Самое древнее зло

Глава 9 Матвей и ужасные новости

Я простой фотограф. Все эти умобразы, драконы, эпическая война, маги, теория волшебных струн, вывернутая на изнанку, не укладывались в голове:

— То есть этот Первомаг разрушит Землю? А когда?

— Мы не знаем. У вас разве ничего не случилось?

— Ну, в интернете часто пишут ерунду. Но нет ничего про то, чтобы с неба посыпались огненные драконы или каменные роботы крушили города…

— Робо… кто?

— Типа ваших слоггеров. Только работают не на магии, а на батарейках и сервоприводах. У нас в мире обычная рутина, ничего магического, кроме роста инфляции и благосостояния олигархов. Единственное, что произошло, так это открытие вашего портала, но и про него уже забывают. Скоро выходит новый айфон, про него все новости…

— Откуда выходит? — спросил Хадонк.

— М-м, Айфон это национальный герой, которого держали в тюрьме?

— Ох, боюсь, не смогу объяснить.

Я и магические попаданцы сидели на диванах и стульях в гостиной. Только Рельсон стоял на коленях на полу. Расстелив пальто, пытался очистить его щёткой, которую нашёл в коридоре.

На кухне закипел чайник. Я принёс чашки и вазу с печеньем и конфетами.

— Какие у вас планы? — налил я кипяток в чашки. — Будете контактировать с правительством?

— М-м, у нас нет таких полномочий, — толстяк Слюбор набил рот печеньем: — У нас разведывательная миссия, с приказом уничтожить Первомага, если оценим шансы на исход битвы, как положительные.

Аделла развалилась в кресле, вытянула стройные ноги так, что мне приходилось перешагивать через них. Начал замечать, что рыженькая не самый приятный человек из компании… С Блендой можно поговорить по-человечески. Аделла больше напоминала львицу в клетке.

Споггель Хадонка исчез под курткой, за что я был благодарен: это существо пугало меня до дрожи. Оно было слишком непривычным, неземным. Слишком магическим.

— А не проще всё-таки рассказать нашим правителям о беде?

— Нет, — ответила Бленда. — Нам поведали, что ваш мир не знает магии. Чем вы будете блокировать «Стену огня» или «Разряд тысячи молний»?

— Э-э-э, ну мы подумаем…

— Пока вы будете думать, превратитесь в пепел. Лучше не раздражать Первомага. Судя по всему, он затаился, копит силы, изучая конфигурацию магических струн вашего мира. Значит — осознаёт свою слабость.

— Так самое время, пока слаб…

— Согласна с Матвеем, — сказал Аделла. — Нужно атаковать слабого врага.

— М-м-мы даже не знаем, где он, — рассудительно промычал Слюбор. — Сначала разведка, потом действие по обстановке. Хадонк, как любитель военной истории, подтвердит.

— А я? — жалобно раздалось с пола. — Я что буду делать? Я мирный человек. Животноводством хочу заниматься, а не воевать с первозданным злом.

— Будешь тут сидеть, — отозвалась Аделла. — И молчать.

Я встал в центре комнаты:

— Мне кажется, вы слишком самонадеянны. Пришли в мой мир, словно бы мы тут дикари невежественные. Вы же не знаете возможностей наших технологий! «Стена огня»? Пф, не смешите мои Искандеры. Что вы, феи и колдуны, знаете об энергии ядерного взрыва? Это и «Стена огня» и «Миллион молний» и «Тысяча чертей» в одной боеголовке. Что вы знаете о спутниковом наблюдении? Оно позволяет видеть любую точку планеты в любой момент времени. Особенно военным и спецслужбам. Огненные драконы с неба? Господи, фигня какая-то. Что вы знаете о системах ПВО, которые способны отследить и уничтожить цель размером с металлический шарик на орбите? Я уж молчу о том, что ваши драконы не догонят самолёт, и не увернутся от гиперзвуковой ракеты. Что вы вообще знаете…

Бленда спокойно выставила ладонь, давая знак замолчать:

— Мы знаем одно, Матвей, те миры, что не владеют умением использовать магические струны, заменяют их жалким подобием «технологии». Хорошо, мы не знаем о ядрах взрывов, а что ты знаешь о Семилунье, например?

— Ну, я видел в твоём умобразе, что у вас семь лун на небе. По их оборотам вы ведёте летоисчисление.

— Раньше у нас не было никаких лун. Это Первомаг призвал из глубин Вселенной огромные куски материи, чтобы бомбардировать Голдивар во время войны с магами. Не смешить твои искандеры? Хорошо, что смогут ракеты и ПВО против обрушения вашей Луны на Землю?

— М-м-м, да? Чего они смогут. Как остановят?

— Никак…

— Вот тебе и ответ, кто тут дикарь, а кто цивилизованный народ. Была в истории Голдивара цивилизация под названием Вердум. Они существовали до исчисления семилуньем, то есть даже до появления Первомага. По-сути, вердумцы были самые древние в Голдиваре. Вот они вообще не знали ничего о магии и развивали технологии. Строили уродливые города, похожие на ваши. Жгли уголь, чтобы использовать пар для движения колесниц. Добывали из земли жидкость, которую превращали в горючее вещество, чтобы двигать колесницы ещё быстрее… Знаешь, что с произошло с вердумцами? Однажды до их острова добрался мелкий маг из какой-то деревни Деш-Раджа. Не маг даже, а зловредный колдун Первой Отметки. Он промышлял изготовлением плохих крестьянских слоггеров, которые рассыпались в прах через день работы. Фабриковал постыдные умобразы с голыми женщинами и мужчинами… За что его и преследовали стражники. Когда он высадился на Вердум и увидел самонадеянную цивилизацию из людишек, которые сжигали груду уголь, чтобы вскипятить кружку воды, то знаешь, что он сделал?

— Что?

— Начал убивать их ради развлечения. Запечатлевал убийства и насилие на умобразы, и продавал извращенцам на Голдиварском материке. В Большой Библиотеке Химмеля хранится один уцелевший умобраз той эпохи. На нём — уничтожения целого города «Стеной огня» средненькой силы, всё на что хватило умения колдунишки… Весьма поучительное зрелище.

— Один мелкий маг уничтожил целую цивилизацию? — переспросил я.

— Знаешь, что сейчас на месте острова Вердум?

— Что?

— Ничейная территория, заселённая отбросами всех обществ Голдивара. Там нет никакой цивилизации, и никогда уже не будет. Земли не плодоносят, реки высохли. Огромный пустой материк с остатками жизни на побережье. Если не хочешь, чтобы с твоим миром произошло то же самое, слушай, что говорим мы, а не то, что ты думаешь, основываясь на опыте жизни в своём мире.

Бленда была права, но я не мог не возразить:

— Раз и на Земле есть магические струны, то научите нас на них играть? Не может же быть так, что наши миры не могут сотрудничать на взаимной выгоде. В конце концов, это вы запустили к нам злобного Первомага. Вы как бы нам обязаны…

В дверь громко постучали, сопровождая звонком.

Аделла встрепенулась, озираясь по сторонам.

— Что за звук, — выхватила из-за пояса очередной нож: — Что за звук?

Рельсон поспешно накинул на себя мятое пальто и обидчиво пояснил:

— Полагаю, у дикарей этот трезвон вместо входного бубенца.

— Матвей, открывай, это Алексей. Я знаю, что ты не один. Ты мне не нужен. Нужны твои гости. Не усложняй. Хотя… подожди, не утруждайся открывать.

Раздался странный шорох, исходящий откуда-то издалека. Дверь шевельнулись, рассыпалась, образовав у порога груду щепок.

Алексей зашёл в прихожую. Щепки сложились обратно во входную дверь.

— Так я и знал, что ФСБ — волшебники, — сказал я.

Бленда посмотрела на своё запястье. Цифры на браслете крутились и показывали что-то такое, отчего её лицо вытянулось от удивления вперемешку со страхом:

— Это он… Он!

— Кто «он», унеси его табун? — недоумевала Аделла.

Потом догадалась. Рыкнула и приняла боевую стойку. Как бы я не был напуган происходящим, не мог не залюбоваться её красотой. Огненные волосы разметались по плечам…

Потом произошло такое, отчего меня чуть не стошнило: руки Аделлы превратились в когтистые лапы с рыжей шерстью, лицо удлинилось, а красивый ротик с прелестными губками стал пастью с загнутыми клыками.

— Ух, какая грозная кошечка, — сказал Алексей. — А полностью превратиться в тинь-поу слабо? Не научилась ещё?

Аделла ответила рыком. На кончиках огромных когтей заискрился красный шар. Отделившись от лап, метнулся в Первомага. Он отбил его не глядя, чуть ли не движением бровей. Шар врезался в стену, пшикнув, как окурок в воде.

Усмехаясь, Алексей прошёл в комнату:

— Хочу лично поблагодарить вас за спасение.

— М-мы как раз собираемся исправить ошибку.

Первомаг Алексей сел на диван:

— Матвей, дай-ка и мне чаю?

— Не лопнешь? — ответил я, не двигаясь с места.

— Ты напрасно сердишься на Алексея. Я временно переселился в его тело.

— Догадался, что в моём мире нельзя ходить в виде гигантского скелета?

— Ага. Для Брянска это немного вызывающе. Алексей хороший человек, переживает за страну… А теперь, узнав о моих планах, переживает за весь мир.

Аделла снова зарычала и метнула в Алексея огненный шар. Не долетев до него пары метров, шар упал на пол, испарился, успев оставить горелое пятно на паркете.

— Прекрати, — приказала ей Бленда. — Не трать силы.

Маги рассредоточились по комнате, окружая Алексея. Я и Рельсон не знали, куда себя деть. По знаку Бленды отошли в дальний угол комнаты.

Ужасный споггель Хадонка перестал быть прозрачным. Увеличиваясь в размерах, стал превращаться в чудовище, напоминающее быка. При этом перестал быть бесплотным — опрокинул лампу и стул.

Алексей бесстрастно следил за приготовлениями:

— Хм, а они вас обучили кое-чему за это время, да?

— Сейчас проверим, — ответила Бленда.

— Видишь, девушка, в этом и ложь вашей магической академии. Если магии можно обучить за короткий срок, зачем вы учитесь там годами?

— М-м, кроме магии есть множество других наук, неизвестных тебе, Первомаг. Ты слишком стар, чтобы понять.

Алексей спокойно, словно сидел в гостях с лучшими друзьями, закинул ногу на ногу:

— О! Наука! Мой дух пробыл в этом мире несколько тысяч лет. Он безучастно наблюдал развитие людей. На Земле любят науку. Именно через неё я и захвачу этот мир, хе-хе, вот это будет поворот.

Я не вытерпел:

— Мог бы захватить — захватил бы. Вместо этого, пришёл сюда и пытаешься о чём-то договориться. Видишь, Бленда, он слабее, чем хочет показаться. Ему что-то от вас надо.

Бленда достала из сумочки по булыжнику и зажала в руках, словно собиралась наброситься на Первомага с этим первобытным оружием:

— А Матвей прав… Чего ты хочешь?

— Чтоб вы оставили меня в покое.

— Вот это поворот! — отозвался я.

— Помолчи, Матвей, — приказала Бленда.

— Сделанного не воротишь, — продолжал Алексей. — Я усвоил урок прошлого. Я был слишком уверен в своих силах и проиграл. Хотел слишком многого: и владеть Вселенной, и быть Первомагом, и… оставаться человеком. В этом была моя слабость. Сейчас я признаю, что не имею власти над властью, что не всесилен. Предлагаю вам вернуться в Голдивар и забыть обо мне.

— После всего, что ты сотворил? — спросила Бленда.

— Да откуда ты знаешь, чего я сотворил? О том, что я ужасное зло, которое надо остановить, тебе сказали твои наставники, не так ли? Но ведь они когда-то врали обо мне. Ты не думала, что врут и сейчас? Разве ты уверена, что не существует иной версии событий? Моей версии?

— Мы видели достаточно, — сквозь зубы пробормотала Бленда.

Я подметил, что маги постоянно смотрели на свои браслеты, словно ожидая некой команды. Надо бы спросить, что это за штука. Вообще, надо бы о многом спросить…

— Попробуй выбросить из головы ту ложь, что напихали вам наставники, Бленда, — пылко призвал Первомаг Алексей. — Ну к чему вам этот жалкий мир? Вы его не знаете, какая вам разница, что с ним будет? Ваши наставники сами определили его местом моей ссылки, пусть так и останется.

Рельсон стоял рядом со мной. О нём настолько все забыли, что когда он пискнул:

— Правда, чё нам тут делать? Этот мир углём воняет. Поехали домой?

Все маги с удивлением на него обернулись. У Аделлы к тому времени отрос хвост, которым она гневно била по стенам квартиры. Вероятно, зубы и клыки не давали ей говорить, поэтому она только прорычала:

— Аарррхх… штаны… арррххх… на плечи!

Рельсон виновато втянул голову в своё истерзанное пальто:

— Я просто предложил…

И тогда началось.

Глава 10 Ракурсы битвы

Алексей моментально оказался на ногах. Вокруг него выросло искрящееся фиолетовое поле, от которого попеременно отразились несколько ударов молний.

Аделла совершила серию прыжков, отталкиваясь от стен, описала таким образом круг по комнате. Повалила шкаф, а от её ног на стене остались глубокие борозды. Мои лучшие фотографии в рамах разлетелись на осколки и обрывки. При этом Аделла не переставала посылать на Первомага огненные шары вперемешку с молниями, которые возникали в её лапах.

Хадонк и споггель действовали одновременно, но по разному. Хадонк сводил растопыренные ладони. Невидимая сила словно бы отводила их обратно, как если бы маг пытался вытянуть непомерный груз на тренажёре.

Его споггель, разбежавшись, бился об фиолетовое поле, окружающее Первомага. Рассыпался на белые осколки, вновь собирался, как жидкий Терминатор, и снова бился. С каждым ударом поле покрывалось рябью, но выдерживало.

Бленда стояла, вытянув руки вперёд. На её раскрытых ладонях светились камни. С шипением они словно сгорали, проникая под кожу. Растворившись полностью, камни превратились в столбы красного света, бившие из татуировок на ладонях. Затем столбы начали извиваться, как огненные плети. Выкручиваясь, как ленты в танце гимнастки, плети размеренно хлестали по кокону с Первомагом, внося свою долю помех в защиту.

Первомаг не спешил отвечать на удары. Даже я понял, что он оборонялся, присматриваясь к возможностям магов.

Отойдя от первоначального шока, я выхватил мобильный телефон и начал снимать. Всплески энергии действовали на электронику. Изображение постоянно мерцало, сбоило, разваливалось на пиксели или тормозило.

В конце концов, экран погас. Решив не тратить время на перезагрузку, присел на корточки и пополз к своему фоторюкзаку. Когда прополз мимо гудящей стенки защитного кокона, почувствовал, как у меня встали дыбом наэлектризованные волосы. Пару раз меня чуть не сбила Аделла, почти полностью превратившаяся в страшное животное, напоминавшее одновременно льва, саблезубого тигра и косматую обезьяну. При этом оно, привстав на задние лапы, время от времени метало огнешары, рыкало и бросалось в стороны, меняя точку обстрела.

Вдобавок в дверь постоянно трезвонили. Между взрывами и треском энергии, я слышал глухие голоса соседей, грозившихся вызвать полицию, если я не прекращу «адский дебош». Как они были близки в описании происходящего!

Обернувшись, обнаружил, что Рельсон ползёт вслед за мной:

— А ты куда?

— Я думал, вы хотите прочь отсюда…

— Вернись на место, как приказала Бленда.

Рельсон утёр нос, поправил пальто и пополз обратно.

Завладев рюкзаком, я бросился обратно в наш угол, молясь, чтобы ни один магический снаряд не попал мне в спину. Стены квартиры тряслись, вся мебель была разбита в щепки. Остатки люстры покачивались при каждом взмахе световых плёток Бленды.

Первомаг стал отвечать на атаки, выпуская на магов прозрачные копья, словно созданные из света. За каждым большим копьём следовал рой световых стрел. Теперь усилия Бленды были направлены больше на защиту от них, чем на удары по кокону.

Бесноватая Аделла прыгала от стены к стене, как тигрица в клетке.

Один Слюбор, закутанный в плащ выглядел странно. Он не производил никаких лучей или энергии. Прикрыв глаза и склонив голову набок, висел в десятке сантиметров от пола, словно спал, утомлённый дракой.

Звонки в дверь и крики соседей замолкли.

— Слюбор заставил их думать, что ты прекратил шуметь, — пояснил Рельсон: — Фулели воздействуют на чужое сознание.

— А ты кто? — спросил я. — Почему не помогаешь товарищам?

— Не товарищи они мне. Да и не умею я как они… Это же высшая степень боевой магии, такое я только в умобразах видел. Я животновод. Отец содержит в Енавском Княжестве фермы и пастбища…

Я достал фотоаппарат. Меняя портретный объектив на «ширик», спросил:

— А зачем в портал полез?

— Я не полез. Я искал своё пальто, используя руль поиска, который, между прочим, десять дней мастерил, это ведь тоже задача для мага Первой Отметки. Ползал в кустах, увидел, что пришли эти четверо и наставник с ними. Ну, я не стал вылазить, занятия-то я прогулял, получается. А они открыли портал переброски прямо над моей головой. Я и за траву, и за землю цеплялся, но меня потихоньку утаскивало…

Удар светового копья прервал его рассказ. Закричав от боли, Рельсон принялся кататься по полу:

— Ай, вытащи, вытащи!

Сколько я ни пытался ухватить световое копьё, оно проходило сквозь мои руки, легонько их обжигая:

— Тут магия нужна! Я не знаю что делать!

— А-а-а, больно, как больно… Я умираю…

Перестав трепыхаться, он раскинул руки и принялся быстро-быстро что-то бормотать. Тощее тело Рельсона начало сжиматься. Одновременно с этим его руки превратились в крылья, но тоже стремительно уменьшились. Световое копьё разлетелось в пыль.

В следующую секунду вместо человека на полу прыгал воробей. Оттолкнувшись, он взмыл в воздух.

— Рельсон, вернись, — закричала Бленда.

Но испуганная птичка, сделав несколько бестолковых зигзагов по комнате и, врезавшись разок в лампу, вылетела в окно.

Я пожал плечами и начал фотографировать происходящее.

Когда я смотрю на мир через объектив — происходит своего рода магия. Я превращаюсь в машину по поиску ракурсов.

Любой, кто занимается фотографией профессионально, а не «для себя», кто зарабатывает этим на жизнь, знает это ощущение. В таком состоянии фотографы способны бесстрастно фиксировать умирающего от голода ребёнка в Африке, раненного ребёнка в Сирии, мёртвого ребёнка на Украине.

За это фотографов называют бездушными.

Так и есть. Мы вкладываем душу в снимок, на себя уже не остаётся.

Вот и сейчас, когда смотрю через объектив, я перестаю бояться световых копий, который десятками посылает Первомаг на студентов магической академии. Моё тело, как объект боли меня не интересует. Оно сейчас предназначено для того, чтобы поставить камеру под нужным углом. Или выставить настройки так, чтоб световые линии не засвечивали весь кадр.

Нет нужды смотреть на экран, чтобы знать, когда вышел удачный кадр.

Вот сосредоточенное и красивое лицо Бленды Роулли, наполовину сокрытое снопом красных искр, что высекают её огненные хлысты. Крепко сжатые побелевшие губы иногда приоткрываются, Бленда делает глубокий вдох, словно выплывает на поверхность воды, и губы снова сжимаются. Она похожа на хирурга, проводящего сложную операцию.

Вот мутировавшая Аделла как бы замирает на потолке: наполовину звериное тело собрано в пружину, хвост с острой кисточкой на конце нацелен на кокон Первомага, глаза горят красным огнём, мускулистые лапы напряжены, рыжая шерсть стоит дыбом, кое-где в ней торчат обломки световых копий. Именно на этом снимке будет заметно, что Аделла сильно пострадала от самозащиты Первомага. Обломки световых копий затухают, на их месте остаются кровоточащие раны.

Слюбор стоит, как изваяние, закутавшись в свой плащ. Этот толстый парень — островок спокойствия в буйстве вокруг него. Плащ уже пробит в нескольких местах. Но Слюбор непоколебим, его фигура потеряла добродушную полноту. Он — тёмная неизвестность, готовая развернуться в сокрушающую силу иллюзии.

Вот Хадонк продолжает свои энергичные, но совершенно бессмысленные движения: пытается сомкнуть разведённые руки, но неизвестная сила продолжает тащить их обратно. Он похож на спортсмена, проигрывающего состязание. Лицо выражает решимость и злость на себя, злость на недостаточность усилий…

Вот его споггель с игривостью щенка замирает в воздухе, перехватывая световое копье, намеченное прямо в лицо Аделлы. Но второе копьё ускользает из лап семейного духа. Раздаётся оглушительный рык, переходящий в вой, а потом в обычный крик.

Пронзённая навылет Аделла катится прямо на меня: огромный ком мускулов, огня и когтей готов меня раздавить… Но я продолжаю снимать.

Ведь я смотрю на мир через объектив.

Прокатившись по полу, Аделла замирает у моих ног, стремительно превращаясь в саму себя. Оскаленная морда мутирует в окровавленное лицо с закрытыми глазами. Пробитые лапы с мокрой от крови шерстью — в бледные руки, изрезанные и исцарапанные.

Отбросив камеру на бок, я присаживаюсь перед ней:

— Что делать? Что делать? — кричу я.

Световое копьё торчит прямо из груди Аделлы. Капли крови стекают по острию, смешиваясь с пылинками света. Я уже знаю, что голыми руками копьё не вытащить.

Аделла корчится от боли, изгибаясь и поливая пол кровью. Она не полностью трансформировалась — остаются заострённые ушки и хвост, которым она яростно колотит по полу, разбрызгивая обломки световых стрел и копий.

Аделла хватает меня за плечо. На её пальчиках сохраняются кривые крепкие когти. Они раздирают мою рубашку, впиваются в кожу:

— Сун… дук… — бормочет Аделла, пуская изо рта кровавые пузыри. — Рулль…

Вырвавшись из её когтистой хватки, я ползу к сундуку, с которым прибыл Слюбор. Фотоаппарат профессионально оберегаю от ударов.

«Хм, — думаю на секунду, — а ведь из меня вышел бы хороший военный корреспондент… Впрочем, я и есть первый фотожурналист на первой магической битве за судьбу Земли».

Когда перед глазами нет объектива мне страшно. Останавливаюсь и сдаю назад. Передо мной взрывается световое копьё, пронзившее пол насквозь. Интересно, видят ли его соседи? Или Слюбор держит их сознание в подчинении?

Осколок копья пробивает мою ладонь. Смотрю на этот сгусток света с некоторым изумлением… Потом кричу, потом падаю, фотоаппарат ударяется об пол объективом.

Оборачиваюсь: сквозь мерцающие стены энергетического кокона вижу Алексея. Он усмехается и, растопырив обе ладони, высылает на меня сразу стопку копий. Я беспомощно закрываю лицо руками.

Как во время съёмок «стоп-моушн» вижу, как передо мной падает один из светящихся камней, мгновенно вырастает стена тумана. Копья пропадают в ней и с грохотом появляются вокруг меня. Пробивают стены и остатки шкафа… Меня обсыпает пылью и крошками кирпича. Копья образовывают в стене дыры, сквозь них я вижу кухню и оборванную электропроводку соседней квартиры.

Поднимаюсь и подползаю к сундуку на колёсиках. Под прикрытием тумана, спокойно открываю крышку: он полон каких-то ящичков и сундучков поменьше. Меч в ножнах, непонятные устройства, похожие на астролябию, скрещённую с телескопом. Несколько книг… На обложках незнакомые письмена. Значит, языковой рулль не работает на чтение?

— Что выбрать? — кричу я.

Мне никто не отвечает, все заняты битвой с Первомагом. Сквозь туман, вижу, что Бленда покачивается, держась за плечо, из которого торчит стрела. Теперь она бьёт Первомага только одним хлыстом.

Из-за дивана я вижу ноги и хвост Аделлы. Хвост стучит всё слабее и слабее… Кошечка умирает.

Открываю ящички, ворошу содержимое: свёртки бумаги, перехваченные разноцветными лентами. Синие, красные, зелёные… Понятно, что цветокодирование что-то обозначает… Скорее всего, мне нужен рулль исцеления или типа того, но как разобраться?

Я схватил первый попавшийся свёрток с синей лентой, развязал, развернул. В верхней части рисунок мужчины в большой шляпе и с необычной формы гитарой на груди, вытянув руку вперёд, замер в позе певца. Тут же заиграла музыка.

Ясно, это что-то типа музыкального плеера.

Отшвырнул лист, взял тот, что с зелёной лентой. На нём нарисована река и мельница… Я слишком поздно спохватился. Лист выпал из рук, из него полилась холодная вода. Напор был такой, что моментально весь пол покрыла лужа по щиколотки. Теперь точно соседи придут! И Слюбор не поможет.

В крышку сундука вонзилась световая стрела, разнося её в щепы. Туман терял защитные свойства! Я схватив все рули в охапку и побежал обратно под прикрытие дивана, пригибаясь, как боец в окопах Второй Мировой. Кровь из раны на моей руке заливала свёртки. Надеюсь, это не повлияет на их магические свойства?

Аделла почти не шевелилась, её хвост вяло подрагивал, как у ленивой кошки, уснувшей на подоконнике. Аделла приоткрыла глаза, я поймал взгляд вертикальных зрачков… С трудом повернувшись набок, Аделла нашарила нужный рулль и развернула, путаясь в своих кривых когтях.

— Давай помогу…

В ответ она прошипела и мяукнула.

— Хорошо, хорошо, сама, — согласился я.

Я выглянул из-за дивана. Бленда уже стояла на одном колене, с трудом отбивая потоки стрел и копий, лившихся в её сторону. Речи о том, чтобы атаковать уже не было. Слюбор распахнул плащ, тяжело дышал, пот насквозь пропитал одежду. Бог знает, это магия его утомила или просто результат ожирения.

Споггель Хадонка прыгал менее резво. В нескольких местах его туловище пробито насквозь и дыры не затягивались, как ранее. Сам Хадонк, продолжая идиотически пытаться свести ладони, пробирался к Бленде.

— Так-то лучше, — выдохнула Аделла и встала на четвереньки, выглядывая из-за дивана вместе со мной.

Она приняла человеческий облик, хотя уши и хвост остались:

— Мы были не готовы, — сказала Аделла. — Поэтому так позорно проигрываем!

— Что теперь делать?

— Отступать. Что ещё?

Аделла выскочила из-за дивана и помчалась к Бленде и Хадонку, разбрызгивая воду. Слюбор уже стоял рядом с ними, прикрывая всех обрывками плаща.

— Как всё повернулось, — прокричал Алексей. — Отзываю своё предложение. Вместо мирного соглашения, я вас просто уничтожу.

Энергетический кокон вокруг него задёргался и потух, как огонь газовой плиты. Алексей сделал несколько шагов к магам, но на него накинулся споггель. Пришлось снова остановиться и поднять защиту.

Я подхватил свой рюкзак, запихал в него раскиданные в воде рулли и побежал к магам.

— Выход, где выход? — прошептала Бленда. — Мы задержим, ты открывай и беги.

— Ну, нет. Давайте вместе, — не согласился я.

— Конечно, вместе, кретин, — Аделла хлопнула меня хвостом по ногам. — Нужно дверь открыть.

— А вы не можете её сломать?

— Делай, что мы говорим! — хором крикнули маги, сдерживая потоки стрел и копий, которые падали на нас с неослабевающим натиском.

Понял, что меня отсылают под предлогом открыть дверь. Если они способны сбросить Луну на земной шар, то и дверь вышибить сумеют.

Я побежал в коридор, но дорогу преградил частокол из световых копий. Пока думал, как его обойти, под ноги мне, как граната, покатился светящийся камень Бленды. Еле успел прикрыть лицо рюкзаком. Вместо взрыва произошёл сильный хлопок. Камень разлетелся на осколки, превратившись в скопления маленьких камешков. На секунду они замерли в воздухе, как трёхмерная модель пояса астероидов… и, как дрессированное стадо, ринулись на копья, пробивая сквозь них проход.

Продравшись сквозь торчащие обломки световых копий, я обернулся:

Аделла поддерживала Бленду и вела её в коридор. Слюбор тащил сундук. Прикрывал отступление Хадонк. Споггель принял компактный размер и обвился вокруг тела хозяина, отсекая стрелы.

Хадонк наконец-то свёл ладони вместе… будто аплодировал завершающей фазе битвы.

Стены мой квартиры, повинуясь его движению, как намагниченные, сдвинулись, зажимая Алексея между собой.

Я увидел соседей из квартиры слева. Под влиянием иллюзии Слюбора, они продолжали сидеть на кухне. Пили пиво и смотрели телевизор, не обращая внимания на то, что их квартира лишилась стен. Сосед справа, продолжал играть в Доту, хотя сидел прямо напротив отъехавшей стены. Дотерам, вероятно, не нужна иллюзия, чтобы не замечать окружающее…

Алексей завыл, пытаясь выбраться из ловушки. Но Хадонк опутал сэндвич из стен и Первомага полупрозрачными линиями силового поля, скрепляя вместе, как изолентой.

Мы все выскочили в разрушенный подъезд. Перепрыгивая через обрушивающиеся под нашими ногами пролёты, выбежали на улицу.

— Теперь куда? — спросила Аделла.

— Скорее в машину.

Разместив гостей в тесном салоне своей новой «Нексии», я бросил последний взгляд на дом.

Он представлял собой титаническую инсталляцию безумного художника-авангардиста. Одни стены были сплюснуты, другие торчали наружу. В открывшихся ячейках квартир сновали люди, игнорируя разруху. Какая-то бабушка, опутанная иллюзиями Слюбора, ходила взад и вперёд по выкрученной лестнице подъезда, даже не замечая закольцованности своего движения.

— Поехали скорее, — пробормотала Бленда. — Слюбор больше не может сдерживать внимание жителей.

Я завёл двигатель, и мы выехали на Московский проспект.

Глава 11 Поражение и победа

Впервые я прокатилась на самоходной карете в детстве, когда посещала с отцом родственников в Скерваре. Драйденские Земли только начали их массовое производство и продажу во все страны Голдивара.

Содержать самоходку, или на драйденский манер, «хэрри», выходило дороже, чем десяток лошадей. Животные не требовали ничего, кроме овса, а самоходка сжирала по несколько руллей движения в день. Кроме этого механизм вращения колёс постоянно ломался, требуя ремонта или замены деталей. Самоходные кареты и по сей день оставались уделом, если не богачей, то весьма состоятельных людей.

Я не могла не отметить, что карета Матвея была намного приятнее, чем самая роскошная самоходка Драйдена. И двигалась быстрее. Недостатком можно было назвать необходимость управлять её движением вручную.

— У нас осталось только два рулля исцеления, — сказала Аделла.

Она сидела на скамье рядом с Матвеем, который крутил штурвал. Я была зажата Слюбором с одной стороны и Хадонком с другой. Края сундука, который держал на коленях Слюбор, впивались в мои колени.

— В рюкзаке должны быть ещё, — ответил Матвей.

Аделла, помахивая ушками, порылась в сумке Матвея:

— Итого пять руллей. Держи, Бленда. Тебе надо, Хадонк?

Он покрутил головой. Прикрыв глаза, откинулся на спинку сиденья. Хоть его и не задела ни одна стрела или копьё, он был порядочно вымотан. Споггель вообще исчез, чтобы не тратить силы на создание своей внешности.

— А мне разве не нужен рулль исцеления? — обидчиво спросил Матвей. — Я тоже пострадал.

Он посмотрел на свою ладонь:

— Хотя странно, стрела пробила насквозь, была кровь… а теперь просто шрам.

— Покажи.

Я рассмотрела розовое пятнышко на ладони и отпустила руку Матвея:

— Хорошая новость, световое оружие слабо действует на жителей Земли. Значит, Первомаг ещё не способен причинить вам прямой вред.

— Вот, я же говорил, что и мы чего-то стоим? Может, пора обратиться к военным?

— Мой приказ остаётся в силе, — ответила я. — Держим всё в тайне. Никуда не обращаемся, никому не рассказываем. Мало ли что есть ещё в арсенале у Первомага?

М-м, — слабо сказал Слюбор. — В первой битве никто не показывает своё сильное оружие. Кроме меня… Я выложился весь. Внимание землян сложно удержать. Они способны одновременно совершать тысячи действий. Смотрят телевизоры, смотрят дощечки, разговаривают, жуют, думают… Ваши мысли скачут, как блохи.

Я размотала целительский рулль и откинулась на сидении кареты, чувствуя, как заживает рана в плече. Слюбор достал из сундука кусок вяленного мяса хорта и поспешно сжевал. Никто не попросил его поделиться. Все понимали, что фулелям нужно быстро восстанавливать силы, затраченные на захват внимания посторонних людей, иначе они потеряют сознание.

Мы стояли на перекрёстке, пропуская другие кареты. Местные разумно регулировали движение на дорогах, разграничивая световыми сигналами. Это бы не помешало и нам. По сравнению со стройными потоками карет и людей на улицах Брянска, наши улицы напоминали бурный поток талых вод. Все ехали, куда хотели и как хотели.

— Так что дальше? — спросил Матвей. — Вы победили Первомага?

— Всё ещё впереди, унеси его табун, — ответила Аделла.

Матвей скосил на неё глаза:

— Кстати, а ты в курсе, что у тебя хвост…

— Тебе нравится?

— Ещё не понял, но вроде бы — да. Этакий фурри-фэндом.

— Я что-то напутала с заклинанием и не могу убрать хвост, ушки и ноготки.

Я вздохнула:

— Нам нужно где-то переждать восстановительный период. Подготовиться ко второй встрече с Первомагом.

Матвей повернулся ко мне:

— Получается Первомаг может занять тело любого человека?

— Да, но это длительный процесс. Так что у нас несколько дней в запасе. Пока он не найдёт новую жертву, Первомаг будет сохранять невидимость и бестелесность, лишившись возможности действовать.

— Значит, Алексей мёртв?

— А ты как думаешь? — махнула хвостом Аделла. — Его сплющили каменные стены.

Карета тронулась с места. Матвей покрутил что-то на доске. Раздался красивый голос, отчётливо произнёсший:

— …Но пресс-служба мэрии пока не даёт ответа: было ли разрушение дома на Московском проспекты ошибкой при строительстве, природным катаклизмом или продолжением необъяснимого явления, известного как «брянский фоллстрайк»?

— Это рулль голосового сообщения? — спросила я. — Они распространяют новость о происшествии с твоим домом?

— Нет, просто радио.

Плечо перестало болеть, я сделала несколько круговых движений, убеждаясь, что всё в порядке.

Карета остановилась. Матвей открыл дверь:

— Приехали. Это моя фотостудия, поживём пока что здесь.

Матвей отпер дверь ключом, и мы вошли в просторное помещение, заставленное фонарями, подиумами и другими предметами непонятного предназначения. В центре стоял большой подиум, застеленный простынями. На подиуме лежали обнажённый мужчина и девушка, едва прикрытые одеялом.

— Это ещё что? — закричал Матвей. — Семён, я просил не таскать сюда шлюх.

Семён выглядел старше Матвея. Непонятно, почему он позволил на себя кричать. Вероятно, слуга?

— Извянки, босс, — потянулся он и почесал свою бородку с проседью. — Честно скажу, не рассчитывал, что будете сегодня.

Девушка стыдливо прикрылась одеялом и убежала за одну из перегородок. Бесстыже голый мужчина натянул штаны и посмотрел на нас:

— А это кто?

— Косплееры фотосессию заказали, — ответил Матвей. Собрал с полу одежду и бросил девушке.

— Ну, дак это, босс, я сейчас организую съёмки. В студии будем или на выезде?

— Я сам разберусь, а ты свободен. В студию не приходи, скажу, когда можно будет.

— Босс, — взмолился Семён. — Виноват, прошу прощения. Да она сама напросилась!

— Скотина, — ответила девушка. Она переоделась за перегородкой и теперь вышла, приглаживая спутавшиеся волосы: — Ты обещал мне фотосессию в «Вог».

Матвей раздражённо указал на выход:

— Не знаю, что у тебя в голове девочка, но в следующий раз будешь думать, прежде чем давать за фотосессию.

— Он обещал, — всхлипнула девушка.

— Подумай, дурочка, чего «Вог» забыли в Брянске? Всё, убирайтесь, у меня дела.

Когда грустный Семён и плачущая девушка ушли, Аделла навострила ушки:

— А ты, Матвей, умеешь быть грозным. Я ни слова не поняла, что произошло, но захотелось прирезать Семёна, унеси его табун.

— Хорошая идея, когда понадобится, попрошу помощи.

Хадонк был мрачен, я чувствовала, что он хотел высказать что-то неприятное, но сдерживался. Матвей тоже был не в духе: разрушение его жилища не самое бодрящее событие в жизни. Он сидел на стуле и постоянно смотрел в дощечку со светящейся поверхностью. Водил по ней пальцем, извлекая звуки, и снова смотрел.

Вероятно, эта дощечка символ местного божества. Пока ехали в карете, я видела, что многие прохожие смотрели в такие же дощечки или прикладывали их к уху, выслушивая советы оракула.

— М-м-м, — пожрать бы, — сказал Слюбор. — Никогда не тратил столько сил…

— И это только первая битва, — резко сказал Хадонк: — Мы вчетвером не смогли победить одного древнего мага. На что мы вообще рассчитываем?

— Вы смогли его задержать, — вставил Матвей.

Хадонк красноречиво отмахнулся, как бы показывая Матвею, что это не его ума дело:

— Лично я видел, что Первомаг даже не напрягался в противостоянии с нами. Вы понимаете, что мы не готовы? Нас бросили на погибель.

— Я понимаю одно, — резко сказала я, — ты, Хадонк, струсил.

— За кого ты меня принимаешь? Чтобы я…

— Струсил и прикрываешь страх сомнениями в нашей подготовке. Если ты так переживаешь за исход следующего сражения, то предлагаю тебе выйти из строя прямо сейчас.

— Не смей так говорить…

Я продолжала, понимая, что говорила лишнее:

— Могу поручить тебе безопасную миссию: найди Рельсона, он не сможет долго пробыть в образе воробья.

— Прекрати, — закричал Хадонк.

— Прекращу, когда ты прекратишь паниковать. Да, нам дали мало времени на подготовку, но то, чему нас научили — бесценно. Вспомни, Первомаг использовал лишь два заклинания: защиту и световое оружие. Где Стена Огня? Где порталы с драконами, где неразрушаемые слоггеры? Где молнии? Где вся его небывалая мощь, раз четверо студентов второго курса смогли зажать его в ловушке?

— Ага, и Луну вроде бы не обрушил, — вставил Матвей.

Я отмахнулась от него, показывая, что наш разговор, не его ума дело:

— Ты видишь поражение, а я вижу маленькую победу. Мы выяснили боевые возможности Первомага, и они не столь впечатляющие, как были две тысячи семилуний тому назад. Поэтому соберись, Хадонк, не пытайся подвергать сомнению мои командные качества. — Немного подумав, я добавила: — Убей тебя булыжник.

Аделла не обращала на наш спор внимания. Стояла перед огромным зеркалом, осматривала себя со всех сторон. Помахивала хвостом, трепетала ушами, щупала кончики ногтей. Открывала рот и рассматривала клыки, выступающие сильнее остальных зубов:

— Чем больше смотрю, тем больше нравится, — объявила она. — Вы закончили свои разногласия? Надо составить план действия на будущее.

— М-м-м, пожрать бы. Матвей, есть поблизости харчевня, таверна, рынок?

— Всё есть, но в таком виде вам нельзя расхаживать. Город наводнён шпионами.

— М-м, а разве мы не эти, как их там, козпялеры?

— Один-два дня ещё можно притворяться, но если вы каждый день будете ходить в таком виде, то вызовете подозрения. И не забывайте, я описывал вашу внешность, многие начнут подозревать.

Я скомандовала:

— Первым делом приобретаем местную одежду.

Аделла тем временем взяла с полки журнал:

— Странная у вас мода, но мне нравится.

Матвей улыбнулся:

— Боюсь, никто из модельеров не предусмотрел фасоны для хвоста и ушей. Но доверься мне, я помогу тебе приодеться.

— Эх, — вздохнула Аделла. — В Голдиваре я советовала, кому и как одеваться.

Неожиданно Матвей подошёл ко мне, но обратился ко всем одновременно:

— Раз уж я в вашей компании, хочу предостеречь, хватит от меня отмахиваться, будто я ничего не понимаю. Согласен, когда вы дерётесь своими магическими штучками, мне лучше держаться в стороне, но в остальное время помните: вы чужаки в этом мире, а дух вашего Первомага, как я понял, обитал здесь несколько тысяч лет. Он лучше вас знает, как всё здесь устроено. Если я говорю, что надо идти туда-то и туда-то, то молча соглашаетесь.

Аделла ударила хвостом по полу:

— Табун с тобой, как ты смеешь указывать мне?

— Смею. Если хочешь, чтобы тебе не вырвали хвост.

Аделла привычно схватилась за нож, но я её остановила:

— Матвей прав, как обычно. Аделла, остынь. Слюбор, хватит причитать, сейчас поедим в таверне. Хадонк, сделай лицо веселее, мы ещё не погибли. Итак, Матвей, веди нас в таверну.

— М-м, а ты? Себе какой приказ отдашь?

Я извлекла из сундука МЭСиР:

— Буду читать о телесных превращениях, чтобы точно знать, сколько у нас есть времени, пока Первомаг не нашёл для себя новую оболочку.

Глава 12 Дивный новый мир или тайны магической курицы

— М-м-м… М-м! Ммм! — стонал Слюбор, облизывая пальцы. Потрясающе. Нет слов. Вы же знаете, что мясо хорта ценится за питательные свойства? Его мы, фулели, используем для быстрого пополнения энергии. Но эта курица во сто крат лучше. Только посмотрите на мой стирометр.

Слюбор показал запястье.

Новые стирометры Драген выдал нам в первый день занятий. У них было не три цифровых камня, а шесть. Три дополнительных камня, выделенные синим цветом, показывали количество сил, доступных для магических действий.

После битвы с Первомагом у меня было 0-1-3 магии. У Аделлы — 0-0-9. У Хадонка показатели делились вместе со споггелем, поэтому у него было самое низкое значение: 0-0-4.

Синие камешки стирометра Слюбора были в движении. Каждый проглоченный кусок магической курицы повышал значение, сейчас было 0-4-4. Приличная цифра для того, чтобы не бояться неожиданного нападения кого бы то ни было. Слюбор нас защитит.

Мы сидели за столиком в огромной таверне. Матвей пояснил, что называется она «фасфуд». Ещё и извинился:

— К сожалению, после покупки одежды для всех вас, у меня почти не осталось средств. Поэтому будем питаться в фастфуде. Даже не знаю, как буду в этом месяце платить кредит за «Нексию».

— Фасфуд и курица настоящее спасение, — мычал Слюбор. — И вкусно, и питательно. Как ты, говоришь, называется таверна?

— Всемирная сеть заведений фастфуда Ки-Эф-Си.

— М-м, а на геральдическом щите изображён его владелец? Много семилуний жизни этому человеку. Надо в Голдиваре открыть этот «кифси». М-м, мать Бленды содержит таверну. После открытия кифси, уверен, они разорятся.

— У нас фастфуды считаются нездоровой пищей.

— У вас в мире всё наоборот, — сказала Аделла. — Почему богатое, расшитое блестяшками платье стоило так же как эта дурацкая… майка? Унеси её табун.

— Потому что платье дешёвка, а майка «Адидас», долго прослужит. Как и обувь.

— Всё равно платье было красивое.

По лицу Матвея я поняла, что он удивлён вкусом Аделлы в выборе платьев. Пусть привыкает, что номасийки падки на блёстки. Судя по их взаимному флирту, Аделла уже считала Матвея под властью своих чар.

Кроме майки на Аделле были штаны под названием «джинсы» и мягкая обувь «кеды». Матвей заставил её прикрыть волосы вязаной шапочкой, закрывая ушки. Огненные кудри Аделлы красиво выбивались из-под шапочки. Джинсы подчёркивали ноги, скрывая, впрочем, хвост под майкой. Встречные мужчины оборачивались и провожали Аделлу взглядом.

Всё как в нашем мире.

Я тоже оделась в джинсы и кофту с капюшоном. Матвей назвал её «толстовка». На ноги выбрала ботинки на зубчатой подошве, похожие на те, что носили рудокопы Щербатых Гор. По опыту знала, что в условиях постоянных пеших переходов по неизвестной территории нет ничего лучше таких ботинок.

— Хипповую сумку сохрани, — усмехнулся Матвей. — Подходит к имиджу, такая неформалка, борец с режимом.

Хадонк облачился во что-то несуразное под названием «спортивный костюм», а обулся в блестящие туфли с острыми концами. В верхнюю часть этого костюма, которая раскрывалась хитроумным устройством под названием «замок-молния», было удобно прятать споггеля.

Слюбор выбрал длинный плащ, напоминавший его изорванную в битве накидку. Даже красный подклад был.

Слюбор догрыз последний кусок курицы:

— М-м, так ты чего вычитала о перемещении духа в чужое тело?

— Читай вслух, — попросил Матвей. — Вообще, нельзя ли использовать рулль умения читать по-вашенски?

— Можно, но его долго производить.

— Так вот почему Первомаг был похож на Алексея речами и повадками? — воскликнул Матвей.

— Более того, — ответила я. — Покинув тело, он сохранил знания Алексея. Если он был начальником дворцовой спецслужбы, это осложнит нам жизнь…

Я продолжила читать:

— Это лишние маркетинговые детали, — прервал Матвей моё чтение. — Значит, у нас есть минимум восемь дней? Но каких дней? Земных или Голдиварских?

Я повернула свой стирометр. На противоположной стороне размещалось второе нововведение, отличающее его от стандартных: переводчик времени.

— Вот так стирометр показывает время Голдивара, — сказала я. — Сейчас 2758-ое семилуние, 18-й день риттаки. А вот так будет показывать земной календарь, если ты скажешь число текущего месяца. Количество дней в году я уже примерно знаю.

— Семнадцатое, но кто сказал, что ваши и наши месяцы одинаковы? Я считаю, что гр-кр-хр-пыр… Тыр-пыр-гыр? Парам-тарам?

Я дала Матвею знак замолчать. Вытащила языковой рулль и повторила процедуру обучения, приложив его ко лбу Матвея. Руль растворился, передавая способность понимать язык и землянину, и нам.

Матвей перестал нести чушь и спросил:

— Неужели у них такой короткий срок действия?

— Обычно дольше… Вероятно, в этом мире рули из нашего мира действуют иначе. Нужно создавать свитки из местных материалов. Ты можешь достать бумагу, Матвей? Я смотрю у вас много книг и журналов.

— О, бумаги у нас завались.

Аделла дожевала булочку под названием «бургер» и так отчаянно зашевелила ушками, что чуть не слетела шапочка:

— Табун с вами, мне надоело тут сидеть. Раз у нас есть время, начнём исследовать мир?

— М-м, ещё одно ведро курицы и я буду заряжен на все сто.

— Мой споггель как-то долго восстанавливается, — вздохнул Хадонк. — Мы должны приспособиться к расположению магических струн этого мира.

Я поднялась и спрятала энциклопедию в сумку:

— Мне необходимо найти местные стен-камни. Те, что притащила из Голдивара, работают, как и рулли, — вполсилы. Вероятно, поэтому мы не смогли одолеть Первомага.

— А мне пора на охоту, — сказала Аделла. — Нужны лапы, хвосты или перья местных животных.

— М-м, а мне нужна курица кифси… Можно купить ещё?

— Можно, — сказал Матвей. — Но повторяю, у меня скоро закончатся деньги. Вы не принесли с собой золото или украшения?

— Если я найду нужный стен-камень, наделаю тебе мешок золота, — пообещала я. — Но у него будет одно свойство: через несколько семилуний золото превратится обратно в камни.

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

Следующие несколько дней прошли в контрастном спокойствии с предыдущими. Мы начали свыкаться с миром.

Я смогла сделать из местной бумаги языковой рулль, который должен проработать более земного года. Бумага, кстати, у них была отличного качества: белая, порезанная на ровные прямоугольники.

В специальной огромной лавке, специализирующейся на продаже строительных инструментов, мы купили мотыгу и лопату.

— А мне нужны лук и стрелы. Где у вас оружейные ряды? — спросила Аделла.

— Ох, даже и не знаю, как сказать… У нас оружие не продаётся свободно. Нужно разрешение.

— Весьма разумно, — согласился Хадонк. — Контроль за вооружением: признак заботливого государства. В Драйденских Землях тоже нельзя запросто купить меч или метательное оружие. Не говоря уже о боевых заклинаниях.

Мы поехали в так называемый охотничий магазин. Аделла выбрала себе необычной формы арбалет. Посетители магазина и продавцы сбежались посмотреть, как красивая девушка с огненными волосами профессионально стреляла в цель во дворе магазина.

— Это потрясающе! — кричала Аделла. — Смотри, Хадонк, на арбалете установлена специальная подзорная труба, которая делает цель ближе! И не надо никакой магии. Почему у нас так не мастерят?

— Потому что у нас есть магия? — буркнула я. Но Аделла мена проигнорировала, словно и не было нашего уговора стать подружками.

— Это оптический прицел, девушка, — пояснил торговец арбалетами.

Пока Аделла примерялась к оружию и рассматривала искусно выделанные стрелы, Матвей побеседовал с торговцем. Вернулся:

— Друзья, как вы знаете, у меня нет денег на всё это добро, но я договорился на бартер. Придётся тебе Аделла побыть фотомоделью, будем рекламировать эти самые арбалеты.

Аделла и Матвей стали друзьями, она уже знала о его работе в этом мире, поэтому сразу предупредила:

— Модели? Табун с тобой! Это те голые девки с фо-то-гра-фий для вог? Я тебе голову отрежу, если только подумаешь о том, чтобы раздеть меня для фотографий.

— Не переживай, ты будешь в одежде, а я с головой.

На карете Матвея, — она называлась «нексия», — мы поехали за пределы города.

Я не переставала удивляться, насколько этот мир заполнен людьми. Везде дороги с твёрдым гладким покрытием, какие-то виселицы под названием «линии электропередач», домики, какие-то огороженные сетчатыми заборами пустыри.

Хадонк с уважением смотрел на дымящиеся трубы:

— Ого, они крупнее, чем даже трубы металлообрабатывающей фабрики в Драйдене!

Матвей смеялся над нами:

— Если вы поражаетесь промышленным масштабам Брянска, что с вами станет при виде Москвы или Бангкока? Всё-таки мы не такие дикари, как вы думали?

— Но что же происходит с природой? — тихо спросила Аделла. — Везде люди, люди, люди… унеси вас табун… куда деваются ваши животные?

Матвей почесал затылок:

— Это да, с природой у нас беда.

Наконец мы прибыли в глушь, где не было ни виселиц электропередач, ни шума гигантских карет, гружёных щебнем. Здесь не воняло углём, не было дорог, кроме той, по которой приехали.

Слева от неё начиналась стена леса, справа — небольшая бурная речка со множеством камней на берегу. За речкой простиралось скошенное поле. Сено было собрано в аккуратные цилиндрические стога.

Аделла выскочила первой с арбалетом наперевес. Слегка оттянула джинсы, высвобождая хвост. Сняла шапочку, шевельнула ушками, втянула воздух:

— Чую добычу.

— Время собирать камни, — подмигнул мне Матвей. — Скорее всего, связь здесь не ловит, так что надо заранее договориться о времени возвращения.

Матвей давно купил и раздал нам такие же дощечки, как у него. Это хитроумное устройство могло передавать на расстоянии переговоры людей.

— Сверим часы и стирометры, — продолжил Матвей. — Сейчас одиннадцать дня. Предлагаю встретиться тут в четыре вечера?

Как-то само вышло, что мы разделились.

Я и Хадонк отправились в сторону речки. Аделла и Матвей углубились в лес. Слюбор остался в нексии. Достал курицу кифси, откинул сиденье кареты и улёгся. Ему понравилось слушать радио, особенно выпуски новостей о политике. Не понимая ничего в земных делах, он вслушивался в незнакомые слова и пытался разобраться в происходящем.

Воды реки шумели, неся прохладу.

— Вот мы и одни… — сказал Хадонк.

Но я отошла от него и задумалась, переворачивая ногами камни. Хадонк сел на пригорок. Подобрал камешек, вопросительно показал мне. Получив отрицательный ответ, швырнул камень в воду:

— Ты злишься на Матвея?

— Заметно?

— Ты милая девушка из провинции. У тебя на лице написаны все чувства.

— Тогда скажи мне, почему я злюсь на Матвея? О, великий читатель лиц. Ведь не влюблена же я в него?

— А ты влюблена?

— Нет. Это я тебе точно могу сказать.

— Пока что нет. Он слишком поглощён яркой красотой Аделлы, чтобы замечать кого-либо постороннего.

— Святые Камушки, тогда в чём дело?

— Ты и Матвей похожи. Тебе нравится ваша родственность душ, хотя вы из далёких и разных миров.

Чтобы спрятать заинтересованность на своём лице, я опустилась на колени и лопатой ковырнула мокрую землю.

Хадонк показал очередной камушек.

— Камни, которые лежат на поверхности, никогда не хранят в себе силу, — ответила я. — Стен-магия, оторвавшись от земли, уходит в космос. Поэтому камни надо копать.

Хадонк взял мотыгу, встал рядом со мной и продолжил:

— Матвей рассказывал же, что всю жизнь интересовался техникой. Особенно роботами, этими самоходными слоггерами. Показывал даже какие-то убогие машинки, как детские игрушки.

— В их мире техника это то, что помогает людям жить и работать.

— Совсем как промышленная магия, которой ты мечтала заниматься, пока не стала охотником на Первомага.

Хадонк попал в точку. Я объяснила:

— Мне казалось, что мы можем много рассказать друг другу полезного, что обогатит наши знания. Некоторые технологические решения землян, я хотела бы воплотить в магических устройствах. Например, звуковые дощечки. А ещё…

— Для того чтобы узнать технологии землян, тебе не нужен именно Матвей.

— Да, ты прав.

— Вот мы и одни, — повторил Хадонк, привлекая меня за талию.

— Убери своего споггеля подальше, — ответила я, отвечая на поцелуй. — Я смущаюсь, когда он смотрит.

Глава 13 Аделла не промахнулась

— Вот мы и одни, — сказал я.

Аделла остановилась. Слегка согнув ноги, навострила ушки, похлёстывая себя хвостом по ногам:

— Ч-ч-ч. Тихо.

— Вот мы и одни, — прошептал я.

Мягко ступая, Аделла шагнула раз, другой. Остановилась, запрокинула голову, принюхиваясь.

Лесную тишину разрезала трель телефона. Аделла вскинула на меня арбалет и прошипела:

— Убью, выключи немедленно!

Я привык к её угрозам. За прошедшие несколько дней она обещала: вырвать мне сердце, отрезать пальцы, выколоть глаза, свернуть шею и «натянуть ноздри на пятки» (чего бы это не значило), а угроза, что меня унесёт неведомый табун, сопровождала каждое обращение Аделлы ко мне.

Хвост со свистом рассекал воздух, сбивая травинки. Аделла оскалилась, убрала арбалет и отвернулась.

— Алло, — ответил я в трубку.

«Босс, я в охотничьем магазине. Какие распоряжения по съёмке?»

— Всё на твоей ответственности, Семён.

«Босс, спасибо за доверие. Я ещё не снимал такую предметку… Я не знаю, как взяться… Как выставить свет? Какие фоны использовать».

— Семён, я занят. Это будет твой лучший заказ. Не бойся, начинай работать…

«Постой, босс…»

В трубке раздались какие-то голоса и стук.

— Семён?

«Босс, тут что-то…»

Связь оборвалась. Сколько я не пытался перенабрать, ответом было сообщение о недоступности абонента. Значит, мы зашли далеко в лес. В другое время я бы не доверил Семёну фотографировать даже трещины на асфальте, но сейчас выбирать не из кого.

Перевёл телефон в беззвучный режим и догнал Аделлу. Она опустилась на четвереньки, оттопырила хвост и понюхала траву. Выглядела одновременно странно и одновременно прекрасной.

Я вскинул фотоаппарат и сделал пару снимков.

— Ушли, — фыркнула Аделла.

— Кто?

— Два зайца. А неподалёку олень бродит.

— Олень? Чего он тут делает? Хотя мы недалеко от заповедника…

— Не знаю, что он тут делает, но если ты спугнёшь, то вместо его рогов, я отрежу что-нибудь у тебя. Ясно? За мной! Когда скажу стоять, становись и молчи.

Мы помчались через лес.

Я старался соответствовать прыти девушки, но всё равно отставал. Она отрывалась в прыжке на несколько метров от земли, пролетая расстояние, как пантера. Почти неслышно опускалась на траву. Я топал, как бешеный носорог, переваливался через стволы деревьев и едва перепрыгивал через ямки. Аделла нетерпеливо останавливалась, ходила по кругу, дожидаясь меня. Злобно била себя хвостом по ляжкам, осыпая меня ругательствами, половину из которых я не понимал.

Иногда уходила так далеко, что я не видел рыжего огня её волос в просветах деревьев. Но был уверен, что она меня не оставила. Хотела бы оставить — давно ушла бы вперёд.

Я едва дышал, чувствуя, что мой язык буквально свешивается через плечо. Снова подумал, что пора бросить курить. Последний раз совершал такие пробежки в армии.

Произошла очередная остановка. На это раз Аделла не ходила кругами, а снова встала на четвереньки.

Оглушая дыханием самого себя, я остановился, привалившись к дереву. Но всё же посмотрел на зад Аделлы. В очередной раз подумал, а что если как следует шлёпнуть по нему? Конечно, есть риск, что это будет последнее, что сделаю в жизни… Но девушка-кошка была так прекрасна, что риск стоил того.

Обернувшись через плечо, Аделла поймала мой взгляд. Оскалилась, то ли в улыбке, то ли в предостережении.

Отметил, что её зрачки стали вертикальными.

— Теперь заткнись, — прошипела она. — Олень рядом.

Конечно, сколько я ни вглядывался, не видел ничего, кроме леса. Аделла схватила меня за шею и пригнула к земле, вынудив лечь на живот. Сама, ловко перебирая ногами и руками, поползла вперёд. Фотать в таком положении было бессмысленно, убрал камеру в рюкзак.

Ни охоту, ни рыбалку я не любил. Но не нужно быть охотником, чтобы недоумевать: как Аделла собиралась завалить большое животное из арбалета? Разве что смажет стрелы магическим ядом?

Очень хотелось спросить, но Аделла ползла быстрее и быстрее.

Мы оказались на небольшом пригорке, лес резко заканчивался, шло поле, поросшее какой-то жухлой травой, которая контрастировала с зеленью леса.

Аделла встала на одно колено, сняла со спины арбалет, потянула натяжитель. Щёлкнули фиксаторы. Второй щелчок — и она вставила стрелу с оранжевым оперением. В магазине, помню, Аделла смеялась над яркой окраской стрел, а вот камуфляжную окраску оценила: «Надо и нам так де оружие раскрашивать».

Действовала она быстро, но без суеты.

— Где олень-то? — шепнул я.

— Слепой что ли?

— Кажется, да.

— Вон, правее… да не настолько правее! Чуть правее от поваленного ствола.

Я наконец различил фигуру животного. Олень был настолько далеко и так хорошо сливался с пожухлой травой, что не верилось в способности Аделлы его увидеть.

Она тихонько встала во весь рост и приложила арбалет к плечу.

Я тоже провёл свои приготовления, действуя не менее ловко и быстро, чем она: достал камеру и поставил телеобъектив.

Теперь хорошо видел, как огромный самец беспечно жевал траву, изредка оглядываясь. Широкие рога поворачивались ко мне то в фас, то в профиль, будто олень хвастался богатством.

— Отличные, отличные рожки… — пробормотала Аделла. — Ну уж нет, если охотиться, то по-настоящему.

Она отложила арбалет и встала на четвереньки. В несколько быстрых прыжков переместилась метров на двадцать. С каждым прыжком всё более превращаясь в то непонятное существо, получеловека полульвицу, при виде которого мне становилось не по себе. Нижняя часть тела обнажилась, Аделла сорвала с себя джинсы, открывая звериные ноги, покрытые рыжей шерстью. Волосы на голове словно бы выросли в объёме, лицо превратилось…

Я отвёл камеру. Понял: ещё немного превращений и я проблююсь, а потом побегу подальше отсюда, позабыв о спасении Земли, магах и всем, что со мной произошло.

Олень так же медленно передвигался, покручивая рогатой головой, сгоняя мух. Трава в нескольких метрах от него шевельнулась. Мелькнуло рыжее тело.

Я смотрю в объектив, сдерживая дыхания, словно могу спугнуть обоих зверей.

Олень поднимает голову, и замирает. Во рту шевелится пучок травы.

Олень ведёт себя, как герой мультфильма, почуявший недоброе. Трава вываливается изо рта, олень делает прыжок в сторону. Жёлтая молния вылетает из зарослей и валит его набок. Олень отчаянно машет копытами, поднимается и снова прыгает.

Жёлтое существо с остатками белой майки «Адидас» на теле обхватывает его лапами. Косматая грива покрывает всю шею оленя. Аделла… не знаю, могу ли так всё ещё звать это именем человека?… впивается в глотку оленя.

До меня наконец доносятся звуки схватки: отдалённый рык и хрипение.

Олень делает ещё несколько попыток подняться. Он и хищница закатываются в высокие заросли и мне ничего не видно, кроме покачивания травы.

Убираю камеру и быстро шагаю в сторону схватки. Участок поля, который Аделла преодолела за минуту, мне приходится пересекать за пять. Звуки борьбы не слышны. Только хруст травы и урчание, словно гигантская кошка лежит довольная возле микрофона с усилителем.

Я обречённо подхожу к зарослям. Догадываюсь, что увижу нечто неприятное, что навеки будет ассоциироваться с Аделлой… Никогда не смогу смотреть на неё просто, как на красивую женщину, зная, каким омерзительным существом она может быть.

Окровавленная пасть впивается в горло мёртвого оленя. Он замер на своих рогах, словно бы подставляя шею хищнику. Мёртвый рот оленя растянут в грустной улыбке, а с кончика свисает недожёванный пучок травы.

Уперевшись передними лапами в землю, отставив полусогнутые задние, Аделла мотает гривастой головой, урчит, разрывая мясо оленя. Вся трава вокруг мокрая от крови.

Тишина.

Даже ветер не дует, словно бы ужаснувшись увиденному. Я меланхолично поднимаю камеру и делаю несколько снимков. Конечно, для съёмки вблизи телеобъектив не лучшее решение, но в присутствии зверя боюсь делать лишние движения.

Прекратив терзать тушу оленя, зверь поднимает на меня оскаленную кровавую морду:

— Аррх! Уррр! — она пытается мне что-то сказать.

Я не знаю, нужно ли отвечать? Поэтому просто улыбаюсь, стараясь не шевелиться, Начинаю жалеть, что пришёл.

Продолжая рычать и мяукать, зверюга мягко ступает, направляясь ко мне. Хвостом бьёт себя по бокам, по обрывкам разодранной майки. Я отступаю на пару шагов назад. Размышляю — не бежать ли? Представляю, как зверюга накидывается на меня со спины, валит на землю, как этого оленя…

— Кхм, Аделла, может, хватит? Давай, перекидывайся обратно…

— Арррх, уррр… дурррак… — отвечает она.

Длинным языком облизывает морду, стирая капающую кровь.

Мне настолько не по себе при взгляде на морду, сохраняющую отчётливые черты лица Аделлы, что отвожу взгляд.

Вместе со звериным обликом, Аделла приобретает звериный нрав. Я для неё такая же добыча как олень! Аделла встаёт на задние лапы, кладёт передние на меня. Под тяжестью падаю в окровавленную траву, ударяюсь затылком о копыто оленя.

Когти прокалывают мою куртку, впиваются в плечи, но боль быстро проходит. Лапы Аделлы стремительно превращаются в руки.

Морда склоняется над моим лицом. Усы щекочут мои щёки:

— Аррррх, дурачок, унеси тебя табун.

Шершавый язык облизывает мою одну щёку, потом другую. Остро пахнет кровью и мокрой шерстью. От оленя вообще несёт старым грязным коровником. Чувствую, что моя куртка пропитывается кровью.

Фигура Аделлы, сидящей верхом на мне, вырисовывается тёмным силуэтом на синем небе. Она приобретает знакомые очертания: грива становится волосами, мохнатая грудь превращается в женскую… едва прикрытую обрывками майки.

— Как же ты обратно пойдёшь? — спрашиваю я.

— Одежда — главная проблема оборотней, — говорит Аделла. — Драген, наш наставник, рекомендовал носить специальную робу ливлингов. Но я не могу одеваться в такое уродство.

Речь её всё ещё невнятна из-за отросших клыков.

— Я куплю тебе новую одежду. Хочешь, то ужасное платье с блёстками?

— У тебя же нет денег.

— Бленда наколдует нам золото.

— Если наколдует — сама куплю. Зачем мне ты?

Аделла наклоняется ко мне. Вижу её обычное лицо, без усов, чёрного носа. Зрачки то ли светятся жёлтым, то ли…

Она расстёгивает мою рубашку:

— Вот в этом пойду.

Стаскивает с меня рубашку и собирается накинуть на свои плечи. Я хватаю её за руки и притягиваю к себе. Девушка фыркает, настороженно двигает ушами. Хвост колотит по траве. Я знаю, что Аделла в десятки раз сильнее меня, поэтому её «слабые попытки» вырваться — это часть игры.

Отпускаю её руку и хватаю за хвост у самого основания, там, где он плавно переходит в спину. Рука Аделлы с растопыренными пальцами мгновенно ложиться на моё горло, когти царапают кожу:

— Только попробуй, — шепчет Аделла. — Останешься лежать здесь навсегда.

Не отпуская хвост, второй рукой стягиваю с её груди обрывки майки. Теперь Аделла сидит на мне полностью обнажённая.

— Только попробуй… — повторяет она.

Я сжимаю хвост крепче и легонько дёргаю. Не убирая когтей с моей глотки, Аделла снова наклоняется и… мы долго целуемся. Я провожу рукой по хвосту, перехожу на спину и обратно на хвост. С опаской трогаю грудь, боюсь нащупать звериные сосцы, но грудь приятная, женская, человеческая.

Мы переворачиваемся. Теперь я сверху. Аделла обвивает меня и руками, и ногами и хвостом. Ушки опущены вниз, как у анимешных героинь.

Боюсь, что она начнёт царапать мне спину. С её когтями — для меня это обернётся смертью от потери крови.

Но Аделла не новичок в любовных делах… Она страстно кричит, рычит и фыркает. Когти хоть и колют мою спину, но, вроде бы, не смертельно. В крайнем случае, применю рулль исцеления.

От её криков в лесу происходит движение, испуганные птицы летают над нами. Слышно, как другой олень или крупное животное спешно ломится через заросли. Я и сам начинаю рычать и кричать, одновременно думая, не должны ли мы начать делать это по-кошачьи?

Я и Аделла лежали в десятке метров от оленьей туши. Трава вокруг нас примята ещё сильнее. Белеют обрывки майки, а мои джинсы распластались так, словно хотели сбежать.

Мы начали остывать после произошедшего. Стало холодно. Я прикрыл нас своей курткой. Достал из её кармана сигареты и закурил.

— Вонь какая, — чихнула Аделла, тряхнув ушками.

Постарался пускать дым в сторону, но ветер донёс его до Аделлы. Она обняла меня и уткнулась носом в мою грудь. Кажется, она засыпала. Я спросил:

— Когда ты была в обличии зверя, ты пыталась что-то сказать?

— Мррр, да, пыталась. Но это неважно…

— Всё-таки, что значили твои «арррх»? Что значило «Дурррак», я понял…

— Я спрашивала, «куда дел арбалет, дурак»?

— Точно, он остался на пригорке!

— И мои штаны, — добавила Аделла.

Тогда я встал:

— Ты спи, я принесу.

— Спасибо… Мррр, мне нужно вздремнуть на пару мгновений.

Натянул джинсы, из рюкзака достал вторую майку для себя. Укрыл Аделлу получше курткой и направился к пригорку, где остался арбалет.

В пути пытался осмыслить произошедшее. То, что это был самый безумный секс в жизни — это одно. Я думал, что же дальше? Это любовь? Я не чувствовал к Аделле любви. У неё тоже нет никакой любви ко мне. У неё был интерес «а как это будет с парнем из другого мира?» Надеюсь я её не разочаровал. Вон как устала… Или это олень её так уморил? Вот будет обидно для меня… и всех парней Земли. Ведь судить по мне будет.

Подобрал вывернутые наизнанку джинсы. Нашёл один кед. Поиски второго заняли минут десять. Обнаружил его далеко от первого, вдобавок он был надорван, видать, девушка-кошка зацепила когтем.

Заряженный арбалет так и лежал в траве. Я поднял тяжёлое оружие и посмотрел в оптический прицел.

Сам не знаю зачем, бросил все вещи, кроме арбалета, и пошёл в лес. Старался ступать неслышно, как Аделла. Останавливался, прислушивался, шёл дальше.

Звериная любовь пробудила во мне звериные инстинкты: я буквально почувствовал добычу.

Даже зачем-то втянул носом воздух и услышал отчётливый запах зверя. Уверен, что эта добыча — заяц. Представил его не зрительно, а в виде идеи. Точно знал, что если пройду с десяток шагов, потом лягу и проползу ещё несколько метров…

Я так и сделал.

Внутреннее чутьё заставило остановиться. Я медленно отодвинул ветку и увидел серую тушку на противоположной стороне поляны, в траве. Зайцев было несколько, но именно одного из них я определил жертвой.

Действуя как по чьей-то программе, я вытянул арбалет, который всё это время волок стрелой в свою сторону. Ведь мог же случайно нажать курок и выстрелить в себя!

Поймал жертву в перекрестье оптического прицела. В тот момент, когда добыча поняла, что рядом хищник, я звонко выстрелил. Остальные зайцы брызнули в стороны. Мой же, пронзённый навылет, отлетел к стволу дерева. Дёрнул пару раз лапами и затих.

Когда я вернулся к Аделле и важно бросил перед ней сначала одежду, а потом пронзённого зайца, она посмотрела на меня по-особенному.

Кроме интереса, в её взгляде было уважение.

Хотя всего-то — зайца подстрелил.

Глава 14 Время собирать камни

Хадонк мерно храпел, подложив руки под голову. Мы были укрыты его курткой от спортивного костюма. Споггель висел над нами, приняв форму облака, чтобы не смущать меня человекообразностью.

«Привыкай, когда мы поженимся, он всегда будет с нами, пока первый ребёнок не достигнет совершеннолетия» — сказал Хадонк, стягивая с меня толстовку.

Я не придала значения его словам. Но теперь задумалась… Поженимся? А надо ли мне это? Как узнать, есть ли у меня любовь к нему? Снова посмотрела на красивое мужественное лицо Хадонка.

Вопрос вырос во всей своей неразрешимой сложности. Даже обрадовалась, что у нас есть дела поважнее, чем планирование семейного будущего.

Я встала, привела свою одежду в порядок. Взяла лопату. Копать не хотелось. Но думать о будущем, которое придумал Хадонк, не спрашивая меня, не хотелось ещё больше.

В небе послышался гул.

Прикрывая глаза ладонью, рассмотрела, как небеса прочертили несколько белых полос. Каждая полоса исходила от маленького треугольника. Кажется, это и есть «самолёты», про которые говорил Матвей? Что ж, пожалуй, он прав, драконам за ними не угнаться.

Один из треугольничков вдруг перестал чертить ровную линию в небе. Вместо белого дыма из него повалил чёрный. Потеряв резвость, треугольничек начал кувыркаться, как подбитая птица. Вскоре все они скрылись из вида. Гул тоже затих. Странное поведение, но откуда мне знать, как должны себя вести самолёты?

Так… Хватит тянуть время, надо собирать камни.

Я отошла к той яме, которую начала копать, пока мы с Хадонком не…

Нет, мне не то, чтобы не понравилось. Я даже поняла, что всё время хотела этого. Но что же дальше? Неужели свадьба? Хадонк хороший, но я его не люблю. Или я попросту не знаю, что такое любовь?

Лопата выкорчевала булыжник. Я взяла его в руки. Такой огромной стен-силы, таящейся внутри камня, я никогда не ощущала!

— Вот это да, — сказала я споггелю. — Земля полна сильными камнями!

За этим булыжником извлекла второй, третий… Десятый. Каждый из них хранил в себе возможности целой груды камней Щербатых Гор. Камни такой силы рудокопы находили редко и называли их «самородками». В энциклопедии приводили статистику: в среднем каждый сто двадцать второй камень Щербатых Гор являлся самородком. На Земле все камни оказались самородками. А ведь я начала копать в случайном месте!

Я продолжила рыть, и скоро у меня было больше двадцати камней одинаково безумной силы. Их хватило бы, чтобы разрушить Химмель, даже с учётом прорыва магической защиты.

Утирая пот, я села возле ямы. Споггель висел неподвижным облаком.

— Земляне обладают разрушительным потенциалом, которого хватит на уничтожение Голдивара, — сказала я споггелю. — Интересно, знает ли об этом Первомаг? Если знает, то… То понятно, зачем он хочет поработить Землю. Сделает её плацдармом для броска на Голдивар.

— А если не знает? — спросил Хадонк, не просыпаясь. Вероятно, споггель, почуяв нечто важное, начал передавать наш разговор хозяину прямо в сон.

— Если не знает, то и я должна молчать. Нужно хранить это знание, как секретное оружие, которое пустим в ход в последний момент.

— Бленда, ты не только красивая, но и умная, как полководец Баллингор, который принёс победу Драйденским Землям в войне с Гофратом.

— А ты, Хадонк, способен признать мой ум только во сне, — усмехнулась я.

— Сейчас споггель решает, помнить ли мне всё это, когда я проснусь, или нет.

Я посмотрела на споггеля:

— Скажи ему, что я не хочу замуж. Я вообще не люблю его, хотя ценю как друга…

— Это я уже слышал, — ответил Хадонк, не открывая глаз. — Споггель не расскажет мне ни про камни, ни про твой отказ. Буду жить в неведении. Споггель рассчитывает, что ты сама всё скажешь.

— Святые камушки, но ты же меня не слушаешь! Ты же продолжаешь меня настойчиво любить.

— Бленда, — Хадонк усмехнулся во сне. — Как говорил Лорт-и-Морт, «не бери на себя много». Я тебя тоже не так сильно люблю, как делаю вид.

Хадонк всхлипнул и проснулся. Открыл глаза, осмотрелся:

— Что было-то? О, ты нашла камни? Они работают? Прости, что уснул. Вымотала ты меня.

Хадонк суетливо стал помогать мне. Нагрузил камни в мешок, вызвался нести и мешок, и лопату с мотыгой. Мы направились обратно к нексии.

По пути я вспоминала уроки Драгена по стен-магии:

Во время ускоренного обучения, Драген посвятил каждому из нас один день, насыщенный знаниями об избранном нами виде магии. После такого дня Аделла научилась превращаться в тинь-поу. Хадонк — смог сделать из споггеля помощника, а не обузу, какой он был ранее. Понятия не имею, чему обучился Слюбор, фулели всегда темнят и ускользают от рассказов о секретах своей магии.

Мне Драген открыл тайну самородков:

— Помнишь, Бленда, свой первый урок в Академии? Какое действие ни в коем случае нельзя проводить с самородками?

— Смешивать их с обычными стен-камнями?

— Правильно. А почему?

— Это ведёт к смерти мага из-за спутанности магических струн.

Драген достал из сумки самородок — щербатый булыжник, ещё сохранивший остатки земли по бокам:

— Верно, а теперь ты научишься это правило нарушать.

— Но запрет…

— Запрет верен для магов Первой-Четвёртой Отметок. Для достигших Пятой — мир переворачивается с ног на голову. Всё, чего нельзя было делать, становится единственным способом вообще делать что-либо. Нельзя открывать порталы переброски без принимающего мага? Наоборот, только так и нужно делать. Нельзя в одну руку брать самородок, а в другую стандартный стен-камень? Магу Пятой Отметки именно это настойчиво рекомендуется.

Я с опаской взяла самородок. Расположила поверх татуировки на левой ладони. На правую Драген поставил мне обычный стен-камушек:

— Маг Пятой Отметки контролирует баланс созидания-разрушения, воспроизводя его во взаимодействии камней. Конечно, чтобы освоить все возможности и умения тебе понадобиться много лет. Для начала освоим «Огненные плети», потом — «Световые плети». Ты изучила рулли, которые я дал вчера?

— Да.

— Способна сама смастерить такой?

— Я не пробовала, но, кажется, да.

— Тогда защищайся!

Мы стояли на плоской вершине скалы, куда Драген перебросил нас в первый раз. По расположению семилуний давно догадалась, что это где-то на острове Вердум.

Драген поднял руки вверх, из скалы выросли два необъятно огромных человекоподобных слоггера. Их тени закрыли свет семилуний, а скала под ногами так задрожала, что стен-камень скатился с моей ладони.

— Но я не знаю, что делать? — закричала я.

— Вспомни рулль, — сказал напоследок Драген. Потом исчез и появился далеко-далеко от места битвы.

Я присела, подняла камень и попыталась расположить на ладони:

— Так, не суетиться… — бормотала я. — Рулль был стандартный список из огня, связующего элемента, плюс храбрость и ум. Но что значит «храбрость»? Это же не элемент, не вещество. Это просто слово… «Ум» тоже…

Простой стен-камень осветился, но я сдержала порыв, чтобы принять его в себя. Ведь это нужно сделать одновременно с самородком, а тот и не думал активироваться, Просто лежал тяжёлым булыжником на ладони.

Оба слоггера медленно занесли руки, превращённые в кулаки, размером в дом.

Огненные плети… но зачем мне огненные плети против каменных слоггеров? Какой смысл в этом? Мне нужные световые плети… Лихорадочно стала вспоминать второй рулль. Но он был ещё более запутанный.

Гигантские кулаки понеслись на меня. Бросив камни, я сжалась в комок. Кулаки застыли недалеко от меня. Появился Драген:

— Бленда, вспомни, как ты создала защитный туман, даже не зная, что такое возможно.

— Тогда я действовала без знания.

— Действуй и сейчас так.

— Не понимаю, наставник, зачем мы тогда учим какие-то заклинания и рулли, если в итоге нужно действовать, не думая?

— Не думать, не значит не знать. Ты учишься не для того, чтобы забыть, но для того, чтоб не вспоминать то, чему научилась. Знания должны стать частью твоих действия, а не предметом размышлений. Не надо вспоминать, из чего состоял рулль. По секрету скажу, они часто состоят из ничего незначащих слов, которые добавлены только для того, чтобы было проще запоминать цепочку ассоциаций.

Я подняла камни. Драген продолжил:

— Магия существует вне зависимости, знаем мы о ней или нет. Все наши знания — это попытка рассортировать Вселенский хаос, который одновременно является и пустотой. Это как если сравнить карту и настоящий ландшафт. Ведь в природе у рек и лесов нет названий. Названия даём мы, чтобы легче было ориентироваться. Так и знания. Ты можешь их запоминать, но ориентироваться на местности должна уметь и без географических названий. Была бы цель, куда идти.

В тот день я так и не смогла победить слоггеров. Их каменные кулаки замирали в сантиметре от моей головы. Появлялся Драген и терпеливо повторял набор мудрых фраз.

Есть подозрение, что ни один из моих товарищей не смог сделать то, что просил Драген. Аделла впервые превратилась в тинь-поу именно тогда, когда я впервые смогла соединить самородок и простой камень.

И случилось это в день, когда мы встретились в битве с Первомагом ан квартире у Матвея.

— М-м, и вы тоже? — спросил Слюбор, когда мы подошли к нексии.

— Что тоже?

— Сияете. Аделла и Матвей-иноземец вернулись с охоты довольные, будто их феи щекотали. А вы радостные, будто наследство получили.

— Бленда нашла кучу стен-камней, — Хадонк потряс мешком, пока я пыталась не покраснеть. — Дары Земли.

Возле нексии лежали оленьи рога, мёртвый заяц и мешок с внутренностями и прочей гадостью, которую ливлинги забирали у животных для своей магии.

Матвей и Аделла сидели поодаль, прижавшись друг к другу гораздо теснее, чем Аделла позволяла ранее. Охотница была одета в куртку Матвея, а сам Матвей что-то вдохновенно говорил и показывал на линии самолётов в воздухе.

Я взяла свой мешок у Хадонка и начала перебирать камни, хотя мечтала услышать от Матвея что-нибудь про самолёты. Матвей, заметив наше возвращение, спешно побежал к нексии.

— Я считаю, что вам надо готовиться, — крикнул он издалека.

— К чему?

— Ну, к своим магическим штучкам. Я насчитал более двадцати самолётов за последние десять минут. И все военные. Я не очень в самолётах разбираюсь, но похоже на «сушки».

— А что в этом такого?

— Если не началась Третья Мировая, то ничего. А главное — радио молчит. Мобильная связь не работает.

Подошла Аделла. Во рту у неё торчала травинка. Девушка мечтательно перекатывала её в губах, грызла, поглядывая на всех. Ушки были опущены горизонтально, а хвост игриво похлёстывал по земле. Никогда не видела её такой.

Аделла тряхнула головой, навострила уши и воскликнула:

— Я готова к драке!

— М-м, и я. Столько курицы Кифси съел, что мир переверну.

Я переложила в свою сумку три самородка, присоединив к десятку обычных стен-камней из Химмельблю. Аделла взяла один из рюкзаков Матвея. С хлюпаньем перекинула туда кишки, отрезанные лапы и вырванные с корнем оленьи глаза:

— Сушить и бальзамировать нет времени. Но ничего, сырыми работает ещё лучше!

Нексия ехала быстро, подпрыгивая на ухабах, иногда ударялась днищем, после чего Матвей обязательно вскрикивал:

— Спасение мира дорого мне обходится!

Иногда он выглядывал из окна и смотрел в небо. Я тоже выглядывала, но ничего не понимала в танце крошечных самолётов. Мне даже нравилось, что всё небо словно покрыто нежным белым узором, который кое-где оживляли мазки чёрного дыма.

Мы выехали к широкой дороге, обставленной виселицами электропередач.

— Что за фигня? — удивился Матвей.

По дороге пронеслась самоходная карета, гружённая чемоданами и ящиками так, что почти касалась дном дороги. За ней ещё одна и ещё. Промчалась большая карета, Матвей назвал её «автобус», забитая до отказа людьми.

Матвей вышел из нексии. Я за ним:

— Вы оставайтесь.

Матвей встал у дороги и начал отчаянно махать руками, пробуя остановить хотя бы одну карету. Но все водители смотрели на Матвея и только ускоряли ход. Наконец перед нами встал человек на запылившемся двухколёсном экипаже. На голове был шлем, какие в Голдиваре носили некоторые воины Вейроны.

— Что происходит? — спросил Матвей.

— …дец какой-то, вот что, — ответил человек. — В Брянске армия.

— Армия драконов?

— Чего? Вы чё, в лесу бухали? Какие драконы? Танки, БТР. По воздуху вертолёты и самолёты…

— Наша армия?

— А какая же ещё? Только вот творят они странное. Не видно ни одного солдата. Кто внутри танков — неизвестно. С ними в бой вступили наши войска.

— Не понял. Что за наши войска?

— Ну, блин, русские, какие ещё?

— А напал-то кто?

— Я же говорю — тоже русские! Скорее всего… Никто не видел же, кто управляет танками.

— Сами с собой что ли воюют?

— Получается так. До того, как отключилось радио, было объявление о срочной эвакуации. Местные жители собрали манатки, да рванули. Я-то вообще не местный. Путешествую на мотоцикле, по Евразии. Сам я из Казахстана. У меня есть блог с фотографиями, заходи посмотришь… Вообще, часто у вас такое происходит?

— Лучше уезжай, — ответил Матвей и быстро пошёл к нексии. Я поспешила за ним.

Глава 15 Магические союзники

Чем ближе подъезжали к городу, тем сильнее мрачнел Матвей. И было от чего! На обочине лежали догорающие остатки карет. Навстречу нам уже не ехали в каретах, а просто бежали люди. Многие из них раненные. Мне приходилось удерживать Матвея: он всё время хотел остановиться и помочь.

— У нас задача важнее, — напоминала я. — Ты хочешь помочь нескольким людям, лишаясь возможности спасти всех.

— А ты уверена, что это вообще Первомаг? У нас мир тоже полон неприятностей, вдруг война началась?

Я показала ему свой стирометр:

— При высвобождении большого количества магической энергии, особенно Первомагом, показания начинают хаотично меняться, устройство теряет способность предугадывать исход магического противостояния. Слишком много переменных.

Но Матвей уже не слушал меня:

— Блокпост и солдаты.

Дорогу перегораживала большая палка, перед ней стояли люди в касках и одежде, расцветка которой напоминала расцветку арбалета Аделлы.

— Поворачивайте, куда прёте? — закричал нам один солдат.

— Нам надо в Брянск, — ответил Матвей.

— Давай, разворачивайся. Приказ всех эвакуировать.

Матвей повернулся к Слюбору:

— Ну? Наколдуй чего-нибудь. Ты же эксперт по мозгам?

Слюбор закрыл глаза… Солдат вытянулся, приложил руку к каске:

— Так точно, Ваше Величество! Путь свободен!

Остальные солдаты замерли в глубоком поклоне.

Матвей медленно проехал вдоль шеренги. Повернулся к Слюбору:

— Что за «ваше величество»?

— М-м, я заставил их думать, что ты Гувернюр этой страны.

— Гувернюр — это монарх что ли? Так у нас в стране не монархия. Вот они удивятся, когда в себя придут.

По дороге попался ещё один блокпост. На этот раз Слюбор не стал мудрить и просто скрыл всю нексию от внимания солдат: они таращились во все стороны, кроме той, где ехали мы.

Скоро нам пришлось остановиться: далее весь путь был разворочен, исковеркан. В ямах горел огонь или шёл дым. Вдали что-то размеренно грохотало. Иногда грохотало и рядом так, что закладывало уши.

— Артиллерийский огонь, — пояснил Матвей. — Лучше нам сойти с дороги и пробираться по обочине через деревья.

Аделла принюхалась:

— Ничего не могу различить. Запахи резкие и непонятные.

— Порох, гарь, смерть… — отозвался Матвей. — Чего тут непонятного.

Некоторое время мы двигались, перешагивая кочки, ветки и обходя кусты. Аделла шла впереди, принюхиваясь. Остановилась:

— Впереди люди. От них сильно несёт потом, кровью и смазкой, такой же, как на моём арбалете.

— У них оружие. Скорее всего, огнестрельное. Сколько людей?

— Больше десяти.

Матвей вопросительно посмотрел на меня, ожидая распоряжения. За это я была ему благодарна, ведь сначала я растерялась от происходящего, и Матвей взял командование на себя.

Я подвела итог:

— Впереди группа вооружённых людей. Вероятно, армия, про которую рассказывал всадник на двухколёсном экипаже. Всё равно, давайте как можно осторожнее идти.

Скоро мы оказались у разрушенного домика. Внутренности уже выгорели, одна стена была разрушена так, что было видно противоположную. У оконных проёмов лежали или сидели люди с автоматами, как у солдат на блокпосту.

Через дорогу напротив начиналась цепочка многоэтажных домов. Окна в них выбиты, занавески разных цветов и видов трепетали на ветру.

Возле домов ворочались три невиданных существа или машины, похожие на жуков с маленькой плоской головой посередине тела. Из голов торчали прямые жала. Изредка жало изрыгало огонь, порождая тот самый грохот, что слышался далеко отсюда.

Вдруг перед нами, прямо из земли возникли два существа, состоящие из веток и тряпок. Словно ожившие охапки травы. Они приставили к голове Слюбора, Матвея и моей отростки своих автоматов.

Аделла навела арбалет на этих травяных слоггеров. Хадонк не шевельнулся, ожидая моего приказа, его споггель был спрятан под курткой.

— Убери оружие, Аделла — сказал Матвей. — Я сам договорюсь.

— Кто такие?

В ожившей охапке травы я различила лицо, вымазанное маскирующей краской. Догадалась, что это не слоггеры, а солдаты в одежде, замаскированной под траву.

— Долго объяснять, — начал Матвей. — Скажу одно: эти люди знают, что происходит и что с этим делать.

— Да ну? А что если я…

Но его прервал истошный крик второй охапки травы:

— Она из этих чудищ! Хвост у неё, и уши!

Матвей заслонил Аделлу. Раздался какой-то треск. Из отростка автомата пошёл дым. Споггель Хадонка вырвался из укрытия и заслонил Матвея, заслоняющего Аделлу. От споггеля отскочили какие-то камешки.

— Не стрелять! — заорал первый солдат на второго. — Если бы они были теми чудищами, давно бы нас грохнули. Или сожрали. Или сожгли…

— Наказал нас господь за грехи, — бормотал солдат, трогая себя попеременно за одно плечо, за второе, за лоб и за живот. Словно начинал магический ритуал.

С земли внезапно поднялся третий солдат, который всё это время оставался незамеченным. Как они умудрились уходить от внимания без всякой магии?

— Грохнуть их надо бы, — сказал он.

— Давайте все успокоимся! — закричал Матвей. — Не надо нас грохать. Меня зовут Матвей Сорокин, я из Брянска, местный.

Матвей достал свой документальный жетон и отдал солдату.

— А они?

— Люди из другого мира, из Голдивара. Они на нашей стороне. Если кто-то и знает что-либо о чудищах, то это они. Предлагаю, чтобы вы отвели нас к командующему операцией, там мы всё объясним.

Маскированный солдат прочитал документальный жетон Матвея. Перевёл взгляд на меня, на споггеля, потом на Аделлу, которая пофыркивала и открыто хлестала хвостом по траве, наставив на солдат арбалет.

— Лейтенант ГРУ, Антон Брулев, — вернул документы Матвею. — Нет у нас никаких командующих. Связь с центром не поддерживается. Все переговоры блокированы по непонятной причине. Действуем на своё усмотрение.

Матвей тоже приложил руку к голове:

— Рядовой Матвей Сорокин.

— Служил? Я бы отвёл вас к одному генералу. Он и его люди организовали что-то вроде командного центра, но мы отрезаны от них танками.

Матвей показал на меня:

— Её зовут Бленда Роули, командир боевой группы магич… союзников, скажем так.

— Мы справимся с танками, — сказала я.

— Вы же дети тут все, — усмехнулся Антон Брулев.

— Не дети, — ответила я. — Второкурсники магической академии Химмельблю.

— Цирк какой-то, кончать их надо, — подал голос четвёртый солдат, волшебно вырастая поодаль ото всех.

Да сколько же их тут?

— Цирк? — вдруг рявкнул Антон. — А полчаса назад мы, по-твоему, с клоунами воевали? А парни, которые дом сейчас удерживают, зрители на представлении? Эти дети хотя бы уверены, что знают, что делать.

Я показала Слюбору четыре пальца, сигнал, оговорённый ещё на тренировках с Драгеном. Слюбор закрыл глаза и на короткое время объединил наши мысли. Фулели Пятой Отметки могли создавать общее поле памяти, участники которого общались без слов. Теперь это мог и Слюбор, хотя и на короткий отрезок времени.

«Я бы оставила этих людей и действовала по своему, — заявила сразу же Аделла. Хотя она звучала как бы внутри моей головы, всё равно была пронзительной до дрожи».

«М-м, я во всём следовал бы Бленде. Драген сделал её главной…»

«Драген не советовал вступать в переговоры с местными, — вставил мысль Хадонк. — Но ситуация совершенно непредусмотренная».

«Хватит галдеть, — отрезала я. — Мы совещаемся не потому, что мне нужно ваше мнение. А потому, что хочу поговорить незаметно от них… Я хочу поговорить о землянах».

«М-м, ты не доверяешь им?»

«Мы не знаем, насколько Первомаг повлиял на землян? Что если он поработил их души? Ведь их армия начала воевать сама с собой. Кроме того, я не хочу, чтобы они слышали наши обсуждения. Итак, начинаем уничтожать танки. Хадонк, постарайся не использовать споггеля, люди должны видеть его как можно реже. Не знаю почему, но они его больше всех».

«Ты его стесняешься, земляне боятся. Эх, странные вы».

«Далее, Слюбор, наблюдай за вниманием всех солдат, следи, что они собираются сделать. Ты будешь прикрывать нас от их возможного предательства. Аделла… Заклинаю тебя всеми камнями вселенной, обойдись без ужасных превращений в тинь-поу!»

«Я же не говорю тебе, как применять стен-магию! — заверещала Аделла в моих мыслях. — Вот и ты не говори мне, в кого превращаться!»

«Я не говорю, а приказываю. Хватит разгуливать полуголой на их глазах. Никаких перекидываний в животных. Слышишь?»

«Нет. Мы же мысленно переговариваемся».

Слюбор всхлипнул и прекратил объединение мыслей. Я подошла к Аделле и положила руку на плечо:

— Всё поняла?

— Да-да, — отмахнулась она хвостом.

Я повернулась к Антону Брулеву:

— Расскажите нам, что такое эти танки? Сильные и слабые стороны.

От моего вопроса у Антона Брулева появилось такое недоуменное выражение лица, что Матвей поспешил объяснить:

— Бленда, лейтенант не сможет внятно рассказать. Слушай меня. Танк — это самоходная карета, что-то вроде «Нексии», но стенки не такие тонкие, а наоборот, укреплены чрезвычайно крепкой бронёй. В поворачивающейся башне торчит пушка. Она способна стрелять снарядами… лейтенант, напомните, что за танки и какова убойная сила снаряда?

— Ну, Т-90. Кажись, модификация две тысячи четвёртого года. Пушка сто двадцать пять миллиметров, спаренный пулемёт…

— Э-э, ладно, забудьте. — Матвей повернулся ко мне: — Берегитесь выстрелов из этой пушки, мои магические друзья. Её снаряд способен разрушить крепостные стены. Если попадёт в вас, то навряд ли, что останется. Хотя вы маги, но всё-таки, нельзя недооценивать незнакомого противника.

Я подняла с земли сплющенные кусочки металла, которые остановил собой споггель:

— А вот это что?

— Пули от огнестрельного оружия. Можно сравнить с метательным оружием, типа стрел арбалета, но у пули больше скорость и проникающая сила. — Матвей повернулся к Аделле: — Того оленя можно было убить из ружья, не пересекая поляну.

Я достала из сумочки самый маленький стен-камень. Зажала его в ладони, мгновенно впитывая силу. Повернулась к Антону:

— Постреляйте в меня пулями?

— Чего?

— Антоныч, давай я постреляю, — с готовностью высказался другой солдат. — Сами же напрашиваются.

— Просто, сделайте, что она говорит, лейтенант, — попросил Матвей.

— Одиночными или очередью? — спросил Антон и дёрнул рычаг на своём автомате, словно запер дверь в хлеву.

— Очередью и одиночными. Я не знаю, как вы обычно стреляете?

Матвей отвёл всех подальше от меня. Антон поднял автомат и раздался громкий треск, как взрывы цепочных фейерверков из Нип Понга. Защитное поле вокруг меня покрылось воронками, от которых разошлись затухающие красные круги. Сплющенные куски метала разлетелись в стороны.

— Твою мать, — сказал Антон. — Ну, Лимоныч, ты всё ещё хочешь их грохнуть?

— Хочу, — отозвался солдат.

— Давай, Лимоныч, — подбодрила я.

Второй солдат тоже поднял своё оружие. В отличие от автомата Антона, его автомат стрелял почти бесшумно, будто кто-то кидал ножичек в песок. Защитное поле ответило воронками и красными кругами.

— М-да…

Все солдаты опустили оружие, поняв, что бессмысленно держать нас под прицелом.

— Так вот, Бленда, — сказал Матвей, — выстрел из танка в тысячу раз сильнее. Выдержит поле?

— Выдержит, если недолго.

К нам подбежал солдат, одетый как и те, что на блокпостах:

— Ещё танки! Ещё пять.

— Так, — объявила я. — Хватит тянуть. Начинаем. Действуем, как обсуждали.

Матвей отправился за нами, но я вернула его:

— Ты будешь только мешать. Пересиди в сторонке. И Слюбор вместе с тобой.

Антон Брулев неожиданно пришёл на помощь:

— Пошли, Матвей, вместе посмотрим с безопасного расстояния, как твои волшебники справятся с восемью Т-90.

Глава 16 Восемь — ноль

Антон Брулев повёл меня и Слюбора в сторону от дома, где группировались танки. В пути поведал, что его взвод вступил в бой с какими-то чудищами:

— Реально прямо в воздухе открылось что-то типа прохода и оттуда выскочили десятки тварей. Что-то среднее между динозаврами и гигантскими лягушками.

Антон достал телефон и показал нам фотки подстреленных существ: размером с телёнка, вытянутые рты, полные острых мелких зубов. Передние лапы с тремя пальцами, заканчивающимися кривыми когтями, а задние сложены как у лягушек.

— Этот проход называется Портал переброски. Через него вызывают существ из других миров… Чего вы так смотрите на меня? Я сам не поверил бы.

— Я до сих пор не верю, хотя сам всё видел. Двоих из моего взвода сожрали, пока мы не спохватились и не перестреляли. Чего, ты думаешь, что спецназ ГРУ как в кино? Бесстрашные герои? Мы тоже люди. С такими монстрами не обучены воевать.

— М-м, — это не существа из иных миров, — сказал Слюбор, поглядев снимки. — Это крипдеры. Их могут создавать маги Второй и Третьей Отметки. В природе крипдеры не существуют. Они искусственно созданы с чисто военными целями — массово атаковать противника, отвлекать на себя силы, устраивать диверсии в тылу. Да, их можно убить, но маг способен вызывать их до тех пор, пока не умрёт или не иссякнет его энергия.

Антон Брулев кивнул:

— Доктор препарировал одного… крипёрда. Ни органов пищеварения, ни репродуктивных. На игрушку ожившую похож.

Я кое-как сбивчиво и скомкано рассказал о Голдиваре, где магия существовала как реальная возможность. О могущественном Первомаге, который регулярно изводил Голдиварскую цивилизацию под корень, потом, как бы издеваясь, выстраивал её заново. Потом становился Богом, и снова ввергал мир в горе и страдания.

— Допустим, это правда, — согласился Антон Брулев. — Разрушение и созидание, всё это ясно. Типа, Инь-Янь-Хрень. Единство противоположностей. Но что ИХ первозданное зло делает в НАШЕМ мире?

— Э-э… А-а-а… Э-м-м… Сами у них спросите, как Первомаг у нас появился?

Слюбор мгновенно отстал на несколько шагов, делая вид, что увлечён изучением обстановки. Бленда Роули тоже смотрела в сторону, словно не слышала вопроса. Только Аделла презрительно фыркнула.

Мы подошли к тому разрушенному дому, что занимали бойцы. Я понял, что мы сделали круг, чтобы не привлекать внимание противника, простреливавшего подходы к дому почти со всех сторон.

Антон вскарабкался по разрушенной стене, подал мне руку:

— В любом случае, спасибо твоим голдиварцам, что помогают в борьбе. С их стороны это самоотверженно.

Я переглянулся со Слюбором. Он кивком поблагодарил за то, что я не стал раскрывать деталей появления Первомага в Брянске.

Мы подползли к оконному проёму и выглянули. Три танка занимали прежнюю позицию, перегородив улицу. Ещё два выехали вперёд, почти достигнув того места, где мы наткнулись на спецназ.

— У них странная тактика, — прошептал Антон. — Словно бы управляют танками не профессионалы, а бестолковые дети. Было бы у нас больше взрывчатки или гранат, легко подобрались бы и взорвали.

Рядом упал Лимоныч:

— Ага, одному так гусеницу подорвали. Я запрыгнул на башню, люк — не заперт. Ну, я туда гранту… А экипажу внутри хоть бы хны! Я честно говорю, не стал проверять, кто там неубиваемый такой сидит… Да и подошли остальные танки, пришлось тикать… Потом жуткие твари повыскакивали из порталов… Гос-с-с-поди… всякое видел, но штоб такое… Одно хорошо, у крипдеров ваших нет поля защитного, как у Бленды. Мрут, как миленькие. Нам бы патронов побольше, так всех их…

Антон прервал:

— Смотрите, смотрите!

В начале улицы появилась Бленда. Смело выступила из-под прикрытия кустов.

— Готовься, Лимоныч, — усмехнулся я. — Сейчас такое увидишь, что начнёшь и в ведьм, и в гороскопы верить…

— Я и так в них верю, братан. А ты разве нет?

Танковые орудия били по Бленде. Защитное поле трепетало, искажало фигуру девушки, но выдерживало. Снаряды разлетались искрящимися металлическими каплями или валились рядом искорёженными комьями.

Через минуту орудие одного танка замолчало.

— Боекомплект закончился, — сказал Лимоныч.

Что ж, после того, что маги учинили в моей квартире, танковый бой, вполне вероятно, окажется прогулкой в парке.

С левого фланга, под прикрытием забора, двигался Хадонк. В руках держал старинной формы арбалет, созданный из такой же светящейся полупрозрачной субстанции, из которой Первомаг создавал свои копья и стрелы.

К трём танкам присоединились ещё два. Остальные были на подходе. Бленда достала из сумочки камень, подержала его в ладонях, как кружку с горячим кофе, и метнула.

Коснувшись танка, раскалённый камень взорвался, превращая его в развороченную груду железа. Взрывной волной два ближних танка отбросило на несколько метров. Один перевернулся, второй остался на гусеницах. Если бы внутри был человеческий экипаж, их бы раздавило от таких прыжков-переворотов. Но уцелевшие танки упорно поворачивали башни и стреляли. Промежутки между выстрелами были ровно такие, сколько надо на перезарядку. Ни секундой больше. Словно бы ими управляли роботы. От каждого выстрела с земли поднималось облако пыли, а ветер относил её в нашу сторону.

— Что это за бомба была? — спросил Лимоныч, отряхиваясь.

— Это магия, брат, — ответил я. — Игра на магических струнах Вселенной.

Вдали появилась Аделла. Она, как самая прыткая, — умудрилась зайти в тыл. Антон Брулев смотрел на неё в бинокль, а я достал камеру с телеобъективом. Аделла неторопливо вышагивала, как фотомодель «одна стопа перед другой», её хвост изогнуто торчал набок. Арбалет висел на плече, ударяясь о бёдра при каждом шаге. В руках несла светящийся красный шар. Держала его как вратарь мяч, готовясь выпнуть на середину поля.

Дождавшись, когда танки начнут поворачивать башни в её сторону, реагируя на нового противника, сделала три лёгких шага и бросила шар. Немного напоминало странный магический боулинг.

В этот момент прогремел выстрел. В том месте, где была Аделла вырос столб земли, облако от взрыва протянулось далеко вдоль дороги. С подоконников домов посыпалась пыль.

Почему-то именно эта пыль на подоконниках, эти изорванные занавески, машущие нам из окон, словно умоляя о помощи, заставили меня осознать: война в Брянске! Не в Афганистане, не в Сирии, не на Украине, а в родном городе. То, что война была магическая придавала этому ещё больше безумия. Наличие магии словно бы успокаивало: этого не может быть. Какие волшебники? Какие заклинания? Что это за бред? Но вот вам — отечественные Т-90 на улицах родного города воюют с волшебниками из другого мира.

Красный шар врезался в борт одного танка, выжигая в нём огромную дыру. Башня застряла, дуло повисло. Снаряд взорвался прямо в стволе и всю группу танков заволокло дымом.

Когда он рассеялся, мы увидели, что магический шар прожёг в корпусе промежуток, от которого он развалился на две части.

— Не могу понять, что с экипажем-то? — волновался Антон Брулев. — Кто они? Там никого нет.

Само собой, Аделла успела убраться с того места, куда попал снаряд. Когда ветер унёс очередную порцию дыма и пыли, я заметил огненный всполох её волос на другой стороне дороги. Так же непринуждённо она катнула магический шар в следующий танк.

Одновременно с этим Хадонк занял выгодную позицию под прикрытием наполовину обваленной стены дома. Световые стрелы вонзались в танк, выбивая из него куски железа и сотрясая массивный корпус, словно тот был из бумаги. Башню танка заклинило. Стрелы летела одна за другой. Скоро весь Т-90 превратился в изрешечённое месиво железа, а башня съехала на бок.

Я тоже заметил, что кто бы ни управлял танком — вели себя как дети в компьютерной игре. Даже в «танчиках» игроки знали, когда надо ускорятся, чтобы миновать опасный участок, а когда продвигаться по метру в минуту, используя каждый дом или холм для прикрытия. Эти же гурьбой пёрли на всякую новую цель, прекращая стрелять в предыдущую. Вот и теперь уцелевшие Т-90 развернулись и понеслись в сторону Хадонка, стреляя на ходу.

Угол дома заволокло дымом, но я был уверен, что с магом всё в порядке. Огненный шар Аделлы поразил третий танк. Она явно соревновалась с Хадонком в «кто больше?»

Хадонк появился в окне одного из домов. Магического арбалета больше не было. Он расставил руки вширь, как тогда в квартире, будто готовился аплодировать. На этот раз он свёл ладони без усилий.

Я думал, повторит фокус с двумя домами, съехавшимися в один. Но маги, видать, не любили повторяться. Кусок земли под одним танком начал стремительно расти вверх.

— Ёмаё, — прокомментировал Лимоныч.

Антон Брулев, не отрывая бинокля от глаз, изогнулся, следя за вершинной растущей горы. За секунду ровный столб земли вырос до небоскрёба. Будь в танке человеческий экипаж, они бы не стали дёргаться, но те, кто управляли им сейчас, бездумно рванули вперёд… Перевалив через край искусственного столба, танк ухнул вниз. В полёте он словно нарочито медленно переворачивался. Его падение сопровождали камни, сыпавшиеся со всё ещё растущей горы. Тишина наступила такая, что было слышно, как эти камни догоняли танк и стучали по днищу…

С грохотом танк рухнул на асфальт. Лопнул, разбрызгивая обломки, как корзина с яйцами. Когда пыль улеглась, танк представлял собой ровную груду искорёженных запчастей, подчёркнутую изломанным в нескольких местах дулом.

Оставшиеся два танка решительно выбрали направление и двинулись на Бленду. Она бросила второй камень, но взяла специально выше. Достигнув танков, камень распылился на мелкие камушки, которые вдруг взлетели вверх, исчезнув за облаками. Пару мгновений танки урчали двигателями, надвигаясь на девушку. В небе тем временем нарастал гул, как во время авианалёта.

— Ёмаё, — предсказуемо удивился Лимоныч.

С неба падал огненный дождь. Каждый камушек превратился в раскалённый метеор. Свист и гул нарос до предела, оборвавшись множественными взрывами. Земля перед Блендой всклубилась. В пыли замелькали огненные прочерки. Каждый метеор с такой силой ударял по танку, что тот подпрыгивал, на секунду появляясь из пыли, но очередной метеор, как удар кулака, пригвождал машину к земле.

Поднялась такая пыль и такой дым, какого не было до этого. Минут пять улица представляла собой бушующий огненно-пылевой котёл. Даже Хадонк и Аделла поспешили подальше от него.

— Сюда, — крикнул Антон, поднимаясь в окне.

Хадонк и Аделла сменили курс.

На лицах всех солдат, даже на закрытых краской лицах спецназовцев, было такое удивление, что я почувствовал гордость за голдиварцев. Но спохватился: если бы не они, никакой войны вообще не произошло бы.

— Ты заснял? — спросил Антон Брулев у бойца, на каске которого была камера.

— Д-да, но не всё… Иногда странные помехи происходили, камера просто вырубалась.

Антон повернулся ко мне за объяснениями.

— Я не учёный… — ответил я. — Мне кажется, что во время высвобождения магии происходит всплеск электромагнитного излучения, он и влияет на электронику.

Под командованием Антона Брулева, солдаты спустились вниз. Они старались держаться подальше от Хадонка и Аделлы. Когда из уменьшающегося облака пыли и дыма вышла Бленда, посторонились и её.

— Вот так, да? — сказала Аделла. — Просила не использовать сверхусилия, а сама устроила балаган. Смотри, как ты зашугала землян?

К чести бойцов — они не выглядели зашуганными. Выполняли привычные действия: окружили обломки танков, проверяя, не осталось ли выживших.

— Матвей… и голдиваровцы, — позвал Антон Брулев к танку.

Вместе с ним заглянули в прожжённый бок наиболее уцелевшего танка. Внутри не было никаких останков живых существ, хотя бы тех же крипдеров.

— Я вот что подумал, — сказал Антон. — А не мог ли ваш Первофокусник заколдовать как-то нашу технику? Блин, сам не верю, что такую чушь спрашиваю.

Бленда посмотрела на стирометр:

— Нет признаков зачарования. Присутствуют слабые следы магии синтеза, но, возможно, это последствия нашего боя. Кроме того, чтобы управлять вашей техникой на расстоянии, Первомаг должен знать, как она работает.

— А что если он получил знания от Алексея? — спросил я.

— Возможно.

В конце улицы, где солдаты обследовали подбитый танк, возник шум и послышались выстрелы.

— Тут крипердуны! — закричал издалека Лимоныч. — Ведём бой.

Из окон домов посыпались зелёные туловища. Падая на землю, они с чавканьем распрямляли задние ноги, пролетали с десяток метров. Окружив меня и голдиварцев, солдаты открыли огонь.

— Пустите, — закричала Аделла. — Щас я их…

— Оставь, — приказала Бленда. — Только не вздумай превращаться.

У Хадонка снова возник световой арбалет. Аделла сняла с плеча свой.

— И мне дайте оружие, лейтенант, — дёрнул я Антона.

Не отвлекаясь от стрельбы, он знаком показал на свою кобуру. Я достал из неё пистолет, разобрался с механизмом: предохранитель обнаружился почему-то вообще на тыльной части рукоятки. Так и не понял, что это за модель. Огневую подготовку в армии я проходил больше «для галочки». Но сейчас я захотел вооружиться только для того, чтобы почувствовать себя хоть немного нужным. Все вокруг стреляли, один я болтался, как обуза.

Но когда наконец изготовился для стрельбы… всё закончилось. Наши военные расстреляли крипдеров быстрее, чем Бленда успела подготовить свои камни. Из нескольких крипдеров торчали стрелы Аделлы, из других — тающие стрелы светового арбалета Хадонка.

Мы побежали к танку, где вёл бой Лимоныч, но и там наступила тишина. Вокруг танка валялось с десяток крипдеров, заливая землю белой жидкостью из своих ран. Некоторые ещё шевелились, бойцы добивали их выстрелами в голову.

— Ну, вот и мы на что-то пригодились, — сказал Антон Брулев. — Ладно, путь открыт, идём к генералу Пиротову.

Глава 17 Опасные союзники

Торговый центр на проспекте Димитрова был превращён во что-то вроде военной базы. Подход со стороны дороги забаррикадирован рядами автобусов и грузовиков. На вышке сотовой связи организованы места для снайперов.

Подходы к баррикаде были залиты белой кровью крипдеров, местами она превратилась даже в корку, хрупко ломающуюся под ногами, как пресная лепёшка.

Тела крипдеров, устилали асфальт. Свежие застыли в предсмертных позах, оттопырив задние лапы или скрючив когтистые передние. Те, что были убиты давно, сдулись, превратились в огромные лепёшки вонючей серой массы, из которой торчали когти, выпученные глаза или языки.

По углам баррикады стояли БТР и один Т-90, при виде которого маги схватились за световые шары.

— Немногая техника уцелела, — пояснил Антон Брулев. — Досталась нам, а не противнику… Кто бы он ни был.

— Удивительно, как вы быстро организовали оборону, — сказал я. — Нас в городе всего день не было.

Мы прошли через двери одного автобуса, оказавшись у входа в ТЦ.

— Чего скрывать, — ответил Антон. — После «Брянского фоллстрайка» на окрестные базы перебросили войска. Танковую дивизию.

— Так вот откуда в городе столько танков?

— Никто же не знал, что они… хм, перейдут на сторону противника.

На первом этаже торгового центра размещались беженцы. Люди сидели на остатках мебели, стульях из кафе, на перевёрнутых банкоматах, просто на полу или на тюках и чемоданах с имуществом. Все говорили шёпотом, но от количества людей шёпот звучал как отдалённый шум моря.

Я поймал взгляд Аделлы. Она скучающе осматривала плачущих детей или встревоженных взрослых. Те наклонялись друг к другу, шептали слова ободрения, вливаясь в общий гомон. Аделла была или по-звериному безразличной к страданию или хорошо это скрывала.

Хадонк поступил как я, то есть старался без надобности не смотреть на несчастных. Слюбор откровенно сочувствовал и предложил:

— М-могу временно убедить всех людей, что нет ничего страшного. Им спокойнее станет.

— Нет, — вмешалась Бленда. — Здесь же несколько тысяч! Ты все силы истратишь на них. Кроме того, рано или поздно твой морок закончится. Люди вернутся в реальность и заново переживут ужас случившегося.

— М-м, да, так только хуже.

Кое-где стояли солдаты или спецназовцы, но сразу бросалось в глаза, что их было немного.

Мы спустились в подвал, миновали несколько искусственных блокпостов, перегораживающих коридоры. Лимоныч и остальные бойцы свернули по пути. Теперь нас сопровождал только Антон и один боец с блокпоста. Остановились возле стальной двери, обклеенной рекламой алкоголя.

— Вообще-то у меня доклад для генерала, — признался Антон.

— А говорил, что вы сами по себе, без командования.

— Не буду же я первым встречным рассказывать? Но уверен, что вы важнее той информации, что я узнал в разведке.

Охранявшие двери солдаты шагнули к нам, чтобы обыскать. Аделла зафыркала и начала стучать хвостом, который до этого благоразумно придерживала. Солдаты отпрянули, наставив на нас оружие.

— Отставить, — рявкнул Антон Брулев.

Посмотрел на магов и вздохнул:

— Я видел, на что вы способны. Обыск не спасёт, если вы разозлитесь.

— Унеси тебя табун, воин, ты правильно решил. Лучше меня не злить.

Антон Брулев открыл дверь. Генерал сидел за столом в центре склада алкогольной продукции, окружённый коробками с логотипом виски Jim Beam. Чертил что-то на карте, иногда поглядывая на планшет.

Мы вошли, заполнив тесное межъящичное пространство. Антон Брулев вытянулся, отдал честь, я тоже повторил движение.

— Давай, Антоша, по делу. Это правда?

— Так точно. Брянск окружён непроницаемым барьером. Его происхождение неизвестно. На той стороне видны наши войска. Как я понял, сверху барьер принимает форму купола. Радиосвязь через него установить невозможно. Установил контакт с командующим… э-э, на той стороне, через простую бумагу. Писали вопрос-ответ.

— Они знают, что происходит?

— Ещё меньше нашего тащ-генерал. Я кратко объяснил о нападении неизвестных науке существ и самовольном уходе техники. Боюсь, мне не совсем поверили. Попросили подтверждения. Я показал фото на телефоне. Боюсь, так же не поверили.

— Что они предпринимают?

— Видел, что начали подкоп под барьер, но он продолжается и под землёй. Так же мне написали, что пытались ударить по барьеру крылатыми ракетами.

— Господи, ядерными что ли?

— Нет, пока что с обычной БЧ. Они не уточняли. Но ядерное на рассмотрении. Но пока что этого можно не бояться, там международный скандал назревает. ООН требует от России доступа наблюдателей, а президент США сказал…

— Да по хер, что он там сказал. Есть мнение, что нам делать?

— Я оставил дозорных у барьера. Будем поддерживать связь. Но сложность в том, что до барьера долго идти. Моя группа наткнулась на него в районе Фокино. Посёлок прямо напополам перерезан. Поле идёт сквозь дома и канализационные системы. На юге барьер доходит до посёлка Выгоничи. Там мы как раз и вышли на контакт с командованием на той стороне.

— То есть у нас есть способ коммуникации? Пусть и как в древности, через вестовых?

— Я бы не сказал, что коммуникация будет лёгкой, тащ-генерал. Город полон крипдерами и нашей военной техникой. Очень рискованный путь. Я потерял бойца…

— Кипде… Пердо… Что?

— Так называются твари на языке людей, которые знают, откуда они взялись.

Генерал наконец соизволил взглянуть на нас:

— Так. И эти люди они?

— Так точно. Жители Голдивара, генерал, иного мира, параллельного нашему.

— Вовсе не параллельного, — ответила Бленда. — Просто из другого мира.

Генерал посмотрел на хвост и уши Аделлы:

— Насчёт неё сомнений нет. А парень на русского похож.

— Я местный, из Брянска, — ответил я. — Всё началось…

Бленда остановила мой рассказ:

— Позвольте мне пояснить. Матвей будет путаться, а нам нужно действовать быстро.

Она порылась в сумочке и достала рулль:

— Мы называем это «умобраз». Он был подготовлен наставником Драгеном, специально на тот случай, если всё-таки нам придётся вступать в переговоры с землянами.

— Умобраз, — глупо повторил генерал.

— Скорее всего, что-то магическое, — подтвердил Антон Брулев.

— А-а-а! Магическое, — иронично закивал Пиротов. — Тогда ясно.

— Осмелюсь доложить, я бы не стал скептически относиться. Они втроём за три минуты боя расправились с восемью тэ девяносто.

— С помощью магии?

— Так точно. Магия сильная штука.

— Хватит болтать, — прервала Бленда. — Не рассказывай, а показывай, так говорят изобретатели умоброзов.

Она развернула рулль. Пространство склада алкогольной продукции заполнили изображения чужого мира. В небе висели несколько лун кривой формы, о которых я уже знал, что они не луны, а скорее астероиды, искусственно притянутые на орбиту.

Бленда принялась рассказывать то, что я уже знал:

— Началось всё более две тысячи семисот семилуний тому назад…

Генерал Пиротов смотрел и слушал внимательно, не задавая вопросов. Он был как герой детской книжки, не помню какой, который дал себе слово никогда ничему не удивляться. Можно подумать, он всё знал заранее. Может, генералами делаю тех, кто даже во время атаки инопланетян должны сохранять уверенное выражение лица?

Когда Бленда развернула перед ним умобразы, повествуя о Голдиваре и политической обстановке последних дней, генерал прервал её:

— Сейчас меня не волнует, какие орки с какими эльфами драться пошли.

— Орки? Эльфы? — переспросила Бленда.

— У меня трое внуков, знаю про такие штуки.

— Но…

— Отставить «но»! — сказал он негромко, но прозвучало окриком. — Так это из-за вас всё произошло? Вы затащили эту гадость в наш мир? Вы знаете, какие жертвы по предварительным расчётам? Четыреста погибших, более тысячи пропавших без вести.

— Я сожалею… — начала Бленда. — Поэтому мы прилагаем всё возможное…

Генерал тяжело поднялся из-за стола. Нарушая все голливудские стереотипы о русских военных, вместо водки налил себе немного виски:

— Куда мы ваше сожаление приспособим? Если вы маги, так разберитесь. Почему этот Первомаг шастает, где хочет? Почему вы его давно не закидали огненными шарами, в пень не превратили, в конце концов?

— М-м, Первомаг не может быть уничтожен. Он же магическая сущность, добившаяся власти над властью. Он извечен.

— Ты молчи, жирдяй. Вас тут сто человек. Если каждый болтать будет, до утра не управимся. — Генерал Пиротов ткнул в Бленду стаканом: — Ты, главная, говори и отвечай за всех.

Бленда вежливо поклонилась. Видать, в Голдиваре уважали старших.

— Если Первомаг неубиваемый, то какой смысл с ним воевать? — продолжал генерал. — Быть может мы должны с ним договориться? Как я понял, зуб-то он на вас точит? Как вам понравится, если мы заключим с ним мир и предоставим ему военную базу для подготовки? Пусть набирается сил и отправляется воевать с вами. Ваш подарочек вернётся к вам. А?

— В ваших предположениях столько ошибок, что даже не знаю с чего начать…

— Начинай с главного, не ошибёшься.

— Первомагу не нужен ни наш, ни ваш мир. Ему нужен бесконечный процесс. Циклы созидания и разрушения…

— Это я понял. Не повторяйся.

— Кроме того… Боюсь, вам не понравится… Но наш мир надёжно защищён. Первомагу попросту не дадут создать порталы переброски для захвата.

— Боюсь, тебе не понравится, голдиварочка, но вы самонадеянные пентюхи. Один раз вы уже избавились от Первомага, спихнув его в наш мир. Отчего вы уверены, что он не сможет найти способ для возвращения? Не слышу ответа? Наставники сказали? Наставники… Это те мудрецы, что отправили четырёх студентов воевать с первозданным злом? У нас правители дураки, но до ваших им ещё расти и расти.

Бленда попыталась что-то сказать, но генерал с грохотом поставил стакан на стол:

— Не оправдывайся. Я понял, что молодёжь приспособится к струнам нашего мира, а старики нет. Ну, приспособились? Готовы воевать? А, жирдяй?

— М-м. Осмелюсь доложить, — скопировал Слюбор интонации Антона. — Я приспособился: курица кифси оказала прямо-таки магическое действие.

Никто не засмеялся.

Аделла постукивала хвостом по ящикам с алкоголем, как раздражённая кошка. Хадонк, стиснув зубы, смотрел куда-то поверх головы генерала. Ему не нравилось, что его отчитывали. А я… я был рад, что генерал с военной прямотой высказал всё, что не мог высказать я сам.

Достал сигареты. Генерал кивнул, разрешая. Я дал одну Антону Брулеву. Некоторое время мы вдвоём пускали дым в потолок, наблюдая, как его затягивает в вытяжки. Вот что значит — война. Ведь всё помещение было увешано знаками «Не курить».

Когда подвергаешься смертельной опасности, нормы обычной техники безопасности кажутся никчёмными.

Когда все поостыли, генерал уселся. Передал планшет Бленде:

— Вот, у нас есть свои умобразы. Это записи с камеры слежения в военной части, куда была передислоцирована танковая дивизия. Тут у нас в соседнем королевстве украинцев тоже война идёт. Приходится на всякий случай стягивать силы к границе.

На видео кусок ангара. Стоят накрытые брезентом танки. Вдруг пол в нескольких местах выгибается, из него вырастают холмы. Они быстро принимают очертания человеческих фигур. Но без деталей, без ушей, носа, пальцев на руках…

— Слоггеры, — первым сказал я.

— М-м, мы должны были догадаться.

— Догадаться до чего? — спросила Бленда. — Что они способны на вот это?

Слоггеры, оторвав ноги от породившей их земли, бредут к танкам, срывают брезент, открывают люки и садятся. Где-то за кадром хлопают двери, слышны голоса и выстрелы. От слоггеров отрываются кусочки земли и камня, что не причиняет им никакого вреда. Не обращая внимания на стрельбу, рассаживаются по машинам.

— Слоггеры это какая-то раса Голдивара? — осведомился генерал.

— Нет, — пояснила Бленда. — Это искусственно созданные существа. При помощи заклинания синтеза, которое для удобства заключают в рулль, материя принимает форму того существа, которое хранится в сознании мага во время действия по созданию рулля или заклинания. Слоггер может быть каким угодно. Хоть в форме лошади, правда, очень медленной. Их часто используют в армии и сельском хозяйстве. Вообще на всех грязных и опасных работах.

— Почему же в ваших умобразах я не видел, чтобы слоггеры эти заменили всех крестьян и рабочих?

— Потому что слоггеры не обладают сознанием. В них заложено только одно действие, ради которого их синтезируют. Копать землю, или носить камни, или тупо крутить жернова мельницы, когда нет ветра.

Генерал перемотал видео:

— Вот тут они действуют так, будто совсем не дураки.

Теперь съёмка шла с беспилотника: танки разъехались по военной части, давили солдат и машины. Достигнув цистерн с горючим, остановились. Слоггеры неспешно покинули танки и начали заправлять машины.

— Способны тупые существа догадаться, что нужно залить полный бак, прежде чем начать войну?

— Не знаю, что такое «полный бак», уважаемый военачальник, но слоггеры делают то, что им предначертал хозяин.

— Первомаг узнал от Алексея расположение военной части и то, что туда недавно перебросили танки, — догадался я.

Генерал выключил планшет:

— Оставим в стороне выяснения степени вашей вины. Пока что мы согласны принять помощь Голдивара в борьбе с Первомагом. Но чтобы быть искренним до конца, отмечу: мы оставляем за собой право вести с Первомагом любые переговоры, если он или инициирует такие, или согласится нас выслушать.

Глава 18 Ударные группы

— По улице слева семь пердунов, — шепнул солдат.

Лимоныч показал знаками, что они берут их на себя, а я должна двигаться дальше.

Пригнувшись, как советовали военные, я перебежала улицу. Матвей следовал за мной, держа вместо автомата фотоаппарат. Мы присели за каким-то щитом с изображением огромного женского лица и склянки духов.

«Пердунами» земные солдаты назвали крипердов, У военных всех стран и миров есть свойство переделывать названия и термины для удобства и простоты.

Началась перестрелка. Из-за щита не было видно, что именно происходило, но рычание и хлюпанье лап становилось всё тише и тише. Скоро к нам присоединился Лимоныч:

— Чисто, идём дальше.

Впереди меня снова встали два солдата. Тыча стволами автоматов то вверх, то вниз, они вели нас по обочине улицы. Мне было стыдно, что я находилась как бы под охраной солдат. Один огненный шар — и никаких крипердов. Но генерал Пиротов сказал, что мы, маги, должны стать сюрпризом при встрече с Первомагом. Он не должен знать, что мы в союзе с землянами. Поэтому весь путь до предположительного логова Первомага, мы сдерживали применение магии.

Генерал Пиротов разделил нас на «три ударные группы». В первой была я, Лимоныч и шесть солдат. Матвей заявил, что пойдёт с нами, так как именно наша группа должна была открыто напасть на Первомага, тогда как две другие нападут чуть позже с флангов. Матвей хотел запечатлеть битву на камеру.

— Зачем нам вообще этот парень? — сказал генерал, не глядя на Матвея. — Отправьте его к остальным гражданским. Дайте горячего чаю.

Я вступилась:

— Матвей, единственный землянин, которому я доверяю.

— И что?

— Мне спокойнее, если он будет рядом.

Соврала. Когда Матвей был рядом… я наоборот чувствовала беспокойство. За него. От него. Постоянно рискуя, Матвей выбегал на середину улицы, чтобы сделать «отличный кадр».

— Это же Пулитцеровская премия по фотожурналистике, — восторженно прошептал он.

Показал картинку в прямоугольнике камеры: испуганная девочка, прячась за штору, выглядывает в окно, за ней стоит мама, положив руку на плечо. Ещё момент и мама оттащит девочку от опасного окна, но на камере Матвея они навсегда застыли так, будто с тревогой смотрели на изменившийся мир.

Я не понимала, что нашёл Матвей в этом занятии фотожурналистикой? Ведь она создавала неправду! Снимки выхватывали момент жизни, причём зритель всегда неправильно воспринимал этот момент. Как, например, этот снимок.

Но спрашивать сейчас нельзя. Лимоныч и без того недоволен нашими перешёптываниями, постоянно осаживал и призывал молчать. Грустно: неужели я всё время буду желать спросить что-то у Матвея, но не буду иметь на это времени?

— Все назад! — кричит вдруг Лимоныч и толкает меня.

Из-за угла следующей улицы выворачивает танк, за ним второй и третий. Мы бросаемся в укрытия, за выступы домов или в подъезды. Лимоныч предостерегающе кивает мне. Матвей, рискуя быть убитым, высовывается из-за укрытия и делает снимки.

Я запускаю в сумочку руку и перебираю рулли дезинтеграции, которые наспех создали я и Хадонк. После активации они вернут слоггеров Первомага в исходное состояние, в россыпь кирпичей и земли… Но приходится соблюдать наказ генерала и не использовать магию, пока не подберёмся к противнику вплотную.

На середину улицы выскакивают два солдата, на плечах у них какие-то длинные широкие трубы, похожие на телескоп, что стоит в Астрономическом Корпусе академии Химмельблю. Из обоих концов труб вырывается дым и огонь, солдаты покачиваются от силы противодействия. Огни достигают танков и взрываются, окутывая их шаром огня и дыма. Улицу заполняет пыль.

От взрывов окна в зданиях вылетают вместе с рамами. В пустые квадраты, словно спасаясь бегством, лезут занавески и мгновенно сгорают от пламени, которое охватывает один танк.

Два солдата уходят, их место занимают ещё двое с такими же трубками и повторяют действие. Все три танка обездвижены.

— Ну и тупая у вас слоггерня, — плюёт Лимоныч. — Активную защиту не включили. Нам бы побольше зарядов, вынесли бы всю армию.

Я не понимаю и половины того, что говорит землянин, но по тону догадываюсь, что он радуется военным успехам. Хотя это несколько глупо: ведь они воюют со своей же армией.

— Слоггеры и не должны быть умными, — сказала я. — Умный тот, кто их создаёт. А его цели мне до сих пор не понятны. Он словно показывает кому-то, что способен использовать вашу технику против вас же.

По-моему, на этот раз Лимоныч не понимает половины того, что говорю я.

Так как горящие танки перекрыли всю улицу, пришлось обходить через дворы.

Матвей больше не фотографировал людей в окнах. До него дошло, что им страшно. Люди провожали нас взглядом полным надежды. Из окон слышались призывы помочь. Но Лимоныч повторял шёпотом приказ:

— Не реагировать, продолжаем движение. С гражданскими разберутся, это не наше дело.

И тяжело вздыхал.

По железной лестнице мы поднялись на крышу какого-то здания.

Ещё на подходе сюда мой стирометр начал хаотично вращаться, сигнализируя о больших выбросах магической энергии. Вместо чистого синего неба над головой клубились чёрные тучи однообразной формы. Доносился далёкий гул, словно на сквозняке хлопала гигантская дверь. С каждым таким хлопком по земле проносилась лёгкая дрожь и нас окатывало холодным ветерком.

Лимоныч распределил солдат по углам крыши, чтобы отслеживали обстановку, и подполз к нам. Показал пальцем на полукруглое здание:

— Разведка отметила большое скопление танков и пердунов в этом районе. Предполагаем, что Первомаг там.

— Машиностроительный завод? — Спросил Матвей. — Интересно, почему именно здесь…

Чёрное небо вздрогнуло, облака шевельнулись, порыв ветра ударил в лицо. В небе на секунду раскрылся портал переброски, осветив тучи синеватыми отблесками. И схлопнулся.

— Он пытается открыть порталы, но не получается, — предположила я. — Видимо, ещё не приноровился к местному сплетению магических струн.

— Странно, а ты рассказывала, что портал в Брянск, в мою квартиру между прочим, он открыл легко, да ещё и преогромный.

— На Земле обитала его духовная часть. Она стала принимающим магом при создании портала. Тут всё ясно.

Очередной портал мигнул в другой части неба. Продержавшись несколько мгновений, закрылся.

— Пятнадцать минут до начала, — сказал Лимоныч. — Готовь свои магические штуки.

— Всегда готова, — ответила я.

Где-то там, на противоположной стороне завода шли Хадонк и Аделла, возглавляя вторую и третью ударные группы. Слюбора я снова оставила с землянами. На этот раз не от недоверия, а для защиты.

— Не нужна нам ваша защита, — отреагировал на моё решение генерал Пиротов.

— Но почему вы, земляне, не смотря на произошедшее, уверены в своих силах? Вы же не представляете, что сделает Первомаг, приобретя полноту умения работать с магическими струнами вашего мира.

— Это ты, голдиварочка, не знаешь, что брянская земля видела всяких завоевателей, и немцев, и французов, и печенегов различных. Все бежали отсюда, поджав хвост. Справимся и с безумным фокусником.

— А что сразу хвост? — оскорбилась Аделла.

— Не думай, Бленда, что я бравирую. Просто мы, русские, такие люди, что дерутся до последнего.

— До последнего русского? — искренне удивилась я.

Впрочем, Слюбор и сам не хотел оставаться:

— Чем нас больше будет в битве с магом, тем лучше. В прошлый раз мы вчетвером едва сдержали его.

— Поверь, на этот раз всё получится.

— М-м, а что именно получится? Мы снова разделим его сущность? Одну закуём в очередную статую и сокроем под иллюзией? Чтобы через две тысячи семилуний очередные непослушные студенты вроде нас его освободили?

— Иного выхода нет.

— М-м, мне кажется есть, но наставники, как всегда, скрыли его от нас.

Чтобы дать Слюбору задачу и не чувствовать себя ненужным, в то время как товарищи рисковали жизнями, я обратила его внимание на детей:

— Твоё умения напускать иллюзии помогло бы детям. В отличие от взрослых, уход от реальности им поможет.

— М-м! Точно!

Слюбор поправил плащ, потом провёл по себе руками, превращая его в роскошное одеяние:

— Дети, дети, кто хочет отправится в волшебную страну?

Мрачные взрослые с подозрением посмотрели на странно наряженного толстяка и прижали детей к себе. Навидались они волшебства. Наверное, они уже никогда не поверят, что магия служила и мирным задачам.

Слюбор взмахнул руками, воздвигая вокруг себя иллюзорный балаган, полный игрушек, качелей, каруселей… Оторвавшись от родителей, дети побежали к Слюбору.

Как я и говорила, из фулелей получались или самые лучшие политики, или самые лучшие устроители балаганов.

Матвей фотографировал Лимоныча, который с удовольствием позировал. На снимках он получался грозным воином, в глазах которого можно прочитать все те битвы, что он провёл.

— Хм, а ты всё-таки тоже маг, — сказала я, поглядев снимки. — Магия искусства.

Матвей скромно улыбнулся. Спрятал камеру и сел рядом со мной:

— Вот не понимаю, в чём разница между руллем и заклинанием? Только в том, что рулль может использовать обычный человек, тот, у кого нет дара бренчать на магических струнах?

Вопрос был несколько неожиданный. Но разве не этого обмена знаниями я желала?

— Рулль — это концентрат нескольких заклинаний. Именно рулль показывает степень мастерства мага. Заклинание — это только ингредиент, из которого рулли составляются.

— Заклинание без рулля не работает?

— Почему? Ты можешь есть ингредиенты супа, а можешь сварить, чтобы получить небывалую комбинацию вкусов и ощущений. Рулль — это произведение искусства.

— Понятно, а если ты мне дашь рулль, я смогу его использовать?

— Да… Нет… Интересный вопрос. Я не знаю.

— Ну вот смотри, — Матвей увлечённо подвинулся ко мне: — Как я понял, промышленные маги создают слоггеров с заданными параметрами: копать, сеять, строить…

— Они не способны строить. Разве что создать слоггера для кладки кирпича. Но всё, что он сможет — это строить бесконечную стену, пока сам не распадётся.

— Пусть так, но рулли для его создания активируют сами крестьяне или маг, который им продал?

— Это смотря как будет изготовлен рулль. Те, что подороже, крестьяне могут активировать сами. А дешёвые активируют маги. В Химмельблю есть целая организация магов-торговцев «Форендлер», они контролируют весь рынок торговли сельскохозяйственными руллями. Если я не умру и закончу Академию, то передо мной будет выбор: или вступить в эту организацию и платить высокие взносы за право торговли, или перепродавать свои рулли торговым представителям «Форендлера»… Что? Что смешного?

— Странно узнавать от волшебницы из неведомого мира о торговой мафии и монопольных сговорах. Небось взяточники среди чиновников не лучше наших? Вся магия улетучивается.

— Не совсем понимаю о чём ты, но если думаешь, что Голдивар сильно отличается от Земли… То я скажу уверенно — нет, не сильно. Конечно, в быту и мелочах у нас огромная разница, но и ты, и я — люди. Значит думаем и действуем одинаково. У нас даже политические интриги, которые ведут к войнам, похожи. И цель одна — рынки сбыта, влияние и, как это ты говоришь, «понты» правителей.

— Знаешь, я бы… — Матвей запнулся, подбирая слова. — Хотел бы посмотреть Голдивар. Когда вы закончите с Первомагом и пойдёте обратно… можно с вами?

— Рано загадывать. Но я была бы рада. У меня столько вопросов и предложений.

— О чём? — Матвей искренне удивился.

— Моя специальность — промышленная магия. Я хочу создавать предметы полезные людям. Взять те же телефоны. Передавать голос на расстоянии — отличное изобретение. Наши голосовые рулли выглядят устаревшими. И… дорогими. Дешевле письма писать, а голосовые рулли или умобразы удел богатых, ну или по особому случаю.

— Вы пересылаете голосовые сообщения в виде руллей? И что-то вроде видеозаписи в умобразах?

— Ну да. Говорю же — это дорого. Хотя, как магичка, я знаю, что могло бы быть и дешевле.

— «Форендлер» — компания-монополист, вот и держат цены максимально высокими.

— Если я создам что-то вроде телефона, то голосовые рулли перестанут быть нужными.

— А работать всё будет на магии?

— Само собой, но пока что я даже не представляю, какие заклинания нужны. Что станет магическим объектом? Что будет связующей силой? А если телефонами будут пользоваться десятки тысяч человек одновременно, то нужно создавать некоторые концентраторы магии, которые будут обслуживать запросы. Это потребует творческих решений.

— Блин, а не проще построить нормальные сотовые сети? Как у нас? Не из магии, а из китайских запчастей?

— Не знаю, например, что будет…

— Пора, — прервал Лимоныч. — Сигнал.

Из двух концов города в небо поднялись тонкие следы дыма с яркими точками на концах.

— Сигнальные ракеты, конечно, палево, но что делать, раз радио не работает? — посетовал Лимоныч.

Мы все спустились с крыши и побежали ко входу в полукруглое здание. Навстречу к нам из окон и порталов полезли крипдеры. Вдобавок раздался грохот, на крышу здания с той стороны влезли несколько огромных слоггеров. Каждый высотой в два таких здания.

— Твою же мать, — выдохнул Лимоныч. — Это ещё кто?

— Чудо магических технологий, — пояснил Матвей. — Нам лучше разбираться с пердунами. А хрупкая магическая девушка пускай воюет с великанами.

Солдаты и Матвей отбежали обратно в соседнее здание, перетягивая крипдеров на себя. Слоггеры спрыгнули с крыши. Они были созданы из камня, оранжевых кирпичей и узорчатой тротуарной плитки.

Доставая из сумочки стен-камень, я подумала, что сила Первомага сильно возросла, раз способен создавать таких гигантов…

Глава 19 Оружие судного дня

Заклинание рассоединения — первое оружие против слоггеров.

Каждое крестьянское хозяйство или завод, которые использовали магических существ, имели в запасе несколько руллей рассоединения. Иногда бывало так, что слоггер переставал подчиняться командам хозяина, продолжал работать и работать. Такой слоггер копал бесконечно глубокую яму, вспахивал уже два раза вспаханное поле, подкидывал и подкидывал уголь в печку сталелитейного цеха.

Чтобы остановить «задумавшегося» слоггера, активировали рулль рассоединения, вынуждая сущность распасться на составные части. Обычно землю, дерево и песок. Вообще, в договорах «Форендлера» с оптовыми заказчиками рекомендовалось, чтобы каждый рулль создания слоггера сопровождался руллем рассоединения. Впрочем, этот пункт редко кто выполнял, ведь слоггеры не ломались так часто. А какой смысл копить рулли рассоединения?

Я уверенно достала рулль и активировала.

Гигантские слоггеры обрушились на мостовую лавиной камней и пыли. Я развернулась, чтобы помочь солдатам отстреливаться от крипдеров… но шум за спиной остановил меня. Горы камня, которые остались от слоггеров, зашевелились. Ещё мгновение и они снова сложились в гигантов.

Материал, подвергшийся рассоединению, не способен восстановиться обратно в магическую сущность! Это нам твердили на уроках в Академии.

Но я вспомнила слова Драгена, что после Пятой Отметки мир мага переворачивался с ног на голову. Всё, что было невозможным — становилось достижимым…

Я достала второй рулль. На этот раз он вообще не произвёл эффекта. Слоггеры лишь покачнулись, потеряв десяток камней. Тяжело ступая, оставляя в мостовой выбоины, они надвигались на меня.

За спиной не умолкал треск автоматных выстрелов. Надеюсь, Лимоныч и его бойцы справятся…

У меня не было времени на перебор вариантов. Выхватила из сумки самородок и зажала в руках. Тепло магии просочилось через татуировки на ладонях, равномерно распределяясь по телу. Выставив пылающие ладони вперёд, я создала Стену огня. Старалась не делать её слишком широкой. Рассчитала так, чтобы стена уместилась на ширину улицы и не задевала дома, но уничтожала разрозненных крипдеров, которые всё ещё лезли из окон. Высоту стены задала размером чуть выше слоггеров.

От всепоглощающего жара листья на деревьях мгновенно скрутились в трубочки. Весь мелкий мусор на тротуаре вспыхнул и сгорел. Завоняло горелыми крипдерами. Их тела мгновенно обуглились, продолжая, впрочем, шевелить задними лапами. Один горящий крипдер прыгнул на меня. Уворачиваясь, ощутила, что на мою щёку капнуло раскалённое сало из горелого существа.

Нет, ещё не время активировать защитное поле… Нужно все силы вложить в поражающую способность пламени в Стене! Сжала кулаки, словно выжимая из себя энергию.

Огненная стена стала почти белой.

Достигла первого слоггера и превратила его в короткий водопад из раскалённого камня. Расплёскиваясь, лава попала на стены домов и на деревья. Они вспыхнули и за пару мгновений превратились в обугленные стволы.

Второй слоггер расплескался огненной кашей, разлился по мостовой. За ним последовал и третий. Из них получилось озерцо расплавленного камня. Последний слоггер стоял близко к домам, то есть к краю Стены огня, там температура была ниже. Обгоревший и почерневший, он ринулся на меня, топая по горелым трупам и лужицам камня.

Я стала спешно возвращать Стену обратно, но поняла, что не успею. Почувствовала себя как тогда, на скале, во время тренировок с Драгеном. Захотелось сжаться в комок и прикрыть голову от удара гигантским каменным кулаком…

За моей спиной раздался оглушительный хлопок. В грудь слоггера ударила ракета, такая же, какой солдаты уничтожали танки. Каменные крошки брызнули в стороны. Взрыв его не остановил, но заставил покачнуться, замедлив шаги. Именно эта заминка спасла меня — Стена огня настигла слоггера. Его расплавленные камни влились в озерцо остывающей лавы.

— Позже поблагодаришь, — подмигнул Лимоныч.

Он и его солдаты рассредоточились по улице, отстреливая редких полуобгорелых крипдеров.

Обходя мёртвых крипдеров и лужи раскалённого камня, мы снова приблизились к полукруглому зданию завода. Первыми прошли трое солдат, «разведгруппа». Дали знак нам, что путь свободен.

Матвей вместо фотоаппарата держал автомат:

— Круто ты их! Вжих-х-х, пш-ш-ш и нет великанов.

— Да, но если я буду расходовать самородки на каждого слоггера то для Первомага ничего не останется.

— Тебе нужно не сумочку, а рюкзак, — посоветовал Лимоныч. — Или телегу, чтобы весь каменный боекомплект таскать за собой.

— Идея! — воскликнул Матвей. — Тебе нужна не телега, транспортный робот, типа «Тягач 2.0». Он возил бы за тобой камни. Прототип я построил в студии робототехники…

Лимоныч раздражённо ответил:

— Придумываете всякую ерунду, а нам, военным, с нею мучиться. Испытывали мы в Сирии одного транспортного робота. Честно скажу — ишак и то надёжнее.

— Роботы — это будущее.

— Роботы — это дерьмо. У испытательного образца батарея садилась через пять часов работы. Какой толк от транспортника, если потом всё снова на себе тащить? Не говоря уже о том, что в каждой канаве застревал, приходилось разгружать и выталкивать.

— Конечно, до идеала ещё далеко, но развитие науки…

— Пока не придумаете надёжный и долговечный источник энергии, цена вашим роботам, как китайским игрушкам — купить и выкинуть.

Матвей не ответил, но слова Лимоныча заметно уязвили его. Я не совсем поняла, чего не так с роботами, но пообещала себе при первой же возможности помочь Матвею, ведь магия способна давать какую угодно энергию, куда угодно в каких угодно количествах.

Мы миновали пустые коридоры. Все окна в здании были выбиты, уцелевшие лампы раздражающе мигали. Из порванных труб капала вода.

Дошли до разрушенной части здания — в стену когда-то врезался танк. Видимо, слоггеры не смогли его вытащить и рассоединились или перешли в другую машину.

Возле завала раздавался мерный стук и шорох. Оказалось, что обрушившаяся стена придавила одного крипдера. Он был ещё жив, стучал по полу задними лапами, пытаясь выпрыгнуть из-под завала. В одном глазу торчал обломок деревяшки. Передние лапы не работали, из-за переломанного позвоночника. Тварь беззвучно раскрывала рот, пытаясь ухватить нас за ноги. Ёрзала по полу, залитому белой кровью.

— Ну и уродцы, — сплюнул Лимоныч и выстрелил в голову крипдера из бесшумного автомата.

В наступившей тишине стало слышно капанье воды и глубокий мерный грохот.

— Что это? — спросил Лимоныч. — Будто кирпичи сгружают.

— Боюсь, это очередные гигантские слоггеры, — ответила я.

— Тогда это, давай, ты здесь маг, тебе решать, куда нам двигать.

Гул перемежался характерными шумами зарождающихся и схлопывающихся порталов. Интересно, чего Первомаг хотел добиться? Призвать драконов? Но было понятно, что люди легко справятся с живыми существами из других миров. Это в Голдиваре полчища крипдеров были способны нанести урон войскам арбалетчиков и копейщиков, но против огнестрельного оружия землян они оказались всего лишь подвижными мишенями. Первоначальный страх землян от вида незнакомых тварей улёгся, теперь они легко их уничтожали. Быстрее чем Хадонк или Аделла. Огнедышащие драконы, даже те дряхлые экземпляры, что содержались в горах Южного Нип Понга пугали только голдиварцев. Земляне посбивали бы драконов ракетами.

Или Первомаг пытался уйти в какой-то другой мир? Что если на Земле ему не понравилось? Что если понял, что слишком слаб, чтобы противостоять всем землянам?

Лимоныч буквально навострил уши, прислушиваясь:

— Воет кто-то. Это не девушка-кошка?

Мы двинулись на шум, стараясь не покидать укрытия внутри здания. Скоро я услышала вой и успокоилась. Это был скорее боевой клич, чем сигнал страдания и боли. Аделла, вероятно, куражилась, уничтожая крипдеров и слоггеров.

Меня больше беспокоил Хадонк.

Давно подметила, что споггелю не нравилась Земля. Конечно, существо рождённое в семье Хадонка несколько сотен семилуний назад не могло привыкнуть к иному расположению магических струн. Оно не могло приспособиться с такой же лёгкостью, что и хозяин. Споггель страдал, а Хадонк скрывал это от нас.

Мы вышли из здания, оказавшись на пустом пространстве, похожем на городскую площадь. Кое-где торчали столбы с проводами, кое-где стояли дома на колёсах, немного напоминавшие передвижные магазины в Деш-Радже.

— Это машиностроительный завод, — пояснил Матвей. — Тут собирают локомотивы, поезда делают, короче. Ты, наверное, не поймёшь, о чём я.

Я не ответила. На другом конце этой площади стоял длинный ряд гигантских слоггеров. Их было так много, что невозможно сосчитать. Они неподвижно стояли, ожидая появления противника.

— Мда, — сказал Лимоныч. — Как я понимаю, их слишком много для тебя одной?

Я кивнула.

— Эх, сюда бы «Калибрами» жахнуть, мокрого места от них не осталось бы…

Я достала из сумочки Сельскаб: магическое устройство, выданное мне Драгеном в последний день тренировок.

Развернула плотный кожаный чехол и вынула металлический диск размером с тарелку. По ободу шёл ряд древнехиммельских символов, значения половины из которых я не знала.

В центре располагалась медная перемычка с вплавленным в неё прозрачным камнем неизвестного мне вида. Драген утверждал, что это стен-камень «манен» добытый из недр одной из Семилунья. Как именно добыт — умолчал. Даже не сказал, с какой именно из Семи?

— Сельскаб сработает только один раз, — предупредил Драген. — Так что используй в крайнем случае.

— А что он делает?

— Нейтрализует любую магию в радиусе дневного пути.

— Дневной путь? А точнее нельзя?

— Это древнее устройство. Их делали в эпоху войн с Первомагом. Тогда не было наших мер длины. Тогда маги всё делали на глазок, без точных цифр.

— При его включении я тоже потеряю возможность к магии?

— В этом и особенность. Вокруг сельскаба есть второй круг, размером в один шаг. В нём магия сохраняет силу, но всё равно уменьшается в разы.

— Ага, если от него далеко не отходить, то я смогу воевать?

— Да. Но все остальные маги лишатся доступа к магическим струнам. Все магические сущности прекратят существование.

— А…

— Да, споггель твоего друга тоже. Поэтому и говорю — применяй обдуманно, в крайнем случае.

Он показал мне, как активировать сельскаб. Заодно пояснил значения символов. Как всегда они оказались многозначительной философской мишурой, не имеющей отношения к делу. Стихи о дожде, ветре, храбрости предков и прочее.

Главным элементом сельскаба являлся лунный камень манен. Даже сейчас от него исходила такая сила, что у меня буквально чесались руки выковырять его и зажать в ладонях.

Стараясь не смотреть на манящую глубину крошечного камня, я замотала сельскаб в чехол и сунул обратно в сумку.

Лимоныч и Матвей сочувственно проследили:

— Опасная штука?

— Для людей нет, а вот для магов да.

— Орудие судного дня, — непонятно выразился Лимоныч. — Но если оно зашибёт толпу слоггерни, то почему бы и не применить?

— Нет, — отрезала я. — Это слишком опасно. Хотелось бы сохранить его для Первомага. Давайте решать, как будем действовать?

— В рукопашную пойдём? — посмеялся Лимоныч.

Матвей серьёзно задумался. Потом сказал:

— В умобразах про войну с Первомагом я видел, что со слоггерами часто воевали другие слоггеры, так? Клин клином.

— Не всегда, но часто. В армиях всех стран Голдивара полно магов, которые выпускают на поле боя сотни магических существ. Крипдеры дерутся с крипдерами, слоггеры со слоггерами, существа, порождённые ливлингами, с другими такими же существами. Ты предлагаешь мне сделать слоггеров?

— Почему бы и нет?

— Потому что я не смогу создать такое же количество, как Первомаг. У нас будет слишком маленькая армия.

Тем временем Лимоныч закончил считать и оторвался от бинокля:

— Тридцать четыре бугая ровно. Пока что стоят, нас не заметили.

— Первомаг их несколько дней создавал.

— Значит, мы должны напирать не на численность, а на эффективность.

— То есть?

— Наши слоггеры должны быть сильнее во много раз.

— Пойми, магические чертежи, по которым создаются эти существа примерно одинаковы. Конечно, есть маги Четвёртой Отметки, что создают свои варианты магических существ, но они ни с кем не делятся изобретениями.

— Нам поможет робототехника! Пошли обратно к тому танку, где был дохлый крипдер. Я по пути объясню.

Глава 20 Техномагия

— Ты говоришь, что магических существ создают по чертежам, — спросил Матвей. — А где эти чертежи хранятся? В голове у мага?

— Это сложный вопрос. Всё зависит от твоего взгляда на мир. Одни философы Голдивара утверждают, что существа находятся в неком мире идей, откуда маг как бы достаёт их с помощью своего мастерства. Другие говорят, что маг сначала создаёт существо, а только потом оно появляется в мире идей.

— То есть никто не знает, откуда что берётся, но все используют?

— Именно так.

— Теоретически можно создать слоггера любого вида, внешности и размеров?

— Смотря что ты подразумеваешь под «любым»… Магия ограничена личностью мага. Если ты представляешь себе какого-то особого сильного слоггера, то я навряд ли смогу его создать. Это ведь твоё воображение, а не моё.

Я, Матвей и Лимоныч и пара солдат вернулись к разрушенной части здания. С другой стороны открывался вход в большое крытое помещение, полное разобранных или недоделанных колёсных домов.

— Отлично, — сказал Матвей. — Корпуса и запчасти от локомотивов станут основой нашего мега-слоггера.

Лимоныч и солдаты заняли места у входов и окон. Матвей достал блокнот и стал что-то рисовать:

— Для начала скажи, как вообще создают слоггеров? Я правильно понял, сначала маг читает заклинания для каждого элемента и действия, потом сводит их воедино в рулль, который в свою очередь и создаёт слоггера?

— Примерно так. Хотя Первомаг обходится без руллей и вообще без каких-либо реальных предметов для работы с тканью мироздания. На такое способны маги Высшей Отметки.

— Пятой?

Я помедлила:

— Теперь я не уверена, что их только пять…

Матвей кивнул:

— Какие нужны заклинания для слоггера?

— Ну, во-первых, «Соединение». Потом — «Движение», «Распознавание»…

— Что делает оно?

— Слоггер должен распознавать цель или задачу, для которой создан.

Матвей что-то записал. Я же ощутила себя преподавателем в Академии. Должна заметить, Матвей быстро схватывал основы магии. Быстрее чем Аделла, например.

— Далее «Время» и сразу от него зависит «Пространство».

— Ого, прямо теория относительности.

— «Время» определяет срок действия «соединения». Чем дольше должен существовать слоггер, тем больше энергии нужно затратить при создании. «Пространство» определяет местность, в которой действует слоггер.

— Они ограничены радиусом действия?

— Конечно, чтобы создать свободно ходящего куда угодно слоггера, нужно затратить столько энергии, что даже у Первомага столько нет.

— Эй, — подал голос Лимоныч. — Получается, что если мы подождём, то эти гиганты сами рассыпятся?

— Конечно, — пожала я плечами. — Но учитывая возможности Первомага, их рассоединение нам придётся ждать несколько земных месяцев.

— Вопросов больше не имею.

— Так, а есть заклинание «Знание»? Ну, типа, чтобы обращаться с оружием?

— Знание заложено в «Распознавание». Например, чтобы создать слоггера-землекопа, нужно в «Распознавание» привнести умение работать с лопатой. Если землекоп будет неестественных размеров, нужно позаботиться о создании лопаты, соответствующей его росту. Поэтому в промышленности применяют только человекоподобных слоггеров, чтобы они могли пользоваться людскими инструментами.

Матвей вырвал из блокнота несколько страниц и расположил на полу:

— Вот что тебе надо сделать, — пояснил он. — Нарисовал как смог, но, надеюсь, понятно.

На рисунке кто-то вроде воина. Вместо головы стояла башенка от танка, длинное дуло торчало вперёд. У него было не две руки, а четыре. Они не заканчивались, как у обычных слоггеров, бесформенной культяшкой, которая при необходимости могла обхватить инструмент или другого слоггера, но были сразу орудиями. Левая верхняя рука — молот, правая — что-то вроде топора, изготовленного из частей тех механизмов, что Матвей назвал «локомотивы».

— Вторые руки должны быть с пальцами. Я понял, что все пять сложно, но хотя бы надо три. Дадим ему гранатомёты.

— Это прямо трансформер какой-то, — сказал Лимоныч, поглядев на бумажки.

— Я старался придать сходство с Мегатроном, ага. Главное, что наш слоггер будет защищён бронёй от танкового корпуса, а крылья, созданные из стенок вагонов, должны помочь ему если и не летать, то хотя бы высоко подпрыгивать и безопасно планировать вниз. Как делают кузнечики.

— Матвей, не забывай, для магии неважно, есть у существа крылья или нет.

— То есть он сможет летать?

— К сожалению, нет.

— Жаль. А почему, магия же?

— Тут снова область философии. Воздух — это самостоятельная стихия, а стихии не перемешиваются. То есть летать сможет только существо, созданное из воздуха и относящихся к этой стихии явлений. Облака, молнии…

Я не стала распространяться о новых знаниях, полученных от Драгена. Тот утверждал, что всё чепуха и перемешивать можно хоть воздух с навозом. Его утверждения мне всё ещё казались дикими.

— Понятно, — сказал Матвей. — А железо и камни не смогут летать?

— Камни можно подбросить, но летать они не будут. Даже поговорка есть: «Не кидай камни в небо, всё равно упадут на твою голову».

— Чёрт с ними, с полётами. Но прыгать он сможет?

Я по нескольку раз просмотрела все рисунки:

— Это крайне необычно для меня. Но я постараюсь сделать, что смогу. Создание одного слоггера займёт немного времени.

— Действуй, Бленда!

Я и начала действовать.

Мне пришлось потратить три самородка. Первый вариант слоггера получился нерабочим — дуло и башня перевешивали вперёд. Он падал, утыкаясь дулом в землю. Матвей придумал добавить за спину противовес из целого куска локомотива:

— Заодно и тыл будет более бронированным!

Вообще в процесс создания Матвей неплохо помогал идеями:

— Слушай, а нельзя, чтобы слоггер метал огненные шары?

— Оснастить магическую существо магическими способностями? Это… это ещё никто не делал. А если и делал, то не делился подобным руллем. Хотя я в боевой магии не сильна.

Впрочем, огненные шары не получились: слоггер метал их куда попало. Мне не удавалось соединить «Огонь» с «Распознаванием». Времени на эксперименты не было. Взамен предложила вставить в него один стен-камень, который можно было активировать, создавая вокруг слоггера защитное поле.

— Прекрасно придумала. А говоришь, не разбираешься.

— Матвей, я сама поразилась идее! Защитное поле даёт нашему созданию огромное преимущество.

— Ведь это очевидно, почему никто из магов до этого не додумался?

— Вероятно, потому, что никто не переживает за сохранность слоггеров. Они же расходный материал. Проще сделать нового, чем тратить энергию и время на оснащение защитой.

— Голь на выдумку хитра, — отозвался Лимоныч.

Защитный стен-камень я замуровала в чугунной груди слоггера. Он получился выше вражеских, шире и, что скрывать, более грозным. Но его четыре руки создали новое препятствие. Не получалось согласовать их движения так, чтобы они не задевали одна другую.

— Матвей, кажется, не выйдет… Я не знаю, что делать. Он будет колотить молотом левой руки по топору правой…

Мы задумались. Матвею не хотелось лишать мега-слоггера пары рук. Ведь ему придётся воевать с тридцатью врагами.

— Придумал, — воскликнул Матвей. — Рассинхронизация.

— Что это?

— Нужно сделать как-то так, чтобы левая часть действовала независимо от правой, но при этом заложить запрет на причинение вреда какой-либо из частей.

— Я не понимаю.

— Ну, сделай так, чтобы слоггер был один, а думал и действовал как двое. Как бы союзники в одном теле.

— Хм, интересно… Нужно будет создать спаренный рулль. Такое делал Саммлинг при постройке тоннеля через Щербатые горы…

После нескольких попыток я сделала спаренный рулль, приложила к слоггеру… Тот совершил один шаг, второй и рухнул. Начал корчится, как припадочный. Пришлось остановить его существование:

— Два слоггера в одном привело к тому, что оба действуют по-своему. Тянут общее тело в разные стороны.

— Надо думать.

— У нас нет времени, Матвей. Аделла и Хадонк давно на месте. Вдруг им нужна наша помощь?

— Придумал! Сделай так, чтобы каждый слоггер на долю секунды становился главным. То есть, каждый сможет совершать нужное ему движение, не мешая товарищу.

— Убей меня булыжник, это самая сложная магическая процедура в моей жизни!

— Усложнение простых вещей называется «научным подходом». Привыкай, мы на Земле постоянно этим занимаемся.

Как ни странно, но идея Матвея сработала. Я задала «Времени» свойство прерывистости. На неуловимое мгновение спаренный рулль отдавал управление то первой, то второй своей части.

Слоггер ходил, не падая, взмахивал гигантскими руками с топором и молотом, не задевая сам себя. Иногда шевелил сложенными за спиной железными крыльями.

— Святые камушки… Даже не верю, что получилось.

— А прыгать, прыгать-то он будет? — спросил Лимоныч.

— Способность к прыжкам и краткосрочному полёту придётся проверять на поле боя. Мы и так сильно задержались.

Матвей сфотографировал слоггера:

— Как мы его назовём?

— Доминатор, — сразу отозвался Лимоныч. — Нужно агрессивное название.

— Согласен. Итак, Доминатор, вперёд! У тебя целая армия, которую надо уничтожить.

Доминатор сунулся в одну сторону, в другую… оказалось, что у него нет иного выхода из цеха, кроме как разрушить стену. Не успела его остановить, как ударом молота он пробил брешь, ударом топора расширил. Навалился всем телом и выломился наружу.

Мы еле успели отскочить от рушащихся балок потолка и стен.

Земля задрожала. Это тридцать четыре каменных слоггера Первомага помчались в нашу сторону. Мы же побежали по коридорам полукруглого здания к выходу на площадь.

Матвей на бегу взял меня за руку.

Воссоединившись с остальными солдатами отряда, мы залегли за прикрытием вагонов. Таким образом, со стороны могли наблюдать, как стадо слоггеров, скрываясь в туче пыли, неслось к цеху, откуда выпрыгнул Доминатор. Пролетев половину площади, расправил крылья и плавно опустился на землю.

— Летает… — довольно сказал Матвей.

Я тяжело дышала от бега. Сунула руку в сумочку, вынула стен-камни.

— Устала? — спросил Матвей.

— Да… Но нет время расслабляться. Вместе с Доминатором, расправимся хотя бы с половиной. Надеюсь, Аделла с Хадонком придут на помощь.

Матвей искренне разозлился:

— Жаль, что я не владею магией. Чувствую себя лишним.

— Эй, боец, сейчас и нам работа будет, — заметил Лимоныч.

С другой стороны площади появилась зелёная шеренга крипдеров. Хаотично прыгая в стороны, они приближались к нашему укрытию.

— Все на крышу вагонов! — скомандовал Лимоныч. — Пулемётчики, готовсь!

Матвей предложил подсадить меня, но я помотала головой:

— Нет. Пойду к Доминатору.

Зажала в ладонях по самородку и побрела к тучи пыли. В ней появлялись: то голова слоггера, то молотобойная рука Доминатора, крошащая эту голову в песок. Время от времени вылетали огромные куски камней с обломками рук и ног. А то и целый слоггер, перебитый пополам топором Доминатора.

Когда слоггеров вокруг него стало слишком много, снова совершил прыжок и опустился недалеко от меня. Одно крыло Доминатора помято и едва держалось на шарнирах от танкового шасси. Да, это его последний прыжок. Доминатор сильно пострадал в схватке.

Пока стадо слоггеров разворачивалось в нашу сторону, я создала защитное поле вокруг себя и приказала стен-камню в груди Доминатора загореться. Нашего мега-слоггера опутал сиреневый туман с жёлтыми прожилками.

Я бросила взгляд за спину, где земляне уже вовсю расстреливали крипдеров. Сквозь топот и грохот слышались автоматные очереди и окрики Лимоныча.

Посмотрела в небо: порталы возникали и закрывались с прежней периодичностью. Намерения Первомага так и оставались неясными.

Я подбросила первый самородок…

Глава 21 Снова вместе

Я обернулся и посмотрел, как Бленда подбросила в воздух самородок, вызывая шквальный «Огненный дождь». Из второго сделала «Стену огня». Пылающая завеса накрыла передних слоггеров, превращая их в лужи, но чем дальше стена уходила от Бленды, тем менее становилась яркой. Из белой она превратилась в жёлтую, потом оранжевую… красную… и потухла.

Снаряды каменного дождя накрыли толпу слоггеров. Оторванные каменные руки и головы полетели в стороны. Поле боя окутал дым и пар от горящего камня.

Красавец Доминатор, раскинув все четыре руки, помчался в гущу событий. На ходу расстрелял весь боезапас гранатомётов и отбросил их в сторону.

— Боец, куда смотришь? — ударил меня в плечо Лимоныч. — Работаем!

Шеренга крипдеров бурлила, дёргалась, надвигаясь на вагоны. Оба наших снайпера давно стреляли. Каждый выстрел валил одну тварь, но её место занимала новая.

По команде Лимоныча все бойцы, кроме меня, дали залп из подствольников. Мой АК-74 был без подствольника. Точнее, я его сам снял от греха подальше. Пользоваться им не умел, а в армии наслушался рассказов, как неумелые бойцы подрывали сами себя.

Снаряды пробили бреши в шеренге, но те быстро затянулись новыми тварями. Нас спасало то, что крипдеры толком не знали где мы, поэтому кидались во все стороны, на любой подозрительный сарай или столб.

Наиболее эффективными оказались пулемётчики. Они выкосили целые ряды крипдеров. Шеренга превратилась в прерывистую линию. Твари замедлили продвижение, временно отступили, сбиваясь в стаи. Оказывается и у этих искусственных созданий имелось что-то вроде рудиментарного инстинкта самосохранения.

— Откуда же вы берётесь, — процедил Лимоныч.

— Точно, — осенило меня. — Где-то рядом портал переброски.

— Даже если и узнаем где, как мы его закроем? Хотя, мочить гадов прямо на выходе из него было бы проще.

Я расстегнул рюкзак и достал свой квадрокоптер:

— Сейчас разведаем!

Излучение от магии влияло на качество связи с планшетом, на который передавалась картинка с коптера. Особенно сильные помехи происходили при формировании экспериментальных порталов переброски в небе.

Коптер поднялся над нами. Сквозь подёргивания и пикселизацию виднелся двор завода, быстро уменьшающийся в размерах. Увидел себя, Лимоныча и бойцов, расположившихся на крышах трёх вагонов.

Я предполагал, что аппарат проработает недолго. Но этого оказалось достаточно, чтоб засечь портальное свечение возле закрытого цеха. С периодичностью в пять-десять секунд из него появлялись крипдеры и присоединялись к растущей толпе за стеной цеха.

— Копят силы, гады, чтоб массой атаковать, — сделал вывод Лимоныч.

Изображение на планшете потухло. Квадрокоптер потерял связь и начал снижаться в автоматическом режиме. Но сильный порыв ветра, образовавшийся от возникшего рядом портала, отнёс его в сторону. Перевернувшись несколько раз, коптер упал в гущу крипдеров. Вот и конец игрушке за полторы штуки баксов.

Лимоныч распределил пулемётчиков по крышам других вагонов. На них была вся надежда: должны прикрывать наш прорыв к порталу.

Бленда уже вовсю махала своими огненно-электрическими плетями. Доминатор рубился в гуще слоггеров. Рука с молотом уже оторвалась, а топор смялся в гармошку, нанося минимальный урон каменным слоггерам.

Я не понимал, справлялась Бленда или нет? Нужна ли ей помощь? И если да, то чем я смогу помочь магичке, способной вызвать метеоритный дождь? Добрым словом, поддержкой, анекдотом?

— Ты вот что, Матвей, — сказал Лимоныч. — Оставайся здесь, с пулемётчиками.

— Я не боюсь идти в атаку.

— Ты нам только помешаешь. Твоя подготовка — дерьмо. Сколько ты пердунов подстрелил?

— Ну… парочку.

— Парочку! А каждый из моих бойцов по паре сотен уже. Короче, приказ не обсуждать. Прикрывай пулемётчиков.

Пулемётчики прекрасно обходились без меня. Экономно стреляли, отсекая крипдеров от группы Лимоныча.

По манёвру спецназовцев, понял, что они собирались обойти цех с правой стороны. Избегая встречи с основной массой тварей, практически бросали нас на съедение, если те решат снова идти к вагонам.

Бленда и Доминатор продолжали неравный бой. Часть внутренней площади завода затянулась клубящейся пылью, всполохами огня, лентами энергии. Так как и Бленда, и слоггеры дрались молча, то месиво напоминало не битву, а нерешительный вулкан, который всё никак не мог извергнуться.

В клубке магии и пыли потонули корпуса администрации, а парк, который когда-то приукрасили и облагородили к очередному приезду Президента России, превратился в частокол из поломанных деревьев, между которыми медленно растекались ручьи расплавленного камня.

Воспользовавшись затишьем, я достал камеру и сделал несколько снимков. Вообще, я уже столько наснимал фантастических кадров, что можно самовольно назначить себя «Фотографом Года». Одних снимков, где маги схвачены в момент своих действий, было штук сто. Не считая видов разрушенного Брянска, крипдеров, слоггеров… Фотографии больше походили на кадры из фэнтези-фильма, чем на реальные.

А ещё — фотосессия с хвостатой и ушастой Аделлой, позирующей с арбалетом.

К нам прибежал вестовой от Лимоныча:

— Пулемётчики, собираемся. Выдвигайтесь к порталу. Матвей, приказ Лимоныча: ты идёшь к Бленде и остаёшься с ней.

Опять от меня избавлялись как от лишнего груза:

— Почему?

— Потому что приказ, ёпты.

— Не лучше ли мне помочь стрелять в крипдеров?

— Мы заблокировали портал автобусом, теперь пердуны сразу на выходе бьются в него, теряют ориентацию, тут-то мы их косим.

— Тем более, я могу…

— Ты хреновый стрелок, без обид, брат. Твоя задача сопровождать Бленду к Первомагу. Так что хватит болтать. Прячь фотик и дуй к магичке.

Я спрыгнул с крыши и отправился в сторону клубка пыли. Героические солдаты решили пожертвовать собой, задерживая крипдеров, давая мне и Бленде возможность уйти. Я развернулся и сделал несколько снимков ребят, удалявшихся в противоположную сторону.

Если наш мир когда-нибудь выпутается из этой фантастической беды, память о настоящих героях будет сохранена благодаря мне. Хоть какое-то утешение в своей полезности.

Стараясь держаться подальше от разлетающихся обломков слоггеров, я присел на ствол выкорчеванного дерева. Бленда тоже стояла поодаль от всеобщей свалки. Хлестала огненно-энергетическим кнутом по головам слоггеров, да время от времени швыряла в толпу раскалённые стен-камни. От их разрывов на землю сыпался дождь каменных осколков. Они стучали по моей каске, били по незащищённым частям тела.

Доминатор едва двигался. Его защитное поле исчезло. Теперь каждый удар вражеского слоггера оставлял вмятину на его танковом корпусе. Ствол на башне погнуто смотрел вниз, как хобот грустного слонёнка.

Доминатор доживал последние минуты своего короткого существования.

Кнуты Бленды потеряли первоначальную яркость и гибкость, что свидетельствовало об усталости девушки. Теме не менее дело шло к концу. Пыль оседала, открывая груду разломанных слоггеров, среди которых бродили уцелевшие. Осталось штук пять или шесть. Да и те были лишены или одной конечности или головы.

— Соскучился? — рядом со мной опустилась Аделла.

На базе в торговом центре нам выдали новую снарягу, бронежилеты и каски. Аделла попросила самый большой размер, рассчитывая на превращение в зверя. Теперь эта одежда тоже висела лохмотьями, вдобавок была залита белой кровью крипдеров, как и лицо Аделлы. Кровь уже подсохла, превратившись на её коже в корочку, как подгоревшее молоко.

— Ты одна? — удивился я. — А где твоя группа?

— Выбесили они меня. Командир начал указывать, «туда нельзя», «сюда нельзя». «Иди тут, не стой там, не сиди здесь». Да кто я для него, зверушка дрессированная?

Аделла раздражённо дёрнула ушами и ударила хвостом по земле:

— Я взяла и сбежала, понятие не имею, что с ними стало.

Я ощутил такую пустоту, что даже не знал, как объяснить Аделле чудовищность её поступка? Ведь она не со зла? Она искренне считала, что можно бросить людей в городе, полном злобных магических монстров. С другой стороны, они были военными, знали на что шли.

Бленда так бы никогда не поступила. Всё-таки Аделла настоящая кошка, самодовольная, безразличная… Это делало её ещё притягательнее.

Аделла устало потянулась, встала на четвереньки и начала превращаться в животное. На этот раз я проследил за процессом чуть дольше:

— Скоро перестану пугаться твоих превращений.

— Р-р-грау! — отозвалась Аделла и отпрыгнула в гущу битвы.

С её помощью со слоггерами было покончено. Последний гигант, теряя камни, рухнул и рассыпался на валуны. Я подошёл к погребённому под обломками Доминатору. Он шевелился, пытался встать, опираясь на обломки рук. Танковая башня превратилась в смятую банку.

— Покойся с миром, — сказал я. — Ты первый настоящий боевой магический робот на нашей планете. И создан ты был не в Японии или США, а в России… Из тепловозов, танка и щепотки магии.

Бленда приложила ладонь к обрубку Доминатора и тот затих. Девушка была бледна, я даже сделал движение, чтобы придержать её. Показалось — собирается упасть в обморок. Но Бленда сделала глубокий вдох, сдула со лба грязную прядь белых волос и отошла.

Из-за другой груды камней вышел Хадонк.

Аделла прыгнула на каменный холм и приняла свой прежний облик. Она научилась превращаться быстрее, не показывая на лицеморде яркого страдания от процесса:

— Гр-р-р, мяу, а вот и наш непобедимый драйденец. Расправился с врагами, а на самом ни пылинки?

Хадонк действительно выглядел свежим, в отличие от нас. Снаряга целая, даже чистая, только низ брюк запылился. Полный энергии и движения споггель молниеносно двигался над ним.

— Ты тоже бросил свою группу? — спросила Аделла.

— Нет.

Хадонк рассказал, что на подходе к территории завода в подвалах многоквартирного дома обнаружили почти сотню беженцев. Большая часть из которых — дети.

— Все они плакали, звали маму, несколько десятков взрослых и воспитателей детского сада не могли успокоить ораву. Было решено разделиться: часть солдат повела беженцев, а часть пошла со мной. Потом мы услышали грохот, звуки далёкой битвы, видать, это вы рубали слоггеров. Бросились было к вам, как услышали выстрелы за спиной: стая крипдеров напала на беженцев. Я заставил всех солдат присоединиться ко второй группе, а сам пошёл сюда.

— Верно, от этих землян толку нет, — фыркнула девушка-кошка.

Как бы я не относился к Аделле, но нужно что-то делать с её заносчивостью:

— Бестолковые земляне прямо сейчас рискуют жизнями, удерживая портал с крипдерами. Если бы не они…

— Хватит, Матвей, — устало отозвалась Бленда. — Ты её не переделаешь. Давайте двигаться дальше. Чтобы усилия Лимоныча не оказались ненужными.

— А ты знаешь куда?

Бленда показала на двухэтажное здание администрации. Над ним образовалось что-то вроде воронки из облаков, по стенам лазали редкие крипдеры. Опалённый триколор пафосно трепетал на ветру, который менялся каждую секунду:

— Пробные порталы переброски чаще всего открываются над этим домиком с флагом. Значит, там и Первомаг.

Глава 22 Дракон для Аделлы

Мы двинулись, обходя завалы камней, перебираясь через ямы.

Года два или три назад я работал фотожурналистом для новостного сайта. Делал на этом заводе фотосъёмку помпезного открытия нового цеха или реставрация старого… Территория завода была чистенькой, ухоженной. А новый цех выглядел почти современно.

Теперь весь Брянск как локация из Фоллаута.

На половине пути я обнаружил под ногами сломанный флагшток с втоптанным в землю триколором. Я остановился, достал нож и срезал флаг. Оттряхнул, свернул и спрятал в рюкзак.

Хадонк уважительно сказал:

— Знамя государства не должно валяться в земле, если хотя бы один его гражданин всё ещё ходит по ней. Ты патриот, это хорошо.

— Вообще-то я совсем не патриот, — признался я. — Когда в стране мир и спокойствие, когда ты уверен в завтрашнем дне, всегда хочется критиковать и страну, и власти. Охота играть в оппозиционного либерала, ходить на демонстрации, кричать, что все жулики и воры… Требовать какой-то непонятной свободы. Но сейчас, когда Брянск превратился в руины, а самое древнее зло копит силы, чтоб превратить в руины всю Россию, а далее и мир, то мировоззрение поменялось. Причём сразу же, словно в голове сработал переключатель «сейчас всё серьёзно!»

— Понимаю.

Аделла хотела что-то добавить, но над нашими головами раздался знакомый хлопок и открылся портал. Из него выперло огромное чудище. Вытянутая морда усеяна копьеобразными наростами, жёлтые выпуклые глаза часто моргали, как у ящерицы. Из приоткрытой пасти торчал раздвоенный язык, с которого капала слюна. Когда её первые капли достигли камней, то прожгли насквозь.

Чудовище всё лезло и лезло. Расправило кожистые крылья, схватилось за края портала когтистыми лапами, как попугай на обруче, оттолкнулось и взмыло в задымлённое небо.

Я и Бленда оторопело наблюдали. Хадонк сразу приготовился к драке, сгребая к себе валуны побольше. Только Аделла восторженно закричала:

— Дракон! Огненный, в расцвете сил!

И побежала за ним, как бежал бы ребёнок к ёлке за подарками.

— Вернись! — крикнула Бленда.

— Это же дракон! Грррр-мяу!

Аделла в два прыжка оборотилась в зверя, причём размером в половину дракона… На третий прыжок подпрыгнула так высоко, как прыгают кошки, настигая взлетающего голубя.

— Первомаг делает всё, чтобы отвлечь нас, — сказала Хадонк.

— На некоторых это срабатывает, — кивнула Бленда.

Аддела настигла дракона, ухватив лапами за хвост. Развернув башку, дракон окутал Аделлу облаком пламени. Опалённая кошко-девочка упорно тащила дракона в низ. Оба зверя рухнули, разбрасывая камни и пыль, только-только осевшую после битвы со слоггерами.

— Убей тебя булыжник, Аделла, — закричала Бленда. — Мы идём дальше.

— Но разве ей не надо помочь? — удивился я.

— Сама пусть справляется.

Хадонк тоже нерешительно стоял, подняв своей невидимой силой несколько гигантских камней.

— Ну, пойдёмте же.

Аделла и дракон катались по земле. Дракон не мог больше использовать огонь, потому что Аделла плотно к нему прижалась, обхватив всеми лапами. Дракон бил её крыльями и оглушительно верещал. Было странно слышать от величественного животного столь тонкие звуки.

Хадонк бросил камни:

— Как только Драген научил её превращаться в тинь-поу, так она стала мечтать о следующем шаге: о превращении в дракона. Пока она не победит и не усвоит его образ, не успокоится.

Хадонк и Бленда пошли вперёд.

Я остался. Бленда бросила на меня взгляд через плечо, но ничего не сказала, а только ускорила шаг.

Аделла явно побеждала: дракон уже не старался ударить её, а извивался, выкручивался из её хватки. Иногда ему удавалось пролететь десяток метров, но Аделла снова тащила его на землю. Швыряла о камни, рычала, мяукала и била лапами по крыльям, по голове и туловищу.

Странно, подумал я, если тинь-поу сильнее дракона, то какой смысл желать в него превратится? Из-за пафоса разве что? Хотя Аделла несколько раз упоминала: для ливлинга превращение в дракона — высшее достижение. Сильнее дракона нет никого. Не могла же она ошибаться.

— Он тебя обманывает! — осенило меня. — Слышишь, Аделла? Он поддаётся!

Я кричал это и бежал за перекатывающимися телами зверей. Но Аделла не то, чтобы не слышала меня, но просто не обращала внимания. Сейчас она была огромным мускулистым животным. В три раза большим, чем тогда, когда охотилась на оленя.

— Послушай же! Здесь что-то не то…

Из-за груды камней выскочил крипдер с перебитой ногой. Если бы не его ранение, я бы не успел снять автомат. Крипдер криво прыгнул, я откатился в сторону, сбрасывая рюкзак.

Отставив перебитую ногу, крипдер сжался, готовясь ко второму прыжку.

Лимоныч прав, я хреновый стрелок. В армии одинаково плохо стрелял из положения «лёжа», «с колена» и «на ходу без остановки». Но в этот момент я будто бы перерос самого себя, как в случае с государственным флагом. Все знания, что мне вдалбливались и были позабыты, вдруг дали результат. За мгновение переключился на стрельбу очередями и за пару секунд всадил в тварь все тридцать патронов.

Не отрывая взгляда от неподвижного крипдера, сменил магазин. Осмотрел окрестности: дым, пыль и кое-где языки пламени от сгорающих в лаве древесных стволов.

Двинулся дальше, но не кричал и не бежал, опасаясь, что где-то остались другие одиночные крипдеры.

Аделла и дракон продолжали борьбу. Вышибли своими телами деревянные ворота старого цеха и закатились внутрь. Перепрыгивая через ручейки лавы, поскальзываясь на каменной крошке, я последовал за ними.

В цеху дракон умудрился вырваться из лап Аделлы. Завис в центре помещения. От взмахов его крыльев с пола поднялся весь мелкий мусор, а столы, кресла и прочие незакреплённые предметы раскидало в стороны. Крылья дракона расцарапаны, брызги крови окропили столбы, разобранные моторы и краны.

То, что он не улетел, подкрепило мои подозрения:

— Дура! Разве не видишь, что он всё специально делает?

Аделла подобрала передние лапы к задним. Мелко-мелко переминалась, рассчитывая угол прыжка. Совсем как кошка, которую дразнят бумажкой на ниточке.

Дракон послал на неё сгусток пламени, не такой большой, как раньше. Вероятно, ослаб от битвы.

Аделла легко отпрыгнула в сторону, оттолкнулась от стены лапами, наискосок перелетела цех по направлению к крану, оттолкнулась от него — тяжёлая конструкция покачнулась, но удержала большую кошку. Дракон с трудом держался в воздухе — его крылья били по столбам, по выступающим балкам, ему было попросту тесно. Он не смог предусмотреть манёвр Аделлы и снова оказался в её объятьях.

Победно рявкнув, Аделла прижала одно крыло лапой и впилась в шипастую шею… Я уже подумал, что был не прав, как ловушка захлопнулась!

Аделлу и дракона окутали полосы энергетических разрядов, словно кто-то быстро наматывал их на зверей. Автомат стал покалывать мои руки синими искорками, пришлось убрать его за спину.

Адделу приподняло в воздух. Дракон в её лапах вдруг стал терять материальность, превращаясь в такую же синеватую искрящуюся энергию. Отпустив его, Аделла запоздало попробовала убежать, но лишь беспомощно растопырила лапы, трепыхаясь в воздухе. Ей не за что было уцепиться…

Я бегал вокруг, задирая голову и жмурясь от разрядов:

— Блин, что делать, чем помочь?

— Гррр-мяу!

— Я не понимаю!

Дракон стал расползаться на такие же энергетические линии, вплетаясь в общий клубок. Когда дракон исчез, клубок стал менять шарообразную форму, приобретая углы и очертания… обычной клетки!

Аделла находилась всё в той же непонятной невесомости, не могла даже дотянуться до призрачных прутьев.

Клетка становилась всё строже, гладкие углы менялись на острые, при этом прутья теряли свечение.

Клетка опустилась и с лязганьем встала на пол цеха, после чего окончательно потухла.

Цех наполнился рёвом и шипеньем. Аделла кидалась на прутья, грызла, била лапами, царапала когтями, мерзко скрипя железом. Я даже боялся подойти. Когда немного успокоилась, я пощупал прут: обычное железо.

— Тише ты! — закричал я. — Хватит дёргаться. Попробуй свои огненные шары.

— Гррау!

Аддела встала на задние лапы, меж передних лап появился слепящий красный шар. Метнула… Шар спокойно прошёл сквозь прутья, врезался в кран и взорвался. Как подрубленное дерево, кран упал, едва не убив меня обломками. Успел спрятаться под бетонным навесом.

Аделла снова взвыла, снова накинулась на прутья.

Подождал, когда успокоилась:

— Перекидывайся в человека! Сможешь пройти между прутьев.

Аделла послушно уменьшилась. Исчезли шерсть и клыки. Скоро в клетке сидела совершенно голая рыжеволосая девушка. Но как только она попыталась протиснуться, так между двумя прутьями выросло ещё по два. То же самое произошло по всем стенам клетки.

— Бесполезно, — выдохнула Аддела. — Унеси меня табун, тюрьма реагирует на размер заключённого.

— Но ты же волшебница! Придумай что-нибудь? Рулль рассоединений, портал переброски, атомный взрыв, слоггера с автогеном! Что-нибудь!

— Я… я… не могу ничего придумать, — призналась Аддела.

— Я же говорил, что в податливости дракона какая-то засада!

— Прости…

Она сказала это так виновато, так низко опустила уши и хвост, что я не смог злиться:

— Надо звать Бленду. Она разберётся.

— Табун с ней, она злопамятная. Я сама виновата, что не послушала её.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Ладно, сиди здесь и никуда не уходи.

— Очень смешно, — фыркнула Аделла и отвернулась.

Её голая спина, прикрытая спутанными рыжими волосами, выглядела так виновато, что я решил не продолжать разговор.

Выходил из цеха со смешанным чувством: вроде нельзя оставлять Аделлу одну… но чем я помогу, находясь рядом с клеткой? Буду развлекать беседой, разве что? Но Аделла не была настроена на беседу. Она уже и так слишком раскрылась, призналась, что была не права, а для неё это один из труднейших поступков.

Да, вот как бывает, ты сильный зверь, в три раза больше человека, а сказать «прости, я ошибалась» труднее, чем драться с драконами.

К без того смешанному чувству вдобавок примешивалось что-то вроде гордости: я смог доказать Аделле, что кое в чём сильнее её. Хотя бы в осторожности. До случая с драконами, в её отношении ко мне присутствовала покровительственность. Мол, слабый землянин, куда ему до всесильной магички из ливлингов? Послушалась бы меня, не сидела бы голая и виноватая в магической клетке.

Размышляя и перепрыгивая рвы, я не забывал об осторожности. Постоянно останавливался и осматривался. Прислушивался, не раздастся ли характерное чавканье крипдеров? Трещали остывающие камни, по стенам рвов сыпался грунт, вдали раздавались автоматные выстрелы, поддерживаемые пулемётными очередями: группа Лимоныча уничтожала тварей на выходе из портала.

Беззащитность непобедимой ранее Аделлы дала мне возможность подумать о чувствах к ней. Кажется, я её любил. По крайней мере, готов отдать жизнь за неё, а это ли не любовь?

На подходе к зданию администрации, куда отправились Бленда и Хадонк, меня встретили два крипдера. На этот раз я не стал паниковать. Замедлил шаг, переключился на одиночный огонь и прицельно расстрелял прыгающих ко мне гадов. Последний свалился у самых моих ног, заливая сапоги белой кровью.

Ну и вот — теперь я сдал нормативы по стрельбе «на ходу без остановки».

Когда до администрации осталось с десяток метров, непонятная силовая волна опрокинула меня на спину, будто мягкая, но сильная рука толкнула в лицо. Волна разметала камни и грунт, распространяясь от здания, как от эпицентра взрыва. Вслед за волной полыхнул магический огонь — синевато-красное свечение, которое ни с чем не спутаешь.

Поднявшись, я побежал ко входу. Магические выбросы повторились ещё пару раз, но уже не с такой силой, как первый. Я бежал и понимал, что внутри происходило что-то, что перечеркнуло все планы на скорое освобождение Аделлы…

Осторожно ступая по осколкам стекла и бетона, вошёл внутрь. Оказалось, что от самого здания администрации остались только внешние стены. Все этажи и внутренние стены были обрушены, словно выжжены изнутри. В центре возвышался старый добрый знакомый — гигантский скелет. Ростом он был гораздо выше, чем два этажа здания. Для того чтобы скрыть Первомага над ним и крутился облачный вихрь.

Сначала увидел споггеля Хадонка, он почему-то просто висел, никак не реагируя на Первомага. Потом увидел и самого Хадонка, тот лежал ничком на груде камней. Бленда стояла поодаль, ещё более бледная, чем раньше. Руки безвольно висели. Иногда теребила пальцами край хипповой сумки, не решаясь достать оружие.

— Напрасно ты мне не веришь! — громогласно сказал Первомаг. Быть может, это заставит тебя принять решение?

Величественно он поднял костлявую руку, словно одёргивая занавес в театре. Пространство всколыхнулось. Из него вылупился шар с полупрозрачными стенками. Внутри была показана часть какой-то хижины. За широким деревянным столом сидел Слюбор. Его плащ с красной подкладкой висел на спинке стула, а сам Слюбор увлечённо поедал курицу, поглядывая на коробку из КиЭфСи.

— Что ты сделал с ним? — закричала Бленда.

— Любитель иллюзий стал частью собственной иллюзии. Он в моей власти. Могу в любую секунду закончить его существование.

Первомаг снова взмахнул рукой. Рядом с шаром появилась клетка с Аделлой.

— И она попалась, — сказал Первомаг. — Их жизнь зависит от тебя.

Стены клетки начали сжиматься. Аделла заметалась, попробовала выставить руки и ноги, но прутья неутомимо сдавливали её.

Я выбежал из-за укрытия, встал рядом с Блендой, держа автомат наизготовку. Сам не знал, что смогу сделать?

Бленда вытащила из сумки сельскаб:

— У меня осталась последняя отговорка.

Глава 23 Хочешь знать правду?

Хадонк не сразу согласился, что Аделлу нужно оставить позади:

— Не лучше ли нам помочь ей справится с драконом? Нельзя оставлять врага в тылу.

Споггель вопросительно завис надо мной.

— Нет от неё толку, — раздражённо ответила я, перепрыгивая ров. — Во-первых, она не слушается, во-вторых, она истратила почти все силы. Если мы сейчас столкнёмся с Первомагом, нам придётся защищать её, а не драться с ним.

— Что верно, то верно…

— К тому же она под защитой Матвея.

— Ого, я слышу горький сарказм?

— Он самый.

— А по какой причине?

— Не важно.

Я сама не знала по какой…

— Хорошо, главнокомандующий, а у тебя есть план? Как мы вдвоём справимся с Первомагом, который за эти дни стал сильнее, если ранее мы не справились с ним вчетвером?

Не хотелось рассказывать про сельскаб, «оружие последней надежды», которое Драген передал тайком от всех. Наставник говорил, «чем меньше твои солдаты знают о силе командира, тем меньше понимают границы его слабости».

— Скажи правду, Хадонк, скажи, что ты боишься.

— Конечно, боюсь. Но что нам ещё делать? Всё сложилось не так, как планировали.

— Ты о том, что мы должны были встретиться с наставниками, которые обещали открыть портал переброски?

— Ну да. Я понимаю, что мы не смогли прийти к открытию вовремя. Но стоило бы попытаться?

— Знаешь… я уверена, что наставники не ждали нас обратно. И тем более не открывали для нас портал. Мы путешествовали в один конец.

— В смысле?

— Убей меня булыжник, ясно же, что они отправили нас сюда для того, чтобы выиграть время и подготовиться к приходу Первомага. Мы — приманка, на которую он накинулся. Хотя мне и не совсем понятно почему. Не дурак же он, чтобы не понимать их манёвр?

— Так я и знал!

Хадонк мрачно пнул камень. Споггель тоже выразил недовольство, приняв форму человечка, сложившего руки на груди.

— Мы все это знали.

— Ты убеждала нас в обратном.

— Это и есть тяжкая доля командира, принимать ропот подчинённых.

Хадонк расправил плечи, сжал кулаки:

— Хорошо, что ты призналась. Раз будем умирать, то давай подготовимся.

— Что ты имеешь в…

Хадонк обхватил меня и закрыл мой рот поцелуем. Я сначала отбивалась. Потом с ужасом подумала, что от меня воняет гарью и мёртвыми крипдерами. Потом подумала, что не мыла голову несколько дней… Потом, потом… просто закрыла глаза и целовалась.

Впервые я не стыдилась споггеля. Почувствовала его защиту. Мы вольны хоть сейчас упасть на дно ямы и заняться любовью, а он будет сторожить. Защита — вот смысл существования семейного духа. Поэтому он передавался первому ребёнку в семье. Ведь старший, при поддержке споггеля, сможет защитить и младших.

— Хватит, хватит, — оттолкнула я Хадонка.

Я была уже готова оставить борьбу и сбежать с ним. Куда-нибудь подальше от Первомага, крипдеров и прочего. С нашими способностями можно выжить и под магическим куполом в чужом мире, если не лезть в драку…

Молча мы пробежали половину расстояния до здания администрации. На одиноких крипдеров внимания не обращали, споггель справлялся с ними самостоятельно.

У входа в здание наши стирометры так завертелись, что я чуть было не сняла его: раздражало. Повернулась к Хадонку:

— Прежде, чем войдём, хочу предупредить… или предложить… Не хочу приказывать.

— Что? — Хадонк подозрительно нахмурился.

— Позволь мне самой всё сделать?

— Одна? С ума сошла? Убей тебя булыжник. Там и вдвоём дел невпроворот. Не смей больше ни предлагать, ни приказывать такое. Типа, «я пойду разберусь с самым древним злом, а ты постой тут в сторонке?» За кого ты меня принимаешь?

— Всё, замолчи, хватит показывать благородное негодование. Раз готов к смерти, то сейчас тебе предоставится возможность.

— С тобой я готов хоть к чему.

Пожав друг другу кончики пальцев, мы вступили внутрь разрушенного здания.

Как я и ожидала, облачный смерч скрывал Первомага: гигантский скелет стоял на куче обломков здания. Вблизи можно было рассмотреть, что его кости покрыты множественными трещинами, поросшими плесенью.

— Интересно, неужели Первомаг был когда-то из плоти и крови? — спросила я. — То есть, я помню, что он был человеком, но потом стал великаном что ли… Если да, то зачем?

Хадонк тоже осмотрел древние кости:

— Я думаю, он выглядит таким, каким его создали сами маги, противостоявшие ему.

— Точно! — хлопнула себя по лбу: — Первомаг вообще не имел никакого образа. Материальное воплощение было придумано для того, чтобы отделить дух от тела.

— А раз тела никакого не было, то его и придумали.

— Убей меня булыжник, я всё больше склоняюсь к мысли, что Первомага не было, пока его не придумали.

— А ты не так уж далека от истины! — громогласно прокричал сверху Первомаг.

Скелет неестественно изогнулся, нарушая пространственные законы. Его череп оказался на уровне наших лиц, одновременно оставаясь огромным, как дворец.

Я подняла защиту, а споггель растянулся перед Хадонком в тонкую кружевную сетку.

— Не спешите воевать, — прорычал Первомаг. — Вы же понимаете, что я бесконечно сильнее вас?

— Сейчас проверим, кто тут бесконечнее! — выкрикнул Хадонк. Я ощутила, как он «трогает» пространство, выясняя, какую из его частей можно применить в борьбе.

— Давай проверим.

Гигантская челюсть, державшаяся на черепе неизвестно на чём, раскрылась и на Хадонка дохнуло синим пламенем. Защитное кружево споггеля лопнуло, семейный дух мгновенно превратился в лохмотья.

Странно было то, что синее пламя аккуратно обогнуло меня, будто Первомаг не хотел меня поранить. Хадонк напрягся, призывая силы окружающей природы, но не шелохнулся ни единый камушек. Всё это происходило доли мгновений. Я не стала ждать, сможет ли Хадонк разобраться со своими силами, и распространила на него своё поле защиты. Синее пламя ударилось и погасло, как прибой.

Но несколько языков дотронулись до груди Хадонка. Он вскрикнул и упал на одно колено. Поднял руку… и в бессилии опустил. Споггель пытался собрать себя из разрозненных нитей, многие из них висели безжизненно, словно бы превратившись в материю.

— Ещё желаете проверить? — прогромыхал Первомаг. — Сейчас…

— Стой! Прекрати! — закричала я.

Гигантский череп переметнулся ко мне. Пространство снова всколыхнулось, будто весь мир теперь состоял из узкого коридора, в котором были только я и Первомаг, стоящие друг напротив друга.

В одной руке я зажала самородок, а вторую просунула в сумочку, расстёгивая чехол сельскаба.

— Наконец-то ты хочешь поговорить со мной? — спросил Первомаг.

— Не очень.

— Но у меня к тебе предложение. Если хочешь, чтобы твои друзья выжили, ты должна будешь мне помочь.

— Ты же всесильный Первомаг, зачем тебе помощь от студентов?

Пустые глазницы черепа смотрели на меня. Но я с ужасом почувствовала в темноте присутствие чего-то живого…

— Есть вещи, которые я пока что не могу сделать.

— Это какие же?

— Снова стать человеком и умереть.

Признаюсь, я была готова услышать всё, что угодно, кроме этого:

— Ты… ты просишь помочь убить тебя?

— Разве я неясно выразился?

— Но зачем ты сопротивляешься? Зачем противостоишь нам, если мы пришли как раз за этим?

— Нет! Нет! — Так как череп не выражал никаких эмоций, то Первомаг подчеркнул раздражение сгустком синего пламени: — Всё, что вы можете это лишь снова обречь меня на тысячелетия и семилуния разделённого существования. А мне нужна смерть. На неё способны только живые существа.

— С удовольствием помогу тебе… но я не верю в твою искренность. Ты наверняка что-то задумал.

— Глупая, какая же ты глупая! Когда ты перестанешь верить своим наставникам? Хочешь знать правду?

— От тебя? Нет.

Но Первомаг провёл руками, стирая окружающий мир. Вместо разрушенного здания, мы очутились на скалистом выступе возле какой-то пещеры высоко в горах. Внизу раскинулся лес с бляшкой озера в центре.

Глава 24 Три умобраза Первомага

Возле пещеры перед костром сидит мужчина лет сорока с чёрной бородкой с проседью. Он закутан в накидку, расшитую древнехиммельскими символами. Мужчина читает какой-то свиток, одновременно помешивая в котле похлёбку.

Из пещеры выходит мужчина помоложе, держит корзину овощей. Ставит её на землю и садится рядом с мужчиной.

— Это я и мой старший брат, — рассказывал Первомаг, — воспитывались отцом в понимании своей магической силы. В древнем Голдиваре не было равных нашему умению. Мы уже тогда были выше, чем те, кого вы называете магами Пятой Отметки. Мы были выше всяких отметок, выше сравнений. Мы были самые могущественные маги… Но мы были людьми, а значит, нам было мало могущества. Нам хотелось ещё. Мы мечтали перевернуть саму Вселенную, вспороть её магическое брюхо и выпустить кишки. Человеческая природа такова — мы или разрушаем природу или сами подыхаем в процессе разрушения.

Оба мужчины читают свиток и обмениваются репликами на древнем языке. Оба смотрят в небо, где нет ни одной из Семилунья.

Старший достаёт инструмент, представляющий собой многократно наложенные друг на друга линзы: рубиновые, топазовые или совершенно непрозрачные. Подкручивая колёсики регулировки, старший выстраивает из линз некий порядок и всматривается в небо.

Младший становится рядом. Моих познаний в древнехиммельском хватает, чтобы понять, что он спрашивает:

«Сегодня?»

«Да, — отвечает старший».

Конечно, я ни на минуту не забывала, что всё, что показывал сейчас Первомаг, могло быть выдумкой, фальшивым умобразом, созданным для отвлечения моего внимания. При этом я не могла не заинтересоваться древними магическими устройствами:

— Что это они делают?

— До того, как я стал Первомагом и окружил Голдивар кольцом Семилунья, древние маги могли замерять расположение магических струн с помощью приборов.

— Магические струны можно было увидеть? — поразилась я. — Ведь они даются магам только в ощущении…

— В твою эпоху наблюдение струн невозможно из-за помех от Семилунья. Кстати, для этого я их и призвал, а не для того, чтоб бомбардировать Голдивар, как тебе рассказывали наставники. Не собирался я уничтожать жизнь на Голдиваре. Просто хотел отрезать враждебных магов от доступа к струнам.

— Ты как всегда хочешь настроить меня против учителей, — отозвалась я. — Хочешь сказать, что они врали?

— Хуже. Они заблуждались. Ошибочная самоуверенность — хуже намеренной лжи.

— Допустим. Что дальше?

— Чтобы исполнить задуманное я и мой брат посвятили несколько лет более глубокому изучению работы магических струн. Спроектировали устройство, которое должно было буквально управлять реальностью по нашей прихоти. Мы подобрались в самый центр мироздания. Кстати, в мифологии землян в этом центре находится Бог, создатель всего сущего.

— Для нас богом был Первомаг…

— В этом земляне поумнее вас. После долгой работы и расчётов мы пришли к выводу, что близится период удобного сочетания магических струн в нашей Вселенной для того, чтобы, как говорят земляне, просунуть ногу в дверь. Мы заметили лазейку, позволяющую нам проникнуть в бесконечность бытия. Это даже не вечная жизнь, а полное слияние с мирозданием…

— Да поняла я, поняла. Не забывай, Первомаг был голдиварским богом, я с детства знаю всё ту философию, что накручена вокруг него… Вокруг тебя. Что дальше?

Первомаг стёр этот мир и создал новый:

Братья стоят на заснеженной вершине какого-то хребта. Вероятно, на недостижимых для людей пиках Щербатых Гор… Странное совпадение, но эти пики, большую часть времени сокрытые облаками, так и назывались «Старший» и «Младший»! Всё же людская память хранит больше правды, чем любые так называемые исторические документы.

Братья заняты постройкой большой конструкции из десятка полусфер. В центре каждой установлен самородок. Полусферы соединены металлическими трубками.

— Аппарат назвали «леддель», на древнем языке это значит «управление».

Постройка быстро приобретала сложную форму. Трубы переплетались как стволы ползучих растений, от них ответвлялись более тонкие трубочки, которые переплетались меж собой, иногда как бы прорастая концами одна в другую. Братья трудились не один день. Это можно было понять по тому, как менялся их лагерь: вместо шатра из шкур, который стоял ранее, появилась бревенчатая хижина.

Я не удержалась, и снова задал ученический вопрос:

— А откуда вы деревья взяли на такой высоте?

Мне показалось или Первомаг на самом деле немного расстроился от вопроса:

— Какая тебе разница? Мы были магами сто двадцать пятой отметки! Мы могли хоть все ледники высадить деревьями за один день.

— Проверяю твой умобраз на достоверность.

— Мы работали, не жалея себя, — продолжил Первомаг. — Мы были так охвачены желанием овладеть Вселенной, что были готовы погибнуть. А «со смертью одного живого существа уходит и Вселенная, в которой он жил…»

— Это же цитата из книги Скро Мантиса «Летопись Закрытых Семилуний» — воскликнула я. — Именно оттуда я узнала часть правды о Триедином Первомаге. Но откуда ты знаешь, что в ней написано?

Перед собой я видела только череп Первомага, но он так шевельнулся, словно бы пожимал плечами:

— Скро Мантис это он, — и показал на старшего брата.

Очередное откровение!

— Но ведь он возглавил битву магов с тобой. Зачем?

— По многим причинам. Как ни странно, но одна из них — это чувство вины.

— Вина из-за чего?

— Из-за этого.

Вместо ледника — обнажённые скалы. Остатки снега виднеются в расщелинах. Магическая конструкция — леддель — превращена в шар из труб и трубочек. Внутри угадываются металлические полусферы, раскалённые добела.

Всё это трясётся, дымится и выплёскивает из себя энергетические разряды такой силы, что на несколько мгновений исчезает само небо, открывая бездонное чёрное пространство, усеянное звёздами… Давно я не видела столько звёзд! Каждое семилунье на Голдиваре бывает короткий период «риттаки», за который на небе могут проступить тусклые звёзды, в остальное время их затмевает свет нескольких из Семилунья.

Старший брат, Скро Мантис, бегает вокруг ледделя. Хватает пучок трубок и старается срастить с другим пучком. Иногда это получается: раздаётся грохот и очередной выброс энергии, раздирающий Вселенную.

Младший стоит поодаль у отдельного прибора, соединённого с шаром ледделя извилистым пучком труб. Прибор напоминает трибуну, за которой выступал когда-то глава Академии. Вместо плоской подставки трибуну венчает многоуровневая конструкция из бесчисленных прозрачных пластин. На пластинах нанесены светящиеся узоры, сложные геометрические фигуры и символы на древнем химмеле.

Подчиняясь указаниям старшего, младший крутит многочисленные регуляторы, выравнивая положение узоров на пластинах. При совпадение свет узоров меняется с синего на белый. Разряды энергии учащаются.

Толстые извилистые молнии начинают бить в скалу рядом с братьями. Младший испуганно отходит от прибора-трибуны, но старший яростно оборачивается и приказывает продолжать.

Я не понимаю ничего из их криков, кроме кое-каких ругательств. За почти три тысячи семилуний химмельский язык поменялся несколько раз, а ругательства остались неизменными…

По мимике братьев понятно: Скро Мантис заставляет младшего брата делать что-то, с чем он не согласен.

Хотя я и наблюдаю всё это через умобраз, всё равно ощущаю масштабы происходящего. Если уместно сравнивать Вселенную с огромным животным, то братья напоминают двух насекомых, сумевших заползти в её ноздри. Каждый «чих» сотрясает мироздание, волны доходят даже через умобраз…

Нет, я не верю, что Первомаг сочинил его, чтоб обмануть меня… Такое невозможно подделать. Становится так страшно, что едва сдерживаю себя, чтобы не попросить Первомага остановить показ.

Впрочем, скоро всё заканчивается.

Изображение прошлого в умобразе начинает дрожать, подёргивается рябью, как от камня в воде. Младший брат решительно убирает руки с аппарата-трибуны и делает шаг назад, показывая, что отказывается участвовать… как очередная молния ударяет в него. Небо снова исчезает, на этот раз в нём мелькают не звёзды, а некие размазанные нити. Я даже боюсь подумать, что это и есть отблески магических струн.

Скро Мантис, увлечённый сращиванием труб и трубочек, победоносно что-то кричит. Подбадривает брата, перемежая возгласы ругательствами…

Оборачивается.

Отпускает пучок труб и осматривается. Всё буйство Вселенной стремительно успокаивается. Небо затягивают обычные облака, которые всегда висят над Щербатыми Горами.

Скро Мантис несколько раз зовёт брата. Причём его имени я не могу расслышать. Скро Мантис бегает по выжженному участку скалы, кричит и зовёт. Шар ледделя начинает медленно оседать. Магия, которая держала его в неестественном положении, уходит. Металлические полусферы внутри него остывают, трескаются и разваливаются на большие куски.

Скро Мантис падает на колени. Что-то говорит, обращаясь к небесам. Я пытаюсь вслушаться. Даже если не пойму, то запомню, позже переведу…

Передо мной возникает Первомаг, Взмахивает костлявой рукой и стирает умобраз.

Глава 25 Последняя отговорка

Увиденное потрясло меня настолько, что забыла о Хадонке. Но возвращение в реальность вернуло и заботы. Подбежала к нему, положила голову на свои колени. Прислушалась к дыханию и сердцебиению. Жив!

Запустила руку в сумочку, чтобы достать рулль исцеления, наткнулась на сельскаб…

Наличие мощного оружия успокоило. Драген уверял, что в прошлом именно активирование сельскабов помогло остановить Первомага. Хотя не была уверена, что нужно это делать и на этот раз…

Первый, второй, третий рулль — безрезультатно. Хадонк оставался без сознания. Его споггель, взлохмаченный и разорванный, висел неподвижно над ним.

— Что ты сделал с ним? — закричала я.

— Он будет жив, если ты выполнишь мою просьбу. Вы все будете живы.

Уложила Хадонка поудобнее, а сама встала напротив черепа Первомага:

— Для начала должна убедиться, что ты не врёшь.

— Глупая девочка. Зачем мне врать?

— Если твоё превращение в магическую сущность, обитающую на уровне магических струн, было случайностью, то почему ты стал тем, кем стал? Зачем все эти циклы созидания и разрушения? Зачем играть жизнями миллионов людей? Разве нельзя стать настоящим Богом и ничего не делать?

— Когда перестаёшь быть собой, перестаёшь направлять свои поступки. Я стал неотъемлемой частью мироздания, но такой частью, которая сохранила остатки личности. Невозможно передать словами, что такое быть целой Вселенной, которая вдруг приобрела способность осознавать себя… Я — чужеродный элемент мироздания, чем дольше существую, тем хуже для ткани реальности.

Я поняла, что Первомаг способен говорить, как советник Гувернюра, растолковывающий народу необходимость повышения налогов, то есть произносить много слов, которые не объясняли ничего:

— Но ведь маги древности смогли тебя разделить на две части. Это разве не подтверждение, что ты не такой уж и непобедимый?

— Да, но я всё ещё существую. И буду существовать, пока не вернусь в свой прежний вид.

— Если это возможно, то почему ты раньше не начал путь к смерти?

— Ты лучше бы спросила, зачем Скро Мантис начал войну со мной, понимая, что воевать бессмысленно?

— Ну. И почему?

— Вся наша работа по созданию аппарата управления реальностью было его идеей власти. Я всегда был против, хотя брат находил убедительные слова. Когда произошло то, что ты видела, он не верил, что это была случайность. Он решил, что я намеренно присвоил себе власть над властью, которую он вообще-то приберегал для себя.

— А это было случайностью или… нет?

Гигантский скелет снова как-то неуловимо воспроизвёл «тяжёлый, печальный вздох»:

— Для человека удар молнии — случайность. Но когда ты сам становишься Вселенной, то понимаешь — случайностей не существует. Молния бьёт туда, куда ей суждено ударить.

— Кем суждено?

— Земляне называют его создателем всего сущего… Если будет время, изучи их религиозные верования. Они гораздо сложнее вашей секты Триединого Первомага или примитивных суеверий номасийцев.

— Спасибо, мне хватало домашней работы и без твоих факультативов.

Не вынимая руки из сумки, освободила сельскаб от кожаного чехла. Спросила:

— Предположим, я согласилась тебе помочь. Что я должна сделать, чтобы убить тебя?

— Найди чертежи ледделя.

— А где они?

— Где-то в землях за Барьером Хена.

— Отличное начало.

— Чертежи занесены в первую часть «Летописи Закрытых Семилуний».

— У «Летописи» есть первая часть?

— Первая и единственная. В ней мы подробно записывали ход проектирования и строительства ледделя.

Я не обратила внимания на утверждение о «единственной»:

— Но ты только что показал мне в умобразе этот самый леддель. Разве нельзя на его основе…

— Нет конечно. Это же только воспоминание о нём, причём представленное зрителю как бы со стороны. На самом деле он выглядит вовсе не так, как ты видела в умобразе. Да и большую часть работ проводил брат. Я работал над вспомогательной частью, которая регулировала подачу энергии в леддель.

Я начала переводить рычажок активации сельскаба в крайнее положение:

— Давай подытожим. Ты хочешь, чтоб я нашла неизвестно где первый том «Летописей» и принесла тебе. Ты построишь машину по управлению реальностью, чтобы снова стать человеком и успешно умереть?

— Верно.

— Ты правда думаешь, что я дура?

— Что-что?

— Даже если леддель и был построен когда-то, то передать его чертежи тебе было бы крайней наивностью. Где гарантии, что ты наоборот не вернёшься в прежнее, неразделённое состояние и не продолжишь свои циклы созидания-разрушения?

Череп Первомага раздражённо задёргался:

— Я сказал правду.

— Не всю. Например, зачем Скро Мантису так хотелось завладеть тобой?

— Чтобы заполучить те силы, что я заполучил случайно.

— Ага, для этого он замуровал твою материальную часть в статую, а нематериальную отправил куда подальше, на Землю? Что-то не похоже, что он хотел что-то от тебя иного, кроме успокоения.

— Брат не мог признаться остальным магам, что желает занять моё место. Ему пришлось делать вид, что борется со мной наряду со всеми.

— Но почему ты не признался остальным магам, что не желаешь быть тем, кем стал? Почему бы не рассказать о делах своего брата вместо того, чтоб вести многочисленные битвы?

— Ты ищешь человеческой логики у сущности, которое давно перестало быть человеком. Когда я находился в цикле созидания, я не был способен причинить хоть какой-то вред кому-либо. А рассказать о произошедшем, значит навредить. Когда я был в цикле разрушения — я вообще не думал ни о чём ином, кроме убийств, пожаров, крови… Перестань допрашивать меня, словно я что-то скрываю. Отмечая какие-то несовпадения в моей истории, нужно помнить, что я не то существо, которое перед тобой. Я не гигантский скелет. Я не великан и не демон смерти или хаоса. Осознать мою натуру невозможно, не став мне равным. Но стать мне равным, значит потерять любые стремления осознавать чью-либо натуру. То, что ты видишь перед собой — всего лишь отражение ваших мыслей обо мне.

Речь Первомага снова напомнила мне выступления экономических советников. Я потеряла её нить ещё на середине, но тщательно делала вид, что слушала, корябая пальцем тугой рычажок сельскаба.

— А почему бы не помириться с братом? — предложила я. — Он построит тебе леддель, ты вернёшься и умрёшь. Все будут рады.

— Мой брат давно мёртв.

— Откуда ты знаешь? «Летопись Закрытых Семилуний» появилась на свет менее пятидесяти семилуний назад. По легенде Скро Мантис овладел тайной долголетия…

— Говорю тебе, он умер. Конечно, он жил дольше, чем обычный человек. Отсюда и появилась ваша легенда, что он до сих пор ходит по Голдивару и записывает наблюдения в свою «Летопись».

— Хочешь сказать, что «Летопись» не его рук дело?

— Есть только одна «Летопись», и она где-то в землях за Барьером Хена.

— Глава нашей академии Лорт-и-Морт тоже магически обманывает время, но ради этого он пожертвовал пространством: живёт в пределах замка Химмельблю. Что если и Скро Мантис так же живёт где-то?

— Нет.

Так как Первомаг не пояснял, откуда у него такая уверенность, я спросила о другом:

— Откуда ты знаешь, что книга сохранилась? Она могла сгореть, утонуть, быть разорванной на салфетки для подтирки.

— «Летопись» невозможно ни уничтожить, ни подправить. Она защищена от этого на долгие тысячелуния.

— Интересно рассказываешь, но я не согласна. Даже если я попаду за Барьер Хена, то все знают, что обратной дороги нет.

— Есть. Ведь Скро Мантис помогал Хену создать Барьер. В самой летописи можно найти решение для выхода из-за него.

Я отступила на несколько шагов и твёрдо сказала:

— Смотрю, у тебя есть ответ на любые мои отговорки. Поэтому говорю прямо: нет, я не пойду на сделку с тобой.

— Это не сделка, а единственный выход для всех нас. Но я предполагал, что нужно будет помочь тебе с принятием решения. Поэтому позаботился о гарантиях.

По одну сторону от Первомага появился пузырь пространства, в котором находился Слюбор! Сидел за деревянным столом и поедал курицу из коробки. Судя по выражению лица — не осознавал где находился и по какой причине. Дожевав курицу, протягивал руку и брал следующий кусок. Кости бросал на пол, где скопилась изрядная куча.

— Что ты сделал с ним? — закричала я.

— Любитель иллюзий стал частью собственной иллюзии. Он в моей власти. Могу в любую секунду закончить его существование.

Если у меня и оставались сомнения, использовать сельскаб или нет, то теперь они развеялись.

Довела рычажок до предела.

Драген предупреждал, что между активацией и началом действия будет короткий промежуток времени, за который Первомаг сможет остановить реакцию… Поэтому он ни в коем случае не должен видеть прибор. Было бы хорошо вообще не доставать из сумки, но она была сделана из заговорённой ткани, удерживающей магическую энергию, так что вытащить всё же придётся.

Первомаг снова взмахнул рукой. Рядом с шаром появилась клетка с Аделлой.

— И она попалась, — сказал Первомаг. — Их жизнь зависит от тебя.

Стены клетки начали сжиматься. Аделла заметалась, попробовала упираться руками и ногами, но прутья неумолимо сближались.

В дверном проёме появился Матвей. Перепрыгивая кучи битых кирпичей, подбежал и встал рядом со мной.

Пора! Я вытащила из сумки сельскаб:

— У меня осталась ещё одна отговорка.

Первомаг, сохранявший до этого свою искажённую перспективу присутствия перед моим лицом, отпрянул. Вытянулся во весь гигантский рост:

— Ты же знаешь, что это меня не остановит?

— Зато задержит. Успеем разделаться с тобой проверенным способом. Какой статуей хочешь быть на этот раз?

Первомаг выдохнул на меня синее пламя. Защитное поле удержало, но сила удара была такая, что сразу почувствовала — противник… жалел меня.

Неужели он не врал? Вдруг я ошибаюсь, следуя наставлениям Драгена? Он предупреждал, что нельзя верить ни единому слову Первомага, а тем более не принимать от него какие-либо предложения.

— Бленда, что бы ты не собиралась сделать, делай скорее, — подсказал Матвей.

Прутья клетки сдавили Аделлу со всех четырёх сторон. Она визжала, царапая и кусая прутья. Слюбор поглощал и поглощал курицу. Горсть костей росла.

— Если тебе не жалко этих двух, как насчёт третьего? — сказал Первомаг.

Раскрыл гигантскую ладонь, выпуская на гору битого кирпича… Рельсона. Одет во всё то же злополучное пальто. Ещё более тощий, ещё более жалкий. Мы четверо избегали разговоров о нём. Как-то само собой решилось, что Рельсон или умер, или находился в образе воробья, опасаясь стать человеком. Ведь в отличие от нас у него не было ни руллей языка, ни умения их мастерить. Земля была для него неизвестным миром, в котором неизвестно как жить.

— Рельсон, ты в порядке?

— Ничего, Бленда, мне даже стало лучше.

Рельсон, путаясь в полах пальто, спустился с груды кирпича. Сельскаб задрожал. Лунный камень начал притягивать к себе всю окружающую магию. Началось!

— Иди ко мне, Рельсон, — кричала я. — Скоро ты будешь в безопасности.

— Да я и так в безопасности, — бормотал он. — Всё время был. И ты будешь скоро.

— Что он с тобой сделал? — с подозрением спросила я. — Стой, не подходи ко мне. Рельсон, предупреждаю, не двигайся!

— Все будем в безопасности, — шмыгал он носом, не останавливаясь. — Ты не знаешь Триединого, а я знаю. Его силы безграничны, но когда нет желания, нет смысла в безграничной власти.

— Убей тебя булыжник! Не двигайся, я сказала.

Сельскаб так дёргался, что пришлось держаться за него двумя руками. Из центра камня выросли пространственные воронки, искажая реальность. Ощутила, как сквозь мои руки прошла сжатая в миллионы раз магическая энергия. Её концентрация и заставляла прибор плясать от напряжения.

— Сейчас будем в безопасности, — Рельсон вытянул свои руки, собираясь обнять меня.

— А ну назад. Пристрелю.

Матвей занёс автомат, чтобы ударить Рельсона, но тот исчез и появился поодаль. Скоростное перемещение, говорил Драген, одно из сложнейших умений, которое нужно долго осваивать. И вот тебе — дурак Рельсон способен на такое. Нет сомнений, Первомаг что-то сделал с ним…

— Матвей, если приблизится — стреляй.

— Есть, мой командир.

Мёртвое поле, уничтожавшее магию, выросло и достигло споггеля Хадонка. Существо пронзительно заверещало… Ранее я не слышала, чтобы оно издавало хоть какие-то звуки!

— Прости… — прошептала я.

Споггеля словно разрезали на части невидимые ножи. Каждая часть утонула в пространстве, исчезла в небытие… Хадонк хоть и был без сознания, но при смерти споггеля открыл на миг глаза, прохрипел что-то, попытался встать. Упал, снова замер.

Край поля достиг и Рельсона. Любитель жаб начал исчезать и появляться то тут, то там, избегая его воздействия.

— Всё будет хорошо, Бленда. Мы в безопасности, — раздавалось то справа, то слева.

Первомаг стремительно уменьшался. От него отлетали светящиеся всполохи, как пух от разделываемой птицы. Он изрыгал синее пламя, но оно не достигало меня, опадая под действием мёртвого поля. Прутья на клетке Аделлы остановили сжатие, а Слюбор перестал жевать и с удивлением огляделся, подозревая, что находился в иллюзии. У фулелей хороший нюх на это дело.

— Так его! Так его, — радостно закричал Матвей. — Мочи гада!

Первомаг сделался с нас ростом. В последней отчаянной попытке он призвал десяток крипдеров и каменных слоггеров. Слоггеры сделали пару шагов и рассыпались. Крипдеры смогли добежать половину пути до меня, возможно, преодолели бы и весь участок, но Матвей открыл стрельбу. Мёртвые гады катились и падали к моим ногам. К сожалению, я не могла помочь, занятая удерживанием сельскаба, который вот-вот должен был достичь момента, про который Драген назвал «всплеск бездействия». Мёртвое поле должно расползтись на огромное расстояние, уничтожая всю магию, что сотворил Первомаг. Должна была смести и барьер, закрывающий город…

— Все будем в безопасности, — сказал над моим ухом Рельсон.

Сельскаб особенно сильно дёрнулся. У меня заложило уши. Чувствовала, как из центра лунного камня вспучивается мертвящая сила…

Рельсон растопырил руки и набросился на меня. Он и раньше так делал, когда хотел показать свои чувства к девушке. Считал, что внезапные объятья — признак искренности и чистоты намерений.

Накрыл собой и меня и сельскаб. Вероятно, вместе с этим движением применил какую-то магию, которой обучился у Первомага. Потому что вся сила всплеска ушла в него. Рельсон кричал от боли, но не размыкал объятий.

Я лежала на земле, видела сапоги Матвея. Он бегал вокруг нас, что-то выкрикивая, но я почти перестала слышать. Скорее всего, боялся стрелять, чтобы не поранить меня.

Придавленная телом Рельсона я продолжала держать сельскаб. Прибор ещё раз дёрнулся, как умирающий и затих. Затих и Рельсон. Матвей стащил его с меня. Перекатившись на спину, любитель жаб остался неподвижен, глядя выпученными глазами в небо. Скрюченные пальцы застыли, будто Рельсон давно умер и закоченел.

Глава 26 Шаг размером в мир

Этот странный парень совершил подвиг Матросова наоборот… Закрыл собой то, что должно было уничтожить врага.

Я подал Бленде руку и помог подняться с земли.

— Прости, я должен был уследить за ним. Но эти крипдеры… пришлось отстреливаться.

Она отшвырнула бесполезное оружие судного дня:

— Ты всё равно не справился бы. Рельсон стал сильным магом.

— Что теперь?

Лишний вопрос. Я просто спросил, чтобы что-то прозвучало в наступившей тишине. Чтобы продемонстрировать Первомагу, что мы не сдались.

Он снова принял облик гигантского скелета. Но враждебных намерений не проявлял. Просто возвышался над нами. Опустив руки, неподвижно уставился на нас чёрными глазницами. Не знаю, что было у него с Блендой до того, как я сюда добрался, но он ждал от неё ответа. Он ждал её решения. Хотя мы были полностью в его власти.

Клетка Аделлы приняла прежний размер, а Слюбор перестал жрать иллюзорный фастфуд. Метался внутри пузыря, стучал кулаками по его стенкам и беззвучно открывал рот. Судя по всему, он нас не видел.

— Бленда, — промолвил Первомаг. — Твой выбор прост. Не усложняй его поисками вариантов.

— О чём он? — шепнул я. — Что за выбор?

— Долго объяснять.

— Если найдёшь и передашь мне чертежи ледделя, ты спасёшь своих друзей, и весь этот жалкий город, весь этот убогий мир.

— Это он про Брянск? Про Землю? Скотина!

— Тише, Матвей, умоляю…

Я убрал автомат за плечо и достал камеру.

Очень уж величественно и монументально смотрелся гигантский скелет, стоящий в окружении выгоревших стен, окутанный воронкой из облаков. Эх, найти бы способ передать снимки за барьер. Мир узнал бы с кем имел дело.

— Ты спасёшь не только их, — продолжал Первомаг. — Ты дашь успокоение исстрадавшейся душе. Ты прекратишь моё неразумное существование… Исправишь ошибку, совершённую недалёкими братьями.

— Вот это дело, — вставил я.

— Кто знает, как изменится мир, когда меня не станет?

— Станет прежним, нормальным миром? — выкрикнул я.

Я старался встрять в разговор. Безучастное выражение лица Бленды пугало. Девушка сдалась. Она больше не видела цели борьбы, необходимости что-то делать, что-то отвечать. Напоминала снимки людей, пострадавших от войны. Тех, кто потеряли дом, семью… и смысл дальнейшей жизни.

Сам я тоже был в отчаянии, постоянно оглядывался на Аделлу, запертую в клетке. Наши взгляды встречались. Я без слов понимал её чувства. Девушке хотелось, чтобы всё скорее закончилось. Или смертью или свободой. Хоть чем-то. А перед смертью, она хотела бы, чтобы её обнял любимый. То есть я.

Эти мысли побуждали меня что-то предпринять, взять на себя ту ответственность, от которой отказывалась Бленда.

Я начал трясти её за плечи:

— Очнись! Не падай духом. Десятки людей погибли, чтоб мы добрались сюда, неужели их смерти напрасны?

— Любые смерти напрасны… — пролепетала Бленда.

Первомаг словно бы печально вздохнул:

— Все жизни — напрасны. Смерть избавляет от необходимости решать.

— Твою мать! — заорал я в лицо девушке. — Философы собрались. Вы чего, обкурились, пока меня не было? Чего вы несёте? Смотри.

Я схватил Бленду за головоу и повернул её лицо в сторону запертого в пузыре Слюбора, потом к Аделле, потом к Хадонку:

— Им нужна твоя помощь. Не хочешь помогать себе? Да ради бога. Но они были под твоим командованием. Они пока ещё не боевые потери, ты нужна им как надежда! Ты не имеешь права этой надежды лишать.

Бленда подошла к Хадонку, села на землю и положила его голову на свои колени. Конечно — заплакала. Как самая обычная девушка, а не боевая магичка, которая разбила в щебень армию гигантских каменных существ.

Я повернулся к Первомагу:

— Ты гарантируешь нам, что пока мы ищем чертежи чёрт знает чего, ты не причинишь вреда Аделле и Слюбору? Гарантируешь, что выпустишь из города всех жителей и не будешь распространять хаос по планете?

— Я ничего тебе не гарантирую, жалкий червяк, — взревел Первомаг. — Здесь я ставлю условия.

— Что-то ты слишком нервный для самого древнего зла. Просто, скажи да или нет? Для того чтобы выполнить твои требования, нам нужны гарантии.

— Прекрати, Матвей, — раздалось у меня за спиной. — Он ничего не будет гарантировать. У нас просто есть возможность ещё немного помучиться, пытаясь сделать то, что он просит… А дальше надеяться на судьбу.

Я подошёл к Бленде и присел на корточки, прошептал:

— Слышь, а чего он просит? Что за чертежи? Что-то магическое?

— Леддель — это устройство, с помощью которого он хочет умереть.

— Умереть? — Я вскочил на ноги. — Так чего тут думать?

Потащил Бленду за руку, вынуждая подняться.

— Эй, древний негодяй, мы согласны. Где эти чертежи?

Вместо ответа Первомаг открыл перед нами портал переброски. Бленда утёрла слёзы одной рукой, вторую держала в моей. Даже не держала — а держалась. Моя рука была её спасением. Взяв принятие решения на себя, я избавил Бленду от мучений выбора.

— Обещаю, — сказал Первомаг. — Когда вы вернётесь с чертежами, ваши друзья будут живы.

— А если мы не найдём чертежи?

— Найдёте, — просто ответил Первомаг.

Хорошо быть самоуверенным самым древним злом!

— Открой город, выпусти людей, — попросил я.

— Нет, — так же просто ответил Первомаг.

Вмешалась Бленда:

— Но ведь неизвестно, сколько мы будем бродить по Запертым Землям! Нам нужно найти книгу на неизвестной территории, равной размерами открытым землям Голдивара!

— Тем больше у вас причин поторопиться, — ответил Первомаг. — Я не могу держать портал открытым долго.

— Куда он ведёт?

— В Голдивар.

— А именно?

Первомаг помолчал, словно ему было стыдно признаться:

— Я не знаю точно. Но уверен, что вы должны попасть в Химмельблю, примерно на расстоянии в несколько дневных переходов от того места, где была моя статуя.

— То есть мы можем попросту свалиться в озеро Омган или Форвиррское море?

— Это был бы крайне неприятный исход дела, — кивнул черепом Первомаг. — У меня не было времени, чтобы отработать точность открытия портала.

Бленда перевела взгляд на меня.

Совершенно ясно: сейчас она попросит меня остаться, не подвергать себя опасностям Голдивара. Попросит сидеть в Брянске и ждать её возвращения.

— И не начинай, — заранее сказал я. — Пойду с тобой.

— Но, Матвей…

Я отвернулся и решительно направился к клетке. Аделла подошла ближе к прутьям. Они зашевелились, зарастая дополнительными преградами. Я всё же ухитрился просунуть руку. Аделла схватила её и прижала к голой груди.

— Я тебя вытащу, обещаю.

— Я… знаю. Буду ждать.

— Люблю тебя, — добавил шёпотом.

— Унеси тебя табун, нашёл время!

— Неизвестно насколько мы расстаёмся. Подумал, что надо сказать об этом сейчас.

— Ты же обещал вытащить меня? Вот тогда и поговорим, кто кого любит.

Перешёл к пузырю со Слюбором. Он не колотил по невидимым стенам, а понуро сидел на скамейке. Иногда что-то говорил и оглядывался, но звуков нельзя было услышать.

— И тебя вытащим, дружище, — пообещал я. Повернулся к Первомагу: — Как ты его вообще нашёл, ведь он был в убежище с другими людьми?

— Его привёл Рельсон.

— Парень всё это время метался по городу в образе воробья, не зная как перекинуться обратно?

— Да. Когда я вернул его и обучил его кое-какой примитивной магии, он стал настоящим поклонником моего, как это называют голдиварцы, «триединства».

— А что стало с людьми?

— Ничего не стало.

Я вернулся к Бленде. Кивнул на Хадонка:

— Заберём его с собой?

— Ну, уж нет, — ответил за неё Первомаг.

Тело Хадонка изогнуто поднялось в воздух. Бленда держала Хадонка за руку, не отпускала, пока тот не поднялся слишком высоко. Он полетел к скелету и лёг в раскрытую ладонь.

— Ну, идите же! — прогромыхал Первомаг. — Я не могу держать портал.

Чтобы поторопить нас, со всех уголков здания потянулись крипдеры. Мы вынужденно отступили к порталу.

— Но как мы сможем вернуться обратно? — закричала Бленда. — Я не умею создавать порталы переброски.

— Все ответы будут в «Летописи». Идите!

Бленда вошла в светящееся пятно первая. Её фигуру поглотило сиреневое марево.

Всё то время, что провёл в Брянске после «фоллстрайка» я помнил, что надо бы позвонить родителям в Шемякино. Но всегда казалось, что вот ещё немного, разгребу все дела с магами… а вот как всё обернулось. Я теперь буквально исчезну с лица Земли. Бедные папа и мама! Что вообще творилось по ту сторону купола? Власти как всегда скрывают? Оцепили город. Блокпосты, шлагбаумы, проверки…

Магическая оккупация Брянска — первое событие истории, о котором правительство знает столько же, сколько и вся страна.

Ровным счётом ничего.