Самое древнее зло

Глава 1 Ночные тени

Я выскользнула из дверей спальни и прошла по коридору. Сапожки держала в руках, прижав к груди. У входных дверей меня ждал Хадонк.

— Да уж, выбрали мы время, светло как днём, — прошептал он, делая попытку поцеловать.

Я увернулась и наклонилась, чтобы обуться.

Сегодня в небе торчали две из Семилунья. Пару часов назад я сожгла два стен-камня, но не смогла вызвать ни малейшего облачка, чтобы прикрыть наши тёмные делишки.

Впрочем, управление погодой не моя стихия. Хотя всегда об этом мечтала. Наставники же говорили, что я «кидаю камни в небо», подразумевая, что они неизменно свалятся мне на голову.

Сняла с вешалки пальто и просунула руки. Принюхалась:

— Почему сыростью пахнет?

— Это моё сердце обливается слезами, — меланхолично ответил Хадонк.

Он стоял в квадрате двойного лунного света из окна, отбрасывая на шкаф с одеждой две тени. Я усмехнулась: во второй тени прятался семейных дух Хадонков, так называемый «споггель».

Возникла шальная мысль: привязать споггеля к себе. Конечно, через пару часов он вернётся к хозяину, вымотав из меня все силы, но зато Хадонк проведёт два ужасных часа, полных отчаяния и боли.

Словно прочитав мои мысли, Хадонк поспешно провёл рукой, пряча духа за свою спину.

— Когда-нибудь я сделаю это, — шутливо пригрозила я.

— Попробуй, я не так глуп, как ты думаешь. — И снова полез целоваться.

— Нет, ты всё-таки глуп. Какое из моих слов вчерашнего объяснения тебе не понятно?

— Все. Ни в одном из них не было любви.

— Это ли не объяснение?

— Когда любишь, не хочешь слышать правду. Я люблю тебя. Мне не нужна правда.

— Клянусь Родительским Топазом, ты зануда! Пошли.

Я дёрнула его за руку. Мы тихонько отворили створку тяжеленной двери. Вход в студенческие спальные палаты был высотой в четыре роста, словно строили его для великанов из Щербатых Гор.

Хадонк так сжал мою ладонь, что пришлось зашипеть:

— Расслабься.

— Не могу, моё сердце сжимается в такт твоего безразличия.

— Убей тебя булыжник, я иногда не могу понять, ты серьёзно говришь или издеваешься надо мной?

— Серьёзен, как Лорт-и-Морт, рассказывающий о своём героическом прошлом.

Я не удержалась от улыбки. Лорт-и-Морт — хранитель замка Академии Химмельблю. В обмен на тысячелетнюю жизнь, он вынужден был проживать её лишь в пределах территории Академии. А какой смысл от тысячелетия, если ты не можешь выйти даже за ворота, где моментально исчезнешь?

Он прожил уже половину срока, но не видел ничего, за исключением кромки Химмельского леса за крепостной стеной. Ещё он видел перелётных птиц в сезон Риттаки. Тогда он закрывался в своей каморке и протяжно рыдал, полагая, что его никто не слышал.

Забавный всё-таки Хадонк товарищ, убей его булыжник. Товарищ, но не более. Как бы ему это объяснить?

Не размыкая рук, прячась в двойной тени от крепостной стены, мы пробежали мимо конюшен и спортивных залов к складским сараям. Во время бега меня преследовал странный сырой запах. Неужели будет дождь? Или я не смогла наколдовать облака, но ошибочно призвала воду? Вот уж точно, накидала в небо камней.

Из тени одного из сараев раздался тихий посвист. Мы резко свернули туда. Под навесом сарая сидела вторая парочка нашей четвёрки.

Слюбор одет в чёрный плащ. При каждом порыве ветра обнажалась красная подкладка, разрушая всю маскировку. Любой наставник, выйдя по ночным делам, мог увидеть, как у сараев периодически мелькало алое пламя.

Рядом с ним — Аделла Лью. Она оделась в обтягивающие охотничьи штаны и сапоги на каблуках. Рыжие волосы подоткнула под маленькую шерстяную шапочку, какие носили рудокопы. Несколько извилистых прядей очаровательно выбивались и ложились на её лоб.

Да уж, пока я колдовала облака, Аделла колдовала перед зеркалом.

Должна признаться, выглядела она эффектнее меня. Настоящая роковая злоумышленница.

Оглядев моё пальто, Аделла фыркнула:

— Бленда Роули, вы попутали.

Если назвала меня полным именем, значит приготовила пакость.

— Аделла Лью, извольте пояснить, ибо слова ваши туманны, а тон оскорбителен, — перешла я на такой же витиеватый язык наставников, вызывающих друг друга на поединок.

— Вы, Бленда, чужое пальто нацепили. Ладно бы чьё-то, но оно принадлежит Рельсону, целующемуся с жабами.

Я моментально стянула пальто: так вот откуда шёл сырой запах.

Хадонк отвернулся, скрывая улыбку.

— Убей меня булыжник, — я швырнула пальто на землю. Из кармана моментально выскочила жаба. — Теперь буду вонять болотом!

Слюбор мелко захихикал:

— Ты, м-м, не можешь своё пальто отличить от Рельсоновского?

— Я жгла стен-камни… это отняло силы и внимание…

— Ладно, не оправдывайся, — скомандовала Аделла. — Нам пора.

Повернулась к Хадонку и хлопнула его по плечу:

— Веди нас к Триединому Первомагу, следопыт.

Краешек статуи Триединого Первомага обнаружил Хадонк, который вместе со своим наставником и одногруппниками уходил в чащобу леса Химмельблю, где тренировались, превращая его то в степь, то в каньоны.

— Статуя расположена прямо на болоте, — рассказал Хадонк, пока мы пробирались через лес: — И скажу я вам, статуя просто невероятно огромная. Вероятно, она давно окутана иллюзиями. Вероятно, во время наших упражнений, я как-то задел иллюзию, сорвав ненадолго покров.

— Как ты узнал, что это Первомаг? — спросила я.

— Статуя один в один, как рисуют в учебниках. Или как те копии, что стоят в храмах. Как можно не узнать образ Триединого?

— А потом?

— Я сделал вид, что не заметил сорванного покрова. Нарре Скиг, наставник путаников, запретил нам приближаться к болоту. Отослал на другой край леса. Я спрятался в кустах, и видел, когда он колдовал, восстанавливая защитную иллюзию. Видел все связи защиты и последовательность наложения…

— Даже если ты их видел, это не значит, что ты сможешь их сломать, — заметил Слюбор.

— Да, это как видеть, что кто-то закрыл дверь и положил ключ в карман, — поддержала Аделла Лью. — Это не поможет проникнуть за дверь.

Хадонк остановился:

— Сейчас проверим. Мы пришли.

Я оглядела пустое болото, простиравшееся до самого леса почти на горизонте. Луны блестели в лужах, ветер шумел в деревьях. К моим ногам подскочила парочка лягушек, полагавшая, что пришёл Рельсон, их повелитель.

Слюбор вышел в центр поляны:

— Давай, открывай.

— Нет, друзья, — покачал головой Хадонк. — Нам придётся действовать вместе.

— Ты с ума сошёл? — закричала на него Аделла Лью.

— М-м, ну нет, дружище, — открестился Слюбор.

Даже я вынуждена была согласиться:

— Я слишком молода, чтобы умирать.

— Послушайте же, я всё продумал! Прочитал весь учебник «Теории координации полей»… — торопливо сказал Хадонк. — Просто нужно решиться на это…

— Решиться на координирование нескольких потоков магии? — продолжала кричать Аделла. Степные охотницы обладали сильным, пронзительным голосом.

— Ну да.

— Этому учат на последнем курсе!

— И то не всех, — вставила я, намекая, что до последнего курса крикливая охотница не дотянет.

— М-м-м, да, дружище, — сопел Слюбор. — Мы так дёрнем ткань мироздания, что в ответ она разрежет нас на миллион кусочков.

Я опять согласилась:

— Даже если мы решимся, кто будет центровым? Без координатора потоков, мы точно погибнем.

Хадонк расправил плечи и снял куртку, под ней оказалась заговорённая кольчуга Лорт-и-Морта, которая позволяла хранителю покидать собственный заколдованный круг на несколько минут.

— М-м-м, дружище, ты украл и это?

— Ага.

Я невольно залюбовалась Хадонком. Он, красивый, стоял в лунном свете, а кольчуга отбрасывала на траву лунные отблески. Убей меня булыжник, может я зря отвергаю его? Что если мы созданы друг для друга…

Размышления прервали лягушки, которые стали собираться вокруг меня в огромном количестве, привлечённые следами эманаций хозяина.

— Согласна! — воскликнула я. — Верю Хадонку.

И встала рядом с ним. Не для поддержки, а лишь бы отойти от лягушек. Но те всё равно запрыгали в мою сторону.

Слюбор нехотя покряхтел, поскрёб пальцем нос:

— Не, ну м-м-м, с кольчугой оно проще, конечно… Она нейтрализует смертельные последствия для координатора.

Хадонк протянул руку Аделле:

— Без тебя мы не сможем.

— Вот и хорошо, — неожиданно тихо сказала Аделла. — Значит, живы останемся.

— Убей тебя булыжник! — Не вытерпела я. — Ты же больше всех хотела оживить Первомага. Верила, что именно он дарует власть над мирозданием.

Аделла Лью сняла шапочку и тряхнула рыжими локонами:

— Верю. Но не верю, что его нашли вдруг посреди леса. Сколько поколений магов тут практиковалось? Почему же они раньше его не видели? А? Скажи мне, Бленда?

— И правда, почему? — я повернулась к Хадонку.

Он нетерпеливо потоптался в луже:

— Да потому, что наставники его всегда прятали, понимаете? Он всегда здесь был. Все века. А они его прятали за иллюзиями. Думаете, зачем Лорт-и-Морт променял свободу на бессмертие?

— М-мда, дружище, всё сходится. Он не академию охраняет, — кому она сдалась, — а Первомага!

Хадонк подошёл к Аделле:

— Решайся. Второго шанса у нас не будет.

Странно, что именно безалаберная Аделла пыталась быть благоразумной:

— Но раз прячут, на это есть причины?

— Конечно, есть, — выступил Слюбор. — Первомаг скрывает тайну. Скорее всего, это — абсолютная власть над всеми потоками и струнами магии всех миров.

Довод оказался решающим. Аделла Лью хотела заполучить магические силы, не тратя семилуния на обучение. Того же хотели Хадонк и Слюбор.

Чего хотела я? Да просто — активировать легендарного Триединого Первомага и посмотреть, что получится. Ну и магические силы задаром — тоже неплохо.

Почувствовав неладное, лягушки наконец-то бросились прочь от меня.

— М-м, даже лягушки осторожнее нас.

Вчетвером мы встали в круг.

— Вот обязательно устраивать хоровод в болоте? — ворчал Слюбор. — Нельзя место сухое найти?

— Терпи, — ответила я. — Так эпичнее. Видел бы кто нас со стороны, обзавидовался бы, мы как настоящие маги выглядим.

Я достала мешочек и вынула самый крупный стен-камень. Красненький, с прожилками бордового мрамора — самый сильный, что был в моих запасах.

Аделла Лью сняла с шеи амулет и отстегнула кроличью лапку.

Слюбор переодел свой плащ изнанкой наружу. Фулели всегда концентрировались на ярких цветах. Вероятно, это и сближало их с балаганами на ярмарках.

Хадонку единственному из нас не нужны материальные проводники для формирования потока. За него это делал споггель. Семейный дух завис над его левым плечом. Из бесформенного облака он превратился в веретенообразный столбик, внутри которого начали раскручиваться энергетические потоки.

— Готовы? — спросил Хадонк.

— Нет, — ответила я за всех. — Но приступай.

Как по команде, мы все закатали правые рукава и посмотрели на свои браслеты, так называемые «стирометры».

Три кольцеобразных камня внутри металлической оправы приходили в движение, когда владелец стирометра кидал на него взгляд. Один за другим камни моего стирометра остановились, показывая цифры: 0… 3… 2…

Я испуганно посмотрела на друзей.

— М-м-м, — сказал Слюбор. — У меня тоже тридцать два.

В свои бесконечные «м-м-м», он вкладывал любые оттенки переживаний. Эти м-м-мыки явно выражали страх.

— Тридцать три, — сказала Аделла. — Красивое число, хоть и пугающе маленькое…

— Тридцать три — не единица, — подбодрила я. — Кроме того, вы же помните уроки? Погрешность предсказания стерн-числа зависит от количества участников магического действа.

Хадонк показал всем свой браслет:

— У меня шестьдесят восемь, всё в порядке!

— Мы на пороге великого события, — продолжила я. — Если всё получится, станем могущественными магами без всякого обучения.

— Знания, рождённые не опытом, полны ошибок… — сказал Слюбор.

— Хватит бояться.

— А кто боится? — тряхнула волосами Аделла. — Кто призывает не бояться, тот больше всех и боится.

Хадонк взмахнул рукой, посылая своего споггеля в центр круга. Его вращение увеличивалось, создавая лёгкий ветерок, что было редкостью для бесплотного существа.

Я положила стен-камень на ладонь левой руки, в центр круглой татуировки, изображавшей стилизованное жерло вулкана. Центр татуировки стал красным, появился рассеянный столбик красного света, показывающий, что поток магии готов к управлению.

Прежде чем посмотреть на товарищей, взглянула на стирометр. Двадцать четыре! Лучше бы не видела… Поспешно спрятала браслет под рукав.

Аделла Лью, прикрыв глаза, перебирала пальцы кроличьей лапки, бормоча заклинания на родном номасийском языке. Ведь рядом не было преподавателя, который приказал бы использовать общепринятый химмельский. Сама Аделла Лью, яростная патриотка Номаса, уверяла, что её неудачи в учёбе как раз от того, что не дают использовать родной язык.

Слюбор, как положено фулелю, действовал наименее эффектно. Внешне не было заметно, что он вообще работал с магией. Лениво водил руками, поглядывая поочерёдно на нас. Напоминал обманщика в хоровом пении на уроке музыки: все пели, а он просто открывал рот. Обманчивое впечатление. Слюбор самый успешный маг среди нас. Он выполнял все задания, получал лучшие оценки.

Фулели считали себя некой элитой среди магов. От того, что рождались реже всех. А жалкий вид своей магической процедуры объясняли тем, что истинная магия не видна в работе. Ну-ну.

— Ой, — взвизгнула Аделла.

— М-м-м. Да…

Я сдержала восторг. Всякий раз, когда работаешь с магией, прикасаешься к струнам мироздания… Но сейчас… Сейчас я будто отчётливо провела по вселенной пальцами, а она ответила мне музыкой своего величия.

Никогда не испытывала ничего подобного. Вероятно, эффект совместных усилий. Одновременно и страшно и любопытно.

Я поняла, что всё, что мы делали ранее — дешёвое ярмарочное колдовство. А сейчас вот она — настоящая магия!

Глава 2 Камни с неба

Над нашими головами постепенно проступили хаотичные линии. Можно сказать, те самые струны… Линии как бы исходили от каждого участника действия, сворачиваясь в сплошной ком белого света. Болото освещалось сильнее и сильнее. Виднелись спины лягушек, в ужасе прыгающих подальше от магического шара.

Я начала побаиваться, что наше световое представление будет замечено в Академии…

Ком пульсировал, посылая волны света. Каждая волна ударяла по защитной иллюзии, уменьшая её сопротивляемость. Мы вертели головами, стараясь увидеть легендарного Первомага.

— Там! — крикнула я, кивая подбородком в сторону леса.

В воздухе плыли прозрачные контуры гигантской статуи, знакомой нам по картинкам из Магической Энциклопедии Саммлинга и Ратфора. Каждая ударная волна света как бы снимала пелену, делая статую менее и менее прозрачной.

Скоро плотность иллюзии так упала, что стало хорошо видно сидящего на троне царя Забытых Земель, который, согласно легенде, пожертвовал собой для того, чтобы появился Триединый Первомаг, ведь для соединения трёх разных струн нужна была четвёртая — чья-то жизнь.

Иллюзия полностью исчезла. Гигантская статуя вздымалась во всей своей материальности. В одной руке царь держал древний меч с расширяющимся кверху клинком. Во второй… Что это?

Я сжала кулак, закрывая поток почти иссякшей стен-магии. Аделла отбросила истлевшую кроличью лапку. Хадонк обошёл статую, чтобы лучше видеть левую руку царя…

— Убей меня булыжник, — сказала я.

— И где же наши возросшие силы? — ответила Аделла. — Я ничего не чувствую.

— Причём тут какие-то силы? Смотри на его левую руку.

Аделла нехотя задрала голову, придерживая шапочку:

— Ну, мертвяк какой-то. А что не так?

— Всё не так, — глухо отозвался Хадонк. Его споггель, истощённый и посеревший, висел на плече хозяина, как выжатая тряпка.

— М-м-м, Аделла, если бы ты ходила на лекции по истории магии чаще, чем раз в месяц, то знала бы, что на всех изображениях Триединый Первомаг держит не человеческий скелет, а щит. Щит, понимаешь?

— Самый умный? — обиделась Аделла. — Толку от этих уроков, раз преподают неправду. Значит, не щит, а мертвяк. Какая разница? Где обещанное: власть над властью и прочее?

— Действительно, — я обернулась к Хадонку. — Что произошло?

— Не знаю, — развёл руками тот. Споггель вяло повторил движение хозяина.

— М-м, мы не только ввязались в непосильное нам дело, но даже и не знаем, чего натворили, — степенно пояснил Слюбор. — Вместо ожидаемого источника силы, нашли древнюю статую, которая представляет исключительно исторический интерес.

— А что если наставники Академии прятали эту статую, чтобы никто не узнал, что у Первомага вместо щита — труп? — спросила я.

— Подумаешь, великое открытие, — фыркнула Аделла Лью. — Ты, Бленда, как всегда, кидаешь камни в небо. Этак и я могу предположить, что статую убрали, чтобы не мешала любоваться видом на озеро.

— М-м, версия Бленды реальная. Ведь у щита было символическое значение: одной рукой Первомаг разил своих противников, второй защищал наш мир от вселенского зла. А теперь выясняется, что он сам больше похож на зло… Для общественного спокойствия лучше скрыть правду.

— Ещё представь, сколько придётся учебников переписывать? — поддакнула я. — Перерисовывать картины, переделывать статуи во всех храмах…

— Тихо! — Хадонк поднял руку: — Слышите?

— М-м…

— Что?

— Ничего. Ветра нет. Не журчит вода в ручьях…

— После такого выброса магии, странно, что вообще мы живы остались, — сказала я.

Снова, как по команде, мы посмотрели на наши стирометры…

Аделла то ли рыкнула, то ли взвизгнула. Слюбор, растеряв видимость спокойствия, мотал головой. Хадонк крепился, но не смог не вскрикнуть.

Каждый по-своему выразил шок.

— Убей меня булыжник… — сказала я.

Все наши стирометры показали три ноля. 0-0-0. Даже на мёртвом маге они застывали на отметке 0-0-2… Через сорок дней магические струны отпускали тело, и показатель стирометра скатывался до 0-0-1.

— Если верить прибору, — сказала я. — У разложившегося трупа больше шансов выжить, чем у нас.

— М-м, я не чувствую себя мёртвым, — Слюбор буквально ощупал всего себя и запахнул плащ, словно опасаясь, что вот-вот начнёт умирать.

— Пойдёмте отсюда, — сказала Аделла.

Я была того же мнения, но… если Аделла Лью что-то предложила, то Бленда Роули обязательно будет против:

— Мы не можем оставить всё как есть.

— Согласен с Блендой, — сказал Хадонк.

Его споггель виновато сидел на плече, приняв форму задумавшегося человечка. Передавал чувство вины хозяина, что всё произошло не так, как обещал.

— М-м, вы как хотите, но я с Аделлой. До свидания.

Слюбор решительно пошёл прочь. Отойдя на несколько шагов, радостно потряс рукой со стирометром:

— Ноль-ноль четыре!

Этого было достаточно для Аделлы, чтобы броситься вслед за ним.

— М-м, ноль-ноль-девять… Вы ещё раздумываете?

Я и Хадонк переглянулись. Споггель, поддерживая невысказанное решение хозяина, поворачивал условную голову то в сторону ушедших товарищей, то в мою.

— Мы не можем оставить беспорядок, — жёстко сказала я. — Давай хотя бы иллюзию вернём на место…

— Ноль-тринадцать, — донеслось издалека.

— Помнишь, Хадонк, клятву при поступлении в Академию Химмельблю?

— Мы обязуемся использовать свою силу только во вред врагов нашего правителя или клиента, если он не враг правителя.

— Ты же понимаешь, если правда о лживом Первомаге выйдет наружу, начнётся хаос? Люди перестанут верить в прошлое. Снова начнётся борьба за то, чья религия вернее, чья философия точнее, чья магия сильнее? Мир снова расколется на враждующие страны…

— Будто сейчас все дружат, — буркнул Хадонк.

— Но сейчас хотя бы нет мировой войны.

Хадонк потёр переносицу, усмехаясь:

— Вот уж не думал, что ты увлекаешься политикой. Как говорят у меня на родине, в Драйденских Землях, «тот, кто беспокоится о многих, беспокоится и о себе».

— М-м, — раздалось неподалёку от нас. — Всё без толку. Выхода нет.

Аделла и Слюбор вернулись к нам:

— Окружены, м-м, барьером неизвестной природы.

— В нескольких шагах от статуи непроницаемая стена, — выдохнула Аделла Лью. Сняла шапочку и взлохматила рыжие волосы: — Напоминает Барьер Хена, но прозрачный.

— Ты видела Барьер Хена? — удивился Слюбор.

— В детстве ездили с отцом в Енавское Княжество. Специально ходили посмотреть на барьер.

— Теперь у нас точно нет выхода, — объявила я. — Будем чинить, что сломали. Если преграда не пропадёт, будем ждать, когда нас найдут наставники и спасут.

— М-м, а что если мы не сняли скрывающую иллюзию наставников, а просто проникли сквозь неё? Теперь мы так же скрыты, как и проклятая статуя…

— Будем надеяться, что нет, — как можно бодрее сказала я. — Давайте, друзья, собираем остатки сил и пробуем…

Земля затряслась.

Весь мир словно раздваивался, существовал некоторое время рядом с копией и вновь сливался с оригиналом.

— Теперь-то что? — закричала двоящаяся Аделла.

Со статуи посыпались обломки камней и пыль. Цифры на стирометрах начали беспрерывно вращаться, не задерживаясь ни на одном показателе.

Споггель Хадонка, явно выражая страх хозяина, заполз под его куртку и затих. Если бесплотное существо так отреагировало, то нет сомнений — происходило что-то ужасное.

— Наверху, — закричал Хадонк.

Я запрокидываю голову, чтоб увидеть, как колоссальная рука с мечом отламывается от статуи. Преодолевая плотный воздух, медленно падает на нас, разламываясь на несколько частей.

Святые камушки… нас раздавит, даже если бежать во всю прыть…

Энциклопедист Саммлинг утверждал, что время — это неисчислимый набор моментов бытия, каждый момент прицепляется к другому, благодаря нашему существованию.

Пока мы живы — время всегда есть.

Один момент — я наугад выхватываю из сумочки стен-камень. Другой момент — сжимаю в ладони. Третьего момента — для того, чтобы камень загорелся и растворился в моём усталом теле, — нет. Кидаю стен-камень навстречу обломкам статуи.

Аделла Лью сидит на корточках, обхватив голову руками. Хадонк испуганно мечется, пытаясь изменить ландшафт, чтобы укрыть нас хотя бы кронами деревьев… Но лес слишком далеко, за неизвестным барьером…

Я сама толком не понимаю, на что рассчитываю…

Но стен-камень растворяется в воздухе, образуя плотную подушку искрящегося тумана. Самые большие обломки статуи пролетают сквозь неё, исчезают, и тут же появляются поодаль от нас, со свистом и грохотом падая в болото. Нас обдаёт брызгами грязи, вперемешку с растопыренными лягушками, не успевшими убраться подальше…

Моя внезапная блокировка задерживает только большие обломки. Мелочь сыпется на нас. Бьёт по голове, плечам. Сжавшись под этой бомбардировкой, мы вскрикиваем, прикрываясь руками. Слюбор догадывается раскинуть над нами свой плащ, остановив избиение…

— Ну, ты даёшь! — кричит Хадонк. — Я такое видел только на Магическом Параде, где выступали сильнейшие колдуны Голдивара!

Я ничего не соображала. В голове шумело после удара обломком в темечко. Аделла подползла ко мне и вытерла кровь своим платочком. У неё на щеке тоже кровавая царапина, а в рыжих волосах застряли сухие веточки:

— Бленда, я восхищена. Неужели мы получили власть безграничного творения магии?

— Жить захочешь и не такое сотворишь, — пробормотала я, сама не понимая, что произошло.

«Модифицирование стен-камня на расстоянии? — подумала я. — Управление материей, минуя телесную оболочку мага? Работа с магическими струнами на уровне инстинкта? На это способны только опытные маги. Те, кто не просто закончили Академию, но выработали неповторимый стиль, став хотя бы Магом Первой Отметки. Те, у кого стирометр не опускает ниже 0-4-0 даже на смертном одре…»

Хадонк выглянул из-под плаща:

— Статуя рассыпается. Твой туман отводит от нас опасные куски, но…

На плаще скопилось уже столько щебёнки и пыли, что он провисал, пригибая нас к болоту.

Снова раздался грохот, и мир снова раздвоился. Плащ Слюбора упал на нас. Выбравшись из-под обломков, увидели вот что:

Вторая рука Первомага, которая держала человеческий скелет, начала надламываться. Скелет болтался, размахивая конечностями. Отвалился палец, размером с башню Астрологического Корпуса Академии Химмельблю. Мой искрящийся туман переместил его подальше от нас, но сам туман истощался. Искры всё реже вспыхивали в нём, всё более крупные камни падали в опасной близости от нас.

— М-м, — застонал Слюбор. — Опять какая-то беда.

Мы проследили за его взглядом: у ног статуи появилось сиреневое свечение, которое быстро увеличивалось в размерах.

— Матерь-Кочевница, — взмолилась Аделла Лью. — Прости, что грешила, позволь уйти по твоим тропам без мучений…

Даже Хадонк всем видом показывал, что готов помолиться на своего споггеля, предупреждая предков, что скоро погибнет, так и не передав семейного духа своему сыну.

Я перебирала стен-камни в сумочке, но ни один не откликнулся на прикосновения. У меня не было сил, чтоб создать новый слой защитного тумана. Когда вторая рука обрушиться, нас не спасёт никакой туман.

Слюбор отряхнул свой плащ, продолжая следить за непонятным световым сгустком:

— Это похоже… Похоже на портал переброски!

— Чтобы его создать, нужны два Мага Пятой Отметки, — воскликнула я. — Их же несколько человек во всём мире.

Аделла Лью, тем временем, встала на колени, чтобы сказать последние слова прощания Матери-Кочевнице. По номасским поверьям, эта богиня колесила по небосклону с караваном покойных предков, направляя послушные племена на правильные тропы, а непослушные прямиком к смерти и болезням.

Аделла подняла руки к небу, молитвенно выражение её лица сменилось ужасом:

— Это он создаёт портал. Этот мертвяк!

Прикрывая лица ладонями, мы посмотрели вверх. В облаках пыли видели, как гигантский скелет, освободившись от каменных оков крошащейся статуи, рухнул на постамент, но не разбился. Скелет поднялся на ноги и начал водить костлявыми руками, как заправский маг.

Портал переброски расширился до размеров достаточных, чтоб сквозь него прошла целая крепость. Отшвыривая с дороги обломки статуи и блокируя падение других кусков, скелет направился к порталу.

— За ним! — вдруг воскликнула я. — Иначе нас здесь засыплет.

Аделла перестала молиться и поднялась на ноги:

— Бежим, чего встали!

— М-м, мы же не знаем, куда ведёт портал, — попробовал вразумить нас Слюбор.

— Куда угодно, но подальше отсюда, — пробормотал Хадонк. Его споггель радостно вился вокруг торса, отображая надежду.

— Мы не знаем, кто этот скелет и что он делает… — сказала я, уворачиваясь от куска статуи. — Но точно знаем, что сейчас на нас обрушится гора камня.

Скелет шагнул в портал, вытянулся в бесконечную спиральную нить и исчез.

Остановившись у портального порога, мы переглянулись. Вторая рука надломилась, а вместе с нею оторвалась голова Первомага. Корпус колосса взорвался изнутри.

Обломки, каждый размером с многоэтажный дом, понеслись к земле…

— Ой, — взвизгнула Аделла и без сомнений ринулась в портал.

За ней последовал Слюбор, сохраняя скептическое выражение лица, будто предпочитал умереть тут, а не в портальном коридоре, который, если на том конце нет «принимающего» мага, должен закончиться тупиком.

Я и Хадонк пошли вместе. Не знаю, о чём думал он, вероятно о том, что есть надежда передать своего споггеля старшему сыну, когда он родится… Я же подумала, что за сегодня я так часто «кидала камни в небо», что небо стало кидать их в ответ.

Мир скрутился в спираль и схлопнулся в точку.

Глава 3 Чужой мир

Портал Переброски — одна из вершин творческой магии. Удел магов Пятой Отметки. Например, в Академии Химмельблю даже не преподавали способы формирования таких порталов. Ведь единицы из нас за свою жизнь достигнут Пятой Отметки. Большинство магов останавливались на Третьей. До Четвёртой дотягивали усидчивые практиканты, вроде Слюбора или меня. И это я себе льщу.

Четвёртая Отметка — считается самой высшей в ранжировании магов. Потому что Пятая больше похожа на гениальность, чем на что-то добываемое только практикой и трудом.

В Академии Химмельблю был один наставник из магов Пятой Отметки — это Нарре Скиг. Поговаривали, что Лорт-и-Морт был ещё выше. Хотя куда, раз официально Шестой отметки не существовало? Ведь всё, что выше Пятой — это невообразимые силы. В это верилось. Проживи я столько же, сколько бессмертный Лорт-и-Морт, тоже чего-нибудь добилась бы.

На Параде Магов Нарре Скиг изредка демонстрировал порталы. Через них переходили смельчаки с другого конца мира, например, из Енавского Княжества или Северного Нип Понга. Приветствовали участников парада и бежали обратно в портал. Если он закроется, то долго придётся возвращаться по земле или по морю.

Ни на Параде, ни в учебниках я не видела порталов такого гигантского размера… Те, что создавали маги для демонстрации больше напоминали норы, в которые протискивался путешественник. В портал, созданный неизвестным нам существом в облике скелета, можно было пронести целый город.

В МЭСиР (Магическая Энциклопедия Саммлинга и Ратфора) содержались описания путешествия через портал. Независимо от расстояния оно занимало ноль единиц времени. Ты просто пропадал за пределами портала и появлялся на другой стороне, но не материализовался сразу, а постепенно как бы прорастал в материю мира.

Постепенность обусловлена тем, что воздух полон мелких частиц, букашек и прочего. Если твоё тело вдруг появлялось в этой точке пространства, то вбирало в себя и частицу поверхности земли, и пролетающую муху и любую мелочь, которая поднималась в воздух. При постепенной материализации тело как бы растискивало частицы, освобождая место для себя.

Мы четверо успешно появились на другой стороне портала.

Пока ещё бесплотные тела покачивались в пустой белой комнате, убранством похожую на тюрьмы в Гофрате.

Вдоль стены шёл диван примитивной формы, лишённый хоть каких-то украшений. Под потолком висела лампа, источающая мерзкий холодный свет. На деревянном полу сидел парень в простой одежде и обрезанных по колено штанах, какие носили бедные жители государства Деш-Радж.

На голове у него какой-то обруч с накладными ушами, похожие использовали в высокогорьях Щербатых Гор вместо шапки. Только уши были не из меха, а выточены из чёрного дерева.

Парень смотрел на большое горизонтальное зеркало, на котором двигались изображения. Напоминало «Соглядника», магическое устройство, которое можно было разместить где-либо незаметно и получать изображение с него на зеркало в другом месте, пока не иссякнет магия.

Соглядник показывал какого-то бедно одетого человека: он подбежал к коробке на колёсах, отдалённо напоминавшей самоходные кареты, которые любили делать на родине Хадонка, в Драйденских Землях, открыл дверь и вытащил из кареты пассажира. Бросил его на землю, а сам занял его место.

Портал растаял, наши тела приобрели вес. Я опустилась на пол.

Парень в коротких штанах оглянулся… Издал испуганный возглас, сорвал с головы накладные уши и вскочил на ноги. Громко что-то спрашивая на незнакомом языке, он медленно отступил к зеркалу.

— М-м, язык похож на енавский.

Мои товарищи были полупрозрачными, как при несработавшем заклинании невидимости. Аделла Лью уже прихорашивалась, поправляла охотничью куртку и смахивала пыль.

— Вон он! — Хадонк показал на окно комнаты, за ним виднелись квадратные дома незнакомой архитектуры.

Сохраняя нематериальность, скелет шагал сквозь здания, которые были ему по колено. В отличие от нас, с каждым шагом он становился прозрачнее и прозрачнее, пока вообще не растворился в воздухе незнакомого города, словно пропал в лучах заходящего солнца.

— Где мы? — спросила я у местного жителя.

Впрочем, тот безостановочно лопотал что-то на своём языке.

Аделла убедилась, что стала полностью материальной. Надвинулась на парня, повелительно спрашивая:

— Ты дикарь что ли? Говори на химмеле! Мне тоже противен этот язык, но я же пересиливаю себя?

Парень ещё сильнее перепугался и выбежал из комнаты в соседнюю. Аделла и я последовали за ним.

В этой комнатке было ещё более тесно, чем в предыдущей. В квадратном очаге под уродливым чайником горел синий газовый огонь. Большую часть занимал простецкий стол и табуреты. Опять же, как в тюрьме.

Парень выдвинул из шкафа ящичек и достал нож. Дрожащей рукой направил на нас, продолжая истошно вопить. Аделла засмеялась и выхватила из ножен свой кривой охотничий кинжал:

— Давно не дралась на лезвиях, нападай, дикарь!

Парень забился в угол, огородившись от нас табуретами. На его красивом лице читался такой необъятный страх, что я почувствовала неладное. Ну не будет человек пугаться четырёх недоученных магов, случайно появившихся в его комнате. Чего такого-то?

— Подожди, Аделла, здесь что-то не так… Убери нож.

— Ага, сейчас.

— Убери! Дикарь и без того до смерти напуган.

Я достала из своей сумочки жетон Академии Химмельблю:

— Мы студенты, понимаешь? Сту-ден-ты. Академия Химмельблю, слышал о такой? Где мы находимся?

Парень мотал головой и произносил неизвестные слова.

— Судя по обстановке и бедности — это остров Вердум. — сказала Аделла.

— Если это так, то мы пропали… Вердумцы дикари, сброд со всего мира. У них тут пираты прячутся в портах, внеклассовые маги…

Аделла потянулась к ножу:

— Что-то он не похож на вердумца, испуганный какой-то.

— Мало ли, вдруг он раб? Или его захватили пираты.

— Почему же он на химелле не разговаривает?

— Потому что мы не на Голдиваре, — сказал Хадонк, входя в комнату.

Увидев споггеля, парень снова заверещал, тыча пальцем в духа.

— Мы неизвестно в каком мире, — мрачно продолжил Хадонк, засовывая споггеля под куртку.

— С чего ты взял?

Вошёл Слюбор:

— На небе нет ни одной из Семилунья.

— Убей меня булыжник… — вздохнула я, опускаясь на шаткий табурет. — Уж лучше бы мы на Вердуме очутились.

Парень в оборванных штанах прокрался вдоль стены и выскользнул из комнаты. Аделла Лью выскочила вслед за ним.

— Только не убивай! — закричала я, увидев лезвие кинжала.

За стеной раздался грохот, звуки борьбы. Мы поспешили на помощь. В тесном коридоре, где валялась обувь невиданного фасона и смешных расцветок, лежал иноземец. Аделла сидела на нём верхом, обматывая руки парня бечевой, которую срезала прямо со стены.

Парень испуганно лопотал, уткнувшись лицом в пол. Аделла рывком подняла пленника на ноги и кивнула на дверь в конце коридора:

— Там выход. Но он не сбежать хотел, а схватил вот эту дощечку.

Я, Слюбор и Хадонк рассмотрели дощечку. Одна сторона была стеклянной и светилась, как магический рулль с заклинаниями. Вторая была выполнена словно бы из рогов хортов, редких трудноуловимых животных.

— М-м, пока мы не выясним, что это за мир, нельзя покидать помещение.

Я отбросила дощечку:

— Нет, Слюбор, если мы хотим вернуться, то нужно не сидеть и ждать, а действовать.

— Но портал закрылся, — сказал Хадонка, а его споггель выполз из-под куртки и снова принял унылую позу на плече хозяина.

— Я читала про Порталы Переброски. Коридор существует ещё несколько часов. Сначала затягиваются входы и выходы, а сам коридор сохраняется.

— М-м, нам придётся напрячься.

— С этим беда, — сказала я. — У меня нет сил, валюсь от усталости.

Хадонк положил мне руку на плечо:

— Без твоего участия мы не сможем открыть портал.

— М-м, но пока ты восстановишься — коридор затянется.

Разговаривая, мы отвели пленника в первую комнату. Зеркало Соглядника показывало улицы неизвестного мира. Аделла бросила пленника на диван и подошла к окну. Мы все посмотрели на город:

Архитектура поражала примитивностью, словно бы кто-то поставил гигантские, неотёсанные кирпичи, прорубил в них маленькие окна, как в коровнике, и населил людьми. Меж чахлыми деревьями виднелись кривые дорожки, залитые чёрной смесью, как в бедных селениях. Изредка проносились самоходные кареты.

Доносились звуки незнакомого мира: какой-то треск, ритмичный шум, похожий на заклинания…

Аделла Лью сморщила носик, принюхиваясь:

— Фу, они будто в угольной печи живут.

Хадонк начал снимать кольчугу Лорт-и-Морта:

— И жарко, как в печи.

— Убей меня булыжник! — воскликнула я. — Кольчуга! В её заговор вложено больше магических сил, чем у нас будет за всю жизнь!

— М-м, ты предлагаешь растащить магический конструкт? Но это же уничтожит кольчугу. Как же Лорт-и-Морт будет выходить из замка?

— Если мы не вернёмся, он всё равно не сможет выходить.

— М-м, а как быть с «принимающим» магом? Кто откроет портал с той стороны?

Я задумалась:

— Не помню, что по этому поводу было в МЭСиР… Вроде бы, при использовании незатянувшегося коридора, принимающий маг не нужен.

— Ты уверена? — спросила Аделла Лью. Она сидела напротив пленника, поигрывая ножом. Парень мычал, вращал глазами и пытался отползти подальше.

— Если хотим вернуться домой — должны рискнуть.

Хадонк встал в центре комнаты. Его споггель тоже принял бравую позу.

— Простите, друзья. Моя безрассудная затея стала причиной нашей беды. Если мы вернёмся, то обещаю…

— Ой, хватит, — громко сказала я. Пленник даже вздрогнул. Подумал, что мы решили его судьбу. — Мы все виноваты в произошедшем. Ослушались наставников, самонадеянно провели магическую процедуру недоступной нам отметки. И что двигало нами? Разве затея Хадонка? Или то, что я прочитала в запретной книге?

— Смелость! — Аделла махнула ножом. Пленник завыл.

— Нет. Жадность, безрассудность и глупость. Мы хотели получить власть над властью, а получили набор неприятностей. Наименьшая из которых, это то, что мы застряли в каком-то убогом мире.

— М-м, а наибольшая?

Я показала за окно:

— Кто этот скелет? Почему Триединый Первомаг оказался вовсе не таким, как учила история? Почему нам врали?

— Или оберегали от правды? — резонно спросил Хадонк.

Глава 4 Кто виноват?

Я сидела напротив пленника.

С любопытством осматривала человека из чуждого мира, пытаясь найти хоть одно отличие: круглое лицо, голубые глаза… Правда не такого чистого оттенка, как у жителей Химмельблю или Форвирра. Небольшая щетина.

Если бы не странная одежда, вполне похож на нас. Впрочем, одежда только издалека казалась лохмотьями. Штаны были из плотной материи невиданной красивой фактуры. Ровные швы выдавали искусную работу портного или даже мага. А на чёрной рубахе вообще нарисовано целое произведение искусства, достойное кисти хорошего художника. Чем-то напоминало орнаменты из драконов и тинь-поу, которыми украшали свои халаты богачи Северного и Южного Нип Понга.

Парень смотрел то на меня, то на моих товарищей. Очистив стол от предметов, они вынесли его на середину комнаты и разложили кольчугу. Собрались вокруг, приготовившись к разбору магического предмета на составные части. Когда споггель Хадонка взвивался к потолку, чужеземец вздрагивал и втягивал голову в плечи.

Я отложила кинжал Аделлы подальше:

— Мы не причиним тебе вреда… Как твоё имя? — показала на себя: — Бленда. Блен-да Роу-лли. А ты?

— Мы… Мы-твей.

— Мыт Вей?

— Матвей.

— Мат-вей. Красивое и необычное имя.

— Аделла? — спросил он, показывая подбородком на рыжеволосую охотницу.

— Её-то запомнил, — усмехнулась я. — Вы, парни, во всех мирах одинаковые. Летите на огонь, как мотыльки.

Я обвела взглядом комнату, задержалась на согляднике, который почернел и не ничего показывал:

— Ваша магия похожа на нашу. Интересно, у вас есть рулль для понимания языка? Эх, как бы тебе объяснить…

Изобразила руками, что сворачиваю и разворачиваю свиток с заклинанием. Показала на свой рот, подразумевая, что это языковой рулль.

Парень смотрел на меня, из всех сил изображая внимание. Потом закивал и показал подбородком на маленький столик у дивана. На нём лежала бумажная коробочка. Раскрыла её верхнюю часть, оттуда высыпались бумажные палочки, набитые вонючей травой. Такие курили в Нип Понге. У нас предпочитали трубки.

— М-м, дикарь подумал, ты курить хочешь, — засмеялся Слюбор.

Я вернулась к Матвею:

— У нас в мире многие знают химмель, язык моей родины. Химмельблю самое сильное государство в Голдиваре…

— Ну, я бы так не сказала, — тут же отозвалась Аделла. — Номас сильнее всех.

— Драйденские Земли самое просвещённое в мире государство, — тут же отозвался Хадонк. — Мы давно упразднили монархию, как примитивное устройство. У нас все равны. А в Химмельблю до сих пор правит Гувернюр.

Я не стала ввязываться в политический спор.

— Все побеждённые нами народы Голдивара считают, — шепнула я Матвею, будто он понимал, — что не мы их победили, а они позволили нам заключить с ними мир.

— М-м, готово, Бленда.

Я подошла к столу. Все магические предметы были разложены вокруг кольчуги. Споггель вился над столом, готовясь высвободить энергию магических струн.

На этот раз я была простым наблюдателем. Вокруг друзей появились сгустки света… Они отличались от тех, что были в нашем мире. Вероятно, магические струны этого мира располагались иначе. Это вызывало беспокойство: будет ли работать магия?

Но возгласы Матвея подтвердили — работает! В пространстве постепенно стало проявляться пятно портала. Расширялось нехотя, будто мироздание не доверяло нашей попытке.

— А-а-а, ы-ы-ы! — закричал Матвей и поднялся с дивана.

Кольчуга Лорт-и-Морта задымилась и начала рассыпаться в труху.

— Скорее, — крикнул Хадонк. — Надо успеть, пока горит.

Аделла Лью вдруг заупрямилась:

— Мне страшно. А что если там тупик? Мы же погибнем.

— Хочешь остаться? — спросила я. — Дикарь Матвей, например, не возражает…

— Нет.

— Тогда — вперёд! — бесцеремонно я подхватила охотницу и втолкнула в портал. Слюбор шагнул вслед за ней.

Со связанными руками Матвей добежал до стола.

— А ты куда? — оттолкнула я дикаря.

Я и Хадонк взялись за руки и шагнули вместе.

Определённо, после всего, что мы пережили, навряд ли останемся просто друзьями.

Мир скрутился в спираль и схлопнулся в точку.

В землях мира Голдивар существовало два мнения о способностях к управлению тканью мироздания. Два вида способностей к магии.

Наши наставники подробно разъяснили оба.

Одни верили, что магические способности давались при рождении совершенно случайным образом. То есть если твой папа был магом, не значит, что и ты сможешь направлять поток мироздания или играть на магических струнах по своему усмотрению. Например, мой папа — обыкновенный рудокоп. А мама — содержала харчевню близ Щербатых Гор.

Эта теория была бы верна, если бы не факт, что виды магии зависили от места рождения. У родившихся близ Щербатых Гор больше шансов заполучить умение чувствовать и жечь в ладонях стен-камни, которые в свою очередь уже воздействовали на мир.

Аделла Лью прибыла в Академию Химмельблю из степей страны Номас. Там традиционно рождались ливлинги — те, кто управляли миром зверей и способны перевоплощаться в некоторых из них. Не могу не позлорадствовать — Аделла одна из худших учениц, кандидат на отчисление. Она даже не может перевоплотиться в вежливую девушку, чего уж там говорить о животных. Поэтому она больше всех хотела оживить Триединого Первомага, полагая, что получит дополнительную силу. Есть такие красотки, что хотят добиться всего, не прилагая трудов.

Хадонк Джексон — прирождённый путаник из Драйденских Земель. Путаники умели менять ограниченную часть мира вокруг себя, на время превращая его в собственную противоположность, как тот же хранитель Лорт-и-Морт, запретивший на территории Академии свою смерть. Магия путаников превращала реки в леса, поля — в реки, а небо меняла местами с землёй. Эффектное умение, но малоприменимое в быту. Кому это надо, чтобы мир ходил ходуном по прихоти путаника? Таким как Хадонк прямой путь в армию.

Слюбор Риммель, как и я, родился в Химмельблю. Я в Скерваре, близ Щербатых Гор, а он в столице, в самом городе Химмеле. Слюбор — фулель, как они сами себя назвали. Их стихия — человеческие чувства. Они не меняли материальный мир, как остальные, но меняли человеческое восприятие материи. Если он закончит обучение, станет тем, кто одним взмахом ресниц способен заставить тебя беспричинно смеяться или плакать. Видеть сны, в которых ты сам себе хозяин, или насылать эти сны другим людям.

Большая часть фулелей заканчивали Академию и оседали в иллюзионистских балаганах на ярмарках, развлекая крестьян и рабочих нехитрыми фокусами, которые позволяли обывателям на время забыть о скучной жизни. Но некоторые фулели добивались поста советников при Гувернюре. Нынешний Главный Советник был как раз фулелем.

Словом, географическое распределения магических способностей можно было наблюдать, но нельзя было объяснить.

Другие наставники верили, что нет ничего случайного в мире. Что не мы управляли мирозданием, а оно управляло собой через нас. Рождение каждого мага не случайность, но выверенное природой событие, которое ложилось нотой в ту непостижимую симфонию, которая звучала при игре на магических струнах. Теория менее популярная, но очень романтическая.

Верующие в неё посвящали жизнь поиску способа выйти из-под управления мирозданием и буквально оседлать его, чтобы стать единоличным манипулятором. Все хотели единолично играть на тех струнах, что пронизывали Вселенную.

Теоретически это умение сделало бы тебя всемогущим. Та самая власть над властью.

Но подтверждения теории не существовало. Не считая легенды о Хромом Стю, который, приобретя власть над властью, якобы пожелал лишь одного — избавиться от хромоты. Сама нелепость сюжета намекала, что это просто нравоучительная сказка о заниженной самооценке.

С самого начала я подозревала, что мы раскрыли нечто большее, чем статую Триединого Первомага. И мне было страшно узнать, что именно.

Мир распустился из точки, раскрутился спиралью и занял привычное пространство. То же самое болото, усеянное обломками статуи. Отломанные руки и расколотая надвое голова вздымались в небо, как новые монументы.

Две из Семилунья уходили к закату, поднималась третья. Новоявленные памятники теперь отбрасывали по три тени. Блеск портала ненадолго осветил их, но скоро угас.

Мы вчетвером зависли над болотом, ожидая материализации. Она должна была занять несколько минут, но произошла за мгновение: мы приобрели вес и плотность.

Беспорядочной грудой повалились в лужи, вскрикивая от боли. Казалось, что моё тело пронзили несколько тонких раскалённых игл.

— Это наказание, которое вы заслужили, — сказал Нарре Скиг, выходя из тени осколка статуи. — То, что вы совершили, наказывается смертью.

— М-м, — просопел Слюбор, поднимаясь на колени, — в Химмельблю отменена смертная казнь.

— Ради вас отменят отмену, — пообещал наставник.

Покряхтывая и потирая очаги боли, мы кое-как поднялись на ноги. Наставник специально ускорил нашу материализацию, поэтому в тела вонзились все те мелкие частицы, что висели в воздухе.

— Простите, наставник, — осмелилась я. — Если бы вы хотели нас убить, то попросту не стали бы открывать портал с этой стороны… Мы бы все сгинули неизвестно где. Вопрос решился бы сам собой.

— Бленда, грозить смертью — не значит осуществить угрозу. Мы же учителя, а не экзекуторы. В конце концов, если вы продолжите своевольничать, угробите сами себя.

Хадонк смело выступил вперёд:

— Во всём виноват я. Придумал и осуществил…

Нарре Скиг строго остановил:

— Не бери на себя слишком много, драйденец. Не веди себя как правительство в твоих землях… Поодиночке каждый из вас — ничтожество. Но все вместе вы — грозное и невежественное ничтожество. Сколько раз мы вам говорили, что магия — это оружие, а не балаганные фокусы?

— Учитель, мы хотели усовершенствовать наше оружие, а не обратить его во вред кому-либо, — сказала Аделла Лью.

Нарре Скиг накинул на свою голову капюшон:

— Хватит болтать. Вас ждут на Совете Наставников.

— М-м, из-за нас был созван целый Совет?

— Повторяю, ничтожества, не берите на себя много. Совет собран не ради вас. Голдивару грозят большие перемены. Даже — война.

— М-м, кого с кем? Неужели Драйденские Земли решились на союз с Форвирром?

— Не твоего ума дело. А тут ещё ваши делишки с Первомагом… нам как никогда нужна легенда о Триедином для сплочения народов.

Я перепрыгнула через очередной обломок статуи:

— А мы буквально разрушили всю легенду?

Лица Нарре Скига не было видно, но я прямо почувствовала, что он сдерживал улыбку.

Остальную часть пути до замка Академии Химмельблю мы проделали в молчании. Слюбор и Аделла Лью шли рядом, перешёптываясь. А я и Хадонк взялись за руки.

Оба понимали, что если будет создан Форвирр-Драйденский Союз, то Гувернюр Химмельблю посчитает это нарушением мирного договора и объявит войну.

Я и Хадонк окажемся по разные стороны.

Нарре Скиг провёл нас внутрь замка не через главный вход, а одной из потайных дверей в стене. Об их существовании знали все ученики, но никто не мог найти точное местоположение.

О предназначении дверей среди учеников ходили слухи. Кто-то считал, что двери предназначены для ливлингов-оборотней. Другие полагали, что через них входили и выходили те маги-наставники, что работали на Гувернюра, участвуя в боевых вылазках против номасийцев на Спорных Территориях. Третьи утверждали, что через секретные двери шла незаконная торговля руллями, стен-камнями и прочими магическими расходными материалами.

Пройдя сквозь эти двери, я поняла, что они попросту созданы для… удобства. Каждая вела или сразу в палаты Наставников или зал Собрания.

Сейчас в зале было светло от обилия актированных руллей света, свечей и светящихся посохов некоторых Наставников. Вообще народу было как-то слишком много. Стало ясно, что присутствовали не только наши учителя, не только маги из близлежащих земель, но и многие придворные, военные советники и представители Гувернюра Химмельблю.

Нас вели к большому столу, где восседал Лорт-и-Морт. Несколько наставников и страшный маг в драконьей маске склонились над картой, расстеленной на столе. Что-то чертили и обменивались мнениями. При нашем приближении карту поспешно собрали. По характерным пятнам земель, скрытыми за Барьером Хена, я поняла, что это карта всего Голдивара.

Лорт-и-Морт погладил пушистую белую бороду и зашевелил бровями. Мы ждали угроз, но услышали смех:

— Вот и разрушители легенд пожаловали. Хо-хо. Куды дели мою кольчугу? Ладно, оправдания потом. Сначала вы рассказываете подробно, что натворили. Потом я рассказываю, что вы на самом деле натворили.

Непонятная сила вытолкнула меня из ряда товарищей. Я обернулась: толкнула не магия, а Аделла Лью.

— Ты самая умная, ты и объясняй, — прошипела она.

Я одёрнула кафтан, разглядывая грязные следы от своих башмаков на полу.

Подняла голову, посмотрев главе Академии прямо в глаза:

— Кэр Лорт-и-Морт, что бы не говорил Хадонк Джексон из Драйденских Земель, пытаясь выгородить нас, главный виновник произошедшего — это я.

— Хо-хо, всё интереснее и интереснее.

— Да… Я читала запретную книгу знахаря Скро Мантиса «Летопись Закрытых Семилуний». Оттуда узнала, что Триединый Первомаг не совсем то, о чём нам толкуют с детства. И что статуя Триединого скрывается где-то в окрестностях Химмельблю. Так же я узнала, что статуя Триединого хранит необычайные магические возможности. Тот, кто её откроет, заберёт их себе. Этими идеями я заразила друзей.

Маг в маске дракона смотрел на меня, пугая до дрожи. Нарре Скиг фальшиво закашлял. Несколько магов подошли ближе.

— Хо-хо, я тоже читал книжку. И что? Разве я бросился разрушать легенду, которая была одной из основ мирного существования народов Голдивара?

От этого признания я опешила, растерянно посмотрела на Нарре Скига. Он ещё сильнее закашлял и сквозь «кхе-кхе» пробормотал:

— И я читал.

— Все читали, — послышалось из зала.

— Угу, но слог тяжёлый.

— Скукота…

Лорт-и-Морт поднялся со стула. Тяжело ступая, подошёл ко мне:

— Книжка запретна для вас, для молодёжи. Изложенные в ней домыслы развращают молодые умы. Результат ты уже знаешь.

— Простите, кэр Лорт-и-Морт, мы не знали, что творили.

— Хо-хо, — грустно повторил он. — Знали.

— Я готова ответить за свои поступки. Но мои друзья не виновны.

— Виновны.

Глава 5 Матвей и госбезопасность

В семь часов утра я уже сидел в мастерской школы робототехники «RobotJR».

Впрочем, дети, что занимались здесь под моим руководством, не приходили раньше одиннадцати, поэтому каждое утро было предоставлено мне.

Потягивая кофе и первую утреннюю сигарету, пытался решить проблему с управляющей программой модели транспортного робота «Тягач 2.0».

Дверь раскрылась. В неё проехало ведро с водой и край швабры.

— Я работаю, — сказал я. — Просил же не мешать.

— Тута к вам, это… кто-то, — сказала уборщица.

Мужчина в тёмной водолазке и начищенных туфлях прошёл в мастерскую, протягивая мне руку:

— Вы Матвей Сорокин? Приятно познакомиться. Меня зовут Алексей.

По подтянутой внешности и ничего не выражающему, кроме учтивости, взгляду, ясно, откуда этот Алексей.

Он и не стал скрывать:

— Вы же знаете, по какому я вопросу?

— «Брянский фоллстрайк»?

— Мы предпочитаем называть событие «оптической иллюзией». Фоллстрайк — словечко из западных новостей. Навязывают нам свою повестку.

Алексей осмотрелся, провёл пальцем по роботизированным моделям, расставленным на полках. Резко сменил тему:

— Насколько я знаю, Матвей, вы фотограф? У меня сестра скоро замуж пойдёт, ищем, кто бы отснял лавстори. Вы как?

— Я не свадебный фотограф. Моя специализация — предметы, интерьеры, иногда природа.

— Хм, а какая разница? Ходишь себе и фотаешь?

— Вот и я думаю, какая разница? Цэ-рэ-ушник, фэ-эс-бэшник, мент, мошенник, рекламный агент. Ходишь себе, расспрашиваешь незнакомых людей.

Алексей никак не отреагировал на иронию. Перевёл взгляд на «Тягач 2.0»:

— Дети создали? Эх, завидую. В мои времена, кроме авиамоделирования, футбола и драк за гаражами, ничего и не было.

— Архитектуру модели разработал я. Будем выступать на соревнованиях транспортных роботов в Москве. От имени всех детей Брянска, приложивших руку к созданию.

— Сломался?

— Перестал фиксировать показания инфракрасного датчика. Один из учеников обновил «Андроид» на планшете, с которого управлялся робот.

— Нечего сказать, приложили руку детишки.

— Если бы не они, робот действовал бы как надо.

— Не любите детей?

Я отложил робота в сторону:

— Давайте поскорее закончим с допросом, Алексей? У меня мало времени. В обед припрутся дети и доломают робота окончательно.

— Начнём и закончим тогда, когда я отдам команду, — жёстко ответил Алексей, не глядя на меня.

Я вздохнул, выражая покорность.

В жизни пару раз общался с фэ-эс-бешниками и ментами. Главное: в начале разговора показать свой норов, а в середине необходимо выразить готовность содействовать следствию. Это самый быстрый способ перейти к концовке.

Но Алексей продолжил «светскую» часть допроса:

— Вот не понимаю, Матвей, вы успешный фотограф…

— Спасибо.

— Отлично зарабатываете, фотографируя жрачку или какие-то детали для заводских каталогов. Зачем вам эти роботы, механизмы, надоедливые дети?

— В этой комнате дети не самые надоедливые.

— Ха-ха. Смешно. Продолжайте.

— Вы, Алексей, любите в жизни что-нибудь, кроме своей работы? Любовь к России и природе не считаются.

— Рыбалку люблю, — ответил тот. — Понятно. Роботы — ваше хобби?

— Фотография — хобби. А робототехника — призвание.

Алексей достал телефон, открыл «Вконтакте» и показал мой пост недельной давности:

— Вы писали?

Алексей закончил читать мой пост вслух. Вздохнул тяжело, как бы приступая к скучной работе:

— Понимаете, Матвей, ваши утверждения сеют лишнюю панику. Ваш пост расшарили сто пятнадцать тысяч человек. Английский перевод в Фейсбуке разошёлся в триста тысяч перепостов. Ваш рассказ не соответствует версии об оптической иллюзии.

— Это не иллюзия. Зачем вы врёте?

— Чтоб сохранить спокойствие.

— Половина города видела, как в небе раскрылся гигантский портал. Вторая половина засняла это на видео. Весь Ютуб забит съёмками портала в иное измерение.

— Почему же сразу «в иное измерение»?

— Да ладно вам. Из него вышел гигантский скелет и растворился в воздухе.

— Фата-моргана, атмосферное явление, мираж… В истории человечества полно подобных «знамений» и «порталов».

Я достал сигарету, закурил. В комнату мгновенно просунулась уборщица:

— Здесь дети будут.

— Я проветрю, не беспокойтесь.

Алексей тоже закурил.

— И вы туда же? Дышать детишкам нечем…

Алексей вытолкал уборщицу, закрыл дверь на замок и вернулся за стол:

— Со дня на день будет официальное научное подтверждение, что «Брянский фоллстрайк» — это сложнейшая оптическая иллюзия, созданная из-за концентрации в верхних слоях атмосферы кристаллического льда, а так же сложного преломления и отражения лучей. Выводы наших учёных уже готовы подтвердить американские и европейские коллеги.

Я взял «Тягач 2.0», прокатил его взад-вперёд по столу:

— Знаете, Алексей, я тоже скептик. Робототехника — это не та область, где верят в мистику или даже в бога.

— Вот и я согласен, — закивал Алексей. — Вы же технократ, почти учёный.

— Но эти четверо из портала были реальными! — выкрикнул я. — Они меня связали телефонным шнуром. Как вы это объясните?

Алексей поднялся, затушил окурок в крышке от колы и выбросил в урну:

— Переутомление. Работа фотографа связана со стрессом, постоянные поездки, комментарии клиентов. Потом — криворукие дети, поломанные роботы… Голова кругом, не так ли?

— Нет, не так. Я работаю меньше, чем люди в офисах.

— Матвей. Вы хотите, чтобы мы провели у вас обыск и нашли улики, подтверждающие, что всё, что вы видели, порождено… скажем так, изменённым состоянием сознания, и связанно с употреблением некоторых веществ?

— Подбросите мне наркотики?

Алексей пожал плечами:

— Ради спокойствия.

Я решил затушить сигарету о пепельницу, которую хранил на высоком шкафу. Когда потянулся за ней, Алексей напрягся, словно ожидая, что я достану оружие.

Я вернулся к столу:

— Знаете, майор, теперь, припоминаю…

— Лейтенант, — угрюмо поправил Алексей. — И я не упоминал о моём звании.

— В тот день, лейтенант, я так устал играть, что заснул. Стресс, дети, роботы. Портал этот…

— Мираж.

— Видел мираж, как сквозь сон. Да, вы правы, я переутомился.

Алексей бодро вскочил на ноги:

— Отлично. Спасибо, Матвей, за понимание. Когда можно ждать пост-опровержение?

— Скоро.

— Не затягивайте. Текст поста мы вам вышлем через полчаса. Чтоб не написали отсебятины.

Я открыл дверь. Алексей бодро выскочил в коридор, но вернулся и шепнул:

— Кстати. Ножичек, что забыли ваши «миражи», мы изъяли. Так что никаких доказательств у вас нет. Будете упорствовать — обязательно найдём вещества.

— Я… как вы посмели… обыск?

— Работа такая. Ведь кроме рыбалки, я всё-таки, люблю Россию. И не хочу, чтоб поднялась паника. Эх, знали бы, что весь Брянск наводнён агентами ЦРУ, МИ-6, даже китайцы шастают, под видом туристов. Это в Брянске-то? В мире такая обстановка, нам только небесных скелетов не хватало.

После ухода Алексея, я кое-как переустановил ПО для робота. Даже не стал проверять, работает или нет. Забросил «Тягач 2.0» на верхнюю полку, чтоб дети не дотянулись. Вышел на улицу и по привычке взглянул на небо. Каждый житель Брянска начинал день с того, что глядел в небо, ожидая, не раскроется ли вновь портал?

То есть — мираж.

Поехал домой, переключая радиостанции. То тут, то там сообщались новые сведения о Брянском фоллстрайке.

В основном очередные свидетельства изумлённых очевидцев. Несколько раз ссылались на утверждения «брянского фотографа». Сейчас я заметил, что все дикторы говорили обо мне с насмешкой и скептицизмом. Мол, мало ли чего причудилось молодому, одиноко живущему бездельнику? Все намекали на моё пьянство или пристрастие к наркотикам.

— Сволочи, — выключил я радио.

Поглядывая на прохожих, искал подтверждение словам лейтенанта. В каждом подозревал цэ-рэ-ушника. Мне стало страшно. Если знать, что ищешь, то замечаешь, что вон те несколько китайцев фотографировали какую-то развалюху на углу улицы Чкалова. У обочины припаркованы в один ряд сразу три одинаковых чёрных фургона. В воздухе уже который день висят вертолёты…

Паркуясь во дворе дома на Московском проспекте, я снова думал: повезло мне или нет? Ведь я переехал сюда несколько месяцев назад. Ранее жил на другом берегу Десны, на улице Ромашина. Оттуда, говорят, портал даже не было толком видно.

Пробежал в комнату, раздвинул диван, разгрёб пакеты со старой одеждой… Как Алексей и обещал, ножа не было.

Нож — единственное подтверждение моей правоты. Я часто разглядывал узоры на рукоятке. У них был отчётливо неземной характер.

Всю неделю, шерстил интернет, стараясь опознать принадлежность оружия. В нём было всего понемногу. Что-то от кельтов, что-то от викингов. Но больше всего сходства оказалось с оружием скифов или ещё каких-то народов из Средней Азии.

В моей памяти нож неотделимо слился с его обладательницей: прекрасной рыжеволосой девушкой в кожаных брюках и высоких сапогах.

Романтическая натура подтолкнула меня на действия.

Приготовил фоторюкзак, пополнил запас аккумуляторов, купил дополнительный пауэрбанк. Кроме своего Canon и трёх объективов, сунул в рюкзак и фотомыльницу. В отдельном чехле хранился небольшой квадрокоптер с камерой GoPro. Ждал своего часа, чтобы взмыть в небо неизведанного мира.

Не знаю, чего я больше хотел: что откроется портал, и я перенесусь в неизвестно куда, или что повстречаю там рыжеволосую незнакомку?

Опубликовал фальшивое опровержение своему посту. Писатель из ФСБ так подделал мой стиль, что не отличить. В посте я рассказывал, что никаких порталов не было, что я просто захотел словить «хайп» на событиях, чтобы разрекламировать свою фотостудию. Вместо лайков на меня посыпались проклятия.

Но количество заказов увеличилось. Спасибо, ФСБ!

Мне пришлось разрываться между ожиданием и необходимостью работать. Взял в подмастерья одного бездарного фотографа. Посылал его вместо себя на несложные фотосъёмки. Сам брался только за дорогие.

Стремился как можно скорее покончить с работой. Возвращался домой, садился напротив стены и ждал, подперев голову руками.

Через неделю, почти буднично, в стене вспыхнул неровный прямоугольник. Раскрылось что-то вроде коридора. Из него выступила та блондинка, Бленда Роули. За ней вышел жирный парень в чёрном плаще с ослепительно красной подкладкой. Парень тащил за собой большой деревянный сундук на колёсиках. За парнем шёл второй парень, тот самоуверенный красавчик с непонятным призраком, летающим вокруг его головы. Последней вышагивала Аделла. Ещё более прекрасная, чем я запомнил.

Я старался не делать резких движений. В отличие от прошлого раза страха не было. Улыбался и как можно дружелюбнее смотрел на гостей.

Бленда подошла ко мне. Из полотняной сумочки, с какими ходят престарелые хиппи, достала маленький бумажный свиток размером с сигарету. Развернула его, что-то сказала и приложила к моему лбу.

Когда отняла руку — бумажки не было.

— Приветствую тебя, кэр Матвей, — ясно произнесла она. — Но боюсь, мы пришли в твой мир с дурными вестями.

Не обращая внимания на её слова, я помахал Аделле:

— Я тоже рад вас видеть. Сам не знаю почему, но ждал вас.

— Чего ты щеришься, как конь на случке? — отозвалась рыжеволосая. — Век бы не видела ваш убогий мир.

Она прошла мимо меня, толкнув плечом, и села на диван.

Жирный парень выкатил сундук в центр комнаты. Церемонно поклонился:

— Слюбор Риммель, студент Академии Химмельблю, к вашим услугам.

Я ответил японским поклоном, сложив руки по швам.

— Хадонк Джексон, — сказал красавчик и протянул ладонь для рукопожатия. Совсем по-нашему. Я стал догадываться, что эти четверо не только из другого мира, но и между собой различаются по национальностям.

— А это? — я кивнул на призрака у головы Хадонка.

— Чего? — удивился тот, оборачиваясь.

— Ну, летает тут…

— А-а! Это споггель моей семьи. Не обращай внимания. Что он, что я — едино. Только не разговаривай с ним, всё равно не реагирует на обращения.

— Ну, а я Бленда Роули, — произнесла блондинка. — Прости, что мы грубо обошлись с тобой в прошлый раз.

— Бывает, — я вопросительно посмотрел на Аделлу.

Она сидела сложив руки на груди:

— Будешь щериться, снова свяжу. И кстати, где мой нож?

— Его забрали… э-э-эти, как сказать, чтобы вы поняли… Секретные стражи наших правителей.

— Чего? Магическая спецслужба, что ли?

— Ага. Только не знаю насчёт магии. Хотя мало ли, что там в Фэ-Эс-Бэ происходит.

— Осёл, — лаконично ответила Аделла. — Ты мне должен. И «фэсба» твоя тоже.

Бленда вышла вперёд:

— Матвей, чтобы сразу обозначить, кто есть кто, должна признаться: мы нечаянно принесли твоему миру разрушение, смерть, рабство. Словом, все беды, какие можно представить.

Наконец-то до меня дошли её слова:

— Вы собрались нас завоевать? Ваши ножи и луки со стрелами не чета танками и самолётам.

— Пф, — Аделла Лью тряхнула рыжими локонами: — Нужны вы нам сто семилуний. У вас углём воняет.

— Нет, Матвей, угроза в другом…

Бленду прервал пятый гость, который буквально вывалился из затухающего портала. Этот бледный, тощий парень держал в руках ком какой-то грязной ткани. С собой гость принёс в квартиру запах болота и сырости.

Портал схлопнулся.

— Рельсон, ты откуда свалился? — всплеснула руками Бленда.

— Нет, я точно натяну тебе штаны на плечи, — крикнула Аделла.

При чём тут штаны, я не понял. Вероятно, непереводимый фразеологизм того мира.

— Я не специально, меня затянуло, — лепетал парень, озираясь по сторонам. — Вот как всё было. И пальто ещё со мной.

Хадонк поднял Рельсона за ворот. Взгляд Рельсона задержался на окне, выходившем на Московский проспект:

— Где мы? Что происходит?

— О чём ты думал, когда полез в портал переброски? — строго спросила Бленда. Кажись, она была главной в этой банде. — Портал не откроется ещё долго. Ты застрял с нами.

Бленда посмотрела на какой-то браслет на своей руке:

— Через десять дней по местному времени следующее открытие.

Вынула из хипповской сумочки ещё одну бумажную трубочку и подбросила её:

— Попробую вкратце тебе рассказать и показать то, что сами узнали недавно.

Бумажка развернулась в воздухе, проецируя что-то вроде трёхмерной голограммы.

Глава 6 Умобразы и правда

Лорт-и-Морт медленно шагал сквозь толпу, мы четверо шли за ним, замыкал Нарре Скиг. Вошли в одну из боковых переговорных комнат, примыкавших к залу. В центре — пустой каменный стол. Вместо огня в камине покрывшиеся пылью угли.

Лорт-и-Морт тяжело опустился на стул:

— Дети, то что вы услышите, неизвестно даже многим присутствующим в зале.

Нарре Скиг поспешно помог ему сесть. Странно было видеть, что один старик угождал другому, будто тот старше его. Но Лорт-и-Морт и был старше на пятьсот семилуний точно.

Лорт-и-Морт развязал тесёмки воротника, хотя в комнате прохладно:

— Я буду говорить, а вы не стесняйтесь прерывать. Вопросы помогают полнее понять истину. Беспрекословное послушание — её скрывает.

— М-м, тогда вопрос. Что с нами будет? Казнят?

Лорт-и-Морт повернулся к Нарре Скигу:

— Ты чего им наговорил? Запугал детей. Нет, дорогие мои, вы будете жить… пока что. Государство Химмельблю давно отказалось от наказания смертью. Используя свою военную силу, навязало и остальным странам Голдивара просвещённые законы сохранения жизни.

При упоминании превосходства Химмельблю Аделла Лью и Хадонк Джексон возмутились, но смолчали.

— Вам четверым придётся искупить вину, — продолжал Лорт-и-Морт. — А для этого рискнёте жизнями… Вам же не привыкать, детишки? Вы смело сорвали покровы тайны с Триединого… Что ж, в своё время люди древности сделали нечто похожее.

Нарре Скиг раскатал на столе рулль Умственных Образов. Причём один в один такой, каким фулели потешали зрителей на ярмарках. Создавая бесплотные образы, они оживляли сказки, легенды и анекдоты.

Аделла Лью не удержалась от усмешки:

— Вы будете посвящать нас в великую тайну, используя развлекательные умобразы?

— Хо-хо, девушка, давно установлено, что молодёжь лучше воспринимает рассказ в картинках, нежели в словах или диалоге.

— «Показывай, а не рассказывай» — вот девиз фулелей, фабрикующих рулли умобразов, — вспомнила я.

— Верно, Бленда. Хотя ты осилила скучнейшее повествование косноязычного Скро Мантиса без увлекательных картинок, хо-хо.

Перед нами возникло изображение древнего города. На горизонте узнала силуэт Щербатых Гор, но выглядели они едва знакомо.

— Это произошло две тысячи семьсот семилуний тому назад, — начал Лорт-и-Морт. — В эту эпоху те, кто рождались магами, не понимали своего дара, не развивали его. Академий тоже не было, знания изредка передавались от одного мага к другому. А, как известно, если не начать обучение в детстве, то к двадцати семилуниям дар игры на магических струнах выветривается. Маги существовали сами по себе. Они были так редки, что считались выдумками.

Умобраз развернулся на весь стол, показывая древний город в деталях:

Люди в старинной одежде возделывают поля, используя примитивные орудия. Нет даже человекоподобных слоггеров, которые в наши дни трудятся на самых грязных работах, будучи сами созданы из камней, грязи и простецкого заклинания синтеза.

— Не было ни Голдиварского Тракта, который связывает все города нашего мира, ни Голдиварского Объединения Наций, — продолжал Лорт-и-Морт.

— М-м, но мы же знаем это из уроков истории?

— Говори за себя, Слюбор, — крикнула Аделла Лью. — Я слишком часто пропускала занятия.

— Тогда перейду к главному. — Лорт-и-Морт замолчал, словно размышляя, не добавить ли «хо-хо». Но продолжил без смеха: — Был один маг… Имя его проклято и забыто. Он первым осознал, что Вселенная связана магическими струнами, которые и являются основой всего сущего. Он был умён и упорен. Скоро он овладел наукой игры на этих струнах. Даже не овладел… а создал её с нуля.

Мы перевели взгляды с Лорт-и-Морта на картинку умобраза.

В умобразе отображается какая-то деревня. Над ней возвышается гигантский человек в тёмном плаще. Лицо закрыто капюшоном. Взмах руки: небеса раскрываются, образовывая знакомое свечение Портала Переброски.

Вылетают полчища драконов. Пикируют к земле, раскрывают пасти, поливая деревню огнём. Люди и деревянные хижины вспыхивают, как сухая трава. Вода в реке испаряется. Драконы разлетаются, оставив на месте деревни выжженное пятно с редкими чёрными пеньками и комочками горелых людей… Уцелевшие бегут в лес, но драконы настигают их, сжигая вместе с деревьями.

Картинка умобраза была такой реалистичной, что мы не могли смотреть на смерти и мучения людей. Хадонк отвёл глаза. Аделла украдкой утёрла слезу. Слюбор отвернулся, прикрыв рот рукавом. У меня же лицо было мокрым от слёз…

Отметив, что мы едва держимся, Лорт-и-Морт остановил умобраз. Драконы и пламя замерли.

— Пфуй, — выдохнула Аделла. — И почему люди, приобретя безграничную силу, начинают творить мерзости?

— Хо-хо, а ты, номасийка, что собиралась творить, приобретя неограниченные магические способности?

Аделла Лью смутилась:

— Ну, уж точно — не жечь ни в чём не повинных людей.

— А если бы ты решила, что они повинны, то сожгла бы?

— Я не понимаю, — прервала я. — Этот маг был добрый или злой?

— Ты подошла к самому главному. Добро и зло — главные символы религии, Трибожия, объединяющей почти всех людей Голдивара. Даже двубожники Нип Понга или многобожники Деш-Раджа пользуются разграничением, что есть добро, а что зло. На этом разграничении строим свою магию, совершаем поступки, определяем, кто друг, а кто враг… Но суть в том, что ни добра, ни зла не существует.

— Это не новость, — быстро сказала я. — Скро Мантис писал…

— Не спеши, Бленда, дойдём и до твоего кумира, — подал голос Нарре Скиг.

— Итак, нет добра и зла, а есть баланс пустоты, который нарушается по желанию человека. Первый маг это понял и основал свою силу на нарушении баланса. Он так глубоко проник в суть магических струн, что перевёл все доступные его разумению струны в подчинение своей воле.

— Власть над властью?

— Он тоже так считал. Думал, что стал единоличным посредником между магическими силами и людьми. Не учёл, что чем дольше пытаешься удержать перекошенный баланс, тем сильнее становится натяжение. Созидание и разрушение — основы Вселенной. Для созидания необходимо разрушение, а разрушение — это созидательный акт.

Умобраз пришёл в движение.

Скрепя сердце, мы наблюдали, как Триединый Первомаг насылает на городские стены тысячи человекоподобных слоггеров, созданных из камней, дерева или железной руды. Двурукие и двуногие болванки, без лиц и выступающих частей тела, лезут на стены. Защитники крошат их головы молотами, дырявят туловища копьями… но разве можно причинить вред существу из праха?

Скоро город наводняется слоггерами. Не делая разницы между человеком, животным или бездушным предметом, они с одинаковой монотонностью крушат всё на своём пути. Каменными кулаками разбивают черепа загнанных в тупики улиц людей, сбивают цветочные горшки, разбивают в щепки телеги, перебивают ноги лошадям, что мечутся на привязи…

— Эх, — не вытерпел Хадонк. — Разве они не знали, что слоггера легко уничтожить руллем дезинтеграции? Даже магом быть не обязательно!

— М-м, не забывай, маги ещё разобщены и не знают своей силы, — возразил Слюбор. — Откуда они возьмут какие-то рулли?

Я закрыла лицо руками:

— Кэр Лорт-и-Морт, только не говорите… не говорите, что мы снова выпустили это зло в мир?

— Хо-хо, девочка, я ждал, что именно ты первая догадаешься.

— Ну и ладно? В чём беда? — закричала Аделла. — Он-то ушёл в чужой мир, а не наш. Чего переживать? Пусть теперь народ Мат-Вея переживает.

— Не будем забегать вперёд, — Лорт-и-Морт провёл рукой над умобразом. Рулль скрутился обратно в трубочку, убирая от нас видения крови и смерти.

Нарре Скиг бросил на стол второй рулль. Перед нами развернулась картина разрушенной и выжженной земли. По следам потухших пожаров понятно, что прошло некоторое время после событий из предыдущего умобраза.

Группы оборванных людей шныряют по развалинам, испуганно озираясь. Тощая мать пытается накормить ребёнка горелым плодом, потерявшим всякий вид. Заталкивает уголёк в его ротик, ребёнок кричит, отталкивая слабыми ручками. Заросший бородой мужчина сидит на корточках и гложет лошадиную кость, найденную в золе.

В небе роятся драконы. Люди пугливо поглядывают на них, но не прекращают отчаянного поиска хоть какой-то еды.

— Дело не в том, что Триединый был злым, а не добрым, — пояснил Лорт-и-Морт. — А в том, что он достиг таких вершин слияния с магическими струнами, что нарушение баланса в любую сторону от пустоты стало единственным способом его жизни. Он убивал, чтобы не быть самому убитым Вселенной.

— То есть Вселенная стала существовать не по своим законам, а по прихоти бывшего человека? — спросила я.

— Можно и так сказать.

— То есть Триединый мог бы поддерживать свою жизнь, творя не разрушение, но созидание?

— Хо-хо, — Лорт-и-Морт провёл рукой над умобразом. — Так он тоже делал.

Умобраз сменил вид.

Вместо разрухи на нашем столе возник великолепный город. Я не была в Химмеле, столицы Родины, но видела иллюстрации в журналах или тех же ярмарочных умобразах, повествующих о жизни в столице. Этот древний город превосходил великолепием не только Химмель, но вообще все великие города Голдивара современности вместе взятые.

— Ох, — выдохнула Аделла Лью. Как и все номасийцы она млела при виде украшений, дорогой одежды и невероятной архитектуры.

— М-м, неужели это тоже дело рук Триединого?

Лица жителей города светятся счастьем. Мать срывает сочный плод с какого-то куста в городском парке и протягивает ребёнку. Тот смеётся и хватает еду сильными ручками… В небе так же роятся драконы, но теперь на их спинах закреплены украшенные золотыми узорами кабины. В некоторых кабинках нет стен и видно, что на кушетках и коврах лежат люди. Они смеются, слушают музыкальные рулли… Поглядывают вниз, на городское великолепие. Вокруг города расстилаются поля, на которых работают слоггеры. Одни тянут плуги, другие копают каналы для сложной системы мелиорации.

— Золотой век… — сказала я. — Каким он изображён в своде религиозных текстов о Триедином…

Умобраз перемещается к Триединому. Он в таком же плаще с капюшоном, скрывающем лицо, но из белой ткани, расшитой зелёными растительными узорами. Вокруг толпятся подданные. Подходит человек, держась за пораненную руку. Триединый прикасается к ране, и она мгновенно затягивается.

— И так целый век, — сказал Лорт-и-Морт. — Пока Триединый не вынужден снова переместить баланс в сторону разрушения…

Умобраз меняется: на обгорелые городские стены лезут полчища слоггеров, а драконы поливают людей огнём…

— И так далее и в том же духе, — сказал Лорт-и-Морт и свернул рулль. — Теперь вы понимаете, почему Триединого нельзя назвать злым?

— Потому что мы выбрали поклонение его доброй стороне? — спросила я.

— Хо-хо, Бленда, вовсе нет. Мы, маги, решили утаить от народу правду о его разрушительной деятельности, оставив только созидательную.

— Почему?

— Потому что мы, маги, уничтожили Триединого.

Нарре Скиг раскатал третий рулль:

Поляна в дремучем лесу. Группа магов упражняется в метании огненных шаров. Поодаль два мага читают заклинание интеграции. Из земли восстают два слоггера, из них торчат корешки, отваливаются куски глины, а по разрушенным норам ползают земляные черви.

Слоггеры начинают биться, выясняя, чьё заклинание оказалось сильнее. Рядом стоят несколько стен-магов. Сжимая в ладонях камни, создают защитный туман. Ливлинг, превратившись в дракона, пытается пробить защиту то огнём, то раздирая когтями.

— Ливлинги могут обращаться в драконов? — закричала Аделла Лью. — Мать-Кочевница, если бы знала, не пропустила бы ни одного занятия.

— Перед вашими глазами умобразная реконструкция жизни первой магической Академии, — сказал Нарре Скиг. — Она была основана в лесу близ Химмеля. Студентами этой академии вам посчастливилось стать. И что же вы устроили в благодарность?

— Хо-хо, именно здесь маги собрали свои жалкие знания о манипуляции магическими струнами. Здесь мы преодолели свои расовые и магические различия, чтоб объединиться для общего дела — уничтожения Триединого Первомага. Впрочем, богом он был для простых людей. Мы-то уже знали, что он просто всемогущий маг. Насылает на мир то созидательные блага, то разрушительные волны вовсе не в наказание или поддержку, а просто от неумения существовать иначе.

Лорт-и-Морт перевёл умобраз на подростка, сидевшего на пеньке на краю поляны.

Шепча заклинание, он и его споггель создают портал переброски. Узкая прерывистая полоска бледно проявляется в воздухе то исчезая, то снова вспыхивая.

— Знакомьтесь, это я, — сказал Лорт-и-Морт.

— Вам две тысячи семилуний? — закричала я. — Не пятьсот, как думают все?

— М-м, вы умеете создавать портал переброски без помощи второго мага? Занятненько…

— Вы… вы тоже из Драйденских Земель? — неуверенно спросил Хадонк.

— Не было в те времена никаких Драйденских Земель, юноша.

— Но из истории известно, что государственность драйденов существует две тысячи семилуний…

— Ты поверишь историкам, которые никогда не были в тех временах или мне, который там вырос?

Патриотические чувства Хадонка были задеты, но он остался при своём мнении. Спросил:

— У вас есть споггель?

— Конечно.

— Где?

— Тут, — сказал Нарре Скиг и насмешливо поклонился.

Хадонк, да и все мы, потеряли дар речи. Споггель, который ничем не отличался от живого человека? Как вообще такое возможно?

— Хо-хо, дети, только не думайте, что Нарре Скиг не личность. Он личность поболее вашего. А главное — он старше меня, как положено споггелю.

— Но он выглядит как… как…

— Как мы. Если ты проживёшь с моё, хо-хо, и не будет случая передать спогелля своему сыну, то и он превратиться в человеческое существо.

Хадонк не удержался и потрогал Нарре Скига:

— Прошу прощения за грубость, кэр, я не мог не удостовериться…

— Жаль, что наказание розгами отменили в Академии, — невозмутимо бросил Нарре Скиг. — Показал бы тебе, насколько я материален.

Некоторое время мы смотрели, как юный Лорт-и-Морт из умобраза упражнялся в создании порталов. С каждым разом они получались стабильнее. Один портал даже втянул в себя сухие ветки, комья травы и полуразрушенного слоггера, проигравшего схватку.

— Кстати, — вспомнила я. — Из предыдущего умобраза было видно, что Триединый…

— Мы его зовём просто Первомаг. Впрочем, зови как тебе привычнее.

— Первомаг, насылая на людей свои армии, открывал сразу несколько порталов. Они были из разных миров?

— Хороший вопрос, Бленда. Сейчас перейдём и к нему.

Лорт-и-Морт поднял руку, чтобы свернуть умобраз, но на секунду задержался:

— А вот и твой кумир, Бленда. Первый наставник магов Химмельблю — Скро Мантис, автор запрещённой книги.

К подростку Лорт-и-Морту подошёл старец с трёхзубым посохом в руке, и начал помогать поддерживать стабильность портала, поясняя что-то на незнакомом языке, отдалённо напоминавшем древнехимелльский.

— До того, как Первомаг потерял человеческий облик, Скро Мантис был его другом. Именно Скро осознал необходимость противостоять Первомагу. Для этого и основал школу для молодых людей, которые обнаружили в себе дар нащупывать магические струны. Скро Мантис преодолел соблазн стать таким же всесильным, как его друг. Понимал, что баланс разрушения и созидания во Вселенной должен существовать без вмешательства человека.

Глава 7 Ясно, кто виноват, но что мы должны сделать?

Нарре Скиг на минуту вышел в зал, вернулся и что-то шепнул на ухо Лорт-и-Морту.

— Хо-хо, дети, скоро рассвет, засиделись мы. Давайте, по-быстрому расскажу, чем всё закончилось, и что вам грозит в ближайшее время.

Нарре Скиг развернул четвёртый рулль:

Скалистые вершины объятые пламенем. Небо в огне и пепле. Гигантские скалы рушатся, погружаясь в огненные реки, истекающие из растерзанной земли.

На уцелевших земных просторах с остатками городов, испарившихся озёр и частокола выгоревшего леса разворачивается эпическая битва. Полные её масштабы сложно представить, ибо поле боя простирается до затянутого дымом горизонта.

Сотни слоггеров размером с башню рубятся друг с другом. Крошат тела и головы в щебень. Среди них мелькают слоггеры, созданные из лавы и расплавленного металла. Я вижу, что их изготавливает группа магов, под прикрытием защитного тумана. Каждую минуту от них отделяется очередной слоггер и кидается в битву.

На другом фланге: люди, вооружённые арбалетами и мечами, отбиваются от невиданных змееобразных существ. Извиваясь кольцами, существа захватывают то одного, то другого воина и разрывают на части.

Над ними реют осточертевшие драконы.

Аделла Лью не удержалась:

— А в наши дни остался десяток дряхлых особей, которых держат в Южном Нип Понге. Если бы не жадность понгийцев, ливлинги давно разработали бы заклинание на превращение в дракона.

— Во имя Родительского Топаза, Аделла, ну зачем тебе превращаться в дракона? Ты и так испепеляешь всех своим криком.

Десяток магов в доспехах, заговорённых на отражения пламени, стреляют по драконам из арбалетов. Прочерчивая в небе искрящийся путь, стрелы пронзают животных. Некоторые падают, некоторые уворачиваются. На смену погибшим драконам появляются новые. Порталы переброски постоянно открываются в небе и на земле, высаживая в наш мир сотни чудовищ.

— Мы тренировались много лет, — пояснил Лорт-и-Морт. — Понимая, что Первомаг скоро перестанет быть на стороне созидания и начнёт новый век разрушения, мы решили его уничтожить. Очистить магические струны от его хватки…

— М-м, ну, и кто победил? — спросил в нетерпении Слюбор.

— Хо-хо, Первомаг, конечно. Мы все мертвы, а ты и твои родители так и не родились.

— Простите за глупый вопрос.

— На самом деле Первомаг одерживал верх. Наши силы таяли, а он призывал и призывал новых и новых врагов. По сути, мы бились не с одной армией, но с армиями всех миров Вселенной. Мы были обречены.

— Но разве нельзя было закрывать порталы? — спросила я.

— Если ты присмотришься, то мы так и делали. Но, как видишь, на один заблокированный открывалось с десяток новых. Не забывай, у Первомага была власть над властью.

— М-м, тогда на что вы рассчитывали, начиная войну?

— А ты подумай?

— М-м-м.

— Баланс, — догадалась я. — Чем дольше он его сдерживал, тем труднее ему становилось…

— Да, он попросту вымотался. Нам не надо было побеждать, нам нужно было просто продержаться… О, вот и я.

Мы посмотрели на красивого юношу в прозрачных доспехах, под которыми было голое тело. Аделла Лью даже как-то тихо заурчала и скользнула взглядом по старику, словно проверяя, осталось ли в нём что-то от этого юноши?

Взбежав на верхушку скалы, молодой Лорт-и-Морт поднял арбалет и выстрелил в драконов. Порталы открывались реже и реже. Даже дым, казалось, рассеивался.

Лорт-и-Морт провёл рукой над умобразом, стирая сцену:

— Несколько дней шла битва. Мы потеряли восемьдесят процентов армии. Это больше половины всего населения тогдашнего Голдивара. В итоге, я, Скро Мантис и ещё несколько великих магов, чьи имена вам ничего не скажут, объединили усилия и выдернули Первомага из нематериальной Вселенной. Он так истощил себя в противостоянии с мирозданием, что на нас сил уже не хватало. Мы стали решать, что с ним делать.

— Убить его нельзя? — я не спрашивала, а как бы требовала подтверждения догадке.

— Конечно. Ведь он перестал быть живым существом и принадлежал вечности. Более того, чем больше проходило времени, тем больше он набирал сил… Тогда Скро Мантис и придумал разделить Первомага на тело и дух. Дух мы отправили в другой мир. Дух Первомага хоть и был ослаблен отсутствием тела, но всё равно мог творить магию Третьей и Четвёртой Отметки, если мерить современной шкалой. По нашим наблюдениям тот мир не был заселён цивилизованными людьми.

— То есть, в мире Матвея нет магии? — спросила я.

— Струны пронизывают всю Вселенную, девочка. Магия есть везде. Но не везде есть люди, которые имеют дар. Главное же то, что в том мире узор магических струн сложный и путанный. Это сводит на нет попытки манипуляции без специальной подготовки.

— Тот скелет, что держала статуя, был телом Первомага? — догадалась я.

— Да, тело оставили в Голдиваре.

— После того как мы сняли иллюзию защиты, тело отправилось на воссоединение с духом, — закончил Хадонк.

Аделла тоже хотела сказать что-нибудь, чтобы наставники видели, что и она всё поняла:

— Представляю, как Мат-Вей удивится, когда его мир начнёт разрушаться.

— Хо-хо, но ты, охотница, не позволишь этому случиться?

— Почему это? Какое мне дело… ой.

Мы все вздрогнули.

— Убей меня булыжник, вы хотите, чтоб мы победили Первомага?

Заговорили наперебой.

Слюбор «м-м-екал» и чесал затылок, словно у него завелись вши. Аделла кричала во всю мощь номасийских лёгких. Я клялась всеми камнями и топазами, чьи названия помнила. Хадонк тоже что-то говорил, а его споггель возмущённо то взлетал к потолку, то падал на плечи хозяина.

Сначала Лорт-и-Морт пытался нас перекричать. Потом Нарре Скиг взмахнул рукой, нас отбросило к стене. Повалившись друг на друга, мы вынужденно замолчали.

— Хо-хо, дети, а как вы думали? Вы должны исправлять то, что натворили.

— Кэр Лорт-и-Морт, — сказала я, поднимаясь с пола: — Согласна, мы должны. Но разве это логично, посылать студентов на борьбу с тем, кто когда-то вертел Вселенной?

— Это просто другой способ нас казнить, — закричала Аделла.

— М-м-м, — страдальчески добавил Слюбор.

— Что можем сделать мы против того, кого едва победили тысячи магов древности, каждый из которых был сильнее нас?

— Хо-хо, Первомаг, конечно, силён, но не забывайте, мы тоже кое-чему научились за тысячу семилуний.

— Почему бы не отправить в мир Матвея опытных боевых магов? Ведь это надёжнее.

— В каждом мире свой узор магических струн. Как узор на пальцах каждого человека. Сильные маги слишком стары, чтобы приспособиться к струнам того мира. А вы молоды, вы способны адаптироваться.

Нарре Скиг добавил:

— Магия того мира слаба. Это поможет вам совладать с врагом. Ведь он тоже стар и с трудом будет переучиваться.

— Но мы же всего лишь второкурсники, — сказал Хадонк. — Слюбор, например, собирался идти по гражданской или дипломатической части. Бленда хочет стать промышленным магом, создавать орудия полезные людям. Аделла… хм, не знаю, чего собирается делать Аделла…

— Превращаться в благородных животных. Драконов, львиц и тигриц.

— Тоже не самое боевое умение. — Хадонк запнулся: — Только я считаю войну своим призванием.

— Хо-хо, договаривай, юноша. Мечтал повоевать в грядущей войне Химмельблю и Союза Драйдена и Форвирра? Ты уверен, что смог бы обратить оружие против бывших товарищей?

— Если Родина прикажет, — твёрдо ответил Хадонк.

— Честный ответ. Пока война не началась, ты студент Академии Химмельблю. Более того, ты связан с преступлением. Если правительство Драйденских Земель узнает, чего ты натворил, откажут в гражданстве. У тебя не будет Родины, ради которой надо воевать. Так что заткнись и готовься делать то, что скажу я, Лорт-и-Морт, глава Академии и Совета Магов!

Всё добродушие старика испарилось. Мы поняли, что приказ «заткнуться» относился ко всем нам. Лорт-и-Морт поднялся на ноги:

— Я больше не собираюсь вас уговаривать. За неделю вы должны изучить основные боевые магические заклинания Пятой Отметки…

— Пятой? — закричала Аделла. — Почему сразу не двадцать пятой?

— Вы пройдёте интенсивные тренировки. С вами будет работать лучший маг Голдивара. Независимо от того, какие успехи сделаете в обучении, дней через десять вас направят в мир Матвея. Дольше ждать невозможно.

— М-м, — а что если мы не остановим Первомага? Он покорит тот мир и направится в Голдивар?

— Мы больше не те слабые маги, что были тысячи семилуний назад. Встретим его как положено. Сейчас перед Голдиваром более насущная проблема: нужно прекратить разгорающуюся войну.

— А что если…

— Хо-хо, закройте рты, мне надоело отвечать на ваши вопросы. Равняйсь! Смирно! Теперь вы в армии, дети. Топайте спать. Занятия начнутся с утра. Ваших родителей известят специальным письмом.

Мы брели в студенческие палаты.

Верхушки деревьев порозовели от восходящего солнца, а мы побледнели от недостатка сил. Миновали навес сарая, от которого началось наше путешествие.

— М-м, — выдавил Слюбор. — Одна ночь, а мы будто постарели на семилуние.

— Повзрослели, а не постарели, — необычайно тихо сказала Аделла. — А ты что думаешь, Бленда?

— Я думаю, что идея того, что разрушение и созидание есть суть одно, вроде бы проста, но никогда не понимала её так глубоко.

— Мне кажется вся эта философия — дерьмовая демагогия. Разрушение — это разрушение, а созидание — созидание. Ничего общего нет.

— Ошибаешься, — сказал за нашими спинами глухой голос.

Обернулись. Перед нами стоял тот самый загадочный маг в маске дракона:

— Разрушение ради созидания — основа жизни, — продолжил он. — Чтобы сотворить магическое действие вы жжёте стен-камни, уничтожая их сущность. Ливлинги — убивают животных, ради ценных для магии частей тел. Путаники и так ясно: ломают ландшафты, чтоб сотворить их жалкое подобие.

— М-м, а фулели? — спросил Слюбор. — Мы ничего не разрушаем…

— О, вы разрушаете больше всех. Чтобы создать в сознании своей жертвы новый мир, вы рушите все её представления о старом. По масштабам созидательного разрушения вы превосходите всех. Вы ломаете саму суть человека, отбирая у него знания о реальности, подменяя симулякром из своих заклинаний.

Слюбор подбоченился и торжественно посмотрел на нас. Мол, вот, какой я, оказывается!

— Сделай рожу попроще, — сказала Аделла. — А то разрушу её, созидая фингалы.

— Кто вы? — спросила я.

— Ваш учитель по боевой магии всех направлений и средств. Зовите меня… м-м-м, Драгеном.

— Удивительно неожиданное имя.

— Я решил заранее вам сказать, чтобы вы не боялись. Лично я считаю, что вы поступили верно. Разделение Первомага на дух и тело было полумерой. Его выход на свободу был неизбежен. Если бы не вы, то кто-то другой сделал бы это. Заверяю, я приложу всё возможное, чтобы научить вас за этот короткий срок.

Аделла зевнула:

— Вот и отлично. Но для начала дайте нам поспать.

— Постойте, Драген, — сказала я. — Раз вы осведомлены о делах прошлого, не могли бы ответить на вопрос? Он меня мучает, а спросить Лорт-и-Морта я не успела.

— Мне нравится твоя любознательность, Бленда Роули. Какой вопрос?

— Для битвы с нами Первомаг призвал полчища монстров из других миров. Когда Первомага пленили, куда чудища подевались?

— Мать моя Кочевница, — выдохнула Аделла. — Это тебя волнует?

— Полчища иномирских монстров не прекратили атаку после пленения Первомага. Возникла ужасная ситуация: мы победили генерала, но армия продолжала наступать. Мы долго решали, как противостоять армаде? Высказывались такие отчаянные предложения, как бегство в иной мир через Портал Переброски. В итоге весь Голдивар спас один человек. Маг средних способностей по имени Хен… Хен… не помню, как его по-батюшке.

— Барьер Хена! — воскликнула я.

— Да, он предложил не воевать с монстрами, а просто оградить занятые ими земли непроницаемым барьером. Мы пожертвовали половиной поверхности Голдивара, но остановили врага. К сожалению, в те времена наших знаний и сил хватило только на односторонний запрет. Любой может пройти за Барьер, но не сможет вернуться обратно.

— М-м, — получается в землях за Барьером Хена уже тысячу семилуний обитают существа иных миров?

— Хуже того, на Запертых Землях осталось множество городов. Пришлось пожертвовать одними людьми, ради спасения остальных.

— Хых, — сказала Аделла. — Представляю, как они злятся на нас, если выжили.

— Вы говорите так уверенно, словно принимали участие в тех событиях, — сказала я. — Хотя голос у вас не старческий.

— Много читал и смотрел умобразы по теме, — оправдался маг.

— Ещё вопрос. Что стало со Скро Мантисом? Он умер? Или как Лорт-и-Морт, живёт тысячи семилуний? Если да, то чем он занят…

— Пишет запретные книги.

— Можно ли с ним поговорить? Где он живёт?

— Мне кажется, хватит на сегодня вопросов. Идите спать.

— Но…

— Клянусь Кочевницей, ещё один вопрос, Бленда, и я тебя зарежу.

Глава 8 О дружбе и сотрудничестве

Я проснулась от жужжания комара.

Окончательно открыла глаза и поняла — то не комар, а плаксивый голос Рельсона за дверью:

— Воришка завёлся, говорю. Помню, повесил пальто вместе со всеми… А утром глядь — нету!

Другой студент неразборчиво успокаивал. Но было слышно только Рельсона:

— Нет, я не забыл пальто в таверне. Не хожу по таким местам, в отличие от вас! Да и как я мог вообще его забыть? Ведь там был свёрток с лягушками для курсовой… Что? Да! Я храню расходные материалы в кармане… Для чего ещё нужны карманы. Конечно, я мог положить лягушек в своей комнате, но вы же первые жалуетесь на запах и кваканье по ночам.

Я выползла из-под одеяла. Кровать моей соседки по комнате заправлена. У нас был уговор не будить друг дружку, если одна из нас вернулась поздно ночью.

— Как я буду сдавать курсовую? — бубнил Рельсон. — Буду жаловаться смотрителю палат, пусть обыск устраивает.

Моя грязная, порванная одежда валялась на полу. В утреннем свете видно было, что её владелица занималась чем-то таким, о чём лучше не спрашивать. Триединый знает, что только подумала соседка…

— Триединый, — сказала я вслух. — Нет такого бога, пора искать новое восклицание.

Подошла к зеркалу. Умылась остатками воды в кувшине. Начала чистить зубы.

Смотрела на своё лицо и вдруг вспомнила Матвея. Он с таким восхищением смотрел на Аделлу, что даже перестал бояться.

Не выпуская изо рта щётку, попробовала уложить волосы на манер Аделлы. Нет. Чтобы создать тот якобы хаотичный беспорядок, что был у неё на голове, нужно постараться.

Всё это сопровождалось бубнежом Рельсона. Он то удалялся по коридору, затихая, то приближался к двери, словно подозревал меня:

— Мы должны поймать воришку. Сегодня он украл у меня пальто, а завтра выкрадет у меня шапку. Или хуже того — украдёт кольчугу у Лорт-и-Морта!

Я даже поперхнулась зубным порошком.

Когда люди говорили первое пришедшее в голову, то оказывались к истине ближе, чем после долгих раздумий.

Чтобы не слышать лепет Рельсона, достала с полки коробку с музыкальными руллями. Выбрала свёрток с песней драйденского исполнителя по имени Фрод Орст. Он пел на химмеле, с милым акцентом, напоминавшим Хадонка.

Раскатала и активировала рулль.

Комнату заполнили звуки гитары, сопровождаемые ритмичным стуком барабана. Специально выбрала бодрую песню, подходящую для утренней пробудки:

Однако, как совпали текст песни и вчерашние события…

— энергично продолжал Фрод Орст.

Я открыла шкаф и стала выбирать одежду. Обычно я носила длинные платья, как все девушки Щербатых Гор. Но сейчас решила, что надо кое-чему поучиться у Аделлы.

Поэтому выбрала охотничьи штаны. Они облегали мои ноги не так, как ноги номасийки, надо будет поискать иной фасон среди рисунков одёжной лавке. (То, что мои ноги не такие стройные, как у Аделлы, я признавать не хотела).

Выбрала курточку покороче. Она принадлежала соседке, но мы были в хороших отношениях и обменивались одеждой.

Разложила одежду на кровати и задумалась. Достаточно ли неожиданное сочетание предметов гардероба? Хотелось поменять себя в лучшую сторону.

Когда не знаешь, что поменять в себе, чтобы стать лучше, — начинай менять одежду. Остальное само подтянется.

— Бленда, Бленда, — заныл за дверью Рельсон. — Ты там? Я слышу музыку. Открой. Произошло ужасное несчастье.

Я была в короткой ночнушке, хотя не помнила, как вчера переоделась, так сильно хотела спать.

Прячась за дверью, приоткрыла её.

— Наглое хищение произошло, почти при свете дня, — причитал Рельсон, протискивая своё тощее тело в комнату: — Моё пальто украдено. Ты знаешь, кто мог бы это сделать?

— Кто-то случайно спутал со своим? — осторожно предположила я.

— Да как же его спутаешь? Это было лучшее пальто. Поэтому и украли.

— Ну, так уж и лучшее? Во-первых, оно воняло жабами, во-вторых, не только у тебя есть заговорённая одежда, подстраивающаяся под фигуру и погоду.

— Покрываешь воришку? Ты его знаешь?

— Нет, нет… Да куда ты лезешь?

Я вытолкнула Рельсона в коридор. Он вытягивал шею, стараясь осмотреть комнату.

— Пшёл отсюда, — рявкнула Аделла.

Она резко появилась из-за поворота коридора. Рельсон, боявшийся всех, а особенно — номасийцев, присел, прикрывая голову:

— У меня несчастье… Пальто.

— Я тебе штаны на плечи натяну. Вместо пальто будет. Хочешь?

Мне стало жалко Рельсона. Он был бездарным магом. Хуже него училась только Аделла. Оба были ливлингами, но Рельсон подчинял своей воле хотя бы жаб и змей. Тогда как Аделлу не слушались даже воробьи. Вероятно, поэтому она шпыняла его, злилась, что даже «целующийся с жабами» делал в магии успехов больше, чем она.

Я пропустила Аделлу в комнату:

— Слушай, Рельсон. Ты маг или не маг?

— Ну, маг, типа.

— Вот и примени свой магический дар. Отыщи пальто.

— Но как?

— Святой Топаз. Ты же тут ливлинг, а не я? У тебя разве нет душевной связи с твоими питомцами? Я не знаю, по запаху найди…

— Точно, — воскликнул Рельсон. — Могу создать рулль поиска. Но это неделю займёт… Я что, без пальты ходить буду?

— Штаны на плечи натяну, — повторила угрозу Аделла.

Рельсон махнул рукой и убежал.

Я вернулась в комнату.

Аделла сидела на моей кровати, закинув ногу на ногу. Ещё более шикарная, чем вчера. Когда же она спала, раз смогла так подготовиться?

— Обычно ты просыпаешься позже всех, — сказала я.

— Нам предстоят приключения, а не скучная зубрёжка. Я вообще не спала. Подумать только, мы за десять дней станем магами Пятой Отметки.

— Не станем, а изучим несколько приёмчиков из их арсенала. Но ты же не в восторге от предстоящей битвы с Первомагом?

— Чтобы я не была в восторге от битвы? Плохо ты меня знаешь, Бленда Роули. Просто не люблю, когда передо мной ставят безвыходные условия. Словно за мной закрывают дверь, лишая возможности вернуться. Тогда я всё делаю наперекор. Если надо проснуться утром, просыпаюсь в обед. Надо сделать курсовую — вообще не прихожу на занятия.

Я стала натягивать охотничьи штаны.

— Не сочетаются с такой курткой, — сказала Аделла. — Слишком короткая куртка делит твоё тело на две неравные части. Так сорок семилуний назад одевались.

Подошла к шкафу, перебрала одежду, морщась и приговаривая: «Мать-Кочевница, чьей бабушки эти обноски?».

Выбрала узкий кафтан:

— Тебе нужно больше носить такого, что лежит по фигуре, а не висит.

Я хотела было по привычке возразить… Но передумала. Аделла плохая магичка, но девушка — стильная.

Послушно натянула кофту. Аделла несколькими сильными движениями одёрнула как надо.

Я пробормотала:

— Только не надо мне покровительствовать. Якобы, я дурнушка, которая плохо одевается. Я симпатичная. Одеваюсь не хуже всех.

— Симпатичная. Но ты же хочешь одеваться не как все, а лучше?

— И зачем мне это?

— Ну как! Мы же скоро встретимся с Матвеем. Загадочным красавцем из иного мира.

Чтобы не покраснеть, я быстро спросила:

— А чего ты ко мне пришла спозаранку?

— Раз мы будем стоять плечом к плечу в битвах, то нужно стать друзьями. Знаешь же, что номасийцы — это сотни враждующих племён. Но во время общей беды, мы забываем свои разногласия и бьёмся как один народ.

Я усмехнулась:

— Это какая же общая беда у номасийцев? Всю историю именно вы, «сплотившись в один народ», нападали на соседей.

— Важно то, что мы должны поддерживать друг друга. Мне выгодно дружить с такой умной магичкой. Ты книжек прочитала больше, чем я видела умобразов. А тебе выгодно дружить со мной.

— Зачем? Что ты мне дашь?

— Знание жизни. Расскажу, почему не нужно пялиться на Матвея, мечтая, что он выберет тебя.

— Вовсе я не…

— У меня взгляд охотницы. А ты всё время хочешь стать чьей-то добычей. Поэтому и Хадонка отвергла. Он слишком мягок с тобой. Хотя краше любых иноземцев.

— Вовсе я не добыча.

Едва удержалась, чтобы не подколоть охотницу. Вчера, в безвыходный момент, вместо того, чтобы искать способ выжить, она начала молиться и просить лёгкой смерти.

Ещё посмотрим, кто тут из нас добыча.

В столовую на завтрак мы шли вместе с потоком студентов. Но держались обособленно вчетвером.

— М-м, раньше нас не связывала особая дружба, — сказал Слюбор. — Я дружил с Аделлой, а Хадонк с Блендой. Теперь мы инстинктивно держимся друг за друга.

— У тебя потрясающая особенность озвучивать очевидное, — сказала Аделла. — Ещё добавь, что раньше мы ходили на завтрак поодиночке, встречаясь только за столом, а теперь идём вместе.

— Я так и сказал.

Хадонк читал газету. Споггель, приняв едва различимую прозрачность, сидел на его плече.

Мне было немного грустно, что Хадонк интересовался политикой больше, чем мной.

— Что нового в мире? — спросила я.

— Драйденские Земли объявили о начале переговоров с Форвирром о создании союзного государства. Первая встреча назначена на послезавтра в Дорклафе. Гувернюр Химмельблю заявил, что это будет нарушением договора о мирном существовании и перебросил к границе с Форвирром дополнительные войска с востока.

— А что мой родной Номас? — спросила Аделла. — Эх, в старые времена, наши сразу бы атаковали, узнав, что восточная граница Химмельблю ослаблена.

— Твои кочевники молчат. Вейронцы как всегда объявили о нейтральной позиции.

— М-м, они наши древние союзники. Так что в случае чего…

— Да что с вами? — воскликнула я. — Какой «случай чего»? Вы ещё подеритесь до завтрака.

— М-м, без завтрака я воевать не согласен.

Мы засмеялись. Я остановилась и торжественно объявила:

— Давайте так договоримся: чего бы там наши государства не учудили, пусть хоть завтра же начнут жрать друг друга, мы поклянёмся быть вместе.

— Но если… — начал Хадонк.

— Никаких если!

— Всё же… — начала Аделла.

— Никаких всё же!

— М-м, а зачем нам этот пафос?

— Не знаю. Но чувствую, что так надо. Что так — правильно. Политика политикой, а мы — студенты Химмельблю. Останемся ими навсегда?

— Ладно, останемся студентами, — тряхнула огненными локонами Аделла. — Хотя слово «навсегда» мне не нравится. Я бы хотела закончить обучение.

— Останемся, если нас не грохнет Первомаг.

— Ага, или Бленда не выйдет замуж за м-м-м… Матвея-иноземца.

— Святые камушки, неужели все, кроме меня, заметили мой интерес к этому дикарю?

— Мы же не слепые, — буркнул Хадонк.

После этого мы сложили руки в знак подтверждения клятвы.

— Кстати, — сказал в итоге Хадонк, заглядывая в газету: — Южный Нип Понг начал стягивать войска на границу с Северным. А Деш-Радж начал готовить флот…

— Хватит политики! — хором крикнули мы.

Отобрали у него газету и выбросили в мусорную корзину.

После завтрака мы неуверенно вышли из столовой. Вчера никто не сказал нам, где и как будут проходить «интенсивные тренировки».

Слюбор, как любой стереотипный толстяк, ел много, а после становился вялым. Растянувшись на скамейке, вздохнул:

— М-м, жаль, что магию Пятой Отметки нельзя загнать в рулль. Вот было бы дело: активировал — и умеешь вызывать драконов.

— Дались вам эти драконы? — сказала я. — Воспринимаете магию, как аттракцион. Кроме огненных взрывов, призывания чудовищ и порталов переброски существует мирная магия. Например, на сегодня я готовила доклад по теме «Улучшения долгодействия руллей для нужд сельского хозяйства».

— Мать моя Кочевница, уже скучно.

— Если кто-то из магов придумает заклинание, после которого мотыга крестьянина не будет терять остроту, вам будут благодарны миллионы людей.

— Если научусь превращаться в дракона, — зевнула Аделла. — Миллионы людей будут тупо меня бояться и благодарить, что оставила в живых. Пусть работают простыми мотыгами, пока могут.

Мимо нас прошли студенты, направляясь на лекции.

— Бленда, ты идёшь на зачарование? — крикнул одногруппник.

— Я… Мы… У нас открытый урок по… — я замолчала.

— Открытый урок? — одногруппник остановился. — Почему я не знал? Можно с вами? Кто наставник?

Врать я не умела. На помощь пришла Аделла:

— Чё встал, иди отсюда. А то ноги переломаю. Будет тебе и открытый и закрытый урок.

Ох, иногда грубость работает лучше любых убеждений.

Хадонк достал свою газету из корзины:

— Смотрите-ка, Фрод Орст отменяет свои концерты в Химмеле, — прочитал он. — «В знак протеста против имперских амбиций Гувернюра Химмельблю, который препятствует воссоединению братских народов Драйдена и Форвирра».

— М-м, ну и дурак. Он же миллионы в Химмельблю зарабатывал. Кому он нужен в других странах.

Маг в маске дракона появился как всегда за спиной:

— Все в сборе? Готовы?

— К чему? — успела спросить я.

Мир свернулся в спираль и схлопнулся в одну точку.

Мы очутились на плоской вершине неизвестной скалы. Сильный порыв ветра вырвал из рук Хадонка газету и унёс прочь. Иллюстрация с танцующим Фродом Орстом на развороте отлетела, словно старый мир ушёл вместе с нею.

Наши тренировки под наставничеством Драгена начались.