Скиталец: Возрождение

Глава 17

Равномерная вибрация двигателей сливалась с едва слышным гулом и отдавалась легкой дрожью в переборках каюты и столешнице из красного дерева. Род Анемас не поскупился, оформляя интерьеры переданных мне воздушных судов. За широким иллюминатором проплывали свинцовые облака, осыпаясь на землю аномалии весенним затяжным дождем. Я смотрел в эту серую хмарь, а видел залитую кровью пещеру, тела ушкуйников, волков и разорванные оболочки, бывшие когда-то людьми, но ради призрачного могущества, превратившиеся в проводников инферно.

Мысли текли холодно и расчетливо. Наталья с Рогнедой в Великом княжестве. Надеюсь, до моего прибытия отцы смогут уберечь их от элитных убийц культа. С чем придется столкнуться, тестю я обрисовал. И не тот человек Юрий Мстиславович, чтобы отмахнуться от такой информации. Тем более речь идет о безопасности его дочери.

Анастасия с Гелией со мной. За имперку я несу личную ответственность — это фундамент нашего договора с родом Анемас. Если с ней что-то случится, сделка по дирижаблям рухнет, чего допустит никак нельзя.

Единственное известное мне место на Мидгарде, где культ не сможет действовать так нагло — Храм всех Богов. Только там жены и Гелия будут в относительной безопасности. А значит, придётся просить об одолжении тех, перед кем я меньше всего хотел бы оказаться в долгу.

Я отвернулся от иллюминатора. Мягкий свет ламп и теплые тона интерьера создавали в каюте уют, который резко контрастировал с серой унылой хмарью за бортом. Анастасия полулежала на широком кожаном диване, забравшись на него с ногами и любуясь игрой света в узорах хрустального бокала, который она задумчиво крутила в тонких изящных пальчиках. Полы шелкового халата небрежно разошлись, открывая безупречную линию бедер.

— Как Гелия? Сильно испугалась?

— Переживет, — жестко, почти цинично усмехнулась Настя. — Ей полезно будет.

— Вы что поссорились?

— С чего ты взял? — она удивленно посмотрела на меня. Я пожал плечами:

— Показалось.

— Мы не ссорились, — Настя отставила бокал и, подтянув колени к груди, обхватила их руками. — Просто… Наверное, дело во мне. Я изменилась. А Гелия… Она такая же дурочка, какой была я, приехав к тебе впервые. И еще… — Анастасия горько и беспомощно улыбнулась, — мне кажется, она меня боится.

Опустившись на диван, обнял жену. Настя заворочалась у меня под рукой и, прижавшись щекой к груди, затихла.

— Вспомни себя, — тихо прошептал я ей, — вспомни, сколько глупостей ты наделала. А почему?

Она обиженно засопела носом.

— Дура потому что! — буркнула она куда-то мне в живот.

— Вот уж кем тебе не назову, так это дурой, — усмехнулся я, проведя ладонью по мягким густым волосам. Пальцы наткнулись на небольшую проплешину с желваком шрама. Скулы свело от злости. Ничего, я обязательно найду тех, кто отдает приказы на уничтожение дорогих мне людей. Еще полгода назад, заморачиваться бы не стал. А сейчас у меня появилась семья.

— А кем? — задав вопрос, девушка затихла в ожидании.

— Может быть той, кто за каких-то несколько месяцев из презираемой всеми «имперской фифы» — Настя фыркнула, услышав свое старое прозвище, ходившее среди моих ближников, — без поддержки рода, преданных людей, ресурсов, умудрилась заключить союз с княжнами-соперницами…

— Ты знал?

— Чтоб я оставил без присмотра ненавидящую меня имперскую аристократку и дочь князя Лобанова?

— А Рогнеде значит доверял? — обиженно протянула девушка.

— За Рогнедой тоже приглядывали, — усмехнулся я. — Но с Рогнедой проще. Она воин. Валькирия. Ее читаешь, как открытую книгу. А вот ты и Наташа…

— Две змеи, — хохотнула Настя. — Я до сих пор не знаю, это мне удалось обхитрить Наташку или она завербовала меня.

— А разве сейчас это важно?

— Нет, — она обхватила меня руками и прижалась еще крепче. — Ты же будешь их искать?

Я понял, о чем она спрашивает.

— Да.

— Я с тобой.

— Мне будет спокойней, если вы останетесь в Княжестве. В Храме всех Богов. Заодно за Гелией присмотришь. Там у культа меньше шансов вас достать. Они не полезут туда, где всё наполнено энергией Богов. Да и эти паразиты сразу всполошатся, почувствовав в своих владениях скверну инферно.

Девушка вывернулась из моих объятий и выпрямилась, уставившись на меня гневным взором:

— Я не для того просила себе дар чувствовать проклятых культистов, чтобы, когда моему мужу и главе моего рода требуется помощь, отсиживаться под защитой Богов!

В своем гневе Настя была безумно красива. И налившийся от гнева багрянцем шрам добавлял этой красоте своеобразный шарм. Еще одна Валькирия на мою голову!

— Не обсуждается! — отрезал я. Она вскинулась, порываясь начать спорить, но, поймав мой взгляд, поникла, по-детски хлюпнув носом.

— Но почему?

Можно было не отвечать или ответить кратко: «Потому что я так сказал». Но зачем обижать девочку?

— Потому, жена моя, — я снова заграбастал ее в объятия, не обращая внимания на обиженное фырканье, — что если ты полетишь со мной, самое большее через полчаса ко мне прибежит Рогнеда, с требованием взять с собой и ее, потому что она сильная и воин. Следом примчится Наталья, с очень подробными и обоснованными аналитическими выкладками аргументами, почему она должна лететь с нами. И вот уже, высший свет в Империи и Княжестве шумит о том, как ярл Рагнар с гаремом идет в поход на культ Эрлика.

Настя затихала, ее тело напряглось, но все же, не выдержав, заливисто расхохоталась. Отсмеявшись, вытерла слезы:

— С каких пор тебя волнует мнение света?

— Вообще не волнует, — отмахнулся я от инсинуации. — Просто так будет правильно. А к твоему отцу мы еще слетаем. Или пригласим к нам.

— Правда?

— Зуб даю, — щелкнул я ногтем по переднему резцу.

— Фу, — скривила носик Анастасия, — как бродяга из трущоб Константинополя.

— А я и есть бродяга. Только из Заброшенных земель.

— Рассказывай это кому-то другому, — оборвала меня Настя, снова вывернувшись из моих объятий, но лишь для того чтобы, усесться мне на колени, обхватив ногами, — а лучше помолчи, муж мой. Потому что я обиделась. И тебе нужно попросить у меня прощения. И постарайся, чтобы я простила, — с низкой хрипотцой закончила она, впиваясь мне в губы.

Долетели быстро. Новгород ближе, чем Або и с окончанием боевых действий пропала необходимость делать огромный крюк через аномалию.

Едва пересекли границу Бежецкого удела, к нам присоединились два дирижабля с опознавательными знаками ВВФ Княжества, заставив изрядно подергаться мой наемный экипаж.

— Неизвестный дирижабль. Вы пересекли границу Великого княжества Новгородского. Назовитесь. — раздался из динамиков хриплый мужской голос, с хамоватыми интонациями.

Я показал нашему радисту, чтобы включил микрофон:

— С каких пор Новгородское княжество стало начинаться с Бежецкого удела?

— Слышь, умник, я щас тебе влеплю залп в борт, чтобы не борзел.

— Здесь Ярл Пограничья Рагнар. Хочется услышать, с кем имею честь, чтобы доложить князю Ингвару, как его офицеры чтут Устав.

Словно не услышав мой вопрос, неизвестный офицер продолжил:

— Вы летите без опознавательных знаков. Имею полное право открыть огонь без предупреждения. Приказываю сбросить скорость и следовать за нами для досмотра.

Может быть, в другой ситуации я бы послушался, хотя бы для того, чтобы познакомится с наглецом. Но сейчас ситуация не располагала к задержкам. Взглянул на стоящую рядом Настю. Она прикрыла глаз, по вискам заструились капельки пота. Девушка пыталась прощупать собеседников даром Персефоны. Спустя пару секунд она отрицательно мотнула головой:

— Нет. Не чувствую.

— Значит, так, неизвестный. Вы можете попытаться, как изволили выразиться, влепить мне в борт залп. Но после этого я уничтожу вас и объявлю войну вашему роду. И не надо делать вид, что вы не получали сообщения о нашем появлении. О том, что мы направляемся в Новгород, я лично вчера уведомил князя Лобанова. И он заверил меня, что обеспечит коридор. Значит, сейчас вы либо пытаетесь игнорировать прямой приказ Юрия Мстиславовича, либо он до вас, каким-то непостижимым образом не дошел. Оба варианта повод для служебного расследования, — голос мой был спокоен, а мозг просчитывал варианты, как долго продержится слабенькая защита, что успела поставить на дирижабли ученица.

Главное, и ответить мне нечем. Мы абсолютно безоружны. Ну не успел я заняться полным переоборудованием своего воздушного флота. Думал, успею до отлета в Таврию. А вышло, как вышло.

К счастью, проверять надежность щитов Сольвейг в боевых условиях не пришлось. Вояки молча со снижением ушли на разворот. Ну и чудесно. Но все же выяснить, кто решил пощупать меня на прочность надо. Такие демарши оставлять без последствий нельзя. И я не верю, что Лобанов не поставил в известность о нашем прибытии, всех заинтересованных лиц. Скорее всего, тут имеет место быть личная инициатива и родовая спесь. Ничего, разберусь и с этим. А пока есть вещи посерьезнее глупых аристократических склок.

Вот по левому борту блеснула гладь озера Ильмень, и в туманной дымке показалась столица Княжества. Через полчаса мы швартовались у причальной мачты аэродрома Кривцовичи. По крайней мере так он назывался на картах.

У трапа нас встречал лично Юрий Мстиславович. По осунувшемуся, почерневшему лицу князя я сразу понял, что опоздал. Сам не заметил, как оказался рядом с Лобановым:

— Опоздал⁈ Девочки целы⁈

Он поднял на меня сухие, постаревшие глаза.

— Целы, — тихо выдохнул он. — Молчан погиб, — я заметил, как сжались кулаки князя.

— Как это произошло?

Лобанов огляделся, словно только сейчас заметил, где он находится:

— Не здесь.

Я просто кивнул. Главное Рогнеда с Наташей живы. А Молчан… Жалко его. Хороший человек был.

До Кремля ехали молча. Только я украдкой шепнул Насте, что подруги живы, получив в ответ благодарный кивок. Князь думал о своем. Гелия, понимая, что происходит что-то серьезное и очень плохое, забилась в угол салона и затихла. Практически весь перелет она провела рядом с Ошкуем, который закрывал ее собой во время нападения культистов. И теперь, когда сильного и надежного ушкуйника не было рядом, чувствовала себя не комфортно. Как бы не наделала глупостей девочка. Хотя, я договаривался с родом Анемас обеспечить ее безопасность, а не охранять девичью честь.

За окошком промелькнули древние стены Кремля и лимузин, словно ловкий зверь в нору, нырнул в узкие ворота. Лимузин мягко затормозил у крыльца особняка. Воздух здесь был напоен ароматом мокрой листвы и тяжелым, едва уловимым запахом озона — отголоском мощных охранных плетений, окутывающих резиденцию.

— Госпожа Раевская, госпожа Анемас, — князь обратился к девушкам, — прошу простить, что не могу уделить вам время, согласно вашему статусу и положению. Но, дела превыше всего, — он с сожалением развел руками, — слуги проводят в выделенные вам покои. У них приказ исполнять все ваши пожелания. Прошу вас, для вашей же безопасности, временно нее покидать пределы особняка. Покои Натальи и Рогнеды расположены рядом с вашим. Девушки уже ждут. А нам с ярлом надо обсудить очень много вопросов.

— Не переживайте, князь, — в изысканном поклоне склонилась Настя, с небольшой задержкой ее примеру последовала Гелия, — у мужчин всегда находится великое множество скучных дел. Мы найдем как развлечь себя, — она мягко улыбнулась Юрию Мстиславовичу, — да и какие условности могут быть между родственниками?

Князь вымученно улыбнулся в ответ:

— Спасибо за понимание, Анастасия. Слуги вас проводят, — он кивнула на застывших у дверей неподвижными истуканами мужчин в черных с серебром ливреях.

Настя кивнула, на секунду коснулась ладонью моего плеча, в жесте поддержки и поправив черную повязку, скрывающую шрам, мягко подтолкнула притихшую Гелию к входу. Лакеи тут же приняли девушек под свою опеку.

Мы с Юрием Мстиславовичем, обойдя крыльцо, зашли в неприметную маленькую дверь и двинулись вглубь здания, в обход парадных зал, прямиком в его рабочий кабинет. Там нас уже ждали.

Ингвар мерил комнату тяжелыми шагами, словно вколачивал невидимые сваи в паркет. Лицо Великого князя было багровым от сдерживаемого бешенства, в глазах плескалась холодная ярость, а в воздухе густо разливалась медвежья ярость.

— Они посмели вломиться в мой дом, Рагнар! — проигнорировав приветствие, прорычал. — Убили сорок два оперативника и пятнадцать гвардейцев. Сорок два профессионала, на подготовку которых ушли годы и тысячи гривен!

Я молча прошел к столу, налил себе воды из графина:

— Как это произошло?

Юрий Мстиславович тяжело опустился в кресло, положив сцепленные в замок руки на столешницу:

— Ты предупреждал о нападении, Рагнар, но мы не ждали, что они отважатся ударить прямо по зданию Управления «Ока». Две тройки, как ты и говорил. Они прошли наши защитные контуры, рассчитанные на подавление любой известной нам магии, легко, словно сквозняк сквозь открытую форточку. Охрана внешнего периметра даже не успела понять, что их убивает.

Князь скрипнул зубами:

— Мои парни не робкие овечки. Они сопротивлялись. До моего кабинета, где в это время находились Наташа с Рогнедой, — голос Юрия Мстиславовича дрогнул, — добрались двое из шести. Там их и встретил Нечаев.

Лобанов встал, обошел стол и наклонился куда-то вниз. Раздался звон стекла и на столе, прямо на документах, появились три стакана и пузатая слегка початая бутылка. Князь набулькал до краев и, кивнув нам на натюрморт, приник к стакану. Кадык задергался, жидкость стремительно исчезала. Допив, он по рабоче-крестьянски занюхал рукавом и вернулся на свое место. Мы с Ингваром переглянувшись последовали его примеру.

В голове слегка зашумело, но стало полегче. Напряжение последних суток немного понизилось, хотя и не пропало совсем.

— Если бы не Молчан, — продолжил князь — нас с девочками уже не было бы в живых. Я-то давно уже не боец, — князь грустно усмехнулся, — засиделся в кабинетах. А Нечаев буквально разорвал этих двоих голыми руками. Тут-то его и накрыло. Видимо посмертное заклинание. Умер через три часа. Лекари ничего не смогли сделать.

— Это не посмертное заклинание, — уточнил я. — Это инферно. К нам пришли не люди. Оболочки.

Князь кивнул.

— Мои аналитики выдали что-то похожее.

— Я хочу головы тех, кто их прислал, — Ингвар резко остановился, уставившись на нас с князем. — Я хочу не просто следствия, я хочу бойни. Чтобы от этого культа в моем Княжестве не осталось даже памяти.

— Мы все этого хотим, — я поставил стакан на стол. — Но ярость не должна заслонять разум. Юрий Мстиславович, есть зацепки, где их искать?

Лобанов выпрямился, его взгляд снова стал колючим и деловым:

— Думаю, да. Не уверен. Надо проверить. Пару часов назад на моих агентов в трущобах вышел твой человек — Белый.

Я напрягся. При чем тут Белый с его группой? У них задача — поиск одаренных беспризорников, а не помощь «Оку» в наведении порядка. Князь продолжал:

— Он сообщил, что во время работы в трущобах Заречья они засекли одного очень интересного персонажа. Некоего Руднева. По словам Белого старшего надзирателя тюрьмы в Кочках при эллинах. Отличался особой жестокостью и преданностью новым хозяевам. Бежал вместе с имперцами, когда ты прижал их.

— Тогда какого демона он делает в Новгороде?

— Вот и Белый удивился, — кивнул Лобанов. — Он его узнал сразу, такое лицо сложно забыть. И в ту же ночь случается нападение на Управление. Это, конечно, может быть совпадением. Но других зацепок у меня, к сожалению, нет.

Я кивнул:

— Значит будем работать с тем что есть. Но прежде чем мы перевернем город, я должен спрятать девушек. Я планировал везти их в Або, в Храм всех Богов. Это единственное известное мне место в княжестве, где культисты будут слабы. Боги не допустят на своей территории проявлений инферно.

— Тебе нужно именно в Або или подойдет любой храм всех Богов?

— А что, есть другие? — удивился я.

— Когда-нибудь я узнаю из какой забытой Богами глухой дыры ты все-таки вылез? — раздраженно мотнул головой князь. — Такие храмы стоят во всех крупных городах. В том числе у твоего тестя в Бежецке.

— Ну, у тестя в гостях я еще не бывал, — я огорченно развел руками. — Нет, мне не важно, будет храм в Або, Новгороде или Бежецке. Главное, чтобы там присутствовала божественная сила. Ну и переговорить мне с ними надо.

— Со жрецами?

— С Богами. Ваши жрецы против этих культистов, как вы уже поняли, не потянут. Даже Радомир.

— Он еще и с Богами разговаривает, — буркнул князь, — Не надо никуда лететь, в Новгороде такой же Храм, как и в Або. Даже древней.

— Хорошо, — я посмотрел на часы. — Тогда сейчас в Храм. А потом, Юрий Мстиславович, мне понадобятся координаты, где видели Руднева. И ваши люди в поддержку.

— Мои люди уже оцепили район, постоянно на связи с твоими парнями, — Лобанов поднялся. — И Рагнар… — он посмотрел мне в глаза, — за Молчана я спрошу с них лично.

— Мы все спросим, — отрезал я.

Переезд в Храм занял меньше часа. Анастасия, Наталья и Рогнеда восприняли новость спокойно. Девушки, обняв, прижались ко мне, и пошли собираться. Видимо, все, что им хотелось узнать, уже успела рассказать Настя. А меня решили не тревожить расспросами. За что я им безмерно благодарен. Повезло мне с ними. Могло быть и хуже, учитывая то, что браки навязанные.

Радомир встретил нас у врат Храма. Старик выглядел изможденным, но в его глазах горел фанатичный огонь.

— Здесь твоим женам ничего не грозит, ярл, — проскрежетал он, опираясь на посох. — Эфир в этих стенах выжигает скверну на корню.

— Этого не достаточно, чтобы остановить тех, кто может за ними прийти, — я посмотрел в глаза суровому старику, и он отвел свой взгляд, принимая сказанное мной.

— Тогда что ты хочешь от меня?

— От тебя ничего, — мы как раз проходили через центральный зал откуда лучами расходились коридоры к залам пантеонов. — Хочу от них.

Старик нахмурился, желая сказать мне что-то резкое, но время вдруг потеряло свою текучесть. Воздух сгустился. Люди вокруг меня замерли.

Из дрожащего марева соткались фигуры. Старые знакомые — Хель, Морана, Персефона и одноглазый Один.

— Хоть бы раз Ладу или Афродиту прислали бы, — буркнул я, — все время одни и те же мрачные рожи.

— Интересно, что скажут на твои запросы жены, — ехидно проворковала Хель, якобы невзначай обнажая в разрезе платья бедро. Бурчу я так, для собственного удовольствия. На самом деле Богини смерти так же прекрасны, как и Богини красоты. Энергетические вампиры привыкли принимать облики наиболее подходящие для того, чтобы впечатлить своих адептов.

— Присмотрите за ними, — я кивнул на своих женщин, — пока я буду делать вашу работу.

— Ты не понимаешь…

Я криво усмехнулся:

— А вы ведь до одури боитесь этого инферно.

Боги даже не подумали оскорбиться:

— Боимся, — спокойно ответил Один. — Боимся отравится этой заразой. Тогда инферно поглотит всю ветку этой реальности. Мы — часть системы, закованные в её правила. А ты — нет. Поэтому мы так надеемся на тебя, Рагнар.

— Могли бы сказать прямо, — я презрительно скривил губы. — Без этих ваших многоходовок. Я не люблю, когда меня используют вслепую.

Хель повела рукой в сторону моих девушек.

— Посмотри на них. Если бы не их жизни, оказавшиеся под ударом… стал бы ты ввязываться в проблему такого масштаба? Стал бы рисковать собой ради чужого мира, законы которого презираешь?

Я хотел огрызнуться, но слова застряли в горле. Мой взгляд скользнул по напряженной фигуре Рогнеды, по черной повязке на лице Насти, по сосредоточенным морщинкам на лбу Натальи. Скулы свело от злости — не на Богов, а на самого себя. Потому что они били точно в цель.

Я тяжело выдохнул:

— Нет. Скорее всего, не стал бы, — признался я честно, чувствуя на языке мерзкий вкус собственного цинизма. — Плюнул бы, подставился под первый же удачный удар элитников и ушел на перерождение в следующий мир.

— Вот поэтому у тебя теперь есть семья, Рагнар. И не думай, что для нас это было просто, — улыбнулась Хель. — Теперь у тебя есть причина сражаться за наш мир. А за девочками мы присмотрим… — ее голос начал таять, а время снова возобновило свой бег.

— … Ты не по годам нагл, ярл! — послышался скрипучий голос Радомира, пытающегося испепелить меня взглядом.

— Это точно, — согласился я с ним. — Все. Понял, принял, осознал. Девочки, мне пора. Здесь вы в безопасности. По крайней мере, пока. Ведите себя хорошо, слушайтесь дедушку Радомира. Жрецов не обижайте. Гелия, — я подошел к имперке. — Все договоренности между нашими родами остаются в силе. Здесь ты в полной безопасности.

Она кивнула, сморщив носик и прикусив губу. Хотела что-то сказать, но видимо передумала. Еще раз кивнула и тихо пролепетала:

— Благодарю вас, ярл.

Наверное, надо было еще как-то ее поддержать. Видно, что девица не в себе. Слишком многое на нее навалилось в последнее время. Настю, подобные события закалили. А Гелия не такая. Слишком мягкая, слишком нежная. Впрочем, не до нее сейчас. Обняв еще раз жен, быстрым шагом, не оборачиваясь, вышел их храма. Меня уже захватил азарт охотника. Безумно хочу найти тех, кто посмел угрожать моим близким. И тогда «Кровавый орел» покажется этим нелюдям детской щекоткой.