Скиталец: Возрождение

Глава 16

Радомира ушла четверть часа назад. Недовольная. Я опять взвалил на нее управление Пограничьем, в наше отсутствие. Понимаю, что ей тяжело. Но больше положиться не на кого. Тихий с Мириной слишком молоды, неопытны, да и специфика у них другая. Они в криминальном сыске на своем месте. Проклятые культисты! Как же мне не хватает старика Фроди. Вот на кого можно было положиться без раздумий.

Я устало потер глаза, глядя на кипу бумаг, оставшихся на столе. Что-то мне не по себе как-то. Душно. И тоскливо. Наталью с Рогнедой на днях проводил в Великое княжество для переговоров. Анастасия, как мы и договаривались, повезла Гелию на экскурсию в Заброшенные земли, подальше от имперских соглядатаев. В наших покоях стало непривычно пусто и тихо. И эта тишина внезапно лопнула.

Я почувствовал их слишком поздно. Ни криков охраны, ни шума борьбы, ни единого выстрела. Просто в какой-то неуловимый миг пространство кабинета промерзло до звенящего хруста, а эфир наполнился густой, тошнотворной вонью инферно. В тот же миг массивные дубовые двери разлетелись в труху от чудовищного кинетического удара. Одновременно с этим я услышал звон разбившегося стекла.

В дверном проломе появились три стремительные фигуры. Быстрый взгляд на окно. Еще трое. Они прыснули в разные стороны, перемещались рвано с неестественной скоростью, напоминая своими движениями насекомых.

Первый удар пришёлся не по мне, а по пространству вокруг. Трое культистов у окна синхронно вскинули руки, и кабинет накрыла волна чёрного, пульсирующего пламени. Книги, бумаги, мебель — всё, к чему прикасалась тьма, вспыхивало мгновенно, превращаясь в пепел. Я успел активировать личный щит, вложив в него всю доступную ману. Защита замерцала, просела почти до предела, но выдержала. Из горла вырвался хрип — магическое истощение накатило мгновенно, выжигая энергоканалы изнутри.

Я едва успел уйти перекатом за массивный стол, как пространство, где я только что сидел, прошило слитным залпом из магострелов от тех, что ворвались через двери. Мои защитные амулеты взвыли на грани перегрузки, сжигая заряд за доли секунды. Пули у них не простые. А что я ожидал? В этот раз мне прислали серьезных бойцов. В магическом зрении их ауры пылали ревущим черным пламенем. Не люди — Авеша Аватары или Теофоры. Сосуды, наполненные инфернальной энергией Эрлика.

Вскинув руку, я отправил в ближайшего заряд раскаленной синей плазмы. Удар, способный с легкостью испарить армейский броневик, лишь отшвырнул культиста к стене. Он рухнул, неестественно вывернув сломанную шею, но та на глазах со скрежетом срослась под слоем черного пепла, в который превратилась кожа. Диверсант снова бросился в атаку.

Рядом возникла размытая тень. Черный клинок описал смертоносную дугу. Я ушёл в перекат, уходя из-под удара, и почувствовал, как лезвие распарывает воздух в миллиметре от спины. Тут же словно из воздуха соткалась фигура еще одного культиста. Воспользовавшись моим манёвром, он нанёс удар ногой в корпус. Кованый сапог врезался в рёбра с силой тарана. Я отлетел к стене, проломив обшивку, и рухнул на пол, давясь воздухом. Во рту появился вкус крови.

Я поднялся, опираясь на руку. Рёбра хрустнули, отдаваясь острой болью в каждом вдохе. Хорошо. Значит, ещё жив. Отстранившись от боли, выплеснул энергию в заклинание, которое снесло голову одному из нападавших. Демоны! Обезглавленное тело даже не пошатнулось — оно продолжило наступать, яростно размахивая клинком. Все чего я добился — безголовый стал не так быстро и ловко орудовать своей железякой. Но мне от этого было не сильно легче.

Они были слишком сильны. Безумно, нечеловечески сильны. Черное пламя разъедало мои щиты, как кислота. Левое плечо обожгло адской болью — пуля пробила просевший барьер и вырвала кусок мяса. Следом лезвие, сочащееся первобытной тьмой, распороло мне бедро. Я задыхался. Мана таяла с катастрофической скоростью. Инферно подавляло саму реальность, отравляя и искажая эфир вокруг нас.

Сердце сдавило предсмертной тоской. Так вот почему мне было сегодня так плохо. Душа попаданца предчувствовала очередной виток перерождения. Неужели конец? Девочек жалко. Долго ли они проживут после моей смерти? Не убьют культисты, так сгинут вместе со своим миром, поглощенные проклятым инферно.

Отвратительные тени взяли меня в плотное кольцо, сжимая его, как удавку на шее висельника. Я еще отбивался. Но сил оставалось все меньше и меньше. Они давно могли закончить. Но играли со мной, как кошка с мышкой, наслаждаясь моим отчаянием. Нет, мне не было страшно умирать. В конце концов, не в первый раз и, к сожалению, не в последний. Жалко было жен и Сольвейг, обидно, что не успел разгадать тайны аномалии и так и не узнал, что же от меня было нужно местным Богам.

Наконец, инферналы наигрались. Со всех сторон в меня рванулись мутно-черные молнии. И… растворились в заполнившем кабинет «Ничто».

Это не было магическим ударом или заклинанием. Это было само Время. Хтоническая, подавляющая мощь, дремлющая Хозяйка этого места, проснулась, потревоженная грязью инферно в своих владениях.

Культисты замерли. В их мертвых глазах, затянутых первобытной тьмой, вдруг проснулась жизнь и тут же выплеснулась абсолютным паническим ужасом. Перекошенные рты с черными полопавшимися губами издали низкий, на грани слышимости вой. Кости черепа сдавило инфразвуком, зубы заныли, сломанные ребра отозвались острой болью, рот наполнился густой кровью.

Я завороженно смотрел, как черное пламя Эрлика, клубясь, выползает из тел диверсантов и втягивается в невидимую воронку. Сквозь ужасные маски на месте лиц, постепенно проявился человеческий лик. Серая, перевитая иссиня-черными жилами кожа начала розоветь. Взгляды приобретали все большую осмысленность.

Ненадолго.

Еще мгновение и люди стали усыхать. Их тела сжались, превращаясь в сухой пергамент, затем в серый невесомый прах, и, наконец, в абсолютную пустоту, словно тут никого и не было.

В эту секунду само Мироздание содрогнулось. Я физически ощутил этот колоссальный толчок — словно лопнула несущая струна реальности. Часть инфернальной мощи Эрлика, сумевшая просочиться в Мидгард и питавшая этих тварей, была навсегда стерта, поглощена бездной.

Хозяйка Подземелий прокатилась сквозь меня, одарив силой, и пропала так же внезапно, как появилась. Я сполз по стене, оставляя на обоях багровый след. Тело горело от открытых ран и глубокого магического истощения.

Радомира! Старая княгиня совсем недавно вышла от меня! Несмотря на помощь Хозяйки, поднялся я с трудом и, зажимая кровоточащую рану на бедре, пошатываясь, шагнул в коридор. На полу лежали изуродованные тела моих охранников. Крепкие ушкуйники и опытные егеря — они даже не успели поднять оружие.

Я двинулся в сторону апартаментов княгини Вороновой, но не прошел и десяти шагов, как навстречу выскочила сама Радомира. Ее обычно строго убранные седые волосы растрепались, а в руках тускло мерцал активированный боевой артефакт. Увидев меня — окровавленного, опирающегося на стену — она отшвырнула амулет в сторону и кинулась ко мне, запричитав:

— Рагнар! Мальчик мой! — она подхватила меня, ее сухие, но удивительно сильные руки вцепились в мои плечи, не давая упасть. — Живой! Боги, что здесь произошло⁈ Я почувствовала такой всплеск чужой силы… Думала, город проваливается в Навь!

Куда делась вечно недовольная, каркающая старуха? Сейчас передо мной была смертельно перепуганная мать, бросившаяся на защиту своего дитя.

Она потащила меня к уцелевшему диванчику в холле:

— Сиди. Не смей шевелиться. Дай я посмотрю. Кровь… Богиня, сколько крови! Эй, лекарей! Карла сюда, живо!

— Нет, — я перехватил ее дрожащую ладонь. — Потом. Нет времени, Радомира. Это была элита культистов.

Я заставил себя сесть прямо, загоняя боль на задворки сознания. Разум, под воздействием адреналина, работал четко:

— Если они ударили здесь, значит, они могли ударить и по девочкам. Они знают мои слабые места.

— Тебе нужно немедленное лечение! — беспомощно возмутилась княгиня, пытаясь перетянуть мое бедро жгутом из оторванного куска собственной юбки.

— Потом. Распорядись. Пусть срочно готовят курьерский дирижабль. Я вылетаю немедленно.

Поднявшись, опираясь на сухую, но еще довольно крепкую старуху доковылял до приемной. Спасибо Мирозданию, артефакт связи цел! Я поднял трубку и непослушным пальцем набрал номер:

— Князя Лобанова! Срочно! — для мотивации обложил оператора, решившего, что он может задавать мне вопросы, крепкой бранью. Сквозь треск статических помех пробился встревоженный голос тестя.

— Рагнар? Что стряслось?

— На резиденцию совершено нападение. Элитные диверсанты культа Эрлика. Я отбился. С трудом. Но они действовали наверняка. Понимаете?

— Понял, — сейчас со мной разговаривал уже не родственник, а всемогущий глава «Ока». — Ты в порядке?

— Относительном. Юрий Мстиславович, Наталья и Рогнеда скоро будут у вас. Умоляю, поднимите всю гвардию, задействуйте всё «Око». Не спускайте с них глаз. Окружите тройным кольцом защиты. Я боюсь синхронного удара по всем фронтам. Они очень опасны! Практически аватары! Лучше всего спрячьте девочек в Храме всех Богов. Пусть эти ленивые твари пошевелят своими божественными задницами. Если с Наташей и Рогнедой что-то случиться до моего прибытия, я разнесу их богадельню к демонам Вселенной. И вашу тоже!

— Понял тебя, зять, — в голосе князя послышалась теплота. — Сделаем все что можно и нельзя. Ни одна тень к ним не приблизится, клянусь. Что у тебя?

— За меня не волнуйтесь. Жить буду. Учтите, культ оказался гораздо сильнее. Времени у нас меньше, чем мы предполагали. Юрий Мстиславович, найдите мне их! Не мелких шестерок, а тех, кто за ними стоит. Я хочу крови этого охреневшего Божка и его сраных последователей, — я говорил спокойно, но сам чувствовал, как от моих слов помещение наполняется давящей жутью. Мне казалось, что и князь, несмотря на расстояние, почувствовал это.

— Мы работаем, — голос его был тих и холоден. Отвечать не стал. Просто положил трубку.

Оборвав связь, посмотрел на Радомиру. Старая княгиня стояла прямо, минутная слабость прошла, уступив место привычной стальной решимости и холодному гневу жрицы.

— Лети, ярл, — сурово кивнула она, сжимая кулаки. — За нас не переживай. Справимся. Чай не впервой.

Я коротко кивнул, превозмогая пульсирующую в бедре боль:

— Спасибо! — и тяжело захромал на выход.

Скрывшись от Радомиры вытащил из хранилища универсальную аптечку и приложил к груди. Чудо техногенного мира натужно зажужжало, замелькав индикаторами, поматерилось на униксе и вцепилось манипуляторами мне в кожу. Спустя несколько секунд бесполезный кусок пластика отпал.

УАПов[i] остается все меньше и меньше. За год на Мидгарде я истратил их больше чем за три предыдущих жизни. Да и демоны с ними. Все равно рано или поздно закончатся. Будем обходиться своими силами. Тем более у Карлуши — баронета нашего эскулапистого, что-то там уже проклевывается с медкапсулой.

Вот чем надо заниматься! А не всякой ерундой в виде больного на всю голову Императора и съехавших с катушек культистов. Только не получается. И если с Никифором все не так страшно. То вторые могут загнать всю ветку Мироздания в тартарары, и никакая медкапсула не поможет.

Хотя… А может так и надо?

В голове раздался тихий с легкой хрипотцой и надрывом голос, вроде бы слышанный когда-то… Когда? Чей?

Быть или не быть — вот в чем вопрос.

Достойно ли терпеть безропотно позор судьбы

Иль нужно оказать сопротивленье?

Восстать, вооружиться, победить

Или погибнуть, умереть, уснуть?

И знать, что этим обрываешь цепь сердечных мук

И тысячи лишений, присущих телу!

Это ли не цель, что всем желанна —

Умереть, уснуть, уснуть?

И видеть сны?..

Что за чушь лезет сегодня в голову⁈ Какие к демонам сны в инферно⁈ Вечный ужас без права на перерождение. И да, я устал от бесконечной цепочки жизней. И видит Мироздание, я хотел бы завершить этот безумный хоровод. Но не в инферно точно! Более ужасный финал и придумать невозможно. Так что придется бороться. И победить!

Воздух здесь был густым, тяжелым, пропитанным терпким запахом прогретой хвои, озона и земляной сырости. Тайга уже вовсю дышала весенним теплом, но Гелию то и дело пробирал неприятный, потусторонний озноб. Девушка, сидя на поваленном древесном стволе и глядя, как ушкуйники сноровисто разбивают лагерь, зябко поводила плечами под утепленным, защитной расцветки бушлатом. Холод был не столько физическим, сколько на нее давила сама энергетика этого жуткого места, к которому она никак не могла привыкнуть.

Мысли Гелии постоянно возвращались к событиям последних недель. Наполненные событиями дни слились в один сплошной, невероятный калейдоскоп, навсегда сломавший ее мировоззрение.

Когда они только пересекли незримую границу аномалии, Гелия готовилась к худшему. В имперских салонах об этих местах сплетничали полным восторженного ужаса шепотом, пугая друг друга байками о сошедших с ума искателях приключений, чудовищных мутациях и разорванных на куски тварями охотниках.

Но стоило им высадиться в этом отравленном хаосом месте, как медальон на груди — артефакт, выданный Рагнаром перед отлетом — окутал ее мягким уютным теплом, отсекая давящую, сводящую с ума энергетику. И что стоит тогда кичащаяся своей наукой Империя, если едва вошедший в возраст совершеннолетия варвар с севера создал то, над чем веками безуспешно бились лучшие умы Пандидактериона.

Хотя какой он к Аиду варвар? Столичные хлыщи рядом с ним выглядели бы ничтожными самозванцами. И дело не в одежде, богатстве и умении себя подать. Дело в той внутренней мощи и прирожденном благородстве, какая отличает старую аристократию от нуворишей.

Еще одним потрясением стал базовый лагерь Рагнара в горах. Гелия ожидала увидеть сырую, промозглую дыру, а оказалась в настоящем, пусть и суровом, подземном городке. Добротная, хоть и грубоватая мебель, запасы провизии, идеальная чистота…

А стены! О Боги, стены были обиты шкурами аномальных тварей, за мех которых любой столичный аристократ, не раздумывая, отдал бы тысячи золотых драхм, если не целое поместье, а здесь это служило обычным утеплением для пещеры.

Там же она наткнулась на смешные и трогательные поделки: вырезанные из кости фигурки забавных зверушек, куколок из прутиков, неумело слепленные из глины тотемчики.

— Откуда это? — удивленно спросила она тогда подругу.

Анастасия тепло улыбнулась, бережно поправив одну из куколок.

— Это девочки оставили. Наложницы-рабыни, подаренные Великим ханом Рагнару. Молоденькие, красивые, обученные для гарема. Ты знаешь, — Тасия с гордостью и глазами, горящими теплым внутренним светом посмотрела на подругу, — он их даже пальцем не тронул. Практически в семью принял, защищает, заботиться, учителей им нанял, хочет, чтобы они в Академию поступили. Можешь представить, — ее лицо исказила презрительная усмешка, — чтобы кто-то из аристократов поступил так же?

Гелия, закусив от обиды на вполне справедливые слова губу, мотнула головой. Анастасия права. Ни один имперец — аристократ он или мелкий безземельный дворянчик, получив такой подарок, не отложил бы использование рабынь по прямому назначению даже на день.

— Когда мы уходили отсюда, — продолжила подруга, как ни в чем не бывало, — девочки оставили эти поделки как подношение богам и духам Заброшенных земель. Чтобы те берегли их спасителя.

У Гелии в голове не укладывалось — Кровавый Ярл, о чьей жестокости ходили легенды, заменил отца степным рабыням? Зачем? Они же просто рабыни! Даже не одаренные! Да они кроме постельных утех и не умеют ничего! Для чего они нужны этому человеку? У нее не было ответа на эти вопросы, кроме того, что озвучила Тасия. Просто потому что мог.

Затем была охота. Вернее, короткая и будничная расправа Анастасии и ушкуйников над Гигантским медведем. Зверь толком и не оказал сопротивления. Анастасия придержала его щитам, а ушкуйники деловито нашпиговали зачарованными для охоты на аномальных тварей пулями. Гигантская туша, в последний раз обиженно взревев, рухнула на мох. И все?

Ватаман охраняющего их отряда по имени Стрежень, обладающий такой бандитской рожей, что Гелии все время хотелось забиться от его нахального, немного бешеного взгляда в самый дальний и темный угол, заметив ее удивление, усмехнулся щербатым ртом:

— Ярл запретил куражится. Так бы мы его на рогатину взяли.

Рогатина — это же охотничье копье⁈ Вот это чудовище на рогатину⁈ Они тут все безумцы! Берсеркеры из их мрачных, унылых и бесконечно долгих саг! И ее подруга, меньше чем за полгода проведенных среди этих людей, стала такой же.

Гелия только потом узнала, что Стрежень очень сильно лукавил. На самом деле выйти из схватки с таким мощным зверем победителями оказалось возможным лишь благодаря зачарованным ярлом артефактам, пулям и оружию. Если бы не это, их отряд при встрече с Гигантским медведем ждала бы печальная участь. И только ярл отваживается выходить на тварей аномалии схолодным оружием. Чем, кстати, его жены и дружинники безумно гордятся.

Тасия, дождавшись, когда весело перешучивающиеся между собой ушкуйники разделают добычу, упакуют ингредиенты по контейнерам, и свернут в тугой тюк шкуру, смочив ее предварительно какой-то вонючей алхимической дрянью, небрежно махнула рукой на получившуюся кучу головой:

— Гелия, заберешь себе все. Еще соболей набить надо будет. Подарок от нас с мужем. Сделаешь себе в столице шикарное манто, ну или еще что-нибудь, чего сама захочешь, — она задорно улыбнулась, — пусть эти столичные гадюки удавятся от зависти.

Гелия изумленно замерла, не понимая как реагировать. Ей только что, словно безделицу, подарили целое состояние! Анемас очень богатый род, но даже ее отец не может позволить себе такие подарки.

И, наконец, руины древнего города, через которые в один из дней лежал их путь. Идя по раскрошенному асфальту мимо остовов многоэтажных зданий, девушка чувствовала пронзительную, щемящую тоску. Она смотрела на пустые глазницы окон и думала о том, что когда-то здесь жили люди. Они любили, ненавидели, растили детей, ссорились из-за пустяков, старели… А потом небеса разверзлись катаклизмом. Нашествие тварей, волны сводящего с ума хаоса… Им пришлось бросить всё и уйти. А может, все они погибли прямо здесь, на этих улицах.

От размышлений ее отвлек напряженный голос Стрежня:

— А вот и Лютый пожаловал.

Гелия вздрогнула. Это имя она уже слышала из разговоров ушкуйников. Подруга как-то обмолвилась, что это Хозяин здешних мест, и если повезет, она их познакомит. В воображении имперской аристократки тут же нарисовался жуткий образ: обезумевший от одиночества и влияния аномалии местный дикарь-охотник, весь в шрамах, покрытый татуировками, убивающий чужаков ради забавы. Наверняка, какой-нибудь безумец, раз даже суровые ватажники говорят о нем с такой почтительной опаской.

Она судорожно сглотнула, вглядываясь в густые вечерние сумерки. Девушке показалось, что даже лес, испугавшись, вдруг затих. Смолк ветер, перестал шелестеть папоротник, затаилась раздражающе-горластая птица, весь вечер оглашавшая пространство своими омерзительными воплями. Воздух стал плотным, звенящим.

А затем из густых зарослей, словно сотканные из самого мрака, начали бесшумно выступать тени.

Огромные. Размером с хорошего теленка, с угольно-черной, поглощающей свет шерстью и горящими немигающим янтарным огнем глазами. Черные волки!

Гелия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Животный, парализующий ужас стальным обручем сдавил горло. Черные волки! Оживший кошмар из детских сказок! Во всем мире матери пугали этими кровожадными монстрами непослушных детей, а в библиотеке отца Гелия сама читала леденящие кровь мемуары чудом выживших легионеров, охранявших одну из имперских экспедиций. Эти твари разрывали отряды хорошо подготовленных и вооруженных, закованных в броню воинов за считанные минуты. Они не знали пощады и не боялись магии.

Их были десятки. Они вытекали из руин, медленно сжимая кольцо вокруг сбившегося в кучу отряда.

— Боги… они же нас сожрут! Нас всех сожрут! — в панике закричала Гелия, пятясь назад пока не уперлась спиной в одного из ушкуйников.

Приобняв ее, как какую-то простолюдинку он зашептал что-то ободряющее. В любой другой момент, за такое хамство, она бы дала пощечину и настояла перед ярлом о наказании наглеца. Но сейчас она была благодарна этому сильному спокойному мужчине, в кольце рук которого Гелия почувствовала себя защищённой. Хотя и понимала, что если стая бросится, их никто и ничто не спасет от жуткой смерти.

Девушка ждала, что воины сейчас с криками откроют шквальный огонь. Но ватажники лишь крепче сжали свои магострелы, а Стрежень, усмехнувшись в бороду, добродушно, хоть и с легким напряжением, произнес, не сводя глаз с кружащих вокруг них теней:

— Успокойся, красавица. Никто никого жрать не будет, — он прищурился, вглядываясь в сумерки, — это волки нашего Ярла. А вожак — его друг и побратим. Зуб даю, этот лохматый соображает получше половины Боярской Думы.

Тем временем Анастасия шагнула вперед, прямо навстречу смертоносной стае:

— Госпожа!

— Тасия!

Полный ужаса возглас Гелии слился с предупреждающим окриком Стрежня.

— Оружие вниз! Никому не делать резких движений! — голос ярлсконы прозвучал с властностью истинной правительницы, не терпящей возражений.

Из чащи, раздвигая мощной грудью кустарник, вышел вожак. Исполинский зверь, на голову крупнее остальных, покрытый жуткой сетью проплешин от старых шрамов, выделяющихся своей белизной на антраците меха. Это и был Лютый. Хозяин Заброшенных земель. Он издал низкий, вибрирующий рык, от которого у Гелии задрожали поджилки.

Анастасия не остановилась. Подойдя к гигантскому хищнику на расстояние одного броска, она вдруг плавно опустилась на колени. Прямо на сырой мох. Девушка протянула вперед раскрытые, пустые ладони, демонстрируя полное отсутствие страха и агрессии.

Вожак напрягся. Верхняя губа вздернулась, обнажив желтые, смертоносные клыки. Он сделал медленный, тяжелый шаг к стоящей на коленях девушке. Опустил массивную лобастую голову. Шумно, с присвистом втянул носом воздух, обнюхивая ее раскрытые ладони, волосы, лицо.

Время словно остановилось. А затем произошло то, что навсегда врезалось в память Гелии. Волк фыркнул, перестал скалиться и, подавшись вперед, тяжело ткнулся своим мокрым носом Анастасии в грудь. Он узнал запах Рагнара. Узнал, что эта хрупкая человеческая самка принадлежит его стае.

Девушка едва заметно улыбнулась и бесстрашно зарылась тонкими пальцами в жесткую черную шерсть за ушами зверя. Вожак коротко, отрывисто взрыкнул, развернулся и, больше не обращая внимания на людей, растворился в чаще. Стая, словно утренний туман, бесшумно утекла следом.

Вечером, когда отряд расположился в просторной сухой пещере и развел бездымный костер, Гелия, кутаясь в охотничий бушлат, смотрела на Анастасию с благоговейным трепетом.

Подруга сидела у огня, подкидывая ветки. Пламя играло на ее изуродованном лице. Из-под расстегнутого на груди бушлата выглядывала самая обычная армейская нательная рубашка в голубую поперечную полоску, почему-то называемая всеми ярловка. Ногти на руках коротко острижены. Густые черные волосы заплетены в тугую косу и заправлены под воротник.

Первая красавица Северных провинций патрикия Евпатор превратилась из утонченной фарфоровой куклы в северную валькирию. Отмеченную шрамами, как Лютый, жесткую, грубоватую, до отчаяния смелую. Но самое важное и непонятное — ее это вполне устраивает. Гелии вдруг пришла в голову мысль, что если она поймет как, почему так преобразилась подруга, она поймет и все остальное связанное с ярлом, Пограничьем и заселяющими его людьми.

— Тасия… — тихо начала она. — Как твой муж смог приручить Черного волка? Это же невозможно!

Анастасия, оторвав задумчивый взгляд от огня, тепло улыбнулась:

— Рагнар его не приручал. Мой муж вообще никого не приручает, Гелия. Он не терпит рабства ни в каком виде. Это была встреча двух равных. Федор рассказывал, что нашел Лютого израненным, истекающим кровью. Вожак сцепился со своей прежней стаей, бросив им вызов, но молодые волки оказались сильнее. Он стоял на подкашивающихся лапах, готовый принять смерть, но не сдавшийся. И Рагнар… он увидел в нем себя. Он вступил в безнадежный бой, отогнал стаю, потратил драгоценную ману и артефакты, чтобы вытащить зверя с того света. С тех пор они братья. Лютый приходит, когда хочет, и уходит, когда вздумается. Но они всегда прикрывают друг другу спину.

Гелия слушала, затаив дыхание. Образ «Кровавого варвара» в ее голове окончательно разрушился, уступая место чему-то первобытному, древнему и невероятно притягательному.

И вдруг Анастасия замерла. Сухая ветка со стуком выпала из ее рук.

Девушка резко вскочила. Ее единственный глаз расширился, а пустая глазница, скрытая под черной шелковой повязкой, вдруг начала пульсировать тусклым, обжигающим багровым светом. В ярлсконе проснулся подарок Богов, позволяющий чувствовать скверну.

— Тревога! — срывающимся голосом закричала Анастасия, одновременно выставляя щиты у входа в пещеру. — К оружию! Культисты!

Стрежень с ватагой среагировали мгновенно:

— К бою! — взревел ватаман, хватая магострел и пуская очередь из зачарованных пуль в сторону входа. — Ошкуй. На тебе имперка! Головой отвечаешь!

Тот самый мужчина, что успокаивал ее при встрече с волками, бросился к растерянной Гелии. Подхватив ее на руки, в несколько мощных скачков оказался у какой-то ниши, куда и втолкнул ничего не понимающую девушку, закрыв своим мощным телом. В небольшую щелочку между спиной Ошкуя и каменной стеной она заметила, как три ушкуйника берут в коробочку Анастасию, закрывая ее своими телами, а остальные рваными, хаотичными перебежками двигаются к выходу из пещеры.

Нападающие появились из ночной мглы стремительными тенями. Шесть фигур, закутанных в глубокие черные балахоны. От них разило такой концентрированной, удушливой смертью, что воздух в пещере начал замерзать, покрывая камни инеем.

Они ударили слитным потоком инфернального пламени. Однако Заброшенные земли не терпели чужую энергию. Скверна культистов барахлила, вязла в аномальном местном эфире и защитных плетениях, наложенных на стены пещер Рагнаром. Заклинания рассыпались на лету, не причиняя вреда. Но фанатиков это не остановило. Поняв, что магия здесь бесполезна, они со скоростью молнии бросились вперед. Неизвестные не обращали внимания на пули, врезающиеся в покрытую черной сеткой отравленных инферно вен плоть.

Завязался кровавый и беспощадный рукопашный бой.

Тесаки ушкуйников со звоном сталкивались с черными клинками. Ватажники гибли один за другим, не в силах противостоять неестественной скорости и нечеловеческой силе сектантов. Стрежень, весь в крови, с трудом сдерживал натиск двоих, хрипя сквозь зубы ругательства.

Анастасия стояла в центре пещеры, раскинув руки. Артефакты Рагнара, стабилизирующие местную ману, сияли на ее груди ослепительным светом. Она из последних сил подпитывала защитные плетения, не давая инферналам использовать свою проклятую магию. По ее бледному лицу катился пот, из носа пошла кровь.

Гелия плача от бессилия, вжималась в холодный камень. Ведь это все из-за нее. Это за ней пришли те, кто не смог убить ее ядом. Она видела, как один из культистов, отшвырнув последнего защитника, заносит свой угольно-черный клинок над обессиленной Анастасией.

— Нееееет!!!

И в этот миг в пещеру без единого звука ворвались сгустки черной ярости. Стая вернулась.

Это не было похоже на схватку людей. Это была первобытная стихия, гнев самих Заброшенных земель, обрушившийся на чужаков. Лютый, огромным черным снарядом врезался в культиста, занесшего меч над Тасией, сбивая его с ног и с влажным, хрустящим звуком смыкая челюсти на его шее.

Визг, рычание, звон стали и влажный хруст костей смешались в какофонию смерти. Культисты отбивались с яростью обреченных, их черные клинки безжалостно разили хищников. Несколько волков замертво рухнули на окровавленный камень, но стая давила массой и абсолютной, не знающей страха свирепостью. Стрежень и чудом уцелевшие ушкуйники, получив передышку, бросились добивать оставшихся.

Всё стихло так же внезапно, как и началось. На полу пещеры лежали шесть растерзанных изуродованных тел в черных лохмотьях.

Лютый, припадая на переднюю лапу, с глубокой, жуткой рубленой раной на боку, тяжело подошел к Анастасии. Девушка, обессиленно опустившись на колени, обняла огромную окровавленную морду, давясь слезами и шепча слова благодарности. Вожак тихо, почти жалобно заворчал, лизнул ее в мокрую щеку и, издав короткий призывный вой, развернулся. Выжившие волки, обнюхав своих павших братьев, растворились в предрассветной мгле.

Гелия, всё еще дрожа, помогала уцелевшим ушкуйникам перевязывать раны, когда утреннюю тишину разорвал нарастающий гул мощных двигателей.

Стремительный курьерский дирижабль, сбросив скорость, завис прямо над пролеском. С него, не дожидаясь полной швартовки, прямо на сырую землю спрыгнул мужчина и, прихрамывая, бросился к пещерам.

Рагнар!

Он не обращал внимания ни на ошарашенных ушкуйников, ни на истерзанные трупы сектантов у входа. Его серые, стальные глаза лихорадочно искали только одно. Увидев Анастасию — бледную до синевы, перемазанную чужой и своей кровью, но живую — он выдохнул так, словно не дышал весь этот бесконечный перелет:

— Жива…

В два огромных шага преодолев расстояние, он сгреб жену в охапку, прижимая к себе с такой отчаянной, звериной нежностью, что Гелия, глядя на них, вдруг поняла: в этом жестоком мире нет ничего сильнее этой связи.

Он гладил ее по растрепанным волосам, целовал шрам на щеке, что-то быстро, несвязно шепча. Анастасия цеплялась за его куртку, спрятав лицо у него на груди и тихо плача.

Через мгновение Рагнар замер. Он вскинул голову и повел носом, уловив запах крови на земле. Его взгляд упал на лужи темной волчьей крови, оставшиеся после ночной бойни.

Мягко, но непреклонно отстранив жену, он стремительно выскочил из пещеры и скрылся в чаще. Ярл шел по кровавому следу стаи недолго. На небольшой прогалине, под вывернутыми корнями поваленного кедра, лежал Лютый. Вожак тяжело, прерывисто дышал, его бок превратился в сплошную страшную рану. Остальная стая глухо зарычала на появление человека, но бросилась врассыпную от одного его взгляда. Звериным чутьем волки поняли, что этот человек не добыча, а хищник пострашнее их.

Лютый слабо поднял лобастую голову:

Рагнар опустился перед огромным зверем на колени:

— Спасибо, друг, — неслышно прошептал мужчина. И услышал в голове полный желчной иронии голос:

«Ты слаб, — оскалил клыки волк, — ты плохо следишь за своей стаей и своей самкой. Я мог не успеть»

«Но ты успел»

«Успел»

Никаких слов больше не было нужно. Человек, прошедший тысячи жизней, и зверь, ставший Хозяином этого жестокого края, просто смотрели друг другу в глаза. Рагнар достал из пространственного кармана аптечку, приложив к окровавленному боку. Он сидел, положив волчью голову себе на колени, а вокруг все ближе и ближе кружила стая. Раненый вожак и человек опасны. Но их кровь так вкусно пахнет!

Только когда дыхание Лютого выровнялось, а кровь перестала сочиться, Рагнар поднялся. Он положил руку на жесткую черную голову. Волк тихонько, с благодарностью ткнулся носом в его ладонь.

«Помочь?»

«Сам справлюсь» — оскалился в усмешке Лютый. Рыкнув, он поднялся на мощные лапы и оглядел приближающихся к нему волков. Один из них молодой сильный все-таки решился. Он рванул в сторону раненного вожака. И в тот же миг улетел в кусты с разорванным горлом.

«Сурово у тебя тут» — улыбнулся человек.

«Можно подумать у тебя по-другому»

«Так же»

«Мне пора»

Лютый тихо взрыкнул и скрылся в кустах. За ним потянулись остальные волки. Через мгновение на подкрашенной розовым рассветом поляне остался один человек.

Вернувшись в лагерь, Рагнар был собран, бледен и смертельно опасен. Он обвел взглядом выживших, остановился на Гелии и Анастасии.

— Собирайтесь, — его голос лязгнул холодным железом. — Мы летим в Княжество.

[i] Универсальная аптечка пилота