались верными. Я увидел, как маленький светящийся кружок часов исчез, когда Уитли закрыл их, и рев снаружи тут же уменьшился до слабого стона и вскоре стих. Цилиндр плавно остановился и принял горизонтальное положение.

Я немедля заставил конец капсулы распахнуться, и мы вышли в то самое задание, из которого началось наше путешествие под землю. Достигнув открытой двери, мы оба на мгновение замерли, любуясь красотой ночи – красотой, тысячекратно усилившейся за те часы, что мы провели в заточении в подземном мире.

Звезды наверху сверкали во всем своем тропическом великолепии. Но в сравнении с кроваво-красным диском, висевшим прямо над нашими головами, они выглядели жалкими искорками. Марс разросся до размеров полной Луны. Ужасающий багровый щит с двух сторон венчали белые окружности – царства льда, покрывавшие марсианские полюса. Определенно, за те двадцать четыре часа, которые мы пробыли в подземелье, планета значительно увеличилась в габаритах, и я понял: должно быть, она несется к нам со скоростью, далеко превосходящей расчеты астрономов.

Лишь секунду смотрели мы на небо, а затем, неуклюже закутавшись в желтые накидки и набросив на лица капюшоны, крадучись двинулись в сторону диска. В зловещем свете Марса все вокруг виделось весьма смутно. Полупрозрачная материя капюшонов тоже не облегчала обзор.

Таясь, пробирались мы к диску и не видели по пути ни единого живого существа: очевидно, все марсиане до сих пор находились в храме глубоко под землей. До полуночи, однако, оставалось всего десять минут, и я понимал, что в любую секунду крылатый народ может устремиться через туннели в кратер. И тогда нас ждет скорая расправа.

Мы торопливо пересекали дно кратера и вскоре остановились в тени маленькой постройки, располагавшейся неподалеку от колонны, на вершине которой торчала квадратная коробка пункта управления. Сквозь щели и отверстия коробки, наружу вырывался свет, и время от времени свет этот заслоняли двое стражей, проходивших внутри кабины мимо прорезей. Шар на крыше пультовой не светился, и мы могли видеть лишь малую часть кратера.

Ждать дольше было нельзя, так что, вытащив пистолет, доктор Уитли быстро зашагал к колонне, и я последовал за ним, крепко сжимая рукоять ножа. Крючья, вмонтированные в поверхность колонны, располагались достаточно близко один от другого – воспользовавшись ими, можно было без труда вскарабкаться к ящику на вершине. И вот вдоль одной из сторон колонны мы полезли наверх: Уитли взбирался первым, я – сразу за ним. Все выше и выше поднимались мы, всем сердцем молясь об успехе. Внезапно, когда до поста управления оставалась не больше половины пути, квадратная секция пола кубической постройки сдвинулась в сторону, и на нас уставилось худое злобное лицо.

Думаю, смотревший сверху марсианин на мгновение принял нас – благодаря мантиям, в которые мы оба были укутаны, – за двух представителей своего собственного вида. И пока он колебался, мы оказались всего в десяти футах от ящика. Затем марсианин скрылся из виду, чтобы через секунду вновь возникнуть в поле зрения с длинной металлической трубкой, направленной прямо на нас.

Слепящий голубой свет вырвался из конца трубки и, поразив нас, растекся по накидкам, словно вода по дождевику. Если бы не желтые одеяния, мы бы в мгновение ока превратились в горстку белого порошка. Однако, будучи облаченными в чудесные наряды, мы даже не почувствовали прикосновение смертельного излучения. Прежде чем державший трубку марсианин успел отпрянуть от люка, пистолет Уитли рявкнул, и создание отлетело внутрь поста управления с пулей в голове.

Преодолев несколько последних крюков, что торчали из колонны, Уитли подтянулся и нырнул в лаз. Я запрыгнул внутрь вслед за доктором и увидел, что тот уже схватился врукопашную со вторым марсианином. Я удивился, отчего это Уитли просто-напросто не пристрелит тварь? Однако, мимолетный взгляд, брошенный мной на сложные пульты управления и оборудование вокруг, дал понять: доктор боялся, что пуля может высвободить какую-нибудь из сосредоточенных в этой каморке чудовищных сил.

Уитли с марсианином метались туда-сюда по комнате, и я, подскочив к существу сзади, погрузил нож глубоко ему в спину – меня тут же отшвырнул в сторону яростный взмах огромных крыльев конвульсивно забившейся в недолгой агонии твари. Иступленные и растрепанные стояли мы с доктором над двумя мертвыми марсианами и молча взирали друг на друга, а затем отвернулись, чтобы изучить оборудование, выстроившееся вдоль стен маленького помещения.

Посреди комнаты из пола вырастали два толстых, покрытых гладкой черной изоляцией кабеля, которые вели к квадратному пульту управления на одной из стен и скрывались за ним. В самом центре того щита виднелась парочка крупных, размером с небольшой апельсин, рукояток. Одна из них была огненно-красной, вторая – ярко-зеленой.

Уитли внимательно осмотрел их и сказал:

– Без сомнения, это те самые переключатели, что управляют двумя лучами. Вспомни, что сказал Холланд: притягивающий луч имеет красный цвет, а отталкивающий – зеленый. Я так понимаю, чтобы привести луч в действие, нужно потянуть одну из рукояток на себя: не похоже, что их можно двигать в каком-либо другом направлении. Чем дальше выдвигается рукоятка, тем мощнее становиться луч. Во всяком случае, мне так кажется.

– А время?! – крикнул я. – Как нам узнать время, когда следует включить зеленый луч? Активировать его можно лишь в тот самый миг, когда южный полюс Марса будет пересекать траекторию луча.

– Колокол, колокол, – парировал он. – Разве ты не слышал, как Холланд говорил, что третий удар колокола указывает на точный момент включения луча? И эти звенящие ноты производит на противоположной стороне диска другая группа марсиан.

– Теперь я вспомнил, – сказал я. – Но как же марсиане? Что они станут делать, когда мы запустим зеленый луч? Неужто они будут просто стоять и смотреть, как мы уничтожаем все их труды, и не вмешаются? Да они будут здесь почти что в любую секунду!

Мгновение он смотрел на меня, не отвечая.

– Вот он, наш камень преткновения, – сказал доктор. – И лишь ты, Аллан, способен преодолеть его.

– Я?! – последовал мой изумленный возглас. – Но что я могу сделать?

Он быстро объяснил:

– Если бы тебе удалось попасть на вершину кратера – взобравшись по той большой трещине в стене, о которой ты упоминал, – тогда ты смог бы добраться до самолета и взлететь на нем над вулканом. В нужный момент я включу зеленый луч, а затем, уверен, мне удастся хотя бы на какое-то время сдержать марсиан. У меня есть вот это, знаешь ли. – Он махнул на валявшуюся на полу металлическую трубку – на вместилище разрушающего излучения. – Во всяком случае, мне кажется, я смогу не подпускать их до тех пор, пока ты и Райдер не пролетите над кратером и не сбросите на диск столько бомб, сколько понадобиться, чтобы вывести его из строя. Марсиане, похоже, не особо-то много знают о взрывчатке и ее разрушительной силе. Думаю, воспользовавшись их замешательством, я успею вылезти из этого ящика и доберусь до вершины кратера. И после нам останется только приложить все усилия, чтобы с помощью взрывчатки запечатать входы в туннели, или, на худой конец, мы можем покинуть остров и вернуться с подмогой.

Я запротестовал, поскольку не хотел оставлять доктора одного, однако сила его убеждения превозмогла мои возражения, и я, хоть и не особо того желая, приготовился уходить. Уитли нацарапал несколько слов на вырванной из блокнота страничке, сложил ее и вручил мне с наказом передать пилоту. Я засунул листок в карман.

Переступив через мертвых марсиан, я начал спускаться сквозь люк в полу. Однако, спустившись по пояс, я остановился и протянул Уитли руку. Он молча ее пожал. Мы не сказали друг другу ни слова, но на всем своем пути вниз по колонне я видел наверху доброе лицо доктора, следившего за моим продвижением. Когда я ступил на землю, он взмахнул рукой, желая мне всего хорошего и прощаясь, а затем захлопнул люк, переключив, очевидно, свое внимание на содержимое пункта управления. Не теряя времени даром, я рванул по дну кратера к разлому в стене, каждую секунду ожидая услышать звуки, возвещавшие о появлении марсиан из глубин. Была почти полночь.