Глава 1

Пролог.

— Папа, ты что-то увидел?

— А? — нахмурился кузнец, прижимая к намокшей от пота груди тяжелый молот. Он сглотнул липкую слюну и еще раз посмотрел на черную опушку леса.

— Ты что-то увидел? — переспросила девочка в простеньком шерстяном платье, прижавшись к его бедру. Кузнец растянул непослушные губы в улыбке, а потом потрепал ребенка по голове.

— Нет. Показалось, Иванка. Иди в дом, — хрипло ответил он, продолжая напряженно всматриваться в темноту. Девочка поджала губы и нехотя оторвалась от отца, а затем сделала робкий шажок к низенькому домику, в окнах которого горел желтый свет.

— Пап…

— Иди, иди. Помоги матери на стол накрыть, — хмыкнул он. — Я сейчас приду. Кузню закрою и приду.

— Хорошо, — пожала плечами Иванка и, развернувшись, бросилась к дому. Кузнец, проводив дочь взглядом, снова нахмурился и покачал головой.

— Тихо, — прошептал он, взъерошивая грязные волосы. — Даже птицы молчат.

После этих слов со стороны леса раздался тихий вой. Похоже на волка, но кузнец знал, что это был не волк.

Он быстро подбежал к кузне под навесом и трясущимися руками подкинул в горн еще сухих дров. Тлеющие алым угли сразу же принялись за дерево и скоро багровые язычки пламени взметнулись вверх, отбрасывая диковинные тени на стены и землю.

Кузнец, перекрестившись, вытащил из кожаных ножен, висящих на деревянном столбе, длинный меч и, перехватив его двумя руками, напряженно всмотрелся в темноту. Вой на этот раз раздался еще ближе, а ответом ему было тихое поскуливание Снежка, который забился в дыру под домом и дрожал, как осиновый лист. Кузнец зло чертыхнулся, а потом, подкинув в горн еще дров, громко велел жене, которая с тревогой выглянула из дома, убираться обратно и запереть дверь.

— Быстро! — рявкнул он, обводя безумными глазами темный двор. — И детей спрячь.

— Любош…

— Не спорь, Марика. Запри дверь и не высовывайся. Если я буду просить тебя впустить меня, не открывай! Слышишь?! — крикнул он. Жена, кивнув, громко хлопнула дверью, а кузнец устало улыбнулся, когда услышал грохот чего-то тяжелого, придвигаемого к двери. Затем он сделал робкий шажок, покидая круг света, и охнул, когда ему в спину врезалось что-то большое и волосатое.

Кузнец перекатился в сторону, схватил выпавший из рук меч и, развернувшись лицом к врагу, оторопел. Перед ним никого не было, но тихий и холодный смех, раздавшийся рядом с ухом, заставил его вздрогнуть и взмахнуть мечом. Смех повторился, когда клинок разрезал со свистом воздух. На этот раз у другого уха. Кузнец глухо заворчал и упал на живот, снова получив удар в спину. Удар был болезненнее первого и оставил после себя четыре рваных полосы на спине.

— Прочь! — закричал Любош, размахивая мечом, как полоумный. Но смех издевательски прозвучал за его спиной. Холодные капли пота обожгли рваные раны, а Любош похолодел, услышав тихие шаги позади.

— Не слишком вежливо так говорить ночным гостям, — ответил ему хриплый чужой голос. Обернувшись, кузнец увидел уродливого человека в грязно-коричневом плаще и широкополой шляпе. За его спиной стояли еще двое незнакомцев: таких же уродливых и высоких. Они со свистом втягивали воздух и косились на дом за спиной кузнеца. Но человек в плаще не обращал на это внимания. Он с ехидной улыбкой смотрел на Любоша, а тот вдруг понял, что не может отвести взгляд. — Где оно, кузнец?

— Его здесь нет, — ответил Любош, сжимая потными ладонями рукоять меча и острием целясь в грудь незнакомца.

— Врешь, — безразлично бросил тот и улыбнулся. От улыбки кузнеца прошиб пот: зубы незнакомца были желтыми, а клыки удлинились на пару сантиметров. — Может мне спросить твою семью, кузнец?

— Иди к черту, — ругнулся Любош. — Они тебя не впустят в дом.

— Проверим? — зло бросил незнакомец и, повернувшись к своим спутникам, коротко приказал. Так, словно позади него стояли собаки. — Ставр, Синек… Взять!

Незнакомцы сорвались с места и бросились к дому, но подойдя, замерли и неловко потоптались. Затем один из них, широкоплечий в драном тулупе и с длинными волосами, откашлялся и постучал в дверь.

— Пустите меня, — жалобно сказал он голосом Любоша. — Они ушли.

— Не… — Любош не договорил, как незнакомец резко бросился к нему и схватил кузнеца за горло. Вместо крика из горла Любоша вырвался сиплый стон.

— Тише, кузнец, тише. Не мешай забаве, — усмехнулся незнакомец. От него пахло кровью и зверем, но Любош тщетно пытался оторвать взгляд от страшных клыков этого человека. Человека ли?

— Нет. Ты сказал не пускать, — раздался приглушенный голос жены и Любош криво улыбнулся. Молодец, Марика.

— Пусти. Это же я, — не оставлял попыток длинноволосый. Его спутник жадно втягивал носом воздух и тихо поскуливал от нетерпения.

— Не ты. Я рожу твою паскудную в щель вижу.

— Назад, — разочарованно бросил незнакомец, забирая у кузнеца меч, а его самого бросая в сторону пылающего горна. Ставр и Синек тут же вернулись обратно, послушно встав за спиной вожака. Тот вздохнул и покачал головой, после чего тихо спросил. — Ты знаешь, кто мы?

— Знаю, — коротко ответил кузнец. — Они говорили, что вы когда-нибудь придете. Но вы опоздали. Его забрали. Три дня назад.

— У тебя хорошая жена. Верная, — словно не заметив, продолжил незнакомец. — Когда-то у меня тоже была семья. А потом меня бросили, кузнец. Вышвырнули прочь, как безродную шавку. Те, кого ты так защищаешь. Тебя-то они тоже бросили.

— Я защищаю их, потому что обещал. И я сдержу свое обещание, — ответил Любош, массируя шею.

— В таком случае, нет нужды с тобой возиться, кузнец, — улыбнулся незнакомец и отошел в сторону. Затем, посмотрев в сторону дома, снова отдал приказ. — Взять!

Иванка вздрогнула, когда с улицы раздался крик отца. Страшный крик, вибрирующий и хлюпающий. Она зажала ладонями уши и прижалась к матери, которая глотала слезы и крепко сжимала в руках мясницкий нож. Не выдержав, Иванка отбросила побелевшую руку Марики и бросилась к окну, почти прильнув лицом к прохладному стеклу, а потом отпрянула, когда в окне появилось лицо. Страшное лицо. Человеческое ли?

Человек улыбался. Широко. Его зубы, желтые и редкие, больше походили на оскал зверя, а длинные клыки лишь усиливали сходство. Но страшней всего были его глаза. Глубокого, оранжевого цвета. Как янтарь или древесная смола.

Глаза смотрели прямо в душу Иванки, а она понимала, что не может даже пошевелиться. Зато прекрасно видела, как два других чудовища рвали на части то, что когда-то было её отцом. А страшный человек с оранжевыми глазами смотрел на неё и смеялся. Смеялся беззвучно, но Иванка слышала его смех. Тихий, лающий и довольный.

*****

Вздрогнув, Фил проснулся и, неловко взмахнув рукой, уронил на пол стоящий на столе стакан с остывшим кофе и книгу, которая лежала на коленях. Он покачал головой и, подняв книгу, помассировал виски пальцами, а затем взглянул на часы. Половина второго ночи.

— Черт. Пора работать, — сказал он сам себе и, вытащив из кармана смятую пачку, закурил сигарету. Фил медленно и жадно затянулся, затем залпом выпил из другого стакана воду и, выпустив дым к тусклой желтой лампочке, задумчиво посмотрел на обложку книги, которую читал до того, как уснул. «Легенды старой Европы». С обложки на него скалилось непонятное чудовище, стоящее на опушке нарисованного черного леса.

Филипп Уорд покачал головой, смял окурок в пепельнице и, взяв со стола ключи от машины, направился к двери. Половина второго ночи. Пора работать, пока всех клиентов другие не расхватали.

Глава первая. Пассажир.

But you can't turn back the time,

It always gonna wait on the line.

…Some may wish never to be born,

Wastin'g the dawn.

the 69 Eyes — Wasting the Dawn

— Дружище, можно закурить? — хрипло спросил пассажир на заднем сиденье. Фил поморщился, когда до него дошли ароматы перегара и нечищеных зубов, а потом кивнул и, вытащив из кармана пиджака смятую пачку, тоже закурил сигарету. Глубоко затянувшись, он выпустил сизый дым в окно и рассеянно посмотрел на светофор, горевший красным, а потом перевел взгляд на зеркало заднего вида и мельком осмотрел пассажира.

Лет, наверное, сорок-сорок пять. Мятый костюм из хорошей ткани, но волосы неопрятные, давно не стриженые. Пахнет дорогим одеколоном, но изо рта воняет дешевым виски. Фил сам такой пил, поэтому безошибочно определил тяжелые ароматы «Черной кобылы». Глаза у пассажира усталые, а на губах витает улыбка. Наверняка обычный «пиджак», который едет с корпоративной вечеринки домой, где его ждет злая, как кобра, жена и заспанные дети. «Пиджаки» — главные клиенты любого ночного таксиста. Они, все, как один, веселые, пахнут сигаретами и алкоголем, редко дерзят и любят потрепаться. Этот не был исключением.

— Сделка… — пробормотал он, неловкими движениями пытаясь поджечь потухшую сигарету. — Одна сделка и сразу годовая премия, дружище.

— Угу, — хмыкнул Фил. Он не любил разговаривать с клиентами, если только ими не были красивые девушки, которые частенько оставляли сверх таксы, когда были слишком пьяны и добры ко всем живущим.

— Возьму Ирку и махну на море. Прочь от этой серости и слякоти, — рассмеялся «пиджак». — А детей пусть старая змея заберет. Две недели отдыха. Я заслужил. Заслужил. Они смеялись надо мной, когда я взялся за это дело. А теперь кусают губы, когда я получил эту сраную подпись на контракте. Ха! И кто теперь смеется, дружище?

— Бог, — коротко буркнул Фил, трогаясь с места. Старенький «Вольво» дернулся и медленно поехал по мокрым улочкам старого Берлина.

— Бог? — переспросил «пиджак».

— Угу, — снова хмыкнул Фил. — Его всегда забавляют успехи червяка, который не замечает занесенный над головой сапог.

— Ты пессимист, — рассмеялся пассажир, роняя пепел на сиденье. Фил слабо скрипнул зубами, но промолчал. — Тебе тоже надо на море. С хорошей бабой, пачкой денег и ящиком виски. Помнешь сиськи, нажрешься и сразу полегчает.

— Думаете, счастье в этом?

— А в чем же еще? — искренне удивился «пиджак». — Мы всю свою гребаную жизнь вкалываем на дядю, жрем чужое дерьмо и ради чего? Вырваться на две недели к морю, потискать упругую красотку и залить глаза, пока вся серость не превратится в яркие краски чокнутого художника. Надо ценить те короткие моменты счастья, которые вырывают нас из этой серости.

— А что если у меня нет этих моментов счастья? — голос Фила зазвенел от гнева. Пассажир на заднем сиденье удивленно икнул, заставив таксиста чертыхнуться. Слишком громко был задан вопрос. Слишком больно. Слишком откровенно.

— Прости, дружище. Кажись я… щас… — Фил поморщился и сдавил до хруста руль, оплетенный кожей, когда сзади раздался булькающий звук и в тесном воздухе запахло блевотиной.

— Каждый раз. Каждый, сука, раз одно и то же, — процедил он, поворачивая на темную улочку — конечную точку поездки. — Не мог потерпеть пять секунд.

Фил закурил новую сигарету, проводил взглядом шатающегося «пиджака», который забавно ковылял в сторону темного подъезда, а потом достал из кармана мобильный телефон и набрал по памяти нужный номер. Фил всегда предпочитал набирать номера, а не пользоваться контактами, забитыми в память телефона. «Тренировка памяти никогда не заканчивается», — говорил он сам себе, набирая очередные цифры и слушая гудки. Пьяный «пиджак» тоже осел в его памяти. Ему наверняка найдется место в новой книге. Улицы всегда давали самых колоритных героев.

— Алло, Эрни? — тихо спросил Фил, услышав веселый голос в динамике телефона.

— Филипп? Дарова, — да, это был Эрни — ночной администратор мойки. Вечно веселый студент из Англии, с одурманенными голубыми глазами и уникальной смесью двух языков — нормального английского и кокни, на котором говорят выходцы из самого черного лондонского дна. — Чё-как, братан?

— Клиент заблевал машину, — буднично ответил Фил, выпуская к черному небу тонкую струйку дыма.

— Ок-пупок. Понял, — хмыкнул Эрни. — Чистка обычная нужна или…

— Полная. С сушкой. Я только выехал и надеюсь маленько подзаработать. Найдешь для меня местечко?

— Не вопрос, бро. Дуй ко мне, как Мэри с сифаком, — рассмеялся тот и сбросил вызов. Фил слабо улыбнулся и, убрав телефон в карман, вернулся в машину, предварительно задержав дыхание. В салоне по-прежнему воняло блевотиной и дешевым виски.

Когда ребята Эрни закончили приводить старенький «Вольво» Фила в порядок, он уже обпился дешевого кофе и прочитал все анекдоты в газете, которая лежала на столике. От скуки Фил принялся было за криминальную хронику, но вошедший Эрни, ехидно усмехнувшись, бросил ему ключи от машины и вальяжно прошествовал к кассе.

Эрни, как и многие англичане, был рыжим, вредным, голубоглазым и имел примерно миллион веснушек на вечно ехидной физиономии. Но Фил как-то раз помог ему с переездом и до конца жизни стал почетным клиентом автомойки, услуги которой обходились ему гораздо дешевле, чем другим клиентам.

— Сиденье просушили? — уточнил Фил, выкладывая на прилавок несколько смятых купюр, полученных им от «пиджака» в качестве извинения.

— Каэшн, бро, — хмыкнул Эрни, впиваясь зубами в бутерброд. — Обифаеф.

— А освежитель? — мойка, где работал Эрни, единственной могла похвастаться наличием уникальной системы, которая напрочь убирала из салона машины все неприятные запахи и оставляла после себя слабый аромат озона. Стоила такая услуга дорого, но Эрни частенько предоставлял её Филу в качестве благодарности за переезд, в котором Фил так убил свою машину, что пришлось потратить лишнюю тысячу на внеплановый ремонт.

— Свежо, как в дупле зубной феи, — заверил его Эрни. — Слыхал, кстати, что Стояну машину разбили?

— Стояну? Нет, не слышал, — покачал головой Фил и нахмурился. — А что случилось?

— Говорят, Стоян каких-то мутных щеглов вез, а потом в магаз выскочил за куревом. Ну и пока носился, ему тачку разнесли. Вообще в щи, братан. Так что ты это… аккуратней. Особенно в районе Ладожек. Мутно там.

— Спасибо, Эрни, — улыбнулся Фил и покачал головой, когда англичанин протянул ему сдачу. — Не, оставь себе. На чай с молоком.

— С маковым, — заржал Эрни и, смахнув сдачу в картонный ящик с надписью «админу на бухло», пожал руку Филу. — Заезжай еще, бро. Тебя всегда рад видеть.

— Надеюсь, что сегодня не понадобится, — кивнул Фил и, развернувшись, направился к «Вольво», которая стояла у входа.

Спустя час Фил остановился возле закусочной с красочным названием «Ядерный кебаб» и улыбнулся заспанной девушке в окне заказов. Та, узнав Фила, выдавила дежурную улыбку в ответ и протянула мужчине картонный стаканчик с горячим кофе и завернутый в промасленную бумагу толстый бутерброд с курицей. Спустя еще десять минут Фил меланхолично жевал бутерброд, припарковав «Вольво» у закрытого книжного магазина в тени под потухшим фонарем, и лениво листал новостную ленту в телефоне.

Хороших новостей почти не было. Сообщалось, что участились случаи нападений на бездомных в районе Зеленого леса, и полиция даже приготовила вознаграждение за информацию, которая поможет найти тех, кто жестоко убивает бродяг. Из хранилища исторического музея были украдены несколько реликвий, охрана ничего не видела, как и всегда. Ежегодная закрытая вечеринка в замке де Луна приковывала внимание состоятельных горожан, и самые крупные газеты обещали хорошее вознаграждение за фотографии с празднества. В берлинском зоопарке появилось потомство манула. Жителям и гостям города настоятельно не рекомендовалось посещать район Ладожек из-за участившихся случаев агрессии местного населения, состоящего из множества этнических группировок.

Вздохнув, Фил допил кофе и, смяв стаканчик, ловким движением швырнул его из окна в стоящую около магазина урну, метко попав точно в цель. Затем, убрав телефон, нажал кнопку на приборной панели, зажигая знак «Такси» на крыше. Он знал, что меньше чем за пару минут, дверь машины откроется, а салон примет в свое уютное чрево, пахнущее озоном, очередного пьяницу или ночного гуляку с парочкой потасканных подружек. Поэтому, когда хлопнула дверь, Фил даже не вздрогнул, но привычным движением накинул ремень безопасности, включил на планшете счетчик и посмотрел в зеркало заднего вида.

— Доброй ночи. Куда едем? — тихо спросил он, рассматривая крепкого мужчину, который был настолько высок, что с трудом помещался на заднем сиденье машины. Когда попутчик посмотрел на него, Фил нахмурился и вслепую пошарил рукой под сиденьем, где хранил старенький револьвер на случай опасности. Глаза незнакомца, светло-серые, горели лихорадочным огнем загнанного зверя, тонкие губы были судорожно сжаты, а из левого уголка стекала темная струйка крови. Пассажир прижимал левую руку к правому боку, а в правой руке держал небольшой ящичек из темного дерева, но внимание Фила поглотило кровавое пятно, расплывающееся на боку странного человека.

— Замок… де Луна, — хрипло ответил попутчик. Голос у него, пусть и искаженный мукой, был мягким и тягучим, словно мед. — Быстрее.

— Вам надо в больницу, — покачал головой Фил и потянулся к карману с телефоном, но незнакомец резко крикнул и ощутимо двинул ногой в водительское кресло.

— Больница мне не поможет, только семья, — оскалился он. Зубы человека не были похожи на человеческие. Слишком идеальные. Слишком ровные. Слишком белые. И слишком острые, словно клыки зверя.

— Убирайся, — меланхолично бросил Фил, поворачивая ключ. Двигатель «Вольво» тихо вздохнув, замолчал, а незнакомец удивленно посмотрел на водителя. Тот снова покачал головой и вздохнул. — Мне не нужны проблемы и разбитая машина. Убирайся.

— Этого хватит? — Фил нахмурился, когда на соседнее пассажирское кресло упала стопка свеженьких купюр, стянутых серебряным зажимом в виде луны. На вид примерно двухнедельный заработок любого таксиста. Незнакомец слабо скрипнул зубами, словно подгоняя его мыслительный процесс, и угрожающе добавил. — Я и сам могу вести машину, человек.

— Черт бы вас всех побрал, — зло выругался Фил, поворачивая в замке зажигания ключ. «Вольво» фыркнул двигателем и резво стартовал с места, взметнув в воздух мокрые бумажки и мелкие камешки от сколотой брусчатки.

— Гони и не останавливайся, — буркнул попутчик, бросая обеспокоенные взгляды в боковые окна. Он на секунду замолчал, а потом произнес фразу, которую Фил ждал. — Если тебе дорога жизнь, человек.

Машина резко вильнула на очередном повороте, жалобно скрипнув шинами, и рванула к съезду на шоссе, которое в ночной час было почти пустым. Попутчик застонал, когда Фил в очередной раз резко вписался в поворот и рефлекторно врезал ногой в сиденье водителя. А затем рассмеялся, бросив взгляд назад.

— Твой доисторический ящер может ехать быстрее? — спросил незнакомец. Фил, посмотрев в зеркало заднего вида, отрицательно покачал головой.

— Это такси, а не гоночный болид, — буркнул он. — Я и так иду на максимуме. Надеюсь, что полиция все же спит, а не прячется где-нибудь за углом.

— Полиция не является проблемой, — глухо ответил попутчик. Фил, обернувшись на мгновение, печально вздохнул, увидев заляпанное кровью сиденье, а потом вцепился в руль, когда в задний бампер что-то врезалось. — А вот они являются.

На крышу старушки «Вольво» в этот момент упало что-то тяжелое, из-за чего корпус машины жалобно заскрипел. Фил, открыв от удивления рот, уставился на тень машины, отбрасываемую желтыми придорожными фонарями. Согласно тени на крыше его автомобиля сидело какое-то существо. Огромное и больше похожее на зверя, чем на человека.

Стекла отвратительно хрустнули, когда удар повторился. Фил несколько раз вильнул в стороны, чтобы сбросить незваного пассажира, но существо на крыше держалось крепко и даже умудрилось пробить металл когтями. Сосредоточив свое внимание на дороге, Фил не мог видеть, что делает попутчик. А тот, замотав ящичек в пиджак, бережно уложил его вниз и спрятал между сиденьями. Затем, глубоко вздохнув, выбил ногой левое стекло и со скоростью пули вылетел из салона, в одно мгновение приземлившись на крышу.

— Ну на хер, мне это снится? — хрипло спросил сам себя Фил, облизывая пересохшие губы и вздрогнул, когда раздался нечеловеческий вой, и что-то большое и волосатое упало на капот машины, а потом скатилось в сторону, лишь чудом не попав под колеса. Фил с трудом удержал руль, а потом вжал голову в плечи, когда машина качнулась и позади раздался голос странного попутчика.

— Сожалею, но это не сон, — дрожа, ответил незнакомец. Фил обернулся и увидел, что тот прижимает руку к шее, а бежевая рубашка и светлые брюки испачканы в черной крови, которая набухшими змеями вилась по дорогой ткани.

— Что это было? — спросил Фил, нащупывая в кармане пачку сигарет. Мозг отчаянно протестовал от того, что увидел и не желал осознавать увиденное. Никотин слегка вскружил голову и наполнил рот горечью.

— Один из Репробари, — просто пояснил незнакомец. Фил кивнул, будто это все объясняло.

— Теперь гораздо легче. Угораздил же черт вляпаться в разборки бандитов, — прошептал он, съезжая с шоссе и направляясь к мощному замку, который показался на горизонте. — Вы в порядке? Слева есть аптечка, если что. Эй? Слышите?

Обернувшись, Фил увидел, что его пассажир без сознания лежит на заляпанном кровью сиденье, но рука, которую он прижимал к шее, словно жила своей жизнью и не давала остальной жизни покинуть тело.

На вид попутчику было примерно двадцать пять лет. Может, чуть больше. Дорогая брендовая одежда, холеная кожа, подтянутый и мускулистый блондин. Такими телевидение показывает безжалостных солдат мафии, которые, не дрогнув, убивают тех, кого велят. Но разве может человек запрыгнуть на крышу машины, которая мчится по шоссе со скоростью сто тридцать километров в час? Разве может человек выскочить из машины на ходу через окно, запрыгнуть на крышу и сбросить другого, а потом вернуться обратно? Еще и странные глаза, и зубы, как у зверя. Вопросов было много, но что-то подсказывало Филу, что к ответам на них он еще не готов.

Машина резко остановилась перед коваными воротами, возле которых не было ни души. Сам замок молчаливой громадиной возвышался на холме, но путь к нему преграждали ворота. Фил, выбравшись из машины, подбежал к небольшой сторожке, внутри которой тоже никого не было, и нажал на красную кнопку связи. На удивление, ответили почти сразу. Приятным женским голосом с еле уловимым акцентом.

— Резиденция де Луна. Представьтесь, пожалуйста.

— Эм… Фил Уорд, таксист, — растерянно пожал плечами Фил, словно его кто-то мог увидеть. — У меня пассажир. Он просил отвезти его сюда, и он серьезно ранен.

— Спасибо. Вас встретят, — не изменившись, ответила невидимая женщина. А спустя несколько секунд ворота скрипнули, пропуская к машине и удивленному Филу трех человек. Двое были мужчинами — высокими и крепкими, как и его попутчик, облаченными в бежевые костюмы, идеально сидевшими по фигуре. Они замерли позади девушки в черном, которая даже не взглянула на Фила и, подбежав к машине, вырвала дверь, которую отбросила в сторону и скрипнула зубами так, что у Фила по спине пробежал табун мурашек. Девушка, с небывалой легкостью, вытащила из салона раненого и кивнула мужчинам, которые без лишних слов встали рядом.

— Кирилл, помоги ему. Я скоро вернусь, — хрипло бросила она, с нежностью погладив раненого по щеке. Один из мужчин, кивнув, принял попутчика Фила и, направился к воротам, почти моментально растаяв в темноте. Фил решил ничему не удивляться, а после всего пойти в бар к старому Отто и выпить не меньше пары бутылок виски. Но была еще одна вещь, которой он все-таки удивился. Девушка была необычайно красива.

Она была высокой, примерно на голову выше самого Фила, которого нельзя было назвать коротышкой. Стройное, подтянутое тело словно сошло с глянцевых страниц модных журналов, а бледной коже могли позавидовать даже холеные аристократы. Острые черты лица, благородный тонкий нос, длинные пальцы, стянутые в высокий хвост черные волосы и светло-серые глаза, как и у того, кто испачкал салон «Вольво» своей кровью. Глаза словно гипнотизировали, очаровывали и медленно замораживали сердце. Фил вздрогнул, когда понял, что девушка подошла слишком близко. От нее приятно пахло дикими травами и чем-то неуловимым, словно прохлада горного ручья. Она склонила голову набок и внимательно изучила растерянное лицо таксиста, который вдруг пожалел, что так и не надел свежую рубашку.

— Простите, — смущенно буркнул Фил и разозлился на себя, когда понял, чего именно смутился.

— Кто это был? — голос у девушки тоже был мягким, но в нем царили властные, жесткие и очень холодные нотки. Словно королева разговаривает со своим нерадивым подданным, который в чем-то провинился.

— Что?

— Кто это был? — она повторила вопрос и закусила губу. — Кто напал на него?

— Я не видел, — честно ответил Фил. Ему не хотелось врать это красивой девушке. Хотелось поскорее сбежать отсюда и утопить мозг в виски. — Я таксист и смотрел на дорогу. Видел только тень того, что запрыгнуло на крышу. Оно было большим и волосатым, когда ваш друг сбросил его под колеса. И сильным. Крыше, кажется, конец.

— Роберт, позаботься о нем, — кивнула девушка и, развернувшись, направилась к воротам. Второй мужчина, к кому она обращалась, подошел к Филу и молча протянул ему пухлый конверт.

— Что это? — нахмурился Фил.

— Плата за машину, — коротко ответил мужчина и, дождавшись, когда конверт заберут, тоже направился к воротам. Спустя несколько минут Фил остался совсем один перед закрытыми воротами, держа в руке конверт, в котором находилась весьма приличная сумма, которой хватило бы на три стареньких «Вольво». Мотнув головой, он закурил сигарету и поплелся к разбитой машине.

— Тяжелая ночь? — спросил Отто, наливая в мутный стакан виски и протягивая его Филу, который с растерянным видом хрустел бесплатными орешками, прижимал к себе ящичек, завернутый в окровавленный пиджак, и не обращал внимания на сонных стриптизерш, крутящихся у шестов.

— Угу, — буркнул он, залпом опустошая стакан. Фил скривился от крепости напитка и, достав из кармана пару свежих купюр, полученных от странного попутчика, протянул их бармену. — Оставь бутылку, пожалуйста.

— Без проблем, Фил. Дай знать, если что-то понадобится, — усмехнулся тот и направился к другим клиентам. А Филипп задумчиво повертел в руках серебряный зажим, сделанный в виде луны, и, вздохнув, налил себе еще порцию, которую тоже залпом выпил. Вопросы были, но на эти вопросы он никогда не получит ответов, а значит о них надо забыть. И только виски могло в этом помочь. Виски и горький дым сигарет.

Загрузка...