Глава 5

Глава пятая. Провокация.

Машина остановилась возле большого здания, издали привлекающего внимание яркими красками и неоновым светом. Фил, снова нахмурившись, повернулся к Микаэле, которая, пользуясь моментом, подкрашивала губы, но вампирша подняла вверх палец, призывая его молчать и лишь после того, как её губы заблестели глубоким карминовым цветом, соизволила выслушать вопрос.

— Мы на Вечнозеленой улице? — спросил Фил, рассматривая здание ночного клуба «Зеленая фея», возле которого было не протолкнуться. — В старом Берлине, да?

— Именно, человечек, — кивнула Микаэла. — Тебя что-то смущает? Тот пьяный скот, орошающий мочой стены?

— Другое. Я проезжал здесь тысячи раз, но этот клуб вижу впервые. Разве тут не закрытый концертный зал для любителей блюза?

— Иллюзия, Филипп. Помнишь мои слова о маске Виорела? Как только ты получил знак, то прозрел. Многое тебе покажется в городе странным, а этот клуб — всего лишь клуб. С маленькой поправочкой. Этот клуб для нас и нейтралов. Обычным людям сюда нет хода.

— Но есть же службы… налоговая, полиция, — не унимался Фил.

— Вопрос цены, человечек. Человечество всегда было слишком падким на деньги. Плюс нейтралы есть и среди ваших политиков, как я уже говорила, что позволяет нам не беспокоиться о безопасности. Говорю же, мы стали гораздо умнее после третьей Алой ночи, Филипп. И если ты закончил, то я хочу поскорее отведать дивного французского вина из подвалов «Феи».

— А я?

— А что ты? Ты нейтрал. Тебя трогать никто не будет, если сам, конечно, не спровоцируешь. Но ты рядышком держись и все пройдет, как по маслу, — улыбнулась Микаэла, открывая дверь. — Пошли. И помни одну вещь.

— Какую?

— Не пялься на Неблагой двор. Они этого жуть как не любят. Особенно от нейтралов.

— Что это значит? — растеряно спросил Фил, тоже выходя из машины и следуя за Микаэлой.

— Это значит, что ты можешь получить по морде, если будешь слишком пристально их разглядывать. Помалкивай, пока не привыкнешь и держись рядом. Все? Вопросы еще будут? — она тихо рассмеялась, когда Фил кивнул, и, вздохнув, поманила его за собой. — Не сомневалась, Филипп. Вопросы подождут, а вот вино нет. Пошли.

Переступив порог клуба, Фил поморщился, когда в уши ударила гипнотическая волна готик-рока, но мотнув головой, пошел следом за Микаэлой, которая ловко лавировала между танцующими посетителями и шла к барной стойке в противоположном конце зала. Слева находилась сцена, на которой сейчас выступала группа: мощные здоровяки, все, как один со светлыми волосами, яростно трясли головами в такт музыке и улыбались визжащим зрителям. Но Микаэлу они не интересовали. Девушка, подойдя к стойке, улыбнулась бармену и помахала зажатой в руке карточкой. Тот все понял без лишних слов и Фил даже не успел заметить или удивиться, как рядом с Микаэлой появился бокал с вином и чашка с дымящимся кофе. Он во все глаза смотрел на бармена, которого лишь поначалу принял за человека.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Барменом был высокий, крепкий мужчина, чью голову увенчивали небольшие красные рожки, а глаза были залиты знакомой зеленцой, как и у девочки, появившейся в комнате замка де Луна. Разве что гораздо темнее. Руки бармена украшала вязь затейливой кельтской татуировки, а на груди висел медальон в виде круглого камешка, одна из сторон которого была темно-зеленой, а вторая светло-зеленой.

Мужчина нахмурился, поймав взгляд Фила, и оценивающе осмотрел посетителя, после чего слабо кивнул, увидев перстень на руке, и указал на чашку кофе, которая стояла рядом со стаканом Микаэлы.

— Что я тебе говорила? — прошипела Микаэла, когда Фил опустился на стул рядом и взял дрожащими руками кофе. — Повезло, что Дарак не обидчивый и привык к взглядам нейтралов. Драугры чаще всего прячутся под маской, чтобы не пугать остальных.

— Он из Неблагого двора? — хмыкнул Фил, искоса поглядывая на мужчину, который успевал не только обслуживать новых посетителей, но и перекидываться парой слов с теми, кто сидел за стойкой.

— Как ты догадался? — изумленно протянула Микаэла и тихо рассмеялась, заметив, что Фил напрягся. — Верно, человечек. Этот клуб принадлежит Дараку. Неблагие знают толк в развлечениях и выпивке. И музыка отличная.

— Я видел сегодня девочку с крыльями в замке…

— Она из Благих. У семей с Благим двором договор, согласно которому Благие посылают своих детей к нам на службу до совершеннолетия. Эдакая благодарность за то, что мы помогли им выжить во время третьей Алой ночи.

— А Неблагие? Они служат изгоям?

— Они никому не служат. И не ори так громко. Если кто из Неблагих услышит, что ты их в слуги к Репробари записал, то тебе оторвут голову, а кровь пустят на коктейли, — хмыкнула Микаэла.

— Да, глупость ляпнул.

— Все в порядке, человечек. Неблагие лишь формально считаются независимыми, а на деле занимают ступень ниже, как и Благой двор…

— Микаэла, — улыбнулся бармен, подходя к девушке и заставляя её замолчать. — Рад тебя видеть в здравии. Ходил слух, что де Луна вмуровали тебя в замковую стену в подземелье.

— Им будет тяжко без моего острого язычка, — улыбнулась Микаэла. — Как дела, Дарак? Процветаешь, смотрю. Даже Малуа у тебя на сцене играют.

— Как же, — хмыкнул мужчина, чуть наклоняясь вперед. — Умолчу о немаленькой сумме, которую мне пришлось им заплатить. Но что не сделаешь ради рекламы своего заведения. Кто твой спутник? Я не видел его раньше.

— Филипп Уорд, — представился Фил, протягивая руку. Бармен ехидно рассмеялся и покачал головой.

— Извини, Филипп Уорд, но руку мы пожимаем только тем, кто достоин нашего рукопожатия.

— Не вредничай, Дарак. Он несколько часов, как нейтрал, — перебила бармена Микаэла. — Где твоя любезность?

— На кончиках рогов, — улыбнулся тот и кивнул на пустой бокал. — Еще вина?

— Будь добр. И давай сразу бутылку.

— А тебе, Филипп Уорд?

— Виски со льдом, — хрипло ответил Фил, ежась от оценивающих взглядов остальных посетителей клуба.

— Ты платишь? — усмехнулась Микаэла, а потом закатила глаза и вздохнула. — И тебе тяжко даются мои шутки, Филипп. Расслабься. Я потащила тебя сюда, значит, я угощаю. Негласное правило мира, знаешь ли. Дай ему виски, Дарак.

— Прошу, — кивнул бармен, ставя на стойку бокал с виски и бутылку вина для вампирши. Та, откупорив пробку, жадно принюхалась и растянула губы в довольной улыбке.

— Сто лет прошло, а ты помнишь. Спасибо, дорогой.

— Хорошего вечера, Мики, — улыбнулся тот и отправился обслуживать других гостей.

— Говнюк, — нахмурилась девушка. — Знает, что я ненавижу, когда мое имя коверкают и сокращают.

— Почему на меня так странно все смотрят? — спросил Фил, одаряя жарким взглядом в ответ красивую рыжеволосую девушку с темно-зелеными глазами, которая подсела рядом и облизнула полные губы.

— Человечек, ты же человечек, — удивленно протянула Микаэла. — Ты как жареный стейк для оголодавшего бродяги. Как дивная булочка для обжоры. Как шоколад для сладкоежки.

— Понятно. Они хотят меня сожрать, — кисло кивнул Фил и, повернувшись к рыжеволосой, нахмурил брови. — Простите, но не могли бы вы отсесть?

— Боишься, человек? — сверкнула острыми зубками девушка. Она чуть подалась вперед, но услышав вкрадчивое покашливание Микаэлы, тут же дернулась в сторону. — Надеюсь, мы встретимся, когда ты сорвешься с поводка де Луна.

— Хочешь предложить ему шипованный ошейник? — ехидно спросила Микаэла и рассмеялась, когда рыжеволосая исчезла в танцующей толпе. — Бедняжка. Видел, что её зрачки почти не видны?

— Да, — кивнул Фил. — Она тоже из Благого двора?

— Нет. Она голодная, а ты слишком приятно пахнешь, Филипп, — усмехнулась вампирша, делая аккуратный глоток вина. — Жажда почти захватила её, а значит, кому-то ночью сегодня не поздоровится и человечество лишится какой-нибудь малонужной ячейки своего племени.

— Почему вы так не любите людей, но сами допускаете их в свой мир? — огрызнулся Фил, сбросив руку Микаэлы с плеча.

— Иногда это благодарность за помощь. Иногда необходимость, чтобы выжить, — вампирша закусила губу и внимательно посмотрела на Фила. — А как ты думаешь, Филипп? За что можно вас любить или уважать? Вы уничтожаете то, что не в силах понять и принять. Вы клянетесь в верности, а потом предаете, как только возникает такая возможность. Ваша жестокость пропорциональна вашей трусости и жажде власти. Вы считаете нас нелюдями, но сами творите вещи, от которых волосы встают дыбом даже у бывалых палачей Малуа. За что можно вас любить, Филипп? Мать Дарака похитили триста лет назад и показывали в цирке за деньги, а потом убили, когда она перестала приносить прибыль. Но он улыбается тебе и наливает виски, хотя с диким удовольствием бы оторвал твою головенку и залил бы себя твоей кровью. Первую жену Виорела человеческие звереныши поймали ночью. Они издевались над ней неделю. Прижигали, насиловали, били. А потом выбросили в реку, когда она самостоятельно прервала свою жизнь.

— Но у вас же есть сила.

— Потому что в одиночку против толпы ты ничто, человечек. Вспомни наш разговор в ресторане, — грустно ответила Микаэла, доливая вино в бокал. — Крина, первая жена Виорела, была красавицей. Даже де Луна отдавали дань её красоте, а Виорела называли счастливчиком. Она запросто бы растерзала пять человек, но не шайку из двадцати негодяев, Филипп. Хоть она и принадлежала Тенебра, но силы её были слабы после Алой ночи, а приказ глав семей не трогать ваше племя жег сердце каленым железом. После того случая все поменялось, человечек. Чтобы избежать нового раскола и новой Алой ночи, была внесена поправка в древний закон. Она гласила, что лишь избранные люди достойны места в нашем мире. А еще узаконено право на самозащиту. Ваши вожди были вынуждены пойти на это, ибо в случае отказа, города потонули бы в крови. Вампиры жаждали мести, жаждали голов тех, кто надругался над Криной. И они их получили. А мы получили ценный урок. Сейчас даже сотня человек не способна причинить зло одинокой женщине Тенебра. А две сотни вызовут лишь её смех. Все благодаря энергии, которую уродцы черпают из глубин земли. За что вас можно любить, если вы заставляете себя ненавидеть? Редкие, очень редкие люди способны вызвать наше уважение, но их единицы из миллионов, Филипп. Единицы тех, кто принимает нас, а не осуждает. Даже ты осуждаешь нас, хотя толком ничего не знаешь. Пей, человечек. Я устала говорить и в моем горле сухо, как в пустыне. Пей, Филипп Уорд, и думай, прежде чем задать вопрос.

— Прости, Микаэла, — вздохнул Филипп, закуривая сигарету.

— Все в порядке, человечек, — улыбнулась та, даже не взглянув на него. — Все в порядке.

Хмыкнув, Фил сделал глоток виски и повернулся лицом к толпе разномастных существ, которые радостно скакали под тяжелую и заводную музыку синеглазых музыкантов. Первоначальное удивление почти прошло и Фил задумчиво рассматривал других вампиров, которые даже здесь общались группами, диковинных монстров, в чьем облике человеческого почти не было, и хрупких красивых девушек, очень сильно похожих на ту фейри, которую Фил видел в замке.

— Это хильдры, — тихо произнесла Микаэла, заметив куда смотрит Фил. — Местные вертихвостки. Фактически подчиняются Малуа, а на деле постоянно плюют на правила.

— У них хвосты, — буркнул Фил, увидев маленький пушистый хвостик, когда одна из девушек повернулась.

— Ага. И зубы звериные. Хвост отпадает, когда хильдра переспит с человеком. Особенности вида, так сказать. Раньше они постоянно этим пользовались, чтобы спрятаться от инквизиции и слишком любопытных особей твоего вида, а сейчас вдруг вспомнили о целомудрии и превратились в диких зануд.

— Можно отнести их к фейри, — хмыкнул Фил. — Духи леса и природы. Я читал о них в сказках.

— Фейри более просты, — пожала плечами Микаэла. — Они не причиняют вред человеку. Могут, конечно, соблазнить того, кто им понравился. Чуть крови позаимствовать или просто сделать подарок. А хильдры чаще всего своих жертв убивают. Вернее, убивали раньше, пока Малуа их почти под корень не извели.

— А кто те странные существа в плащах, чьего лица не видно? — спросил Фил, заметив группу высоких созданий, которые стояли в углу и, казалось, не обращали внимания ни на концерт, ни на других гостей.

— Дуллаханы. Они за Смарагд потянулись из Ирландии, да так тут и остались, — ответила Микаэла, доливая вина в бокал. — Их мало, но они есть.

— Дуллаханы? Всадники без головы? — удивился Фил.

— Ты когда удивляться перестанешь? — фыркнула вампирша и покачала головой. — Голова у них на месте, но когда дуллаханы идут в бой, то голову оставляют, чтобы та им не мешалась. Сильные создания. Во время второй Алой ночи они к Беллариэлю примкнули, и нам пришлось с ними повозиться, потому что уродцы бессмертны и восстанавливаются от ран спустя какое-то время. Не знаю как, но Рамиэль сумел с ними договориться и они влились в его войско почти полностью, а тех, кто отказался истребили.

— Но они же бессмертны. Ты сама сказала.

— Сказала. Убить дуллахана может только другой дуллахан. Видишь ли, Филипп, выживание они ставят на первое место, а любому дураку тогда было понятно, что Беллариэль проиграет. Вот и переметнулись они быстренько на сторону побеждавших. Дуллаханы истово ненавидят изгоев, считая их причиной малочисленности своей семьи, хотя виноваты они сами. Во время третьей Алой ночи они встали стеной, не пуская ваших инквизиторов, и дали нам возможность бежать. Многие семьи благодарны им и де Луна одна из них. Каждый вампир знает легенду, когда триста дуллаханов, сцепив руки, стояла на границе леса, не давая людям пройти. В них летели стрелы, их кололи копьями и мечами, пытались сжигать и калечить, но дуллаханы не дрогнули. Они выстояли, несмотря на чудовищную боль, раз за разом воскресая назло врагам. Не удивляйся, если будешь ловить их косые взгляды.

— Я помню. Наш вид для вас, как заноза в заднице.

— Отчасти, Филипп. Отчасти.

— А ты? Почему ты ненавидишь людей? Тебя наверняка еще не было, когда устраивались гонения, — спросил Фил, закуривая сигарету. Вампирша криво усмехнулась и покачала головой.

— Ошибаешься. Я была маленькой, но помню все. И костры, и жадный смех уродливых людишек, лапающих вампирских женщин, и блеск их глаз, когда кто-то из нас начинал молить о пощаде. На моих глазах сожгли родителей, Филипп. Я слышала их крики и ничего не могла поделать. Лишь стояла и смотрела, как они горят, вцепившись в руку Владимира. Я не ненавижу ваше племя, Филипп. Я его презираю. Это разные вещи.

Но Фил видел, что Микаэла еле скрывает гнев. Видел, как она закусывает губы. Видел, как она сжимает побелевшими пальцами бокал с вином и как отсутствующе смотрит в зеркало напротив. Отсутствующий взгляд был у Микаэлы до того момента, как дверь в клуб словно снесло взрывом, а в помещение бросилась толпа уродливых существ, которые были волосатыми и по размерам значительно превышали даже рослых посетителей.

— Репробари! — из горла Микаэлы донесся сиплый рык, а уши заострились, как и черты лица, сделав девушку больше похожей на зверя. В правой руке тускло сверкнул тонкий стилет из темного металла, а светло-серые глаза стали молочно белыми, когда одна из тварей бросилась к Микаэле. Та лишь глухо прорычала в ответ, уклоняясь от взмаха волосатой лапы. — Ха! На ловца и зверь бежит.

— Осторожно! — выкрикнул Фил, заметив, что сбоку к девушке подбирается еще одна тварь, но её остановил громкий выстрел. В ушах зазвенело и Фил, помотав головой, увидел, как бармен Дарак перезаряжает диковинный обрез и нацеливает его на очередного монстра. Слева в один клубок сплелась знакомая Филу рыжеволосая девушка и рослый изгой, в чертах которого было мало звериных черт. Он заорал, когда вампирша впилась ему в правую лапу, а потом левым хуком отбросил её в сторону и вскочил на ноги. Фил вздрогнул, когда оранжевые глаза монстра остановились на нем и уродливые губы растянулись в улыбке. Чертыхнувшись, он разбил пустую бутылку из-под вина и выставил перед собой «розочку», но это вызвало лишь лающий смех изгоя. Пригнувшись, тот резко и без предупреждений бросился на Фила, раскрыв фиолетовую пасть.

Фил с трудом увернулся от первой атаки и проклял свои ватные ноги, которые мелко дрожали. Затем, пригнувшись, позволил изгою махнуть лапой над головой и вонзил «розочку» в шею, после чего рухнул на землю, когда раненный монстр вспорол когтями рубашку, зацепив грудь и прочертив на коже четыре кровавых полосы. Но черная кровь, широким потоком, хлынувшая на пол, заставила чудовище пошатнуться и Фил, собрав волю в кулак, схватил высокий барный стул и без сожаления опустил его на голову изгоя. Затем, хрипло расхохотавшись, он принялся дубасить монстра стулом и остановился лишь тогда, когда на спину легла ладонь Микаэлы. Девушка хрипло дышала, из уголка губ стекала кровь, но черный стилет в руке был мокрым от вражеской крови.

— Хороший удар, человечек. Жестокий. Повезло тебе, что это неофит, — усмехнулась она, выискивая очередную цель. Цель нашлась в лице здоровенного зверя, который стоял у входа и отрывистыми командами координировал нападавших. Микаэла хищно улыбнулась и, перебросив стилет в левую руку, подмигнула Филу. — А теперь смотри, как работают профи.

— Эй, человек, — Фил повернулся на голос и увидел рыжеволосую вампиршу, которая протягивала ему широкий кинжал, покрытый таинственными знаками. — Спасибо за помощь. Возьми на время. Он получше стула и бутылки.

— Спасибо, — кивнул Фил. В какой-то момент ему захотелось просто сесть на пол и обхватить голову руками, но битва, кипевшая на залитом кровью полу клуба, отрезвила его, и наполнило сердце необходимой дозой адреналина. Он прищурился, удовлетворенно вздохнул, увидев бежевое пятно, окрашивающее стены в красный, и бросился к сцене, где музыканты бились с тремя тварями, превосходящими их по росту. Рядом с ними замер и вожак — главная цель Микаэлы.

Фил, сам того не ведая, вдруг громко заорал, отвлекая внимание одного из изгоев, который оседлал светловолосого здоровяка и уже готовился пронзить ему горло когтями, а затем прыгнул вперед двумя ногами. Ощущения были такими, словно Фил врезался в камень, но чудовище злобно рыкнуло и откатилось в сторону, после чего тут же бросилось в атаку. Но на его беду Фил оценил преимущество своего маленького роста и ловко уворачивался от ударов зверя, попутно нанося тому болезненные тычки кинжалом рыжеволосой вампирши. А когда на помощь Филу бросился музыкант, которого он спас, чудовище завыло и прижалось к стене. Однако ярость его по-прежнему была сильной.

— Я отвлеку его, а ты пронзи сердце, — прохрипел здоровяк, отвесив изгою идеальный хук справа. Голос у него был хриплым и низким, а глаза темно-синими. Настолько синими, что зрачка почти не было видно. Лоб музыканта кровоточил, заливая глаза, но тот не обращал на рану внимания, сосредоточившись на изгое.

— Хорошо, — выдохнул Фил, сжимая рукоять кинжала влажной ладонью. Он дождался, когда чудовище качнется в одну сторону и развернется к здоровяку, а потом поднырнул под лапу и вонзил клинок в левую сторону груди. От раздавшегося рева заложило уши, а в лицо хлынула черная кровь. Горькая и горячая.

Вожак, отбросив Микаэлу к стене, злобно зарычал, а затем что-то отрывисто пролаял и бросился к выходу. Вместе с ним клуб покинули и остальные твари, не забыв подобрать раненых. Фил облизнул пересохшие губы и обессиленно прислонился к стене, рядом с которой лежал бездыханный изгой, пронзенный его кинжалом. Рядом уселся и синеглазый музыкант, который оторвал от черной майки кусок ткани и прижал его ко лбу.

— Лихо ты его ужалил, человечек, — усмехнулась Микаэла, опускаясь на корточки рядом с Филом. Тот кисло улыбнулся в ответ и, застонав, прижал руку к груди, располосованной первым изгоем. — Не плачь. Жить будешь.

— Грудь словно горит, — поморщился Фил.

— Это яд. Хорошо, что рана неглубокая. Сам вытечет, — хрипло ответил синеглазый, с неприязнью посмотрев на Микаэлу. Та улыбнулась и улыбка больше походила на оскал.

— Ингольв, — хохотнула вампирша. — Вот так встреча. Впрочем, благодарю, что помог человечку победить эту тварь.

— И я тебя благодарю, что пришла на помощь.

— Не стоит. Мне нужен был вожак, — синеглазый покачал головой и поджал губы. — Ну, что ты расстроился? Ты жив, а это главное. Радуйся, Ингольв, что тебя спас тот, кого ты презираешь.

— Спасибо, человек, — буркнул тот, повернувшись к Филу.

— Филипп Уорд. Не за что, — кивнул Фил, вытирая испачканный кровью кинжал об колено и протягивая его подошедшей рыжеволосой вампирше. Правая рука той висела плетью, но на губах витала довольная улыбка, а глаза горели лихорадочным огнем. — Благодарю за оружие. Оно спасло, по крайней мере, две жизни.

— Не иначе небеса пали на землю, если меня спас кинжал Смарагд, — сплюнул синеглазый, но девушка лишь пожала плечами и кивнула Микаэле.

— Без пафоса никуда. Тебя спас он, задница ты синеглазая, — констатировала Микаэла, намазывая раны Фила приятно пахнущей мазью. Тот благодарно улыбнулся и неловко покраснел, когда понял, что прикосновения пальцев Микаэлы вызывают мурашки. — Знакомься, человечек. Этот словоблуд — Ингольв Малуа, правая рука Вегейра. А девица, которая хотела тебя съесть — Морин Смарагд. Дарак, ты там цел? Отпусти бутылку виски для дезинфекции, пожалуйста.

— Момент, — откликнулся бармен, кисло обводящий взглядом разгромленный клуб. Он вернулся через пару минут и протянул девушке початую бутылку виски. Микаэла сделала внушительный глоток из горла, поморщилась, а затем щедро плеснула янтарной жидкостью на грудь Филу, заставив того замычать. Бармен слабо улыбнулся и, скрестив руки на груди, злобно посмотрел на застывшую тушу изгоя. — Репробари потеряли страх.

— Это провокация, — спокойно ответила Микаэла, словно битвы в клубе не было.

— С чего такая уверенность? — подозрительно нахмурился Ингольв.

— Сам подумай, — отмахнулась вампирша, доставая телефон из кармана и набирая номер. — Изгои редко нападают в старом городе. Их обитель — это окраины и трущобы. А тут целая стая. Сорок-пятьдесят тварей. И заметь, нападали только на вампиров.

— Репробари ответят за смерть Малуа, — хрипло ответил Ингольв. Микаэла кивнула и приложила тряпку, смоченную виски ко лбу здоровяка. Тот зашипел и отшатнулся, как от огня, вызвав у вампирши ехидный смешок.

— Ой, прости. Думала, что ты человечек. Но санавского бальзама у меня нет, — она нахмурилась и поднялась с колен, когда в телефоне ответили. — Владыка, прошу простить, но случилось чрезвычайное происшествие. В клубе «Зеленая фея». На него напала стая Репробари. Да, я тоже так подумала. Нет, я в порядке. Он тоже. Да, Владыка. Мне нужно примерно два часа на дорогу. Благодарю, Владыка.

— Все в порядке? — тихо спросил Фил, закуривая сигарету. Микаэла кивнула.

— Да. Владыка ждет отчета о происшествии. Простите, дамы и господа, но нам необходимо покинуть ваше прекрасное общество.

— Малуа тоже узнают о том, что здесь произошло, — поморщился Ингольв.

— Как и Смарагд, — добавила Морин, внимательно изучая вампиршу темно-зелеными глазами. Слишком яркими, для обычного человека.

— Ну естественно, — раздраженно буркнула Микаэла. — Филипп, ты закончил коптить свои легкие? В таком случае, поехали. Владыка не любит ждать, а у меня нет желания возвращаться в подвал еще на пару столетий.

Загрузка...